Тири и Кару

Сказка индейцев такана

Сарарумá, злой дух, зажег на земле такой пожар, что только одному человеку удалось уцелеть, да и то потому, что он догадался залезть в яму и при этом забрать с собой еды на несколько дней. Чтобы знать, кончился пожар или нет еще, он время от времени высовывал из своей ямы веточку, держал несколько минут на воздухе, а потом втягивал обратно к себе в яму. Два дня подряд веточка возвращалась к нему красная и горячая, а на третий день вернулась черная и холодная. Поняв, что пожар кончился, человек вышел из своей ямы и увидел, что земля стала совсем голой. И он побрел куда глаза глядят, бездомный и голодный. Так ему повстречался Сарарума и сказал:
— Это я был причиной всего этого бедствия. Но мне жаль тебя. Возьми.
И он дал человеку горсть семян и велел бросить их в землю. Человек бросил семена, и вдруг, как по волшебству, возник вокруг них лес, в котором росло много плодовых деревьев и водилась всякая дичь, годная в пищу.
Потом, неизвестно откуда, появилась рядом с человеком женщина, и он взял ее себе в жены, и у них родилось много сыновей и одна дочь.
Когда настала для девушки пора любить, то как-то раз, бродя, по своему обыкновению, по лесу и оплакивая свое одиночество, набрела она на прекрасное дерево улё и загорелась страстью к нему. И тогда дерево превратилось в мужчину, с которым она и стала проводить ночи. При первых лучах солнца он исчезал, снова превращаясь в дерево уле.
Она рассказала обо всем матери, и та посоветовала ночью связать юношу. Дочка последовала материнскому совету. Видя, что он связан, Уле обещал жениться и был выпущен на свободу.
Они стали жить вместе и наслаждались самым полным счастьем, как вдруг однажды муж пошел на охоту и не вернулся — его растерзал ягуар. Жена узнала об этом от братьев и пошла с ними вместе искать тело мужа, но нашла только окровавленные куски, разбросанные по земле. Тогда она сложила куски вместе, чтобы еще раз взглянуть на своего мужа. Горестно стояла она над ним и глядела ему в лицо, как вдруг он воскрес и сказал:
— Кажется, я долго спал!
И они пошли домой в большой радости. Но по дороге Уле захотел пить. Он подошел к ручью, нагнулся и увидел в воде свое отражение: одной щеки у него не хватало. Тогда он простился с женой, сказавши, что ему стыдно показываться ей в таком уродливом виде. Он сказал ей, чтоб она шла домой одна и по дороге ни в коем случае не оборачивалась, какой бы шум ни услыхала за спиной.
Жена пошла одна и несколько раз слышала у себя за спиной шорох и шелест, и всё не оборачивалась. Но вот ей послышалось, будто лист упал с дерева совсем рядом; она не выдержала и обернулась. Не к добру: она сбилась с пути и заблудилась в густом лесу. Долго бродила она взад-вперед, ища дороги, и так забрела в жилище Матери Ягуаров. Та приняла ее ласково, но велела спрятаться, чтобы сыновья, когда вернутся, не нашли ее и не съели.
Когда сыновья вернулись и понюхали воздух, то сразу же догадались, что в доме спрятался кто-то чужой. Принялись искать и в конце-концов вытащили женщину из ее укрытия. Они уже совсем собрались ее съесть, но старая ягуариха помешала.
Тогда ягуары заставили женщину искать муравьев у них в шерсти. И велели, чтоб она всех муравьев изловила и съела. Хоть женщина и очень боялась ягуаров, но все-таки есть муравьев не смогла. Тогда старая ягуариха дала ей щепотку тыквенных семян и посоветовала грызть, чтоб обмануть ягуаров.
Женщина так и сделала: поймает муравья, бросит в сторону, а в рот положит семечко и грызет — ягуары думали, что это она муравьев ест. Троих ягуаров удалось обмануть, но четвертый заметил уловку женщины, пришел в ярость, бросился на нее и загрыз. Потом он разодрал ей живот и вынул ребенка, который вот-вот должен был родиться.
Мать Ягуаров пожалела ребенка, как прежде женщину: она положила его в котелок, сказав сыновьям, что сейчас его сварит, а сама потихоньку вынула, положив на его место кусок мяса, и спрятала.
Так, в строгой тайне, на попечении старой ягуарихи, мальчик вырос и стал большим и сильным. Имя ему дали Тири.
Как-то раз Мать Ягуаров сказала Тири, что лесная свинка пака поела у нее все тыквы. Тири пошел на тыквенное поле и, когда пака приблизилась, пустил в нее стрелу, да так неудачно, что стрела пролетела мимо и только оторвала у паки хвост. С тех пор все эти грызуны родятся без хвоста.
Раненая пака обернулась и сказала Тири:
— Ты живешь в дружбе с теми, кто убил твою мать; почему же ты хочешь убить меня? Ведь я не сделала тебе ничего дурного.
Тири попросил паку объяснить ее слова и рассказать ему всю правду.
Тогда пака повела его в свою нору и там рассказала, как ягуары убили его отца и мать. А его они, видно, оставили в живых для того, чтоб он служил им как раб, сказала пака.
Услышав такие слова, Тири решил убить ягуаров. Он подстерег их, когда они возвращались с охоты, и троих ему удалось убить. Однако четвертый, у которого было две пары глаз, увидел мертвых братьев раньше, чем Тири успел пустить стрелу, и взобрался на дерево, воскликнув:
— Пальмы, лианы, укройте меня!.. Солнце, луна, звезды, спасите меня!
Луна, услышав эту мольбу, спряталась, и с тех пор ягуары выходят на охоту только ночью и тень их отражается на луне.
Тири обладал сверхъестественной силой и мощью.
Видя, что Мать Ягуаров осталась одна и что некому теперь на нее работать, он в одну минуту очистил от леса большой участок земли и посадил там полезные растения.
Теперь Тири чувствовал себя хозяином природы, но вскоре одинокая жизнь наскучила ему. Как-то раз он нечаянно ударил ногу о дерево, да так сильно, что содрал ноготь на большом пальце. Он поднял ноготь, положил в дупло того дерева, о которое ударился, и пошел дальше, но вдруг услыхал за спиной человеческий голос. Он обернулся и увидел, что его ноготь превратился в человека. Тири назвал его Кару.
И стали они жить вместе, в большой дружбе. Случилось, что как-то раз пошли они в гости к одной птице, и хозяйка поднесла им чашу хмельного напитка. Чаша была вечная — сколько ни пей, она всегда полнилась до краев. Тири взял чашу, да как-то неловко, и уронил на землю. И столько пролилось из чаши, что всё вокруг затопило и Кару утонул.
Когда земля просохла, Тири взял кости Кару и оживил своего друга.
И снова стали они жить одни, да скоро заскучали, не видя вокруг себя других людей. Тогда они нашли себе подруг среди животных и стали жить с ними вместе. И родилось у каждого по сыну и по дочке. Дочки, правда, родились с глазами под грудью, но Тири сразу же переставил их на лицо, на то место, где и сейчас у людей находятся глаза.
Сын Кару умер, и отец зарыл его поблизости.
Через некоторое время Тири сказал Кару, чтоб он вырыл своего сына из могилы, но только ни в коем случае не ел. Кару повиновался и, разрыв могилу сына, увидел только корень маниоки. Клубни были большие, хорошие, и Кару съел их. Тут же он услышал гром, и голос Тири сказал:
— Кару, ты ослушался меня и съел своего сына. В наказание за это ты теперь будешь смертен и все другие люди будут смертны и осуждены на тяжкий труд и страданье.
Прошло еще некоторое время. Как-то раз, когда Тири тряс какое-то дерево, к его ногам упал птенец дикой утки, и он приказал Кару поджарить его и съесть.
Кару повиновался, и Тири сказал ему:
— Этот птенец был твоим сыном, и ты съел его.
У Кару от огорчения сделалась рвота. И тогда вылетели из его рта попугаи, туканы и другие птицы.
Однажды Тири и Кару пошли навестить Мать Ягуаров, но, увидев, что у нее рот в крови, Тири подумал, что она, верно, напала на людей и кого-нибудь съела.
Он стал угрожать ей и сказал, что убьет, если она не откроет правду. Он срезал у нее шерсть на голове и совсем было собрался ее убить, но ягуариха стала просить пощады и обещала всё рассказать.
— Я, правда, съела человека, — созналась она, — но только он был мертвый, его ужалила змея, которая живет вон в той норе.
И она показала нору змеи.
Змея эта жалила каждого, кто только осмеливался показаться в тех местах.
Тири сказал Матери Ягуаров:
— Ты с этого дня будешь есть только тех, кого убили другие; и так будет со всеми, кто принадлежит к твоей породе.
И он превратил ее в черного грифа — урубу.
Вот почему у всех урубу голова плешивая.
Потом он приказал птице акауан из семейства соколиных убить и съесть змею.
И тогда из ямы, где жила змея, вышло племя Инков, племя Шириана и другие индейские племена.
Столько вышло народу, что Тири испугался и засыпал яму.
Яма, из которой вышли племена, заселившие землю, находится возле высокой скалы по имени Маморé, к которой никто не может подойти, потому что вход в яму сторожит огромная змея. Скала эта находится близ слияния рек Сакта и Сорé, в верховьях реки Маморе.
Тири сказал всем этим народам:
— Надо, чтоб вы разделились и заняли всю землю. Для этого я посею раздор между вами.
И сразу же дождь стрел полился на землю, и все вооружились.
Долго сражались племена между собою, пока. Тири не успокоил их, но с тех пор остались они разделенными, чуждаясь друг друга и ненавидя.
Теперь здесь делать было больше нечего, и Тири решил уйти в другие места. Он не знал, куда идти, и послал птицу на восток, но птица вскоре вернулась, потеряв часть своих перьев. Тири решил, что на востоке земля быстро кончается, и послал птицу на север. Повторилось то же, что и раньше. Тогда он послал птицу на запад, и птица через некоторое время вернулась оттуда в сияющих новых перьях. Туда Тири ушел, чтоб никогда больше не вернуться.

Легенда о братьях Итуборе и Бакороро, завоевавших землю для людей

Миф индейцев бороро

Бывалые люди рассказывают, что когда-то, в стародавние времена, от ягуара родилось двое мальчиков-близнецов Итуборе и Бакороро. Дело, говорят, было так.
Как-то раз, еще затемно, один индеец пошел искать дерево гамелейра, чтоб добыть белый сок этого дерева и прибавить его к соку плодов уруку, которым индейцы обычно раскрашивают тело. Вдруг на него напал ягуар. Они стали бороться и боролись с самого восхода солнца до тех пор, пока солнце не встало на небе высоко-высоко, пройдя уже добрую половину своего дневного пути.
И тогда индеец, теряя силы и чувствуя, что враг одолевает его, сказал:
— Ягуар, ягуар, отпусти меня, я больше не в силах бороться; отпусти меня на волю.
Ягуар отвечал индейцу:
— Хорошо, я отпущу тебя на волю, но только отдай тогда мне в жены твою дочь.
Индеец обещал, и ягуар сказал ему:
— Пошли твою дочь в лес, и пускай идет всё прямо, всё прямо, до последней пещеры. По дороге ей сперва попадется логово гирара — у него почти вся шкура черная, только морда бурая, а грудь белая; потом повстречается жилище дикого кота-маракажá, у него черные полосы поперек тела; дальше живет малый волк, у него длинный и тонкий хвост; еще дальше — большой волк, у него черные лапы; потом — оцелот, у него шкура в черных пятнах; потом — кугуар, у него вся шерсть бурая; а там, наконец, будет и мое жилище.
Индеец снова пообещал послать дочь, отдышался немного и побрел назад в свою деревню.
Едва придя домой, он сказал:
— Ягуар победил меня.
А потом поевал дочь и сказал ей:
— Милая дочка, милая дочка, ягуар победил меня и отпустил на волю. И в уплату за эту милость просил, чтоб я отдал тебя ему в жены. Так что ступай в лес и стань женой ягуара. Идти надо всё прямо, всё прямо, до последней пещеры. Тебе повстречается гирар, у которого почти вся шкура черная, только морда бурая, а грудь белая, — это не тот, ступай дальше. Потом тебе повстречается дикий кот-маракажа, у которого черные полосы поперек тела, — это тоже не тот. Потом — малый волк, у которого длинный и тонкий хвост; это всё еще не тот. Потом — большой волк, у которого черные лапы, — и это всё не тот. Потом — кугуар, у которого бурая шерсть, — и это не тот, ступай дальше. И, наконец, тебе повстречается ягуар, у которого шкура желто-рыжая с черными пятнами. Ступай же и помни о том, что я тебе сказал.
Дочь послушалась и пошла по дороге, какую указал ей отец, и шла целый день, не останавливаясь. В сумерки вышел ей навстречу зверь и спросил:
— Куда ты идешь?
— Я ищу ягуара.
— Тогда войди в мое логово, потому что я и есть ягуар; видишь черные пятна на моих лапах и на моей спине?
Было темно, и индианка не могла убедиться, правду ли говорит зверь. Она вошла за ним в его пещеру и провела там ночь. Наутро гирар (ибо это был он) сказал своей гостье:
— Я пойду на охоту, чтобы добыть для тебя пищу, и скоро вернусь. Подожди меня.
Было уже светло, и, когда он выходил из пещеры, индианка хорошо рассмотрела его.
«Ты гирар, — подумала она ему вослед, — потому что у тебя черная почти вся шкура, бурая морда и белая грудь. Я не останусь с тобой. Я уйду».
И она снова пустилась в путь. Когда стемнело, попался ей навстречу дикий кот-маракажа и сказал:
— Кого ты ищешь?
— Я ищу ягуара, чтобы стать его женой.
— Прекрасно, тогда войди в мою пещеру: видишь мои клыки и мою пасть? Такие бывают только у ягуара.
Стояла густая тьма, так что индианка не различала ни пасти, ни клыков зверя. И она вошла за ним в его жилище и провела там ночь. Утром дикий кот сказал:
— Не уходи, я пойду на охоту и вернусь.
Индианка посмотрела на него, когда он уходил, и подумала вослед ему: «Ты — маракажа, потому что у тебя полосатая шкура».
И она снова пустилась в путь в поисках ягуара.
Когда настала ночь, повстречался ей малый волк и спросил:
— Куда ты идешь?
— Разыскиваю ягуара.
— Я и есть ягуар: разве не видишь, что я во всем похожу на ягуара?
И она пошла в его логово и провела там ночь. Когда рассвело, малый волк сказал:
— Подожди меня, я добуду пищу и вернусь.
Индианка взглянула на него, когда он выходил, и вослед ему подумала: «Ты — малый волк, потому что у тебя длинный и тонкий хвост; я не останусь у тебя».
И она пошла дальше в поисках ягуара. Она шла целый день, и уже заполночь встретился ей большой волк и спросил:
— Куда ты идешь?
— Ищу ягуара.
— А я и есть ягуар: взгляни на мои когти и на мою шерсть: разве я не такой, как ягуар?
Индианка провела эту ночь в логове большого волка. На рассвете сказал большой волк:
— Останься, я поохочусь и вернусь.
Но она его рассмотрела, когда он выходил, и сразу же подумала ему вослед: «Нет, ты — волк, ведь у тебя черные лапы! Поэтому я не останусь с тобой».
И она отправилась в путь, чтоб отыскать ягуара. Весь день она шла, и, когда уже стало темнеть, повстречался ей оцелот и спросил:
— Эй, куда идешь?
— На поиски ягуара.
— Ягуар — это я. Разве не видишь, какие у меня клыки и какая шерсть? Точно, как у ягуара.
И молодая женщина осталась на ночь в пещере оцелота. Поутру он сказал ей:
— Останься, я добуду пищу и возвращусь.
Индианка посмотрела на него внимательно, когда он уходил, и сказала себе: «Нет, ты — оцелот, потому что у тебя серая шкура в черных пятнах».
И она сразу же пошла дальше. Вечером, когда совсем стемнело, вышел навстречу ей кугуар и спросил:
— Куда же ты идешь?
— Я иду искать ягуара.
— Я и есть ягуар; посмотри на мои когти, на мою шкуру — они совсем как у ягуара.
И он повел индианку в свое логовище, где она и провела ночь.
Когда рассветало, кугуар сказал:
— Ты не уходи, я пойду добуду пищу и вернусь.
Молодая женщина внимательно посмотрела на него, когда он уходил на охоту, и вослед ему подумала про себя: «Нет, ты — кугуар, у тебя бурая шерсть. Я не останусь с тобой».
И снова она побрела дальше в поисках ягуара. Брела она целый день и уже на закате встретила ягуара, который спросил ее:
— Куда идешь?
— Иду искать ягуара, чтобы стать его женой.
— Это я! Пойдем со мною.
И он увел ее в свою пещеру, где она провела ночь. На рассвете ягуар сказал:
— Не уходи, я иду на охоту, чтобы добыть еду для себя и для тебя. Я скоро возвращусь.
Индианка посмотрела ему вслед, когда он выходил из пещеры, и подумала: «Ты правда ягуар, потому что мой отец сказал мне, что у тебя желтая шкура в черных пятнах. Я останусь с тобой».
И она стала женой ягуара. Через некоторое время, когда уже приближался срок родин, ягуар сказал:
— Я ухожу на охоту. Если тебя что-нибудь рассмешит, не смейся, иначе грозит тебе великая опасность.
Молодая жена осталась одна и вскоре услыхала какой-то странный голос — гадкий и смешной, такой смешной, что невозможно было не засмеяться. Она долго сдерживалась, но под конец не стерпела и слабо улыбнулась. И сразу же начались у нее дикие боли, и она упала мертвая. Этот голос принадлежал большой гусенице маругоддо, злой ведьме, которая нарочно всех смешила, чтоб погубить.
Когда ягуар вернулся и увидел, что женщина умерла, он разодрал ей живот и вынул двух близнецов, которым дал имя Итуборе и Бакороро и поместил в большую пустую тыкву. Потом плотно заткнул тыкву и ушел.
Через несколько дней он пришел посмотреть на детей и увидел, что дети развиваются хорошо. У Бакороро кожа была в поперечных полосках — одна полоска рыжая, другая темно-бурая, а ноги черные по самые икры, и руки — черные по самый локоть. Два треугольные черные пятна шли от головы: одно — по груди, другое — по спине; подбородок и губы также черные, и огненно-красная полоса полукругом спускалась со лба к носу. У Итуборе кожа была такая же, как у брата, только поперечные полосы более узкие и шли чаще. Ягуар снова заткнул тыкву.
Прошло еще немного дней, и он второй раз пришел взглянуть на сыновей. Теперь он решил, что они уже большие, что можно выпустить их и дать им поесть. Так он и сделал: выпустил детей, повел в свою пещеру и накормил. Дети поели и спросили:
— Отец, отец, где мать?
— Ваша мать умерла, потому что засмеялась, когда услышала голос маругоддо.
Узнав об этом, оба брата решили убить маругоддо. Они разожгли огромный костер и бросили в него ведьму-гусеницу, чтобы она сгорела. И побежали домой.
Вдруг раздался сильный треск. Это кости маругоддо трещали и лопались на огне. Бакороро захотел узнать, что происходит, и сказал:
— Отец, отец, я хочу поглядеть, что там такое.
— Сын мой, сын мой, не гляди.
Но сына разобрало такое любопытство, что он не послушался отцовского совета и, высунув голову из пещеры, стал смотреть. И в эту минуту снова послышался взрыв и треск, и острые осколки костей маругоддо ударили Бакороро прямо в лицо с такой силой, что он тут же ослеп. Отец закричал ему:
— К воде, к воде! Бросайся в воду!
Бакороро бросился в воду и вышел оттуда с красивым лицом и новыми черными глазами.
Итуборе позавидовал прекрасным глазам брата и сказал:
— Отец, отец, я тоже хочу взглянуть, как горят кости маругоддо.
И сказал ему отец:
— Сын мой, сын мой, не гляди.
Но сын не послушался и высунул голову из пещеры, так что ему тоже ударили в лицо осколки костей маругоддо, лопавшихся на огне.
И он тоже ослеп, и отец ему тоже крикнул:
— К воде, к воде! Бросайся в воду!
Итуборе бросился в воду и вышел оттуда с красивым лицом и с новыми черными глазами, как у брата.
Когда маругоддо сгорела дотла, ягуар и его сыновья зажили весело и спокойно.
Но вскоре они заметили, что многие звери едят людей, и решили этому помешать.
Ягуар сказал детям:
— Гарпия пожирает людей. Если вам удастся покорить эту хищную птицу, земля будет у вас во власти и великий народ подчинится вам.
Тогда старший брат Бакороро сказал младшему брату Итуборе:
— Брат мой, брат мой, ступай к отцу и попроси его, чтобы он сделал нам веревку, которую можно обвязывать вокруг головы.
Итуборе попросил отца. Такую веревку и по сей день носят на голове наподобие тюрбана индейцы племени Бороро.
И снова Бакороро сказал Итуборе:
— Брат мой, брат мой, скажи отцу, чтоб он сделал нам тяжелую палицу из дерева и маленькое копье из бамбука с острым костяным наконечником.
Итуборе сказал отцу:
— Отец, отец, нам нужны палица и копье.
И ягуар сделал палицу и копье. Такое оружие и по сей день употребляют индейцы племени Бороро.
Тогда Бакороро повязал веревкой голову брату, обернув ее несколько раз, и попробовал кольнуть его копьем, сказав:
— Когда будет больно, кричи.
Итуборе сразу же стало больно, и он закричал. Тогда братья попросили отца, чтоб он сделал им веревку намного длиннее и толще.
Отец сделал, и Бакороро снова повязал голову брату и попробовал кольнуть его копьем. На этот раз тюрбан был настолько велик, что Итуборе не было больно. Тогда они вместе пошли к дереву, на котором жила свирепая гарпия. Земля под деревом вся была усеяна человечьими костями.
Бакороро сказал брату:
— Я спрячусь здесь, а ты тряси дерево, пока гарпия не свалится тебе на голову и не схватит за волосы. Тогда ты обними ствол и кричи.
Итуборе стал трясти дерево, и гарпия упала на него, схватилась за веревку, которой была обвязана его голова, и хотела уже подняться в воздух и унести его с собой, когда Итуборе обнял ствол дерева и закричал. И тогда Бакороро быстро выскочил из своего укрытия и ударил палицей по голове гарпии с такой силой, что птица замертво свалилась на землю. И пока она издыхала, Бакороро сказал ей:
— Людей ты больше есть не будешь. Пищей твоей станут коати, обезьяна, водяная свинка капибара, муравьед, олень, дикая курочка. Вот что ты будешь есть.
Так оно и случилось. С этого дня ни одна гарпия не ест людей.
Потом они отправились сражаться с исполинским аистом — жабуру.
Братья решили убить его, ибо в те времена он пожирал людей. Но он бегал так быстро и делал такие большие шаги, что поймать его было совершенно невозможно. Тогда братья задумали вырыть на пути жабуру глубокие ямы и перевить их лианами, но гигантская птица перепрыгнула самые большие ямы и самые запутанные лианы. Тогда братья решили сделать изгородь из колючих лиан, чтоб загородить дорогу птице. Жабуру натолкнулся на эту гору из шипов, стал рваться, запутался, поранился, и тогда братья подошли и добили его своей палицей. И когда исполинская птица была уже t при последнем издыхании, братья сказали ей:
— Ты больше не будешь пожирать людей, а питаться будешь с этого дня только рыбой.
В те времена попугаи-перикито также питались человечьим мясом. Поэтому Бакороро сказал младшему брату:
— Брат мой, брат мой, скажи нашему отцу, чтоб он сделал нам стрелы с тупым наконечником. С такими стрелами нам будет удобно охотиться на попугаев, потому что мы сможем их оглушить и взять живыми, а если убьем, так их яркие разноцветные перья не запачкаются в крови и потом послужат нам для украшения. Попроси у отца, Итуборе, ты его любимый сын, он не откажет тебе.
Итуборе попросил, и ягуар сделал для своих сыновей стрелы. Такими стрелами и сейчас пользуются для охоты на попугаев индейцы племени Бороро и других племен.
Братья взяли стрелы и пошли на охоту. Мимо как раз пролетала стая попугаев. Они убили много попугаев из этой стаи и когда те замертво упали на землю, сказали им:
— Вы, попугаи, с этого дня не будете больше есть ни людей, ни животных. Отныне пищей вашей будут только плоды земли и то, что цветет.
И с того дня попугаи перестали питаться человечьим мясом, а едят только кокосовые орехи, съедобные клубни на корнях растений, плоды и фрукты, а также цветы.
Потом братья пошли войной на зубастых рыб, пожиравших любого человека, как только он войдет в воду. Чтоб победить их, братья придумали одну хитрость.
Они завернулись в циновку из волокон растений и бросились в воду. Рыбы сразу же облепили их со всех сторон и вцепились своими острыми зубами в циновку.
— Но зубы их запутались в волокнах циновки, и так они и остались, словно их приклеили. Когда циновки были настолько облеплены рыбами, что уж ни одной больше не могло поместиться, братья поплыли к берегу, вышли из воды и убили рыб. Потом они снова завернулись в циновки и вошли в воду и повторяли свою хитрость до тех пор, пока не перебили всех рыб. Когда последние рыбы издыхали, они сказали им:
— С сегодняшнего дня вы больше не будете есть людей, а станете питаться только другими рыбами.
Потом братья пошли войной на змей, пожиравших людей, и всех их перебили.
И над каждой змеей повторяли они то, что произносили ранее, над убитыми птицами и рыбами:
— С сегодняшнего дня ты не будешь больше есть людей, — и каждой рассказали, чем она должна питаться.
После того как они убили самую страшную змею, они сложили боевую песню, которую и сейчас поют в индейских селениях.

Как Баира добыл стрелы

Сказка индейцев тупи

У Баиры не было стрел. Для того чтобы их добыть, он снял луб с дерева и сплел из него большую змею. Потом влез в лубяную кожу и поплыл под водой к заводи, над которой стояла малока другого племени. Женщины, находившиеся на берегу, увидали большую змею, закричали и стали звать мужчин. Мужчины пришли и принесли с собой луки и много стрел. И они забросали большую змею стрелами. Когда вся лубяная кожа была покрыта стрелами, а в руках у мужчин остались только пустые луки, Баира нырнул в глубину и поплыл домой. Выплыв на берег, он вышел из кожи большой змеи, выдернул из нее все стрелы и положил их просушиться на солнце. Его друг увидел стрелы, сушившиеся на солнце, и спросил Баиру, где он их достал.
Баира не хотел рассказывать, как ему удалось добыть стрелы. Друг настаивал. Баира сказал, что это очень опасно. Друг обещал, что никому не расскажет.
Баира сказал ему, что надо сплести из луба большую змею и плыть к заводи, где живет другое племя. Друг так и поступил. Влез в лубяную кожу и пустился вплавь. Женщины, увидев змею, закричали и позвали мужчин. Мужчины прибежали с луками и стрелами. Мужчин было много. Они забросали змею стрелами, сказавши: «Та ушла, но эта не уйдет, нет». Одна из стрел попала в голову другу Баиры и убила его. Тогда лучники вытащили змею на берег, разрезали кожу и увидели друга Баиры. Они разрубили его тело на куски и зажгли огонь под решеткой, чтоб поджарить его мясо.
Баира, видя, что друг не возвращается, отправился по суше к малоке другого племени. Подошел и попросил разрешения приблизиться. Ему разрешили. Баира спросил:
— Что вы жарите?
Ответили:
— Большую змею. Тот раз другая приплывала. Мы стреляли, стреляли, но она ушла. Теперь мы жарим эту.
Баира попросил у них мозг, печень, сердце и несколько косточек от черепа змеи. Они дали. Баира сделал маленькую корзинку, положил в нее все это и пошел домой. Там он дунул на сердце, мозг, печень и косточки от черепа своего друга. И кусочки мяса и косточки принялись стонать: «О-о! О-о! О-о!» И сразу же стал вырастать друг Баиры: сначала голова, потом плечи — и так до пояса. Но он не говорил и не двигался. Тогда Баира рассердился и разбросал по лесу косточки и кусочки мяса, которые превратились в птиц — гокко, агами и других, а также в зверей — агути и оленей.

Таина-Кан, вечерняя звезда

Бразильская сказка

В те времена, когда люди племени каражá еще не знали, как пашут землю, и не умели выращивать ни маис «курурука», ни ананас, ни маниоку, а питались только лесными плодами, разной дичью да рыбой, жили-были в одной семье две сестры: старшую звали Имаерó, а младшую — Денакé.
Как-то поздним вечером, взглянув на звездное небо, Имаеро залюбовалась на большую звезду Таина-Кан. Звезда сияла таким нежным золотистым светом, что девушка не удержалась и сказала:
— Отец, какая красивая звезда!.. Как бы мне хотелось достать ее и поиграть с нею.
Отец посмеялся над странным капризом дочери и сказал, что Таина-Кан очень высоко — никому не добраться. Все же он добавил:
— Разве что, услышав твои слова, Таина-Кан сам придет к тебе, дочка.
И вот, глубокой ночью, когда все уже спали, девушка почувствовала, что кто-то подошел и лег рядом с нею. Она испугалась и спросила:
— Кто ты и чего хочешь от меня?
— Я Таина-Кан, вечерняя звезда; я услышал, что ты зовешь меня, и пришел к тебе. Ты выйдешь за меня замуж?
Имаеро зажгла огонь в очаге и разбудила родных.
И что же? Таина-Кан оказался старым-старым старичком: лицо его было все в морщинах, а волосы и борода белые, как хлопок.
Увидев его в отблеске пламени, Имаеро сказала:
— Я не хочу, чтоб ты был моим мужем: ты стар и уродлив, а я хочу красивого, сильного юношу.
Таина-Кан опечалился и заплакал.
Тогда Денаке, у кого сердце было доброе и нежное, сжалилась над бедным стариком и решила утешить его. И она сказала своему отцу:
— Отец, я выйду замуж за этого человека.
И они поженились к великой радости тихого старичка.
После женитьбы Таина-Кан сказал Денаке:
— Жена, я должен работать, чтобы содержать тебя; я расчищу эту землю и посею на ней добрые семена, каких никогда еще не видало племя Каража.
И он пошел на большую реку Бера-Кан (так называли тогда реку Арагуая), и, обратясь к ней, произнес какие-то слова, и вошел в реку, и встал, раздвинув ноги так, чтобы воды реки проходили между ними. Река текла, и, склонившись к воде, старик погружал время от времени руки в волны и набирал полные пригоршни добрых семян, плывущих вниз по течению.
Так река подарила ему две меры маиса «курурука», охапки маниоки и другие полезные злаки, которые племя каража выращивает еще и теперь.
Придя домой с реки, Таина-Кан сказал Денаке:
— Я пойду вырубать лес, чтобы расчистить землю под посевы. Но ты не ходи смотреть на мою работу; оставайся дома и готовь пищу, чтобы, когда я приду усталый, с натруженными руками, ты смогла утолить мой голод и восстановить мои силы.
Таина-Кан ушел. Но он так долго не возвращался, что Денаке, испугавшись, не упал ли ее муж где-нибудь от усталости, и боясь уснуть, не дождавшись его, решила нарушить запрет и тайком ото всех отправилась его искать.
О, какая неожиданная радость!..
Вместо хилого старика она увидела на свежерасчищенной поляне прекрасного юношу, высокого, статного и сильного. Тело его было все разрисовано, и на нем были такие украшения, каких в ту пору еще не знали люди племени каража и какие носит еще и сейчас каждый юноша этого племени. Денаке не могла удержаться: вне себя от радости она подбежала к нему и крепко обняла. Потом она повела его домой, счастливая, чтобы показать родным своего супруга таким, каким он был на самом деле.
Тогда-то старшая сестра Имаеро позавидовала младшей и тоже пожелала этого юношу и сказала ему:
— Ты — мой муж, ведь ты пришел ко мне, а не к Денаке.
Но отвечал ей Таина-Кан:
— Денаке оказалась такой доброй, что пожалела бедного старика и приняла его, тогда как ты — презрела. Я не хочу тебя; одна Денаке — моя подруга.
Имаеро закричала от зависти и злобы, упала на землю и исчезла. На месте, где она упала, все увидели только «урутау» — черную птицу, что с тех пор каждую ночь испускает крик такой пронзительный и печальный, что заставляет дрожать случайного путника, услышавшего ее голос.
Так люди племени каража научились у вечерней звезды Таина-Кан выращивать маис, ананас, маниоку и другие плоды и злаки, каких не знали раньше.

Как появились звезды

Бразильская сказка

Как-то раз — а было то в стародавние времена — женщины пошли в лес собирать маис, но собрали всего лишь небольшую горсточку зерен. Печальные, они вернулись в деревню. Через несколько дней, взяв с собою одного из мальчиков, они снова пошли в лес, и на этот раз нашли много маиса. И тут же стали толочь, чтобы замесить хлеб для мужчин, которые скоро должны были вернуться с охоты.
Но мальчик украл много маисовых зерен и, чтоб женщины не видали, насыпал в сосуды из бамбука, которые для того и принес.
И он вернулся в свою хижину, и высыпал маис, и отдал старухе со словами:
— Женщины остались в лесу, они месят хлеб. Замеси хлеб для меня, бабушка; я хочу съесть его и угостить других мальчиков.
Старуха исполнила его просьбу, и, когда хлеб был готов, мальчики съели его. И тогда они отрезали старухе руки и язык, чтобы она не могла рассказать о краже. И они отрезали язык ручному попугаю с яркими перьями и выпустили на волю всех ручных птиц, какие только были в деревне.
Но они боялись гнева своих отцов и матерей и потому решили бежать на небо. И вот они вышли из деревни, отправились в лес и стали звать колибри пьоддудду. Когда птица прилетела, они всунули ей в клюв конец толстой веревки, а другой конец привязали к лапе.
И они сказали птице:
— Лети и привяжи конец веревки, что у тебя в клюве, к лиане здесь, на земле, а тот конец, что у тебя в лапе, — к дереву там, на небе. И выбери самое толстое дерево из всех, что растут в небесном лесу.
Птица сделала как они просили. И тогда мальчики стали один за другим подыматься по лиане, как по лестнице, и узлы лианы служили им вместо ступеней. А когда лиана кончилась, мальчики повисли на веревке, которую птица привязала к последнему узлу.
Тем временем матери вернулись в деревню и, не найдя сыновей, спросили у старухи и у попугая:
— Где наши сыновья? Где сыновья?
Но ни старуха, ни попугай не отвечали.
Одна из женщин взглянула в сторону леса и увидала веревку, конец которой терялся в тучах, и на веревке — длинную вереницу детей, взбиравшихся на небо.
Женщина позвала других, и все побежали в лес и стали громко звать сыновей и ласково просить, чтоб те спустились назад, на землю. Но сыновья не захотели слушать и продолжали взбираться всё выше и выше. Тогда матери принялись плакать и сетовать и, плача, умоляли сыновей вернуться, чтобы снова счастливо зажить с ними вместе. Но сыновья оставались глухи к мольбам и, напротив, стали взбираться еще быстрее.
И тогда женщины, видя, что просить бесполезно, сами принялись взбираться вверх по лиане, а когда лиана кончилась, стали взбираться по веревке, чтоб поскорее догнать сыновей.
Мальчик, укравший маис, подымался последним и потому последним достиг неба. Вступив на небо, он глянул вниз и увидал на веревке длинную вереницу женщин. Тогда он обрезал веревку, и женщины попадали на землю кто куда и обратились в разных животных и диких зверей.
А злые дети, в наказание за свою жестокость, осуждены с той поры ночи напролет смотреть на землю и каждую ночь вновь и вновь видеть то, что произошло с их матерями. Глаза этих злых детей и есть звезды.

Акула и змея

Новогебридская сказка

Однажды акула и змея поссорились. Акула решила съесть змею и велела ей погрузиться в море.
Но змея ответила:
— Лучше я сама съем кусок твоего мяса, когда люди убьют тебя.
С тех пор, когда убивают акулу, змея всегда приползает к морю и пожирает акулье мясо.

Откуда взялась ночь

Бразильская сказка

Вначале ночи не было — был только день. Ночь дремала в глубине вод и не подымалась на землю. Люди, звери и растения не различались между собою: все в природе было едино. И все в природе говорило.
Рассказывают, что дочь Великого Змея вышла замуж за юношу. У этого юноши было трое верных слуг. Однажды он позвал их и сказал:
— Уходите, ибо моя жена не хочет лечь спать со мною вместе.
Слуги ушли, и тогда он позвал свою жену и просил ее лечь спать с ним вместе. Но дочь Великого Змея отвечала:
— Еще не ночь.
И юноша сказал ей:
— Ночи нет; есть только день.
Тогда дочь Великого Змея рассказала:
— У моего отца есть ночь. Если хочешь, чтобы я легла спать с тобою вместе, пошли своих слуг за ночью. Пусть спустятся по большой реке к дому моего отца. Когда над миром будет так же темно, как в глубине вод, я лягу спать с тобою вместе.
Юноша позвал своих слуг, и дочь Великого Змея послала их в дом своего отца и велела привезти от него скорлупу кокосового ореха с пальмы тукуман.
Слуги сели в лодку и отправились. Вскоре они прибыли во владения Великого Змея. Он дал им скорлупу ореха с пальмы тукуман, плотно залепленную смолой, и сказал:
— Вот вам орех: можете взять. Но берегитесь: не отрывайте его. Если откроете — все в природе пропадет.
Слуги взяли орех, сели в лодку и снова поплыли по реке. Плыли и все слушали, как внутри ореха перекликаются какие-то тихие голоса: «тен-тен-тен… ши-и…» Это были голоса сверчков и маленьких жаб, которые поют ночью.
Когда они отплыли уже далеко, самый любопытный из слуг сказал другим:
— Давайте посмотрим, что это перекликается внутри ореха.
Старший сказал:
— Нельзя: если мы откроем орех, то всё в природе пропадет. Поплывем дальше. Гребите же, гребите!
Они поплыли дальше и всё слушали, как перекликаются тихие голоса в скорлупе ореха тукуман, и не знали, что это за голоса. Когда они отплыли уже совсем далеко, то собрались вместе в середине лодки и разожгли огонь от горящей головни, что везли с собою. И они растопили смолу, которой был залеплен орех, и открыли его. И вдруг кругом них всё потемнело.
Тогда старший сказал:
— Мы пропали. Дочь Великого Змея в своем доме уже, наверно, узнала, что мы открыли орех тукуман!
И они поплыли дальше.
А дочь Великого Змея, там, далеко, в своем доме, сказала своему мужу:
— Они выпустили ночь; будем ждать утра.
И тогда всё, что было рассеяно по лесу, превратилось в зверей и птиц.
И всё, что было рассеяно по реке, превратилось в диких уток и рыб.
Корзина из ивовых веток оборотилась ягуаром.
Рыбак и его лодка оборотились дикой уткой: из головы рыбака образовались голова и клюв дикой утки; из лодки — тело дикой утки; из весел — лапы дикой утки.
А дочь Великого Змея, увидев звезду рассвета, сказала своему мужу:
— Настает рассвет. Надо отделить день от ночи.
И тогда она свернула клубком волокно стебля какого-то растения и сказала ему:
— Ты будешь кужубин.
Так она сделала птицу кужубин из семьи гокко. Она взяла белую глину и покрасила голову птицы в белый цвет; она взяла шафранный плод кустарника уруку, которым индейцы красят тело для защиты от болезни и дурного глаза, и покрасила ноги птицы в темно-красный цвет. И она сказала птице:
— Кужубин, ты будешь петь каждый раз, когда настанет рассвет.
Она снова свернула клубком волокно стебля, и посыпала клубок пеплом, и сказала ему:
— Ты будешь дикая курочка инамбу и будешь петь в разное время ночи и по утрам.
С тех пор все птицы стали петь каждая в свое время и еще утром, чтоб дню было веселее приходить.
Когда трое слуг прибыли, юноша сказал им:
— Вы неверные слуги: вы открыли орех тукуман и выпустили ночь, и всё в природе пропало, и вы тоже, потому что вы превратились в обезьян и теперь вечно будете жить на ветках деревьев.

Черепаха и ястреб

Бразильская сказка

Рассказывают, что когда-то, давным-давно, одна черепаха убила ястреба, после которого осталась жена с маленьким сыном. Сын часто ходил на охоту за ящерицами и всегда находил на земле птичьи перья. Как-то раз, придя домой, он спросил у матери:
— Чьи это перья я всегда вижу в лесу?
— Сыночек, это перья твоего отца, который умер.
Сын смолчал, но задумался.
Как-то раз, когда он был уже большой, он пошел на охоту и встретил маленьких черепашек. Сестренки сказали ему:
— Пойдем купаться, а?
Он отвечал:
— Пойдемте.
Рассказывают, что когда они купались, ястреб схватил было когтями одну черепашку, но она сказала:
— Вот за это моя бабушка убила твоего отца.
Ястреб сказал:
— Теперь я знаю, кто убил моего отца.
Когда он стал совсем взрослый, он сказал:
— Пойду испытаю мою силу.
Сначала, рассказывают, он испытал свою силу на побегах пальмы мирити. У нее очень крепкий ствол. Он вонзил когти в побег мирити, дергал, дергал, да так и не выдернул. И тогда он сказал себе:
— Сила моя еще малая.
Через некоторое время он снова пошел испытать свою силу. На этот раз он сразу выдернул побег мирити и сказал себе:
— Вот теперь у меня сила большая. Теперь я могу отомстить за своего покойного отца. Теперь я уж выслежу старую черепаху!
Рассказывают, что старая черепаха как-то вскоре после этого разложила сушить на циновке семена плодов парикá. Но погода сделалась ненастная, дождь с ветром, так что старуха сказала внучкам:
— Подите-ка, соберите парика, чтоб дождь не намочил да ветер не унес. И принесите циновку.
Маленькие черепашки пошли, но циновка была тяжелая, и они позвали:
— Бабушка, иди сюда, помоги нам.
Старая черепаха вышла из норы — помочь внучкам.
А ястреб был тут как тут и, увидев, что старуха вышла из норы, вскочил ей на спину и унес на ветку дерева пекиá.
Тогда старая черепаха сказала ястребу:
— Я знаю, что мне пришла пора помирать. Так что созывай твоих родичей, пусть смотрят, как я помираю.
И тогда слетелись к дереву пекиа все родичи ястреба. Все птицы, какие только были в лесу, собрались вместе, чтоб помочь ястребу прикончить старую черепаху. Птицы, которые убили ее, стали с этого дня крапчатыми. Другие, которые им помогали, стали красноперыми. У тех, что пощипали черепаший панцирь, клюв стал темный; у тех, что пощипали черепашью пёчень, перья стали зеленые.
Так кончилось семейство черепах-убийц; с этого дня черепахи уж никого не трогают; так кончилось это семейство.
И с этого дня, у всех птиц — разные перья.

Миф о попугае, который кричит «кра, кра, кра»

Бразильская сказка

Попугай, который кричит «кра, кра, кра», был когда-то мальчиком и очень любил поесть. Он был ужасно прожорлив, и у него была дурная привычка проглатывать пищу не жуя.
Как-то раз мать взяла плоды мангабы и стала жарить их в горячей золе. Сын увидал и схватил одну мангабу прямо из огня и тут же стал есть. У мангабы мякоть клейкая и долго держит тепло. А мальчик схватил ее прямо из огня, так что сразу обжег себе всё горло, стал задыхаться, кричать и кашлять: «кра, кра, кра…» стараясь выплюнуть эту горячую мангабу. Но он ведь ее уже проглотил, так что как тут выплюнешь? Так он и хрипел: «Кра, кра, кра», до тех пор пока у него не выросли крылья и лапы, как у попугая. И он превратился в попугая, и сейчас еще, когда вы проходите по лесу, то можете услышать, как он кричит: «кра, кра, кра».

Ягуар и тапир

Ягуар и тапир

Бразильская сказка

— Здравствуй, приятель тапир!
— Как дела, приятель ягуар?
— Неважно. Когда я брожу ночью, то всегда накалываю лапы о колючки в траве. Может, одолжишь мне твои копыта, чтоб удобней было ходить?
— А что ж, возьми, пожалуй. Только утром принеси, а то как взойдет солнце, разогреет землю, так я обожгу лапы, без копыт-то.
Вот потому-то и говорят, что ягуар, когда бродит ночью, то сразу услышишь, а тапир, хоть и неуклюжий, а ступает тихо — это потому, что он босиком.