Железная печь

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Давным-давно, когда еще колдовство удавалось, один королевич был заколдован ведьмою и засажен ею среди леса в большую железную печь. Много лет сряду провел он там, и никто не мог его избавить.
Однажды зашла в лес королевна: она заблудилась в лесу и никак не могла выйти на дорогу, которая вела в королевство ее отца…
Девять дней бродила она по лесу и, наконец, опустилась перед железной печкой. Тогда раздался голос из печки: «Откуда ты пришла и куда идешь?» — «Я потеряла дорогу в королевство моего отца и не могу домой попасть».
Тогда опять раздался голос из печки: «Я твоему горю помогу немедля, если ты дашь мне расписку, что исполнишь мое желание. Я королевич, постарше тебя, королевны, и хочу на тебе жениться».
Королевна испугалась и подумала: «Боже ты мой, да что же я с железной печкой делать стану?» Однако ж так как ей очень хотелось вернуться к отцу, она подписала, что исполнит его желание. А он сказал ей: «Ты должна вернуться, принести с собою ножик и проскоблить дыру в железе».
Затем он дал ей провожатого, который шел с нею рядом и ничего не говорил, однако же в два часа доставил ее домой.
Все в замке обрадовались ее возвращению, а старый король бросился к дочери на шею и расцеловал ее. Но она была очень опечалена и сказала: «Милый батюшка! Кабы ты знал, что со мною случилось! Не бывать бы мне дом, не выйти бы мне из дремучего леса, кабы не пришла я в лесу к железной печи; той и должна я была выдать расписку, что вернусь к ней, ее от чего-то избавлю и за нее же замуж выйду».
Тут старый король так перепугался, что чуть в обморок не упал: дочь-то у него была единственная!
Вот и сговорились отец с дочерью, что вместо королевны следует пойти мельниковой дочке, красавице; вывели ее в лес, дали ей ножик в руки и велели скоблить железную печь.
Вот и скоблила она двадцать четыре часа подряд и ничего проскоблить не могла. Когда стало рассветать, из печки раздался голос: «Мне сдается, что на дворе светает». А красавица отвечала: «И мне тоже кажется, что я слышу, как работает батюшкина мельница». — «А! Так ты Мельникова дочь? Ступай же сейчас обратно и прикажи, чтобы королевна сюда пришла».
Пошла красавица к королю и сказала, что тот, кто в печке сидит, не хочет, чтобы она скребла печку, и требует к себе королевну. Король опять перепугался, а дочь его стала плакать.
Была у них еще на примете дочка свинопаса, еще красивее мельниковой дочки; они той пообещали денег, лишь бы она пошла к железной печке вместо королевны.
Пошла она туда и еще там двадцать четыре часа печь скоблила; однако же ничего поделать не могла.
Как стало рассветать, из печки опять раздалось: «Мне сдается, что на дворе светает». Красавица отвечала: «И мне тоже кажется, потому что мне послышалось, как батюшка на рожке играет». — «Так значит, ты Пастухова дочка? Сейчас убирайся и прикажи сюда прийти королевне, и скажи ей, что я исполню обещанье, а если она не придет, все в ее королевстве распадется и разрушится, и камня на камне в нем не останется».
Услышав это, королевна стала плакать, видит, что приходится ей сдержать свое обещание. Простилась она со своим отцом, захватила с собою ножик и вышла в лес к железной печке.
Придя туда, она начала скоблить железо, и железо поддавалось. И двух часов не прошло, как уже королевне удалось проскоблить маленькую дырочку. Взглянула она через нее внутрь печи и увидела там красавца-юношу, который блистал золотом и драгоценными камнями и который понравился ей чрезвычайно.
И вот она продолжала скоблить железо и выскоблила наконец такое отверстие, из которого он мог вылезти. Тогда и сказал он: «Ты моя, а я твой; ты моя невеста и избавительница».
Он при этом хотел ее тотчас взять с собою в свое королевство, но она выпросилась у него с отцом повидаться, и королевич ей это позволил  — с тем, чтобы она с отцом своим сказала не больше трех слов, а потом опять вернулась бы.
Пошла она домой, но сказала более трех слов, и железная печь вдруг исчезла и унеслась далеко-далеко — за стеклянные горы, за острые мечи; однако же королевич-то был свободен и не был уже заключен внутри ее.
Затем королевна простилась с отцом своим, взяла у него денег на дорогу, но немного, опять пошла в большой лес и стала искать железную печь, но сыскать ее не могла. Искала она ее девять дней сряду и так, наконец, проголодалась, что не знала, что ей делать, потому что у ней ничего с собою не было.
Когда завечерело, она взобралась на небольшое дерево и думала там провести ночь, чтобы укрыться от диких зверей.
Когда наступила полночь, она увидела вдали небольшой огонек и подумала: «Ах, там бы я могла провести ночь спокойно», — и слезла с дерева, и пошла на огонек, по пути творя молитву.
И вот подошла она к маленькому старенькому домику, около которого росло много травы, а перед домиком лежала небольшая кучка дров. И подумала королевна: «Куда это я зашла?» Заглянула она в окошко и ничего не увидала внутри домика, кроме больших и маленьких жаб, а также и стол, прекрасно накрытый; и вина, и жаркое на столе стояли, и тарелки, и бокалы все были серебряные.
Собралась королевна с духом и постучалась. Тотчас большая жаба послала маленькую отпереть дверь королевне:

Малышка-хромоножка,
Зеленая ножка,
Костяной ноги собачка,
Погляди поскорей,
Кто стучится у дверей.

Когда она вошла, все жабы ее поприветствовали и усадили. Спросили, откуда она и куда идет. Тогда она все рассказала им, что с ней случилось и как из-за того, что она нарушила запрет и сказала более трех слов, печка от нее скрылась вместе с королевичем, и вот теперь она решилась искать его и бродить по горам и долам, пока не найдет.
Тогда приказала старая толстая жаба маленькой жабе, чтобы та принесла ей шкатулку:

Малышка-хромоножка,
Зеленая ножка,
Костяной ноги собачка,
Поскачи-ка живей,
Принеси ларец скорей.

Затем они королевну накормили и напоили, и привели ее к прекрасно постланной постели, и она в ту постель легла и заснула с Богом.
С рассветом она поднялась с постели, и большая жаба дала ей три иголки из большой шкатулки. «Иголки тебе пригодятся, — сказала старая жаба, — тебе придется через большую стеклянную гору перебираться, да через три острых меча перекидываться, да через большую воду плыть: как через все это перейдешь, так своего милого вновь найдешь».
Дала ей она еще про запас три вещи: больших три иглы, колесо от плуга и три ореха.
Тут королевна ушла и, когда прибежала к стеклянной горе, то взобралась на нее при помощи трех иголок; а перебравшись, вколола эти иголки в укромное местечко, которое постаралась хорошенько запомнить. Потом пришла к трем острым мечам, села на свое колесо и разом и перекатилась через них.
Наконец, переправившись через большое озеро, королевна пришла к большому прекрасному замку и стала наниматься в служанки, отлично зная, что в этом замке живет ее королевич, которого она освободила из железной печи в большом лесу. Она и была принята за небольшое жалованье на место судомойки.
А у королевича была уже другая невеста, на которой он собирался жениться, предполагая, что его избавительница давно уже умерла.
Вечерком, когда королевна всю посуду вымыла и все свое дело переделала, она нащупала у себя в кармане три ореха, данные ей старой жабой. Разгрызла она один орех и собиралась съесть ядрышко, и вдруг видит там в скорлупе чудесное королевское платье.
Прослышала об этом невеста, пришла к ней и стала у ней торговать то платье, да при этом и сказала: «Не служанке то платье носить!»
Но королевна отвечала, что не желает платье продавать, а даром отдаст ей, коли она дозволит ей одну ночь провести в опочивальне ее жениха. Невеста ей это дозволила, потому что у нее на платье глаза разбежались, у нее ни одного такого платья не было.
Когда наступил вечер, она сказала своему жениху: «Эта глупая девка хочет сегодня в твоей опочивальне ночь провести». — «Коли ты против этого ничего не имеешь, так и я тоже!» — сказал он.
Однако же она поднесла ему стакан вина с сонным зельем, и он заснул так крепко, что королевна не могла его разбудить. Проплакала она всю ночь и все приговаривала: «Я тебя в дремучем лесу из железной печи освободила, по всему свету тебя искала, через стеклянную гору перебиралась, через три острых меча перекатилась, через воду переправилась, прежде чем тебя доискалась, а ты меня и слушать не хочешь».
Слуги, сидевшие у дверей опочивальни, слышали, как она всю ночь плакала и причитала, и наутро сказали об этом своему господину.
На другой день, убравши посуду, королевна разгрызла второй орех, а там — платье лучше первого; как увидела его невеста, так захотела и это купить. Но денег королевна за это платье не брала, а выпросила себе позволенье еще одну ночь провести в опочивальне жениха.
Невеста, однако ж, опять дала жениху сонного питья, и тот опять так крепко спал, что его добудиться было невозможно. Напрасно королевна всю ночь плакала и причитала — он ничего не слышал; слышали только слуги, которые ему о том на другое утро и рассказали.
Когда она на третий день разгрызла третий орех, то отыскала в нем платье, еще прекраснее двух первых, оно так и горело золотом. И это платье невеста пожелала, и королевна его уступила ей за разрешение провести еще и третью ночь в опочивальне жениха.
Но на этот раз королевич остерегся от сонного питья и пролил его мимо рта. И чуть только она начала плакать и причитать: «Дорогое мое сокровище! Не я ли тебя избавила в дремучем лесу да из железной печи?» — королевич вскочил с постели и сказал: «Ты моя настоящая невеста! Ты моя, а я твой!»
Затем он ночью же уехал с королевной в карете и у фальшивой невесты увезли все платья, так что она и с постели подняться не могла.
Прибыв к большому озеру, они через него переправились, а через три острые меча на колесе перекатились, да и через стеклянную гору на иголочках перелезли.
Так добрались они, наконец, до маленького старого домика, и как в него вошли, он обратился в большой замок; все жабы тоже избавлены были тем временем от чар и оказались заколдованными королевнами и королевичами.
Тут и свадьбу сыграли, тут и жить остались, потому что этот замок был побольше того, что у отца королевны.
Но так как старик-отец ее жаловался на свое одиночество, то они и его к себе перевезли, да и стали жить при двух королевствах да при супружеском добром согласии.

Мышка мимо пробежала,
Сказку кончить приказала.

Оге и Эльсе

Датская баллада

Две девушки золотом шили,
Держали шитье,
А третья грустила, что умер
Любимый ее.
Она ему поклялась.

Эльсе встретилась с Оге,
Он ехал верхом.
Вскоре он с ней обручился
И стал женихом.

Он золота взял немало
И Эльсе берег,
Но только окончился месяц,
В могилу он лег.

Так горько оплакала Эльсе
Несчастье свое,
Что Оге в глубокой могиле
Услышал ее.

Он гроб поднимает на плечи,
Идет, как слепой,
Приходит к покою невесты
Тяжелой стопой.

Он гробом стучит непокрытым,
Не пряча в меха:
«Вставай, любимая Эльсе,
Впусти жениха».

Горько заплакала Эльсе,
Ей горе, как нож.
«Коль скажешь ты имя Христово,
Ко мне ты войдешь».

«Вставай, любимая Эльсе,
Поверь, я не лгу:
Сказать тебе имя Христово,
Как прежде, могу».

Эльсе горячие слезы
Отерла рукой,
Встала и мертвого Оге
Впустила в покой.

Из золота частый гребень
Достала она
И жениха причесала,
Смертельно бледна.

«Скажи мне, любимый Оге,
Скажи мне скорей,
Как там в подземном мраке,
В могиле твоей?»

«В нашем подземном мраке,
В могиле моей,
Как в светлом небесном царстве, —
Будь веселей».

«Зачем же, любимый Оге,
Мне мыкать беду?
Я лучше в твою могилу
С тобою пойду».

«Темно в моей тесной могиле,
Туда не стремись.
Темно в ней, как в преисподней.
Крестом осенись!

Когда ты грустишь и плачешь
И хмуришь лоб,
Старой прокисшей кровью
Полон мой гроб.

В моем изголовье травы
Под ветром шуршат,
В ногах моих скользкие змеи
Кишмя кишат.

Когда ты поешь и смеешься,
Не льешь ты слез,
Могила полна лепестками
Прекрасных роз.

Но черный петух загорланил,
О Эльсе, прости!
Покуда открыты ворота,
Я должен уйти.

И белый петух загорланил
Под кровлей дворца.
Стремиться в сырую могилу —
Удел мертвеца.

И красный петух загорланил,
Язычников друг.
Пора мне в сырую могилу,
Светает вокруг».

Он гроб поднимает на плечи,
Идет, как слепой,
К раскрытой могиле уходит
Тяжелой стопой.

Заплакала бедная Эльсе,
Оставила дом,
Пошла она следом за Оге
Во мраке лесном.

Все дальше по темному лесу
Шел мертвый жених,
Поблекли и выцвели пряди
Волос золотых.

«Смотри, как от звездочек малых
Блестит небосвод.
Порадуйся звездному небу,
И полночь пройдет».

На звезды она оглянулась,
Не видя его,
А он опустился под землю,
Вокруг — никого.

Домой опа шла одиноко
И слезы лила,
И только окончился месяц,
В могилу легла.
Она ему поклялась.

Горе Хилле

Датская баллада

Сидела и шила Хилле,
— Мое горе знает бог —
Так худо нигде не шили.
Кроме бога, никому не понять моих тревог.

Шелком стала она покрывать,
Что надо золотом вышивать.

Золотом стала покрывать,
Что надо шелком вышивать.

Служанка знать королеве дает,
Что Хилле нынче худо шьет.

Королева накинула мех,
Пошла посмотреть, что там за грех.

«Хилле, нынче твой шов нехорош.
Скажи, отчего ты худо шьешь?

Можно подумать по шитью,
Что кто-нибудь радость сгубил твою».

«Прошу посидеть со мной госпожу,
Я все мое горе расскажу.

Мой добрый отец был королем,
А мать, королева, вела его дом.

Отец оказал мне почет большой,
Двенадцать рыцарей шли за мной.

Отец им велел мою честь хранить,
Но я дала себя соблазнить.

Герцог Хильдебранд звался он,
Его ожидал английский трон.

Хотели мы покинуть страну,
На двух конях мы везли казну.

Мы к ночи приехали на ночлег
И наших коней сдержали бег.

Но семеро братьев настигли меня,
Ломали дверь, сестру кляня.

Мой милый меня по щеке потрепал:
„Назовешь мое имя — и я пропал.

Я не погибну, хоть буду в крови,
Только по имени не назови».

Он выхватил меч, на меня взглянул
И двери настежь распахнул,

Он первый приступ мечом отбил
И всех моих братьев зарубил.

Потом второй он приступ отбил,
Отца и зятьев мечом зарубил.

„О Хильдебранд, удержи свой меч!
Мой младший брат не должен лечь.

Он скорбную весть домой отвезет,
Что много стало вдов и сирот».

Слова мои прозвучали, как гром,
Израненный Хильдебранд пал ничком.

Младший брат меня за руку взял,
Седельным ремнем меня связал.

Он волосы мои распустил,
Ими меня к седлу прикрутил.

Плыть через самый глубокий пруд
Его коню это было не в труд.

На самый маленький из корней
Кровь лилась из ноги моей.

Брат меня к нашему замку привез,
Там мать ждала, не скрывая слез.

Меня удавить не позволила мать,
Велела она меня продать.

Пошел на колокол доход,
На церкви Марри колокол тот.

Ударил колокол, как зарыдал,
И сердце матери разорвал».

Хилле рассказ не кончила свой,
Она упала неживой.

Она превратилась в холодный прах
— Мое горе знает бог —
У королевы на руках.
Кроме бога, никому не понять моих тревог.

Герман Гладенсвен

Датская баллада

Король наш плыл на корабле
И королева с ним,
А ветра попутного нет и нет,
И стало досадно им.
Так он летел через море.

«Ты, кто скрываешься под водой,
Нас отпусти добром!
За ветер попутный я заплачу
Золотом и серебром».

«Золото есть у меня самого,
Сам тебе заплачу.
Спрятано за твоим пояском
То, чего я хочу».

«Не жаль того, что за пояском,
Ношу я ключики тут.
Если мы доплывем до земли,
Такие же мне скуют».

Достала ключики она
И бросила с корабля.
Попутный ветер задул в паруса,
И скоро открылась земля.

Сошла королева на белый песок,
И страшно стало ей:
Дитя шевельнулось за пояском,
Толкнулось ножкой своей.

Пять долгих месяцев прошло,
Не два и не один.
У королевы в башне ее
Родился красивый сын.

Родился он в вечерний час,
Крестили его во мгле,
Назвали Герман Гладенсвен
И скрыли от всех на земле.

Он быстро рос, он скакал верхом
И мог бы радовать мать,
Но каждый раз при виде его
Она начинала страдать.

«Открой мне правду, милая мать,
Не говори мне ложь.
Скажи, отчего при виде меня
Ты горькие слезы льешь?»

«О сын мой, Герман Гладенсвен.
Узнай свою тяжкую долю:
Еще не родился ты на свет,
Как был обещан троллю».

«Послушай сына, милая мать,
Пусть горе тебя не гложет.
Ведь счастья, что мне пошлет господь,
Никто отнять не может».

Стояло утро четверга,
И осень с летом боролась,
Когда королева в открытую дверь
Услышала хриплый голос.

Вошел в покой уродливый гриф,
Запрыгнул в один прыжок.
«Ты помнишь, милая моя,
Что за тобой должок?»

Она клялась ему творцом
И всеми святыми клялась,
Что у нее не родился сын
И дочь не родилась.

Уродливый гриф убрался прочь,
Но крикнул не к добру:
«Встретится Герман Гладенсвен,
Себе его заберу!»

Исполнилось сыну пятнадцать лет,
Пора любить пришла.
А дочь английского короля
Прекраснее всех была.

«Я так измучился, милая мать,
Вдали от невесты моей.
Волшебные крылья твои мне дай,
И я слетаю к ней».

«Волшебные крылья широки,
И ты полетишь высоко,
А если до лета я доживу,
Добуду другие легко».

Он крылья волшебные надел,
И ничто не грозило бедой.
Но хриплый голос он услыхал,
Когда летел над водой.

«Привет тебе, Герман Гладенсвен,
Тебя я не забыл.
Когда еще не родился ты,
Уже моим ты был».

«Дай мне слетать, дай повидать
Любимую мою,
А после встретимся с тобой
В далеком твоем краю»

«Что ж, если так, то на тебе
Оставить знак мне надо.
Тебя меж рыцарей или слуг
Узнаю с первого взгляда».

Гриф ему выклевал правый глаз
И крови его напился,
Но Герман летел и летел вперед,
К милой своей торопился.

Покрытый кровью, он сел на шест
У окон женской светлицы,
И женщины, что были внутри,
Уже не могли веселиться.

Сидела юная Сёльверлад,
И девушки вкруг нее.
Она взглянула — и бросила вдруг
Ножницы и шитье.

Она причесывала его,
Сидя с ним у окна.
На каждый локон его крутой
Роняла слезы она.

На каждый локон его крутой
Роняла слезы она
И проклинала мать жениха:
Во всем ее вина.

«Возлюбленная Сёльверлад,
Ты мать мою не кляни
За то, что послала мне судьба
Такие тяжкие дни».

Волшебные крылья он надел,
У нее они были тоже.
Она полетела вслед за тем,
Кто был ей всех дороже.

Она летела высоко,
Грифа она искала
И всех до единой встречных птиц
Надвое рассекала.

Она рассекала их на куски,
В воздухе пух качался,
Но все никак уродливый гриф
В пути ей не встречался.

Невеста Сёльверлад одна
До берега долетела
И правую руку нашла жениха,
И не нашла его тела.
Так он летел через море.

Как молодой рыбак женился на дочери короля

Албанская сказка

На окраине большого города, на самом берегу моря жил рыбак со своею женою. Каждый день он ходил на море ловить рыбу, и его улова им вполне хватало и для пропитания, и для продажи. И были бы они счастливы, да вот беда — шли годы, а детей у рыбака и его жены все не было.
Однажды сидел рыбак на берегу моря и ловил рыбу. Неподалеку от него играли ребятишки, мимо то и дело проходили родители с маленькими детьми. Рыбак провожал их взглядом, на глаза у него наворачивались слезы, он вздыхал и думал: «Ах, если бы у меня был сынок, как я был бы счастлив!»
Вдруг он услышал позади себя шорох, обернулся и увидел старика.
— О чем ты так горько задумался? — спросил старик. — Какое-нибудь несчастье случилось?
— Нет, просто мне очень грустно оттого, что у нас с женой нет детей, — ответил ему рыбак.
— Не огорчайся, — сказал старик. — Не пройдет и года, как господь наградит тебя сыном.
Сказав это, старик исчез.
И действительно, через девять месяцев жена рыбака родила сына. Радости родителей не было предела. Стало дитя подрастать, и родители с изумлением увидели, что их маленький сын необычайно красив.
Однажды рыбак сказал жене:
— Послушай, жена, давай не будем выпускать ребенка из дома. Он так красив, что пусть лучше люди не видят его.
— Конечно, муж, — с готовностью согласилась жена. — Ни у кого нет такого красивого мальчика, как наш.
Счастливые родители берегли своего сына как зеницу ока. А он становился чем старше, тем красивее, и потому рыбак с женой в конце концов совсем перестали выпускать его из дому, и мальчик ничего не знал о том, что творится за порогом.
Как-то раз, когда сын уже подрос, жена рыбака сказала мужу:
— Ты уже начал стареть, муж, тебе трудно каждый день ходить на рыбную ловлю, а потом продавать рыбу. Что нам делать? Кто позаботится о нас на старости лет? Кто будет кормить нас?
— Нужно будет приучить к работе сына, другого выхода у нас нет, — ответил рыбак. — Завтра же возьму его с собой на рыбную ловлю.
На следующий день собрались рыбак с сыном, отправились к лагуне на берег моря, уселись там и стали ловить рыбу. Все, кто проходили мимо них, останавливались, потрясенные красотой юноши, и смотрели на него, не отрывая глаз.
Когда отец и сын наловили достаточно рыбы, они пошли в город ее продавать. Проходя квартал за кварталом, старый рыбак зазывал покупателей:
— Рыба! Кому рыбы?!
Они продали уже много рыбы, у них в корзине оставалось всего несколько небольших рыбешек, когда сын сказал отцу:
— Ты устал, отец, иди домой. Остальную рыбу я продам сам. Я уже научился продавать рыбу!
Отец пошел домой, а сын направился дальше, выкрикивая:
— Рыба! Кому рыбы?!
Когда он проходил мимо королевского дворца, из окна выглянула дочь короля, привлеченная необычайно красивым и мелодичным голосом, призывавшим:
— Рыба! Берите рыбу!
Красота юноши поразила королевну, и она велела слугам немедленно привести его во дворец. Когда он вошел в ее покои, королевна сказала:
— Давай сюда свою рыбу!
Юноша отдал ей свою рыбу, а она насыпала ему в руку полную пригоршню золотых монет и сказала:
— Никому не рассказывай, где ты продал эту рыбу!
Придя домой, юноша отдал золотые монеты отцу. Тот очень удивился.
— Где ты нашел это золото? — спросил он.
— Я продал рыбу, — ответил тот.
— Ты заработал за один день столько, сколько я зарабатываю за два или три года! — воскликнул отец.
Но старого рыбака весь вечер мучили сомнения. Он не верил, что сын мог за несколько небольших рыбешек получить столько золота, и решил проследить за ним. На следующий день он снова взял сына на рыбную ловлю, а потом отдал ему всю пойманную рыбу и велел ее продать. Затем рыбак сделал вид, что пошел домой, а на самом деле незаметно отправился вслед за сыном, чтобы посмотреть, что тот будет делать. Сын продал в городе несколько рыбок и, проходя мимо королевского дворца, стал громко кричать:
— Рыба! Кому рыбы?!
Тотчас из окна выглянула дочь короля и позвала его. Юноша с корзиной рыбы вошел в королевские палаты. Через несколько минут он вышел оттуда с пустой корзиной, зажав в руке пригоршню золота.
— Теперь я понимаю, где мой сын продает рыбу за чистое золото, — подумал рыбак. — Нет, его и впрямь нельзя выпускать из дому.
Вернувшись домой, сын отдал золото отцу, а тот все, что видел, рассказал жене, и они решили больше сына никуда не выпускать.
Дочь короля, не дождавшись юного рыбака ни завтра, ни послезавтра, велела своим слугам обойти весь город дом за домом и найти его. Долго ли, коротко ли ходили они, но юношу нашли. Однако родители наотрез отказались выпустить его из дому, и потому королевна втайне от своего отца-короля стала присылать к нему на дом учителей, которые научили его читать и писать. После этого королевна велела юноше собраться, тайно покинуть родителей и отправиться в европейские страны, чтобы выучиться разным языкам и наукам. С собой она дала ему много денег, которые велела потратить на учение.
Получив в Европе блестящее образование, юноша, никем не узнанный, возвратился в родной город и явился прямо во дворец к королевне. Довольная его успехами в образовании, королевна открыла отцовскую казну, вытащила оттуда огромный кожаный мешок с золотом и сказала:
— А теперь поезжай в европейские страны, накупи самых дорогих и прекрасных товаров и открой у нас в городе такой магазин, чтобы ни один другой не мог с ним сравниться по красоте и роскоши.
Юноша сделал все, как ему сказала королевна. Он проехался по европейским странам и накупил таких прекрасных товаров, каких в его городе никто не видел. С собой он привез мастеров, которые разукрасили помещение и вставили в витрины красивые стекла. Изнутри стены магазина были отделаны огромными зеркалами, хрусталем и разноцветными блестящими камнями. Эти камни привораживали взор всех, кто находился рядом. Пол в салонах и на лестницах был устлан коврами, вышитыми шелком и золотой нитью. Магазин выглядел, как дворец. В услужении у хозяина находились семьдесят молодых продавцов, очень хорошо наряженных. Сам хозяин был так красив, умен и обходителен, так приятно беседовал с каждым, кто приходил к нему, что в городе ни о чем другом не говорили, как только об этом роскошном магазине и его замечательном красавце хозяине. Все посетители восхищались его образованностью, обходительностью и знанием языков.
Когда король узнал, что какой-то знатный европеец открыл невиданный доселе магазин в его городе, он велел передать ему через своих генералов, что собирается этот магазин посетить. Юноша подготовил королю королевскую встречу. Семьдесят своих продавцов он нарядил в одежды принцев, из них тридцать поставил на улице у входа, двадцать расставил внутри магазина и еще двадцать вдоль лестницы, сам же встречал короля наверху у входа в главный салон.
Король был потрясен красотой юноши и его богатством. Он подумал:
— Так вот каков этот европеец, оказывается! Пожалуй, такого красавца и умницу я мог бы назвать своим зятем.
И король послал своих генералов известить торговца, что хочет назвать его своим зятем и выдать за него замуж свою дочь.
Через несколько дней король в разукрашенном в честь праздника дворце сыграл свадьбу дочери с красавцем юношей. Но не хуже королевского дворца выглядел и дворец жениха, куда тот привел свою молодую жену-королевну и где празднества продолжались еще целую неделю.
После свадьбы зять короля отправился на окраину города в рыбацкую хижину своих родителей и объявил им, что он их сын. Бедные старики были обрадованы и поражены до глубины души, так как после исчезновения сына считали его погибшим. Сын сказал отцу с матерью:
— Вы уж простите меня, что я не открылся вам раньше, но я не мог сделать этого, пока не довел задуманное до конца и не добился своей цели.
А народ радовался и ликовал, когда узнал, что сын рыбака женился на дочери короля.
Вот как бывает: если человек старается употребить свои знания в дело, удача идет к нему, и он добивается счастья.

Маленькая Керсти

Норвежская баллада

Мать сказала дочке своей:
  — Ти-лиллиль моя гора —
«Молоко течет из твоих грудей».
  Они играли на горном лугу,

«Я на пирушке веселой была,
Медом рубашку свою залила».

«Одно с другим смешать нелегко,
Мед золотист, бело молоко».

«Тайну скрывать нет больше сил,
Эльфов король меня соблазнил».

«Знаю, сокровищ у эльфов не счесть.
Сколько он отдал за девичью честь?»

«Дал мне шелковую рубашку,
Сносила ее в работе тяжкой.

Дал мне туфли с серебряной пряжкой,
Сносила их в работе тяжкой.

Арфу из золота дал про запас,
Чтобы позвала в нелегкий час».

Запели струны, как полночь пробила.
Проснулась в лесу нечистая сила.

Струны арфы запели снова,
Эльф поднялся с ложа лесного.

Струны запели в третий раз,
Эльфов король отдает приказ:

«Быстро седлайте гнедого коня,
Керсти кличет на помощь меня».

Эльфов король ко двору подъезжает,
Керсти его на пороге встречает.

«Знаю, проведала тайну мать.
Что, не смогла обо мне промолчать?

В шкатулку клади побольше колец,
Я увезу тебя в горный дворец».

Конь у эльфа не очень был скорый,
Пришлось подбодрить его острой шпорой.

Конь над пропастью быстро скачет,
Керсти молчит и горестно плачет.

Конь по глубокой долине бредет,
Эльфов король беззаботно поет:

«Керсти, Керсти! Не надо грустить,
Будешь в дворце золотом моем жить».

Вот и гора — королевский дворец,
Царства начало и света конец.

Дети ведут свою мать на луга,
Бросают ей под ноги жемчуга.

Эльф обернулся к дочке своей:
«Матери чашу забвенья налей!

Налей золотистого вина,
Брось в него три волшебных зерна».

Дочка тонкая, как былинка,
С чашей, танцуя, прошлась по тропинке.

«Где родилась, где тебя кормили,
Где твои девичьи платья кроили?»

«Я из Норвегии, там и кормили,
Там мои девичьи платья кроили».

Керсти первый глоток отпила,
Забыла, откуда и родом была.

«Где родилась, где тебя кормили,
Где твои девичьи платья кроили?

«В горе родилась, меня эльфы кормили,
В горе мои девичьи платья кроили.

В горе родилась, здесь буду жить,
  — Ти-лиллиль, моя гора —
Хочу королевой эльфов быть.
  Они играли на горном лугу.

Маргит и Тарье Рисволло

Норвежская баллада

Маргит стоит на склоне,
В руке — золотая свирель.
Ее возлюбленный Юн
Услышал печальную трель.
На горном лугу вдвоем
Аукаем и поем.


Маргит стоит на склоне,
Юна свирелью зовет.
Услышав печальную трель,
Он к любимой идет.

«Коня бы я отдал и сбрую,
Чтобы обнять тебя вновь.
Ах, если бы, как костер,
Пылала твоя любовь!»

«Коня бы я отдал и сбрую,
Чтобы взглянуть в твои очи.
Ах, если бы ты смогла
Прийти ко мне этой ночью!»

«Молчи, о Юн из Ваддели!
С Тарье помолвлена я.
Давно уже честного Тарье
Прочат мне в мужья».

Летними ночами,
Обнявшись они лежали.
Весело ночь проводили,
А расставались в печали.

Летними ночами
Тесно сплетались их руки.
А на заре расставаться —
Не было горше муки.

Маргит, вернувшись из леса,
В дверь стучит кулаком:
«А ну-ка, Кристи, вставай!
Впусти скорей меня в дом».

Рассерженная служанка
С постели нехотя встала.
«Девушкам по ночам
Шататься не пристало».

«С дороги я, видно, сбилась,
Зашла в заколдованный лес.
Свой дом не сразу нашла —
Должно быть, попутал бес.

Зашла в заколдованный лес,
Бродила долго кругом.
Должно быть, бес попутал —
Едва отыскала дом».

«По этому самому лесу
Ты, может быть, и шла,
Но к Юну, дружку любимому,
Небось дорогу нашла.

По этому самому лесу
Ты, может быть, и шла.
Но тебя попутал не бес —
У Юна ты была».

«Не нужно браниться, Кристи,
Несправедлив твой суд.
Судьбы своей не узнаешь,
Пока на погост не свезут.

Не береди мои раны,
Несправедлив твой суд.
Судьбы своей не узнаешь,
Пока в саван не завернут».

«Ладно, браниться не буду,
Не стану твоим судьей.
Тарье Рисволло встречу,
Как пристало тебе самой.

А вздумаю проболтаться
— Такой случится грех —
Я тут же слова проглочу,
Как самый сладкий орех».

К дому подъехали гости,
А хлеб не несут из печей,
Музыки не слышно,
И свадебных нет свечей.

К дому подъехал Тарье,
Служанка стоит на крыльце.
Она ему поклонилась
С улыбкой на лице.

Спросил ее Тарье Рисволло,
Волнения не тая.
«Кристи, скажи мне, где Маргит,
Суженая моя?»

Ответила Кристи учтиво:
«К чему тебе это знать?
Не думай больше о Маргит,
Свадьбе твоей не бывать.

Тяжко она захворала,
Боль разрывает ей грудь,
Послушай меня, Тарье,
Невесту свою забудь».

«Пройдите в горницу, гости,
Пейте брагу и мед.
А я проведаю Маргит,
Спрошу ее, как живет».

По лестнице поднимаясь,
Он меч на ступеньку кладет.
Гостям говорит, обернувшись:
«Пусть к Маргит никто не идет».

Быстро Тарье Рисволло
В светелку прошел один.
Маргит, свою невесту,
Увидел среди перин.

Желтые и голубые
Сбросил с Маргит перины.
На каждой руке у нее
Лежало по славному сыну.

«Послушай, Тарье Рисволло,
Ко мне подойти скорей.
Исполни последнюю просьбу:
Крести моих сыновей».

«Я долго мешкать не буду,
Крещу твоих сыновей.
Об этом никто не узнает
До самой смерти моей».

Тарье в женском уборе
Никто не мог бы узнать.
Он на руки взял детишек,
Обрадовалась мать.

Тарье в женском уборе
Никто не мог бы узнать.
С детьми он в путь собрался,
Горько заплакала мать.

Холодно на погосте
У открытых могил.
Тарье детей хоронит,
Свет ему божий не мил.

Холодно на погосте,
Мертвые спят кругом.
Тарье в сырую могилу
Бросает первый ком.

Вернулся Тарье Рисвблло,
Маргит его ждала:
«Куда ты детей девал,
Что я вчера родила?»

Ответил Тарье Рисвблло:
«Крепись, о Маргит моя,
Детей я крестил, как надо,
Да будет им пухом земля».

Красивый конь у Тарье,
Статью радует глаз.
Но Тарье коня еще краше
Для милой Маргит припас.

Угрюм и печален Тарье,
Повод держит рука.
А сзади конь невесты
Бежит без седока.
На горном лугу вдвоем
Аукаем и поем.

Улов и эльфы

Шведская баллада

Улов к заутрене спешит,
— Ветер стих, выпал снег —
Невиданный свет впереди горит.
Улов вернется, когда распустится лист.

По склону едет он вперед
И видит эльфов хоровод.

Эльфы лесные танцуют в ряд,
Волосы падают до пят.

Принцесса эльфов машет рукой:
«Улов, иди танцевать со мной!»

«С тобой танцевать не стану я,
Мне не велит невеста моя».

«Если не станешь танцевать,
Будешь ты горе горевать».

«Нельзя танцевать мне с тобой вдвоем,
Завтра свадьба в доме моем».

«Улов, недуги пойдут за тобой,
Станут они твоей судьбой».

Улов коня повернул назад,
Недуги за Уловом спешат.

Улов к матери едет своей,
Мать ожидает его у дверей.

«Мой милый сын, ты бледен, как мел.
Скажи, отчего ты побледнел?»

«Задумался я и чуть не погиб,
О дерево конь меня ушиб.

Готовь мне постель поскорее, мать,
Я лягу, чтобы больше не встать».

«Мой сын, не время для скорбных речей,
Мы завтра пируем на свадьбе твоей».

«Какой бы ни был день в году,
К невесте моей я не приду».

Как только рассвело вокруг,
Пришло за невестой семь подруг.

Невеста глаза па них подняла:
«Зачем звонят колокола?»

«Таков обычай на острове тут,
Так парни девушек зовут».

Невеста к Улову едет на двор,
Ведет со свекровью разговор.

«Добрый день, дорогая свекровь,
Где мой жених, моя любовь?»

«Любит охоту мой резвый сын,
Он за оленем уехал один».

«Разве дороже ему олень,
Чем невеста и свадебный день?

Он мой жених, и я не пойму,
Разве олень дороже ему?»

«Не скрою я Улова судьбу,
Увы, он мертв и лежит в гробу».

За красный полог невеста зашла
И мертвого Улова нашла.

Из-за полога вышла она,
Молчалива и смертно бледна.

Был мертвый один, а стало три
В доме Улова до зари.

Невеста недолго прожила,
— Ветер стих, выпал снег —
За нею от горя мать умерла.
Улов вернется, когда распустится лист.

Ивар Юнссон и датская королева

Ивар Юнссон и датская королева

Шведская баллада

Вы знаете Ивара Юнссона,
На ваших глазах он рос.
Датскую королеву
В Швецию он привез.
Вы знаете Ивара Юнссона.

На южном острове танцы,
Песчаный берег бел.
Ивар с королевой
Танцует, ловок и смел.

«Помнишь ли, королева,
Наши корабли?
Тебя мы сговорили
И в Швецию везли.

Тебя мы сговорили,
Ты помнишь эти дни,
Корону золотую,
Праздничные огни?»

Король спросил угрюмо,
Кутаясь в мех:
«Кто с моей королевой
Танцует проворней всех?»

Слуга ему ответил,
Стоявший ближе всего:
«Это Ивар Юнссон,
Ты знаешь, король, его».

«Пей, Ивар Юнссон,
Вино на столе,
Но завтра рано утром
Висеть тебе в петле».

Честь тебе, Ивар Юнссон,
От страха ты не дрожал.
Ивар надел доспехи
И на корабль взбежал.

«Все наверх, мои люди,
Каждый бери весло!
Король наш прибыл в Эльвсборг,
И мне не повезло.

Все наверх, мои люди,
Каждый бери весло!
Король наш прибыл на Эланд
И держит меч наголо».

Ивар сорвал свою шляпу.
«А королеве от нас
Скажите «спокойной ночи»
Много тысяч раз.

Я землю покидаю,
Где родился и рос.
Заплачет королева,
Но я не хотел ее слез.

Я Швецию покидаю,
Нельзя мне остаться тут.
Заплачет королева,
И слезы ручьем побегут».
Вы знаете Ивара Юнссона.

О том, что неизменно следует помнить о благодеяниях божиих

О том, что неизменно следует помнить о благодеяниях божиих

Из «Римских деяний»

В царствование Помпея жила одна на диво прекрасная и всех пленявшая дама. Вблизи нее жил красивый собой и благородный рыцарь. Этот рыцарь часто посещал даму и был ею любим. Однажды он увидел сидящего на ее руке сокола, которого страстно захотел иметь, и говорит: «О, добрая госпожа, если когда-нибудь я доставил тебе удовольствие и ты меня любишь, подари мне этого сокола!». Дама говорит: «Хорошо, но с уговором, что ты не настолько привяжешься к нему, чтобы реже бывать у меня». Рыцарь отвечает: «Оборони господь, чтобы что-нибудь стало между нами. Теперь я должен любить тебя даже больше прежнего».
Дама отдала ему сокола, рыцарь с ней попрощался и так занялся птицей, что перестал посещать даму и почти забыл о ней, все дни забавляясь своим соколом. Дама часто посылала за рыцарем слуг, но он не шел. Наконец она написала ему, чтобы тотчас явился, взяв с собою сокола, что рыцарь и сделал.
Когда он переступил порог, дама говорит: «Покажи мне сокола!». Взяв птицу, она на глазах у рыцаря свернула соколу голову. В немалой печали рыцарь говорит: «Госпожа, что же ты наделала?». Она в ответ: «Не печалься, а веселись и радуйся, ибо сокол был причиной того, что ты не стал ходить ко мне, как прежде. Потому я его убила, чтобы ты по-старому меня посещал». Рыцарь, видя, что дама сделала это по доброму побуждению, не стал сердиться на нее и, как раньше, часто начал ходить к ней.