О семерых соперниках

Сказка амхара (Эфиопия)

Жил знатный человек. У него было четыре жены. Одна родила ему пятерых сыновей, другая — троих, третья — двоих, а четвертая — одного сына. Прошло время, человек состарился, и на глазах его появилась какая-то пелена, которая мешала ему видеть. Пришел лекарь, осмотрел era и сказал:
— Твои глаза может исцелить только змеиный жир. Если ты смажешь им глаза, пелена исчезнет.
Тогда старик собрал всех сыновей и сказал им:
— Я созвал вас из-за своей болезни. Лекарь говорит, что глаза мои может исцелить только змеиный жир. Поэтому ступайте на охоту, убейте змею и принесите мне ее жир.
Сыновья взяли щиты и копья, захватили с собой собак и отправились на охоту. Вдруг они увидели огромную змею. Извиваясь, она спустилась вниз и исчезла в своем логовище. Юноши замерли от страха. Между ними начался спор: никто не хотел входить в логовище змеи. В конце концов, угрожая копьями, они насильно втолкнули в логовище того юношу, который был единственным сыном у своей матери. Когда он, вооруженный щитом и копьем, оказался в логовище змеи, то увидел, как вслед за ним туда вбежал его верный пес. Змея бросилась на собаку, и в этот момент человек пронзил ее копьем. Тогда она кинулась на человека. Тут собака стала кусать ее. Так они вместе убили змею. Юноша распорол ей брюхо и извлек оттуда жир. Когда он вышел наружу, его братья отняли у него змеиный жир и, опередив его, пришли к отцу и сказали ему:
— Отец! Мы убили змею и принесли тебе ее жир.
Отец смазал жиром глаза, но это не помогло ему. В это время пришел тот сын, который был единственным у своей матери. Когда его братья отнимали у него жир, у него в руках все же осталось немного, и он принес его с собой. Подойдя к отцу, он рассказал ему о жестокости своих братьев и отдал принесенный змеиный жир. И как только отец помазал им свои глаза, зрение вернулось к нему. Тогда отец сказал юноше:
— Сын мой! Тебе не придется делиться со своими братьями деньгами или имуществом. Для тебя достаточно будет моего благословения. Я благословляю тебя! Ты настоящий сын! Отправляйся сейчас в одну сторону. По дороге ты встретишь семерых слуг. Узнай у каждого из них, что он умеет делать, и возьми их к себе на службу. Только смотри не говори им, что ты не возьмешь их к себе!
Отец благословил сына, и тот отправился в путь.
Прошло немного времени, и юноша повстречал на дороге семерых слуг.
— Куда вы держите путь? — спросил он.
— Мы хотим поступить в услужение к какому-нибудь господину. Возьми нас к себе в услужение! — попросили они его.
— А что вы умеете делать? — поинтересовался он.
И они по очереди рассказали ему, что могут делать.
Первый сказал:
— Я могу, унести столько, сколько унесет тысяча человек.
Второй сказал:
— Я умею за один присест съесть столько, сколько съест тысяча человек.
Третий сказал:
— Я знаю военные приемы, при помощи которых можно саблей заставить отступить тысячу воинов, наступающих спереди, и тысячу, наступающих сзади.
Четвертый сказал:
— Я умею давать советы в сложных и затруднительных случаях.
Пятый сказал:
— Я могу за один день пройти путь, на который требуется один год.
Шестой сказал:
— Я сумею узнать, что делается в стране, находящейся на расстоянии одного года ходьбы отсюда.
Седьмой сказал:
— Я берусь за одну минуту построить десять домов.
Юноша очень обрадовался тому, что нашел таких необыкновенных слуг, и спросил слугу, который мог узнать, что делается в отдаленных странах:
— Что сейчас происходит в далеких странах?
— В одной далекой стране есть могущественный негус, а у него дочь, которую он собирается выдать замуж. Негус решил не искать ей мужа в своей стране и ждет, когда к ней посватается жених из какого-нибудь другого государства.
Тогда юноша позвал слугу, который обладал способностью давать советы при сложных и затруднительных обстоятельствах, и спросил его:
— А ну-ка, посоветуй, как мне быть?
И слуга дал такой совет:
— Ты можешь жениться на дочери этого негуса. Для этого у тебя есть все основания. А потом ты завладеешь всем государством,
Юноша позвал слугу, за день проходящего путь, на который требуется год, и сказал ему:
— Иди к такому-то негусу и скажи ему, что такой-то великий негус просит у него руки его дочери! Сделай это и возвращайся!
И слуга за один день прошел расстояние, на которое требуется год ходьбы, и, представ перед негусом, сказал ему, что такой-то негус из такой-то страны просит руки его дочери.
И негус из далекой страны ответил, что согласен выдать за него замуж свою дочь. С этим ответом слуга вернулся к своему господину. И в назначенный день юноша, взяв с собой семерых слуг, отправился в эту далекую страну. В горах их застал дождь с градом, и тогда, опасаясь за жизнь своих людей, юноша обратился за помощью к слуге, который мог построить десять домов сразу. Тот построил дом и спас их от смерти. После того как дождь с градом прошел, они опять двинулись в путь и наконец достигли страны негуса. Люди негуса были очень удивлены, увидев, что с женихом прибыло всего лишь семь человек. Им подали угощение на тысячу человек и на тысячу человек накрыли стол. Тут поднялся один из них и за один присест съел все. Увидев это, все так и пооткрывали рты от удивления.
Потом им вынесли приданое невесты, которое могла унести тысяча человек. Тогда подошел тот, кто мог унести столько, сколько унесет тысяча человек, завернул все вещи и понес.
Видя, что это какие-то необыкновенные люди, негус отдал приказ армии задержать их и отнять у них дочь.
Получив приказ, войска двинулись в бой, но тут поднялся тот, который мог саблей заставить отступить тысячу человек, наступающих спереди, и тысячу, наступающих сзади, и тысячи солдат обратились в бегство под ударами его сабли. Так юноша и семеро его слуг победили войско негуса и захватили его государство.
Когда же началось распределение должностей, поднялся
спор. Каждый говорил, что должность наместника больше подходит ему. Наконец наместником был назначен слуга, который давал советы; военным министром — тот, кто владел военным искусством; слуга, который мог унести столько, сколько унесет тысяча человек, был назначен министром перевозок; тот, кто мог за одну минуту построить десять домов,— министром строительства; гонец—министром авиации; тот, кто знает, что происходит в далеких странах,— министром почты и телеграфа.
Тому же, кто мог много съесть, работы не нашлось.

Каймачикам

Сказка чукчей

Жил богатый оленевод со своей бабушкой. Оленевод постоянно в своем стаде находился.
Вот однажды был он, как обычно, в стаде. Около него олень пасется. Отряхнулся олень. И выпал у него из уха маленький ребеночек. Схватил человек ребеночка. Отнес домой. Отдал бабушке и говорит:
— Вырасти этого ребеночка, который из оленьего уха выпал, как можно быстрее.
Стала его бабушка растить. Оленевод каждый день, как вернется из стада, бабушку спрашивает:
— Ну как, не вырос еще?
Скоро уж мальчик ползать стал. Очень быстро растет.
Как-то раз ушел этот богатый оленевод в стадо. Вдруг слышит — плачет мальчик, да так громко. Забеспокоился оленевод, сразу стадо в сторону дома погнал. Оказалось, ни дома нет, ни бабушки — все ребенок съел.
Кричит мальчик, ругает воспитателя. Убил оленевод оленя, из уха которого ребеночек выпал. Мальчик тут же этого оленя съел. И опять воспитателя ругает.
— Есть хочу! — кричит.
Стал оленевод убивать одного оленя за другим. Наконец все стадо перебил. Съел мальчик оленей и за оленеводом погнался:
Оказывается, этот ребенок кэле был, поэтому и не мог насытиться. А оленевод, видно, хорошо бегал: за четыре дня ребенок-кэле не мог его догнать.
Наконец прибежал оленевод к волкам. Говорит он им:
— Спрячьте меня, пожалуйста. Гонится за мной ребенок-кэле, хочет съесть.
Говорят ему волки:
— Вон туда иди.
Спрятали его в расщелину скалы и предупредили:
— Ничего не делай, не шевелись! Помни, если густая кровь пойдет, то останешься в живых, если жидкая, то умрешь!
Сидит мужчина в скале, ждет, слушает, как волки с ребенком-кэле бьются. Окружили его на склоне горы, чуть выше того места, где мужчина спрятался. Как убьет кэле волка, тут же проглотит. Очень много уже волков съел. И все же начали волки одолевать ею. Устал кэле. Со всех сторон хватают его волки. Сначала руку отъели, затем ногу. Провалился ребенок-кэле оставшейся ногой в снег, набросились волки на него и разорвали на части. Потекла из него густая кровь. Тут ему и смерть пришла.
Вылез мужчина из расщелины. Осмотрелся. Стая волков намного уменьшилась. Снега на месте боя совсем не осталось, и лежит на земле груда костей и мяса.
— Что же мне делать? — говорит мужчина. — Ребенок-кэле оставил меня без дома и без оленей!
Волки говорят ему:
— А ты просто так иди по земле!
Пошел этот человек и вдруг в очень большого волка обратился. Стал вместе с той стаей жить. Было ему хорошо. А через три года вожаком стаи стал. Потому что быстроногий был и сильный. Все.

Пастух и медведица

Албанская сказка

Жил в деревне пастух, и было у него большое стадо овец. Летом, когда началась жара, погнал он стадо в горы. Там на плоскогорье лежало хорошее пастбище, куда он каждый год приводил своих овец.
Однажды — это случилось через несколько дней после того, как пастух поднялся в горы, — услышал он страшный рев, доносившийся из леса. Когда пастух понял, кто это рычит, сердце у него застучало от страха, как у зайца. Он бросился к ружью, схватил его и приготовился защищаться. Вскоре из леса, хромая и тяжело дыша, вышла огромная медведица. Она грозно рычала, протяжно выла, и пар валил у нее изо рта. Не дожидаясь, пока медведица нападет на него, пастух выстрелил, но рука у него дрогнула, и он промахнулся. А медведица еще больше разъярилась, встала на задние лапы и пошла на него, громадная, как стог сена. Пастуха трясло от страха, в глазах у него потемнело. Он перезарядил ружье, осенил себя крестным знамением и снова приготовился стрелять в зверя, наступавшего прямо на него.
Неожиданно пастух услышал голос, низкий и грубый, что-то ему говоривший. Этот голос чуть не оглушил его, и бедняга подумал, что, наверно, сама смерть произносит ему свой приговор. На мгновение он задержался, прислушиваясь к жуткому голосу, и вдруг разобрал слова:
— Опусти ружье, человечий сын, потому что я хочу тебе что-то сказать.
Это говорила медведица.
Как ни удивился пастух, но испугался он еще больше. Однако делать нечего. Вручил он себя судьбе и стал ждать. Медведица остановилась и молча смотрела на него. Собравшись с духом, пастух произнес:
— Что ты хочешь мне сказать? Чтобы я не стрелял? А сама в это время набросишься и разорвешь меня? Давай объясни все толком, пока я не спалил тебе печень!
Так сказал пастух и снова перекрестился. Но медведица прокричала ему:
— Клянусь честью, я тебя не трону!
Пастух крикнул ей в ответ:
— Какая у тебя может быть честь? Уходи и оставь меня в покое, или я убью тебя, господь мне свидетель!
Медведица проревела:
— И мне господь свидетель, что я не трону тебя. Опусти ружье. У меня есть нужда в тебе. Мне нужно, чтобы ты помог мне, потому что я попала в беду.
Пастух снова крикнул:
— Говори скорей и не приближайся ко мне, иначе, клянусь господом богом, который един для нас всех, я спущу на тебя собак и пробью твой живот пулей!
Медведица сделала два маленьких шага вперед и сказала:
— Здравствуй, человечий сын!
Пастух ответил на ее приветствие:
— Здравствуй, дочь диких зверей!
Медведица спросила:
— Хочешь ты спасти меня от смерти?
Пастух удивился:
— Я? Спасти тебя от смерти? Как же это?
Медведица сказала:
— Несколько дней назад я занозила лапу колючкой и теперь не могу ходить. Мне очень больно, я не в силах больше терпеть эту боль!
Но пастух продолжал не верить ей:
— Ты можешь мне поклясться, что это правда?
Медведица сказала:
— Клянусь господом богом, что не обманываю тебя. На,  посмотри.
— Хорошо, а чего же ты хочешь от меня?
— Прошу тебя, вытащи колючку, — простонала медведица, — и я в жизни не забуду тебе это доброе дело. Посмотри, как распухла нога и нагноилась рана.
Пастуху стало жаль ее, и он сказал:
— Ладно, подойди поближе.
Медведица приблизилась, прихрамывая, и протянула ему лапу. Он ее осмотрел, нашел колючку, впившуюся в подошву, ухватил ее, дернул с силой и вытащил. У медведицы от боли слезы брызнули из глаз. Придя немного в себя, она взревела:
— Ты спас меня, добрый человек! Пусть за это и тебя господь спасет от всякого зла и напасти! А я с радостью вознагражу тебя, чем смогу. Скажи только, чего ты от меня хочешь?
Пастух ей ответил:
— Чего я хочу от тебя? Да ничего.
Но медведица настаивала:
— Нет, скажи. Мне очень хочется услужить тебе, доставь мне это удовольствие!
Пастух повторял:
— Ничего я не хочу, ничего.
Медведица немного подумала, потом неожиданно сказала:
— Ты знаешь, чего я от души желаю? Давай станем побратимами!
Пастух удивленно взглянул на нее, рассмеялся и ответил:
— Ты хочешь, чтобы я стал твоим побратимом? А известно ли тебе, что ты зверь, а я человек?
Эти слова очень взволновали медведицу, она смутилась и потупила голову. Потом набралась храбрости и произнесла:
— Ах, друг, это неважно, что я зверь. И меня сотворил господь и дал мне душу и сердце.
Пастух ей ответил:
— Это верно, конечно, но ты же дикая.
Медведица сказала:
— Я не более дикая, чем некоторые люди из твоего рода и племени. Они беспощадно убивают друг друга и причиняют другим людям массу неприятностей.
Пастуху пришло на ум, что ответ медведицы не лишен здравого смысла. Он подумал немного и согласился:
— Ну хорошо, станем побратимами. Пусть это принесет нам удачу и радость.
Так сказал пастух медведице и протянул ей руку. Медведица возликовала и протянула передние лапы, чтобы пожать руку пастуха. Потом она привлекла его к груди и сказала:
— Пусть бог наградит тебя за то, что ты сделал меня своим побратимом.
В тот день пастух и медведица долго беседовали и были очень довольны, что смогли поделиться друг с другом своими делами и заботами. На следующий день медведица сказала пастуху:
— Если хочешь, возвращайся в деревню, живи там все лето, работай в поле, а твое стадо я здесь сохраню.
Пастух согласился, что так ему будет лучше, и ушел в деревню, где некому было работать в поле и на бахче и собирать урожай. Он оставался в деревне все лето, а осенью снова поднялся на горное пастбище. Медведица встретила его, и они обнялись по-братски, прижав друг друга к груди. Овцы оказались в полной сохранности, дикие звери не тронули стадо, потому что медведица охраняла его так, словно оно было ее собственным стадом. Пастух сказал ей:
— Теперь я твой должник и обязан отплатить тебе за ту большую службу, которую ты мне сослужила. Надеюсь, я смогу когда-нибудь тебя отблагодарить!
— А по какому делу ты сейчас пришел сюда? — поинтересовалась медведица.
— Я хочу закрыть стан и загон для овец и завтра же утром спуститься со стадом в деревню.
Медведица сказала:
— По мне так можешь оставить овец на всю зиму. Я готова и дальше служить тебе и стеречь их.
Пастух ответил:
— Спасибо тебе, но скоро начнутся дожди и ветры. Овцы замерзнут здесь и погибнут от холода, поэтому я должен отвести их домой.
Весь день медведица и пастух весело болтали и шутили, стараясь скрыть и приглушить тоску, ведь завтра им снова предстояло расставание, а они уже подружились и привязались друг к другу. После обеда, ближе к вечеру, неожиданно поднялся сильный ветер и полил дождь. Пастух загнал всех овец в хижину, чтобы они не промокли и не простудились. Но ему там места уже не нашлось, и, оставшись снаружи, он промок до нитки. Пастух пожаловался медведице:
— Что мне делать сегодня ночью, ума не приложу! Если я буду мокнуть всю ночь на дожде и ветру, то замерзну и заболею.
Медведица ответила:
— Не беспокойся. Я знаю поблизости одну маленькую пещеру, там мы сегодня и переночуем.
— Где же эта пещера? Пойдем скорее туда, я весь продрог, — заторопил ее пастух.
— Пошли. Это здесь, недалеко.
И правда, не прошли они и ста шагов, как медведица показала ему на склоне горы пещеру, но она оказалась такой маленькой, что не вмещала их обоих. Медведица пустила пастуха внутрь, а сама улеглась у входа, подставив бок дождю и ветру. Чтобы нечаянно не придавить пастуха во сне, она протянула лапы и положила его себе на грудь. Пастух оказался хорошо защищенным от дождя и ветра, быстро согрелся на груди у медведицы, заснул и проспал до самого утра. Но не спала медведица. Она боялась пошевельнуться, чтобы не потревожить и не разбудить своего побратима. Всю ночь она бодрствовала и берегла его сон.
Утром, когда пастух проснулся и встал, медведица спросила:
— Ну, как тебе спалось, мой брат? Хорошо ли ты выспался?
Пастух зевнул и недовольно ответил:
— Разве это сон? Кошмар какой-то, а не сон. Всю ночь промучился, как в когтях у медведя.
Его ответ, словно пуля, пронзил сердце медведицы, которая всю ночь продержала пастуха у себя на груди, а сама глаз не сомкнула ради его удобства и покоя. Она впала в такое уныние, что долго не могла раскрыть рта. И хотя горечь и обида разрывали ей душу, она не сказала в ответ пастуху ни слова и ничем не выдала своего огорчения.
К утру дождь прекратился и небо постепенно прояснилось. Медведица немного обсохла и согрелась на солнце, а потом сказала пастуху:
— Пойдем прогуляемся немного?
Пастух ответил:
— Нет, уж солнце поднялось высоко. Сейчас я соберу овец и буду спускаться в деревню.
Медведица схватила пастуха за руку и сказала:
— Нет, пойдем прогуляемся по лесу! У тебя достаточно времени, ты еще успеешь спуститься в деревню.
Почуяв неладное, пастух с замиранием сердца двинулся за ней. А медведица шла впереди него, с шумом ломая и отбрасывая в стороны валежник, загромождавший им дорогу. Наконец она остановилась и сказала:
— Видишь топор, застрявший в стволе дуба?
Пастух осмотрелся и, действительно, заметил топор, глубоко погруженный в ствол старого дуба. Он спросил:
— Вижу. И что из этого?
Медведица ответила:
— Нет, ничего. Просто был такой случай: дровосек испугался, когда увидел меня, бросил здесь топор и убежал. Поди и возьми его!
— Зачем? — удивился пастух. — Он мне не нужен.
Медведица повторила:
— Поди и возьми, потому что он нужен мне.
— Зачем тебе нужен топор, дорогая? — испуганно спросил пастух.
Медведица ответила:
— Возьми, говорю, а потом я тебе объясню, зачем.
Пастух подошел к дубу, выдернул топор, принес его и отдал медведице. Но она сказала:
— Теперь возьми его в руки и ударь меня вот здесь, возле шеи. Бей изо всей силы, какая у тебя есть.
Пастух страшно удивился:
— Что ты говоришь, сестра? Ты в своем уме?
Медведица закивала головой:
— Да, да, я в своем уме. Ударь меня топором изо всей силы, на какую способен, прошу тебя. Ударь меня, если хочешь доставить мне удовольствие.
Пастух не имел ни малейшего желания бить топором своего побратима. Он ответил:
— Не буду я тебя бить.
Тогда медведица попросила его:
— Ради господа бога, ударь меня.
Пришлось пастуху выполнить ее просьбу. Он поднял топор, размахнулся и изо всей силы стукнул ее по спине возле холки. Медведица взревела от боли и сказала:
— О-о, будь благословенна рука, которая меня поразила!
Но пастух с недоумением спросил еще раз:
— Скажи все же, сестра, почему тебе пришла в голову такая блажь?
— Да ничего, просто так, хотела спустить дурную кровь, — ответила медведица.
После этого они вернулись в стан, собрали стадо, и пастух отправился в деревню. Медведица далеко проводила его и, попрощавшись, обняла. Уходя, пастух сказал ей:
— Счастливо тебе оставаться! До свиданья, до следующего лета!
И медведица ответила ему:
— До свиданья!
Потом она влезла на скалу и провожала взглядом своего побратима до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Но когда она осталась одна, из ее груди вырвался горестный вопль и она начала громко, навзрыд плакать. Слезы градом катились по ее морде. Долго стояла она на скале и плакала, не переставая.
В это время вдалеке пробегала лисица и, услышав плач и вопли медведицы, пораженная, остановилась. Потом растерянно спросила:
— Почему ты плачешь, госпожа?
— Просто так, — прорычала медведица.
Лисица поджала хвост и в страхе убежала. Вскоре поблизости от того места, каркая, пролетала ворона. Она уселась на высоком дубу и спросила медведицу:
— Почему ты плачешь, горемычная?
Медведица подняла голову, посмотрела на нее с досадой и сердито ответила:
— А тебе какое дело, ворона?
Ворона вздрогнула от испуга и улетела. Немного погодя пробегал мимо скалы волк. И он остановился и спросил:
— Почему ты плачешь, подруга?
Медведица ответила ему:
— Я плачу потому, что ты далеко и я не могу поймать тебя и разорвать на части.
Волк со всех ног бросился прочь. Потом мимо скалы прошел лев. Он очень удивился, услышав, как плачет медведица, остановился и спросил:
— Из-за чего ты плачешь, сестра?
Медведица посмотрела на него сквозь слезы и ответила:
— Я плачу потому, что у меня болит сердце, брат.
Лев увидел кровь, которая струилась у нее по шее, и заметил:
— Кровь залила твою шею. Я не вижу, чтобы у тебя кровь сочилась из сердца.
Медведица сказала:
— Мое сердце истекает кровью, и это хуже, чем рана на шее.
Лев подумал и понял медведицу. Он сказал:
— Тогда пусть бог спасет тебя, сестра, потому что сердечная рана тяжелее той, которую тебе нанесли.
И тихо удалился.
Вечером медведица вернулась в свою пещеру. Она решила там перезимовать и дождаться весны. Всю зиму она плакала и выла, так как у нее болела сердечная рана от обиды, которую нанес ей пастух. В тот год зима и весна показались медведице очень длинными.
Снова наступило лето. Пастух поднялся со своим стадом на высокогорное пастбище. Он поздоровался с медведицей, которая вышла его встретить. После того, как медведица расспросила пастуха о его детях, о семье и обо всех домашних делах, она сказала:
— Взгляни, как у меня рана на шее, зарубцевалась?
Пастух осмотрел рану и увидел, что она зажила.
— Мне кажется, все в порядке, — сказал он.
— Нет, ты пощупай рукой, зажила она или нет? — попросила  медведица.
Пастух ощупал шею медведицы и нашел, что рана зажила как нельзя лучше.
— Все хорошо, ты совершенно здорова, — сказал он.
— Остался какой-нибудь след?
— Нет, ничего не осталось, — заверил ее пастух.
Тогда медведица подняла голову, посмотрела в глаза пастуху и сказала:
— Слушай меня, человечий сын! Рана, которую ты нанес мне топором, затянулась и зажила за шесть месяцев. Но сердечная боль от раны, которую ты нанес мне в ту ураганную ночь, когда мы были в пещере — помнишь? — не прошла до сих пор. Ты сказал: «Я всю ночь промучился, как в когтях у медведя!» Эта рана и сейчас у меня кровоточит. Она не заживет никогда.
Пастух обомлел от страха и пробормотал:
— Что ты говоришь, сестра?
Медведица повторила:
— Сказанное тобою слово пронзило мое сердце. Рана от него оказалась тяжелее всех других ран, которые я когда-либо получала. А сейчас забирай свое имущество и стадо и уходи отсюда, потому что с сегодняшнего дня мы больше не побратимы.
Пастух понял: спорить бесполезно. Медведица была тверда в своем решении. Он быстро собрал овец и ушел из тех мест, чтобы никогда больше сюда не возвращаться, так как по своей вине стал врагом тому, кто еще год назад называл его своим братом.

Ёнавъёчгын

Ёнавъёчгын

Чукотская сказка

Рассказывают, что Ёнавъёчгын жил со своей женой. Каждый день ходил он промышлять диких оленей. И очень много оленей убивал.
Однажды пришел вечером с охоты домой, а жены нет. Говорит:
— Куда же ушла жена?
А надо сказать, что жили они вдвоем — ни сына у них не было, ни дочери, да и собаки не было.
Вошел Ёнавъёчгын в пустой дом. Давай жену искать — нигде не может найтн. Так и не нашел. Пошел в тундру, сел и заплакал.
Вдруг идет песец. Спрашивает:
— Что это ты делаешь? Чего это ты плачешь?
— Жена у меня потерялась. Нигде не могу найти.
— Ох, какая жалость! — говорит песец.
— Помоги мне, пожалуйста, найти мою жену.
— Ну что ж, помогу, пожалуй! Но только сначала навари мне самого лучшего мяса, тогда я тебе расскажу что-то, — говорит песец.
— Конечно, я сварю тебе самого лучшего мяса, — говорит Ёнавъёчгын.
— Тогда я пока посплю. Но только разбуди меня, когда мясо сварится, — говорит песец.
— Конечно!
Сварил мясо Ёнавъёчгын.
— Вставай, мясо готово!
— Давай!
Стал песец мясо есть. Много съел. Наелся.
— Ну вот, теперь буду рассказывать, — говорит песец. — Осталась твоя жена дома. Вдруг откуда ни возьмись летит великан-мужчина с большущими крыльями. Оказывается, это большущий орел. Схватил он твою жену и унес по воздуху в свой дом. Ты вот что сделай: смастери маленький лук и две стрелы и отправляйся в другую страну. Увидишь по дороге большой длинный холм. А перевалить через него нельзя: дорогу большой орел преграждает. До того большой, что свое место — этот длинный холм — почти весь своим телом закрыл. Так вот, если ты его сразу не убьешь, он убьет тебя. А ты вот как поступи. Он хотя и спит, но все равно всегда настороже, караулит, чтобы никто в землю орлов не вошел. Ты уж тихонько подкрадись к нему. Как подкрадешься, стреляй в него из лука. Но только целься прямо в голову. А как задрожит он, сразу вторую стрелу пускай. Если убьешь его, путь будет свободен и ты сможешь до жилища главного орла дойти. Это он твою жену себе в жены забрал. И помни: иди туда тайно; если открыто пойдешь, убьет он тебя.
Жену Енавъёчгына звали Варэны.
Стал собираться в путь Ёнавъёчгын. Песец говорит ему:
— Ну, теперь иди!
А сам стал в доме Енавъёчгына жить. Ведь Ёнавъёчгын сказал ему: «А ты пока в моем доме живи».
Отправился Ёнавъёчгын. Идет-идет, вдруг видит: очень большой орел. Действительно, большущий — своим телом даже весь длинный холм закрыл.
Стал Ёнавъёчгын подкрадываться, а большущий орел спит. Как подкрался поближе, выстрелил ему в толову. Задрожал орел, попытался в предсмертных муках убежать, а Ёнавъёчгын второй раз выстрелил. Теперь уж окончательно добил орла.
Затем дальше пошел. Очень быстро идет — так быстро, как только может.
Вдруг вдали большущий домище показался. Говорит он:
— Вот где, наверное, Варэны живет.
Спрятался в отдалении, стал вечера ждать. Сидит в укрытии, ждет. Как стало темнеть, отправился к этому дому. Подошел. Чуть в стороне большое озеро увидел. Притаился на берегу озера. Лежит.
Вдруг видит — Варэны за водой пошла. Длиннущая одежда на ней. К этому озеру за водой пошла.
Не зря, видно, когда темнело, гагары сильно кричали. Идет она к озеру, где воду берут. Всю дорогу к озеру плачет. Идет Варэны, опустила голову и плачет. А на озере много гагар плавает. Постояла Варэны некоторое время задумавшись. А гагары на разные голоса кричат:
— Варэн, гуг-гуг-гук! Аау-га-ауу-гаа! Варэн, гуг-гуг-гук!
Закричал тогда главный орел, на спине лежа:
— Отчего это птицы так кричат?
Выскочил неожиданно из-за кочки Ёнавъёчгын. Увидела его жена:
— Откуда это ты пришел? — спрашивает.
— Из дому.
— Зачем ты пришел, убьют тебя!
— Пусть! За тем и пришел, чтобы убили.
— Он, боюсь ругать будет, что долго не возвращаюсь!
— Ну и пусть! Скажи ему, что нет здесь людей. И вот что сделай: ночью поразвлекай его как следует. А как только уснет орел, большущим ножом горло ему перережь.
— Ладно, — согласилась Варэны и ушла.
А вернулась Варэны с водой, стал орел сильно ругаться. Очень рассердился:
— Почему так долго не шла! Наверное, видела там кого-нибудь!
— Да нет! Никого не видела. Там ведь нет людей.
— А почему же так долго была там?
— Потому что воду долго брала.
— А-а? Значит, там нет людей? Нет? А почему птицы кричали?
— Так это же гагары!
— Aa-a!
Поверил. Но все еще спрашивает:
— А почему же они кричали: «Варэн, гуг-гуг-гук!» Почему они так кричали? Наверное, твой муж пришел?
— Как же он придет? Невозможно ему сюда прийти. Далеко.
— Аа-а! — только тогда поверил.
Легли спать. Весь вечер развлекала Варэны орла. Вот наконец стал он засыпать. Скоро крепко заснул. Вышла женщина потихоньку, ножище из-под подушки вытащила, зажгла огарок, подняла переднюю стену полога и ударила изо всех сил орла. Отделилась огромная голова от туловища. Стало одно туловище подниматься. Еще раз ударила Варэны. Наконец убила. Затем отправилась к мужу. И вот пошли они домой.
Приходят домой. А там все еще песец живет. Говорит им песец:
— Ну, здравствуйте!
— Здравствуй! Только не все еще опасности кончились. Погоня за нами. Что нам делать?
Стал песец думать:
— Вы пока в тундру идите, спрячьтесь, а я опять буду один здесь жить.
— Ладно.
Отправились они с женой в тундру. Муж спрятался в зарослях. Жена тоже. Но спрятались не вместе, а по отдельности, в зарослях, на берегу реки.
Вдруг громкие голоса вдалеке послышались. Очень много врагов из-за хребта появилось. Стал песец усердно хозяйничать.
Подступило вражеское войско к дому. Спрашивают у песца враги:
— Где Ёнавъёчгын?
Песец отвечает:
— Не знаю? А кто такой Ёнавъёчгын? Каков из себя?
— Говори скорее! Где Ёнавъёчгын? Если не скажешь, мы тебя кнутом побьем!
— Да не знаю я, кто такой Ёнавъёчгын!
— А чей же это дом?
— Как это чей? Мой! У меня тоже дом есть, — говорит песец.
Затем песец говорит:
— Давайте я вам лучше вкусного мяса сварю. Давно у меня таких хороших гостей не было! А вы пока поспите!
— Ну что ж, пожалуй, поспим, — говорят враги.
Как только уснули они в доме Енавъёчгына, начал песец дом со всех сторон поджигать. Загорелся дом, запылал. А песец громко так голосит:
— Ёнавъёчгын! Горят твои враги, пылают!
Выскочил Ёнавъёчгын из зарослей и прибежал. А у врагов уже все жилы скрючились. Некоторые так и сгорели, не проснувшись.
Вот как песец обманул врагов. Он им нарочно сказал: «Вкусного мяса сварю вам, давно таких хороших гостей не было». Конец.

Два странника

Два странника

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Гора с горой не сходится, а человек с человеком, и добрый, и злой, где-нибудь все же сойдутся. Вот так-то однажды на пути сошлись портной с башмачником. Портной был небольшого роста, красивый малый и притом всегда веселый и довольный. Он увидел издали башмачника, и так как он по его котомке узнал уже, каким ремеслом тот занимается, то он ему в насмешку и спел:

Эй, башмачник, не спи,
Швы все дратвой закрепи,
Все кругом смолой залей
И гвоздочки все забей.

Башмачник шутить не любил: наморщил рожу, словно уксусу напился, и намеревался ухватить портного за шиворот. Но весельчак-портной стал смеяться, подал ему свою фляжку и сказал: «Ведь это я шутя! Вот на-ка отхлебни, да и уйми свою желчь».
Башмачник, и точно, здорово отхлебнул из фляги, и по лицу его стало заметно, что гроза рассеялась. Он возвратил флягу портному и сказал: «Я отхлебнул из нее порядком; ну, да что об этом говорить? Пилось бы, пока пить хочется! А не хочешь ли ты со мною вместе идти путем-дорогою?» — «И прекрасно, — отвечал портной, — если только ты не прочь идти со мною в большой город, где и в работе не бывает недостатка». — «Вот именно туда-то я и направлялся! — сказал башмачник. — Ведь в небольшом местечке и заработаешь немного; а в деревнях люди охотнее босиком ходят, чем в сапогах».
И пошли они далее уже вместе. Досуга-то у них обоих было довольно, а покушать-то им было почти нечего.
Придя в большой город, они всюду ходили и бродили, всюду свое ремесло предлагали, и портному везло не на шутку…
Он был такой свежий, да розовый, да веселый, что каждый охотно давал ему работу; а посчастливится, так еще и от хозяйской дочки то здесь, то там поцелуйчик перепадет.
Когда он сходился с башмачником, то в его узле было всегда больше добра. Угрюмый башмачник скроит, бывало, сердитую рожу, и сам про себя думает: «Чем человек лукавее, тем и счастья ему больше!» Однако же портной начинал хохотать, а то и запевал песенку, и все полученное делил с товарищем пополам. А если шевелилась в его кармане пара геллеров, то он еще и угостит, бывало, да по столу от радости стучит так, что вся посуда пляшет, — и это называлось у него: «Легко заработано, живо и спущено».
Пространствовав некоторое время, пришли они однажды к большому лесу, через который пролегала дорога к городу, где жил король. Но через лес вели две тропинки — одна в семь дней пути, другая — всего в два. Однако же ни один из них не знал, которая из тропинок короче.
Оба странника наши уселись под дубом и стали совещаться, как они запасутся и на сколько дней возьмут с собой хлеба. Башмачник и сказал: «Надо на большее время рассчитывать — я возьму на всякий случай хлеба на семь дней с собой». — «Что-о? — воскликнул портной. — Чтобы я стал на своей спине тащить запас хлеба на семь дней, словно вьючная скотина, так что и шеи повернуть нельзя будет! Нет, я на Бога надеюсь и ни о чем не стану заботиться! Ведь деньги у меня в кармане и зимой, и летом те же, а хлеб-то в жаркое время не только засохнет, а еще и заплесневеет. И платье себе не шью с запасом… Как это может быть, чтобы мы не нашли настоящей дороги? Возьму себе запасу на два дня — и вся недолга».
И вот каждый купил себе свой запас хлеба, и пустились оба в лес наудачу. В лесу было тихо, как в церкви. Ни ветерок не веял, ни ручей не журчал, ни птички не пели, и сквозь густолиственные ветви не проникал ни один солнечный луч.
Башмачник не говорил ни слова; он так устал под тяжестью своего хлебного запаса, что пот струями катился с его сумрачного и сердитого лица. А портной был веселешенек, подпрыгивал, насвистывал или напевал песенку и думал про себя: «И Бог на небе радуется, видя меня такого веселого».
Так шло дело два дня сряду, но когда на третий день лесу все не было конца, а портной-то уж весь свой хлеб съел, то он невольно стал падать духом, однако все еще бодрился, возлагая надежду на Бога и на свое счастье. На третий день он лег вечером под деревом голодный и на следующее утро голодным же и поднялся. То же было и на четвертый день.
Когда башмачник садился на поваленное дерево, чтобы съесть свою порцию хлеба, портному — увы! — приходилось только смотреть на это со стороны. Если он просил кусочек хлеба у товарища, тот только посмеивался и говорил: «Ты был постоянно такой веселый, ну, так теперь попробуй, каково невеселым быть! Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела!» — одним словом, он был к нему безжалостен.
Но на пятое утро бедный портной не мог уж и на ноги подняться и от истощения с трудом мог произнести слово; щеки его побледнели, а глаза покраснели. Тогда башмачник сказал ему: «Сегодня я тебе дам кусочек хлеба, но за это я тебе выколю правый глаз». Несчастный портной, которому очень жить хотелось, не смог избежать этой жестокости: поплакал он еще раз обоими глазами и затем подставил их под острый нож бессердечного башмачника, который и выколол ему правый глаз.
Тут пришло на память портному то, что говаривала ему в детстве мать, когда, бывало, он чем-нибудь полакомится в кладовой: «Ешь столько, сколько можешь, а терпи столько, сколько должно».
Когда он съел свой столь дорого оплаченный кусок хлеба, он опять вскочил на ноги, позабыл о своем несчастье и утешал себя хоть тем, что он одним-то глазом еще может хорошо видеть.
Но на шестой день пути голод сказался снова и защемил его сердце. Он почти упал под дерево и на седьмое утро уже не мог от слабости подняться: он видел смерть у себя за плечами. Тут башмачник и сказал ему: «Я хочу из сострадания дать тебе и еще один кусок хлеба; но даром не дам, а выколю тебе еще и другой глаз за это».
Тут только осознал портной все свое легкомыслие, стал просить милосердного Бога о прощении и сказал башмачнику: «Делай, что ты должен делать, а я постараюсь все вынести; но помысли о том, что Господь Бог наш не сразу произносит свой суд на человеком: придет, пожалуй, и иной час, в который ты получишь возмездие за злодеяние, не заслуженное мною. Я при удаче делился с тобою всем, что у меня было. Мое ремесло все в том, чтобы стежок на стежок сажать… Ведь если ты лишишь меня обоих глаз, то мне останется только одно — идти нищенствовать. Сжалься же надо мною и хотя бы не покидай меня в лесу».
Но башмачник, позабывший о Боге, вынув нож, выколол портному и левый глаз. Затем он дал ему кусок хлеба, подал ему конец палки в руку и повел его вслед за собою.
Когда солнце закатилось, они вышли из лесу; перед лесом на поляне стояла виселица. Туда-то и привел башмачник своего слепого спутника, покинул его около виселицы и пошел своею дорогою. Измученный усталостью, болью и голодом, несчастный заснул и проспал всю ночь.
Чуть утро забрезжилось, он проснулся, но не знал, где он лежит. А на виселице висели двое горемык, и у каждого на голове сидело по ворону. Вот и начал один из висельников говорить другому: «Брат мой, спишь ты или нет?» — «Нет, не сплю!» — отвечал ему другой висельник. «Так вот что я тебе скажу, — заговорил снова первый, — роса, которая нынешнею ночью падала на нас с виселицы, обладает особою способностью — она возвращает зрение каждому, кто ею омоет глаза. Кабы это знали слепцы, так снова могли бы получить зрение, а им это даже и в голову не приходит».
Услышав это, портной вытащил платок из кармана, омочил его росою в траве и отер им свои глазные впадины. Вскоре после того портной увидел, как солнце стало вставать из-за горы, и перед ним на равнине раскинулся большой королевский город, с его дивными воротами и сотнями башен, и загорелись, заискрились на островерхих вышках золотые кресты и золотые яблоки…
Он мог различить каждый листок на деревьях, увидел снова птиц, летавших мимо, и мошек, которые толклись в воздухе. Он вынул иглу из кармана, и когда убедился, что может по-прежнему вдеть нитку в ушко, сердце его запрыгало от радости.
Он упал на колени, благодарил Бога за оказанную ему милость и прочел утреннюю молитву; не забыл он помолиться и за бедных грешников, которые покачивались на виселице. Затем он вскинул свой узелок на плечо, махнул рукою на перенесенные сердечные муки и пошел далее, припевая и посвистывая.
Первое, что ему встретилось на пути, был гнедой жеребенок, носившийся по полю на полной свободе. Портной схватил было его за гриву, собираясь вскочить на него и проехать на нем в город, но жеребенок стал просить, чтобы он его освободил. «Я еще слишком молод, — сказал он, — и даже тощий портняжка, как ты, может мне сломать спину; пусти меня побегать, покуда я окрепну. Может быть, придет и такое время, когда я тебя за это вознагражу». — «Ну, что же? Побегай, — сказал портной, — вижу я, что ты до этого охотник».
Он еще прихлестнул его маленько хворостинкой, и тот, от радости вскинув вверх задние ноги, помчался в открытое поле, перепрыгивая через изгороди и рвы.
Но портняга-то со вчерашнего дня ничего не ел. «Солнце-то теперь вижу, — говорил он сам себе, — а хлеба во рту ни крошки не чую. Первое, что встречу на пути, хотя бы и не очень съедобное, не уйдет от моих рук».
Как раз в это время аист преважно расхаживал по лугу. «Стой, стой!  — закричал портной, хватая его за ногу. — Не знаю, годен ли ты в пищу или нет, но мой голод не позволяет мне долго разбирать — сверну тебе голову да зажарю». — «Не делай этого, — сказал аист, — я птица священная, никто мне зла никакого не делает, а я сам приношу людям немалую пользу. Коли ты пощадишь меня, сохранишь мне жизнь, я тебе сам когда-нибудь пригожусь». — «Ну, так проваливай, куманек долговязый», — сказал портной.
Аист поднялся вверх, свесив на лету свои длинные ноги, и преспокойно полетел вдаль.
«Что же это будет? — говорил сам себе портняга. — Голод мой все возрастает, а желудок становится все тощей и тощей; нет, уж теперь что мне на дороге попадется, то пиши пропало!»
Вот и увидел он, что на пруду плавает пара утят. «Кстати вы пожаловали», — сказал он, подхватил одного из них и собирался уже ему свернуть шею.
Тут старая утка, засевшая в камышах, стала громко кричать, подлетела к портному с раскрытым клювом и слезно его молила, чтобы он сжалился над ее несчастными детками. «Подумай, — сказала она, — как бы стала сокрушаться твоя мать, если бы кто задумал тебя у нее унести да шею тебе свернуть». — «Ну, успокойся! — сказал добродушный портной. — Твои детки останутся в целости». И он пустил утенка в пруд.
Отвернувшись от пруда, портной очутился перед старым дуплистым деревом и увидел, что дикие пчелы то и дело влетают в дупло и вылетают из него.
«Вот и награда за доброе дело готова! — воскликнул портной.  — Хоть медком-то потешу себя».
Но пчелиная матка вылезла из улья, пригрозила ему и сказала: «Коли ты коснешься моего роя да вздумаешь разорить мой улей, то мы вопьемся в твое тело тысячами наших жал, словно раскаленными иглами. Если же оставишь нас в покое и пойдешь своею дорогою, то мы тоже тебе когда-нибудь пригодимся». Увидел портняга, что и здесь ничего не поделаешь. «Три блюда пустые, да и на четвертом нет ничего — с этого сыт не будешь!» — подумал он.
Потащился он со своим голодным брюхом в город, и так как был в это время полдень, то в гостиницах кушанье было уже готово и он мог тотчас же сесть за стол. Насытившись, он сказал себе: «Теперь пора и за работу!»
Походил он по городу, стал себе искать хозяина и вскоре нашел хорошее место.
А так как ремесло свое он знал основательно, то ему удалось немного спустя приобрести известность, и все хотели непременно сшить себе платье у маленького портного.
С каждым днем его положение улучшалось. «Я, кажется, шью так же, как и прежде, — сказал он, — а между тем дела мои день ото дня идут лучше и лучше».
Наконец уж и сам король возвел его в звание своего придворного портного.
Но ведь вот как на свете бывает! В тот самый день, когда он был удостоен этой почести, его бывший товарищ тоже был возведен в придворные башмачники. Когда тот увидел портного и притом заметил, что у него целы оба глаза, его вдруг стала мучить совесть. «Прежде чем он мне станет мстить, — подумал башмачник, — я постараюсь ему вырыть яму». Ну, а уж давно известно, что кто другому яму роет, нередко сам в нее попадает.
Вечерком покончив с работой, после наступления сумерек башмачник прокрался к королю и сказал: «Господин король, этот портной мастер — человек высокомерный; он похвастал как-то, будто может добыть ту золотую корону, которая с давних пор из твоей казны пропала». — «Это было бы мне очень приятно», — сказал король, приказал позвать к себе на другое утро портного и велел ему или добыть эту корону, или же навсегда покинуть город.
«Ого, — подумал портной, — уж очень он на меня надеется… И если король вздумал требовать от меня то, чего никто из людей сделать не может, так я и до завтра ждать не стану: сегодня же выеду из города».
Связал он свой узел, но едва только задумал выйти из ворот, взгрустнулось ему, что он должен покидать свое счастье и уходить из города, в котором дела у него шли так хорошо.
Он подошел к тому пруду, где познакомился с утками, и увидел, что старая утка, которой он пощадил утенка, сидит на берегу и очищает себе перья клювом.
Та его тотчас узнала и спросила, чем он так опечален. «Не мудрено запечалиться — ты это и сама поймешь, как узнаешь мое горе», — отвечал утке портной и все рассказал ей по порядку. «Ну, коли только-то, — сказала утка, — так этому горю еще пособить можно. Та корона к нам в пруд попала и лежит на дне; мы ее тотчас и добыть можем. Ты только расстели свой платок на берегу».
Нырнула она со своими двенадцатью утятами и несколько мгновений спустя всплыла снова: она сидела внутри самой короны, а двенадцать ее утят плыли кругом, подложив свои клювы под корону и поддерживая ее на поверхности воды. Они подплыли к берегу и положили корону на платок.
И представить себе нельзя, что это была за корона, когда ее осветило солнце и она заблистала тысячами драгоценных камней! Портной связал свой платок четырьмя концами в узелок и отнес корону к королю, который себя не помнил от радости и повесил портному золотую цепь на шею.
Когда башмачник увидел, что первая проделка ему не удалась, он задумал и другую; явился к королю и сказал: «Господин король, портной-то теперь уж так вознесся, что хвалится, будто сумеет из воску слепить весь королевский замок со всем, что в замке находится».
Король позвал портного и приказал ему вылепить из воску весь королевский замок со всем, что в нем и около него находилось, а если не вылепит или не будет хватать в его слепке хоть одного гвоздя в стене, то придется ему всю жизнь просидеть в подземелье.
Портной подумал: «Ну, дело-то не к лучшему идет! Это уж никому не под силу сделать!» — вскинул узел за спину и пошел из города.
Когда он подошел к дуплистому дереву, то присел у корня его и опустил голову на грудь.
Пчелы полетели из улья, и матка пчелиная стала его спрашивать: «Почему это у тебя голова на плечах не держится? Или шея ослабела?» — «Эх, не знаешь ты, какое горе мне сердце давит», — отвечал портной и рассказал ей, чего от него король потребовал. Пчелы стали между собою жужжать и гудеть, и матка пчелиная сказала: «Ступай себе домой, приходи опять утром в это же время да приноси с собою большое покрывало — все ладно будет».
Он и вернулся домой, а пчелы полетели к королевскому замку, влетели в его открытые окна, оползали все уголки его и самым тщательным образом все обозрели.
Потом они полетели в улей и так быстро сделали восковой слепок замка, что он словно разом вырос и поднялся.
Уже к вечеру все было готово, а когда портной пришел на другое утро, то увидел перед собою все это прекрасное здание. И вылеплено оно было гвоздок в гвоздок, черепичка в черепичку; при этом было оно тонко исполнено, бело как снег и очень приятно пахло медом.
Портной осторожно завернул это дивное произведение в свое покрывало и принес его к королю, который надивиться ему не мог, поставил его в самом большом из своих покоев и подарил портному большой каменный дом в награду.
Но башмачник не унывал и в третий раз пошел к королю. Он сказал: «Господин король, портному-то шепнул ктото, что на дворе вашего замка вода в фонтане не бьет; так он похвастал, что может фонтан тот заставить в вышину выше человеческого роста бить, да еще притом и струя его как хрусталь чиста будет». Позвал король портного к себе и говорит ему: «Если завтра же утром не станет у меня вода во дворе струею бить, то на этом же самом дворе палач сократит твое тело на целую голову».
Бедняга-портной и раздумывать не стал и поспешил за городские ворота: а так как теперь опасность грозила его жизни, то слезы так и катились у него по щекам.
Между тем как он, грустный, шел по дороге, к нему подбежал жеребенок, которого он когда-то выпустил на волю и который успел превратиться в славного гнедого конька. «Настало теперь время, — сказал он, — когда и я могу тебе отплатить за твое доброе дело. Я уже знаю, что тебя печалит; садись же поскорее на меня верхом — я теперь таких двоих снести могу».
Портной словно ожил от этих слов: разом вскочил на коня, а конь во весь мах помчался к городу и прямо во двор замка. Там он с быстротою молнии три раза обежал кругом фонтана и затем пал наземь. И вдруг что-то страшно грохнуло: кусок земли с середины двора взлетел мигом вверх и перелетел через замок. И тотчас вслед за тем струя воды вышиною с человека на коне стала бить вверх и была чиста, как хрусталь, и солнце играло в ней своими разноцветными лучами.
Когда король это увидел, он вскочил от изумления, подошел к портняге и обнял его в присутствии всех.
Однако же счастье было непродолжительно. У короля дочерей было много, и притом одна красивее другой, а сына не было ни одного. И вот злой башмачник в четвертый раз пошел к королю и сказал: «Господин король, портнойто все не унимается в своем высокомерии. Теперь вот хвастает, что если бы он захотел, то аист тебе сразу бы сынка за пазухой принес!»
Король приказал позвать портного и сказал: «Если ты так сделаешь, что мне через девять дней будет сын принесен, то я выдам за тебя свою старшую дочь».
«Велика награда, — подумал про себя портняга, — чего-чего из-за нее не сделал бы… Только вишни-то эти уж очень высоко висят: полезешь за ними, да подломится ветка — пожалуй, и лоб расшибешь!»
Пошел он домой, сел на свой рабочий стол, поджав ноги, и стал обдумывать, что ему делать. «Нет! — воскликнул он наконец. — Так жить нельзя спокойно! Надо отсюда уехать!» Связал свой узелок и поспешил выйти из города.
Как вышел на луга, так и увидел там своего приятеля аиста, который, словно ученый муж, преважно расхаживал взад и вперед, иногда приостанавливался, удостаивал лягушку своего особого внимания и наконец ее проглатывал.
Аист подошел к Портному и с ним поздоровался. «Вижу я, что у тебя котомка за плечами; зачем же ты задумал покинуть город?» Портной рассказал ему, чего король от него потребовал, а он исполнить не может, и пожаловался на свою горькую участь.
«Ну, ты из-за этого не очень тужи, — сказал аист, — в этой беде я тебе помогу. Давным-давно уже ношу я в этот город младенцев в пеленках, отчего же мне и принца не принести? Ступай себе домой и будь спокоен. От нынешнего дня через девять дней приходи в королевский замок — и я туда же прибуду».
Пошел портняга домой и в назначенное время направился в замок. Вскоре после того прилетел и аист и постучался в окно. Портной отворил ему, и долговязый кум осторожно вошел в окошко и пошел размеренными шагами по гладкому мраморному полу; в длинном клюве его был ребенок, прелестный как ангелочек, он протягивал ручонки к королеве.
Аист положил ей ребенка на колени, и она его целовала и миловала, и была вне себя от радости. Аист же перед отлетом снял с себя свою дорожную сумку и передал ее королеве. Сумка набита была свертками с цветными сахарными горошинками, и королева разделила их между своими маленькими дочками.
А старшей ничего не досталось — ей дали веселого портного в мужья. «Ну, — сказал он, — теперь мне все кажется, что Бог мне на шапку послал! Видно, права была матушка, когда говорила: кто на Бога надеется да счастьем не обделен, тому пропадать не приходится».
Пришлось башмачнику тачать те башмаки, в которых портняга отплясывал на своей свадьбе; а затем ему приказано было навсегда покинуть город.
Пошел он по дороге к лесу, и она привела его к виселице; изморенный дневным жаром, терзаемый злобою и ненавистью, он бросился на землю около виселицы.
Но чуть только он закрыл глаза, собираясь заснуть, оба ворона, сидевшие на головах висельников, со зловещим карканьем слетели к нему и выклевали ему очи.
Обезумевший от боли и ужаса, он устремился в лес да там, вероятно, и сгинул, потому что с той поры никто его не видывал и о нем ничего не слыхивал.

Старик и петух

Старик и петух

Албанская сказка

Жили давным-давно старик со старухой. Их лачуга прилепилась к высокой горе неподалеку от речки. Жили они бедно, даже козы или овцы у них не было, чтобы надоить молока и приготовить брынзу. Но старики не жаловались на судьбу. Они считали, что живут хорошо, потому что у старика был петух, а у старухи курица.
Курица несла яйца, как все куры. Но старуха была жадная, и когда старик просил дать ему отведать куриного яичка, она только смеялась. Сама каждый день ела яйца, а старика не угощала. Однажды старик рассердился и сказал ей:
— Ну, подожди, старуха, вот начнет мой петух золотые монеты делать, ты у меня будешь просить, а я тебе не дам.
Старуха рассмеялась и говорит:
— Я бы на твоем месте вообще петуха зарезала. Ему простого яйца не снести, где уж там золотые монеты делать!
Еще больше рассердился старик, стал спорить со старухой, и так они проспорили до самого вечера.
Услышал петух этот разговор и подумал:
«Почему бы мне на самом деле не поучиться делать золотые монеты? А то старуха уговорит старика, и он меня зарежет».
Отправился петух в дальние края. Долго ли он там пробыл, неизвестно, но когда вернулся, увидели старик со старухой, что умеет он делать золотые монеты. Клюнет зерно, голову вверх вскинет, а в клюве-то у него уже не зерно, а золотая монета!
Быстро разбогател старик. Петуху от него ни в чем отказа нет. Старик петуха отборным зерном кормит, водой родниковой поит, да и себя не забывает: по базарным дням на рынок ходит, корзину яиц покупает, дома варит и ест.
Захотелось и старухе сходить на базар, купить чего-нибудь вкусного. Говорит она старику:
— Старик, а старик, дай мне золотую монету, хочу на базар сходить.
Вот тут-то старик и вспомнил ей былое:
— Нет, — говорит он, — не дам тебе золотой монеты. Помнишь, как я просил у тебя куриное яичко, а ты мне не давала?
Ничего не сказала старуха, но зло на старика затаила. Однажды, когда старик ушел на базар, поймала она петуха и бросила его в реку.
А петух, упав в воду, стал биться, крыльями махать, чтобы не утонуть, потом зацепился ногой за какую-то корягу, плывшую по реке, и взобрался на нее. Устроился поудобней, обсох, стал по сторонам глядеть. Плывет коряга по реке день, плывет другой мимо горных хребтов, долин, лесов, деревень. На третий день показался на берегу королевский дворец. Только коряга с дворцом поравнялась, выходит на крыльцо сам король. Увидел петуха в реке, удивился, взял багор и вытащил корягу на берег. Петух соскочил с коряги и собрался было поблагодарить короля, но тот слушать его кукареканья не захотел, схватил петуха за ноги и понес во дворец к королеве.
— Послушай, королева, — сказал король, — вот я петуха из реки вытащил, как ты думаешь, куда нам теперь его девать?
— Надо подумать, — сказала королева.
Подумала и говорит:
— Куда ж его девать, посади в курятник к остальным курам.
Король согласился и отнес петуха туда, куда велела королева.
Утром пошел король зерна курам подсыпать и видит: лежит петух на спине мертвый, крылья раскинул, глаза закатил. Взял король его за ноги и понес во дворец к королеве.
— Послушай, королева, — сказал он, — издох наш петух. Как ты думаешь, куда нам теперь его девать?
— Надо подумать, — сказала королева.
Подумала и говорит:
— Куда девать, говоришь? Да тут и думать нечего: отнеси на свалку и выброси.
Король согласился и отнес петуха туда, куда велела королева. Только он бросил петуха на свалку, тот вскочил на ноги, разбежался, взлетел на крышу дворца и закукарекал!
Очень удивился король. Пошел он во дворец и говорит королеве:
— Послушай, королева, а петух-то живой. Как ты думаешь, зачем ему понадобилось нас обманывать?
— Сейчас подумаю, — сказала королева.
Подумала и говорит:
— Да что ты все, ваше величество, меня спрашиваешь, зачем да зачем? Ясно, зачем. Решил домой убежать, вот и обманул нас.
Пока король говорил с королевой, петух слетел с крыши на забор, с забора в поле и помчался домой.
А старик вернулся с базара, увидел, что петух исчез, загрустил, даже есть перестал. Испугалась старуха, жалко ей было старика, и совесть замучила. Рассказала она старику, как бросила петуха в речку и тот уплыл неизвестно куда на коряге. Еще больше старик расстроился. Стала старуха прощения у него просить, куриными яичками угощать, но старик на них и смотреть не хотел.
Прошло несколько дней.
Сидят однажды старик со старухой на крыльце и видят: бежит прямо к их дому по тропинке петух! Как они обрадовались! Отборного зерна ему принесли, водой родниковой напоили. И зажили с тех пор весело и дружно. Все у них стало общим: яички, которые несла курица, и золотые монеты, которые делал петух.

Живая вода

Живая вода

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Жил однажды король и вдруг заболел так жестоко, что никто уже не надеялся на то, что он выживет. Трое сыновей его были этим очень опечалены; они сошлись в саду королевского замка и стали отца оплакивать.
Повстречался им в саду старик и спросил, чем они так опечалены. Они отвечали ему, что отец их очень болен и, вероятно, умрет, потому что ему ничто не помогает. Тут и сказал им старик: «Знаю я еще одно средство — живую воду; коли он той воды изопьет, то будет здоров, да беда только в том, что разыскать ее трудно».
Но старший королевич тотчас сказал: «Уж я сумею ее сыскать», — пошел к больному отцу и попросил у него дозволения ехать на розыски живой воды, так как только эта вода могла его исцелить. «Нет, — сказал король, — эти розыски сопряжены со слишком большими опасностями, лучше уж пусть я умру». Но тот просил до тех пор, пока отец не разрешил ему. А сам про себя королевич думал: «Коли я принесу отцу живой воды, то буду его любимцем и унаследую его престол».
Так он и отправился в дорогу; ехал долго ли, коротко ли и видит, стоит карлик на дороге и кричит ему: «Куда так поспешаешь?» — «Глупый карапуз, — горделиво отвечал ему королевич, — какое тебе до-этого дело?» И поехал себе далее. А карлик этим оскорбился и послал ему вслед недоброе пожелание.
И вот королевич вскоре после этого попал в такое горное ущелье, которое, чем далее он по нему ехал, все более и более сужалось и наконец сузилось настолько, что он уж ни шагу вперед ступить не мог; не было возможности ни коня повернуть, ни из седла вылезть, и он очутился словно в тисках…
Долго ждал его больной король, но он не возвращался. Тогда сказал второй сын: «Батюшка, отпустите меня на поиски живой воды», — а сам про себя подумал: «Коли брат мой умер, королевство мне достанется». Король и его тоже сначала не хотел отпускать, но наконец уступил его просьбам.
Королевич выехал по той же дороге, по которой поехал его брат, повстречал того же карлика, который его остановил и спросил, куда он так спешит. «Ничтожный карапуз, — сказал королевич, — тебе нет нужды это знать!» — и поехал далее, не оглядываясь. Но карлик зачаровал и его; и он попал, подобно старшему, в другое ущелье и не мог ни взад, ни вперед двинуться. Так-то оно и всегда бывает с гордецами!
Так как и второй сын не возвращался, младший предложил свои услуги отцу, и король должен был наконец его отпустить на поиски живой воды. Повстречавшись с карликом, королевич сдержал коня и на спрос его, куда он так спешит, вступил с карликом в разговор и ответил ему: «Еду за живой водой, потому что отец мой болен и при смерти». — «А знаешь ли ты, где ее искать следует?» — «Нет», — сказал королевич. «За то, что ты со мною обошелся как следует, а не так высокомерно, как твои коварные братья, я тебе все поясню и научу, как к живой воде добраться. Вытекает она из колодца во дворе заколдованного замка; но в тот замок ты не проникнешь, если я тебе не дам железного прута и двух небольших хлебцев. Тем прутом трижды ударь в железные ворота замка, и они распахнутся перед тобою; за воротами увидишь двух львов, лежащих у входа; они разинут на тебя свои пасти, но если ты каждому из них бросишь в пасть по хлебцу, то они присмиреют, и тогда спеши добыть себе живой воды, прежде нежели ударит двенадцать, а не то ворота замка снова захлопнутся, и тебе уж нельзя будет из него выйти».
Королевич поблагодарил карлика, взял у него прут и хлебцы и пустился в путь.
И когда он прибыл к замку, все было в том виде, как карлик ему предсказал. Ворота широко раскрылись при третьем ударе прута, а когда он смирил львов, бросив им хлебцы, то вошел в замок и вступил в обширный, великолепный зал: в том зале сидели околдованные принцы, у которых он поснимал кольца с пальцев, захватил с собою и тот меч, и тот хлеб, которые лежали на столе.
Далее пришел он в комнату, где стояла девица-красавица, которая очень ему обрадовалась и сказала, что он своим приходом избавил ее от чар и за то должен получить все ее королевство в награду, а если он вернется сюда же через год, то отпразднует с ней свадьбу. Она же указала ему, где находится колодец с живой водой, и сказала, что он должен поспешить и зачерпнуть из него воды прежде, нежели ударит двенадцать часов.
Пошел он далее по замку и наконец пришел в комнату, где стояла прекрасная, только что постланная свежим бельем постель, и так как он был утомлен, то ему, конечно, захотелось немного отдохнуть. Вот он и прилег на постель и уснул; когда же проснулся, часы били три четверти двенадцатого.
Тут он вскочил в перепуге, побежал к колодцу, зачерпнул из него воды кубком, который был рядом поставлен, и поспешил с водою выйти из замка. В то самое время, когда он выходил из железных ворот, пробило двенадцать часов, и ворота захлопнулись с такою силою, что даже отщемили у него кусок пятки.
Очень довольный тем, что он добыл живой воды, он направился в обратный путь и опять должен был проехать мимо карлика. Когда тот увидел меч и хлеб, захваченные королевичем из замка, он сказал: «Эти диковинки дорогого стоят; мечом можешь ты один целое войско побить, а этот хлеб, сколько ни ешь его, никогда не истощится».
Королевич не хотел, однако же, возвращаться к отцу своему без братьев и сказал карлику ласково: «Не можешь ли ты мне указать, где мои двое братьев? Они раньше меня вышли на поиски живой воды и что-то не возвратились еще». — «Они у меня стоят в тесном заточении между двумя горами, — отвечал карлик, — я их туда замуровал за их высокомерие».
Тут королевич стал просить карлика за братьев и просил до тех пор, пока карлик не выпустил их из теснин, предупредив, однако же, королевича: «Берегись своих братьев — сердца у них недобрые».
Когда его братья сошлись с ним, он им очень обрадовался и рассказал, как он разыскал живую воду, как добыл полный кубок ее и как освободил от чар красавицу, которая обещала ждать его целый год до свадьбы и должна была целое королевство принести ему с собою в приданое.
Затем они поехали все вместе и прибыли в такую страну, на которую обрушились одновременно и война, и голод; и бедствие было так велико, что король той страны уже сам готовился погибнуть. Тогда королевич пришел к нему и дал ему свой хлеб, которым тот мог прокормить и насытить всю свою страну; а затем дал ему и меч свой, и тем мечом побил король рати врагов своих и мог отныне жить в мире и спокойствии.
Тогда королевич взял у него обратно и хлеб свой, и меч, и все трое братьев поехали далее. Но на пути им пришлось заехать еще в две страны, где свирепствовали голод и война, и в обеих странах королевич на время давал королям свой хлеб и меч и таким образом спас три королевства от гибели.
Под конец пришлось братьям плыть по морю на корабле. Во время плавания двое старших стали говорить между собою: «Он отыскал живую воду, а не мы, и за то ему отец отдаст свое королевство, которое бы нам следовало получить, кабы он не отнял у нас наше счастье!» Жаждая отомстить ему, они уговорились его погубить. Выждав, когда он наконец крепко заснул, они вылили из его кубка живую воду в свою посудину, а ему налили в кубок горькой морской воды.
По прибытии домой младший королевич принес отцу свой кубок, предлагая выпить его для исцеления от недуга. Но едва только отец отхлебнул горькой морской воды, как заболел пуще прежнего.
Когда же он стал на это жаловаться, пришли двое старших сыновей и обвинили младшего брата в намерении отравить отца; при этом они сказали, что они принесли с собой настоящую живую воду, и подали эту воду отцу. Как только он той воды выпил, так недуг его исчез бесследно, и он вновь стал так же здоров и крепок, как в свои молодые годы.
Затем оба брата пошли к младшему и стали над ним глумиться: «Вот ты и отыскал живую воду, и потрудился, а награда за твой труд нам же досталась; надо бы тебе быть поумнее да смотреть в оба: ведь мы у тебя воду-то взяли, когда ты заснул на корабле! А вот год еще пройдет, так мы у тебя и твою красавицу оттягаем! Да еще, смотри, никому слова об этом не скажи: отец тебе и так не поверит; а если ты хоть одно словечко проронишь, так и жизнью поплатишься! Пощадим тебя только в том случае, если будешь молчать…»
Прогневался король на своего младшего сына, поверив наветам братьев. Собрал он весь свой двор на совет, и все приговорили тайно убить младшего королевича.
В то время, как он выехал однажды на охоту, ничего дурного не предполагая, его должен был сопровождать королевский егерь.
Въехав в лес, королевич заметил, что егерь чем-то опечален, и спросил его: «Что с тобою, милый?» Егерь сказал: «Я этого сказать не смею, а все же должен». — «Говори все как есть — я все тебе прощу». — «Ах! — сказал егерь. — Я должен вас убить, король мне это приказал».
Принц ужаснулся этим словам и сказал: «Пощади меня, милый егерь, на вот, возьми себе мое платье и поменяйся со мною своим». — «С удовольствием это сделаю, — сказал егерь, — хотя и без того не мог бы вас убить».
Так и поменялись они одеждой, и егерь пошел домой, а принц — далее в глубь леса.
Прошло сколько-то времени, и вот пришли к старому королю три повозки с золотом и драгоценными камнями для его младшего сына. Их прислали ему в благодарность те трое королей, которые его мечом врагов победили и его хлебом свои страны прокормили.
Тут вдруг пришло старому королю в голову: «А что, если мой сын не виновен?» И он стал говорить своим людям: «О, если бы он мог быть жив! Как мне горько, что я так неразумно приказал его убить!» — «Он жив! — сказал королю егерь. — Я не мог решиться исполнить ваше приказание», — и рассказал королю, как все произошло.
У короля словно камень с сердца свалился, и он повелел объявить по всем окрестным королевствам, чтобы сын его к нему возвращался и что он будет милостиво принят.
Тем временем девица-красавица в заколдованном замке приказала перед замком вымостить дорогу чистым золотом, которое на солнце как жар горело, и объявила людям своим: «Кто по той дороге прямо к замку поедет, тот и есть мой настоящий жених, того и должны вы впустить в замок; а кто поедет стороною, в объезд дороги, тот не жених мне, и того впускать в замок вы не должны».
Когда год близился уже к концу, старший из королевичей подумал, что уж пора спешить к девице-красавице и, выдав себя за ее избавителя, получить и ее в супруги, и ее королевство в придачу.
Вот и поехал он к замку, и, подъехав к нему, увидел чудную золотую дорогу. Ему пришло в голову: «Такую дорогу и топтать-то жалко», — и свернул он с дороги в объезд с правой стороны. Когда же он подъехал к воротам, люди девицы-красавицы сказали ему, что он не настоящий жених, и он должен был со страхом удалиться.
Вскоре после того второй королевич пустился в дорогу и тоже, подъехав к золотой дороге, подумал: «Этакую дорогу и топтать-то жаль», — и свернул с дороги в объезд налево. Когда же подъехал к воротам, люди девицы-красавицы и его от них спровадили.
Когда же год минул, задумал и младший королевич покинуть лес и ехать к своей милой, чтобы около нее забыть свое горе.
С этими думами он и пустился в дорогу, и все время только о своей милой думал, поспешая до нее поскорее доехать, поэтому он и на золотую дорогу внимания не обратил. Конь его прямо по этой дороге и повез, и когда он к воротам подъехал, ворота были перед ним отворены настежь, и девица-красавица встретила его с радостью, сказав: «Ты мой избавитель и повелитель всего моего королевства».
Затем и свадьба была сыграна веселая-превеселая. Когда же свадебные празднества были окончены, молодая королева рассказала мужу, что его отец всюду разослал извещения о том, что сына прощает и зовет его к себе. Тут он к отцу поехал и рассказал, как братья его обманули и как он обо всем этом умолчал.
Старый король хотел их за это наказать, но они бежали на море и отплыли на корабле, и никогда более на родину не возвращались.

Ара и их гнезда

Ара и их гнезда

Сказка индейцев бороро

В стародавние времена пошли женщины в лес собирать пальмы для приготовления «ба» (чехла на пенис, который вручали подросткам при инициациях). Один юноша тайком последовал за матерью, свалил ее и изнасиловал.
Когда она вернулась, ее муж заметил, что к поясу жены прилипли перья, подобные тем, которыми украшают себя юноши. Заподозрив неладное, он велел всем танцевать, чтобы посмотреть, у кого из молодых людей есть в украшении такие перья. И к своему великому изумлению обнаружил, что такие перья имеются только у его сына. Он потребовал повторить танец, но увидел то же, что и в первый раз.
Убедившись в своем несчастье и желая отомстить, обманутый муж послал сына в «гнездо» духов за большой танцевальной погремушкой (бапо), которую он пожелал иметь. Юноша советуется с бабушкой, и она объясняет ему какая смертельная опасность подстерегает его в «гнезде» духов. Бабушка советует внуку заручиться помощью колибри.
Когда юноша, сопровождаемый колибри, добирается до водного обиталища духов, он остается ждать на берегу, а колибри летит к погремушке и перегрызает веревочку, на которой та висит: погремушка падает в воду и издает звук «йо!». Потревоженные шумом духи пускают в ход стрелы. Но колибри летит так быстро, что благополучно достигает берега вместе с украденной вещью.
Тогда отец приказывает сыну принести маленькую погремушку духов, и история повторяется, только помогает юноше на этот раз йурити, голубь, известный быстрым полетом. В ходе третьей экспедиции юноша добывает «бютторе» (это — что-то вроде колокольчиков, сделанных из копыт каэтету и связанных веревочкой: такие колокольчики носят на лодыжках). Помогает ему саранча, которая летает медленнее, чем птица, так что стрелы многократно ранят её, но не убивают.
Придя в ярость оттого, что задуманное не удалось, отец приглашает сына поохотиться с ним на ара, которые гнездились на утесе. Бабушка не знала, как помочь в этой новой беде, но дала внуку волшебную палочку: в случае падения можно было держаться за нее. Читать далее

Маленькая Лиза

Маленькая Лиза

Шведская народная сказка

Жила-была на свете маленькая девочка, которую звали Лиза. Она жила вместе со своими Папой и Мамой в небольшом красном домике в Далекарлии в Швеции.
Мама сшила ей чудесное оранжевое платье. Лиза носила его вместе с передничком в красную полоску, маленьким красным чепчиком и голубым шарфиком. Папа подарил ей замечательные красные башмачки и восхитительный зонтик того же цвета, что и шарфик. Все эти новые вещи делали Маленькую Лизу просто очаровательной.
«Я самая красивая девочка во всей Швеции», — думала про себя Маленькая Лиза.
Однажды Мама сказала Лизе:
— Одень-ка свое нарядное платье и новые башмачки и ступай навестить Бабушку. Я испекла для нее пирог. Иди через лес по большой тропинке, никуда не сворачивая, и скоро доберешься до ее избушки.
Маленькая Лиза пришла в неописуемый восторг и от радости захлопала в ладоши. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: разве она не собиралась в одиночку отправиться к Бабушке, жившей в самой глубине леса? Может быть, Лиза даже останется на ночь у Бабушки, и та расскажет ей какую-нибудь из своих чудесных волшебных сказок! Пообещав маме быть осторожной и не сходить с тропинки, Лиза поцеловала Маму на прощание, подхватила свою корзинку и отправилась в путь. Читать далее

Тутара-кауикае

Тутара-кауикае

Сказка народа маори

Тохунга Те Тахи-о-те-Ранги жил недалеко от теперешнего города Танеатуа. Он обладал огромной маной. Его фаре стоял отдельно от остальных домов па, потому что все боялись Те Тахи-о-те-Ранги: про тохунгу говорили, что он занимается колдовством и способен совершать самые страшные дела, даже наслать на человека смерть. Год за годом росла дурная слава тохунги, и люди боялись его все больше и больше, пока, наконец, их терпение не истощилось. А тут еще произошло большое наводнение, и все были уверены, что в этом несчастье повинен Те Тахи. Мужчины говорили, что тохунгу нужно убить, но никто не решался поднять на него руку. Много вечеров думали мужчины, как им быть, и в конце концов придумали. Они решили не поскупиться на похвалы и уговорить Те Тахи отправиться с ними на остров Факаари (Факаари — остров Уайт в заливе Пленти.), где из-под камней со свистом вырывается пар и при каждом шаге чувствуется, как Руаумоко (Руаимоко — бог землетрясений, повелитель вулканов и подземного огня.) ворочается под матерью-землей, на тот самый остров, где нет ни капли воды и человеку нечем утолить жажду. Они бросят его на этом страшном безводном острове и будут жить спокойно, не опасаясь его злодеяний.
Тохунге было лестно, что мужчины попросили его поплыть с ними на Факаари ловить птиц тити — буревестников. Охотники высадились на острове в конце дня. Два-три человека остались на берегу охранять лодки, а остальные разбились на несколько отрядов. Те Тахи вместе с самыми знатными ранга-тирами пошел на северо-восточный берег. Их сопровождали рабы, которые несли корзины с провизией и кувшины с водой.
Когда они нашли пещеру, где можно было укрытся на ночь, стало совсем темно. Мужчины зажгли факелы и несколько часов вместе с тохунгой ощупью пробирались по узким ходам пещеры, отыскивая птичьи гнезда, а потом при свете факелов убивали птиц. К тому времени, когда корзины наполнились доверху, все устали. Охотники и тохунга, едва передвигая ноги, забрались в пещеру, и скоро все уже крепко спали.
Первые солнечные лучи разбудили Те Тахи. Он сел и прежде всего посмотрел, цела ли его добыча. К его удивлению, корзин в пещере не было. Он знал, что охотники не могли унести их, потому что пища тохунги — табу. Но как ни странно, ни птиц, ни кувшинов, ни вождей, ни рабов в пещере тоже не было. И вдруг тохунга понял, что означало его одиночество. Он попался на удочку льстивых похвал, и его бросили на этом зловонном коварном острове, где из-под земли выбивается пламя. Тохунга вылез из пещеры и побежал по скалам к тому месту, где лодки пристали к берегу. На берегу не было ни людей, ни лодок, но далеко в море виднелись черные точки — лодки его соплеменников.
Невеселая улыбка появилась на лице Те Тахи. Он снял пояс, скрученный из листьев льна, и отделил от него три листика. Он сорвал эти листья с неприкосновенного куста льна, который рос в священнейшем из священных мест рядом с его домом. Эти листья обладали большой маной. Размахивая листьями, Те Тахи произнес заклинание, обращенное к Тангароа и Тутаре-кауикае, слуге бога моря, повелителю китов и океанских чудовищ. Ему не пришлось долго ждать ответа. Огромное чудовище появилось в заливе и подплыло к самому берегу. Струя пара поднялась над водой, утренний ветер подхватил ее и унес прочь. Те Тахи вошел в воду и подплыл к танифе, терпеливо ожидавшему, пока тохунга взберется к нему на спину и устроится в небольшом углублении, которое есть на спинах у всех китов и морских таниф, наверное, потому, что так им удобнее переносить людей.
Танифа с тохунгой на спине быстро пересек залив. Когда они проплывали мимо стремительно скользивших лодок, Тутара-кауикае хотел потопить их, но Те Тахи воспротивился.
— Пусть они будут наказаны стыдом, — сказал он. — Пусть милосердие умножит нашу славу.
Никем не замеченные, они проплыли мимо лодок, и танифа благополучно высадил тохунгу в устье реки Факатане, откуда он без труда вернулся домой. Те Тахи сидел перед своим фаре все с той же невеселой улыбкой на лице и держал в руках листья льна, а охотники один за другим проходили мимо него. Они шли с опущенными головами и не смели взглянуть на тохунгу: им было стыдно, что Те Тахи узнал, сколько злобы накопилось в их сердцах, и оказался сильнее их.
Через некоторое время тохунга покинул своих неблагодарных соплеменников и вскоре умер. Танифа пришел к своему другу и унес его тело в море, где тохунга превратился в мараки-хау — в морское чудовище с человечьим телом и головой, но хвостом вместо ног. С тех пор мараки-хау всегда помогает людям, когда им грозит гибель в воде.