Легенда о братьях Итуборе и Бакороро, завоевавших землю для людей

Миф индейцев бороро

Бывалые люди рассказывают, что когда-то, в стародавние времена, от ягуара родилось двое мальчиков-близнецов Итуборе и Бакороро. Дело, говорят, было так.
Как-то раз, еще затемно, один индеец пошел искать дерево гамелейра, чтоб добыть белый сок этого дерева и прибавить его к соку плодов уруку, которым индейцы обычно раскрашивают тело. Вдруг на него напал ягуар. Они стали бороться и боролись с самого восхода солнца до тех пор, пока солнце не встало на небе высоко-высоко, пройдя уже добрую половину своего дневного пути.
И тогда индеец, теряя силы и чувствуя, что враг одолевает его, сказал:
— Ягуар, ягуар, отпусти меня, я больше не в силах бороться; отпусти меня на волю.
Ягуар отвечал индейцу:
— Хорошо, я отпущу тебя на волю, но только отдай тогда мне в жены твою дочь.
Индеец обещал, и ягуар сказал ему:
— Пошли твою дочь в лес, и пускай идет всё прямо, всё прямо, до последней пещеры. По дороге ей сперва попадется логово гирара — у него почти вся шкура черная, только морда бурая, а грудь белая; потом повстречается жилище дикого кота-маракажá, у него черные полосы поперек тела; дальше живет малый волк, у него длинный и тонкий хвост; еще дальше — большой волк, у него черные лапы; потом — оцелот, у него шкура в черных пятнах; потом — кугуар, у него вся шерсть бурая; а там, наконец, будет и мое жилище.
Индеец снова пообещал послать дочь, отдышался немного и побрел назад в свою деревню.
Едва придя домой, он сказал:
— Ягуар победил меня.
А потом поевал дочь и сказал ей:
— Милая дочка, милая дочка, ягуар победил меня и отпустил на волю. И в уплату за эту милость просил, чтоб я отдал тебя ему в жены. Так что ступай в лес и стань женой ягуара. Идти надо всё прямо, всё прямо, до последней пещеры. Тебе повстречается гирар, у которого почти вся шкура черная, только морда бурая, а грудь белая, — это не тот, ступай дальше. Потом тебе повстречается дикий кот-маракажа, у которого черные полосы поперек тела, — это тоже не тот. Потом — малый волк, у которого длинный и тонкий хвост; это всё еще не тот. Потом — большой волк, у которого черные лапы, — и это всё не тот. Потом — кугуар, у которого бурая шерсть, — и это не тот, ступай дальше. И, наконец, тебе повстречается ягуар, у которого шкура желто-рыжая с черными пятнами. Ступай же и помни о том, что я тебе сказал.
Дочь послушалась и пошла по дороге, какую указал ей отец, и шла целый день, не останавливаясь. В сумерки вышел ей навстречу зверь и спросил:
— Куда ты идешь?
— Я ищу ягуара.
— Тогда войди в мое логово, потому что я и есть ягуар; видишь черные пятна на моих лапах и на моей спине?
Было темно, и индианка не могла убедиться, правду ли говорит зверь. Она вошла за ним в его пещеру и провела там ночь. Наутро гирар (ибо это был он) сказал своей гостье:
— Я пойду на охоту, чтобы добыть для тебя пищу, и скоро вернусь. Подожди меня.
Было уже светло, и, когда он выходил из пещеры, индианка хорошо рассмотрела его.
«Ты гирар, — подумала она ему вослед, — потому что у тебя черная почти вся шкура, бурая морда и белая грудь. Я не останусь с тобой. Я уйду».
И она снова пустилась в путь. Когда стемнело, попался ей навстречу дикий кот-маракажа и сказал:
— Кого ты ищешь?
— Я ищу ягуара, чтобы стать его женой.
— Прекрасно, тогда войди в мою пещеру: видишь мои клыки и мою пасть? Такие бывают только у ягуара.
Стояла густая тьма, так что индианка не различала ни пасти, ни клыков зверя. И она вошла за ним в его жилище и провела там ночь. Утром дикий кот сказал:
— Не уходи, я пойду на охоту и вернусь.
Индианка посмотрела на него, когда он уходил, и подумала вослед ему: «Ты — маракажа, потому что у тебя полосатая шкура».
И она снова пустилась в путь в поисках ягуара.
Когда настала ночь, повстречался ей малый волк и спросил:
— Куда ты идешь?
— Разыскиваю ягуара.
— Я и есть ягуар: разве не видишь, что я во всем похожу на ягуара?
И она пошла в его логово и провела там ночь. Когда рассвело, малый волк сказал:
— Подожди меня, я добуду пищу и вернусь.
Индианка взглянула на него, когда он выходил, и вослед ему подумала: «Ты — малый волк, потому что у тебя длинный и тонкий хвост; я не останусь у тебя».
И она пошла дальше в поисках ягуара. Она шла целый день, и уже заполночь встретился ей большой волк и спросил:
— Куда ты идешь?
— Ищу ягуара.
— А я и есть ягуар: взгляни на мои когти и на мою шерсть: разве я не такой, как ягуар?
Индианка провела эту ночь в логове большого волка. На рассвете сказал большой волк:
— Останься, я поохочусь и вернусь.
Но она его рассмотрела, когда он выходил, и сразу же подумала ему вослед: «Нет, ты — волк, ведь у тебя черные лапы! Поэтому я не останусь с тобой».
И она отправилась в путь, чтоб отыскать ягуара. Весь день она шла, и, когда уже стало темнеть, повстречался ей оцелот и спросил:
— Эй, куда идешь?
— На поиски ягуара.
— Ягуар — это я. Разве не видишь, какие у меня клыки и какая шерсть? Точно, как у ягуара.
И молодая женщина осталась на ночь в пещере оцелота. Поутру он сказал ей:
— Останься, я добуду пищу и возвращусь.
Индианка посмотрела на него внимательно, когда он уходил, и сказала себе: «Нет, ты — оцелот, потому что у тебя серая шкура в черных пятнах».
И она сразу же пошла дальше. Вечером, когда совсем стемнело, вышел навстречу ей кугуар и спросил:
— Куда же ты идешь?
— Я иду искать ягуара.
— Я и есть ягуар; посмотри на мои когти, на мою шкуру — они совсем как у ягуара.
И он повел индианку в свое логовище, где она и провела ночь.
Когда рассветало, кугуар сказал:
— Ты не уходи, я пойду добуду пищу и вернусь.
Молодая женщина внимательно посмотрела на него, когда он уходил на охоту, и вослед ему подумала про себя: «Нет, ты — кугуар, у тебя бурая шерсть. Я не останусь с тобой».
И снова она побрела дальше в поисках ягуара. Брела она целый день и уже на закате встретила ягуара, который спросил ее:
— Куда идешь?
— Иду искать ягуара, чтобы стать его женой.
— Это я! Пойдем со мною.
И он увел ее в свою пещеру, где она провела ночь. На рассвете ягуар сказал:
— Не уходи, я иду на охоту, чтобы добыть еду для себя и для тебя. Я скоро возвращусь.
Индианка посмотрела ему вслед, когда он выходил из пещеры, и подумала: «Ты правда ягуар, потому что мой отец сказал мне, что у тебя желтая шкура в черных пятнах. Я останусь с тобой».
И она стала женой ягуара. Через некоторое время, когда уже приближался срок родин, ягуар сказал:
— Я ухожу на охоту. Если тебя что-нибудь рассмешит, не смейся, иначе грозит тебе великая опасность.
Молодая жена осталась одна и вскоре услыхала какой-то странный голос — гадкий и смешной, такой смешной, что невозможно было не засмеяться. Она долго сдерживалась, но под конец не стерпела и слабо улыбнулась. И сразу же начались у нее дикие боли, и она упала мертвая. Этот голос принадлежал большой гусенице маругоддо, злой ведьме, которая нарочно всех смешила, чтоб погубить.
Когда ягуар вернулся и увидел, что женщина умерла, он разодрал ей живот и вынул двух близнецов, которым дал имя Итуборе и Бакороро и поместил в большую пустую тыкву. Потом плотно заткнул тыкву и ушел.
Через несколько дней он пришел посмотреть на детей и увидел, что дети развиваются хорошо. У Бакороро кожа была в поперечных полосках — одна полоска рыжая, другая темно-бурая, а ноги черные по самые икры, и руки — черные по самый локоть. Два треугольные черные пятна шли от головы: одно — по груди, другое — по спине; подбородок и губы также черные, и огненно-красная полоса полукругом спускалась со лба к носу. У Итуборе кожа была такая же, как у брата, только поперечные полосы более узкие и шли чаще. Ягуар снова заткнул тыкву.
Прошло еще немного дней, и он второй раз пришел взглянуть на сыновей. Теперь он решил, что они уже большие, что можно выпустить их и дать им поесть. Так он и сделал: выпустил детей, повел в свою пещеру и накормил. Дети поели и спросили:
— Отец, отец, где мать?
— Ваша мать умерла, потому что засмеялась, когда услышала голос маругоддо.
Узнав об этом, оба брата решили убить маругоддо. Они разожгли огромный костер и бросили в него ведьму-гусеницу, чтобы она сгорела. И побежали домой.
Вдруг раздался сильный треск. Это кости маругоддо трещали и лопались на огне. Бакороро захотел узнать, что происходит, и сказал:
— Отец, отец, я хочу поглядеть, что там такое.
— Сын мой, сын мой, не гляди.
Но сына разобрало такое любопытство, что он не послушался отцовского совета и, высунув голову из пещеры, стал смотреть. И в эту минуту снова послышался взрыв и треск, и острые осколки костей маругоддо ударили Бакороро прямо в лицо с такой силой, что он тут же ослеп. Отец закричал ему:
— К воде, к воде! Бросайся в воду!
Бакороро бросился в воду и вышел оттуда с красивым лицом и новыми черными глазами.
Итуборе позавидовал прекрасным глазам брата и сказал:
— Отец, отец, я тоже хочу взглянуть, как горят кости маругоддо.
И сказал ему отец:
— Сын мой, сын мой, не гляди.
Но сын не послушался и высунул голову из пещеры, так что ему тоже ударили в лицо осколки костей маругоддо, лопавшихся на огне.
И он тоже ослеп, и отец ему тоже крикнул:
— К воде, к воде! Бросайся в воду!
Итуборе бросился в воду и вышел оттуда с красивым лицом и с новыми черными глазами, как у брата.
Когда маругоддо сгорела дотла, ягуар и его сыновья зажили весело и спокойно.
Но вскоре они заметили, что многие звери едят людей, и решили этому помешать.
Ягуар сказал детям:
— Гарпия пожирает людей. Если вам удастся покорить эту хищную птицу, земля будет у вас во власти и великий народ подчинится вам.
Тогда старший брат Бакороро сказал младшему брату Итуборе:
— Брат мой, брат мой, ступай к отцу и попроси его, чтобы он сделал нам веревку, которую можно обвязывать вокруг головы.
Итуборе попросил отца. Такую веревку и по сей день носят на голове наподобие тюрбана индейцы племени Бороро.
И снова Бакороро сказал Итуборе:
— Брат мой, брат мой, скажи отцу, чтоб он сделал нам тяжелую палицу из дерева и маленькое копье из бамбука с острым костяным наконечником.
Итуборе сказал отцу:
— Отец, отец, нам нужны палица и копье.
И ягуар сделал палицу и копье. Такое оружие и по сей день употребляют индейцы племени Бороро.
Тогда Бакороро повязал веревкой голову брату, обернув ее несколько раз, и попробовал кольнуть его копьем, сказав:
— Когда будет больно, кричи.
Итуборе сразу же стало больно, и он закричал. Тогда братья попросили отца, чтоб он сделал им веревку намного длиннее и толще.
Отец сделал, и Бакороро снова повязал голову брату и попробовал кольнуть его копьем. На этот раз тюрбан был настолько велик, что Итуборе не было больно. Тогда они вместе пошли к дереву, на котором жила свирепая гарпия. Земля под деревом вся была усеяна человечьими костями.
Бакороро сказал брату:
— Я спрячусь здесь, а ты тряси дерево, пока гарпия не свалится тебе на голову и не схватит за волосы. Тогда ты обними ствол и кричи.
Итуборе стал трясти дерево, и гарпия упала на него, схватилась за веревку, которой была обвязана его голова, и хотела уже подняться в воздух и унести его с собой, когда Итуборе обнял ствол дерева и закричал. И тогда Бакороро быстро выскочил из своего укрытия и ударил палицей по голове гарпии с такой силой, что птица замертво свалилась на землю. И пока она издыхала, Бакороро сказал ей:
— Людей ты больше есть не будешь. Пищей твоей станут коати, обезьяна, водяная свинка капибара, муравьед, олень, дикая курочка. Вот что ты будешь есть.
Так оно и случилось. С этого дня ни одна гарпия не ест людей.
Потом они отправились сражаться с исполинским аистом — жабуру.
Братья решили убить его, ибо в те времена он пожирал людей. Но он бегал так быстро и делал такие большие шаги, что поймать его было совершенно невозможно. Тогда братья задумали вырыть на пути жабуру глубокие ямы и перевить их лианами, но гигантская птица перепрыгнула самые большие ямы и самые запутанные лианы. Тогда братья решили сделать изгородь из колючих лиан, чтоб загородить дорогу птице. Жабуру натолкнулся на эту гору из шипов, стал рваться, запутался, поранился, и тогда братья подошли и добили его своей палицей. И когда исполинская птица была уже t при последнем издыхании, братья сказали ей:
— Ты больше не будешь пожирать людей, а питаться будешь с этого дня только рыбой.
В те времена попугаи-перикито также питались человечьим мясом. Поэтому Бакороро сказал младшему брату:
— Брат мой, брат мой, скажи нашему отцу, чтоб он сделал нам стрелы с тупым наконечником. С такими стрелами нам будет удобно охотиться на попугаев, потому что мы сможем их оглушить и взять живыми, а если убьем, так их яркие разноцветные перья не запачкаются в крови и потом послужат нам для украшения. Попроси у отца, Итуборе, ты его любимый сын, он не откажет тебе.
Итуборе попросил, и ягуар сделал для своих сыновей стрелы. Такими стрелами и сейчас пользуются для охоты на попугаев индейцы племени Бороро и других племен.
Братья взяли стрелы и пошли на охоту. Мимо как раз пролетала стая попугаев. Они убили много попугаев из этой стаи и когда те замертво упали на землю, сказали им:
— Вы, попугаи, с этого дня не будете больше есть ни людей, ни животных. Отныне пищей вашей будут только плоды земли и то, что цветет.
И с того дня попугаи перестали питаться человечьим мясом, а едят только кокосовые орехи, съедобные клубни на корнях растений, плоды и фрукты, а также цветы.
Потом братья пошли войной на зубастых рыб, пожиравших любого человека, как только он войдет в воду. Чтоб победить их, братья придумали одну хитрость.
Они завернулись в циновку из волокон растений и бросились в воду. Рыбы сразу же облепили их со всех сторон и вцепились своими острыми зубами в циновку.
— Но зубы их запутались в волокнах циновки, и так они и остались, словно их приклеили. Когда циновки были настолько облеплены рыбами, что уж ни одной больше не могло поместиться, братья поплыли к берегу, вышли из воды и убили рыб. Потом они снова завернулись в циновки и вошли в воду и повторяли свою хитрость до тех пор, пока не перебили всех рыб. Когда последние рыбы издыхали, они сказали им:
— С сегодняшнего дня вы больше не будете есть людей, а станете питаться только другими рыбами.
Потом братья пошли войной на змей, пожиравших людей, и всех их перебили.
И над каждой змеей повторяли они то, что произносили ранее, над убитыми птицами и рыбами:
— С сегодняшнего дня ты не будешь больше есть людей, — и каждой рассказали, чем она должна питаться.
После того как они убили самую страшную змею, они сложили боевую песню, которую и сейчас поют в индейских селениях.

Оленевод и его дочь

Чукотская сказка

Жил оленевод с женой. Была у них только одна дочь. Сыновей не было. Дочь оленей пасла.
Вот однажды заболела эта дочь единственная и умерла. Схоронили ее. Старик всю ночь не мог уснуть. Все плакал.
Очень жаль ему было дочь. Жена говорит ему:
— Ну, не плачь ночью! Лучше днем поплачешь! Ночью плакать нельзя.
Старик ответил:
— Ну и пусть! Мне все равно, что со мной будет! Дочь очень жалко! Единственная ведь дочь умерла! — И продолжает плакать.
А в тундре хорошо был слышен плач старика.
Подошли тогда к мертвой дочери старика пять девушек. Все эти девушки — сестры. Оказывается, девушки эти были души покойницы. Как подошли к ней, стали ее тормошить:
— Ну, проснись! Отца твоего жалко, плачет он ночи напролет.
Самая старшая сказала сестрам:
— А ну-ка, посмотрите на меня и на старикову дочку, не одна ли у нас походка? Если одна, скажите!
Пошли рядом старшая сестра и умершая старикова дочь.
Совсем по-разному идут.
— А теперь ты попробуй, — сказала старшая второй сестре.
Вторая сестра со стариковой дочкой пошла. Опять не та походка.
Затем третья пошла. Чуть больше похоже, но все равно не то.
И у четвертой другая походка оказалась.
— Ну, теперь ты иди, — сказала старшая сестра младшей.
Пошли. И что же — походки совсем одинаковые. Сказала им старшая сестра:
— А теперь спойте!
Запела умершая девушка. После нее младшая сестра петь стала. Голоса у обеих — не отличишь. И не только поют, но и говорят одинаково.
Сказали тогда сестры умершей девушке:
— Мы тебя умертвили за то, что не хотела быть шаманкой. Ну, а теперь спи.
Толкнули девушку, упала она и опять умерла. Сняли они с нее всю кожу вместе с ногтями и волосами. Велели младшей сестре надеть. Надела девушка кожу покойницы, завязали ей дыру в заднем проходе, сверху одежду покойницы надели. Сказала старшая сестра:
— Ну, иди, а то очень стариков жалко!
Отправилась младшая сестра. Когда пришла, видит: вокруг яранги большая река бурлит, никак нельзя к двери пробраться. Стала старика и старуху по имени звать.
Плачет старик, вдруг слышит: дочерин голос его зовет. Обрадовался старик, а жена говорит:
— Зря ты радуешься, не она ведь это!
— Нет, она! — сказал старик. — Ой, ты вернулась, дочка! Иди в дом!
— Как же я зайду? Как перейду реку?
А в действительности-то никакой реки не было. Вышел старик отец, взял выбивалку и сделал как бы переход через реку. Потом сказал девушке:
— Вот здесь иди!
Вошла девушка. Видят старик со старухой: в самом деле их дочь. Но старуха все же не поверила.
Первым делом стала пришедшая про стадо у старика спрашивать.
— А где наше стадо? — говорит.
Отвечает старик:
— Да пусть оно пропадет совсем! Хорошо, что ты вернулась!
Стала девушка лучшей помощницей в доме. Шила хорошо и вообще очень работящая была.
Однажды девушка сказала старикам:
— Теперь я стану учиться шаманить.
С этих пор даже шить перестала. Как только поест, тотчас опять шаманит. Однажды всю ночь прошаманила, только к утру уснула. Крепко уснула, раскидалась во сне, и завязанное место открылось. Проснулась старуха, зажгла свет. Как увидела завязанное место, разбудила старика, говорит ему:
— Смотри! Я ведь говорила тебе, что это не наша дочь. Вот теперь радуйся, что не дочь твоя вернулась.
Посмотрел старик и сказал жене:
— А ну-ка, одевайся скорее!
Сам тоже оделся. Быстро в путь собрались. Старик взял с собой маленький уголек, камешек и выбивалку. Притащили нарту к стойбищу. Старик спрашивает:
— Мое стадо сюда не приходило?
Ответили ему:
— Здесь твое стадо.
— А ездовых оленей в стаде нет? — опять спросил старик.
— Есть, — ответили. — И ездовые олени здесь.
— Тогда поскорее запрягите мне их! — сказал старик.
Запрягли ему оленей. Поехали старик с женой прямо на север. Только отъехали, крик услышали. Ох и страшный крик!
Погналась за ними их дочь-перевертыш. Уже успела в кэле превратиться. Как только стала совсем настигать, достал старик уголек, воткнул в снег и плюнул на него. Вырос из уголька огромный лес, запылал огнем и преградил дорогу дочери-кэле. Пока она это пламя обходила, старик со старухой далеко уехали. Но скоро опять стала кэле стариков догонять. Как только приблизилась, бросил старик камешек в снег, опять плюнул. Превратился камешек в огромную скалу, через которую невозможно перелезть. Пока дочь-кэле огибала скалу, старики далеко уехали. Обогнула скалу, помчалась, опять стариков нагоняет. Оглянулись старики, а она прямо с костями пожирает оленей. Снова задержалась немного. А как всех оленей съела, опять погналась. Бежит кэле на четвереньках и кричит:
— Зачем вы меня оставили? Я ведь дочь ваша! Есть я хочу, совсем голодная!
Догнала наконец. Ухватилась за нарту одной рукой, а старик выбивалку-амулет вынул. Ударил выбивалкой девушку-кэле по руке и отрубил руку. Ухватилась она другой рукой, и эту руку отрубил. Заплакала девушка-кэле, стала кровью истекать. Наконец умерла. А если бы жива осталась, старикам бы конец пришел.
Упряжка с нартой в стойбище вернулась. Стали там старики жить. С тех пор строго-настрого запрещено после похорон по ночам об умерших плакать. Конец.

Происхождение воды, украшений и погребальных ритуалов

Происхождение воды, украшений и погребальных ритуалов

Сказка индейцев бороро

В давние времена, когда два главы деревни принадлежали половине тугаре (а не сера, как сейчас) и происходили, соответственно, первый из клана ароре, второй — из клана апиборе, один из них был главный начальник по имени Бири.моддо, что значит «красивая кожа» и по прозванию Байтогого.
Однажды, когда жена Байтогого собралась в лес за дикими плодами — а она была членом клана бокодори из половины сера — ее маленький сын захотел пойти вместе с ней. но она не разрешила, и он пошел за ней тайком.
И так он оказался свидетелем насилия, которое учинил над его матерью индеец клана ки, принадлежавший к той же половине, что и она сама (и потому являющийся ее «братом», по терминологии индейцев). Предупрежденный сыном. Байтогого стал мстить обидчику, ранив его стрелами последовательно в плечо, руку, бедро, ягодицу, ногу, лицо и нанеся в конце концов смертельную рану в бок. После этого ночью он удавил свою жену тетивой от лука. С помощью четырех броненосцев разных видов: бокодори, жерего, энокури и оквару он вырыл яму в точности под ложем своей жены и опустил туда труп, постаравшись хорошенько засыпать и заделать яму и закрыть ее циновкой, чтобы никто ничего не заметил.
Тем не менее мальчик ищет мать. Исхудавший и плачущий, он тратит все силы на поиски убийцы. В конце концов, однажды, когда Байтогого вышел прогуляться со своей второй женой, мальчик обратился в птицу, чтобы отправиться на поиски матери, но перед тем. как улететь, уронил свой помет на плечо Байтогого. Помет пророс там в виде большого дерева.
Обремененный и согнутый такой тяжестью. Байтогого покидает деревню и блуждает в чаще. Всякий раз, когда он останавливается отдохнуть, появляются озера и реки, хотя перед этим воды на земле не было. При каждом появлении воды дерево уменьшается и в конце концов совсем исчезает.
Байтогого, восхищенный созданным им пейзажем, решает не возвращаться в деревню, управление которой он доверяет своему отцу. Младший начальник, правивший в его отсутствие, последовал за ним: так двойное управление было возложено на половину сера. Бакороро и Итуборе, бывшие начальники, время от времени посещали своих односельчан, дарили им украшения и инструменты, которые изобретали и изготовляли в своем добровольном изгнании.
Когда, великолепно украшенные, они первый раз появились в деревне, отцы героев, ставшие их преемниками, сначала испугались, но потом приняли сыновей с ритуальными песнями. Акарио Бокодори, отец Акарио Борого, спутника Байтогого, требует, чтобы герои отдали ему все свои украшения. И он убил не тех, кто принес много, но тех, кто принес мало.