Умные люди

Умные люди

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Как-то раз достал мужик из угла свою палку и стал говорить жене своей: «Трина, надо мне далеко отсюда сходить, и только дня через три могу я опять вернуться. Если этим временем заглянет к нам торговец скотом да задумает купить наших трех коров, то ты можешь их отдать ему, но не дешевле чем за двести талеров, слышишь ли?» — «Ступай с Богом, — отвечала жена, — уж я это все справлю». — «Ну да, справлю! — ворчал муж. — Была ты умна в детстве, да голову зашибла, с тех пор и ум у тебя вышибло!.. Но я тебе вперед говорю: если ты тут что-нибудь напутаешь, я тебе так спину палкой нагрею, что целый год помнить будешь!» Затем он и пустился в дорогу.
На другое утро пришел торговец скотом, и хозяйке не пришлось с ним много разговаривать. Осмотрев коров и узнав их цену, он сказал: «Эту цену дам охотно, потому они ее стоят. Сейчас их с собою и возьму». Он отвязал их от стойла и выгнал из хлева во двор.
Уж он собирался и ворота отпирать, чтобы вывести их на улицу, когда хозяйка ухватила его за рукав и сказала: «Ты прежде отдай мне двести талеров, а не то я скота отпустить не могу». — «Это верно! — отвечал торговец. — Да вся беда в том, что я свой кошелек дома забыл. Да вы не тревожьтесь, я обеспечу вам уплату. Двух-то коров возьму с собою, а третью оставлю у вас — она будет вам служить хорошим залогом».
Хозяйке это понравилось, она отпустила торговца с его коровами и подумала: «Вот Ганс-то мой как порадуется, когда увидит, что я так умно распорядилась!»
Муж вернулся, как и сказал, на третий день и тотчас спросил, проданы ли коровы. «Ну, конечно, — отвечала ему жена, — и как ты сказал, за двести талеров. Пожалуй, они столько-то и не стоили, да торговец взял их не противореча». — «А деньги где?» — спросил муж. «Да денег-то у меня нет, — отвечала жена, — он, видишь ли, забыл свой кошелек дома и обещал их вскоре принести; зато он оставил мне хороший залог». — «Какой залог?» — «А одну из трех коров; и он не ранее ее получит, как заплатив за остальных двух. Да я к тому же умно распорядилась — оставила из трех коров ту, которая поменьше, благо и ест она меньше всех».
Муж, конечно, разгневался, взмахнул своей палкой и собирался немедленно ей выдать обещанную награду, но вдруг опустил палку и сказал: «Вижу, что ты глупее всех баб во всем Божьем мире, но мне тебя жаль… Вот пойду на дорогу и три дня сряду буду ждать, не встречу ли кого-нибудь глупее тебя. Если мне посчастливится, то я тебя избавлю от наказанья; а не найду, так ты немедленно получишь то, что тебе следует».
Вышел он на большую дорогу и стал выжидать, что будет. Вот и видит: едет к нему по дороге телега и на телеге едет баба стоя, хотя ей было бы удобнее присесть на охапку соломы, положенную в телеге, или идти рядом с волами, впряженными в нее.
Мужик и подумал: «Ну, эта верно из тех, что мне нужны», — вскочил с места, и давай бегать, как полоумный, перед самой телегой. «Чего тебе надо, куманек? — спросила его баба. — Я тебя не знаю, откуда это ты взялся?» — «Да я с неба упал, — отвечал ей хитрец, — так не можете ли вы меня опять туда же взвести?» — «Нет, куманек, дороги туда не знаю. Но если ты точно с неба упал, то, конечно, можешь сказать, как там живется моему мужу — он уже там года три… Чай видел ты его там?» — «Видеть-то видел, да ведь нельзя же, чтобы всем хорошо жилось. Он там овец пасет, и эта скотинка не мало хлопот делает: то по горам лазает, то в глушь какую-нибудь затешется, а он всюду за ней бегай да сгоняй! Ну, и обтрепался, платьишком пообносился — лохмотьями с тела сваливается. Портных там вовсе нет; Святой Петр, как ты сама по сказке знаешь, никого из них туда не впускает». — «Ай, батюшки! Кто бы это мог подумать! — вскрикнула баба. — А знаешь ли, что я сделаю? Принесу сюда его праздничное платье, которое еще висит у меня дома в шкафу, в нем он там еще и пощеголять может. А ты, уж будь так добр, возьмись его доставить». — «Нет, так нельзя! — сказал хитрец. — Одежды никакой нельзя проносить с собою на небо, ее еще у ворот снимают». — «Ну, так вот что! — спохватилась баба. — Я вчера свою чудесную пшеницу продала и порядочные деньжонки за нее выручила, вот эти деньги-то и пошлю ему. Ведь уж если ты кошель-то в карман сунешь, этого, конечно, никто не приметит». — «Ну, коли нельзя иначе, — возразил мужик, — так я тебе готов такое удовольствие сделать». — «Вот только посиди здесь, — сказала она, — я съезжу домой за кошелем и скорехонько вернусь. Я ведь не сажусь на вязанку соломы, а еду стоя, так волам легче».
И погнала волов; а мужик подумал про себя: «Ну, эта дура не из последних, и если она мне точно привезет деньги, то моя жена может порадоваться своему счастью, потому что я ее избавлю от побоев».
И точно, немного спустя, баба бегом прибежала, деньги принесла да еще сама ему в карман их сунула. Не удовольствовавшись этим, она еще перед уходом горячо его поблагодарила за его обязательность.
Придя к себе домой, баба повстречала сына, вернувшегося с поля. Она ему рассказала, каких диковинок наслушалась, и добавила еще: «Очень я рада тому, что представился мне случай послать кое-что моему бедненькому муженьку… Кто ж его знал, что он там, на небе, будет в чем-нибудь терпеть нужду».
Сын слушал ее, развесив уши от удивления, и сказал наконец: «Матушка, ведь этаких-то выходцев с неба не каждый день встретишь! Вот и хочу я сейчас того человека разыскать; пусть он мне расскажет, каково там живут и как работают».
Он оседлал коня и помчался что есть мочи на розыски. Разыскал мужика; тот сидел под ивой и только что собрался считать деньги, полученные от его матери. «А не видал ли ты здесь человека, который с неба пришел?» — крикнул юноша нашему хитрецу. «Видел, он уже в обратный путь направился и вот взобрался на ту гору, с которой ему все же до неба ближе путь. Ты его еще, пожалуй, и нагонишь, если поскачешь поскорее». — «Ах, — сказал юноша, — я за день-деньской поистомился, а едучи сюда и совсем устал; ты человека того знаешь, так садись на моего коня, поезжай да уговори его сюда вернуться». — «Ого! — подумал мужик. — У этого парня, кажется, тоже царя в голове нет!» И потом ответил: «Что же, придется сделать для вашего удовольствия», — вскочил в седло и поскакал крупной рысью.
Парень просидел на дороге до самой ночи, но мужик не вернулся к нему. «Верно, — подумал он, — тот, что с неба пришел, очень спешил туда возвратиться и потому не захотел сюда прийти, а мужик-то этот и отдал ему моего коня для передачи отцу моему».
Он пошел домой и сказал своей матери: «Я батюшке лошадь отправил, чтобы ему не все пешком за овцами-то там бегать». — «И отлично сделал, — ответила она, — ноги у тебя молодые, так ты можешь и без лошади обойтись».
А мужик, вернувшись домой, поставил коня рядом с коровой, оставленной в залог, потом пришел к жене и сказал: «Трина, на твое счастье, я нашел двоих, которые еще глупее тебя; на этот раз я тебя от побоев избавлю и приберегу их до другого раза».
Затем он закурил свою трубку, уселся в дедовское кресло и стал говорить: «Недурное дельце я обделал! За двух тощих коров получил в обмен сытую лошадь да еще туго набитый кошелек денег в придачу. Кабы с глупости-то всегда такие барыши приходилось брать, то я бы, пожалуй, ее и уважать готов».
Так мужик про себя раздумывал; но тебе-то, конечно, простодушные люди таких умников милее?

Мышь и верблюд

Мышь и верблюд

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Возгордилась мышь. Исчезла ее мудрость, и сердце преисполнилось гордыни. Пошла мышь к верблюду и сказала: «Повели мне нору устроить в твоем копыте и обосноваться там». Верблюд сказал: «Опасно это, потому что могу я наступить на тебя, и ты умрешь». И мышь сказала: «Копыто твое мягкое и не причинит мне вреда». Верблюд сказал: «Твоя кровь, тебе решать». И устроила мышь в копыте верблюда нору. Шел однажды верблюд с тяжелым грузом и наступил нечаянно на мышь. И мышь запищала, и вышел из живота ее весь жир, ибо мышь была тучной. Увидя это, верблюд сказал: «Вот оно-то, брат, что вышло из живота твоего, и мешало тебе».

Ходжа Насреддин, топор и осел

Ходжа Насреддин, топор и осел

Турецкая сказка

Нарубив на горе дров, Ходжа Насреддин навьючил их на осла.
Топор, абу положил он сверху и пошел напрямик, а ослу сказал: «Ну, а ты иди кругом, дорогой». Ходжа пришел
 домой, смотрит, а осла еще нет. Он спросил у жены:
 «Осел пришел?» — «Нет, не приходил»,— отвечала
 жена. «Вот не думал, что я приду раньше осла»,— за
метил Ходжа. Прошло некоторое время, а осла все не
было; Ходжа подумал: «Пойду-ка посмотрю, где это застрял осел?» Он поднялся на гору, смотрит, а осел
 пасется на том же месте, где он его оставил. Но ни топора, ни абы уже нет. Тогда, скинув с осла дрова, он
 взвалил себе на спину седло и, выговаривая ослу, сказал: «Так! ты все пасешься, где я тебя оставил. Ладно,
ладно! Прежде принеси мне топор и абу, а тогда получишь обратно седло».

Потерпевший кораблекрушение

Потерпевший кораблекрушение

«Басни» Эзопа

Один богатый афинянин вместе с другими плыл по морю. Поднялась страшная буря, и корабль перевернулся. Все остальные пустились вплавь, и только афинянин без конца взывал к Афине, обещая ей бесчисленные жертвы за свое спасение. Тогда один из товарищей по несчастью, проплывая мимо, сказал ему: «Афине молись, да и сам шевелись».
Так и нам следует не только молиться богам, но и самим о себе заботиться.

О том, что человек не должен предполагать того, чего не знает

О том, что человек не должен предполагать того, чего не знает

Из «Римских деяний»

Жил некий царь; он до того любил маленьких собачек, которые звонко лают, что разрешал им спать у себя на коленях и на коленях же своих их кормил. Собачки привыкли так спать и есть и нигде больше не хотели лежать, а лапы свои клали царю на шею. Ему же это нравилось, и он забавлялся своими собачками. Глядя на все это, осел рассуждал сам с собой так: «Если я буду петь и плясать перед царем и положу на шею ему ноги, он будет давать мне лакомства и позволит спать на своей постели». С такими думами он вышел из своего стойла, вошел в залу и начал петь и танцевать перед царем, а затем подбежал и положил ему ноги на шею. Слуги, увидя это, подумали, что осел взбесился, схватили его, примерно отлупили и отвели обратно в стойло.

Волк и лошадь

Волк и лошадь

Албанская сказка

Бегал однажды волк по горам и увидел лошадь, которая мирно паслась в долине, пощипывая травку. Волк был очень голоден и решил ее съесть. Но едва он приблизился к лошади, рыча и скаля зубы, как она подняла голову и сказала:
— Прошу тебя, волк, окажи такую милость, вытащи мне гвоздь из копыта, а то кузнец плохо подковал меня, вбил слишком большой гвоздь, и теперь мне больно наступать на ногу. А после этого можешь съесть меня, если хочешь.
Волку стало любопытно посмотреть на гвоздь, и он спросил:
— А на какой ноге?
— Да вот на этой, — ответила лошадь, показывая на заднюю ногу. — Очень болит.
— Ну, подними копыто, я взгляну, что там.
Волк подошел поближе, вытянул морду, а лошадь взбрыкнула и со всего маху ударила его копытом прямо в лоб. Волк кубарем отлетел в сторону, а когда очнулся и пришел в себя, лошади и след простыл.
Долго потом болела у волка голова, и он, рыща по горам и долинам, повторял, досадуя на свою оплошность:
— Ведь есть у меня свое волчье ремесло, с ним тоже хлопот и беготни не оберешься. Зачем же мне еще понадобилось взваливать на свои плечи заботы кузнеца?

Знак благородного происхождения

Знак благородного происхождения

Португальская сказка

Бедняк, подойдя к элегантно одетому сеньору и указав на его воротник, сказал:
— Разрешите, я сниму блоху?
Тот согласился. А убедившись, что то действительно была блоха, полез в карман и, достав пинто, протянул бедняку в знак благодарности.
Другой бедняк, невольно ставший свидетелем этого, подумал: если он дал пинто за то, что у него сняли блоху, сколько же он даст, если у него снимут вошь?
Подошел он к элегантно одетому сеньору и сказал:
— Разрешите, я сниму вошь?
И действительно снял вошь. Сеньор ничего не дал ему. Больше того — оттолкнул.
— Как же так, сеньор? Вы дали пинто за то, что у вас с воротника сняли блоху, и ни гроша не даете за то, что у вас с камзола сняли вошь?
— Именно так. И знайте наперед, — ответил сеньор, — блохи от собак, а вши от фидалго.
И он пошел прочь теперь уже совершенно уверенный в своем благородном происхождении.

Грязные евреи или Мудрый Мойша

Грязные евреи или Мудрый Мойша

Еврейский анекдот

Три еврея, Абрам, Борух и Мойша, сгружали уголь. Закончив работу, они посмотрели друг на друга, засмеялись и разошлись …
Едва Мойша расстался с Абрамом и Борухом, ему пришла в голову мысль: «У Абрама и у Боруха физиономии были черными от угольной пыли. Кто знает: а вдруг я тоже испачкался? Надо было бы мне спросить у них … Но дело можно истолковать таким образом: Абрам засмеялся, увидев физиономию Боруха, Борух засмеялся, увидев физиономию Абрама. Но так как ни Абрам, ни Борух не удивились, когда засмеялся я, то, значит, оба они подумали, что я смеюсь над ними … Правда, если ни один из них не знал, что физиономии у обоих тоже в угольной пыли, то почему тогда Абрам не удивился тому, что смеется Борух, и почему Борух не удивился, что смеется Абрам? Выходит, объяснение только одно: у меня морда тоже вся черная!»

Уха

Уха

Японская сказка

С давних пор в храме запрещалось есть скоромное: рыбу, мясо или молоко. Но бонзе, как и всем людям, тоже хотелось иногда поесть рыбки. Как-то раз вздумалось бонзе поесть ухи, и он раздобыл где-то тайно от других карпа.
— Пойди вымой его как следует в речке, — приказал бонза послушнику.
Долго ждал бонза, мечтая, как он прикажет сварить карпа, но наконец не выдержал и пошёл проведать, что там случилось с учеником.
Видит —бежит навстречу послушник:
— Учитель, учитель! Как только я окунул его в воду, он стал шевелиться, вырвался из рук и уплыл…
Откуда было знать послушнику, как обращаться с рыбой?
В храме этому не учили. Но бонза, сильно рассердившись, стал отчитывать мальчугана:
— Когда рыбу моют в речке, нужно привязать ее за жабры толстой верёвкой.
«Ничего не поделаешь, — решил бонза, — на худой конец, можно поесть солёной рыбы».
— Мне для лекарства нужна солёная рыба. Сходи в город и купи её, — приказал он послушнику.
Послушник пошёл в город, купил солёной рыбы и первым делом привязал затвердевшую от соли рыбу за жабры.
Рассказывают, что, подбежав к речке, он долго мыл солёную рыбу, крепко держа в руках верёвку и приговаривая:
— Попробуй-ка убежать, если можешь!

Глупый бонза и глупый послушник

Глупый бонза и глупый послушник

Японская сказка

Маленький послушник был очень прилежным и в то же время весёлым пареньком, но бонза всегда был им недоволен, сердился и говорил:
— Ну и глуп же он! Ох, и глуп же он!
Однажды вечером послушник вышел во двор, взяв с собой длинный шест. Бонза заметил из окошка, как послушник направил шест в небо и размахивает им.
— Эй, послушник, что ты там ещё выдумал! — закричал он.
Послушник улыбнулся и, смеясь, подбежал к бонзе:
— Учитель, учитель! Звезды так красивы, что мне захотелось сбить себе хоть одну звёздочку!
Бонза, услыхав ответ послушника, рассердился и закричал:
— Ну и глуп же ты! Да разве так собьёшь звезду с неба? На крышу лезь, на крышу!