История букашки-карошиньи

Португальская сказка

Жила-была букашка-карошинья. Мела букашечка пол и нашла пять монет. Побежала она к соседке:
— Соседка, а соседка, посоветуй: куда деньги девать? — Купи себе гостинцев, — ответила соседка.
— Что ты, что ты! Я не лакомка. Побежала букашечка к другой соседке, от нее — к третьей, и та ей сказала:
— Купи себе лент, цветов, браслетов да сережек, сама сядь у окошка и скажи:

Я уж, кажется, всем неплоха,
Где бы мне отыскать жениха?

Накупила букашечка кружев, лент, цветов, золотых браслетов да сережек, нарядилась во все свои наряды и села у окошка, приговаривая:

Я уж, кажется, всем неплоха,
Где бы мне отыскать жениха?

Шел мимо бык:
— Иди за меня замуж.
— Ну-ка, подай свой голос.
— Му-му…
— Не подходишь ты мне, ты, будто дитя малое, ревмя ревешь.
А сама снова:

Я уж, кажется, всем неплоха,
Где бы мне отыскать жениха?

Шел мимо осел:
— Иди за меня замуж.
— Ну-ка, подай свой голос.
— Иа-иа…
— Не подходишь ты мне, ты, словно дитя малое, ревмя ревешь.

Шел мимо пес, букашечка — к нему:
— Дозволь услыхать твой голос.
— Гав-гав…
— Не подходишь ты мне, ты, словно дитя малое, ревмя ревешь.

Шел мимо кот:
— Ну-ка, подай свой голос.
— Мяу-мяу…
— И ты мне не годишься, и ты, будто дитя малое, ревмя ревешь.

Шел мимо мышонок:
— Иди за меня замуж.
— Ну-ка, подай свой голос.
— Тсс-тсс…
— А вот ты мне подходишь, пойду за тебя замуж, — сказала букашка.

Женился мышонок на букашечке-карошинье, и стали его величать Жоаном Мышонком. Зажили они в мире и согласии. День идет за днем, настает воскресенье. Посылает букашечка мужа поглядеть на котелок: в нем к обеду бобы варились. Подошел Жоан Мышонок к очагу, сунул лапу в котел, а лапа-то и увязла. Сунул другую — и другая там осталась. Сунул он ногу — тотчас весь в похлебке оказался, да так и сварился вместе с бобами.

Воротилась букашечка с мессы — мужа хватилась. Поискала она по всем углам, поискала — не нашла и про себя решила:
— Никуда не денется — вернется, а я пока за бобы примусь.

Стала она выкладывать похлебку на тарелку, а Жоан Мышонок мертвехонек в бобах лежит. Букашечка в крик, тут спрашивает ее скамейка:

— Что ты слезы льешь, букашка,
Отчего вздыхаешь тяжко?

— Мне уж больше не видать
Муженька! Как не рыдать?

— Чтоб развлечь тебя, я стану
Рядом прыгать и скакать!

Тут в разговор вступила дверь

— Что с тобой, скамья-скамейка,
Что пустилась ты скакать?

— Дон Мышонок умер — глядь,
Стала плакать и рыдать
Карошинья, я ж пустилась
Возле плачущей скакать.

— Если так, засов я стану
Задвигать и отпирать.

Тут сказало бревно:

— Дверь, зачем засов со скрипом
Задвигать и отпирать?

— Наш Мышонок умер — глядь,
Стала плакать и рыдать
Карошинья, а скамейка
Принялась вокруг скакать,
Я — засов отодвигать.

— Если так, то мне осталось
Пополам себя сломать.

Тут сказала сосна:

— Отчего, бревно, ты хочешь
Пополам себя сломать?

— Наш Мышонок умер — глядь,
Стала плакать и рыдать
Карошинья, а скамейка —
Возле плачущей скакать,
Дверь — засов отодвигать,
Я сломалось, посмотри!

— Если так, себя я вырву
Вместе с корнем из земли!

Прилетели к сосне пташечки, захотели отдохнуть — глядь, сосна-то корнями наружу лежит:

— Что с тобой, сосна, случилось?
Что ты стала засыхать?

— Наш Мышонок умер — глядь,
Стала плакать и рыдать
Карошинья, а скамейка —
Возле плачущей скакать,
Дверь — засов отодвигать.
А бревно так горевало —
Пополам себя сломало!
Я — рванулась из земли…

— Вырвем мы глаза свои!

Вырвали пташечки себе глаза и полетели к роднику напиться. А родник им и говорит:

— Где вы, пташки, побывали,
Где вы глазки потеряли?

— Наш Мышонок умер — глядь,
Стала плакать и рыдать
Карошинья, а скамейка —
Возле плачущей скакать,
Дверь — засов отодвигать,
А бревно — себя ломать,
А сосна-то, посмотри,
Вышла с корнем из земли.
Мы же глазки потеряли…

— Я иссякну от печали!

Прибежали к роднику по воду королевские пажи — смотрят, родник-то весь высох:

— От какой такой беды
Ты остался без воды?

— Наш Мышонок умер — глядь,
Стала вдовушка рыдать,
А скамья — вокруг скакать,
Дверь — засов отодвигать.
Пополам бревно сломалось,
Засыхать сосна осталась,
Птицы глазки от кручины
Потеряли, я иссяк…

— Горе, горе! Если так, —
разобьем свои кувшины!

Вернулись пажи во дворец, а королева их спрашивает:

— Что случилось? Без причины
Перебили вы кувшины?

— Умер наш Мышонок — глядь,
Стала вдовушка рыдать,
А скамья — вокруг скакать,
Дверь — засов отодвигать.
Пополам бревно сломалось,
Засыхать сосна осталась,
Птицы глазки от кручины
Потеряли, ключ иссяк,
Мы ж разбили все кувшины!

— Мне б кухаркой с горя стать,
В рваной юбке щеголять!

Тут сказал сам король:

— Я ж на красных углях буду
Голым задом восседать!

Репка

Русская сказка

Посеял дедка репку; пошел репку рвать, захватился за репку: тянет-потянет, вытянуть не может! Созвал дедка бабку; бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла внучка; внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла сучка; сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! Пришла нога. Нога за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут!
Пришла друга нога; друга нога за ногу, нога за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут, вытянуть не можут! (и так далее до пятой ноги). Пришла пята нога. Пять ног за четыре, четыре ноги за три, три ноги за две, две ноги за ногу, нога за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут: вытянули репку!

Терем мухи

Русская сказка

Построила муха терем; пришла вошь-поползуха: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Муха-горюха; а ты кто?» — «Я вошь-поползуха». Пришла блоха-попрядуха: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, да вошь-поползуха». Пришел комар долгоногий: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха». Пришла мышечка-тютюрю́шечка: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я комар долгоногий».
Пришла ящерка-шероше́рочка: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка». Пришла лиса Патрикеевна: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка». Пришел заюшко из-под ку́стышка: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка, я, лиса Патрикеевна».
Пришел волчище серое хвостище: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка, я, лиса Патрикеевна, я, заюшко из-под ку́стышка». Пришел медведь толстоногий: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка, я, лиса Патрикеевна, я, заюшка из-под ку́стышка, я, волчище серое хвостище». Все из терема: «А ты кто?» — «Я тяпыш-ляпыш, всем подгнётыш!» — сказал медведь, спустил лапой по терему и разбил его.

«Как бы свистком не кончил»

Бирманская сказка

В одной деревне на берегу реки жил человек по имени У Хла Чи. Что бы ни делал У Хла Чи, он никогда не доводил работу до конца. Поэтому жители деревни смеялись над ним и считали лодырем, пустым человеком.
У Хла Чи надоело терпеть оскорбления и насмешки соседей. Он решил доказать, что тоже чего-то стоит. Однажды притащил из лесу бревно и решил вырезать из него кормило для лодки. Когда У Хла Чи принялся тесать бревно, посмотреть на это сбежалась вся деревня: еще бы, такое ведь не часто можно было увидеть! А У Хла Чи старался изо всех сил, спешил и стесал с чурбака слишком много дерева.
«Да, теперь уже кормило не получится. Вырежу-ка я обычное весло, — подумал он. — Эх, хорошее весло будет!»
И У Хла Чи стал вырезать весло: с одной стороны отхватил кусок дерева, с другой. Схватился он, когда остался всего один локоть — для весла было маловато. У Хла Чи решил: «Дай-ка я вырежу поварешку».
Поварешка получилась не очень гладкая, и У Хла Чи обстругивал ее до тех пор, пока она не стала похожа на палку. Тут уж У Хла Чи стало стыдно перед односельчанами, что он не сумел ничего сделать из бревна. После всей работы в руках у него остался лишь маленький кусочек дерева. Он сделал из него свисток и засвистел на всю деревню.
С тех пор старики говорят: «Начал делать кормило — гляди как бы свистком не кончил!»

Мунахар и Манахар

Ирландская сказка

Давным-давно жили на свете Мунахар и Манахар. Много воды утекло с тех пор. А коли сказано, что они жили давным-давно, стало быть, теперь их уж нет на белом свете. Мунахар и Манахар всегда ходили вместе рвать малину. Но сколько бы Мунахар ни набрал, Манахар все съедал. И Мунахар наконец сказал, что пойдет срежет хворостину, чтоб проучить негодную скотину: это он про Манахара, который съел всю его малину, всю до одной ягодки.
Вот пришел Мунахар к хворостине.
— Да поможет тебе Бог! — сказала хворостина.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе хворостины, — говорит хворостина, — пока не достанешь ножа, чтоб срезать меня.
Пошел Мунахар к ножу.
— Да поможет тебе Бог! — сказал нож.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за ножом, ножом, чтобы срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе ножа, — говорит нож, — пока не достанешь точило, чтоб заострить меня.
Пошел Мунахар к точилу.
— Да поможет тебе Бог! — сказало точило.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за точилом, точилом, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе точила, — говорит точило, — пока не достанешь водицы, чтоб смочить меня.
Пошел Мунахар к воде.
— Да поможет тебе Бог! — сказала вода.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за водицей, водицей, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе водицы, — говорит вода, — пока не достанешь оленя, чтоб переплыть меня.
Пошел Мунахар к оленю.
— Да поможет тебе Бог! — сказал олень.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за оленем, оленем, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе оленя, — говорит олень, — пока не достанешь собаку, чтоб поймать меня.
Пошел Мунахар к собаке.
— Да поможет тебе Бог! — сказала собака.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за собакой, собакой, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе собаки, — говорит собака, — пока не достанешь маслица, чтоб умаслить меня.
Пошел Мунахар к маслу.
— Да поможет тебе Бог! — сказало масло.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за маслицем, маслицем, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе маслица, — говорит масло, — пока не достанешь кошку, чтоб наскребла меня.
Пошел Мунахар к кошке.
— Да поможет тебе Бог! — сказала кошка.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за кошкой, кошкой, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе кошки, — говорит кошка, — пока не достанешь молочка, чтоб напоить меня.
Пошел Мунахар к корове.
— Да поможет тебе Бог! — сказала корова.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за коровой, коровой, чтоб дала молочка, молочка, чтоб напоить кошку, кошку, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе молочка, — говорит корова, — пока не принесешь мне охапку сена вон от тех косарей.
Пошел Мунахар к косарям.
— Да поможет тебе Бог! — сказали косари.
— Да помогут вам Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот к вам за охапкой сена, сена, чтоб отнести корове, корове, чтоб дала молочка, молочка, чтоб напоить кошку, кошку, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе охапки сена, — говорят косари, — пока не достанешь для нас у мельника формы для кекса.
Пошел Мунахар к мельнику.
— Да поможет тебе Бог! — сказал мельник.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за формами для кекса, чтоб дать их косарям, косарям, чтоб дали мне охапку сена, сена, чтоб отнести корове, корове, чтоб дала молочка, молочка, чтоб напоить кошку, кошку, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе форм для кекса, — говорит мельник, — пока не принесешь мне воды в решете вон из той речки.
Взял Мунахар решето и пошел к реке. Наклонился, зачерпнул решетом воды, но не успел поднять его, как вода вся вытекла. Опять зачерпнул, опять вся вода вытекла.
Так бы ему и черпать не перечерпать до нынешнего дня, кабы не ворон, пролетавший над его головой.
— Грязь! Грязь! — крикнул ему ворон.
— А, ей-Богу, неплохой совет, — согласился Мунахар.
Взял на берегу красной глины и замазал у решета дно — ни одной дырочки не осталось. Теперь уж решето не выпускало воду, и Мунахар отнес мельнику полное решето воды, и мельник дал ему формы для кекса, и он отнес формы для кекса косарям, и косари дали ему охапку сена, и он отнес охапку сена корове, и корова дала ему молока, и он отнес молоко кошке, и кошка наскребла масла, и масло умаслило собаку, и собака стала охотиться за оленем, и олень поплыл по воде, и вода намочила точило, и точило заострило нож, и нож срезал хворостину, хворостину, чтоб проучить… Но Манахара и след простыл, уж будьте спокойны!

Как у нашей бабушки в задворенке была курочка-рябушечка

Русская сказка

Как у нашей бабушки в задворенке
Была курочка-рябушечка;
Посадила курочка яичушко,
С полки на полку,
В осиновое дупёлко,
В кут под лавку.
Мышка бежала,
Хвостом вернула —
Яичко приломала!
Об этом яичке строй стал плакать,
Баба рыдать, вереи хохотать,
Курицы летать, ворота скрипеть;
Сор под порогом закурился,
Двери побутусились, тын рассыпался;
Поповы дочери шли с водою,
Ушат приломали,
Попадье сказали:
«Ничего ты не знаешь, матушка!
Ведь у бабушки в задворенке
Была курочка-рябушечка;
Посадила курочка яичушко,
С полки на полку,
В осиновое дупёлко,
В кут под лавку.
Мышка бежала,
Хвостом вернула —
Яичко приломала!
Об этом яичке строй стал плакать,
Баба рыдать, вереи хохотать.
Курицы летать, ворота скрипеть,
Сор под порогом закурился,
Двери побутусились, тын рассыпался;
Мы шли с водою — ушат приломали!»
Попадья квашню месила —
Все тесто по полу разметала;
Пошла в церковь, попу сказала:
«Ничего ты не знаешь…
Ведь у бабушки в задворенке
Была курочка-рябушечка;
Посадила курочка яичушко,
С полки на полку,
В осиновое дупёлко,
В кут под лавку.
Мышка бежала,
Хвостом вернула —
Яичко приломала!
Об этом яичке строй стал плакать,
Баба рыдать, вереи хохотать,
Курицы летать, ворота скрипеть;
Сор под порогом закурился,
Двери побутусились тын рассыпался;
Наши дочери шли с водой —
Ушат приломали, мне сказали;
Я тесто месила —
Все тесто разметала!»
Поп стал книгу рвать —
Всю по полу разметал!

Курочка

Русская сказка

Жил-был старик со старушкою, у них была курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пестро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко разбилось. Старик плачет, старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась. Идет просвирня, спрашивает: что они так плачут? Старики начали пересказывать: «Как нам не плакать? Есть у нас курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пестро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко и разбилось! Я, старик, плачу, старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась». Просвирня как услыхала — все просвиры изломала и побросала. Подходит дьячок и спрашивает у просвирни: зачем она просвиры побросала?
Она пересказала ему все горе; дьячок побежал на колокольню и перебил все колокола. Идет поп, спрашивает у дьячка: зачем колокола перебил? Дьячок пересказал все горе попу, а поп побежал, все книги изорвал.

Смерть петушка

Русская сказка

Ходят курица с петухом на поповом гумне. Подавился петушок бобовым зернятком.
Курочка сжалелась, пошла к речке просить воды.
Речка говорит: «Поди к липке, проси листа, тогда и дам воды!» — «Липка, липка! Дай листу: лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, — подавился петушок бобовым зернятком: ни спышит, ни сдышит, ровно мертвый лежит!»
Липка сказала: «Поди к девке, проси нитки: в те поры дам листа!» — «Девка, девка! Дай нитки, нитки нести к липке, липка даст листу, лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, — подавился петушок бобовым зернятком: ни спышит, ни сдышит, ровно мертвый лежит!»
Девка говорит: «Поди к корове, проси молока; в те поры дам нитки». Пришла курочка к корове: «Корова, корова! Дай молока, молоко нести к девке, девка даст нитки, нитки нести к липке, липка даст листу, лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, — подавился петушок бобовым зернятком: ни спышит, ни сдышит, ровно мертвый лежит!»
Корова говорит: «Поди, курочка, к сенокосам, попроси у них сена; в те поры дам молока». Пришла курочка к сенокосам: «Сенокосы, сенокосы! Дайте сена, сено нести к корове, корова даст молока, молоко нести к девке, девка даст нитки, нитки нести к липке, липка даст листу, лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, — подавился петушок бобовым зернятком: ни спышит, ни сдышит, ровно мертвый лежит!»
Сенокосы говорят: «Поди, курочка, к кузнецам, чтобы сковали косу». Пришла курочка к кузнецам: «Кузнецы, кузнецы! Скуйте мне косу, косу нести к сенокосам, сенокосы дадут сена, сено нести к корове, корова даст молока, молоко нести к девке, девка даст нитки, нитки нести к липке, липка даст листу, лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, — подавился петушок бобовым зернятком: ни спышит, ни сдышит, ровно мертвый лежит!»
Кузнецы сказали: «Иди, курочка, к лаянам, проси у них уголья; в те поры скуем тебе косу». Пришла курочка к ла́янам: «Лаяна, лаяна! Дайте уголья, уголье нести к кузнецам, кузнецы скуют косу, косу нести к сенокосам, сенокосы дадут сена, сено нести к корове, корова даст молока, молоко нести к девке, девка даст нитки, нитки нести к липке, липка даст листу, лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, — подавился петушок бобовым зернятком: ни спышит, ни сдышит, ровно мертвый лежит!»
Дали лаяна уголья; снесла курочка уголье к кузнецам, кузнецы сковали косу; снесла косу к сенокосам, сенокосы накосили сена; снесла сено к корове, корова дала молока; снесла молоко к девке, девка дала нитки; снесла нитки к липке, липка дала листу; снесла лист к речке, речка дала воды; снесла воду к петушку: он лежит, ни спышит, ни сдышит, подавился на поповом гумне бобовым зернятком!

Кочет и курица

Русская сказка

Жили курочка с кочетком, и пошли они в лес по орехи. Пришли к орешне; кочеток залез на орешню рвать орехи, а курочку оставил на земле подбирать орехи: кочеток кидает, а курочка подбирает. Вот кинул кочеток орешек, и попал курочке в глазок, и вышиб глазок. Курочка пошла — плачет. Вот едут бояре и спрашивают: «Курочка, курочка! Что ты плачешь?» — «Мне кочеток вышиб глазок». — «Кочеток, кочеток! На что ты курочке вышиб глазок?» — «Мне орешня портки раздрала». — «Орешня, орешня! На что ты кочетку портки раздрала?» — «Меня козы подглодали». — «Козы, козы! На что вы орешню подглодали?» — «Нас пастухи не берегут». — «Пастухи, пастухи! Что вы коз не берегете?» — «Нас хозяйка блинами не кормит». — «Хозяйка, хозяйка! Что ты пастухов блинами не кормишь?» — «У меня свинья опару пролила». — «Свинья, свинья! На что ты у хозяйки опару пролила?» — «У меня волк поросенчика унес». — «Волк, волк! На что ты у свиньи поросенчика унес?» — «Я есть захотел, мне бог повелел».

Капля меду — войны причина

Капля меду — войны причина

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Была у одного человека лавка. И продавал он мед, и капля меда упала на пол, и села на каплю оса, и прибежала кошка и убила осу, и прибежал потом пес и убил кошку, а хозяин лавки ударил, да и убил пса. И была по соседству с этой деревней другая деревня, а собака была оттуда. Как узнал хозяин собаки, что владелец лавки убил его пса, пришел он и убил лавочника. Потом собрались крестьяне обеих деревень и пошли войной друг на друга, и большое кровопролитие меж ними случилось, и остался в живых от обеих сторон лишь один человек — а все из-за капли меда.