Ходжа Насреддин, топор и осел

Ходжа Насреддин, топор и осел

Турецкая сказка

Нарубив на горе дров, Ходжа Насреддин навьючил их на осла.
Топор, абу положил он сверху и пошел напрямик, а ослу сказал: «Ну, а ты иди кругом, дорогой». Ходжа пришел
 домой, смотрит, а осла еще нет. Он спросил у жены:
 «Осел пришел?» — «Нет, не приходил»,— отвечала
 жена. «Вот не думал, что я приду раньше осла»,— за
метил Ходжа. Прошло некоторое время, а осла все не
было; Ходжа подумал: «Пойду-ка посмотрю, где это застрял осел?» Он поднялся на гору, смотрит, а осел
 пасется на том же месте, где он его оставил. Но ни топора, ни абы уже нет. Тогда, скинув с осла дрова, он
 взвалил себе на спину седло и, выговаривая ослу, сказал: «Так! ты все пасешься, где я тебя оставил. Ладно,
ладно! Прежде принеси мне топор и абу, а тогда получишь обратно седло».

Самый невежественный человек

Самый невежественный человек

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Некий царь пожелал построить башню, и сколько ни возводили ее днем, ночью она рушилась. И собрал царь своих мудрецов, и спросил причину сего. И они сказали: «Если хочешь, чтоб стены не рушились, найди ты одного невежду и замуруй его в стене, и пусть кладут стену, больше башня не рухнет». И царь сказал: «Сделайте выбор сами и найдите невежду, которого живьем захоронят в стене». И сели мудрецы вместе решать, где им найти невежду, и один сказал: «Невежественен рыбак, ибо имеет дело не с людьми, а с водой и рыбами». А некоторые сказали — погонщик ослов невежда и есть, день-деньской он наедине с ослом и всю свою жизнь проводит с вьючным животным, скитаясь с ним по горам и лесам. Одни рыбака предлагали, другие — пастуха, что зимой и летом бродит с овцами по горам, не спускаясь ни в село, ни в город. И одобрили это, и пожелали пастуха привести. Тогда один из мудрецов царя промолвил: «У царя нашего есть пастух, который родился в горах среди овец и вырос там и за всю свою жизнь ни села не видел, ни города». И послали десять всадников, чтоб привели этого человека. И всадники нашли пастуха, который доил в это время овцу и, приветствовав его, сказали: «Царь зовет тебя». Пастух сказал: «Я в своей жизни ни разу ни в город не заходил, ни в село — зачем ему звать меня?» А они, слукавив, сказали: «Не знаем». А пастух устроил им угощение, ягненка зарезал, сыру принес и развеселил их и клятвенно стал просить, чтоб раскрыли для чего зовут. И они сказали: «Вот по такой причине тебя зовут. Царские мудрецы сказали, что надо замуровать в стене невежду, чтобы башня была прочной». Тогда пастух рассмеялся и сказал: «Невежды и глупцы и есть те мудрецы, что сделали такой выбор». И, принеся овцу, сказал: «Я вам покажу мое невежество». И сказал: «У этой овцы два ягненка в чреве, один — самец, другой — самка, головка у одного белая, у другого — черная». И зарезал овцу, и достал из чрева ягнят, и было так, как он сказал. И, принеся другую овцу, сказал: «У этой овцы один ягненок в чреве — самец, тельце у него черное, головка — белая». И зарезали, увидели, что так. И пастух сказал: «В этих двух стадах, что перед вами, я знаю каждую овцу, какая родит, а какая — бесплодна, и какая самца родит, а какая — самку, и от какой черный будет ягненок, или белый, или пятнистый. Могут ваши мудрецы узнать это?» Всадники сказали: «Нет, никогда». Пастух сказал: «Так знайте, что не я тот глупец и невежда, которого вы ищете. А если пожелаете, я покажу вам невежду. Пусть царь схватит своего наиба и все, что есть у того, отнимет, а самого его повесит на площади и тяжким образом истязает, чтобы видели все горожане, потом пусть спрячут наиба и скажут, что убили его. И пусть три дня в городе возвещают, что какой человек придет и возьмет на себя обязанности наиба, все его имущество отдадут этому человеку и назначат его наибом царя. И если человек тот, видевший содеянное над наибом и слышавший, что сделали с ним, выйдет вперед и скажет, что он хочет стать наибом, тот человек и есть глупец и невежда, хватайте его и кладите живым в стену, чтобы не рушилась она больше и стала прочной». А они пришли и рассказали царю, и царь сделал так, как сказал пастух, и пока в городе глашатаи возвещали, что кто придет и возьмет на себя обязанности наиба и примет его власть, получит его имущество и земли, подбежал один придурок и сказал, мол, я возьмусь за это дело. И его спросили: «Видел ты, что сделали с наибом?» Он сказал: «Да, видел». И тотчас схватили его, потащили и живым замуровали в стене, и сделалась стена прочной.

Чудо-пташка

Чудо-пташка

Латышская сказка

Жили премудрый барон и премудрая баронесса. Оба они очень любили птиц. Как заслышат песенку какой-либо птахи, так полдня, а то и день просидеть могут и прослушать. Однажды зимой вышел барон в сад и слышит: птичка поет, да так звонко, так заливисто, что не наслушаешься. Обрадовался он, прибежал к баронессе и впопыхах говорит:
— Надевай-ка шубу, да поживей, пойдем слушать! Жиг-жаг, жиг-жаг! — птичка за садом поет. Накинула баронесса шубу, и побежали они пташку слушать. А что вправду-то было? В сарае мужики дрова пилили, вот оттуда-то это неслыханное жиг-жаг и доносилось.

Как Ходжа Насреддин тащил из колодца месяц

Как Ходжа Насреддин тащил из колодца месяц

Турецкая сказка

Однажды поздно вечером Ходжа Насреддин при свете луны под
нимал ведро из колодца, и увидел он, что в колодец 
упал месяц. Чтобы вытащить месяц, он привязал к ве
ревке крюк и спустил вниз. Случайно крючок зацепился
 за камень; и, когда он сильно тянул веревку, крючок
сорвался, а Ходжа упал на спину. Он взглянул наверх
 и увидел, что месяц на небе. «Ну, слава богу, помучился
 я немало, но зато месяц теперь вернулся на свое место».

Педро-Бедолага

Педро-Бедолага

Португальская сказка

Жила на свете бедная женщина, и был у нее сын, глупый-преглупый. Никогда-то от него ничего разумного и путного никто не видел и не слышал. И прозвали его Педро Бедолага. Но у матери-то он был один-единственный, и она его очень любила. Однажды принесла мать в дом кусок льняного полотна и сказала:
— Вот купила, чтобы дыры наши прикрыть.
Ушла мать к мессе и задержалась. Ждал ее Педро, ждал, а потом решил делом заняться: взял полотно, изрезал на мелкие кусочки и заткнул все щели в лачуге. А когда на пороге появилась мать, он, очень довольный собой, сообщил ей:
— Матушка, посмотрите, как хорошо я прикрыл все наши дыры.
Увидела мать, что наделал Педро, схватилась за голову и громко запричитала. Обещал ей Педро никогда не повторять ничего подобного. На следующий день послала мать сына на ярмарку, велела купить поросенка и притащить его домой. Ждала его мать, ждала, а потом решила пойти ему навстречу. Глядь, а Педро лежит на дороге. Лежит и не шевелится, а на нем поросенок. Педро-то подумал, что мать велела поросенка на закорках тащить, а силенок не хватило. Заплакала мать от огорчения и стала объяснять ему:
— Ведь поросенка-то нужно было за привязанную к ноге веревочку тащить, а хворостинкой погонять.
Выслушал Педро мать и принял к сведению. Спустя какое-то время послала его мать на ярмарку купить кувшин. Купить-то он купил, но домой принес только ручку от кувшина.
— Что с тобой случилось, Педро? Где кувшин, что я просила купить?
— Да я привязал к ручке кувшина веревку, а хворостинкой стал погонять, — сказал он. — Я сделал точь-в-точь, как вы, матушка, велели.
Расстроилась мать и говорит ему:
— Если бы ты поразмыслил, ты бы сам решил, что кувшин надо в руках нести или спрятать в соломе на возу, что едет в нашу сторону. Ну, иголки-то купить — ничего мудреного нет. Купи на винтен в лавке, — сказала мать.
Купил Педро Бедолага иголки. Глядь, а по дороге его нагоняет сосед с возом соломы. Вспомнил он тут материнские слова. Взял да и спрятал иголки в солому. Пришел домой, а мать спрашивает, где иголки?
— Да я их в солому, что соседская лошадь везла, спрятал.
Совсем опечалилась мать, видя глупость сына, и перестала его посылать за покупками.
«Ну, вымыть-то потроха небось сумеет», — подумала она.
— Вот что, Педро, иди-ка ты на речку и вымой потроха. Я купила их на ужин. Мой хорошенько, чтобы чистые были.
— А как я узнаю, что они чистые?
— Ну спросишь у кого-нибудь, кто рядом окажется.
Пошел Педро Бедолага на реку мыть потроха. Мыл, мыл. Устал даже. Ну а поскольку никого рядом не было, снова принялся мыть. Так и трудился до тех пор, пока не увидел на середине реки парусную лодку. Ветра не было, а потому гребцы сидели на веслах. Тут Педро стал кричать и махать им руками. В лодке решили, что что-то случилось, и, борясь с течением, двинулись к берегу. Когда же они подошли совсем близко, Педро спросил их:
— Ну-ка, скажите, я чисто вымыл потроха?
Находившиеся в лодке люди выскочили на берег и пустили в ход кулаки. Отделали его как следует, а потом сказали:
— Теперь твое дело молиться, чтобы скорее ветер подул. А ну кричи: дай бог, чтобы сильный-сильный ветер подул.
Оставив его, они сели в лодку и уплыли, а Педро Бедолага пошел к дому через поле, где крестьяне сеяли пшеницу. Идет и, глядя на них, кричит:
— Дай бог, чтобы сильный-сильный ветер подул, дай бог, чтобы сильный-сильный ветер подул!
Те, кто сеял пшеницу, просто обомлели от такой наглости. Не пощадили и они своих кулаков, отдубасили как следует, а потом сказали:
— Тупица! Ты что ж, не знаешь, что ветер севу не помощник, а? Он ведь семена развевает! А нам нужно, чтобы ни одно даром не пропало.
С этим они его и отпустили. Идет Педро своей дорогой. Смотрит, а люди сети расставляют для птиц. Вспомнил он, чему его учили, и закричал:
— Дай бог, чтобы ни одно даром не пропало! Дай бог, чтобы ни одно даром не пропало!
Задали ему трепку и птицеловы, а на прощанье сказали:
— Тебе бы сказать: да будет много крови, да будет много крови!
— Да будет много крови! Да будет много крови! — закричал Педро Бедолага, увидев вцепившихся друг в друга мужиков и того, кто старался их разнять. И тут же схлопотал по заслугам.
— Ты должен говорить: да разнимет их бог, да разнимет их бог! — учили его уму-разуму враз ставшие друзьями враги.
Пошел Педро Бедолага дальше. Глядь, а навстречу свадебный кортеж с женихом и невестой. Тут он и начни:
— Да разнимет их бог, да разнимет их бог!
Не поскупились на тумаки и затрещины и приглашенные на свадьбу, и всяк поучал:
— Тебе бы сказать: каждый день бы такое! Каждый день бы такое!
— Каждый день бы такое! Каждый день бы такое! — завопил Педро Бедолага, увидев похоронную процессию, провожавшую в последний путь всеми уважаемого человека.
На этот раз Педро повезло: руки у всех были заняты — гроб несли. Так что отделался он одними наставлениями:
— Ты должен говорить: взял бы его господь бог прямехонько в рай! Взял бы его господь бог прямехонько в рай!
Только прошла похоронная процессия, глядь, а навстречу Педро младенца несут в церковь, крестить.
— Взял бы его господь бог прямехонько в рай! Взял бы его господь бог прямехонько в рай! — закричал Педро Бедолага.
Дурным предзнаменованием сочли будущие крестные эти слова, но, чтоб неповадно было дурню впредь всякие глупости кричать, решили отдубасить его. Но Педро Бедолага вовремя дал деру, да так, что пятки засверкали. И если он еще не дома, то гоняют его по свету людские подзатыльники, не иначе.

Петь за деньги или даром

Петь за деньги или даром

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Мне говорили о другом человеке, тупом и глупом. Следуя за гробом матери, он пел громким голосом; когда отец стал его бранить, он сказал: «Отец, я думаю, ты не в своем уме, раз ты зовешь священников петь за деньги, когда я могу петь даром».

Медведь и петух

Медведь и петух

Русская сказка

Был у старика сын дурак. Просит дурак, чтобы отец его женил: «А если не женишь — всю печку разломаю!» — «Как я тебя женю? У нас денег нету». — «Денег нету, да есть вол; продай его на бойню». Вол услыхал, в лес убежал. Дурак опять пристает к отцу: «Жени меня, не то всю печку разломаю!» Отец говорит: «Рад бы женить, да денег нету». — «Денег нету, да есть баран; продай его на бойню». Баран услыхал, в лес убежал. Дурак от отца не отходит: «жени меня», да и только. «Я же тебе говорю, что денег нет!» — «Денег нету, да есть петух; заколи его, испеки пирог и продай». Петух услыхал, в лес улетал.
Вол, баран и петух сошлись все вместе и выстроили себе в лесу избушку. Медведь узнал про то, захотел их съесть и пришел к избушке. Петух увидал его и запрыгал по насести; машет крыльями и кричит: «Куда-куда-куда! Да подайте мне его сюда; я ногами стопчу, топором срублю! И ножишко здесь, и гужишко здесь, и зарежем здесь, и повесим здесь!» Медведь испугался и пустился назад, бежал-бежал, от страху упал и умер. Дурак пошел в лес, нашел медведя, снял с него шкуру и продал; на эти деньги и женили дурака. Вол, баран и петух из лесу домой пришли.

Бонза и обет молчания

Бонза и обет молчания

Японская сказка

Однажды вечером бонза собрал всех послушников и сказал им:
— Так вот, маленькие послушники, с этого вечера мы начнём выполнять семидневный обет молчания. И уж что бы ни случилось, мы не должны говорить ни слова. Понятно?
И вот бонза и его ученики зажгли в большом зале свечу и, притихшие, расселись вокруг неё.
Высоко над храмом светила луна. В храме воцарилась тишина. Бонза и послушники, затаив дыхание, погрузились в молчание. Но тут вдруг с гор налетел порыв ветра и погасил свечу.
— Ой, свеча-то потухла! — вскрикнул, испугавшись, один послушник.
— Молчи, молчи, ты заговорил! — упрекнул его сидевший рядом другой послушник.
— Это ты первый заговорил! — сказал третий послушник второму.
Тогда бонза, который всё это время молчал, самодовольно заявил:
— Ну вот, из нас всех только я один сдержал обет — не сказал ни слова.

Семеро далекарлийцев

Семеро далекарлийцев

Шведская народная сказка

Решили однажды семеро далекарлийцев отправиться по белу свету бродить. Всю жизнь они из Далекарлии носу не казали, а тут пришла им охота людей поглядеть, себя показать, счастья поискать.
— Куда же вы пойдете? — отговаривают их земляки.- Чужих обычаев вы не знаете, совсем пропадете.
— Ничего! — отвечают те.- Парни мы смекалистые, знаем, что к чему! Не пропадем!
И отправились в путь. Шли по лесу весь день, а лесу конца не видно.
Вот и решили они приюта себе поискать. Только где же в глухом бору человеческое жилье найдешь? И пришлось им заночевать под открытым небом. А ночь холодная выдалась и темная, хоть глаз выколи. Решили они костер развести, чтобы теплее и светлее было. Только ни трута, ни огнива они с собою не захватили, и стали думать, как бы им огня раздобыть.
Тогда один из них и говорит:
— Слыхал я, что ежели человека здорово по уху треснуть,- у него искры из глаз посыплются. Пускай один из вас мне затрещину влепит, а я буду около глаза сухую лучинку держать. Авось она от искры-то и загорится. Стал тут его дружок затрещинами потчевать, колотит и спрашивает:
— Ну, сыплются у тебя из глаз искры?
Еще как! — кричит он. — Только огня все нет и нет.
Так и пришлось им в темном лесу на голой земле заночевать.
На другой день отправились они дальше в путь. Шли они, шли и набрели на медвежью берлогу. И решили они мишку из берлоги выманить. Стали в берлогу сучья да ветки совать, медведя дразнить. А тот и ухом не ведет, спит, как видно.
Тогда один из них и говорит:
— Залезу-ка я в берлогу, разбужу медведя.
Сунул он голову в берлогу, да так и остался там лежать. Час лежит, два лежит. Надоело далекарлийцам его дожидаться, и они его за ноги из берлоги выволокли. Глядь — а головы-то у него нет. Стали они думать да гадать: была ли у него раньше голова? Тот кричит: «Была!». Этот кричит: «Не была!». Точно сказать никто не мог. Спорили они, спорили, а тут один из них и говорит:
— Погодите, братцы! Уж я-то наверняка знаю, что голова у него была: когда он вчера кашу ел, у него в бороде две крупинки застряли.
Пошли они дальше вшестером. Шли они, шли и вышли к льняному полю. Усеяно поле сплошь голубыми цветами, колышутся они под ветром, словно зыбь морская. Решили далекарлийцы, что это перед ними Аландское море раскинулось. Пустились они по льняному полю вплавь, переправились на другую сторону и стали глядеть, не утонул ли из них кто, пока они на другой берег плыли.
— Знаете что, братцы? — говорит один из них. — Давайте посчитаем, сколько нас. Было нас шестеро, а ежели и сей час шестеро осталось, то, стало быть, никто из нас не утонул.
Принялись они считать. Считали, считали, и все у них выходило, что одного не хватает, потому что тот, кто считал, себя в расчет не принимал.
«Выходит, один из нас утонул»,- подумали далекарлийцы и стали его искать.
Так и бродят они по сей день по льняному полю. Утопленника ищут.

Дуреха

Дуреха

Грузинская народная новелла

Жила-была на свете одна дуреха. Взяла она как-то моток бумажной пряжи, подошла к затянутому тиной болотцу и кличет лягушек:
– Вот я принесла вам нитки, свяжите-ка мне носки.
А лягушки в ответ только: ква, ква, ква.
– Так свяжете или нет? – спрашивает дуреха.
Лягушки опять давай квакать.
– Значит, свяжете! – обрадовалась дуреха и швырнула моток в воду.
Прошло время, приходит она к болотцу и спрашивает:
– Ну как, связали?
А лягушки опять свое ква да ква и ничего больше.
Раз так, решила женщина, пойду сама заберу.
Ступила она в болото и нашла там вместо носков золотое мотовило. Вытащила его из воды, отнесла домой и положила на полку.
Пришел к ночи домой муж. Глянул на полку – видит, – лежит мотовило. Он и спрашивает: что, мол, это?
А жена в ответ:
– Лягушки не связали мне носков, вот я и забрала у них эту штуковину.
– Спрячь хорошенько, – наказал ей муж.
Назавтра взяла женщина да поменяла это мотовило на несколько кукол и один шлепанец. Ей было давали пару, да нет, не взяла: не положено, говорит, мне столько. Пришла она домой, рассадила кукол в ряд, нацепила на одну ногу шлепанец, ходит туда-сюда, посматривает на кукол и напевает: алаи далалис далало, алаи далалоо.
Тут воротился домой муж.
– Чем это ты занята, женщина?
– Да вот я выменяла на все это свое мотовило, – отвечает жена.
Разозлился муж, подскочил к ней, надавал хороших тумаков и прогнал вон из дому.
Пошла женщина и уселась на мусорной свалке. Идет мимо собака. Ой, говорит себе дуреха, послал за мной муженек лайку, да я не ворочусь в дом. Потом прошел мимо петух. А теперь, говорит, прислал крикуна, а я все равно не пойду. Смотрит, плетется мимо нагруженный поклажей верблюд. А вот теперь, говорит дуреха, когда прислал он за мной верблюда, я пойду.
Поймала она верблюда и повела домой. Пришла и говорит мужу: прислал ты за мной лайку – я не воротилась, прислал крикуна – я и тогда не воротилась, а вот как увидела, что послал ты за мной верблюда, так и пошла домой.
Глянул муж, а верблюд нагружен дорогим каменьем да жемчугами.
– Град пошел! – крикнул он жене. Потащил ее, засадил в тонэ, покрыл кожами, рассыпал сверху кукурузное зерно и пустил на него гусей. Потом припрятал камни, а верблюда зарубил и в яму. Ну, а уж после этого выпустил жену.
А хозяин знай ищет своего пропавшего верблюда.
Пришел в дом к дурехе и спрашивает:
– Верблюда не видела?
– Не знаю, – говорит, – одного какого-то верблюда я привела домой.
Спросил хозяин верблюда у мужа дурехи, а тот ему: ничего-де не знаю, не ведаю.
Пошел тот человек к царю жаловаться. Призвали во дворец дуреху с мужем. Спросил царь мужа дурехи, а тот в ответ: ничего-де я не видел. Спросил тогда царь и жену, и она снова повторила, что привела домой какого-то верблюда.
– Когда?
– Когда шел град.
– А когда шел град?
– Когда градина тебе в глаз угодила.
– Выгоните сейчас же эту дуру! – в сердцах крикнул государь. А был-то он, сказывают, крив на один глаз.