Пес на горнем месте

Византийская легенда

Есть монастырь, посвященный православным мученикам Христовым Сергию и Вакху, носящий имя их и по богатству и блеску своему подобный дворцу, знаменитый, славный, издревле называемый монастырем в Ормизде. Однажды утром, когда тамошние монахи пели как обычно полагающиеся песнопения, какой-то безобразный покрытый рубцами пес незаметно прокрался через преддверие внутрь церкви, а оттуда — в алтарь и, поднявшись по ступеням к самому горнему месту, сел на него. Пока монахи пели, пес, словно какой-нибудь новопоставленный и новопостриженный архиерей, сидел на епископском месте. Увидев его там и пораженные ужасом — ибо все почли это дурным знамением, — монахи в гневе и ярости бросились к архиепископскому месту, прогнали пса и в уверенности, что он далеко убежал, присоединившись к остальному хору, вновь стали петь. Пес между тем оставался поблизости и, словно по чьему приказу или побужденный какой-то силой, несмотря на недавние побои, снова возвратился и той же дорогой опять вошел в алтарь, поднялся по ступеням и пристойно сел на епископское место. Задние ноги он согнул в коленях, а передние держал прямо, взирая с высоты как какой-нибудь гордый и важный таксиарх, с удовлетворением оглядывающий стоящих вокруг. Видя его опять в алтаре, все снова были поражены этим неожиданным зрелищем и, подбежав, в гневе пытались согнать его. Однако пес в этот раз не желал, как прежде, покориться, но храбро отстаивал свое место, стараясь не просто обороняться, но обороняться изо всех сил, скалил зубы, устрашал своих противников лаем и, дерзко бросившись на одного слишком близко подошедшего к нему монаха, укусил его за руку столь свирепо, что тому потребовалась помощь врача, и черная кровь полилась из раны, ибо «ранил поверхность руки», как сказал поэт. Все же усилия сбежавшихся людей заставили пса повиноваться им и сойти с седалища. Каков смысл этого знамения? Мне думается, что оно запечатлело беззаконный лай ярящихся на бога иереев и архиереев, которые, как псы облаивая славу божию и надругаясь над святынями, бесстыдно входят в святая святых и нечестиво садятся на горнее место, всецело уподобившись по жизни своей и разуму скотам. Не следует думать, что пес по собственной воле совершил этот богопротивный проступок, ибо подобного никогда прежде не бывало. И какая псу нужда искать священнослужительского сана и домогаться предстоятельства, когда он привык вертеться у столов и мясных лавок, всяческими способами пробираться на поварни и кухни, чтобы там облизывать светильники и миски? Но я уверен, как будут уверены все нынешние люди, равно как были уверены жившие в те времена, — пес этот запечатлел безбожие и бесчинство недостойных священников, сидящих на горнем месте, ибо дважды вошел в святая святых и оскорбил безбожием христоненавистников епископское место. Но об этом сказано достаточно и пора перейти к следующему преданию.

Шуршащая леди из Линкольна и другие истории

Английская легенда

Мисс Нэш, одна леди из Индии, прислала эти истории в подарок лорду Галифаксу.

Каждому из моих дедушек приснилось по вещему сну. Мой дед со стороны отца, доктор Нэш (один из тех, кого Дин Черч в своей книге, посвященной Оксфордскому движению, называет «предтечами» того расцвета), был в Шотландии и собирался на следующий день отправиться в обратный путь, как всегда в экипаже. Ночью ему приснилось, что экипаж перевернулся и все пассажиры (одним из которых он должен был быть) погибли. Сон был настолько реальным, что он отложил свою поездку. Экипаж действительно разбился, и пассажиры погибли.
Дедушке со стороны матери по окончании школы отец его товарища предложил должность клерка в Линеен-Холл, в Дублине. Он принял предложение, вызвав негодование отца, который, вероятно, хотел, чтобы он сидел дома и оплакивал безрассудство деда, который промотал состояние, оставив своей семье жалкие две сотни фунтов в год. Однажды ночью дедушке приснилось, что его послали в банк за деньгами (дело, которое ему как младшему клерку прежде никогда не поручали), и, пока он там находился, пришел человек и представил чек, подпись на котором, как мой дедушка знал во сне, была подделана. Он шепнул об этом кассиру, и мошенничество было раскрыто. На следующий день все произошло точно так, как во сне. Молодого клерка послали в банк, пришел человек с чеком и протянул его кассиру вслед за моим дедушкой. Чуть ли не против воли он шепнул, что подпись подделана; так на самом деле и оказалось, и мой дедушка был вознагражден. Но он часто повторял, что никогда не забудет охватившего его ужаса, когда он осознал, что лишь на основании сновидения выдвинул серьезнейшее обвинение против абсолютно незнакомого человека.

Мой отец десять лет провел в Западной Австралии. Одно время он присматривал за овечьим пастбищем брата в глубинке. Мистер X., один из преуспевающих поселенцев, живших в той местности, часто говаривал о желании съездить на родину. Поэтому никого не удивило, когда один из его друзей, решивших его навестить, застал управляющего, который сообщил, что мистер X. уехал на два года, поручив ему вести дела. Однако через какое-то время случилось этому же самому другу вновь проезжать по тем местам. И он был очень удивлен, увидев X., сидящего на изгороди. «Привет, X.! – крикнул он. – Я думал, ты уехал домой». Тот ничего не ответил, слез с изгороди, отошел на некоторое расстояние и исчез. Тогда этот друг, обсудив случившееся с соседями, вернулся с несколькими следопытами-аборигенами, которые, осмотрев все вокруг, сказали: «Мозги белого человека». Затем они прошли по следам до того места, где X. исчез, и сказали: «Умирать». Неглубоко под землей нашли тело мистера X. Управляющего арестовали, и, конечно же, все, включая моего отца и дядю Ричарда, пошли в суд. Вначале преступник настаивал на своей невиновности. Но когда была рассказана история о появлении X. и о том, что обнаружено тело, управляющий во всем сознался. Он сказал, что рассчитывал за два года прибрать к рукам деньги и скрыться. Мой дядя и отец слышали признание убийцы, и это записано с их слов.

Чарльз Грэй, служивший священником в Рэтфорде и Блите (Нотте), рассказывал нам, что его брат, который был адвокатом Йоркского капитула, жил когда-то в старом доме в Клоузе. У него был маленький сын, который вскоре после того, как они переехали в тот дом, стал говорить о каком-то «старом джентльмене», который заходит к нему в детскую, когда там никого нет. Вначале все решили, что он фантазирует или что ему все приснилось, но ребенок говорил о том, что видел, с такой убежденностью, что отец, попросив мальчика как можно подробнее описать старика, отправился в соборную библиотеку, чтобы выяснить историю дома. Он узнал, что в доме некогда жил дядя Лоуренса Стерна, и на портрете в библиотеке он изображен одетым в точности так, как описывал его сын.

Одно время мы жили в Линкольне. Мой дядя Пери жил тогда в Уаддингтоне, в четырех милях от нас, на Линкольн-Клифф. Он был женат на сестре моей матери и написал «Историю Церкви для учащихся» и другие книги. Примерно на таком же расстоянии, как до нас, только дальше по Линкольн-Клифф, располагался Хармстон; и я помню, как ребенком, гостя в Уаддингтоне, ходила на прогулки в Хармстон-Холл, который казался мне заброшенным и пустынным. Владелец, друг, если не ошибаюсь, Георга IV, бежал из страны по какой-то неизвестной причине, и на имение был наложен арест судом лорда-канцлера. Через несколько лет после того, как мы переехали в Линкольн, я стала раз в неделю ходить в Уаддингтон, чтобы изучать латынь и староанглийский с моим дядей Пери. Однажды он рассказал мне, как ему довелось быть в Хармстоне в качестве свидетеля, когда судебные чиновники открывали дверь комнаты, которую хозяин дома запер, перед тем как бежал тридцать лет назад. Дядя Пери говорил, что комната выглядела так, словно гости внезапно выбежали из-за стола: стулья были перевернуты, бокалы валялись на полу вместе с заплесневелыми, покрытыми пылью остатками еды, словно там случилось нечто страшное. Говорили, будто хозяин неожиданно сообщил гостям, что его жена сбежала с лучшим другом, попросил всех разойтись и на следующий день уехал за границу. Однако дядя Пери говорил, что, вероятнее всего, причиной их бегства было некое ужасное событие. И это скорее всего так, ведь ни о жене, ни о ее любовнике никто больше ничего не слышал.
Моя сестра основала школу, а я, едва закончив обучение, должна была взять на себя руководство, и потому, оставив все дела, присоединилась к семье в Линкольне.
Пока мы жили там, две наши пансионерки, милые девочки, дочери фермера-джентльмена, жившие в Хармстоне, как-то в один из выходных пригласили нас с М. на чай. После длительной прогулки мы обнаружили, что живут они в Хармстон-Холле, так как фермер взял там в аренду землю. Мать девочек рассказала нам, что в доме обитают привидения, о чем она не имела ни малейшего понятия до того, как семья туда переехала. В первую же ночь, как только пробило одиннадцать, она услышала громкий крик ужаса, и кто-то бросился вниз по лестнице и упал у двери. Она решила, что кому-то из детей приснился страшный сон в незнакомом месте, и побежала открыть дверь, но там никого не было. Это повторялось каждую ночь, ровно в одиннадцать, и она уже начала привыкать. Я, вспомнив старинные истории, спросила: «Почему же никто не разобрал камин?». Казалось, никому даже в голову такое не приходило, к тому же все произошло очень давно. Возможно, жена и друг бывшего хозяина были убиты и похоронены под камином в той самой запертой комнате. Сын прежнего хозяина вернулся, он жил и умер в Уаддингтоне, и местные жители, как я полагаю, опасались его. Несколько человек пытались поселиться в Хармстон-Холле, но никто из них не задерживался там надолго. Один промышленник довольно основательно его перестроил, но его жена повредилась рассудком, и они уехали оттуда. Наконец старый хозяин умер, и имение продали владельцу чугунолитейного завода в Линкольне. Не знаю, как ему там живется, и случались ли там еще какие-нибудь необычайные происшествия.

Моей сестре рассказывали, что в доме, в котором мы жили в Линкольне, обитали привидения, но ни мы, ни наши слуги так ничего и не знали до самого отъезда. Здание было построено в 1107 году еще на римской кирпичной кладке и имело L-образную форму. Это было очень славное место. Моя мать превратила комнатушку внизу в ванную. В обшитую панелями гостиную вел длинный коридор. В западном крыле размещались спальня с ванной напротив и в конце еще одна большая спальня с туалетной комнатой. За ней находилась комната, где я спала, и оттуда лестничный пролет вел в людскую, а внизу, в самой старой части дома, спала моя старшая сестра М. Вскоре после того, как мы переехали, самая младшая из наших сестер попросила меня: «Элис, посиди, пожалуйста, около ванной, пока я буду там». (Она и я принимали ванну вечером.) Мы посмеялись, но я выполнила ее просьбу. Однажды ночью, во время каникул, я принимала ванну, когда остальные уже легли спать, и услышала, как кто-то прошел, шурша юбками, мимо ванной в направлении спальни. Выйдя из ванной, я сразу же заглянула в спальню и дальнюю комнату, но там никого не было. Кто-то из нас всегда оставался с матерью, которой уже было за семьдесят, и однажды, когда мы с ней были дома одни, она попросила меня закрыть окна, потому что начинал накрапывать дождь. Моя комната находилась в самом дальнем конце, и, когда я вошла туда, позади меня ясно послышался вздох. И это был не единственный случай, когда я слышала странные звуки. После того как мы переехали из этого дома, Н. призналась, что попросила меня посидеть у ванной и поболтать с ней из-за шуршащей леди, которая часто проходила мимо. Она видела ее три раза: дважды по пути в спальню и один раз в туалетной комнате. Однажды сестра пошла за ней в спальню, приняв ее за заблудившуюся в новом доме уборщицу, но, едва дойдя до другой двери, леди исчезла. Ни моя мама, ни старшая сестра ничего не слышали и не видели, хотя сестра жила в комнате, где леди появлялась чаще всего.
Вероятно, это был призрак леди Дилорэйн, из рода Скроупов (Беркли и Скроуп собственноручно обшили гостиную панелями); говорят, она очень любила этот старый дом. Это была решительная и сильная женщина; если верить рассказам, она швыряла из окна камни на солдат Кромвеля, когда те пришли, чтобы разрушить Линкольнский собор.

Студент и монах

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один студент, находясь как-то вечером дома, позвал жену и наложницу, а те не шли. Опросил маленькую служанку, где они, и та ответила:
— А они с каким-то молодым человеком уехали в южном направлении.
Студент схватил меч и помчался вдогонку. Догнав, хотел было отрубить им головы, как вдруг юноша исчез, а на месте его появился старый буддийский монах в красном плаще: в одной руке у него чашка для сбора подаяний, в другой — посох. Ударив посохом по мечу, старик сказал:
— Ты все еще ничего не понял! Слишком много думаешь о личной выгоде, слишком много в тебе зависти слишком много хитростей, они и мешают тебе прозреть. Духи питают отвращение ко злу, творимому исподтишка, поэтому и решено было, чтобы эти женщины отмолили твои грехи. Чья же тут вина? —сказал и исчез.
В полном молчании студент повез женщин домой. Обе они говорили:
— Мы раньше никогда не видали этого юношу, да он нам совсем ни к чему, только нас вдруг одолела какая-то растерянность, мы были словно во сне, когда поехали за ним.
Соседи рассуждали так:
— Ведь не из развратных же побуждений сбежали эти женщины из дому! И не сговаривались раньше. Как же они поехали за ним? Ведь при побеге от людей прячутся, а они так открыто, средь бела дня уехали, да еще медленно, словно дожидаясь, пока их нагонят? Наверное, студента действительно духи покарали!
Но так в конце концов и не могли назвать совершенное им зло. Видно, это действительно было зло, творимое исподтишка!

Дети раби Измаила бен Елиша

Еврейская легенда

Сын и дочь раби Измаила бен Елиша попали в плен, он — к одному римлянину, она — к другому. По прошествии времени оба эти римлянина разговорились при встрече.
— Имеется у меня раб, — сказал один, — красивее которого не найдется никого на свете.
— А у меня, — сказал другой, — есть рабыня такой красоты, что равной ей не сыскать во всем мире.
И порешили римляне поженить раба на рабыне и детьми, которые родятся от них, делиться между собою. Ввели обоих пленных и оставили их в одной комнате. Забившись в разные углы, сидели они, оплакивая судьбу свою.
— Мне, — говорил юноша, — священнику, потомку первосвященников, взять в жены рабыню!
— Мне, — причитала девушка, — дочери первосвященников, сделаться женою раба!
Всю ночь провели они в слезах. При свете зари они узнали друг друга. С воплями кинулись они друг другу в объятия и рыдали до тех пор, пока отлетели души их.

Рассказ служанки

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Была у нас служанка, которая за всю жизнь не произнесла ни одного бранного слова. Она рассказывала, что была свидетельницей того, как у ее бабки, великой мастерицы ругаться, без всякой болезни вдруг распух язык до самой гортани, так что она ни пить не могла, ни есть, ни слова сказать. Несколько дней промучилась и умерла.

О доблестной битве Христа и его победе

«Римские деяния»

В царствование Цезаря жил некий знатный и храбрый рыцарь, который проезжал однажды по лесу и увидел, как жаба сражалась со змеей; преимущество было на стороне жабы, и в конце концов она победила змею. Видя это, рыцарь помог змее, а жабу сильно ранил; сам же пришпорил коня и обратился в бегство, однако жаба успела нанести рыцарю опасную рану. Почувствовав боль, он соскочил с коня. Жаба оставила в ране свой яд. Рыцарь добрался до дома и долгое время рана его не заживала, а потому он составил завещание и стал готовиться к смерти.
Однажды, когда он лежал как смертельно больной вблизи очага, появилась змея, которую рыцарь спас от гибели. Его слуги, заметив это, сказали ему: «Господин, сюда вползла змея». Когда рыцарь увидел змею, он признал, что эта та самая, защищая которую он получил рану и попал в беду, и говорит: «Не трогайте ее. Я уверен, что она не причинит мне зла». А змея между тем на глазах всех вползла на постель рыцаря и принялась языком вылизывать из раны яд, пока не набрала его полную пасть. Затем змея уползла прочь из дома и изрыгнула яд в траву, воротилась и еще дважды или трижды принималась очищать рану рыцаря, пока не высосала из нее весь яд. После этого рыцарь напоил змею молоком. Когда она пила, явилась жаба, которая укусила рыцаря, и снова напала на змею, словно была рассержена тем, что змея уврачевала рану ее врагу.
Видя это, рыцарь сказал своим слугам: «Любезнейшие, без всякого сомнения это та же самая жаба, которую я ранил, защищая змею, и которая повинна во всех моих страданиях. Если она победит сейчас змею, набросится на меня, и поэтому, коли вам дорога моя жизнь, тотчас убейте ее». Слуги, слыша эти слова, своими мечами и дубинами убили жабу, а змея, словно в знак радости и благодарности, вилась вокруг ног рыцаря, а потом уползла. Рыцарь полностью исцелился от своего недуга.

Служанка госпожи Чжао

«Заметки их хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

У моей покойной бабушки, госпожи Чжао, был маленький пятнистый щенок. Боясь, что он будет воровать мясо, служанки, сговорившись, убили его. Среди них была одна, по имени Лю-и. Ей приснилось, что этот щенок пытается загрызть ее, и ома стала кричать и бредить во сне.
Узнав об этом, бабушка сказала:
— Служанки убили собаку сообща, почему же она затаила обиду на одну только Лю? Видно, Лю сама воровала мясо и потому не может успокоиться.
Стали выяснять. Оказалось, так и было.

Утка со сломанным крылом

Утка со сломанным крылом

«Вести из потустороннего мира» Ван Яня

В уезде Лоцзян, что в округе Цзиньань, есть горы Хошань, заслоняющие солнце. На вершине — каменное ложе, несколько чжанов в обхвате, а по нему беспрерывно струится полноводный родник глубиной в пять-шесть чи. Древние старцы поведали, что сюда захаживали утолить жажду горные отшельники.
Шрамана Сэн-цюнь жил отшельником в тех горах. Выпьет он, бывало, из того родника и уже не ощущает голода, даже к злакам не притрагивается. Наместник округа Цзинь-ань Тао Ся прослышал об этом и приказал добыть ему воды. Сэн-цюнь передавал ему воду, но стоило посыльному спуститься с горы, как она портилась. Тогда Тао Ся сам переправился через озеро и пришел к горе. Небо в этот день было ясное и безоблачное. Но только Тао Ся ступил на гору, как ветер, дождь и кромешная тьма — три непреодолимых препятствия — стали на его пути.
Обитель Сэн-цюня была отделена от родника горным потоком. Утром и на обратном пути вечером он переходил речку по бревну, служившему ему мостом. Как-то утром Сэн-цюнь собирался как обычно перейти речку, но увидел утку со сломанным крылом. Положив крыло на бревно, та изгибала шею и щелкала клювом. Сэн-цюнь так и не смог через нее переступить. Хотел он было столкнуть крыло посохом, но побоялся, что утка утонет. Так Сэн-цюнь остался без родниковой воды и вскоре скончался от жажды и голода.
Говорили, что было ему тогда сто сорок лет. В преддверии смерти Сэн-цюнь так истолковал происшедшее:
— Ребенком я перебил крыло одной утке. Теперь во исполнение Закона причин и следствий утка послужила мне воздаянием.

Стихи деревенского мальчишки

Стихи деревенского мальчишки

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Цзюйжэнь Цю Эр-тянь из Юнчуня как-то отдыхал на дороге у озера Цзюлиху и увидел, что по тропе быстро едет мальчик на быке. Доехав до Цю Эр-тяня, он на минуту остановился и продекламировал:

Приду я — и ветер с дождем налетят,
Уйду я — и солнце в тумане волнистом.
Вершину косые лучи озарят —
Это я возвращаюсь тропою гористой.

Цю очень удивился: как это деревенский мальчишка сумел сочинить такие стихи? Хотел было расспросить его, смотрит — только бамбуковая шляпа мелькает среди елей и можжевельника, мальчишка успел уже проехать больше половины ли.
Так Цю и не узнал, дух ли какой-нибудь или бессмертный над ним пошутил, то ли деревенский мальчишка, услыхав, как кто-то читал эти стихи, запомнил их…