Месть Ян-Цзы

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В древней летописи «Янь-цзы чунь-цю» («Весна и осень господина Яня») есть рассказ о том, как Ян-цзы, советник правителя царства Ци, решил однажды отомстить трем военачальникам, которые не оказали ему при встрече должных почестей. Он уговорил правителя послать к этим трем воинам гонца с двумя персиками, и гонец объявил им: «Пусть персики достанутся самому доблестному из вас».
Тогда эти три военачальника стали меряться своими подвигами.
Один из них, по имени Гуньсунь Цзе, сказал: «Однажды я голыми руками одолел дикого кабана, а в другой раз — молодого тигра. Мне, несомненно, полагается персик». И он взял себе один из двух персиков, лежавших в корзинке гонца.
Потом встал второй воин — его звали Тянь Кайцзян — и сказал: «Я дважды сумел обратить в бегство вражеское войско, имея в руках лишь меч. Я тоже заслужил персик!» И Тянь Кайцзян взял себе второй персик.
Когда третий военачальник — его звали Гу Е-цзы — увидел, что ему не досталось персика, он гневно сказал:
«Когда я однажды переправлялся через Хуанхэ, сопровождая нашего повелителя, огромная водяная черепаха утащила под воду моего коня. Я нырнул под воду, пробежал по дну сотню шагов против течения, догнал черепаху, убил ее и спас свою лошадь. Когда я вынырнул из воды, держа в левой руке лошадиный хвост, а в правой — голову черепахи, люди на берегу приняли меня за бога реки. За такой подвиг я тем более заслуживаю персика. Так что же, вы так и не отдадите мне персик?»
С этими слова Гу Е-цзы выхватил меч и взмахнул им над головой. Его товарищи, устыдившись своего поступка, воскликнули:
«Конечно, наша храбрость не идет ни в какое сравнение с твоей. Присвоив себе персики, мы покрыли себя позором, и теперь только смерть сможет искупить его». Сказав это, они оба положили персики обратно в корзинку, обнажили мечи и перерезали себе горло.
Увидев, что оба его друга погибли, Гу Е-цзы почувствовал себя виноватым и сказал:
«Если мои товарищи погибли, а я живу, то я поступаю противно человечности. Если я тоже не умру сейчас, то покрою себя несмываемым позором. А кроме того, если бы мои товарищи поделили между собой один персик, они получили бы достойную для себя долю, и я мог бы взять себе оставшийся персик».
С этими словами он тоже перерезал себе горло.
Когда царю доложили, что все три военачальника мертвы, он приказал похоронить их по чину, установленному для доблестных воинов.

О святой деве Луции

Из «Золотой легенды»

Луция происходит от lux — свет. Свет украшает зрение. Как указывает Амвросий, природа света такова, что благодаря ему все становится исполненным красоты. Лучи света расточаются беспрепятственно, и ничто нечистое не может им помешать, их путь — прямой, без кривизны, и долгие расстояния свет проходит без труда и промедления. Из сказанного ясно, что святая дева Луция имела красоту девства без единого изъяна, расточала любовь без какой-либо нечистой страсти, направляла помыслы к Богу без всяких отклонений, и непрерывен был луч ее добрых дел, совершаемых без небрежения и усталости. Или же Луция означает путь света.

Луция, благородная дева из Сиракуз, услышав, что молва о деяниях святой Агаты разносится по всей Сицилии, пришла к ее гробнице с матерью своей Евтихией, четыре года страдавшей от неизлечимого истечения кровей. Случилось, что во время торжественной службы читали евангельский рассказ о том, как Господь исцелил женщину от подобной болезни. Тогда Луция сказала матери: «Если веришь во все, о чем сейчас читают, поверь, что дева Агата всегда находится рядом с Тем, во имя Кого она претерпела страдания. Если с этой верой коснешься ее гробницы, обретешь радость полного исцеления».
И вот; когда все разошлись; и мать с дочерью остались молиться у гроба святой Агаты, Луции приснился сон. Она увидела Агату убранную жемчугами и стоящую среди ангелов. Святая обратилась к ней со словами: «Сестра моя Луция; дева, посвященная Богу зачем ты просишь у меня о том, что сама можешь дать своей матери? Ведь она уже исцелилась по вере твоей».
Проснувшись; Луция сказала матери: «Родная моя, воистину исцелена ты ! Так позволь мне просить о себе самой; о той; которая исцелила тебя своими молитвами: не напоминай мне больше о моем женихе, но раздай бедным все; что собиралась дать мне в приданое». Мать возразила ей: «Закрой прежде глаза мои и после того распоряжайся своими богатствами; как пожелаешь». Луция ответила: «Все, что отдаешь, умирая, ты отдашь в любом случае, ибо не сможешь унести с собой свои богатства. Отдай мне их, пока ты жива, и обретешь награду».
По возвращении домой день за днем мать с дочерью стали распродавать свое имение и тратить деньги на нужды бедных. Когда же все их имущество было распродано, об этом стало известно жениху Луции, и тот стал расспрашивать ее кормилицу об их делах. Кормилица же с осторожностью ответила, что его невеста нашла владение, приносящее больший доход: как видно, она захотела приобрести его на свое имя и потому распродала все имущество. Глупца убедили доводы земной корысти, и он стал помогать Луции распродавать оставшееся.
Когда же Луция продала все имущество и раздала деньги бедным, жених силою привел ее к консуляру Пасхазию, сказав, что она христианка и поступает против законов августов. Пасхазий велел деве принести жертвы богам, но Луция ответила ему: «Навещать нищих и поддерживать их в несчастьях — вот жертва, любезная Богу! У меня больше нет никаких богатств, которые я могу предложить бедным, и потому я должна принести в дар саму себя». Пасхазий сказал: «Говори это таким же безумцам, как ты, но не пытайся убедить меня, призванного блюсти указы государей».
Луция ответила: «Ты следишь за исполнением указов твоих государей, я же храню законы моего Бога. Ты трепещешь перед начальниками, я страшусь Бога. Ты не хочешь нанести им обиду, и я остерегаюсь оскорбить Бога. Ты желаешь быть им угодным, и я жажду угодить Христу. Итак, делай то, что считаешь полезным, я же буду делать то, в пользе чего убеждена». Пасхазий сказал: «Ты растратила свое имущество с растлителями и говоришь, как беспутная женщина». Луция возразила ему: «Свое имущество я сохранила и никогда не знала растлителей тела и духа». Пасхазий спросил: «Кого ты называешь растлителями тела и духа?». Луция ответила: «Растлители духа — это вы, соблазняющие души отречься от их Создателя. Растлители тела воистину те, кто предпочитает плотские наслаждения трапезам вечности». Сказал Пасхазий: «Слова твои умолкнут, когда дело дойдет до пытки». Ответила Луция: «Слово Божие не может смолкнуть». Пасхазий спросил ее: «Выходит, ты есть Бог?». Луция ответила: «Я раба Того, Кто сказал: И поведут вас к правителям и царям… (Мф 10, 18). Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф 10, 20). Пасхазий спросил: «Так в тебе — Дух Святой?». Луция ответила: «Те, кто блюдет чистоту, подобны храму Святого Духа». Пасхазий сказал: «Я велю отвести тебя в дом разврата: там ты претерпишь насилие и погубишь в себе Святой Дух». Луция возразила ему: «Не осквернится тело, если нет на то согласия духа, и потому, если некто овладеет моим телом против моего желания, удвоится чистота моя для мученического венца, и никакое принуждение не подчинит себе мою волю. Вот тело мое, готовое к любым казням. Что медлишь? Приступай же к пыткам, сын диавола, покажи всем, сколь ты жесток!».
Тогда Пасхазий велел прийти сводникам и сказал им: «Приглашайте к ней всех, кого угодно, и пусть надругаются над нею, пока не увидят, что она мертва». Сводники хотели увести Луцию, но Святой Дух с такой силой удерживал ее, что никто не мог сдвинуть деву с места. Пасхазий приказал собрать тысячу мужей: они связали Луцию по рукам и ногам, но никакими усилиями не смогли оторвать ее от того места, где она стояла. Тогда вслед за мужами пригнали тысячу упряжек быков, но дева Господня оставалась неподвижной. Призваны были маги, чтобы переместить ее с помощью заклинаний, но тщетны были все их старания.
Пасхазий воскликнул: «Что же это за колдовство, если тысяча мужей не может сдвинуть с места одну деву?». Ответила Луция: «Не колдовство это, но знак благоволения Христова. Даже если ты приведешь сюда десять тысяч, увидишь, что я все равно останусь стоять неподвижно». Пасхазий вообразил, что злые чары могут быть разрушены омовением, и приказал лить на нее урину, чтобы снять заклятие, но и тогда дева осталась стоять там, где стояла. Он велел разжечь огонь как можно ближе к деве, окружить ее пламенем и лить на деву смолу, деготь и кипящее масло. Луция сказала: «Я молюсь о том, чтобы мои мучения длились сколь можно дольше, дабы верующие лишились страха перед пытками, а неверующие перестали насмехаться».
Друзья Пасхазия увидели, как сильно разозлен правитель речами девы, и вонзили ей в горло меч. Не утратив до конца дара речи, Луция произнесла: «Возвещаю вам, что Церкви возвращен мир, ибо сегодня умер Максимиан, а Диоклетиан лишен трона. Теперь же, подобно тому как сестра моя Агата поставлена хранить город Катанию, я стану защитницей Сиракуз». Едва дева произнесла это, прибыли гонцы из Рима, низложили Пасхазия и в оковах отвели к кесарю, поскольку тому стало известно, что наместник разорил всю провинцию. В Риме Пасхазий предстал перед сенатом: он был приговорен к казни, и голова его скатилась с плеч.
Дева же Луция недвижимой оставалась на месте своего страдания до того мига, пока душа не покинула ее. Тогда пришел священник и предал Господу ее прах, и все стоящие перед гробом ответили Господу: Аминь.
На том месте, где была погребена святая Луция, вскоре была построена церковь. Луция претерпела страдания в лето Господне 310-е, в правление Константина и Максенция.

Праведники Юй Фа-лань и Дхармаракша

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Шрамана Юй Фа-лань был уроженцем уезда Гаоян. Пятнадцати лет он оставил семью, овладел глубочайшими познаниями, соблюдая себя в полнейшей строгости. Монастырь Юй Фа-ланя находился высоко в горах. Ночами шрамана сиживал в позе самосозерцания. Как-то раз в келью вошел тигр и, поджав лапы, лег перед ним. Юй Фа-лань гладил тигра по голове, а тот лежал, поджав уши и уткнувшись ему мордой в ноги. По прошествии нескольких дней тигр ушел.
Дхармаракша был уроженцем Дуньхуана. И внешностью и поведением он был под стать Юй Фа-ланю. Переводы сутр с индийского языка, в таком множестве появившиеся в то время, были неразборчивы и путанны, гатхи переложены беспорядочно. Дхармаракша принялся за исправление переводов и приведение их в порядок. Как и Юй Фа-лань, Дхармаракша обосновался с учениками в горах. Там был чистый родник, из которого он брал воду, чтобы полоскать рот. Пришли сборщики хвороста и замутили воду. Родник истощился, и ручья не стало. Дхармаракша пришел к ручью, стал бродить взад-вперед по берегу и вздыхать:
— Если вода иссякнет, то чем я буду поддерживать жизнь?!
Только он это сказал, как забил родник и ручей наполнился водою.
Оба, и Юй Фа-лань и Дхармаракша, жили при императорах У-ди (265—289) и Хуай-ди (290—307). Чжи Дао-линь на картине с их изображением поместил славословие:

Юй, господин, презрел суеты мира;
Связал он воедино форму с тайной сутью.
В уединенье благостном у озера в горах
Единорога с тигром добротой растрогал.
Обрел покой достопочтенный Дхармаракша,
Глубокой праведности кладезь несравненный.
Едва вздохнул над высохшим ручьем,
И вновь родник наполнился водою.

Двое разбойников и король

Албанская сказка

В столице одного государства стали совершаться бесчисленные грабежи и кражи. Грабителей выслеживали и ловили, но поймать никак не могли. Король очень негодовал и удивлялся, посылал все новых людей ловить воров, но с каждым днем краж становилось больше и жалоб больше, а воры оставались непойманными.
Однажды к королю пришла женщина, у которой ночью воры украли пять старинных золотых монет, и сказала:
— Ваше величество, я женщина бедная и потому прошу тебя поймать воров и вернуть мне деньги, а если ты не можешь этого сделать, в таком случае ты не имеешь права занимать королевский трон. Тогда лучше слезай с него и на трон сяду я, после чего, клянусь тебе, воры будут пойманы в тот же день!
Король был не только поражен ее словами, но и пристыжен, и потому сказал женщине:
— Мне все ясно. Иди домой. Воров буду ловить я.
Поздно вечером того же дня король переоделся в крестьянскую одежду, взял ружье и, дождавшись двух часов ночи, вышел из дворца в город. Долго бродил он по улицам и переулкам и наконец повстречал двух разбойников. Догадавшись, что они задумали совершить грабеж, он подошел к ним и предложил:
— Если вы согласны, возьмите меня в товарищи.
Разбойники окинули его одобрительным взглядом, но сказали:
— Мы бы взяли тебя в товарищи, но заслужить такую честь непросто. Для этого ты должен проявить какую-нибудь необычайную способность. К примеру, один из нас понимает, о чем лают собаки, а второй всегда знает, что делают люди в доме — спят или не спят? А ты что умеешь?
Переговариваясь с разбойниками, король узнал их: один из них был начальником жандармерии, а другой членом королевского совета. Однако тем и в голову не пришло заподозрить в бедно одетом крестьянине своего повелителя. Король сказал:
— Я тоже кое-что умею: если, не приведи господи, нас схватят с поличным, или предадут, или посадят в тюрьму, я смогу спасти нас всех и избавить от тюрьмы и казни!
Разбойники не поверили ему, разумеется, и один из них со смехом ответил:
— Если так, то ты самый замечательный товарищ, какого мы могли бы себе пожелать! С таким товарищем не пропадешь. Ладно, иди с нами, ведь с тобой, если ты говоришь правду, мы можем творить все, что угодно. Теперь мы сможем, пожалуй, ограбить даже королевскую казну.
— А почему бы и нет? — заметил второй разбойник.
— Мы можем ограбить ее даже сегодня, — предложил король, переодетый крестьянином.
Дали они друг другу клятву верности и пошли грабить королевскую казну. По дороге услышали собачий лай и спросили того товарища, который понимал собачий язык:
— О чем это так усердно сообщают друг другу собаки?
Товарищ ответил:
— Собаки говорят: «Вот идут трое, и один из них король».
— Ничего ты не понимаешь на собачьем языке, дорогой, — рассмеялись двое других приятелей, один из которых был королем.
И не придав никакого значения этому разговору, двое грабителей, а за ними король, подошли к тому зданию, где находилась королевская казна.
— Ну-ка узнай, сколько там человек охраняют казну и что они сейчас делают? — спросили они у разбойника, который всегда мог определить, спят в доме или не спят.
— Там военная охрана в сорок человек, — ответил он. — Из них тридцать девять спят, а один бодрствует.
— Подождем, пока и этот заснет, — предложил второй разбойник.
Подождали они немного и приступили к делу. Двое разбойников залезли в казну и основательно ее очистили, а их сообщник — переодетый в крестьянскую одежду король — стоял и стерег их. Затем они тихо выбрались на улицу и отошли немного в сторону. Король сказал грабителям:
— Погодите, не спешите так. Теперь нам надо поделить добычу. Вы должны отдать мне мою часть.
Те в ответ только посмеялись:
— Когда мы в следующий раз кого-нибудь ограбим, то и с тобой поделимся, а сейчас ступай-ка ты домой да поскорее.
Попрощался с ними король, вернулся во дворец и лег спать. На следующий день после обеда он срочно собрал королевский совет якобы для обсуждения чрезвычайно важных событий. После решения некоторых срочных дел, король обратился к начальнику жандармерии, который понимал собачий язык, и спросил его:
— А теперь скажи мне, господин офицер, что сегодня ночью пролаяли тебе собаки, когда ты шел с двумя товарищами по городу?
Только тут начальник жандармерии и тот член королевского совета, с которым они вместе совершали грабежи, догадались обо всем и узнали в своем ночном спутнике короля. Они обмерли от ужаса, а потом упали к его ногам и стали просить о пощаде. Король сказал:
— Я ведь обещал, что смогу спасти вас от тюрьмы и казни, если вы попадете в руки правосудия, и не хочу нарушать своего королевского слова. Но вы обязаны немедленно сделать следующее: во-первых, отдать мне мою долю, которую вы вчера себе присвоили, во-вторых, отдать пять старинных золотых монет бедной женщине, у которой вы их позапрошлой ночью украли, а в-третьих, вообще вернуть всем все, что вы награбили.
На этом заседание королевского совета закончилось. Грабители вернули награбленное добро, и в столице королевства совершенно прекратились грабежи и кражи. Народ облегченно вздохнул и зажил спокойно, а король понял, что грабителями были только они — его высшие чиновники и приближенные.

Кват

Сказка островов Банкс

Отца у Квата не было. Его мать звали Кватгоро или Иро Ул. Она была камнем на дороге. Камень раскололся, и из него вышел Кват. Он был уже большой и умел говорить.
— Как меня зовут? — спросил он у матери.— Если у меня есть отец или дядя, твой брат, пусть он даст мне имя.
Он сам дал себе имя — Кват.
У Квата были братья. Они тоже родились из камня.
Первый брат — это Тангаро Гилагила, Тангаро Мудрый. Он знал все и мог учить других. Второй брат — это Тангаро Лолоконг, Тангаро Глупый. Он не знал ничего и делал одни лишь глупости. Остальных братьев звали Тангаро Сириа, Тангаро Нолас, Тангаро Нокалато, Тангаро Ноав, Тангаро Нопатау, Тангаро Номатиг, Тангаро Новунуэ, Тангаро Новлог. Было одиннацать братьев, все Тангаро, а двенадцатым был Кват.
Кват начал создавать людей, свиней, деревья, скалы и все, что ему вздумается. Он создал все вещи, но не знал, как сделать ночь. Тогда еще не было ночи и все время было светло.
Братья сказали Квату.
— Послушай, не очень-то приятно, что все время день. Не можешь ли ты сотворить для нас что-нибудь еще?
Кват стал узнавать, что можно сделать с дневным светом, и услышал, что на острове Вава бывает ночь. Тогда Кват взял свинью, связал ее, положил в лодку и отплыл на остров Вава.
Там жил некий И Конг, и Кват купил у него ночь.
Рассказывают еще, что Кват подплыл к подножию неба и купил там темноту. И ночь научила его, как засыпать вечером, а утром делать рассвет.
Кват вернулся к своим братьям. Теперь он знал, что такое ночь. И у него был петух и другие птицы, для того, чтобы узнавать, когда наступает время рассвета.
Кват велел братьям приготовить место для сна, и они настлали в доме листьев кокосовой пальмы. И вот братья впервые увидели, как солнце двинулось и стало склоняться к западу.
— Оно уползает! — вскричали братья.
— Оно скроется, — сказал Кват, — и вы увидите, как все на земле изменит вид, и это будет ночь.
И Кват пустил ночь.
Братья закричали:
— Что это выходит из моря и покрывает небо?
— Это ночь, — ответил Кват. — Войдите в дом и сядьте, а когда вы почувствуете, что у вас глаза слипаются, лягте и спокойно лежите.
Стало темно, и глаза у братьев начали слипаться.
— Кват! Кват! — закричали братья. — Что это? Мы умираем?
— Это сон,— сказал Кват.— Закрывайте глаза и спите.
Но вот прошло время ночи, и петух закукарекал, а другие птицы защебетали. Кват взял кусок красного обсидиана и разрезал ночь. И свет, который был покрыт темнотой, снова ярко засиял. Братья проснулись.
А Кват продолжал создавать разные вещи.

Ёж и серна

Хорватская сказка

Жили-были еж и серна. Поспорили они, кто скорее пробежит по долине. Еж свернулся клубочком и скатился вниз, а серна разбежалась, прыгнула — и так головой ударилась о дерево, что погибла. Теперь у ежа было достаточно мяса на жаркое, но сам-то он не мог разделать тушку и пошел искать мясника. Встречает зайца; тот спросил, куда еж идет. Еж ответил, что за мясником. Заяц ему показал свои зубы и сказал, что он хороший мясник. Но еж зайцу не поверил и пошел дальше. Повстречалась ему лисица, но и она в мясники не годилась. Наконец еж встретил волка. Волк спросил, куда он идет. Еж ответил, что он мясника ищет. Волк ему показал свои клыки и сказал, что пойдет с ним. Пришли они, волк разделил серну на четыре части и сказал:
— Первая часть моему дяде, вторая — отцу, третья — матери, а четвертая — мне самому.
Еж его и спрашивает:
— А что же мне достанется?
— Да то, что останется, — ответил волк.
Ежу не понравилось, что ему ничего не достанется, и он позвал волка к судье:
— Пойдем судиться.
Волк согласился. А еж знал местечко, где был поставлен капкан на волка.
Вот подошли они к капкану, еж постучал по железу своей лапой и говорит:
— Господин судья, вставайте.
Стучал он так несколько раз, а волк и говорит:
— Что ты так долго не можешь добудиться сонливого судьи? Дай-ка я его разбужу.
Еж согласился. Волк ударил лапой по капкану и попался. Еж отошел в сторонку и стал смеяться. Вскоре пришел человек с топором, чтобы волка убить. Ударил волка по голове, а еж и говорит:
— Это твоему дяде.
Ударил второй раз:
— Это твоему отцу.
В третий раз ударил:
— Это твоей матери.
А как ударил человек в четвертый раз, волк испустил дух, а еж сказал:
— Это тебе самому, а все, что осталось, — мне.
И еж сам съел серну.

Зачем летом перчатки

Еврейский анекдот

На плакате модной одежды изображен господин в соломенной шляпе и перчатках.
— Смотри, Элиезер, тут что-то не так. Или это зима — но тогда почему он в соломенной шляпе? Или это лето — тогда почему он в перчатках?
— Надо подумать … Ага, знаю! Это таки лето, но он надел перчатки, потому что собирается рвать крапиву.

О прегрешениях и язвах души

Из «Римских деяний»

Во времена императора Тита жил один благородный и весьма благочестивый рыцарь, супруга которого была хороша собой, но, хоть и мужняя жена, прелюбодействовала и не хотела отстать от этого. Когда рыцарь все понял, он сильно опечалился в душе своей и задумал отправиться в святую землю и говорит супруге: «Дражайшая, я пойду в святую землю и препоручаю вас вашему благоразумию». Едва он уплыл за море, как дама эта уже нашла себе некоего мага, искусного в колдовстве, и стала с ним жить. Однажды, когда они лежали рядом в постели, дама сказала ему: «Если ты сделаешь для меня одну вещь, сможешь на мне жениться». А он: «Что это за вещь, которую я могу для тебя сделать?». Дама говорит: «Супруг мой отправился в святую землю и недостаточно меня любит; если ты можешь каким-нибудь образом убить его, получишь все мое имение». Маг говорит: «Обещаю тебе это, но при условии, что ты станешь моей женой». Дама говорит: «Я неложно обещаю». И вот маг лепит из воска совершенное подобие рыцаря, сходное с ним даже своим именем, и прикрепляет перед собой на стену.
Между тем, когда рыцарь проходил по улице города Рима, с ним повстречался некий ясновидец. Он взглянул на рыцаря приязненно и говорит ему: «Любезнейший, я должен открыть тебе тайну». А рыцарь: «Учитель, говорите, что вам угодно». Учитель говорит: «Сегодня тебе не миновать смерти, если я не приду на помощь; твоя супруга – прелюбодейка и хочет погубить тебя». Рыцарь, слыша правдивое слово о своей супруге, льнет сердцем к учителю, верит ему и говорит: «О, добрый учитель, спаси мою жизнь, и я воздам тебе за все». Тот говорит: «С радостью спасу тебя, если сделаешь, что я скажу». Рыцарь говорит: «Я согласен». Тогда учитель велел принести ванну, а рыцарю, раздевшись, войти в воду; затем он дает ему в руки блестящее зеркало и говорит: «Внимательно гляди в зеркало и увидишь чудеса».
И вот, когда рыцарь глядел в зеркало, а учитель, стоя рядом, читал что-то по книге, учитель и говорит: «Скажи, что ты видишь?». «Вижу у себя в доме какого-то мага, который прикрепил к стене мое восковое подобие». Учитель говорит: «А теперь что видишь?». Рыцарь говорит: «Вот он берет лук и острую стрелу и целится в эту фигурку». Учитель говорит: «Если тебе мила жизнь, как увидишь, что он спустил тетиву, сейчас совсем погрузись в воду и не выходи, пока я не скажу». Рыцарь, услышав это и увидев, что стрела уже пущена, совсем погрузился в воду.
После этого учитель сказал: «Подними голову и взгляни в зеркало». Рыцарь повиновался, а учитель сказал: «А сейчас что ты видишь?». Рыцарь: «Фигурка цела, стрела пролетела мимо, и маг этим очень опечален». Учитель говорит: «А что он теперь делает? Посмотри!». Рыцарь: «Он ближе подходит к стене и опять прилаживает стрелу, чтобы пронзить фигурку». Учитель говорит: «Сделай, как давеча, если тебе мила жизнь».
И вот, когда рыцарь увидел в зеркале, что маг целится, опять с головой погрузился в воду. Тут учитель говорит: «Взгляни, что там». Рыцарь посмотрел и сказал: «Он сильно досадует, что не может попасть в висящую фигурку, и говорит моей супруге: «Если я в третий раз промахнусь, мне тут же придет конец». Теперь маг так близко подходит к стене, что, мне кажется, не сможет промахнуться и не попасть». Учитель говорит: «Если тебе мила жизнь, сразу, как увидишь, что он натягивает лук, весь погружайся в воду и не выходи, пока я не скажу тебе».
Рыцарь внимательно смотрел в зеркало и, увидев, что маг опять приготовился стрелять, весь погрузился в воду, пока учитель не сказал ему: «Живее встань и погляди в зеркало». Рыцарь глянул и рассмеялся. Учитель сказал: «Любезнейший, объясни, почему ты смеешься?». Рыцарь говорит: «Я ясно вижу в зеркале, что маг промахнулся, стрела отлетела назад и вонзилась ему в тело между легкими и животом, и он умер. Моя супруга вырыла под моей постелью яму и его там похоронила». Учитель говорит: «Живее выходи, оденься и моли бога за меня».
Рыцарь воздал ему благодарность за свое спасение и, побывав в святой земле, отправился на родину. Когда он вернулся, супруга вышла навстречу и радостно приняла его. Долгое время рыцарь ничего не говорил. Наконец призвал родителей супруги и сказал им: «Дражайшие, вот по какой причине я призвал вас: ваша дочь, моя супруга, будучи мужней женой, прелюбодействовала и, что того хуже, пыталась меня извести». Женщина все клятвенно отрицала. Тогда рыцарь стал рассказывать о маге. «Если не верите, пойдемте и взгляните, где он похоронен». Рыцарь привел их в свою спальню, и они увидели под кроватью яму с телом мага. Позвали судью, и он приговорил женщину к сожжению. Так и сделали, а прах ее развеяли потом по ветру. Впоследствии рыцарь взял в жены красавицу, родил от нее наследников и в мире окончил свои дни.

Лев, волк и лиса

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Лев и волк и лиса побратались и на охоту вышли, и нашли барана, овцу и ягненка. Во время обеда лев сказал волку: «Раздели-ка между нами эту добычу.» И волк сказал: «О, владыка, Бог сам уже разделил: барана — тебе, овцу — мне, а ягненка — лисе».И лев, в ярости, ударил волка в челюсть, и выскочили у того глаза, и сел волк и горько заплакал. И сказал лев лисе: «Раздели-ка овец между нами.» И лиса сказала: «О, владыка, Бог сам уже разделил: барана — тебе на обед, овцу — тебе на закуску и ягненка — тебе на ужин». И лев сказал: «О, хитрая тварь, кто научил тебя так правильно делить?»И лиса сказала: «Меня научили глаза волка, что выскочили».

Как бедняк разбогател

Латышская сказка

Жили-были барин богатый да бедняк убогий. Не знал барин, куда деньги девать, а бедняк о том только и думал, как еды раздобыть. Однажды богач решил поразвлечься и, объявил, что готов с любым вралем силами помериться. Тому, кто его во вранье превзойдет, обещал он пуру золота дать. Очень захотелось бедняку пуру золота заработать, пришел и он к богачу. Вот подошел его черед врать.
— Ну, что скажешь, бродяга? — спрашивает богач.
— Здравствуй, барин! — поздоровался бедняк и поплел небывальщину: — Однажды нашел я в лесу ель, на которой вместо шишек росли большие красивые бобы.
— Что ж, это может быть, — согласился богач.
— Сорвал я бобину, посадил перед избой. И что ты думаешь — боб сразу начал расти. А рос-то он — чуть ли не по полвершка в минуту.
— И это вполне возможно, — опять согласился богач.
— Думал я, думал и, наконец, полез вверх по бобовому стеблю. Высоко уж залез, как вдруг стебелек подломился и стал я падать.
— И так может быть, — говорит богач.
— Падал я, падал и, верно, убился бы, и никто бы не знал про то, что со мной приключилось, коли б не упал я на большое облако. Вот еду я, как важный барин, на облаке и гляжу, чем люди на земле занимаются.
— Да, верю я этому, — сказал богач.
— Вдруг вижу: сарай на небе, и, как облако проплывало мимо, я — раз! — перепрыгнул на крышу. Проделал в крыше дыру и залез в сарай.
— Верю, — опять говорит богач, которому вранье бедняка начало уже надоедать.
— Гляжу, а там развешаны по стенкам звезды да месяцы — много, много. Стал я. думать, как бы мне опять на землю попасть, и придумал: сцеплю-ка я все месяцы цепочкой и по ней спущусь на землю.
— Что ж, и это может быть, — проворчал богач.
— Задумано — сделано. Веревка уже готова, и начал я спускаться. Да вот беда! До земли еще далеко, а веревка кончилась.
— Бывает, — сказал богач и спросил: — Скоро ли конец? Недосуг мне тебя слушать. А бедняку уж и говорить нечего, и решил он открыть свой главный козырь:
— Раскачался я, выпустил веревку и упал в большую пещеру…
— Всему верю, только кончай скорее! — закричал богач.
— И что вы думаете: там мой отец и ваш отец свиней пасли и из-за корки хлеба дрались… Тут уж нервы у богача не выдержали: надо же, такое о своем отце услыхать!
— Врешь! Врешь! — закричал он. — Мой отец никогда не пас свиней, а твоего отца и в глаза не видал! Врешь ты все! А бедняку того только и надо было. Получил он обещанную пуру золота и зажил безбедно.