Самыртал

Абхазская сказка

Жил один богатый человек по имени Самыртал.
Он пользовался всеобщим доверием. Чего бы Самыртал ни попросил, ему все давали.
Но вот спустя некоторое время Самыртал обеднел. Тогда он позвал к себе одного попа. Поп пришел. Самыртал отобрал у него деньги, убил попа и спрятал в подвале своего дома, чтобы бросить его куда-нибудь, если это убийство сойдет благополучно.
После этого Самыртал вызвал к себе другого попа. Пришел и другой поп. Самыртал отобрал у него деньги, убил и этого попа и положил рядом с первым.
Попы стали исчезать. Люди об этом только и говорили. Все попы очень испугались, а один, перетрусив больше других, спросил своих односельчан:
— Куда мне деться? Где спрятать свою голову?
Люди думали-думали и посоветовали ему спрятаться у Самыртала.
— Правда, — согласился поп, — Самыртал — человек справедливый. Лучшего места мне и не найти! Пойду спрячусь у Самыртала!
И пошел.
В это время Самыртал вызвал к себе одного человека, которому он доверял. Они сговорились, что этот человек похоронит попа за десять рублей.
— Но если он встанет и придет обратно, ты не получишь своих десяти рублей! — предупредил Самыртал.
— Как мертвец может встать?! Нет, он у меня не встанет! — сказал нанятый Самырталом и в ту же ночь отнес попа в дремучий лес и закопал его там, а сверху навалил большие камни.
Вернулся к Самырталу и сказал:
— Похоронил!
— Какой там похоронил! Убежал от тебя поп! — ответил ему Самыртал.
— Как это? — удивился человек, похоронивший мертвеца.
— Да так! Иди покажу — сказал Самыртал и повел его туда, где лежал второй убитый им поп. Увидел человек попа, удивился — он не знал, что это другой поп, да и никто этого не знал. Самыртал же хотел заставить его за десять рублей похоронить двух попов.
Тогда нанятый Савтырталом воскликнул:
— Хай, поп! Я тебе покажу! Сейчас же идем обратно! — Он поднял попа и отнес его в другое место. Там он снова вырыл могилу, поставил в нее попа, взял большой кол и так ударил мертвеца по голове, что размозжил ее вдребезги.
Потом толкнул попа в могилу, завалил камнями, а сверху засыпал землей и пошел обратно.
Рассвело. И вот, когда этот человек шел к Самырталу за своими десятью рублями, впереди себя он увидел попа. Это был тот самый поп, который Шел к Самырталу, чтобы спрятаться у него. «Хайт! Мой поп опять встал, вот идет впереди меня!» — подумал человек и, быстро выдернув из забора кол, догнал попа и — бац! — ударил его по голове, да так, что голова разлетелась вдребезги. Потом он похоронил и этого попа и пошел к Самырталу, чтобы взять у него свои десять рублей.

Ходжа Насреддин, сидя на кладбище, выбирает у себя вшей

Турецкий анекдот

Разделся Ходжа Насреддин на кладбище и выбирает в рубашке вшей. В это время поднялся сильный ветер и унес его рубашку. Ходжа побежал вслед, бежит-бежит — и упадет. Откуда ни возьмись всадники. Увидели они, что какой-то странный человек, голый, прыгает на кладбище с камня на камень; они и сами перепугались, и лошади рванули в сторону. Тогда, чтобы наказать Ходжу за беспокойство, они кинулись на него. «Эй, ты! Что тут бродишь, вурдалак?» — закричали они. «Ребятушки, — сказал Ходжа, — я покойник и этот мир оставил навеки, а вышел я сюда, чтобы совершить абдест [религиозное омовение]. Теперь я опять возвращаюсь к себе в могилу, а с мирянами нету меня ничего общего». Так удалось ему избавиться от них.

Вылитый отец

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Одну женщину, когда она только что родила сына, другие женщины стали поздравлять и, как водится, говорить ей, что сын — вылитый отец. Тогда она спросила, есть ли у него на голове тонзура.
Так она показала, что он — сын священника, и выдала свой грех.

Как дурак по дрова ездил

Латышская сказка

Было у отца три сына: два умных, а третий — дурак. Отправились все трое жен себе искать. Дурак быстро невесту нашел, а умные с носом остались. Разозлились умные сыновья и задумали над дураком посмеяться. В субботу утром уговорили они отца, чтоб не давал дураку дров баню топить, пусть к венцу замарашкой идет. А дурачок нипочем не хочет немытым венчаться. Наконец отец говорит:
— Да что мне с тобой спорить! Поезжай в лес да сруби на дрова ту ель, что я давеча пометил! А кобыла у них до того была тоща, что и порожнюю телегу едва могла с места сдвинуть, где уж ей целую ель притащить? Оставил дурачок кобылу в лесу травы пощипать под елью, а сам давай дерево рубить. Вскоре ель повалилась, да так неудачно — прямо на кобылу, и убила ее. Как же быть-то? Отцу сказать — добра не жди. Надо попробовать его исподволь задобрить. Знал дурак, что отец до дичины был охоч. Разделся догола и полез в озеро диких уток наловить. А утки плавать мастерицы, в руки не даются. Кинул в них дурак топором, авось попадет, да промахнулся и топор утопил. Тем временем цыган подкрался к одежде дурачка и унес ее. Как же голый людям на глаза покажешься? В сумерки пробрался дурачок во двор к невесте и в конопле притаился. А собаки учуяли, что в конопле кто-то прячется, обступили беднягу и такой лай подняли — никак не унять. Делать нечего, пришлось в ригу удирать, а собаки — за ним. К счастью, увидал дурачок перед ригой большую бадью и прыгнул в нее, так и спасся от собак. А бадья-то до краев была дегтем полна. Вот и оказался дурак с головы до пят в черной шкуре, черта черней. Ничего иного не оставалось, как лезть в риге на печь сушиться. А на печи в тот день его будущая теща куриные перья сушила. Только дурак на печку залез, как весь в перьях вывалялся. Ну прямо черт чертом. Но это еще полбеды. Вскоре пришла в ригу теща с невестой лепешки печь, а дурак-то на печи сидит. Пекли они, пекли, и все бы ладно было. Да на беду одна лепешка у тещи уж больно удалась — пышная да румяная. Перебрасывает она горячую лепешку с руки на руку и приговаривает:
— Вот это, доченька, лепешка так лепешка! Такую и жениху не стыдно подать! Захотелось дурачку на лепешку жениховскую взглянуть, он и свесился с печки. А женщины невзначай глаза подняли, увидали черта живого и сломя голову во двор выскочили, к людям кинулись, рассказывают: какой-то негодник их напугал. А тем временем дурачок счастливо до дому добрался и прямо в горячую баню прибежал, где братья уже парились. И давай они дурака оттирать да вениками хлестать, пока добела не отмыли. Сыграли свадьбу. Спустя месяц после свадьбы поехал дурачок с женой к теще погостить. По дороге жена наказывала мужу, чтоб в гостях много не ел: нехорошо, мол, это. Приехали они, поели, дурачок больше одной-то лепешки есть не стал и спать лег. Проснулся он ночью, а есть хочется — моченьки нет. Делать нечего, пришлось вылезать из кровати и лепешки искать. Пошарил там и сям — нет ничего.
Наконец до запечья добрался, нащупал что-то мягкое и хвать зубами. А это котенок был, не по зубам дураку такая лепешка! Вернулся он к жене и пожаловался, что не нашел еды. А жена и говорит:
— В квашне тесто есть, пойди и наешься вволю. Хватал дурачок тесто пригоршнями и глотал, пока до отвала не наелся. А руки-то как теперь помыть? Опять у жены совета спрашивает.
— Там на столе кувшин с водой стоит, — говорит жена, — возьми да помой! Сунул дурак обе руки в кувшин, а вытащить не может. И опять к жене за советом.
— Выйди во двор и разбей кувшин о столб! — говорит жена.
Ладно. А тут теща вышла во двор блох вытряхнуть. Подумал дурак: “А вот и столб!” — размахнулся да как даст теще кувшином по спине. Кувшин раскололся, а тещу похоронить пришлось. Похороны справили богатые; еще и по сей день дурачок на поминках лакомится, если только домой не воротился.

Скрюченный пришел!

Бирманская сказка

В давние времена в одной глухой деревушке жили два брата — Маун Чхи Тин и Маун Чхи Кхин. С самого детства они росли круглыми сиротами. Старший брат был от рождения слепым, поэтому младшему приходилось работать за двоих, чтобы прокормить себя и брата. Из-за слепого брата он и не женился, хотя ему уже пришло время заводить семью.
Родители не оставили им ни коровы, ни поля. И вот Маун Чхи Кхин пошел в батраки и трудился с утра до ночи. В деревне все любили Маун Чхи Кхина — недаром у него было такое имя! [Чхи Кхин — «любить» по бирмански] — и помогали ему кто чем мог.
Маун Чхи Кхин и сам всегда был готов оказать односельчанам любую услугу. С раннего детства по утрам он будил крестьян, которые трудились на полях. Ведь летом все в деревне от мала до велика с рассветом уже в поле. Маун Чхи Кхин каждое утро ходил по деревне и кричал:
— Настало утро! Вставайте, друзья, пора в поле!
Так многие годы изо дня в день будил он крестьян. Однажды Маун Чхи Кхину поручили пойти в город, чтобы уладить там деревенские дела. Уйти надо было не на день и не на два, а на целых три дня. Вот он и решил поручить свое дело старшему брату. Он позвал его и сказал:
— Братец, я собираюсь на несколько дней в город. А тебе придется каждое утро с рассветом будить крестьян.
На это Маун Чхи Тин отвечал:
— Брат, но я не знаю, что такое «рассвет». Я его никогда не видел. Какой он?
— Рассвет — это когда на востоке небо становится красным.
Но Маун Чхи Тип был слеп от рождения, поэтому он все равно не понял, что значит «красный».
— Я не знаю, что такое «красный». Я ведь никогда этого не видел. На что это похоже? — спросил он брата.
— Красный — это как клюв у попугая.
— А какой клюв у попугая?
— Клюв попугая вот такой, скрюченный, — сказал младший брат и согнул Маун Чхи Тину мизинец, чтобы объяснить, что значит «скрюченный».
В тот же день младший брат со спокойной душой ушел в город — он ведь объяснил брату все, что надо.
А Маун Чхи Тин все время думал о том, как ему на рассвете придется будить крестьян. Он так волновался, что не спал всю ночь. Рано утром он поднялся, чтобы разбудить крестьян. Но слово «рассвет», которое сказал ему брат, вылетело у него из головы. Как он ни старался, никак не мог его вспомнить. Наконец слепой вспомнил объяснения младшего брата, когда тот согнул ему мизинец, и радостно закричал:
— Эй, крестьяне, вставайте! Скрюченный пришел!
Услышав, что к несчастному заявился какой-то «скрюченный», деревенские жители всполошились. Они побежали в дом братьев, но никого не нашли, кроме самого слепого, и стали растерянно спрашивать друг у друга:
— Что это за «скрюченный»? Какой «скрюченный»?
Когда крестьяне наконец поняли, в чем дело, вся деревня долго смеялась.
А добрых и старательных братьев они полюбили еще больше и всячески им помогали.

Печаль и рыжая борода

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Когда недавно, во время поста в 1506 году, мы были в Вейльберге в гостях у крестьянина с длинной рыжей бородой, я спросил, почему он ее носит. Он ответил: «В знак печали по своему тестю». Я сказал: «Не может быть: рыжий цвет обыкновенно напоминает о веселье, а не о печали». Это чрезвычайно рассмешило всех гостей. Он же в своей деревенской простоте смутился и сказал: «Это правда, но мне с рыжей бородой так же грустно, как другому с черной».

Как хозяйка кашу варила

Латышская сказка

Сварила раз хозяйка на завтрак мучную кашу. Вылила кашу в деревянное ведерко, положив на дно изрядный ком масла. Прикрыла ведерко крышкой, взяла коромысло, на один конец ведерко с кашей подвесила, на другой — ведро с пахтой и пошла к пахарям. А пахали батрак с хозяином. Хозяйка сперва батраку поесть понесла: ведь масло-то она на дно положила — для хозяина. Пришла она на пашню и подала кашу батраку, пусть ест. Батрак ест, за обе щеки уплетает — каша-то жирная: масло растаяло и все наверх всплыло. Съел батрак кашу с маслом и отдал хозяйке ведерко, пусть остатки дальше несет.
Принесла хозяйка кашу мужу. Ел он сначала, слова не сказал, а потом как примется жену бранить:
— Почему каша ничем не заправлена?
— Поищи на дне, — отвечает хозяйка. Перемешал хозяин всю кашу, да разве найдешь что, коли нет ничего. Наконец догадалась хозяйка, что масло растаяло и наверх всплыло, а значит, все батраку досталось. Делать нечего, пришлось хозяину постной каши поесть. Вскоре после этого хозяйка опять кашу варила, но не из муки, ее под рукой не оказалось, а из крупы. Сварила она кашу, переложила в деревянное ведро и понесла пахарям. Но на этот раз хозяйка положила масло сверху — запомнила давешнюю промашку. И пошла-то она не к батраку сначала, а к хозяину. Принесла она кашу хозяину, поставила ведерко — пусть хозяин ест, а сама тем временем лошадь покормила. Поел хозяин и спрашивает:
— Что ж ты масла-то не принесла, а только ямку в каше для него сделала? Забыла, поди? И о чем ты только думаешь, коль не помнишь даже, что в кашу масло надо класть?
— Да я же большой ком масла положила! — огорчилась хозяйка. Что поделаешь, все масло растаяло и на дно стекло. Отнесла хозяйка, батраку жирную-прежирную кашу, а он ест ее, только за ушами трещит. С тех пор хозяйка кашу не варила: никак она запомнить не могла, куда масло класть — сверху ли, снизу ли.

О рыжем

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

У нас, как только увидят рыжего человека, обыкновенно говорят: он плохой каминарий (это тот, кто чистит печные трубы). Когда спрашивают, почему, то отвечают: «Потому что, если он высунет голову из трубы, крестьяне подумают, что это огонь, сбегутся отовсюду и ударят, как говорится, в набатный колокол, который по необходимости сзывает людей при тревоге».

Медведь, свинья и лиса

Сербская сказка

Подружились медведь, свинья и лиса и вздумали вместе пахать землю и сеять пшеницу. Стали договариваться, что каждый возьмется делать.
— Я проберусь в ригу и украду зерно, а потом вспашу поле рылом, говорит свинья.
— А я буду сеять, — говорит медведь.
— А я буду боронить хвостом, — говорит лиса.
Вспахали, посеяли. Пришло время жатвы. Стали решать, кто что будет делать.
— Я буду жать, — говорит свинья.
— Я буду снопы вязать, — говорит медведь.
— Я буду упавшие колосья собирать, — говорит лиса.
Сжали пшеницу, связали в снопы и стали договариваться, как молотить.
— Я расчищу гумно, — говорит свинья.
— Я буду таскать снопы и молотить, — говорит медведь.
— Я буду трясти снопы и отделять солому, — говорит свинья.
— А я хвостом буду очищать зерно от мякины, — говорит лиса.
— Я буду веять, — говорит свинья.
— Я буду делить хлеб, — говорит медведь.
Так и сделали. Приступили к дележке урожая. Медведь разделил хлеб, да несправедливо. Свинья упросила дать ей солому, а зерно он взял себе, лисе же ничего не досталось. Рассердилась лиса, разворчалась и сказала, что приведет из царского двора человека и тот все поделит справедливо. Свинья и медведь струсили и решили спрятаться.
— Заройся ты, свинья, в солому, а я залезу на грушевое дерево, — сказал медведь.
Так и сделали. А лиса пошла, отыскала кошку и позвала ее с собой на гумно ловить мышей. Кошка охотно согласилась, знала, лакомка, что там их много. Идет с лисой, а сама по дороге нет-нет да и побежит за птицами. Медведь с груши еще издали увидел их и говорит свинье:
— Беда, свинья! Вон лиса ведет какое-то страшное чудовище: на нем мех, как у куницы, но оно и птиц крылатых на лету хватает.
Потом медведь потерял кошку из виду, а та в траве неслышно пробралась до гумна и, отыскивая мышей, стала шуршать соломой. Свинья подняла морду, — захотелось узнать, в чем дело, а кошка приняла ее рыло за мышь, подскочила и вцепилась в него когтями. Свинья от страха хрюкнула, прыгнула и угодила прямо в ручей, а кошка испугалась свиньи и полезла на грушевое дерево. Медведь подумал, что она уже прикончила свинью и идет на него, со страха упал с груши, разбился и околел. А лисе достались и зерно и солома.

Мальчик, объевшийся потрохов

Басня Эзопа

Зарезали люди в жертву богам быка в поле и созвали соседей на угощение. Среди гостей пришла и одна бедная женщина, а с нею ее сын.
Во время долгого пира наелся мальчик до отвала потрохов, напился вина, заболел у него живот, и закричал он от боли: «Ой, мама, из меня потроха лезут!» А мать и говорит: «Не твои это потроха, сынок, а те, которые ты съел!»
Эту басню можно применить к должнику, который берет чужое с охотою, а когда приходит пора платить, страдает так, словно отдает свое собственное.