Вылитый отец

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Одну женщину, когда она только что родила сына, другие женщины стали поздравлять и, как водится, говорить ей, что сын — вылитый отец. Тогда она спросила, есть ли у него на голове тонзура.
Так она показала, что он — сын священника, и выдала свой грех.

Как дурак по дрова ездил

Латышская сказка

Было у отца три сына: два умных, а третий — дурак. Отправились все трое жен себе искать. Дурак быстро невесту нашел, а умные с носом остались. Разозлились умные сыновья и задумали над дураком посмеяться. В субботу утром уговорили они отца, чтоб не давал дураку дров баню топить, пусть к венцу замарашкой идет. А дурачок нипочем не хочет немытым венчаться. Наконец отец говорит:
— Да что мне с тобой спорить! Поезжай в лес да сруби на дрова ту ель, что я давеча пометил! А кобыла у них до того была тоща, что и порожнюю телегу едва могла с места сдвинуть, где уж ей целую ель притащить? Оставил дурачок кобылу в лесу травы пощипать под елью, а сам давай дерево рубить. Вскоре ель повалилась, да так неудачно — прямо на кобылу, и убила ее. Как же быть-то? Отцу сказать — добра не жди. Надо попробовать его исподволь задобрить. Знал дурак, что отец до дичины был охоч. Разделся догола и полез в озеро диких уток наловить. А утки плавать мастерицы, в руки не даются. Кинул в них дурак топором, авось попадет, да промахнулся и топор утопил. Тем временем цыган подкрался к одежде дурачка и унес ее. Как же голый людям на глаза покажешься? В сумерки пробрался дурачок во двор к невесте и в конопле притаился. А собаки учуяли, что в конопле кто-то прячется, обступили беднягу и такой лай подняли — никак не унять. Делать нечего, пришлось в ригу удирать, а собаки — за ним. К счастью, увидал дурачок перед ригой большую бадью и прыгнул в нее, так и спасся от собак. А бадья-то до краев была дегтем полна. Вот и оказался дурак с головы до пят в черной шкуре, черта черней. Ничего иного не оставалось, как лезть в риге на печь сушиться. А на печи в тот день его будущая теща куриные перья сушила. Только дурак на печку залез, как весь в перьях вывалялся. Ну прямо черт чертом. Но это еще полбеды. Вскоре пришла в ригу теща с невестой лепешки печь, а дурак-то на печи сидит. Пекли они, пекли, и все бы ладно было. Да на беду одна лепешка у тещи уж больно удалась — пышная да румяная. Перебрасывает она горячую лепешку с руки на руку и приговаривает:
— Вот это, доченька, лепешка так лепешка! Такую и жениху не стыдно подать! Захотелось дурачку на лепешку жениховскую взглянуть, он и свесился с печки. А женщины невзначай глаза подняли, увидали черта живого и сломя голову во двор выскочили, к людям кинулись, рассказывают: какой-то негодник их напугал. А тем временем дурачок счастливо до дому добрался и прямо в горячую баню прибежал, где братья уже парились. И давай они дурака оттирать да вениками хлестать, пока добела не отмыли. Сыграли свадьбу. Спустя месяц после свадьбы поехал дурачок с женой к теще погостить. По дороге жена наказывала мужу, чтоб в гостях много не ел: нехорошо, мол, это. Приехали они, поели, дурачок больше одной-то лепешки есть не стал и спать лег. Проснулся он ночью, а есть хочется — моченьки нет. Делать нечего, пришлось вылезать из кровати и лепешки искать. Пошарил там и сям — нет ничего.
Наконец до запечья добрался, нащупал что-то мягкое и хвать зубами. А это котенок был, не по зубам дураку такая лепешка! Вернулся он к жене и пожаловался, что не нашел еды. А жена и говорит:
— В квашне тесто есть, пойди и наешься вволю. Хватал дурачок тесто пригоршнями и глотал, пока до отвала не наелся. А руки-то как теперь помыть? Опять у жены совета спрашивает.
— Там на столе кувшин с водой стоит, — говорит жена, — возьми да помой! Сунул дурак обе руки в кувшин, а вытащить не может. И опять к жене за советом.
— Выйди во двор и разбей кувшин о столб! — говорит жена.
Ладно. А тут теща вышла во двор блох вытряхнуть. Подумал дурак: “А вот и столб!” — размахнулся да как даст теще кувшином по спине. Кувшин раскололся, а тещу похоронить пришлось. Похороны справили богатые; еще и по сей день дурачок на поминках лакомится, если только домой не воротился.

Скрюченный пришел!

Бирманская сказка

В давние времена в одной глухой деревушке жили два брата — Маун Чхи Тин и Маун Чхи Кхин. С самого детства они росли круглыми сиротами. Старший брат был от рождения слепым, поэтому младшему приходилось работать за двоих, чтобы прокормить себя и брата. Из-за слепого брата он и не женился, хотя ему уже пришло время заводить семью.
Родители не оставили им ни коровы, ни поля. И вот Маун Чхи Кхин пошел в батраки и трудился с утра до ночи. В деревне все любили Маун Чхи Кхина — недаром у него было такое имя! [Чхи Кхин — «любить» по бирмански] — и помогали ему кто чем мог.
Маун Чхи Кхин и сам всегда был готов оказать односельчанам любую услугу. С раннего детства по утрам он будил крестьян, которые трудились на полях. Ведь летом все в деревне от мала до велика с рассветом уже в поле. Маун Чхи Кхин каждое утро ходил по деревне и кричал:
— Настало утро! Вставайте, друзья, пора в поле!
Так многие годы изо дня в день будил он крестьян. Однажды Маун Чхи Кхину поручили пойти в город, чтобы уладить там деревенские дела. Уйти надо было не на день и не на два, а на целых три дня. Вот он и решил поручить свое дело старшему брату. Он позвал его и сказал:
— Братец, я собираюсь на несколько дней в город. А тебе придется каждое утро с рассветом будить крестьян.
На это Маун Чхи Тин отвечал:
— Брат, но я не знаю, что такое «рассвет». Я его никогда не видел. Какой он?
— Рассвет — это когда на востоке небо становится красным.
Но Маун Чхи Тип был слеп от рождения, поэтому он все равно не понял, что значит «красный».
— Я не знаю, что такое «красный». Я ведь никогда этого не видел. На что это похоже? — спросил он брата.
— Красный — это как клюв у попугая.
— А какой клюв у попугая?
— Клюв попугая вот такой, скрюченный, — сказал младший брат и согнул Маун Чхи Тину мизинец, чтобы объяснить, что значит «скрюченный».
В тот же день младший брат со спокойной душой ушел в город — он ведь объяснил брату все, что надо.
А Маун Чхи Тин все время думал о том, как ему на рассвете придется будить крестьян. Он так волновался, что не спал всю ночь. Рано утром он поднялся, чтобы разбудить крестьян. Но слово «рассвет», которое сказал ему брат, вылетело у него из головы. Как он ни старался, никак не мог его вспомнить. Наконец слепой вспомнил объяснения младшего брата, когда тот согнул ему мизинец, и радостно закричал:
— Эй, крестьяне, вставайте! Скрюченный пришел!
Услышав, что к несчастному заявился какой-то «скрюченный», деревенские жители всполошились. Они побежали в дом братьев, но никого не нашли, кроме самого слепого, и стали растерянно спрашивать друг у друга:
— Что это за «скрюченный»? Какой «скрюченный»?
Когда крестьяне наконец поняли, в чем дело, вся деревня долго смеялась.
А добрых и старательных братьев они полюбили еще больше и всячески им помогали.

Печаль и рыжая борода

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Когда недавно, во время поста в 1506 году, мы были в Вейльберге в гостях у крестьянина с длинной рыжей бородой, я спросил, почему он ее носит. Он ответил: «В знак печали по своему тестю». Я сказал: «Не может быть: рыжий цвет обыкновенно напоминает о веселье, а не о печали». Это чрезвычайно рассмешило всех гостей. Он же в своей деревенской простоте смутился и сказал: «Это правда, но мне с рыжей бородой так же грустно, как другому с черной».

Как хозяйка кашу варила

Латышская сказка

Сварила раз хозяйка на завтрак мучную кашу. Вылила кашу в деревянное ведерко, положив на дно изрядный ком масла. Прикрыла ведерко крышкой, взяла коромысло, на один конец ведерко с кашей подвесила, на другой — ведро с пахтой и пошла к пахарям. А пахали батрак с хозяином. Хозяйка сперва батраку поесть понесла: ведь масло-то она на дно положила — для хозяина. Пришла она на пашню и подала кашу батраку, пусть ест. Батрак ест, за обе щеки уплетает — каша-то жирная: масло растаяло и все наверх всплыло. Съел батрак кашу с маслом и отдал хозяйке ведерко, пусть остатки дальше несет.
Принесла хозяйка кашу мужу. Ел он сначала, слова не сказал, а потом как примется жену бранить:
— Почему каша ничем не заправлена?
— Поищи на дне, — отвечает хозяйка. Перемешал хозяин всю кашу, да разве найдешь что, коли нет ничего. Наконец догадалась хозяйка, что масло растаяло и наверх всплыло, а значит, все батраку досталось. Делать нечего, пришлось хозяину постной каши поесть. Вскоре после этого хозяйка опять кашу варила, но не из муки, ее под рукой не оказалось, а из крупы. Сварила она кашу, переложила в деревянное ведро и понесла пахарям. Но на этот раз хозяйка положила масло сверху — запомнила давешнюю промашку. И пошла-то она не к батраку сначала, а к хозяину. Принесла она кашу хозяину, поставила ведерко — пусть хозяин ест, а сама тем временем лошадь покормила. Поел хозяин и спрашивает:
— Что ж ты масла-то не принесла, а только ямку в каше для него сделала? Забыла, поди? И о чем ты только думаешь, коль не помнишь даже, что в кашу масло надо класть?
— Да я же большой ком масла положила! — огорчилась хозяйка. Что поделаешь, все масло растаяло и на дно стекло. Отнесла хозяйка, батраку жирную-прежирную кашу, а он ест ее, только за ушами трещит. С тех пор хозяйка кашу не варила: никак она запомнить не могла, куда масло класть — сверху ли, снизу ли.

О рыжем

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

У нас, как только увидят рыжего человека, обыкновенно говорят: он плохой каминарий (это тот, кто чистит печные трубы). Когда спрашивают, почему, то отвечают: «Потому что, если он высунет голову из трубы, крестьяне подумают, что это огонь, сбегутся отовсюду и ударят, как говорится, в набатный колокол, который по необходимости сзывает людей при тревоге».

Медведь, свинья и лиса

Сербская сказка

Подружились медведь, свинья и лиса и вздумали вместе пахать землю и сеять пшеницу. Стали договариваться, что каждый возьмется делать.
— Я проберусь в ригу и украду зерно, а потом вспашу поле рылом, говорит свинья.
— А я буду сеять, — говорит медведь.
— А я буду боронить хвостом, — говорит лиса.
Вспахали, посеяли. Пришло время жатвы. Стали решать, кто что будет делать.
— Я буду жать, — говорит свинья.
— Я буду снопы вязать, — говорит медведь.
— Я буду упавшие колосья собирать, — говорит лиса.
Сжали пшеницу, связали в снопы и стали договариваться, как молотить.
— Я расчищу гумно, — говорит свинья.
— Я буду таскать снопы и молотить, — говорит медведь.
— Я буду трясти снопы и отделять солому, — говорит свинья.
— А я хвостом буду очищать зерно от мякины, — говорит лиса.
— Я буду веять, — говорит свинья.
— Я буду делить хлеб, — говорит медведь.
Так и сделали. Приступили к дележке урожая. Медведь разделил хлеб, да несправедливо. Свинья упросила дать ей солому, а зерно он взял себе, лисе же ничего не досталось. Рассердилась лиса, разворчалась и сказала, что приведет из царского двора человека и тот все поделит справедливо. Свинья и медведь струсили и решили спрятаться.
— Заройся ты, свинья, в солому, а я залезу на грушевое дерево, — сказал медведь.
Так и сделали. А лиса пошла, отыскала кошку и позвала ее с собой на гумно ловить мышей. Кошка охотно согласилась, знала, лакомка, что там их много. Идет с лисой, а сама по дороге нет-нет да и побежит за птицами. Медведь с груши еще издали увидел их и говорит свинье:
— Беда, свинья! Вон лиса ведет какое-то страшное чудовище: на нем мех, как у куницы, но оно и птиц крылатых на лету хватает.
Потом медведь потерял кошку из виду, а та в траве неслышно пробралась до гумна и, отыскивая мышей, стала шуршать соломой. Свинья подняла морду, — захотелось узнать, в чем дело, а кошка приняла ее рыло за мышь, подскочила и вцепилась в него когтями. Свинья от страха хрюкнула, прыгнула и угодила прямо в ручей, а кошка испугалась свиньи и полезла на грушевое дерево. Медведь подумал, что она уже прикончила свинью и идет на него, со страха упал с груши, разбился и околел. А лисе достались и зерно и солома.

Мальчик, объевшийся потрохов

Басня Эзопа

Зарезали люди в жертву богам быка в поле и созвали соседей на угощение. Среди гостей пришла и одна бедная женщина, а с нею ее сын.
Во время долгого пира наелся мальчик до отвала потрохов, напился вина, заболел у него живот, и закричал он от боли: «Ой, мама, из меня потроха лезут!» А мать и говорит: «Не твои это потроха, сынок, а те, которые ты съел!»
Эту басню можно применить к должнику, который берет чужое с охотою, а когда приходит пора платить, страдает так, словно отдает свое собственное.

Яйцо-атаман

Боснийская сказка

В одном селе водилось с полдюжины кур, и снесли они десяток яиц. А тут, как на грех, одна женщина говорит:
— Дай-ка я угощу наших кур солью, чтобы лучше неслись!
Набрала пригоршню соли и посыпала курам. Куры наклевались соли и в тот же час передохли, и во всем селе только и осталось что десяток яиц.
Как раз об эту пору нагрянули в село жандармы и вот сговариваются:
— Что будем на ужин есть?
— Яичницу!
Разбили для них все яйца, только одно уцелело.
— Что же мне одному во всем селе делать? — воскликнуло уцелевшее яйцо. — Убегу-ка я отсюда!
И единственное яйцо убежало из села в лес.
А в лесу встретился яйцу петух. Завидел он яйцо и кричит:
— Куда путь держишь, дорогое яичко?
А яйцо в ответ:
— И не спрашивай, дорогой петух! Доняла меня лихая беда! Кто бы в нашем селе ни остановился на ночлег, первым делом сговариваются, чем бы с дороги подкрепиться. «Яйцами!» Было нас десять штук, девять яиц уничтожили. Только я в том побоище уцелело. Ну, думаю, надо спасаться, взяло да и укатило в лес!
Говорит ему петух:
— И со мной в точности такая же история приключилась: кто ни остановится в нашем селе, первым делом сговариваются: «Что будем за ужином есть?» И, не долго думая, решают закусить жареным петухом. Было нас пятнадцать товарищей, четырнадцати головы долой, только я один из побоища живым выбрался. Ну, думаю, нет мне спасения и решил, пока не поздно, в лес податься.
Подружились яйцо с петухом, и пошли они дальше вдвоем. Набрели яйцо и петух на валун-камень, а на нем кошка сидит. Спрашивает кошка:
— Куда, милое яичко, путь держишь? А ты, дружище петух, куда бредешь?
Отвечает яйцо:
— И не спрашивай, кошка! Лихая беда нас допекла.
А кошка допытывается:
— Да что такое с вами случилось?
— Ах, кошка дорогая, неслыханное несчастье! Злые люди перебили всех наших товарищей, только мы с моим другом-петухом в живых остались. Но и нам гибель грозила, вот мы и решили в лес убежать. Авось, думаем, поживем еще немножко!
— Ах, милые вы мои! — говорит им кошка. — И я всяких обид натерпелась, потому что в нашем селе живут ужасно злые люди. Как чуть у них мясо выйдет, тотчас на кошку вину сваливают — кошка, мол, мясо слопала! Поймают бедняжечку и прибьют до полусмерти. Кончится пшеница, а они, злодеи, снова за свое: «Мыши пшеницу потравили, а кошка и не думает их ловить!» И опять несчастная кошка страдает. А то еще бывает, оцарапается ребенок или просто ушибется где-нибудь — а кто виноват? Опять-таки кошка. «Посмотрите — кошка отнимала у нашего ребенка мясо из рук и оцарапала его». И давай кошку лупить. Мочи нет, до чего мне это битье надоело, и сбежала я в лес. А теперь вот прошу вас — примите меня в товарищи. Подружились яйцо, петух и кошка и отправились дальше втроем. Шли они лесом, шли и вышли на поляну, а на поляне пасется осел. Увидел осел петуха, яйцо и кошку, приветствовал их своей прекрасной песней, а потом спросил:
— Куда идете, дружная команда?
Отвечает ему яйцо:
— Натерпелись мы бед, ослик дорогой! Бессовестные люди из нашего села совсем нас замучили, просто сил наших больше не стало, и убежали мы от них в лес.
— И я настрадался досыта, — откликнулся осел. — Сами посудите. Если надо горшки на базар везти — грузят на осла. Дрова из леса на осле тащат. Глину для горшков — тоже на осле. Воду возят на осле; соль — на осле; навоз в поле — и то на осле! Надоела мне такая жизнь, поднял я свои уши и рысью в лес припустился. Милое яичко, и ты, петух, и ты, кошка, — примите меня в товарищи! Позвольте, и я пойду вместе с вами!
— Ну что ж, пожалуй! — ответило яйцо, и осел пошел с ними вместе.
Вот выходят они к ручью, а в ручье баран воду пьет. Спрашивает их баран:
— Куда направляетесь, дружная команда?
— Гонит нас беда, приятель! — отвечает барану яйцо.
— Что за беда вас гонит?
— Страшная беда, друг дорогой! А ты почему в лесу бродишь?
— Ах, и не спрашивай, белое яичко! Хозяин мой — сущий злыдень! Он продал всех моих товарищей-баранов, меня одного пощадил. Навязал мне на шею огромный колокол и поставил вожаком овечьего стада. Теперь я за всех в ответе. Потравит какая-нибудь овца зеленя в поле или в огород заберется, а я своими боками отдувайся. Не стало больше моей моченьки сносить такие мучения, и решил я укрыться в лесу. Скажите, дружная команда, не примете ли вы меня к себе в товарищи?
— Отчего же, понятно, примем! — согласилось яичко.
Пошли дальше все вместе — яйцо, петух, кошка, осел и баран. Бредут они лесом и вдруг выходят на лужайку. А на лужайке волк лежит. Увидел их волк и спрашивает:
— Куда идете, дружная команда?
Отвечает яйцо:
— Ах, друг мой серый волк! Выгнала нас из дома беда!
— Что за беда, белое яичко?
— Ужас какая беда! Злые люди из нашего села со свету нас сживали, вот мы и убежали в лес!
Говорит им волк:
— Ах, я тоже немало горя хлебнул. Какая живность ни пропадет у людей, они все на волка валят: «Волк, мол, съел!» И давай меня травить. Разобиделся я на такое обращение, ушел в лес и вот встретился с вами.
Пошли дальше вместе. Выходит компания на лужок, сели отдохнуть. Тут волк и говорит:
— Ну, что теперь делать будем? Проголодался я что-то! Кого бы мне съесть?
— Я для тебя не гожусь, очень уж я маленькое! Одно яйцо для волка — что слону дробинка! — откликнулось яичко.
— А у меня больно перьев много, — поспешил заметить петух, — ощиплешь меня — ничего и не останется.
— А у меня когти длинные, еще поцарапаю тебе нутро, — вставила кошка.
Говорит осел:
— А я хоть и большой, да что толку, — гляди, какой я тощий! Кожа да кости, а мяса совсем нет!
— Зато я и большой и жирный, — сказал баран. — Мной ты досыта наешься! Раскрой пасть пошире, а я разбегусь и вскочу тебе в глотку живьем. Волк встал и раскрыл пасть. А баран разбежался, да как хватил волка рогами по лбу. Свалился волк и подох.
— Ого! — воскликнуло яйцо. — А ведь баран-то волка убил! Кто теперь тушу понесет?
— Я не могу, — откликнулся петух.
— И я не могу, — говорит кошка.
— А я привык тяжести таскать, — сказал осел, — грузите волка на меня.
Взвалили они волчью тушу на осла и пошли дальше. Вдруг видят — перед ними дом. И решили в том доме заночевать. Стали через забор перебираться. Яйцо кое-как перекатилось, петух раскрыл свои крылья и перелетел, кошка вскарабкалась на забор, а оттуда соскочила вниз. Баран с разбегу перемахнул. А ослу нипочем не одолеть этакую высоту, потому что у него на спине груз лежит тяжелый. Наконец разбежался осел что есть силы и перепрыгнул с грехом пополам, а волчья туша свалилась у него со спины и упала под забор. Вот входят яйцо, петух, кошка, баран и осел в дом, глядь, а в доме полным-полно волков! Сели ужинать, стали пить за здоровье друг друга. Подняли здравицу и в честь атамана, а яйцо и говорит:
— Будьте и вы здоровы, как тот, кто лежит под забором!
— А кто там под забором лежит? — спрашивают волки. — Давайте-ка сходим посмотрим!
Подошли и видят — под забором дохлый волк валяется! Струсили волки — и наутек в лес. Забились в самую чащу, тут один волк и спохватился:
— Ну, не дурацкое ли это дело — сами в лес удрали, а яичную команду в доме оставили! Давайте вернемся и посмотрим, что они там делают!
А волки ни в какую не соглашаются.
— Не бойтесь, дурачье несчастное! Ничего с вами худого не случится!
— Что же ты нам велишь делать?
— Давайте вернемся обратно. Вы подождете меня за забором, а я войду в дом: не боюсь я команды яичной. Я сильнее их всех! Что против меня белое яичко, да пушистый серый зверек, да задира на ходулях, да дохлятина на четырех ногах? Как раскрою я пасть — так и кинется дохлятина бежать, а жирного да белого я схвачу и проглочу!
Повернули волки обратно к дому. Подошли к забору и остановились, а храбрый волк прямо к двери направился. Увидела его яичная команда, встревожилась:
— Куда нам деться? Сейчас они всех нас сожрут до единого!
А яйцо-атаман и говорит:
— Я зароюсь в золу, петух пусть на потолочную балку взлетит, кошка под лавкой притаится, осел — за дверью, а баран пусть в закутке спрячется. Как только волк войдет в дом, я начну попыхивать под золой, волк подойдет к очагу и станет огонь раздувать, а я вспыхну под золой и обдам волчью пасть пламенем. Кошка в тот же миг из-под лавки пусть выскочит и полоснет его когтями по глазам, баран боднет рогами из своего закутка, осел за дверью копытами застучит и затрубит во весь голос, а петух пусть скачет с балки на балку и кричит «кукареку!».
Глядь, уж волк на пороге. Вошел, а в доме пусто! Лишь жар в очаге теплится. Вздумал волк огонь разжечь да осмотреться как следует. Стал на угли дуть, а яйцо вспыхнуло под золой и опалило пламенем волчью пасть. А тут кошка из-под лавки выскочила и полоснула его когтями по глазам, баран прыгнул из закутка и боднул волка рогами, петух заметался с балки на балку и закукарекал, а осел затрубил и копытами за дверью застучал. Выскочил волк из дому и со всех ног к своим кинулся. Прибежал, а волки и давай выпытывать — что там да как там. Огрызнулся волк:
— Отвяжитесь от меня! Мне и вспоминать противно! Подумайте только круглый белячок зарылся в золу, пушистый зверь под лавкой схоронился, задира на ходулях взлетел на балку, жирный да белый в закутке спрятался, а дохлятина на четырех ногах за дверью притаилась. Вхожу я в дом — пусто! В очаге жар теплится. Я и решил огонька развести да оглядеться как следует. Подул на угли, а маленький белячок как вспыхнет под золой, да как обдаст меня пламенем, пушистый зверь из-под лавки выскочил, да как полоснет по морде когтями, жирный да белый выпрыгнул из своего закутка, как боднет меня рогами, а дохлятина на четырех ногах за дверью трубит: «Пода-ать его сюда-а-а!» Задира на ходулях мечется с балки на балку, заливается: «Подать его сюда! Кукарекуу!» Ну, думаю, еще не хватало мне в лапы к дохлятине попасться! Не хватало, чтобы вздернули меня под потолок к задире на ходулях! Этак, пожалуй, к своим не вернешься!
Выслушали волки своего товарища и сломя голову в лес бросились. А яйцо-атаман со своей командой и по нынешний день хозяйничает в волчьем доме.

Трое глухих

Абхазская сказка

Жил: один глухой пастух. Однажды случилось так, что козы незаметно ушли от него. «Может, я их где-нибудь найду?» думал пастух и пустился бежать. Случайно он попал на какой-то луг. Пастух подошел к косарю и, размахивая руками спросил:
— Не видал ли ты моих коз?
Оказывается, косарь тоже был глухой. Он подумал, что его спросили: «До каких пор твой сенокос?» -—-и‚ протянув руку, показал границу:
— Вон до тех пор мой сенокос!
А пастуху показалось, что ему ответили: «Туда пошли, там ищи своих коз!» ——и он побежал к лесу, куда указал косарь.
Удивился косарь, смотрит и думает: «Зачем этот человек пришел и ушел?»
Не успел пастух войти в лес, как к нему навстречу бросились козы. «Что случилось?» ——подумал пастух. Посмотрел он и видит — за козами гонится большой волк. Он-то, наверное, и напугал стадо. Завидя пастуха, волк прыгнул в сторону и убежал в лес.
— Если бы не косарь, всех бы моих коз волк задрал! — воскликнул пастух и, выбрав из стада лучшего козла, притащил за рога к косарю.
У этого козла один рог был сломан. Наверное, когда он был еще козленком, кто-нибудь нечаянно поломал.
— Если бы не ты, — сказал пастух, — я бы всех своих коз потерял — волк бы их задрал. Я принес тебе вот этого козла, прими! — предложил пастух косарю.
Но косарь, глядя то на пастуха, то на козла, вдруг поднял свою косу и приготовился к драке.
Удивился пастух, не понимает — что же случилось?
Между тем косарь, держа свою косу наготове, стал кричать:
— Рог у этого козла не сейчас сломан, он давно отломан, я не ломал!
А пастух все тащил своего козла и предлагал косарю.
В то же самое время мимо проезжал верхом на муле какой-то поп. Когда он поравнялся со спорщиками, они оба подбежали к нему и, схватив мула под уздцы, остановили.
Поп не понимает, что случилось.
Тут пастух стал ему жаловаться:
— Я даю этому косарю своего козла, а он не берет, хочет косой меня убить. Помири нас!
— А косарь тоже попу жалуется: »
— Этот пастух ссорится со мной — говорит, что я сломал рог его козла. Посмотри, теперь ли рог сломан?
Но, оказывается, поп тоже был глухой. Он не понял, что от него хотели, посмотрел на обоих и думает: «Наверное, я попал к недобрым людям; видно, отберут они моего мула». Он пришпорил мула, и тот побежал, отбрыкиваясь, а поп закричал.
— С тех пор как я купил мула, два года прошло. Купил я его в Одиши, H свидетельство дома есть. Что вы за сумасшедшие, мула отнять хотите!
Пастух и косарь не поняли, что случилось. Опешив, они застыли на месте. В это время козел вдруг вырвался из рук пастуха и побежал к стаду. Пастух погнался за ним.
Пользуясь случаем, косарь бросился в лес и тем спас свою душу.
Вернулся пастух и видит: все разошлись. Тогда он погнал своих коз домой.
Так трое глухих по-геройски вышли из опасного положения и спасли себя.