Бабушка и внучек

Бабушка и внучек

Эскимосская сказка

Бабушка и внучек вдвоем жили. Совсем у них еды не стало. Однажды бабушка сказала внуку:
— Давай-ка я землянку нашу почищу да серу из старого жира сделаю. А ты тем временем на море иди да извести его жителей в открытой воде, по всем полыньям, прорубям да лункам, что, мол, на праздник всех приглашаем. Когда вернешься, в землянку сверху через отдушину спустишься.
Вот пошел внучек на море. Всех жителей моря на праздник пригласил. Вернулся. Через отдушину в землянку вошел. Бабушка серу в горшке на крюк подвесила, сама взобралась на нары. Там уж внук сидел. Немного погодя начали гости прибывать. Кит, морж, лахтак, нерпа, горбуша, навага — всю землянку битком набили. Бабушка в бубен стала бить, а внук запел:

Ленекалуну-йай-ха-на,
Ленекалуну-йай-ха-на,
Ануаглуна айа-а-а а-а,
Зову всех я,
Убиваю всех я!

Взял внук сосуд с серой и нарисовал ею каждому зверю на лбу полосу. Затем повернулся к бабушке и запел:

Ленекалуну-йай-ха-на,
Ленекалуну-йай-ха-на,
Ануаглуна айа-а-а а-а,
Зову всех я,
Убиваю всех я!

Вспотели звери от тесноты. Внук тем временем на улицу выскочил. Стали и звери из землянки выходить. Взял юноша в руки крепкую моржовую кость и начал ею выходящих зверей по одному убивать: кита, белуху, моржа, лахтака, сивуча, пеструю нерпу, серую нерпу, а потом и рыб — горбушу и навагу. Ого, сколько еды! Так вдвоем много-много мяса добыли. Все.

Украли уток

Украли уток

Эскимосская сказка

Жили бабушка и внучек. Не могли сами добывать еду. Плохо жили Мальчик ставил силки на уток, так что иногда были они с едой. Однажды мальчик поймал двух уток и принес бабушке. Обрадовалась старушка, подумала: «Ого, теперь вдоволь поедим!» Положила уток на вешала, а сама за хворостом пошла. Мальчик в землянке был. Шли мимо два молодых охотника. Несли добытых нерп. Увидали уток на вешалах и украли… Старушка вернулась, а уток нет. Даже заплакала от обиды. Внучек сказал:
— Не плачь, бабушка, я еще уток поймаю! А те, кто наших уток съест, пусть по-утиному крякают!
Пришли те охотники домой. Велели женам уток сварить. Сварили. Поели. И разучились, по-человечески говорить. Стали по-утиному крякать: Кря! Кря! Кря!

Сладкая каша

Сладкая каша

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Жила-была бедная богобоязненная девочка; жила она со своею матерью одна, и есть у них стало нечего. Тогда вышла она в лес и повстречалась там со старухою, которая уже заранее знала, в чем ее горе. И подарила та старуха ей горшочек, да такой, что ему стоило только сказать: «Горшочек, вари!» — и он начинал варить чудесную, сладкую кашу. А скажешь ему: «Горшочек, полно!» — и он тотчас же переставал варить. Принесла девочка свой горшочек к матери домой, и таким образом они от голода и бедности были избавлены и могли кушать сладкую кашу, сколько душе угодно.
Случилось однажды, что девочки не было дома, а ее мать возьми и скажи: «Горшочек, вари!» И стал он варить, и наелась она досыта; затем захотела мать, чтобы он не варил больше, да слово-то и позабыла…
А горшочек-то варит да варит: каша уж и через край вылезает, а он все варит; уж и кухня, и весь домик кашей наполнились, а затем и соседний дом, и вся улица кашей залиты, словно бы горшочек задумал наварить каши на весь белый свет. И беда для всех настала, и никто не мог той беде помочь. Наконец, когда уже изо всей деревни один только домик остался кашей не залит, вернулась девочка домой и только сказала: «Горшочек, полно!» — и перестал горшочек варить…
А наварил он столько, что, если кому надо было в город из деревни ехать, тот должен был себе в каше проедать дорогу!

Дары феи Кренского озера

Дары феи Кренского озера

Итальянская сказка

В Ниольских горах, где так редко выпадают дожди, где от жары камни рассыпаются в песок, а земля становится твёрдой, как камень, лепились к склонам домишки маленького селения. Крестьяне в этом селении жили бедно, хоть и работали много. Если бы они так трудились где-нибудь в долине, они, пожалуй, жили бы припеваючи. И всё-таки даже эта бесплодная земля кое-как кормила их.
Но вот настал тяжкий год в Ниольских горах. Если на землю и падали капли влаги, то это был только пот, что стекал по лицам крестьян, измученных напрасной работой. А дождя за всё лето так и не было. В селении начался голод. Больше всех голодал старый крестьянин, у которого было двенадцать сыновей и ни одного мешка муки в запасе.
Однажды он сказал:
— Горько мне с вами расставаться, дети, но ещё горше видеть, как вы голодаете. Идите искать себе счастья в других краях.
— Хорошо, — ответили одиннадцать сыновей, — только пусть младший брат, Франческо, остаётся с тобой. У нас сильные ноги, пойдём мы быстро, где ему, хромому, угнаться за нами.
Тогда отец сказал:
— Парни вы рослые и ноги у вас здоровые, только вот умом вы не богаты. Франческо и ростом не вышел, и хром, а голова и сердце у него золотые. Пока он с вами, я за вас и тревожиться не стану. Берегите Франческо, сами целее будете.
Старшие не посмели перечить отцу. Поклонились все двенадцать родному дому и пошли.
Шли они день, другой, третий. Франческо-хромоножка никак не мог поспеть за братьями и плёлся далеко позади. Нагонял он их лишь на привале. Но выходило так: только Франческо доберётся до них, а братья уже отдохнули, встали и идут дальше. Бедный Франческо опять ковыляет вслед. Совсем измучился, чуть не падает от усталости.
На третий день старший брат сказал:
— Зачем нам такая обуза? Пойдём вперёд побыстрее. Тогда Франческо нас не нагонит.
Так они и сделали. Больше нигде не останавливались, ни разу назад не оглянулись.
Пришли они к берегу моря и увидели привязанную лодку. Один из братьев говорит:
— Что, если сесть в эту лодку и отправиться в Сардинию? Там, рассказывают, края богатые, деньги сами в руки просятся.
— Хорошо, поедем в Сардинию, — сказали остальные.
Посмотрели братья — в лодке всего места на десятерых, одиннадцатому поместиться негде.
— Вот что, — приказал старший брат, Анджело, — пусть один из вас, хотя бы ты, Лоренцо, подождёт здесь, на берегу. Я потом вернусь за тобой.
— Ну уж нет! — закричал Лоренцо. — Не такой я дурак, чтобы ждать, пока вы вернётесь. Оставайся сам здесь.
— Как бы не так! — отвечал Анджело. — Оставаться, чтобы вы бросили меня, как Франческо…
И он прыгнул в лодку. Остальные, толкаясь и бранясь, полезли за ним. Отчалили от берега и поплыли.
В это время задул ветер, нагнал тучи, поднял в море волну. Не слушается перегруженная лодка руля, захлёстывают её гребни. Потом набежал огромный вал, ударил лодку о рифы и разбил её в щепки. Все братья один за другим пошли ко дну.
А Франческо-хромоножка спешил, как мог. Вот доплёлся он до Кренского озера. Посмотрел кругом — трава мягкая, деревья тенистые, вода в озере студёная и прозрачная. Приятнее места для отдыха не найти. Однако братьев нигде не видать.
Тут Франческо понял, что его бросили, и горько заплакал.
— Эх, братья, братья, зачем вы это сделали! Мне, хромому, без вас плохо, да и вам без меня лучше не будет. Были бы у меня здоровые ноги, не случилось бы такой беды!
Поплакал Франческо и уснул.
И только он уснул, из-за дерева вышла фея Кренского озера. Она всё слышала от первого до последнего слова. Фея приблизилась к спящему юноше и дотронулась своей волшебной палочкой до его больной ноги. Дотронулась и опять спряталась за толстый ствол дерева. Стала ждать.
Долго спал измученный Франческо, но, наконец, проснулся. Вскочил он и сам себе не поверил. Вот чудо! Обе ноги твёрдо стоят на земле, будто он и не был никогда хромым! Хочешь беги, хочешь пляши!  Читать далее

Шах и везир

Шах и везир

Персидская сказка

В давние времена был один город, а в том городе жил некий шах, и была у него жена несравненной красоты, Падишах ее любил, и она тоже была к нему всем сердцем привязана. У падишаха был еще везир, завистливый и подлый. Везир задыхался от любви при виде жены падишаха, но не смел никому открыть эту тайну, потому что знал: если до падишаха дойдет это,-его изрубят на мелкие куски. Но он день и ночь думал о том, как бы устранить падишаха, самому занять его место и соединиться с той женщиной.
Прошло некоторое время, и вот однажды в город пришел дервиш, который много повидал на своем веку и многое знал, Дервиш каждый день посреди городской площади устраивал сборища, собирал вокруг себя народ и выделывал всякие штуки, так что люди прикусывали пальцы от удивления. Шаху доложили, что пришел некий дервиш и делает такие дела, Падишах позвал везира и говорит ему:
— Пойди посмотри, кто этот дервиш, что делает и что ему здесь надо.
Везир пошел, повидал дервиша, вернулся к падишаху и сказал:
— О падишах! Этот дервиш знает несколько фокусов, которыми добывает себе на хлеб.
Падишах сказал:
— Приведи его ко мне, чтобы я тоже посмотрел, что он там делает, какие штуки.
Везир пошел к дервишу и привел его к падишаху.
Увидел падишах фокусы дервиша и удивился, но ему сказал:
— Да ничего тут нет особенного, я получше видел.
Дервиша это задело, он и говорит:
— Раз ты так думаешь, вели всем уйти из комнаты и я тебе такое покажу, что до самого дня воскресения из мертвых будешь от удивления держать во рту палец.
— Выйдите все вон,- молвил падишах, и все вышли из комнаты.
Когда падишах и дервиш остались вдвоем, дервиш сказал:
— О падишах! Ты сейчас увидишь, как я выйду из своей телесной оболочки и войду в другую оболочку. Вели принести курицу, чтобы я смог это тебе показать.
Принесли курицу, дервиш ее задушил, потом вышел из своей телесной оболочки и вошел в тело курицы.
Падишах видит: удивительно! Курица была мертвая — стала живая и начала кудахтать, а дервиш похолодел как мертвец и упал в углу комнаты.
Прошло несколько минут, и дервиш снова вышел из оболочки курицы и вошел в свою оболочку. Курица упала мертвая на землю, а дервиш ожил. Падишах оцепенел от удивления, сказал «господи помилуй!» и начал упрашивать дервиша, чтобы тот за любую цену научил его делать эту штуку. Дервиш ответил:
— Дай мне за это большой кувшин золота.
Падишах согласился и дал дервишу большой кувшин золота. Дервиш сказал:
— Я ставлю еще одно условие. Ты никому не должен об атом говорить и никого не должен учить этому. Читать далее

Дух в склянке

Дух в склянке

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Маялся некогда на свете бедный дровосек, работая с утра до поздней ночи. Скопив себе малую толику деньжонок, он сказал сыну: «Ты мое единственное детище, и я хочу свои деньги, заработанные кровавым потом, обратить на твое обучение; если ты чему-нибудь путному научишься, то можешь пропитать меня на старости, когда мои руки и ноги служить не станут и я должен буду поневоле сидеть дома».
Пошел юноша в школу высшей ступени, стал учиться старательно, так что учителя его похваливали; в школе оставался он довольно долго. Пройдя и еще одну школу, но не во всем еще добившись полного знания, юноша затратил весь бедный достаток отца и должен был к нему вернуться.
«Жаль, — сказал отец с грустью, — жаль, что ничего более не могу тебе дать и по нынешней дороговизне не могу отложить ни грошика; зарабатываю только на насущный хлеб». — «Дорогой батюшка, — сказал юноша, — не заботьтесь об этом! Коли есть на то воля Божия, то все устроится к лучшему; я как-нибудь уж сам справлюсь».
Когда отец задумал ехать в лес на заготовку дров, чтобы на этом что-нибудь заработать, сын сказал ему: «Я пойду с вами и стану вам помогать». — «Сыночек, — сказал отец, — трудненько это тебе будет! Ведь ты к тяжелой-то работе не привычен и ее не выдержишь; да к тому же у меня всего один топор, и денег нет на покупку другого». — «Ступайте к соседу, — сказал сын, — призаймите у него топор на время, пока я сам себе на топор не заработаю».
Занял отец топор у соседа, и на следующее утро пошли они на рассвете в лес вместе. Сын помогал отцу и при этом был свеж и бодр.
Когда солнце стало у них над головою, отец сказал: «Вот теперь поотдохнем да пообедаем, так потом работа еще лучше пойдет». Сын взял свой кусок хлеба в руки и сказал: «Вы, батюшка, отдохните; а я-то не устал, хочу побродить по лесу и поискать птичьих гнезд». — «Ох ты, шутник! Чего тебе там по лесу бегать? Еще устанешь так, что и руки не поднять будет… Сидел бы лучше здесь со мною».
Однако же сын ушел в лес, съел свой хлеб и стал весело посматривать в чащу зеленых ветвей — не видно ли где гнезда? Так ходил он туда и сюда, пока не наткнулся на громадный ветвистый дуб, старый-престарый и толщиною-то в пять обхватов. Остановился он под дубом, посмотрел на него и подумал: «На этом дубу, вероятно, не одна птица свое гнездо свивает».
И вдруг ему показалось, что он слышит как будто чей-то голос… Стал прислушиваться и, точно, услышал, как кто-то говорил глухим голосом: «Выпусти меня, выпусти меня». Стал он кругом оглядываться и ничего не мог заметить; однако же показалось, будто голос выходил из-под земли.
Тут он и крикнул: «Да где же ты?» Голос отвечал: «Я тут, около корней дуба. Выпусти, выпусти меня!» Стал юноша рыться под деревом и разыскивать около корней, пока не отыскал небольшой стеклянный сосуд, запрятанный в ямке.
Поднял он склянку, посмотрел против света и увидел, что там прыгает что-то вроде лягушки. «Да выпусти же, выпусти меня!» — воскликнуло снова это существо, и юноша, ничего дурного не предполагая, вытащил пробку из склянки.
Тотчас же вышел из нее какой-то дух и начал расти, расти так быстро, что в несколько мгновений перед изумленным юношей предстало страшное чудовище, ростом с полдуба. «А знаешь ли ты, — воскликнуло чудовище страшным голосом, — чем вознагражу я тебя за то, что ты меня оттуда выпустил?» — «А почем мне знать?» — бесстрашно отвечал юноша. «Так знай, что я тебе за это шею сломаю!» — воскликнул дух. «Так ты бы мне это раньше должен был сказать, — отвечал юноша, — тогда бы я тебя и оставил в склянке… А я перед тобой ни в чем не провинился, спроси у людей…» — «У людей? А мне что до того? — грозно продолжал дух. — Заслуженное тобою ты все равно должен получить. Или ты думаешь, что я в награду сидел так долго в склянке? Нет — в наказание! Я не кто иной, как могущественный Меркурий, и кто меня отсюда выпустил, тому я должен сломать шею». — «Ну, ну, потише! — отвечал смелый юноша. — Не спеши! Еще прежде-то я должен знать, точно ли ты сидел в этой небольшой склянке и действительно ли ты тот самый дух? Коли ты опять сумеешь в нее влезть, я тебе поверю, и тогда уж делай со мною, что хочешь».
Дух отвечал высокомерно: «Не мудрено мне это доказать тебе», — свился в маленькое и тоненькое существо, каким был вначале, и влез через узкое горлышко в ту же склянку.
Но едва только он там очутился, юноша быстро заткнул склянку пробкой, бросил ее под корни дуба на старое место — и таким образом обманул духа.
Он уже собирался уйти к своему отцу, но дух стал жалобно кричать: «Ох, выпусти же, выпусти меня!» — «Ну, уж нет! — отвечал смельчак. — Во второй-то раз не выпущу! Кто на мою жизнь посягал, того уж я, конечно, не выпущу». — «Коли ты меня выпустишь, — крикнул дух, — я тебе столько дам, что тебе на весь твой век хватит!» — «Нет, ты меня обманешь, как и в первый раз!» — «Ты сам от своего счастья отказываешься, — сказал дух, — верь, что я ничего дурного тебе не сделаю, а напротив — награжу тебя!»
Смельчак подумал: «А дай-ка я попытаю, может быть, он слово-то и сдержит? Дурного же он мне ничего не может сделать».
Откупорил он склянку, и дух снова поднялся из нее, вытянулся и вырос в великана.
«Вот тебе твоя награда, — сказал он и подал юноше маленькую тряпочку вроде пластыря, добавив: — Если ты этим краем проведешь по ране, то рана заживет; а если другим краем потрешь сталь или железо, оно обратится в серебро». — «Это надо мне сначала испробовать», — сказал юноша.
Он подошел к дереву, рассек кору его топором и провел по этому месту одним краем тряпочки — кора плотно срослась, и след разреза изгладился. «Пожалуй, что ты и правду мне сказал, — проговорил юноша, обращаясь к духу, — теперь ступай своей дорогой». Дух поблагодарил его за свое освобождение, а юноша поблагодарил духа за подарок и направился к отцу своему.
«Где ты это носился? — спросил его отец. — Зачем забыл о работе? Я же ведь сразу тебе сказал, что ты на это дело не пригоден». — «Небось, батюшка, еще успею нагнать!» — «Ну да! Нагнать! Это уж не порядок!» — «А вот посмотрите, батюшка, как я сейчас это дерево срублю: только треск пойдет!»
Туг взял он свою тряпочку, провел ею по топору, и ударил им о дерево со всего размаха, но железо превратилось в серебро, и лезвие топора загнулось.
«Э-э, батюшка! Посмотрите, что это за дрянной топор вы мне дали — его совсем покривило!»
Отец перепугался: «Что ты наделал! Ведь я теперь должен буду уплатить за топор, а чем я платить буду? В этом только и весь прок от твоей работы!» — «Не сердитесь, батюшка! — отвечал сын. — За топор уж я сам заплачу!» — «Ох, ты, дурень! — крикнул отец. — Из каких денег ты заплатишь? У тебя только то и есть, что я тебе дам! Набрался всяких ученых затей, а в дровосеки не годишься!»
Немного спустя сын сказал отцу: «Батюшка! Я без топора работать не могу, лучше пойдем домой, отдохнем». — «Что такое? — сказал отец. — Или ты думаешь, что я так же, как и ты, опущу ручки в кармашки? Я еще работать должен, а ты проваливай домой». — «Да я, батюшка, здесь, в лесу, еще впервой; я отсюда и дороги домой один не найду; пойдемте вместе».
Так как гнев у отца прошел, то он дал себя уговорить и пошел домой вместе с сыном.
Тут и сказал он сыну: «Сходи да продай за что ни на есть испорченный топор; к тому, что выручишь от продажи, я должен буду еще приработать, чтобы уплатить соседу за топор».
Сын взял топор и снес его в город к золотых дел мастеру; тот попробовал серебро, положил топор на весы и сказал: «Топор стоит четыреста талеров, столько у меня и наличных денег нет».
Юноша сказал: «Дайте сколько у вас есть, остальное пусть останется за вами в долгу».
Мастер дал ему триста талеров, а сто остался должен. Затем пошел юноша домой и говорит отцу: «У меня есть деньги, сходите, спросите у соседа, сколько ему за топор следует?» — «Я и так знаю, — сказал отец, — следует один талер и шесть грошей». — «Ну, так дайте ему два талера и двенадцать грошей — ровно вдвое больше того, что следует; этого довольно! — а затем дал отцу сто талеров и добавил: — В деньгах у вас никогда не будет недостатка — живите, как вам вздумается». — «Боже ты мой! — воскликнул старик. — Да как ты такого богатства добился?»
Тогда сын рассказал отцу, как все произошло, и как он, понадеявшись на свое счастье, набрел на такую богатую находку.
И вот, с остальными деньгами он вновь возвратился в ту же школу, где обучался, и стал продолжать ученье, а так как он своим пластырем мог лечить все раны, то со временем он стал самым знаменитым во всем свете врачом.

Как Альберт Великий получил землю под монастырь у Вильгельма Голландского

Как Альберт Великий получил землю под монастырь у Вильгельма Голландского

Немецкая средневековая легенда

Альберт Великий очень хотел заполучить участок земли поблизости от Кёльна под строительство монастыря. Земля принадлежала Вильгельму, графу Голландскому, по каким-то причинам не желавшему с ней расставаться. Сообщается, что Альберт заполучил ее следующим необычайным способом. Он пригласил Вильгельма, когда тот проезжал через Кёльн, на роскошный обед, приготовленный для него и всего его двора. Монарх принял приглашение и вместе со своей пышной свитой направился в резиденцию мудреца. Это было в середине зимы, Рейн был скован льдом, и было так холодно, что едущие верхом рыцари рисковали отморозить пальцы на ногах. И каково же было их удивление, когда по прибытии в дом Альберта они увидели, что стол накрыт в саду, в котором лежит снег глубиной в несколько футов. Глубоко возмущенный граф снова сел на коня, но Альберт в конце концов уговорил его сесть за стол. Не успел граф это сделать, как темные тучи рассеялись, засияло теплое солнце, холодный северный ветер внезапно исчез, и подул ласковый ветерок с юга, снег и лед растаяли, деревья покрылись зеленой листвой и плодами, цветы распустились у них под ногами, а на всех деревьях запели жаворонки, соловьи, черные дрозды, кукушки и прочие благозвучные певчие птицы. Граф и его спутники были несказанно удивлены, но отобедали, и в качестве вознаграждения за это Альберт получил участок земли под строительство монастыря. Он, однако, еще не показал им все свое могущество. Как только трапеза была закончена, он произнес нужное слово, и темные тучи окружили солнце, крупными хлопьями посыпался снег, певчие птицы упали замертво, листья осыпались с деревьев, а подувший ветер был таким холодным и завывал так зловеще, что гости закутались в свои плотные плащи и удалились в дом, чтобы погреться у огня на кухне Альберта.

Пьетро д’Апоне

Пьетро д’Апоне

Итальянская средневековая легенда

Пьетро д’Апоне родился в селении Апоне, неподалеку от Падуи, в 1250 году. Как и его друг Арнальдо де Вилланова, он был выдающимся врачом, занимаясь при этом астрологией и алхимией. Он много лет практиковал в Париже и сколотил огромное состояние, избавляя людей от боли и страданий, а также предсказывая будущее. Когда он попал в полосу неудач, то вернулся в свою страну, имея репутацию первостатейного мага. Все верили, что он извлек из преисподней семь злых духов и держал их запертыми в семи хрустальных вазах, а когда ему требовались их услуги, посылал в разные концы земли для исполнения его желаний. Первый дух специализировался на философии, второй — на алхимии, третий — на астрологии, четвертый — на медицине, пятый — на поэзии, шестой — на музыке, седьмой — на живописи; и всякий раз, когда Пьетро хотел получить информацию по любому из этих искусств, ему нужно было просто подойти к соответствующей хрустальной вазе и высвободить нужного духа. Таким образом он немедленно узнавал все секреты мастерства и мог, если бы захотел, превзойти Гомера в поэзии, Апеллеса — в живописи или самого Пифагора — в философии. Про него говорили, что хотя он и умеет делать золото из меди, но почти не пользуется этой своей способностью, а постоянно добывает деньги другим, менее похвальным способом. Всякий раз, когда он платил золотом, он бормотал известное ему одному заклинание, и на следующее утро золото возвращалось к нему целым и невредимым. Торговец, которому он его отдавал, мог запирать его в сейф и приставлять к последнему вооруженную охрану, но заколдованный металл возвращался к своему прежнему владельцу. Даже если бы он был зарыт в землю или брошен в море, следующая утренняя заря застала бы его в карманах Пьетро. В результате, мало кому нравилось что-либо продавать такому человеку, особенно за золото. Некоторые наиболее смелые торговцы думали, что его колдовская сила не распространяется на серебро, но, когда они провели соответствующий эксперимент, поняли, что ошибались. Засовы не смогли удержать серебро; иногда оно становилось невидимым в их собственных руках и уносилось по воздуху в кошель волшебника. Пьетро, как и следовало ожидать, приобрел скверную репутацию и, позволив себе некоторые высказывания о религии, в корне противоречащие ортодоксальным, предстал перед судом инквизиции по обвинению в ереси и колдовстве. Он твердо отстаивал свою невиновность даже на дыбе, где его подвергали невыносимым пыткам. Пьетро д’Апоне умер в тюрьме до завершения суда, но затем был признан виновным. Было приказано выкопать и публично сжечь его останки. Кроме того, на улицах Падуи были сожжены его изображения.

Фома Аквинский и конюхи

Фома Аквинский и конюхи

Немецкая средневековая легенда

Фома Аквинский мог творить чудеса так же, как его учитель. Рассказывают, что он временно проживал на одной из улиц Кёльна, где ему сильно досаждал непрекращающийся стук копыт лошадей, которых конюхи ежедневно прогоняли по ней для тренировки. Философ умолял последних выбрать какое-нибудь другое место, где бы они его не беспокоили, но конюхи оставались глухими к его настойчивым просьбам. Попав в столь незавидное положение, он прибегнул к помощи магии. Он изготовил небольшую бронзовую лошадь, на которой начертал определенные каббалистические символы, и в полночь закопал ее на середине улицы. На следующее утро конюхи как обычно ехали верхом по улице, но как только лошади достигли места, где была закопана волшебная лошадь, они встали на дыбы и неистово шарахнулись вспять: их ноздри раздулись от ужаса, гривы встали дыбом, а по бокам потек пот. Напрасно всадники использовали шпоры, напрасно они понукали лошадей и угрожали им: животные ни в какую не хотели проходить это место. На следующий день результат был тот же. В конце концов конюхам пришлось подыскать другое место для тренировки лошадей, и Фому Аквинского оставили в покое.

Как возникли союз Иниет, союз Тубуан и разные виды колдовства

Как возникли союз Иниет, союз Тубуан и разные виды  колдовства

Сказка папуасов папаратава

Женщины из селения Ваирики убирали урожай таро на поле бутамцев. Вместе с ними были и женщины из дружеского селения Кунакунаи. На обратном пути все женщины без особого труда перешли через реку Карават. И только одна старуха не пошла в воду со всеми. Она испугалась, что ее унесет течением.
Женщины давно скрылись из виду, а старуха все сидела на берегу. Наступила ночь. Вдруг старая женщина услыхала звуки бамбуковых дудок. То шли тутанавуракиты, играя на своих дудках, сделанных из разных сортов бамбука.
Женщина испугалась. Но вот тутанавуракиты (добрые духи, «вечные люди») подошли к ней — оказывается, она сидела прямо на их пути — и спросили:
— Кто ты такая?
— Я женщина.
— Откуда?
— Из Кунакунаи.
— А что ты здесь делаешь?
— Сижу. Мне надо перейти на ту сторону Каравата. Но он такой быстрый, что я боюсь войти в воду.
— Ты пришла одна?
— Нет, вместе с людьми из Ваирики.
— Где же они?
— Они давно перебрались на тот берег.
— А откуда вы идете?
— Из Бутама, мы там собирали таро.
— Ты узнаёшь нас?
— Нет.
— Мы тутанавуракиты, и мы жалеем тебя.
— Я вас боюсь.
— А ты не бойся,— сказали тутанавуракиты.— Мы расскажем тебе о союзе Иниет.
— Нет, не надо: ведь я — женщина.
— И все же мы расскажем тебе о нем.
— Не хочу.
— Ты передашь наши слова сыну, и он сразу разбогатеет.
Духи рассказали ей все, что следует, а потом спросили:
— Ты запомнила это?
— Да.
— Тогда мы расскажем тебе о союзе Тубуан.
— Не надо: я — женщина.
— Ты научишь своего сына!
Они рассказали ей все о Тубуане и спросили:
— Теперь ты знаешь это?
— Да.
Затем тутанавуракиты научили старуху всем священным песням союза Тубуан и начали учить колдовству. Сначала они спели ей разные любовные заклинания. Но женщина сказала:
— Любовные заклинания мне не нужны: я не собираюсь распутничать.
— Ты передашь их сыну.
И духи научили ее любовному колдовству. Потом они познакомили ее с колдовством кабангкеаке, позволяющим становиться невидимым и безнаказанно воровать среди бела дня.
Старуха сказала:
— Но ведь я — женщина и не пойду воровать.
— Ты научишь сына. С таким колдовством он сможет добыть для вас обоих сколько угодно денег.
После этого духи научили старуху колдовству кинакинау.
— Это ночное колдовство,— сказали они.— Пользуясь им, твой сын сможет успешно воровать по ночам.
Затем тутанавуракиты научили ее вызывать дождь.
Наконец они спросили ее:
— Ты все хорошо запомнила?
— Да.
— Тогда иди домой!
— Не пойду. Я не хочу, чтоб меня унесла вода.
— Не унесет: мы проводим тебя на тот берег.
Они пошли и перешли через Карават. Русло реки было сухим: никакой воды там не было. На другом берегу тутанавуракиты сказали старухе:
— Здесь мы расстанемся.
И они ушли. А женщина направилась к себе домой в Кунакунаи. Она обо всем рассказала своему сыну и научила его всем видам колдовства.
Она рассказала ему все о союзе Иниет; он передал это людям и получил от них много денег.
Она рассказала ему о Тубуане и научила его всем священным песням союза; и за это люди тоже хорошо заплатили ему.
Потом старуха научила сына колдовству кабангкеаке, колдовству кинакинау и колдовству вызывания дождя.
Мать и сын сразу разбогатели. К тому же сын, пользуясь кабангкеаке и кинакинау, успешно воровал все, что ему было нужно.