Ганс — мой ёжик

Ганс — мой ёжик

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Жил-был мужик, у которого и денег, и добра было достаточно; но как ни был он богат, а все же кое-чего недоставало для его полного счастья: у него и его жены не было детей.
Частенько случалось, что его соседи-мужики по пути в город смеялись над ним и спрашивали, почему у него детей нет. Это наконец озлобило его, и когда он пришел домой, то сказал жене: «Хочу иметь ребенка! Хоть ежа, да роди мне!»
И точно, родила ему жена ребенка, который верхней частью тела был ежом, а нижней — мальчиком, и когда она ребенка увидала, то перепугалась и сказала мужу: «Видишь, что ты наделал своим недобрым желанием!» — «Что же теперь делать? — сказал муж. — Крестить его надо, а никого нельзя к нему в крестные позвать». Отвечала жена мужу: «Мы его иначе и окрестить не можем, как Гансом-ежиком».
Когда ребенка крестили, священник сказал, что его из-за игл ни в какую порядочную постельку положить нельзя. Вот и приготовили ему постельку за печкой — подстелили немного соломки и положили на нее Ганса-ежика. И мать тоже не могла кормить его грудью, чтобы не уколоться его иглами. Так и лежал он за печкою целых восемь лет, и отец тяготился им и все думал: «Хоть бы он умер!» Но Ганс-ежик не умер, а все лежал да лежал за печкой.
Вот и случилось, что в городе был базар и мужику надо было на тот базар ехать; он спросил у своей жены, что ей с базара привезти? «Немного мяса да пару кружков масла для дома», — сказала жена. Спросил мужик и у работницы, та просила привезти ей пару туфель да чулки со стрелками. Наконец он сказал: «Ну, а тебе, Ганс-ежик, что привезти?»  — «Батюшка,  — сказал он, — привези мне волынку».
Вернувшись домой, мужик отдал жене мясо и масло, что было по ее приказу куплено, отдал работнице ее чулки и туфли, наконец полез и за печку и отдал волынку Гансу-ежику.
И как только Ганс-ежик получил волынку, так и сказал: «Батюшка, сходи-ка ты в кузницу да вели моего петушка подковать — тогда я от вас уеду и никогда более к вам не вернусь». Отец-то обрадовался, что он от него избавится; велел ему петуха подковать, и когда это было сделано, Ганс-ежик сел на него верхом да прихватил с собой еще свиней и ослов, которых он собирался пасти в лесу.
В лесу должен был петушок взнести Ганса-ежика на высокое дерево; там и сидел он и пас ослов и свиней, пока стадо у него не разрослось; а отец ничего о нем и не знал. Сидя на дереве, Ганс-ежик надувал свою волынку и наигрывал на ней очень хорошо.
Случилось как-то ехать мимо того дерева королю, заблудившемуся в лесу, и вдруг услышал он музыку. Удивился король и послал своего слугу узнать, откуда она слышна. Тот осмотрелся и увидел только на дереве петушка, на котором сидел верхом еж и играл на волынке. Приказал король слуге своему спросить, зачем он там сидит, да и, кстати, не знает ли он, какой дорогой следует ему вернуться в свое королевство?
Тогда Ганс-ежик слез с дерева и сказал, что он сам покажет дорогу, если король письменно обяжется отдать ему то, что он первое встретит по возвращении домой на своем королевском дворе. Король и подумал: «Это не мудрено сделать! Ведь Ганс-ежик не разумеет грамоты, и я могу написать ему, что вздумается».
Вот и взял король перо и чернила, написал что-то на бумаге и передал Гансу; а тот показал ему дорогу, по которой король благополучно вернулся домой.
А дочь-то его, еще издали завидев отца, так ему обрадовалась, что выбежала навстречу и поцеловала его. Тут и вспомнил он о Гансе-ежике, и рассказал дочери все, что с ним случилось, и что он какому-то диковинному зверю должен был письменно обещать то, что ему дома прежде всего встретится; а тот зверь сидел верхом на петухе, как на коне, и чудесно играл на волынке. Рассказал король дочке, как он написал в записке, что «первовстречное Гансуежику не должно достаться», потому как тот грамоту не разумеет. Королевна обрадовалась и похвалила отца, потому она все равно к тому зверю не пошла бы.
Ганс-ежик тем временем продолжал пасти свиней и ослов, был весел, посиживая на своем дереве и поигрывал на волынке.
Вот и случилось, что другой король заблудился в том же лесу и, проезжая под деревом со своими слугами и скороходами, тоже не знал, как ему из этого большого леса выбраться. Услышал и он издалека чудесную музыку волынки и приказал своему скороходу пойти и разузнать, что это такое.
Побежал скороход к дереву, на котором сидел петух, а на нем и Ганс-ежик верхом. Скороход спросил Ганса, что он там делает. «А вот, пасу моих ослов и свиней; а ты чего желаешь?»
Скороход отвечал, что его господин со свитою своею заблудился и не может найти дороги в свое королевство, так не выведет ли он их на дорогу?
Тогда Ганс-ежик сошел с дерева со своим петухом и сказал старому королю, что он укажет ему дорогу, если тот отдаст ему в собственность первое, что встретится ему по приезде домой перед его королевским замком.
Король на это согласился и утвердил договор своею подписью. После этого Ганс поехал вперед на своем петухе, показал королю дорогу, и тот благополучно добрался до дому.
Когда он въезжал во двор, в замке воцарилась большая радость. И вот его единственная дочь, красавица собой, выбежала ему навстречу, бросилась на шею и целовала его, и радовалась возвращению своего старого отца.
Она стала его расспрашивать, где он так замешкался, а отец и рассказал ей, как он заблудился и как попал наконец на дорогу. «Может быть, я бы и совсем к тебе не вернулся, кабы не вывел меня на дорогу какой-то получеловек и полуеж, который где-то гнездился на дереве, сидя верхом на петухе, и отлично играл на волынке… Ну, я и должен был пообещать, что отдам ему в собственность то, что по возвращении домой прежде всего встречу на моем королевском дворе». И он добавил, как ему было больно, что встретилась ему дочь. Но дочь сказала, что из любви к отцу охотно пойдет за этим полуежом и получеловеком, когда он за ней придет.
А между тем Ганс-ежик пас да пас своих свиней, а от тех свиней родились новые свиньи, и размножились они настолько, что заполнили собою весь лес.
Да уж Гансу-ежику не захотелось более оставаться в лесу, и он попросил сказать отцу, чтобы тот очистил от скота все хлевы в деревне, потому что он собирается пригнать в деревню огромное стадо, из которого каждый может заколоть сколько хочет себе на потребу.
Эта весть отца только опечалила, так как он думал, что Ганса-ежика давно и в живых уже нет. А Ганс сел себе преспокойно на своего петушка, погнал перед собою свое стадо свиней в деревню и приказал свиней колоть; поднялся от этой резни и от рубки мяса такой стук и шум, что за два часа пути до деревни было слышно.
Затем Ганс-ежик сказал отцу: «Батюшка, прикажите-ка кузнецу еще раз перековать моего петушка, тогда я на нем от вас уеду и уже до конца жизни домой не вернусь».
Велел отец перековать петушка и был очень рад тому, что сынок его не желает никогда более возвращаться в его дом.
Ганс-ежик поехал сначала в первое королевство, в котором король отдал такой приказ: если приедет в его страну кто-нибудь верхом на петухе да с волынкой в руках, то все должны были в него стрелять, его колоть или рубить — лишь бы он каким-нибудь образом не проник в его замок.
Когда Ганс-ежик подъехал к замку на своем петухе, все бросились на него, но он дал своему петуху шпоры, перелетел через ворота замка к самому окну королевского покоя и, усевшись на нем, стал кричать, что король должен ему выдать обещанное, а не то и он, и дочь его должны будут поплатиться жизнью.
Тут стал король свою дочку уговаривать, чтобы она к Гансу-ежику вышла ради спасения его и своей собственной жизни.
Вот она нарядилась вся в белое, а отец дал ей карету с шестериком лошадей и богато одетыми слугами, а также и денег и всякого добра. Она села в карету, и Ганс-ежик со своим петушком и волынкой сел с нею рядом.
Распрощались они с королем и поехали, и отец-король подумал, что ему уж никогда более не придется с дочерью свидеться.
Но дело вышло совсем не так, как он думал: недалеко отъехав от города, Ганс-ежик сорвал с королевны нарядное платье, наколол ей тело своими иглами до крови и сказал: «Вот вам награда за ваше коварство! Убирайся, ты мне не нужна!» И прогнал ее домой, и была им она опозорена на всю жизнь.
А сам-то Ганс-ежик поехал далее на своем петушке и со своей волынкой к другому королю, которого он также вывел из леса на дорогу. Тот уже отдал приказ, что если явится к его замку кто-нибудь вроде Ганса-ежика, то стража должна была ему отдать честь оружием, свободно пропустить его, приветствовать его радостными кликами и провести в королевский замок.
Когда королевна увидала приезжего, то была перепугана, потому что он уж слишком показался ей странен, но она и не подумала отступить от обещания, данного отцу своему.
Она приняла Ганса-ежика очень приветливо, и он был с нею обвенчан; вместе пошли они к королевскому столу, и сели рядом, и пили, и ели.
По наступлении вечера, когда уж надо было спать ложиться, королевна очень стала бояться игл Ганса-ежика, а он сказал ей, что бояться она не должна, потому что он ей не причинит никакого вреда.
В то же время он сказал старому королю: «Прикажи поставить четырех человек настороже около дверей моей опочивальни, и пусть они тут же разведут большой огонь; войдя в опочивальню и ложась в постель, я скину с себя свою ежовую шкурку и брошу ее на пол перед кроватью; тогда те четверо стражников пусть разом ворвутся в опочивальню, схватят шкурку и бросят ее в огонь да присмотрят, чтобы она вся дотла сгорела».
И вот, едва пробили часы одиннадцать, он ушел в свою комнату, скинул шкурку и бросил на пол около кровати; те, что были настороже за дверьми, быстро вошли в комнату, схватили шкурку и швырнули ее в огонь.
Когда же шкурка сгорела дотла, Ганс-ежик очутился в постели таким же, как и все люди, только все тело у него было как уголь черное, словно обожженное.
Король прислал к нему своего врача, который стал обливать его всякими хорошими снадобьями и растирать бальзамами; и стал он совсем белый, и молодой, и красивый.
Увидев это, королевна была радешенька, и на следующее утро поднялись они превеселые, и стали пить и есть, и только тут настоящим образом были повенчаны, и Ганс-ежик получил все королевство в приданое за своей супругой.
По прошествии нескольких лет Ганс задумал съездить с женою к своему отцу и сказал ему: «Я твой сын»; но отец отвечал ему, что у него нет сына, — один только и был такой, что родился покрытый иглами, словно еж, да и тот ушел бродить по белу свету. Однако же Ганс дал отцу возможность себя узнать; и тот радовался встрече с сыном, и поехал с ним вместе в его королевство.

Вот и сказке конец.
А мне за нее денег ларец.

Синий ноготь

Синий ноготь

Советская детская страшилка

Однажды трое друзей отправились на охоту. Они уехали за город и остановились на ночь в охотничьем домике. Такие домики похожи на шалаши, только с дверью, которая запирается на крючок. Вечерело. Охотники поужинали и легли спать, чтобы наутро встать пораньше. Места в домике было не так чтобы очень много, поэтому две кровати стояли у дальней стенки, а одна рядом с дверью. Охотники быстро заснули. Утром, проснувшись, они не обратили внимания на то, что спавший у двери друг исчез. «Наверное, ушел раньше вышли из домика, они сразу поняли, что дело неладно. Прямо от двери шла тропинка крови, а в кустах лежала порванная шапка их друга. Искали, искали его — не нашли. Вызвали милицию. Милиция устроила в доме засаду. Ждали долго, и уже под утро, когда сон смежил глаза, все очнулись от крика… Один солдат исчез, а на том месте, где он лежал, остался смятый автомат и клочья шинели. И та же неизменная дорожка крови…
Засаду устраивали три дня — и никаких результатов. Только на четвертый день все увидели, как в предрассветном тумане появилась какая-то громадина — медведь не медведь, человек не человек… Оно двигалось к дому. Все знали, что дверь закрыта, но чудище только протянуло руку — и дверь открылась. В утренней тишине послышался негромкий вскрик и сразу раздалась автоматная очередь…
Чудовище сделало несколько прыжков и упало. Это оказался человек, весь заросший шерстью и покрытый толстым слоем грязи. На руке у него был длинный синий коготь. Этот коготь он просовывал в щель и откидывал крючок, дверь открывалась, и…

Заяц и Чудовище

Заяц и Чудовище

Сказка индейцев виннебаго

Шел как-то Заяц и вдруг увидел впереди какой-то предмет, на котором находилось множество людей. Предмет этот двигался, а люди, стоявшие на нем, громко кричали и плакали. «Хотел бы я знать, что там происходит?» — сказал про себя Заяц и подбежал поближе. Он взобрался наверх
и встал рядом с людьми, но те посоветовали ему: «Лучше бы ты улепетывал отсюда подобру-поздорову. Нам тут не слишком-то весело!» — «В самом деле?—удивился Заяц. — А мне кажется, что ужасно забавно стоять на месте и при этом все же двигаться!» Однако в то же мгновение он был проглочен и вскоре оказался в желудке Чудовища.
Тем временем Старуха решила, что с Зайцем беда, и направилась к Чудовищу. «Братец,— сказала она,— пропал мой внучонок, вот я и пришла посмотреть, нет ли его здесь». Чудовище, не говоря ни слова, выплюнуло Зайца, и бабушка увела его домой. По дороге Заяц то и дело жалобно повторял: «Бабушка, когда оно проглотило меня, я был далеко-далеко от него».
На другой день Заяц проснулся пораньше, вышел из дому, набрал кремневых наконечников для стрел и спрятал их у себя в волосах. Затем поднялся на вершину холма и запел:

Ты, который можешь проглотить любого,
Ты, о котором говорят, будто ты всех заглатываешь,
А ну-ка, проглоти меня! Проглоти меня!

Так пел Заяц. Чудовище бросилось на него, но Заяц проворно отскочил в сторону. Когда же оно вновь направилось к Зайцу, тот еще раз спел свою песенку. Тут Чудовище заговорило: «Мне казалось, что я проглочу тебя в один миг!» Но оно промахнулось и во второй раз и в третий. И только когда Чудовище бросилось на него в четвертый раз, Заяц сам позволил себя проглотить.
В желудке Чудовища Заяц увидел много плачущих людей и спросил их: «О чем это вы плачете? Разве не весело кататься в чужом желудке?» — «О Заяц!— отвечали они.— Всех нас ждет смерть, потому мы и плачем».— «Не плачьте,— сказал Заяц,— я вовсе не собираюсь умирать. Да и вам не советую!»
Тут Чудовище проглотило их всех еще раз. Внутри его было множество людей. Некоторые уже умерли, другие только еще умирали. Кое-кто крепился, но остальные были очень слабы. Тогда Заяц начал изо всех сил прыгать в желудке Чудовища. И оно сказало: «Что-то я неважно себя чувствую. Видно, мне в желудок попала какая-то гадость. Нужно, чтобы меня вырвало». И Чудовище вместе со рвотой изрыгнуло Зайца. Но волной того снова прибило к Чудовищу, и оно снова проглотило его. И так повторилось четыре раза.
Наконец Заяц обратился к людям: «Если кто-нибудь из вас найдет что-либо у меня в голове, вы все спасены!» Люди внимательно оглядели голову Зайца, и один из них воскликнул: «Смотри, что мы нашли!» И с этими словами он протянул Зайцу кусочки кремня. «Отлично! — сказал Заяц.— Вы не погибнете!»
Заяц выбрал самый длинный кремневый наконечник и проговорил: «А ведь здесь полным-полно жира!» Сказав это, он начал срезать и соскабливать со стенок желудка жир и поедать его. Чудовище застонало от боли, но Заяц продолжал орудовать наконечником до тех пор, пока не добрался до места, где билось сердце. Он разрезал сердце на куски, затем проделал в боку Чудовища широкую дыру и вывел всех людей наружу.
После этого Заяц направился домой, где рассказал бабушке обо всем, что с ним приключилось. Сначала старая женщина стала бранить его, но в конце концов, как это уже не раз бывало, поблагодарила Зайца и похвалила его за то, что он спас жизнь своим дядям и тетям.

Правитель-инок и оборотни-тэнгу

Правитель-инок и оборотни-тэнгу

Японская легенда из «Повести о доме Тайра»

С той самой поры, как столицу перенесли в Фукухару, людям Тайра снились дурные сны, неспокойно стало у них на сердце, и много странного случилось в то время. Однажды ночью в опочивальню Правителя-инока внезапно просунулась огромная, чуть ли не во весь покой, рожа и в упор воззрилась на князя. Но Правитель-инок, ничуть не дрогнув, устремил на нее суровый взор, и привидение исчезло. Или еще: Дворец на Холме был построен совсем недавно, вокруг вовсе не было больших деревьев, но как-то раз, ночью, внезапно раздался громкий треск, будто рухнуло огромное дерево, и вслед за тем послышался оглушительный хохот, как если бы разом смеялось человек двадцать, а то и тридцать! Читать далее

Птица-чудище Нуэ

Птица-чудище Нуэ

Японская легенда из «Повести о доме Тайра»

Прославился Ёримаса вот каким подвигом. В минувшие годы Нимпё, в царствование государя Коноэ, императора каждую ночь мучили таинственные припадки, он терял сознание от страха. Созвали священнослужителей самых высоких рангов, умевших творить заклятья, читали молитвы, самые сокровенные и святые, но все напрасно — каждую ночь, в час Быка, у государя начинался припадок. В этот час над рощей за Третьей Восточной дорогой клубами вздымалась черная туча, нависала над дворцом и причиняла государю страдания.
Царедворцы стали держать совет. В былое время, в годы Кандзи, при императоре Хорикаве, тоже случилось нечто подобное — каждую ночь императора мучили припадки. В ту пору встал на страже на широком помосте во дворце Небесный Чертог, Сисиндэн, самурай Ёсииэ Минамото. Когда приблизилось время мучений государя, он трижды со звоном спустил тетиву боевого лука и громким голосом возгласил:
— Я, Ёсииэ Минамото, в прошлом правитель земли Муцу, стою здесь на страже! — И так устрашающе звучал его голос, что у всех, слышавших его слова, волосы встали дыбом, а припадки государя с той поры прекратились.
И вот решено было по примеру былых времен поручить охрану государя кому-нибудь из воинов-самураев из семейств Тайра или Минамото. Читать далее

Те Нгарара-хуарау

Те Нгарара-хуарау

Сказка народа маори

Слух о необычайной красоте и скромности Роронгиа-рахиа дошел до соседних племен. О молодой женщине говорили даже в отдаленной каинге, где жили Руру-теина и его братья. Руру был младшим в семье, и старшие братья, как это часто случается, поручали ему самую неприятную работу и относились к нему почти как к рабу. Молодые люди слышали столько похвал Те Роронгиа, что решили пойти к ней в деревню и завоевать ее сердце. Они заранее ревновали Роронгиа друг к другу, но Руру, конечно, не считали своим соперником. Они взяли его с собой только затем, чтобы он готовил им пищу в пути.
Братья плыли по реке. Добравшись до деревни, где жила Те Роронгиа, они поспешно вышли на берег и велели Руру отнести подарки и другие вещи в дом для гостей, где собирались остановиться. Руру взялся за работу, а братья пошли в фаре-тапере и расположились в ожидании вечерних развлечений. Они не знали, кто из девушек — прославленная Те Роронгиа, а те, кого они спрашивали, искусно уклонялись от ответа. Каждый из братьев выбрал поэтому одну из красивых девушек в надежде, что она-то и есть Те Роронгиа. Весь вечер братья не отходили от девушек, и каждый поторопился узнать имя своей новой знакомой. Читать далее

Рурухи-керепо — пожирающее людей чудовище

Рурухи-керепо — пожирающее людей чудовище

Сказка народа маори

Однажды пять девушек вышли из каинги (поселения) и пошли гулять в лес. Они были молодые и веселые, ничего удивительного, что им захотелось подшутить над старухой, которую они случайно встретили.
— Ой, смотрите, — закричала одна из девушек. — Рурухи! Старуха!
— Что вы, что вы! — заволновалась старуха. — Вы не должны меня так называть. Зовите меня куиа — бабушка.
Девушки с веселым смехом заплясали вокруг нее:
— Хорошо, куиа, хорошо!
— Хотя для вас я не куиа, зовите меня лучше матуа кеке — тетушка.
Одна из девушек состроила гримасу и сказала:
— Здравствуй, дорогая матуа кеке.
— Вот и прекрасно, — обрадовалась старуха. — Знаете, мои дорогие, давайте влезем на это дерево, вы увидете такое, что вам и не снилось.
Рурухи-керепо полезла первая, девушки не отставали от нее и скоро оказались высоко на дереве.
— Рассаживайтесь, племянницы. Какие вы приятные девушки! Такие приятные, что я с удовольствием вами закушу. Каждая из вас мне как раз на зубок, ох, прямо слюнки текут!
Старуха выбросила вперед руки, и девушки с испугом увидели, что они мускулистые и волосатые да еще с длинными когтями. Старуха тряхнула одну из веток, и перепуганная девушка, которая на ней сидела, полетела вниз. Рурухи подхватила ее, разинула рот, похожий на пасть чудища танифы, откусила несчастной голову и швырнула на землю, а тело проглотила целиком. Остальные девушки закричали от ужаса и попытались слезть с дерева, но Рурухи-керепо хватала их одну за другой, каждой отрывала голову и каждую проглатывала целиком.
Через некоторое время в каинге заметили отсутствие девушек, и отряд воинов отправился на поиски пропавших. Чтобы не попасть случайно в руки врагов, воины взяли с собой оружие. Им было нетрудно повторить путь девушек, потому что подруги шли все вместе и следы босых ног отчетливо виднелись на тропинке. Внезапно предводитель отряда остановился, на его лице застыл такой ужас, что остальные не решались даже взглянуть в ту сторону, куда смотрел он. Там на земле лежали головы пяти девушек.
Но ужас вскоре сменился гневом, и воины рассыпались по лесу в поисках злодея, совершившего это страшное убийство. Вскоре один из них увидел старуху. Обыкновенную старуху, как ему показалось. Воин хотел спросить, не встречала ли она мужчин из враждебного племени. Он пошел ей навстречу. Но как только воин к ней приблизился, старуха выбросила вперед узловатые руки и схватила его. Он не успел даже взяться за оружие, как старуха откусила ему голову и бросила ее на землю, а тело проглотила.
Несколько воинов видели, что случилось. Они бросились к старухе и окружили ее со всех сторон. Рурухи-керепо сбросила одежду, и воины поняли, что оружие, которым они обычно наносили удары, не причинит ей ни малейшего вреда, потому что кости проглоченных мужчин и женщин торчали из ее тела, как иглы.
Тогда воины пустили в ход копья, и Рурухи-керепо пришел конец.