Ведьма и Солнцева сестра

Русская сказка

В некотором царстве, далеком государстве, жил-был царь с царицей, у них был сын Иван-царевич, с роду немой. Было ему лет двенадцать, и пошел он раз в конюшню к любимому своему конюху. Конюх этот сказывал ему завсегда сказки, и теперь Иван-царевич пришел послушать от него сказочки, да не то услышал. «Иван-царевич! — сказал конюх. — У твоей матери скоро родится дочь, а тебе сестра; будет она страшная ведьма, съест и отца, и мать, и всех подначальных людей; так ступай, попроси у отца что ни есть наилучшего коня — будто покататься, и поезжай отсюдова куда глаза глядят, коли хочешь от беды избавиться». Иван-царевич прибежал к отцу и с роду впервой заговорил с ним; царь так этому возрадовался, что не стал и спрашивать: зачем ему добрый конь надобен? Тотчас приказал что ни есть наилучшего коня из своих табунов оседлать для царевича. Иван-царевич сел и поехал куда глаза глядят.
Долго-долго он ехал; наезжает на двух старых швей и просит, чтоб они взяли его с собой жить. Старухи сказали: «Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить. Вот доломаем сундук иголок да изошьем сундук ниток — тотчас и смерть придет!» Иван-царевич заплакал и поехал дальше. Долго-долго ехал, подъезжает к Вертодубу и просит: «Прими меня к себе!» — «Рад бы тебя принять, Иван-царевич, да мне жить остается немного. Вот как повыдерну все эти дубы с кореньями — тотчас и смерть моя!» Пуще прежнего заплакал царевич и поехал все дальше да дальше. Подъезжает к Вертогору; стал его просить, а он в ответ: «Рад бы принять тебя, Иван-царевич, да мне самому жить немного. Видишь, поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними — тут и смерть моя!» Залился Иван-царевич горькими слезами и поехал еще дальше.
Долго-долго ехал; приезжает, наконец, к Солнцевой сестрице. Она его приняла к себе, кормила-поила, как за родным сыном ходила. Хорошо было жить царевичу, а все нет-нет, да и сгрустнется: захочется узнать, что в родном дому деется? Взойдет, бывало, на высокую гору, посмотрит на свой дворец и видит, что все съедено, только стены осталися! Вздохнет и заплачет. Раз этак посмотрел да поплакал — воротился, а Солнцева сестра спрашивает: «Отчего ты, Иван-царевич, нонче заплаканный?» Он говорит: «Ветром в глаза надуло». В другой раз опять то же; Солнцева сестра взяла да и запретила ветру дуть. И в третий раз воротился Иван-царевич заплаканный; да уж делать нечего — пришлось во всем признаваться, и стал он просить Солнцеву сестрицу, чтоб отпустила его, добра мо́лодца, на родину понаведаться. Она его не пускает, а он ее упрашивает; наконец упросил-таки, отпустила его на родину понаведаться и дала ему на дорогу щетку, гребенку да два моложавых яблочка; какой бы ни был стар человек, а съест яблочко — вмиг помолодеет!
Приехал Иван-царевич к Вертогору, всего одна гора осталась; он взял свою щетку и бросил во чисто поле: откуда ни взялись — вдруг выросли из земли высокие-высокие горы, верхушками в небо упираются; и сколько тут их — видимо-невидимо! Вертогор обрадовался и весело принялся за работу. Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к Вертодубу, всего три дуба осталося; он взял гребенку и кинул во чисто поле: откуда что — вдруг зашумели, поднялись из земли густые дубовые леса, дерево дерева толще! Вертодуб обрадовался, благодарствовал царевичу и пошел столетние дубы выворачивать. Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к старухам, дал им по яблочку; они съели, вмиг помолодели и подарили ему хусточку: как махнешь хусточкой — станет позади целое озеро!
Приезжает Иван-царевич домой. Сестра выбежала, встретила его, приголубила: «Сядь, — говорит, — братец, поиграй на гуслях, а я пойду — обед приготовлю». Царевич сел и бренчит на гуслях; выполз из норы мышонок и говорит ему человеческим голосом: «Спасайся, царевич, беги скорее! Твоя сестра ушла зубы точить». Иван-царевич вышел из горницы, сел на коня и поскакал назад; а мышонок по струнам бегает гусли бренчат, а сестра и не ведает, что братец ушел. Наточила зубы, бросилась в горницу, глядь — нет ни души, только мышонок в нору скользнул. Разозлилась ведьма, так и скрипит зубами, и пустилась в погоню.
Иван-царевич услыхал шум, оглянулся — вот-вот нагонит сестра; махнул хусточкой — и стало глубокое озеро. Пока ведьма переплыла озеро, Иван-царевич далеко уехал. Понеслась она еще быстрее… вот уж близко! Вертодуб угадал, что царевич от сестры спасается, и давай вырывать дубы да валить на дорогу; целую гору накидал! Нет ведьме проходу! Стала она путь прочищать, грызла-грызла, насилу продралась, а Иван-царевич уж далеко. Бросилась догонять, гнала-гнала, еще немножко… и уйти нельзя! Вертогор увидал ведьму, ухватился за самую высокую гору и повернул ее как раз на дорогу, а на ту гору поставил другую. Пока ведьма карабкалась да лезла, Иван-царевич ехал да ехал и далеко очутился.
Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом… Завидела его и говорит: «Теперь не уйдешь от меня!» Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к теремам Солнцевой сестрицы и закричал: «Солнце, Солнце! Отвори оконце». Солнцева сестрица отворила окно, и царевич вскочил в него вместе с конем. Ведьма стала просить, чтоб ей выдали брата головою; Солнцева сестра ее не послушала и не выдала. Тогда говорит ведьма: «Пусть Иван-царевич идет со мной на весы, кто кого перевесит! Если я перевешу — так я его съем, а если он перевесит — пусть меня убьет!» Пошли; сперва сел на весы Иван-царевич, а потом и ведьма полезла: только ступила ногой, как Ивана-царевича вверх и подбросило, да с такою силою, что он прямо попал на небо, к Солнцевой сестре в терема; а ведьма-змея осталась на земле.

Старуха и ее внук

Чукотская сказка

Говорят, жила одна старуха с внуком. Внук уже вырос, но был весь волдырями покрыт. А бабушка уже старая была.
Соседями у них были пять семей, и в каждой семье были сыновья.
И хотя было у юноши имя, все его Волдырем — Вапырканом звали.
Вапыркан всегда стадо один караулил. Очень был старательный. Но только всегда чесался, поэтому даже на лице волдыри были.
Вот раз дремлет он ночью на старом месте, где олени кормятся. Только стал засыпать, мышка к нему в рукав полезла. Стал юноша ворчать:
— Щекотно мне, а эта мышка все равно в рукав лезет. Ведь я могу и раздавить ее.
— Я ведь из жалости к тебе лезу, — отвечает ему мышь.
— Я и так весь чешусь, а еще ты тут!
— Будь терпеливым, — говорит мышка, — а я буду тебя тихонечко лечить. Ты только не двигайся.
Сказала и принялась за работу. Снимет корку с волдыря и полижет ранку. Снимет и полижет. Очень скоро все волдыри Вапыркана подсохли. А через два дня ни одного волдыря не осталось.
Вернулся он с пастбища домой, сказал бабушке:
— Ты уж старая стала, не сможешь скоро дом стеречь! Когда плохо тебе будет, никто воды не подаст. Пошла бы ты к соседям, посватала для меня невесту. Может, какая-нибудь девушка и согласится. У соседей ведь, кажется, много дочерей.
Пошла бабушка в первую ярангу. Там жило много девушек. И все, как одна, говорят:
— Фу, он у всех отвращение вызывает! Кому хочется за него замуж идти!
В других ярангах девушки то же самое сказали. Только в последней яранге одна девушке сказала отцу:
— Видно, придется мне выйти за него замуж. Где же мне хорошего мужа найти?
— Правильно, дочка, — ответил отец. — Не брезгуй таким человеком! Вапыркан работящий человек.
Пришел день забирать жену, говорит Вапыркан бабушке:
— Достань-ка мне и себе чистую одежду! Пора за женой идти!
Повез он бабушку на нарте к невесте. А без волдырей и в хорошей одежде Вапыркан настоящим красавцем стал. Повез невесту домой.
А девушки из соседних домов стали на невесту Вапыркана злиться. Говорят: «Ведь к первым он к нам сватался». Но уж ничего не сделаешь.
Женился Вапыркан. Стали они хорошо жить, да и детей нарожали.

Шестеро слуг

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Много лег тому назад жила-была на свете старая королева, да притом еще колдунья; и была у ней дочка, первая красавица на всем свете. А старая колдунья только о том и думала, как бы ей погубить побольше людей, и потому, когда являлся к ней жених к дочке свататься, она задавала ему сначала загадку, а если он той загадки не разгадывал, то должен был умереть.
Многих ослепляла красота ее дочери, и решались они свататься; но ни один не мог разгадать колдуньиной загадки, и всем им без милосердия отрубали головы.
Прослышал о дивной красавице и еще один королевич и сказал своему отцу: «Отпусти меня, я хочу тоже к этой красавице посвататься». — «Ни за что не пущу! — отвечал отец. — Коли ты уйдешь, тебе не миновать смерти».
И вдруг сын слег и тяжело заболел, и пролежал семь лет, и никакой врач не мог ему помочь. Когда увидел отец, что нет никакой надежды, он с сердечною грустью сказал: «Ступай искать своего счастья — вижу, что ничем иным тебе помочь нельзя».
Как только это сын услышал, так тотчас поднялся с постели и выздоровел, и весело пустился в путь.
Случилось, что когда он проезжал по одной поляне, то еще издали увидел, что лежит что-то на земле, словно большая копна сена, а когда он подъехал поближе, то увидел, что это лежит на земле такой толстяк, у которого брюхо, словно большой котел.

Читать дальше

О том, что человек – самое неблагодарное из всех созданий на земле, ибо не помнит добра

Из «Римских деяний»

У одного короля был сенешаль, столь надменный и гордый сердцем, что притеснял всех, дабы все делалось по его воле. Вблизи королевского дворца был лес, полный всяких зверей; сенешаль повелел вырыть там в разных местах ямы и прикрыть их листьями, чтобы звери туда попадали и таким образом оказывались в руках охотников.
Случилось, что сам сенешаль скакал лесом, и душа его была полна такой гордыни, что он мнил себя самым важным человеком во всем государстве. Он заехал глубоко в лес, провалился в одну из ям и не мог оттуда выбраться. В этот же день в ту же самую яму попал лев, вслед за ним обезьяна, а третьей змея. Сенешаль, видя, что окружен этими лесными тварями, испугался и стал кричать.
Некий бедняк по имени Гвидон, который на своем осле возил из лесу хворост и этим добывал себе пропитание, услышал его крик и подошел к яме. Сенешаль посулил Гвидону большое богатство, если он вытащит его. Гвидон говорит: «Любезнейший, у меня нет иного средства к жизни, как продавать хворост. Если я не выполню дневного своего урока, понесу ущерб». Сенешаль посулил ему по чести, что оделит его частью своих богатств, если Гвидон вытащит его из ямы. Гвидон, слыша эти обещания, пошел в город и принес с собой длинную веревку, которую спустил в яму, чтобы сенешаль опоясался ею, а он его таким образом вытащил наверх. Когда Гвидон спустил веревку, прежде всех к ней подскочил лев и был поднят наверх. Лев приветствовал своего избавителя и убежал в лес. Гвидон затем вторично спустил веревку в яму, и вот на нее прыгнула обезьяна, и Гвидон вытащил ее, а она убежала в лес. В третий раз он бросил веревку, и теперь ее обвила змея, которую Гвидон тоже вытащил, она приветствовала его и уползла в лес. Сенешаль воскликнул: «О, дражайший, благословен господь – я освобожден от лесных тварей! Опусти-ка мне веревку». Гвидон так и сделал. Сенешаль обвязался веревкой, и Гвидон его вытащил, а затем они вдвоем вытащили коня. Тотчас же сенешаль вскочил в седло и направился в королевский дворец, а Гвидон пошел домой.
Жена его увидела, что осел пришел порожним, и весьма опечалилась, но Гвидон рассказал ей о своей удаче, что он-де получит достойное вознаграждение, и тогда она обрадовалась. Наутро Гвидон направился в замок и попросил привратника сказать сенешалю, что он здесь. Сенешаль дважды отперся, что когда-нибудь видел Гвидона, и велел ему сейчас же убираться, иначе будет жестоко бит плетьми. Когда же Гвидон пришел в третий раз, привратник так сильно его избил, что несчастный упал едва жив. Узнавши о случившемся в замке, жена его пришла туда и на осле доставила мужа домой, и он долго хворал и за время болезни продал все свое достояние.
Наконец Гвидон оправился и в один из дней пошел за хворостом и издали увидел десять ослов, нагруженных тюками, а немного поодаль следующего за ними льва, который гнал ослов прямо к Гвидону. Гвидон внимательно посмотрел на льва и сразу признал, что это тот самый, которого он освободил из ямы. Когда лев приблизился, он лапой подал знак, чтобы Гвидон, взяв ослов, отправился к себе домой. Гвидон погнал ослов к дому, а лев шел следом, пока они не пришли. Когда ослы вошли в конюшню, лев приветствовал Гвидона взмахами хвоста и убежал в лес. После этого Гвидон во многих церквах объявил, не потерял ли кто своих ослов. Но заявившего о пропаже не нашлось. Тогда он, развязав тюки, обнаружил там большие сокровища и к немалой своей радости разбогател.
На следующий день Гвидон вновь отправился в лес, но по забывчивости оставил дома топор; в раздумий подняв голову, он заметил в ветвях обезьяну, которую вытащил из ямы. Своими зубами и когтями она так ловко ломала для него ветки, что Гвидон без топора смог нагрузить на осла довольно дров и воротился домой. На третий день он снова пошел в лес и, когда присел, чтобы наточить топор, увидел, что змея, которую он вызволил, несет в зубах трехцветный камень: с одной стороны камень был белый, с другой – черный, а с третьей – ярко-красный. Змея открыла пасть, камень упал Гвидону на колени, а змея уползла прочь. Гвидон снес камень к золотых дел мастеру; тот, взглянув и поняв, как ценен камень, сразу же предложил за него сто флоринов, но Гвидон не пожелал и с помощью этого камня достиг многих благ и выдвинулся на военном поприще.
Узнав об этом, король призвал Гвидона к себе и пожелал купить у него камень, а буде Гвидон его не продаст, грозился изгнать его из королевства. Гвидон говорит: «Государь, я согласен продать камень, но скажу так: если вы не дадите настоящей цены, он останется у меня». Король предложил триста флоринов; тогда Гвидон вынул камень из ларца и отдал королю. Король в удивлении сказал: «Ответь мне, откуда он у тебя?». А Гвидон с начала и до самого конца рассказал о том, как сенешаль попал в яму, где сидели лев, обезьяна и змея, как за участие свое к нему он был жестоко избит по приказанию сенешаля и как получил благодарность за спасение от льва, обезьяны и змеи.
Слыша все это, король весьма разгневался на сенешаля и сказал ему: «Что это говорят о тебе?». Сенешаль не мог отрицать правды. Тогда король сказал ему: «О, злой человек, ты выказал чудовищную неблагодарность: Гвидона, который избавил тебя от смерти, ты велел избить и бросил его здесь едва живым! О, несчастный, вот не наделенные разумом создания, лев, обезьяна и змея, отплатили ему за добро, а ты злом воздал за услугу; потому все твое достояние и должность, которую ты отправляешь, отныне перейдут к Гвидону, а тебя я повелеваю сегодня же повесить». Вельможи одобрили решение короля. Гвидон получил высокую власть и окончил дни в мире.

Три брата

Кабардинская сказка

Жил-был на свете старый князь. Было у него три сына. Однажды князь занемог и почувствовал, что больше ему не подняться. Позвал он своих сыновей:
— Дети мои, осталось мне жить недолго. Обещайте исполнить моё желание. Как умру я, похороните меня и три ночи подряд охраняйте мою могилу. В первую ночь пусть караулит старший, во вторую ночь — средний, а на третью — младший.
Поклялись сыновья выполнить заветы отца.
Вскоре старый князь умер. Похоронили сыновья его и вернулись домой.
Наступила первая ночь. Надо было старшему брату на кладбище идти — караулить могилу, как завещал отец. А старший брат не собирается туда идти — наряжается на пир. Видит младший брат, что старший нарушает наказ отца, и спрашивает:
— Разве не пойдёшь ты, старший из нас, охранять могилу?
И услышал в ответ:
— Иди карауль, если хочешь, а я не пойду.
Решил младший брат сам отправиться на кладбище в первую ночь. Оседлал он коня, взял отцову саблю и поехал.
Приехал на кладбище, спешился, отпустил коня, а сам спрятался в кустах у могилы. Долго сидел он, уже стало его клонить в сон, как вдруг поднялась буря, и перед могилой остановился красный всадник на гнедом коне. Искры вылетали из ноздрей коня и опаляли всё вокруг.
Заговорил всадник громовым голосом:
— Теперь, старый князь, тебе не уйти от меня! Всю жизнь ты не давал мне покоя, и я не дам тебе покоя!
С этими словами сошёл он с коня, но в тот же миг выскочил из кустов младший брат.
— Пока я жив, ты не осквернишь могилу моего отца! — воскликнул он и обнажил саблю.
Началась битва. Долго сражались они, и победил младший сын князя. Снял он с поверженного врага оружие, взял его коня и на рассвете возвратился домой.
А старшие братья так и не узнали, что их младший брат был на кладбище. Они веселились в соседнем ауле.
Настал второй вечер, и снова спросил младший брат:
— Кто пойдёт караулить нынче ночью?
Старшие братья только рассмеялись в ответ:
— Ты у нас самый храбрый, ты и карауль! А мы повеселиться хотим.
Ничего не сказал им младший брат, а когда они ушли, он снарядился, сел на коня и поехал на кладбище.
Когда настала полночь, появился белый всадник на белом коне.
Долго бился с ним младший брат и наконец одолел врага. Взял юноша белого коня и оружие, спрятал всё и вернулся домой. И в этот раз старшие братья не узнали о том, что младший был на кладбище.
На третий день младший брат уже ничего не сказал братьям. Дождался, когда они уйдут, и снова отправился на кладбище.
На этот раз в полночь прискакал чёрный всадник на вороном коне. Сын князя победил и его.
Так никто и не узнал о том, что младший сын князя одолел трёх врагов. Никто не ведал, где спрятал он свою добычу — трёх чудесных коней и оружие.
Скоро сказка сказывается — ещё быстрее летит быстротечное время. Разнеслась по Кабарде весть, что богатый князь отдаёт замуж свою красавицу дочь.
Старшие братья и говорят между собой:
— Поедем, попытаем счастья. А этот негодник пусть караулит дом.
— Дорогие братья, возьмите и меня с собою! — взмолился младший брат.
— У тебя молоко на губах ещё не обсохло. Рано тебе выходить со двора, — ответили старшие.
На другой день рано утром поднялись старшие братья и отправились в путь. Только выехали они за ворота, младший вывел гнедого коня, взял оружие и снаряжение красного всадника и поскакал следом за ними. Догнал братьев, пожелал им удачи.
Братья не узнали в славном джигите своего младшего брата, приветливо заговорили с ним. Поехали они все вместе и вскоре добрались до княжеских владений.
А там уже всё готово к состязанию женихов.
На высоком шесте подвесили иглу.
Пустил стрелу старший брат — не попал, пустил стрелу средний — и тоже промахнулся.
Тут подъехал всадник на гнедом коне, почти не целясь пустил стрелу и сбил иглу.
В тот же миг хлестнул он коня и ускакал, только его и видели.
Вернулся юноша домой, спрятал коня и снаряжение и сидит себе как ни в чём не бывало. Вечером вернулись братья. Рассказали младшему, какого прекрасного джигита-стрелка встретили они.
— Завтра утром снова поедем к князю. Сегодня мы не смогли сбить иглу, но, может быть, завтра нам повезёт и мы будем первыми на скачках?
Утром старшие братья сели на коней, а младший стал просить их взять и его с собою. Разозлились братья, отхлестали его плетью и ускакали.
Только выехали они за ворота, юноша вывел белого коня и поехал следом за ними.
Видят братья, догоняет их на белом коне вчерашний джигит-стрелок. Не узнали они своего младшего брата. Так втроём и приехали на скачки. А там уж собралось немало народу. Всадники выстроились в ряд. Только джигит на белом коне стоял в стороне.
— Становись с нами, — позвали его братья.
— Нет, нет, пусть все трогаются, а я потом, — отвечал юноша и отъехал ещё дальше.
Словно на крыльях, понеслись быстрые кони и скрылись из виду. Тогда пустил своего коня младший брат. Он обогнал всадников и пришёл первым.
Люди глазом не успели моргнуть, а прекрасного джигита на белом коне уже нет — ускакал.
Возвратился младший брат домой, спрятал белого коня и боевые доспехи и снова уселся у огня. Вернулись вечером братья. Неудача разозлила их.
— Опять этот неизвестный джигит был первым! — сказали они младшему брату. — Завтра мы поедем на последнее состязание. Кто убьёт свирепого быка, тому князь отдаст свою дочь.
Утром, как только уехали старшие братья, младший вывел вороного коня. Догнал он братьев и вместе с ними помчался на состязания.
А там уже всё готово к бою. Открыли двери темницы и выпустили разъярённого быка.
Как увидели женихи это чудовище, разбежались кто куда. А старшие братья со страху даже с места не могли двинуться. Но тут вылетел прекрасный джигит на вороном коне и одолел быка.
Радостными криками приветствовал народ победителя.
Отдал князь ему в жёны свою дочь.
С красавицей невестой и богатыми подарками вернулся младший брат в родной дом. Тут и узнали братья, что младший брат, над которым они смеялись, победил их.
Семь дней, семь ночей продолжался свадебный пир. И я там был, много выпил хмельной бузы и вдоволь поплясал с красивыми девушками.

Вождь Туо и вождь Тендо

Новокаледонская сказка

Вождь Туо расчищал валежник вокруг своего дома, отбрасывал сор в одну сторону, отбрасывал в другую. Он подумал: «Что бы мне сделать, чтобы поесть мяса? Сделаю-ка я силок для птиц».
Он лег спать, а утром начал плести веревку. К вечеру он сделал силок, пошел и поставил его на большом фикусе.
Потом вернулся домой, покурил и лег спать. Он спал, спал до света, а утром встал и пошел проверять силок. Там он увидел двух крыланов. Туо взобрался на фикус, распутал их, отрезал им лапы и крылья и сбросил крыланов вниз. Потом он спустился, поднял их и отнес своей матери. Мать взяла копалку и вырыла два клубня ямса и два клубня таро, завернула крыланов в листья и сунула все это в горшок. Она стала готовить на печи и нюхала пар, чтобы узнать, когда еда будет готова. Потом она достала еду: вот один крылан для вождя Туо, вот один для нее — его матери, вот один клубень ямса и один клубень таро для вождя Туо, один клубень ямса и один клубень таро для матери. Так они ели, пока не съели все.
Они покурили и пошли спать. Утром вождь Туо встал и пошел проверять силок.
И что же он там увидел? О чем пойдет наш рассказ?
Наш рассказ пойдет о вожде Тендо, о духе, который попал в силок.
Туо собрался взлезть на дерево, но увидел, кто сидел в силке, испугался и спрятался.
— О-о, — сказал Туо.— Кто это там наверху? Не злой ли это дух?
А тот из ловушки говорит ему:
— Иди, иди сюда!
— Я не могу, — отвечает Туо, — я боюсь.
— Не бойся, иди и освободи меня.
Туо залез и освободил вождя Тендо из силка. Тот, как только почувствовал себя свободным, вскочил вождю Туо на шею.
— О мой отец! О мой отец! — закричал вождь Туо, взывая к духу своего предка.— Мне страшно! Что теперь со мной будет? — и он заплакал.
— Перестань плакать, — сказал Тендо, — спускайся и пойдем в деревню.
Туо слез с дерева, а тот все сидел у него на шее. У подножия дерева Туо тяжело вздохнул и сказал:
— Слезай и иди, как я.
— Нет, я не слезу, я буду сидеть на тебе, ты ведь устроил мне ловушку.
Туо пошел в деревню, мать издали заметила его, так как ждала сына, и увидела, что он кого-то несет на себе.
— Кого это ты несешь на себе? — спросила старуха.
— А я и сам не знаю, он был в моем силке.
— Что же теперь будет?
— Не знаю, он не хочет слезать.
— Как же так? А что я буду готовить есть?
— Ну о чем ты спрашиваешь, — отвечал Туо, — мне совсем не до еды, мне страшно.
Тут вождь Тендо сказал:
— Я хочу есть, приготовь мне еду, старуха.
Старуха заторопилась, приготовила ямс и таро и подала Тендо. Он принялся есть, и из его рта капало на голову Туо.
Туо не мог ни есть, ни курить, и тогда он пошел спать, но и тут Тендо его не отпускал.
— О горе! Отпусти же меня! — взмолился Туо.
— Нет, мы будем спать так, ложись! — отвечал ему Тендо.
Они легли и уснули, а в полночь дух во сне отпустил вождя Туо. Тот почувствовал свободу и тихонько вышел из дому.
Он взобрался на кокосовую пальму и спрятался в ее листьях.
Пришел день, вождь Тендо в доме проснулся, огляделся вокруг:
— Где же вождь Туо? Где он? Куда он мог уйти ночью? Ну, я сейчас его отыщу!
С этими словами он вышел, поискал вверху, поискал внизу, но не нашел Туо. А тот сидел на пальме. Тогда дух решил напиться и полез за кокосовыми орехами. Он лез, лез, лез, остановился передохнуть, полез выше, наконец добрался доверху. Он сорвал слева орех, справа орех, хотел уже спускаться и тут увидел вождя Туо за листьями.
— Вот ты где! Хорошо, что я тебя нашел. Ты хотел сбежать от меня?
С этими словами дух снова вскочил на вождя Туо.
— Спускайся, надо собрать орехи, — приказал дух.
Вождь Туо спустился, подобрал орехи и очистил их.
— Мой сын, — спросила его старуха мать, — почему ты сам не хочешь съесть орех?
— О мать! — отвечал Туо. — Мне совсем не до еды, когда он сидит на мне. О горе мне, горе!
— Да он не хочет есть, — сказал дух, — а я проголодался, принеси мне поесть, старуха!
Потом опять наступила ночь, и вождь Туо пошел домой спать вместе с вождем Тендо, и они легли и уснули. В полночь дух опять отпустил свою жертву.
Туо почувствовал свободу, проснулся, встал, достал свой пояс из кожи крылана, натянул на голову шапку, натерся сажей, привязал к ногам красивые раковины, надел на руки браслеты, повязал белую набедренную повязку, на плечи набросил накидку из луба, вооружился копьем и дротиком и вышел из дома.
Вождь Туо спустился к морю и побежал вдоль берега. Он оставил позади свою землю, переплыл реку Пуананду и прибыл наконец к вождю Уагапа.
— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо? — спросил вождь Уагапа.
— Да, это я, — отвечал вождь Туо.
— Что случилось с тобой?
— Я спасаюсь.
— От кого ты спасаешься?
— Я не знаю его, может быть, он злой дух!
— Где ты его встретил?
— Он попался в мою ловушку для птиц. Я пришел и выручил его, а он вскочил мне на шею, и как я ни тряс его, и влево, и вправо, и вперед, и назад, — он меня так и не отпустил. Я лег спать, в полночь он меня выпустил, и я убежал и спрятался на кокосовой пальме. Тогда он меня быстро нашел на пальме, а сейчас я уже убежал к тебе.
— Входи, — сказал вождь Уагапа, — садись здесь и ничего не бойся. Если он придет к нам, мы его убьем.
Не успели они присесть, как увидели вдали духа. Головой он доставал до неба, а ногами упирался в морское дно.
— Ты видишь, кто там идет? — спросил вождь Туо.
Смелость вождя Уагапа сразу исчезла.
— Вождь Туо, беги скорее отсюда, не то он и меня прихватит с тобой.
Вождь Туо бросился бежать и прибежал к вождю Баи.
— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо? Что с тобой случилось?
— Да, это я. Я спасаюсь.
— Кто за тобой гонится? Он такой же, как мы?
— Я его не знаю, может быть, он злой дух.
— Входи, входи сюда; он найдет у нас свою смерть.
Едва присели они, как вдали показался дух. Трудно описать его рост: верхняя часть его тела терялась в облаках, а нижняя в глубине моря.
— Вождь Туо, — сказал вождь Баи, — подумай, куда ты сейчас побежишь, я боюсь, как бы он и меня не прихватил вместе с тобой.
Вождь Туо бросился бежать, он бежал, бежал и прибежал к вождю Каналы.
— Вождь Туо, твое ли я вижу лицо?
— Да, это я, — отвечал Туо.
— Что с тобой? — спросил вождь Каналы.
— Я спасаюсь, за мной гонятся от самого моего дома.
— Кто же это?
— Я не знаю, быть может, злой дух.
— А где он?
— Смотри, он скоро будет здесь.
— Садись, — сказал вождь Каналы, — мы его убьем.
И только сказал он эти слова, как показался дух. Голова его уходила далеко в небо, а ноги ступали по земле.
— Вождь Туо, поищи себе другое убежище, — воскликнул вождь Каналы, — а то я очень боюсь, как бы он и меня не прихватил вместе с тобой.
Туо вышел и побежал дальше. Так бежал он, бежал от вождя к вождю, пока не достиг Мааламоа, самого края страны. Он посмотрел вокруг, куда бежать дальше, но дальше земли не было. Он увидел лишь двух детей, которые купались в море.
И они тоже увидели его.
— Вы кто такие? — спросил их Туо.
— Мы — это мы, — ответили дети.
— Что вы здесь делаете?
— Мы купаемся.
И дети перестали на него смотреть. Они купались. Вождь Туо закричал им:
— Скажите мне, куда я могу бежать, чтобы спрятаться?
— А от кого тебе прятаться?
— От того, кто за мной гонится.
— Он такой же, как мы?
— Я не знаю, посмотрите туда, вон он идет.
— Ну, хорошо, оставайся здесь. Когда он будет совсем близко, мы нырнем в воду, и ты ныряй с нами.
Дух был уже близко. Дети нырнули, и вождь Туо нырнул вместе с ними. И они вошли в дом на дне моря.
Дух остался на берегу один. Он не мог спуститься на дно моря за своей жертвой. И тогда он вырвал два пучка травы, призвал двух птиц и велел им созвать всех остальных птиц.
Одна полетела вдоль западного берега, другая вдоль восточного, и они слетелись на острове Поот.
Вскоре все птицы, все до одной, собрались перед вождем Тендо, и он сказал им:
— Я созвал вас, чтобы вы выпили всю воду из моря,
И птицы ответили:
— Мы повинуемся!
Первыми начали пить цапли. Они пили, пили, пили, и вода стала убывать, как при малом отливе.
Потом стали пить кулики. Они пили, пили, пили, и из воды показались кораллы.
Потом стали пить чайки. Они пили, пили, пили, и вода стала убывать, как при большом отливе.
Потом стали пить другие птицы. Показалась крыша, потом и стены дома; наконец все стало сухо.
— Дело сделано, — сказал вождь Тендо, — вы свободны, а я пойду и найду вождя Туо, чтобы он меня накормил.
Он подошел к дому, и вождь Туо начал опять причитать:
— О, я несчастный, вот он идет за мной.
— Что же ты будешь делать? — спросили дети.
— То, что вы скажете.
— Хорошо, — сказали дети, — слушай нас: когда он тебя позовет, ты не выходи, скажи ему, пусть он сам войдет в дом.
Вождь Тендо стал звать вождя Tyo:
— Выходи!
— Не выйду, — отвечал Туо. — Если я тебе нужен, войди за мной.
Тем временем дети взяли по топору и встали с двух сторон у входа.
Вождь Тендо нагнулся, чтобы войти, и тогда дети отрубили ему голову, она покатилась внутрь дома, а тело осталось лежать снаружи.

Принц Чистозолото

Боснийская сказка

Жил на свете бедняк, голь перекатная, кое-как перебивался он в хибарке, из худых досок сколоченной, смерти своей каждый день дожидался. Хранился у бедняка в сенях бурдюк с мукой. Да, на беду, повадилась к нему лиса муку таскать. Выследил бедняк лису и стал умом раскидывать, как бы ее поймать. Нищета проклятая до того горемыку довела, что не мог он и плохонького замочка себе купить. А лиса меж тем что ни ночь, то в сени заглядывает, и мука в бурдюке все тает да тает. Решил тогда бедняк на дверь щеколду навесить — авось да и попадется лисица. Так оно и вышло.
Однажды утром просыпается бедняк, глядь, а лиса по сеням прогуливается, — значит, попалась, воровка. Вышел бедняк в сени, изловил лису, связал ее, выволок во двор и притащил заостренный кол, хочет ее убить. (Топора и того не было у бедняка.)
Видит лиса, что не сносить ей головы, и ну человека упрашивать:
— Пощади меня, выпусти! Я тебя за это на царской дочери женю.
«Вот еще глупости какие! — подумал было бедняк. — Знать, решила лиса меня облапошить!» А потом так рассудил: «Ладно. Ну убью я ее, а какая мне от того корысть? Если же выпустить лису на волю, небось не посмеет она больше и носа сюда сунуть. Отпущу-ка я ее на все четыре стороны».
Так и сделал. Только развязал лису, а она давай бог ноги и в лес удрала. «Ну, видно, не дождаться благодарности от воровки», — подумал бедняк и закричал вдогонку:
— Куда это ты, тетушка, кинулась?
А лиса ему в ответ:
— Иду сватать царскую дочь.
— Брось ты свою затею! — говорит бедняк. — Если бы тебе и удалось высватать царскую дочку, все равно мне ее привести некуда.
Но лиса лишь хвостом махнула:
— Не твоя забота!
Сказала и скрылась в лесу.
Лиса от своего слова не отступилась. Побежала она прямиком к царскому дворцу и вскоре благополучно добралась до места. Осмотрелась и без дальних околичностей к страже.
— Бог в помощь!
А стража отвечает:
— Спасибо, тетушка.
— Нельзя ли мне повидать высокочтимого царя? — спрашивает лисица.
— Подожди немного, сперва узнать надо, пожелает ли царь принять тебя.
Пошли стражники к царю и говорят, так, мол, и так, пожаловала ко дворцу тетушка-лиса и просит допустить ее к вашему величеству по какому-то делу. Царь велел привести к себе лису. Слуги передали лисе приглашение, и лиса вмиг предстала перед царскими очами:
— Бог в помощь, высокочтимый царь!
— Спасибо, тетушка, — отвечает царь. — Какое несчастье привело тебя ко мне?
Говорит лиса:
— Высокочтимый царь! Не случилось со мной ничего худого, а если дозволишь, я тебе скажу кое-что…
Отвечает царь лисице:
— Перед моим троном каждый волен говорить и просить, о чем пожелает. Или тебе, лиса, сие неведомо? Ежели есть у тебя что-нибудь на душе, сказывай без стеснения!
А лиса, что баба, — ей только дай языком почесать, — и пошла и пошла.
— Высокочтимый царь! Слышала я, что у тебя есть дочь, красой своей прославленная на весь белый свет. А у меня есть принц — не принц, а чистое золото. Люди про него говорят, да и я скажу — не совру, что он в сто девять раз прекрасней твоей дочери. Теперь скажи — не хочешь ли ты отдать свою дочь за мое Чистозолото?
— Да как же я ее отдам! А ну как дитятко не согласно за твое Чистозолото замуж идти! Ведь кровь не вода, девке не прикажешь!
— Давай тогда спросим царевну, — говорит лиса, — посмотрим, что она ответит.
Тотчас царь приказал позвать к нему дочку. Не успела царевна порог переступить, как царь рассказал ей все напрямик и закончил так:
— Так-то вот, милое мое дитятко! Если хочешь за лисицыного принца идти, откройся нам, а нет — пусть тетка убирается восвояси!
Выслушала его царевна, очи потупила и молчит. А лису будто ветром подхватило — подлетела к царевне и давай божиться:
— Клянусь, царевна, куриным насестом, мой принц — чистое золото! Прекраснее тебя в сто девять раз и в десять раз богаче отца твоего! Тут и раздумывать нечего — соглашайся сразу, не пожалеешь!
Видит царевна, что отец тоже не противится, дала свое согласие и вышла вон.
Тут и говорит царь лисице:
— Ну, тетка! Теперь ты ответ наш знаешь, и ничего тебе другого не остается, как забирать мою дочь к себе. Только раньше чем через полгода ты за ней и не думай являться, — до тех пор приданое не будет готово. Да смотри приводи не меньше чем пятьсот человек сватов, а ежели больше наберешь, и того лучше.
Лисица тут же покинула царский дворец и единым духом махнула к своему Чистозолоту. Увидел бедняк тетушку, и повеселело на душе — он ведь и не чаял повстречаться с лисою. А как узнал, что лиса высватала за него царскую дочку и через полгода должен он ехать за царевной со сватами, затосковал пуще прежнего. Взмолился принц Чистозолото:
— Скажи, ради бога, что же нам делать? Гол я как сокол. Сама видишь, негде мне гостей принять, некуда царскую дочку привезти!
— Ничего, не бойся! — утешает его лиса. — Ни о чем не беспокойся! Положись на меня.
День за днем проходит, пора уж за невестой ехать. Лиса между тем и знать не знает, где сватов достать. А принц Чистозолото и совсем закручинился, все думает, что с ним станется.
Наконец настал день отъезда. Говорит лиса своему принцу:
— Пора в путь!
Запричитал бедняк:
— Откуда нам сватов взять? Где платье нарядное для меня раздобыть?
А лиса свое твердит:
— Твое дело маленькое — знай за мной поспешай!
Видит принц Чистозолото, что так и этак пропадать, и очертя голову бросился вслед за лисой. Вот вдали показался царский дворец, и принц Чистозолото снова лису тормошит:
— Что же нам делать, тетка, говори, ради бога!
А лиса свое заладила:
— Ни о чем, сынок, не беспокойся.
Возле самого царского дворца набрели они на большущую лужу. Увидела лужу лиса и давай по воде с боку на бок перекатываться. И принцу своему велела то же самое делать. «Ну, — думает бедняк, — раз я ее до сих пор слушался, и теперь послушаюсь». И вывалялся в грязи. Посмотрели бы вы, что за славная парочка вылезла из лужи! Лисица еле хвост волочит, а принц Чистозолото бредет по дороге да комья грязи с себя стряхивает, чтобы от тяжелого груза немного избавиться. А тут и пора наступила во дворец идти ждут уж там жениха. Лиса без промедления — к страже, давно уж ей дворцовые ворота не преграда. И велит доложить царю, что к нему пожаловала лиса с принцем Чистозолото. Стража побежала к начальнику узнать, кто из них самый расторопный, кто мигом слетает к царю с Лисицыным поручением. Лиса-то, видишь ли, велела страже поторопиться. Понял тут начальник, что дело спешное, снял своего деда с караула и послал к царю. Старикашка приналег на свою палку и со всех ног припустился. Прибежал во дворец и говорит:
— Так, мол, и так, высокочтимый царь, у ворот дожидается лиса и принц Чистозолото. Спрашивает лиса, можно ли к тебе войти.
Молвил царь:
— Пусть войдут!
Дед затрусил к воротам, передал лисе, что может она пройти к царю. Взяла лиса своего принца за руку, привела в царские покои и промолвила такие слова:
— Бог в помощь, царь!
— Спасибо, тетка! — ответил царь.
— Вот я пришла к тебе! — говорит лиса.
— А где же твой принц? — спрашивает царь.
— Да вот он, рядом со мной стоит, — отвечает лиса.
Удивился царь:
— Что же это вы оба такие грязные?
— Уж и не спрашивай, высокочтимый царь! — затараторила лиса. Стряслась с нами в пути беда. Пришлось нам по мосту болото переходить, только вступили мы на мост — я, да мой принц, да свита, — как вдруг, на наше несчастье, мост обрушился и все утонули. Только нам с принцем удалось из трясины выкарабкаться, поэтому-то мы к тебе и явились такие чумазые. У принца нет с собой перемены. Не можешь ли ты по такому случаю дать ему платье, если не насовсем, так хоть взаймы?
— Не печалься, лиса, будет твоему принцу платье, — ответил царь и тут же приказал слугам принести самые красивые наряды, какие только найдутся в его сундуках.
А лиса не унимается:
— Сам посуди, высокочтимый царь, какая беда ужасная потерять разом всех сватов. Стыдно нам вернуться домой в одиночку и снова тратить деньги на снаряжение свиты. Не можешь ли ты дать нам пять сотен сватов и все, что в дорогу потребуется.
— Будь по-вашему, любезные мои детки, — отвечает царь, — с каждым может такое несчастье приключиться, и со мной тоже! Ни о чем не беспокойтесь.
Кликнул тут царь своих слуг и повелел им сзывать всех вельмож — царь, мол, приглашает их сватами к своей дочери, и если вельможи согласны, пусть явятся ко дворцу.
Скоро и вечер наступил. Царь с принцем отправились ужинать в трапезную, а лиса осталась у очага обгладывать куриные косточки. Поужинав, принц пошел спать в свою комнату, а с ним и тетушка-лиса. Принц улегся в кровать на перину, а тетка за печкой примостилась.
Утром поднялся с постели царь и все домочадцы. Проснулся и принц Чистозолото, оделся и крикнул лисе, чтобы и она вставала. К обеду собрались во дворец все сваты и, перед тем как отправиться в путь, сели за стол вместе с царем и принцем Чистозолото. В середине обеда позвал царь свою дочь, дал наставление:
— Вот тебе, дочь дорогая, суженый твой, будь с ним счастлива до гробовой доски. А тебе, зять, отдаю свою дочку, единственное мое дитя! Никому другому я бы ее не отдал, а тебе вот отдаю! Береги ее хорошенько и будь с ней счастлив!
— Аминь! — закричали сваты.
Тут и обед кончился, грянули пушки, сваты песню затянули, а у принца кошки черные на сердце скребутся. Что-то с бедной его головушкой станется? Ведь сватов-то некуда вести! Стоит ему остаться наедине с лисою, всплеснет он руками и давай вздыхать:
— Скажи, ради бога, как же мне теперь быть?
А лиса твердит:
— Твое дело — сторона.
Расселись гости в повозки — по двое, а то и по трое; в одну повозку усадили царевну со свахою, а в другую — принца с тетушкой-лисой. Повозка катит по дороге, принц покоя себе не находит, вертится, словно грешник на сковородке, лиса же знай приговаривает — не бойся да не бойся.
Проехали половину пути, тут лиса и говорит принцу:
— Я напрямик через поле побегу, а ты езжай по дороге. Да только смотри — в свою лачугу гостей не зови, а как будешь от нее неподалеку, прислушайся внимательно — я тебе голос подам. Вот на мой голос ты сватов и веди.
С этими словами выскочила лиса из повозки и — в лес. Вскоре перед ней выросли стены огромного дворца. В нем жили великаны. Лиса — во дворец, а великаны ее спрашивают:
— Что там такое на дороге грохочет, тетушка?
— Братцы мои! Голубчики! — заохала лиса. — Весь божий свет на вас ополчился, хотят перебить! А я прибежала упредить: убирайтесь скорее, а не то не сносить вам головы.
— Милая тетушка, куда же нам бежать теперь? — перепугались великаны.
— Полезайте вот туда, под солому, — отвечает лиса.
Великаны и рады стараться — забились в солому, а лиса подожгла омет, и все великаны сгорели. То-то счастье лисе привалило!
Тем временем принц Чистозолото едет дорогой и сам себя ругает: «Дурак я, дурак! И зачем только я тут остался! Надо было и мне убежать с лисою!» За этими думами не заметил, как очутился возле своей хибарки. Прислушался принц, слышит — тетка из лесу голос ему подает. Принц повернул в ту сторону, откуда голос доносился. Приезжают — и что же перед ними! Поднялись дворцы под самые облака, лестницы к ним ведут из белого мрамора. Сваты любуются не налюбуются на такую красоту! А у принца одно на уме: кто хозяин этих прекрасных дворцов? Будь у него такие хоромы, не совестно было бы в них сватов принять. Вдруг на крыльцо выходит лиса и говорит:
— Ну, вот и приехали! Вылезайте из карет!
А принц со страха дрожит, словно лист на ветру, все думает, как-то их встретит хозяин прекрасного дворца. Но тетушка-лиса улучила минутку и рассказала ему, как было дело. Принц от радости прямо голову потерял!
Вскоре подали ужин, гости ели, гости пили — всех на славу накормили! Сваты выпивали за здоровье друг друга и радовались счастью царской дочери, — никто ведь не ожидал, что Лисицын принц окажется таким богатым. Сваты пировали ровно три недели, а на четвертой с песнями и ружейной пальбой отправились домой. Доложили они царю, как свадьбу молодые справили, и царь остался доволен.
А принц Чистозолото со своей красавицей и до сих пор живет себе счастливо во дворце, если только не умер.

Чёрная лиса

Кабардинская сказка

Там, где река Теберда впадает в Кубань, жил старик по имени Шералуко. У него был сын Шамиль. Всем Шамиль был молодец: и ходок без устали, и стрелок без промаху, да не было у него счастья. А без счастья, известно, сколько ни иди — к хорошему не придёшь, сколько ни стреляй — всё мимо.
Охотился однажды Шамиль целую неделю — ничего не убил.
Вернулся он домой и узнал, что его старый отец Шералуко умер с голоду.
Заплакал молодец и ушёл куда глаза глядят. Шёл он, шёл и увидел на скале Орла.
«Ладно, — думает Шамиль, — Орёл так Орёл», — и прицелился.
Вдруг заговорил Орёл человечьим голосом:
— Не стреляй в меня, охотник Шамиль. Разве моё мясо — еда? Я тебе пригожусь. Возьми перо из моего крыла. Если попадёшь в беду, сожги перо: где бы я ни был, хоть на краю света, я тотчас прилечу к тебе.
Опустил Шамиль ружьё, спрятал перо Орла и пошёл дальше. Видит Шамиль — скачет дикий Козёл.
Только вскинул Шамиль ружьё — заговорил Козёл человечьим голосом:
— Не стреляй в меня, охотник Шамиль. Я тебе пригожусь. Выдерни волосок из моей бороды. Если попадёшь в беду, сожги волосок: где бы я ни был, хоть за семью морями, я тотчас явлюсь к тебе.
Взял Шамиль у Козла волосок и пошёл дальше.
Много ли шёл, мало ли шёл — кто знает? — дошёл Шамиль до широкой реки. Прилёг он на берегу отдохнуть и видит — у самого берега в воде огромная Щука. Сунул он руку в воду, схватил Щуку за жабры, выбросил её на берег. Вдруг заговорила Щука человечьим языком:
— Не губи меня, охотник Шамиль! Я тебе пригожусь.
Пожалел Шамиль Щуку, отпустил её обратно в воду.
Плеснула Щука хвостом, и не успел Шамиль глазом моргнуть — валом валит к берегу мелкая рыба, да идёт так плотно, что и воды не видно — одни рыбьи спины.
— Становись, Шамиль, на рыбьи спины, не бойся! — говорит ему Щука. — Но ним, как по мосту, перейдёшь на другой берег!
Перешёл Шамиль широкую реку. На прощанье Щука дала ему свою чешуйку.
— Если попадёшь в беду — сожги чешуйку: где бы ты ни был, хоть на вершине Эльбруса, я мигом явлюсь к тебе.
Идёт Шамиль голыми степями, сыпучими песками. Много дней не было у него во рту ни капли воды, ни крошки хлеба. Вдруг видит Шамиль — бежит по степи Чёрная Лиса. Только хотел Шамиль выстрелить в неё, взмолилась Лиса:
— Не стреляй в меня, охотник Шамиль! Я тебе пригожусь.
Опустил он ружьё, а Лиса продолжала:
— Ступай всё время прямо. Придёшь ты в большой город. В том городе живёт царевна. Она уже погубила девяносто девять женихов, но ты не бойся, смело сватай её. А когда будет тебе тяжело, сожги волосок из моего хвоста: где бы я ни была, хоть на седьмом небе, я тотчас явлюсь к тебе.
Сказала так Лиса и исчезла — словно провалилась сквозь землю. Двенадцать дней и двенадцать ночей Шамиль не ел и не пил, только шёл да шёл. И подошёл он к большому городу. Повстречалась ему дряхлая старушка.
— Живи ещё много лет, нана, — поздоровался с нею Шамиль.
— Спасибо на добром слове, сынок, — ответила старушка. — Скажи, куда путь держишь?
Рассказал ей Шамиль, что хочет посвататься к царевне, которая уже погубила девяносто девять женихов. А старушка и говорит:
— Эта царевна живёт в нашем городе. Много джигитов сваталось к ней, да всех погубила коварная красавица. Каждому жениху велит царевна прятаться три раза. Кого найдёт все три раза — тому голову с плеч долой. Не отыщет хоть один раз — за того замуж пойдёт. Только разве можно от неё спрятаться, когда есть у неё волшебное зеркальце. Оно видит каждую пылинку на всём белом свете. Эх, красавец, лучше не ходи, если нет у тебя запасной головы! А пойдёшь — не забудь: ты у царевны сотый жених. Сотому царевна позволит спрятаться и в четвёртый раз. Тогда ты обо мне вспомни.
Что за диво — вмиг исчезла старушка, словно сквозь землю провалилась. Только показалось Шамилю, будто метнулся чёрный лисий хвост.
Пришёл Шамиль во дворец и говорит царю, что хочет посватать его дочь. Царю уже надоело смотреть, как славным молодцам рубят головы из-за своенравной царевны.
Понравился ему статный Шамиль, и стал он его отговаривать.
— Нет, — отвечает Шамиль, — я решил попытать счастья.
А царевна говорит из другой комнаты:
— Хорошо, что ты пришёл! Пустует у меня сотый кол. Твоя голова как раз пригодится для этого кола. Сегодня отдохни с дороги, а завтра в первый раз спрячешься.
Всю ночь думал Шамиль, как ему получше спрятаться. И вспомнил он об орлином пере. Высек Шамиль огонь, подпалил перо — тотчас прилетел Орёл.
— Что нужно тебе, охотник Шамиль?
— Спрячь меня так, чтобы царевна не нашла.
— Садись мне на спину.
И полетел Орёл на высокую гору Казбек, где было его гнездо. Спрятал Шамиля в гнездо, а сам сел сверху.
Утром вышла царевна на балкон и давай смотреть в своё волшебное зеркальце. Смотрела-смотрела — нигде нет Шамиля. Уже полдень наступил, высоко поднялось солнце. Тут и нашла его царевна. Когда Шамиль прятался в орлиное гнездо, свесилась через край пола его черкески.
На другое утро подпалил Шамиль козлиный волосок. Козёл тут как тут.
— Спрячь меня, — говорит Шамиль, — чтоб царевна не отыскала.
Занёс его Козёл далеко в горы, спрятал в небольшой пещере, сам лёг у входа.
Целый день высматривала царевна охотника — не могла увидеть. Уже вечер наступил. Тряхнул Козёл головой, отогнал мух — и нашла царевна Шамиля!
На третий день позвал Шамиль Щуку. Проглотила его Щука и ушла на дно речное. Смотрела-смотрела царевна с утра до захода солнца — не могла отыскать Шамиля. Рассердилась она и хотела бросить зеркальце, но тут Щука разинула пасть — царевна и увидела Шамиля.
— Вот куда ты забрался!
Явился Шамиль к царевне и просит, чтобы разрешила она ему спрятаться в четвёртый раз.
— Пусть будет по-твоему, — говорит она, — прячься в последний раз. Всё равно не сносить тебе головы.
Не страшно было Шамилю умереть, жалко было с царевной расстаться — уж очень полюбилась она ему. Вышел Шамиль наутро в поле, только поднёс к огню лисий волосок, а Чёрная Лиса тут как тут.
— Здравствуй, — говорит, — что прикажешь?
— Выручай, Лиса, — просит Шамиль. — Надо мне спрятаться от царевны, не то снесут мне голову с плеч.
Обернулась Чёрная Лиса рыжебородым торговцем, а Шамиля превратила в блоху.
Идёт торговец мимо дворца и кричит:
— Товары для молодой царевны! Заморские.
Велела царевна позвать торговца. Развязал торговец свой узел с товарами, а блоха-Шамиль прыг — и спрятался в рукаве у царевны.
Целый день смотрела царевна в своё зеркальце, не смогла отыскать Шамиля. А когда село солнце, царевна с досады разбила зеркальце.
— Должно быть, джигит испугался казни и убежал, — сказала царевна.
Тут блоха выпрыгнула из рукава, ударилась об пол и обернулась Шамилем.
— Здесь я!
Обрадовался царь, что остался в живых этот славный молодец, и устроил пышную свадьбу.
Так женился бедняк охотник Шамиль на красавице царевне. После смерти старого царя он стал царём. Мудро правил Шамиль царством, всех врагов победил… На то и был он кабардинцем.

Морская радуга

Чукотская сказка

Говорят, жили два брата. Один брат богатый, две жены у него, а другой очень бедный. Бедный брат отдельно в землянке жил.
Всякий раз, как взойдет солнце, соберутся все в доме у богача и начнут на него трудиться: кто деревянные блюда делает, кто еще что-нибудь.
Самым последним приходил в дом богача младший брат.
— Ой, здравствуй, брат! Женщины, приготовьте нам поесть, — говорил каждый раз старший. — Тебя мои жены кормят, а ты приходишь самый последний, как будто уже женился.
Младший брат от стыда ковыряет ногой землю в сенях. И сядет есть только тогда, когда другие напомнят, что ему может ничего не остаться. Съест он всего две пригоршни и довольствуется этим. А вечером самый последний уходит. И к себе домой идет. Назавтра, когда ветер подует, снова у богача собираются, и младший, как всегда, самый последний приходит. Смеются над ним, а он давно к насмешкам привык.
Вот однажды вышел он опять самый последний. В море у самого берега, там, где малая волна начинается, увидел радугу. Посмотрел и домой пошел. Остановился у дома и снова увидел радугу. Любопытно ему стало, пошел туда. Ступил на то место, где радуга начинается, и увидел женщину, которая огонь в воде разжигает. Очень красивая женщина, все пальцы в перстнях.
Взглянула женщина вверх:
— Ну, иди сюда!
— Как же мне идти?
— А ты закрой глаза и прыгай!
Поглядел юноша — страшно прыгать. Решился наконец и прыгнул. Видит: очень красивая женщина совсем рядом. Сразу же стал обнимать ее.
— Сначала я приготовлю тебе еды, поешь, тогда и спать ляжем, — говорит женщина юноше.
— Нет, не голоден я, давай сразу ляжем!
— Если бы я не знала, что ты всегда голоден, если бы не видела, как твой брат над тобой издевается, не показалась бы тебе.
Сварила женщина всякой еды. Поели и спать легли.
— Завтра скажет опять старший брат, что тебя его жены кормят. А ты после еды высунь руку на улицу, я тебе блюдо подам, ты и скажи: «Всегда вы меня кормили, а сегодня я вас покормлю».
Назавтра он опять самый последний пришел. И опять говорит ему старший брат:
— Меня твоя жена не будет кормить, а тебя мои жены кормят. Почему ты всегда опаздываешь, самый последний приходишь?
Поели. Как только съели все, высунул юноша руку наружу и внес красивое блюдо, а на нем всевозможные кушанья.
— Всегда вы меня кормили, теперь я вас покормлю. Отведайте-ка вот это!
Молчит старший брат. Когда все съели, выбросил юноша блюдо. Разбилось оно вдребезги, даже осколков не могли найти.
— Давай станем с тобой товарищами по женам! — говорит старший брат младшему [стать товарищами по женам — временно обменяться женами].
Снова юноша самый последний ушел, прямо к радуге направился.
Утром разбудила его женщина:
— Вставай, а то ходить по нас будут.
Пришел к старшему брату, а тот опять говорит:
— Что же ты все время опаздываешь? Ведь тебя мои жены кормят! Меня твоя жена не будет кормить.
Стали есть. Поел юноша немного и говорит старшему:
— Всегда твои жены меня кормили, а сегодня моя жена покормит тебя.
Только он это сказал, входит очень красивая женщина с блюдом. Схватил ее богач одной рукой, а другой ест. Хотел было после еды обнять ее, а рядом уже никого нет.
Вышел старший брат следом за младшим, не отстает от него, все просит, чтобы товарищами по жене стали.
— Ну и упрям же ты! — говорит младший брат. — Видишь вон ту радугу?
— Вижу, — отвечает богатый брат.
— Если видишь, иди туда, раз уж так настаиваешь!
Пошел мужчина к радуге, увидел женщину, поправляющую огонь в жирнике. Позвала его женщина к себе. Очень хочется мужчине прыгнуть, но страшно. Решился наконец и прыгнул.
Рано утром разбудила женщина его и говорит:
— Хватит спать, вставай, а то будут нас топтать!
Нет, не хочет мужчина вставать. Еще крепче обнял женщину. Но вот вышел из яранги какой-то мужчина. Раздвоился в тот же миг край малой волны, сильный треск послышался. Стал мужчина задыхаться. Тут же и умер.

Ференанд Верный и Ференанд Неверный

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жили на белом свете муж с женою, и пока они были богаты, детей у них не было; когда же обеднели, тогда родился у них маленький сынок. Но они никак не могли сыскать себе крестного, и муж решился идти в ближнее местечко и там поискать.
По пути туда повстречался ему бедняк и спросил, куда он идет. Муж и сказал ему, что идет искать себе крестного, что он беден и потому никто не желает к нему идти в кумовья. «О! — сказал бедняк. — Ты беден, и я беден, так давай я у тебя крестить буду! Я настолько беден, что ничего не могу дать ребенку; а ты ступай да скажи матери, чтобы она несла ребенка в церковь».
Когда муж с женою пришли в церковь, бедняк уже их там ожидал и назвал ребенка Верным Ференандом. Когда они шли из церкви, бедняк сказал: «Разойдемся по домам; я не могу вам ничего дать и вы ничего не должны давать мне».
Но он дал родильнице ключ, сказав, чтобы по приходе домой она отдала его отцу на хранение, пока ребенку не исполнится полных четырнадцать лет: тогда он пусть пойдет и замок найдет, к двери которого тот ключ подойдет, и все, что в том замке окажется, за ним навсегда и останется.
Когда мальчику минуло еще всего семь лет, — а росту-то он был большого, — пошел он однажды играть с другими детьми, и стали они хвалиться, сколько кто получил от крестного, а он не мог ничем похвалиться.
Вернулся домой с досадою и сказал отцу: «Да разве же я ничего не получил от крестного?» — «О да! — сказал отец. — Ты получил ключ от замка; как пойдешь да разыщешь его, так и отопрешь тем ключом».
Вот и пошел мальчик и стал смотреть и разыскивать, и ни о каком замке не было ни слуху, ни духу.
Семь лет спустя, когда ему минуло четырнадцать лет, пошел он еще раз на розыски замка и видит: стоит замок. Когда он его отворил ключом, то ничего в нем не нашел, кроме лошади серой в яблоках. Юноша так обрадовался этой находке; что тотчас вскочил на коня и погнал к отцу. «Вот,  — сказал он, — теперь у меня есть конь, теперь и я поеду странствовать».
И точно, поехал он из дому и, проезжая по дороге, увидел, что лежит на дороге перо для письма; хотел было он его поднять, но потом опять про себя подумал: «Пускай себе лежит! Куда ни приеду, везде найду перо для письма, коли будет нужно».
Когда он от пера отъехал, то услышал, что кто-то зовет его: «Ференанд Верный, возьми меня с собой!» Он оглянулся, никого не увидел, вернулся к перу и поднял его.
Несколько времени спустя пришлось ему проезжать мимо воды, и видит он: лежит на берегу рыба и широко разевает рот, вдыхая в себя воздух.
Вот и сказал он: «Ну, рыбинка, я помогу тебе в воду спуститься»,  — взял ее за хвост и швырнул в воду.
Тогда высунула рыбка голову из воды и сказала: «Ты мне помог из грязи в воду попасть, так и я дам тебе флейточку. Как будешь в беде, поиграй на ней — я приду к тебе на помощь, и если ты что уронишь в воду, то я тебе тотчас из воды достану».
Поехал он далее, и попался ему человек навстречу, да и спросил, куда он едет. «А вот, в ближайшее местечко». — «А как тебя звать?»  — «Ференанд Верный». — «Ну, так у нас почти одинаковые имена: меня зовут Ференанд Неверный».
И направились они в ближайшее местечко, в гостиницу. Только что и было плохо, так это то, что Ференанд Неверный с помощью разного колдовства знал всегда, что другой думает и что собирается делать.
В гостинице, куда оба Ференанда приехали, была служанка, очень хорошенькая, и держала себя очень мило; она полюбила Ференанда Верного, потому что он был юноша красивый, и спросила его, далеко ли он собрался. «Да так, хочу поездить».
Тогда она посоветовала ему остаться и сказала, что есть в их городе король, который охотно возьмет его к себе на службу в слуги или в форейторы. Ференанд отвечал, что не хотелось бы ему так идти и самому предлагать свои услуги. А девушка отвечала ему: «О, коли так, я и сама все это за тебя сделаю».
И вот пошла она к королю и спросила его, не желает ли он взять к себе на службу красивого слугу.
Король был очень рад этому предложению и велел Ференанду к себе прийти и хотел его взять к себе в слуги. Но Ференанд предпочел быть форейтором, потому что ему не хотелось расставаться со своим конем; король и взял его в форейторы.
Когда Ференанд Неверный это увидел, то сказал девушке: «Не поможешь ли ты и мне поступить на место?» — «Отчего же? Помогу и тебе», — сказала девушка, а сама подумала: «С этим нельзя ссориться, потому что ему доверять нельзя».
И она пошла к королю и выхлопотала ему место слуги. Когда он однажды утром одевал своего короля, тот стал вздыхать и говорить жалобно: «О, если бы моя милая могла быть со мною!»
А Ференанд Неверный, как услышал это, так и сказал королю: «Да, ведь у вас есть форейтор; вот его и пошлите туда за вашей милой, чтобы он ее привез; а если не привезет, так и снесите ему голову с плеч».
Приказал король позвать к себе Ференанда Верного и сказал ему, что у него там-то и там-то есть милая и что он должен ее к нему привезти; а не привезет — голову ему долой!
Ференанд Верный пошел в стойло к своему коню и стал на судьбу жаловаться: «Ох, что я за несчастный!»
Тут и сказал кто-то позади него: «Ференанд Верный, чего ты плачешь?» Он оглянулся, никого не увидел и продолжал жаловаться: «Ох, мой милый Саврасый, видно, приходится мне с тобою расстаться, приходится умирать!» И опять кто-то его окликнул: «Ференанд Верный, что ты плачешь?»
Тут только он заметил, что это его Саврасый говорит, и спросил его: «Так это ты, Саврасушка? И неужели ты говорить можешь? — И добавил: — Я вот должен туда-то и туда-то ехать и привезти королю невесту, так не знаешь ли, как мне за это взяться?»
Отвечал ему Саврасый: «Ступай ты к королю и скажи, что если он даст тебе то, что ты попросишь, то ты ему привезешь, невесту: коли даст полный корабль мяса да полный корабль хлеба, то это дело должно удаться. Там за морем живут громадные великаны, и если ты им не привезешь мяса, то они тебя самого растерзают; а еще водятся там большие птицы, которые выклюют тебе глаза, если ты им не припасешь хлеба».
Вот и приказал король всем мясникам бить скот и всем пекарям печь хлебы, чтобы наполнить корабли.
Когда они были наполнены, Саврасый сказал Ференанду Верному: «Ну, теперь садись на меня и бери меня с собою на корабль, и если придут великаны, то скажи:

Тише, тише вы, великанчики,
Позаботился я о вас,
И привез дорогой запас.

— А как птицы прилетят, им опять-таки скажи:

Тише, тише вы, мои птички,
Позаботился я о вас,
И привез дорогой запас.

Тогда они тебе ничего не сделают и еще помогать станут, когда придешь к тому замку, в котором та принцесса лежит в глубоком сне; ты смотри  — не разбуди ее, а вот захвати с собою двоих великанов, да и вели им отнести ее на кровати на корабль».
И все именно так случилось, как Саврасый сказал.
И великанам, и птицам Ференанд Верный отдал то, что привез для них: и великаны были очень довольны, и снесли принцессу на кровати на корабль.
И когда она прибыла к королю, то сказала, что не может остаться, если не будут ей доставлены ее писанья, которые она забыла в замке.
Тогда был позван Ференанд Верный по наущению Ференанда Неверного, и король велел ему принести те писанья из замка, а если не принесет, то будет казнен.
Вот и пошел он снова в конюшню и начал жаловаться, говоря: «О, милый мой Саврасый, опять меня посылают, как мне быть?» Тогда сказал Саврасый, что по-прежнему корабль придется нагрузить полным грузом. И поехал он снова, как и в прошлый раз, и великанов, и птиц насытил мясом и хлебом и тем смирил их.
Когда они подошли к замку. Саврасый сказал ему, что он должен туда войти и пройти в самую спальню принцессы, там на столе и лежат ее писанья.
Пошел Ференанд Верный и добыл те писанья. Когда они поплыли обратно на корабле, Ференанд уронил свое перо в воду, и Саврасый сказал ему: «Ну, в этом я тебе не могу помочь». Тогда Ференанд вспомнил о своей флейте, начал на ней играть, и вот всплыла рыба, держа перо во рту, и подала его Ференанду. Затем он отвез бумаги в замок, где и была сыграна свадьба.
Однако же королева не могла любить короля, потому что он ей не нравился, а Ференанд Верный ей понравился и полюбился.
Когда однажды собрались к королю все его придворные, то королева сказала им, что она умеет фокусы показывать. «Вот, — говорит, — снесу человеку голову и опять ее к месту приставлю, не желает ли кто испытать?» Однако же никто не решался испытать на себе этот фокус, и опять пришлось вызваться Ференанду Верному по наущению Ференанда Неверного.
И точно, снесла ему королева голову и опять на место приставила, и залечила, и только остался у него на шее значок, вроде красной ниточки.
Тут и сказал ей король: «Скажи, моя милая, где ты этому искусству научилась?» — «Да, — сказала она, — я в этом искусна; не хочешь ли ты мое искусство на себе испытать?» — «Отчего же не испытать?» — сказал он.
И снесла она ему голову, а на место ее не приставила, будто бы потому, что она ее приставить не сумела или сама голова на плечах у него не держалась. Так и похоронили короля; а королева вышла за Ференанда Верного.
А Ференанд все продолжал ездить на своем Саврасом, и когда однажды он на нем ехал, тот сказал ему, чтобы он поехал на другое поле и трижды объехал кругом его.
Когда тот это выполнил. Саврасый стал на задние ноги и оборотился королевичем.