Ходжа Насреддин, сидя на кладбище, выбирает у себя вшей

Турецкий анекдот

Разделся Ходжа Насреддин на кладбище и выбирает в рубашке вшей. В это время поднялся сильный ветер и унес его рубашку. Ходжа побежал вслед, бежит-бежит — и упадет. Откуда ни возьмись всадники. Увидели они, что какой-то странный человек, голый, прыгает на кладбище с камня на камень; они и сами перепугались, и лошади рванули в сторону. Тогда, чтобы наказать Ходжу за беспокойство, они кинулись на него. «Эй, ты! Что тут бродишь, вурдалак?» — закричали они. «Ребятушки, — сказал Ходжа, — я покойник и этот мир оставил навеки, а вышел я сюда, чтобы совершить абдест [религиозное омовение]. Теперь я опять возвращаюсь к себе в могилу, а с мирянами нету меня ничего общего». Так удалось ему избавиться от них.

Три ягоды инжира в повозке

Албанская сказка

Взял однажды Насреддин три спелых ягоды инжира, положил их на дно высокой корзины, которую используют для сбора винограда, поставил корзину на повозку, запряг в повозку волов и поехал к визирю.
Когда визирю доложили, что приехал Насреддин с большой корзиной на повозке, тому стало очень интересно, что же такое Насреддин ему привез. Поэтому визирь быстро спустился во двор и подошел к его повозке. Насреддин с почтением приветствовал визиря и сказал:
— Благословенный господин, поскольку я человек очень бедный, мне до сих пор никогда не доводилось что-нибудь подарить тебе. Сегодня удача посетила меня, и я увидел на своем инжире три крупных и спелых плода. Я сорвал их и привез тебе в подарок.
Визирь, увидев, что на дне корзины действительно лежат всего-навсего три ягоды инжира и ради них-то Насреддин и запряг волов и приехал к визирю, спросил его как бы в шутку:
— Спасибо, Насреддин, но тогда уж ты расскажи мне, как их едят, эти ягоды?
— Какие ягоды, вот эти? Ах вот оно что, благословенный господин, ты, оказывается, не знаешь, как их едят? Да проще простого, я тебя мигом научу. Смотри!
Насреддин взял в горсть все три ягоды, одну за другой отправил их в рот и — хруп, хруп! — раскусил и проглотил.
А визирь так и остался стоять на месте с открытым от изумления ртом.

Ходжа Насреддин высмеивает дервиша-мелами

Турецкий анекдот

Однажды дервиш-мелами по имени Шейяд-Хамза, человек просвещенный, совершенный, идущий по верному пути, живущий праведно, сказал Ходже Насреддину: «Ходжа, неужто-таки твое занятие на этом свете одно шутовство? Если ты на что-нибудь способен, так покажи свое искусство, и если есть в тебе какая ученость, прояви ее нам на пользу». Ходжа спросил у него: «А у тебя какое есть совершенство и какая в тебе добродетель, и людям какая от нее польза?» — «У меня много талантов, — отвечал Шейяд, — и нет счету моим совершенствам. Каждую ночь покидаю я этот бренный мир («мир элементов») и взлетаю до пределов первого неба; витаю я в небесных обителях и созерцаю чудеса царства небесного». — «Хамза,— заметил Ходжа, — а что, в это время не обвевает ли твое лицо нечто вроде опахала?» Хамза, радостный, подумал: «Ну, напустил я на него туману», — и сказал: «Да, Ходжа». — «А ведь это — хвост моего длинноухого осла», — сказал Ходжа.

Ешь мясо, чурк!

Албанская сказка

Позвали однажды Насреддина в гости. Он как был после работы, так и отправился туда, не заходя домой и не переодеваясь. Хозяева увидели, что он в старой и поношенной одежде, и посадили его в самый дальний угол комнаты.
Позвали Насреддина в этот же дом еще раз. Насреддин надел новый чурк — выходное пальто, подбитое мехом, — и отправился в гости. Хозяева увидели, что на нем новый богатый тулуп, и усадили его во главе стола.
Когда хозяева и гости приступили к еде, Насреддин поднял полу чурка, сунул ее в котелок с чорбой и проговорил:
— Раз уж тебе такой почет, мой чурк, то ты и ешь это мясо и хлебай эту чорбу!

Ходжа Насреддин сообщает жене о том, что он умер

Турецкий анекдот

Как-то за городом нашел на Ходжу Насреддина сильный страх. Он упал в обморок и решил, что умер. Долго он ждал, но так никто и не пришел, чтобы унести его тело. Тем временем он очень проголодался. Он пошел к себе домой и рассказал жене, как и где он умер, а потом опять удалился к тому месту, где скончался. Жена начала рвать на себе волосы и, обливаясь горючими слезами, побежала к соседкам и объявила, что муж ее умер неожиданно в поле и все еще там лежит. Женщины, опечаленные, стали расспрашивать, когда и где он умер и кто ей об этом сообщил. Жена отвечала:«Кому быть у бедного Ходжи? Сам он умер, сам и пришел об этом сообщить». После этого она пошла туда, где лежал ее муж.

Мул с приплодом

Албанская сказка

Послал однажды визирь за Насреддином и велел ему прийти в его крепость. Насреддин, чуть живой от страха, отправился к визирю, рассуждая по дороге сам с собой:
— Зачем он позвал меня, боже праведный? Что со мной будет? Наверно, кто-нибудь донес на меня! Ох-ох-ох! Этого еще не хватало! А вдруг он собирается отрубить мне голову? Боже упаси! Что может быть на свете хуже того, что происходит: я сам, на своих собственных ногах, никто меня на веревке не тянет, иду в крепость, чтобы живым попасться в когти этому дикому зверю! Как я умудрился оказаться в такой ловушке? А может, не ходить туда? Да разве можно не пойти? Ну, будь что будет… Кто знает, вдруг со мною ничего плохого не случится, обойдется как-нибудь… Пойду уж, авось аллах не даст меня в обиду, а там как получится… Все равно рано или поздно придется умирать…
Когда он открывал ворота крепости, ноги у него тряслись и не слушались, словно ватные. Он попросил слуг проводить его к визирю. Визирь встретил Насреддина во дворе, держа за поводок хорошего молодого мула.
— Ты кто такой? — спросил визирь.
— Господин! — простонал Насреддин, дрожа от страха. — Я человек бедный, такой бедный, что второго такого ты не встретишь под нашими небесами, ничего у меня за душою нет, а то, что есть, заработано потом и кровью. Я человек спокойный, живу тихо, в трудах и заботах, никогда ни с кем не ссорюсь и не спорю, никогда и ничем воды не замутил…
— Ну, хорошо, хорошо, достаточно. Скажи, как тебя зовут?
— Меня? Как зовут? Ох, сейчас скажу, да, да… Но я ничего плохого не сделал… Я вообще не способен ни на что плохое… Все, кто знают твою мудрость, скажут тебе… Я не говорю это, чтобы хвалить себя, но ты можешь спросить кого угодно… Более доброжелательного человека, чем я, найти невозможно! Я ведь с детства так воспитан: никогда не скажу «нет!», всегда скажу «да!».
— Имя, имя! Перестань стонать и охать, скажи, как тебя зовут!
— Меня-то? Сейчас, сейчас… Ох уж… Да что и говорить, для меня это такая огромная честь — собственными глазами видеть визиря! Мало того, беседовать с визирем, назвать ему свое имя! О, великий аллах, какое это счастье! А зовут меня Насреддин…
— Да, правда… Я ведь звал тебя! Но до чего же ты успел мне надоесть своей болтовней, а мы еще и не начинали разговора! Вот что, Насреддин, скажи мне, только без лишних слов, что обо мне говорят люди?
— О тебе? Да такое говорят, что лучше ничего и сказать нельзя.
— Это обо мне-то, который камня на камне не оставил во всей округе? Который сажает всех в тюрьмы, режет и убивает безо всякой жалости, грабит, выгоняет людей из домов? Как можно говорить обо мне хорошее?
— Да, да, все говорят о тебе только хорошее… и стар и млад… и мужчины и женщины… все хвалят тебя… благословляют… клянутся именем твоим…
— Ну, ладно, ладно, хватит… А ты, Насреддин, что обо мне говоришь?
— Я? Я говорю, что другого такого прекрасного правителя, как ты, нет на белом свете! Я говорю, что в сердцах наших потому расцветает счастье, что мы живем под сенью твоей…
— Ох, Насреддин, Насреддин, не говоришь ты мне правды… Но послушай, что я тебе скажу. Мало у меня друзей, конечно, но знаешь ли ты, что среди этого небольшого числа друзей находишься и ты?
— Я?! Я — друг визиря?! Нет, это невозможно. Слишком я маленький человек для этого. Мне даже во сне такое не снилось…
— Да, с сегодняшнего дня и до конца своей жизни ты будешь моим самым лучшим другом. И в знак своей любви и дружбы я дарю тебе этого мула. Я хочу, чтобы ты мог совершать на нем прогулки в свое удовольствие, возить все, что тебе вздумается… А через год ты вернешь мне его с приплодом. Понял?
— Да продлит аллах твою жизнь, благословенный господин! Да сопутствует тебе удача во всех твоих делах! А что касается меня, то почему же через год я не верну тебе мула с приплодом?
Взял Насреддин мула под уздцы и вывел его из крепости. Затем уселся на него верхом и проскакал через весь город и базарную площадь, вздымая клубы пыли. Все горожане увидели его на муле и очень удивлялись. Кто-то спросил:
— Где ты взял, Насреддин, этого мула?
— Мне подарил его визирь в знак дружбы!
— Подарил визирь в знак дружбы? Как же ты сумел подружиться с визирем?
— А вот сумел и подружился! Когда приходит удача, открывай дверь шире! Правда, у подарка есть свой секрет, да ладно уж… Может, обойдется…
— Какой же это секрет?
— Да вот, велел он мне через год вернуть этого мула с приплодом.
— Мула с приплодом? Да что ты? Кого же этот мул, по-твоему, родит?
— Вы, конечно, правы, дорогие друзья, — ответил Насреддин. — Я тоже знаю, что до сих пор ни один мул еще никого не родил, но ведь в году триста шестьдесят пять дней! Фью! До тех пор или я помру, или мул околеет, или черти сожрут визиря, провались он пропадом! А сейчас я буду кататься на муле в свое удовольствие! Недаром говорят — что бог ни делает, все к лучшему.

Ходжа Насреддин умеряет гнев Тимура

Турецкий анекдот

Однажды, когда Ходжа Насреддин находился у Тимура, привели пьяного сипахи. Тимур приказал дать ему триста палок. Ходжа улыбнулся, а Тимур, рассердившись, велел набавить еще двести палок. Ходжа разразился смехом. Тимур, распаленный, словно пламя, вырвавшееся из печи, закричал: «Всыпать ему восемьсот ударов!» Тут у Ходжи ослабли все поджилки: схватив себя за живот, он закачался, надрываясь от смеха. А Тимур, подпрыгивая от гнева, кричал: «Ах ты, вероотступник, на голове у тебя сарык с мельницу, а ты издеваешься над наказанием, которое я назначаю по шариату, да еще в присутствии великодержавного владыки, который сотрясает мир! Должно быть, ты ничего не боишься, если и теперь продолжаешь смеяться?» Ходжа сказал: «Ты прав. Я понимаю всю серьезность положения. Я признаю, что ты жестокий кровопийца, но что поделаешь, — дивлюсь я: или ты не знаешь цифр, или ты не такой, как все мы, созданные из мяса и костей, а твое тело, как и твое имя, — из настоящего железа. Ты ничего не слыхал о пречистом шариате, который собираешься оберегать: какая разница между восьмьюдесятью ударами, указанными шариатом, и восьмьюстами ударами, назначенными тобой? Приказать легко, но разве можно вынести такое наказание? Ты бы потрудился раньше подумать: может быть выполнено или нет то приказание, которое ты собираешься отдать?».

Ходжа Насреддин выясняет, какой он подаст плод

Турецкий анекдот

Увидел Ходжа Насреддин в винограднике черенки и спросил, какое их назначение. Ему ответили: «Мы сажаем лозы, завтра на лозах будет прекрасный, вкусный виноград». Ходжа немного подумал и говорит виноградарям: «Голубчики, посадите и меня, посмотрим, какой я подам плод». Те согласились и по пояс закопали его в землю. А сами сели под деревом и принялись за еду. Так как была весна, Ходжа сильно озяб, а вдобавок еще проголодался. Употребив тысячу усилий, он выкарабкался из земли и пришел к виноградарям. «Отчего тебе, Ходжа, там не сиделось?» — спросили они. «Братушки, сказать вам правду, не понравилось мне то место, я бы там не принялся. Вот я и вышел наружу», — заметил Ходжа.

Ходжа Насреддин о равновесии мира

Турецкий анекдот

У Ходжи Насреддина спросили: «Отчего это, когда наступает утро, один идет в одну сторону, другой — в другую?» — «Если бы все пошли в одну сторону, — разъяснил Ходжа, — нарушилось бы в мире равновесие, и мир бы перевернулся».

Ходже не нравится собственная выдумка

Турецкий анекдот

Однажды Ходжа Насреддин сказал: «Это я выдумал кушать хлеб со снегом, но и мне самому не понравилось».