Поступки святого Иоанна

Из «Золотой легенды»

В четвертой книге Церковной истории передан рассказ блаженного Климента. Однажды апостол обратил к вере некоего прекрасного и храброго юношу и поручил его, как некий залог, заботам одного епископа. Через некоторое время юноша покинул епископа и стал предводителем разбойников. Наконец, апостол пришел к епископу вернуть свой залог. Епископ подумал, что Иоанн говорит о деньгах, и крайне изумился.
Тогда апостол сказал: «Я спрашиваю тебя о юноше, которого препоручил твоим заботам». Епископ ответил: «Святой отец, он умер душой и живет вон на той горе вместе с разбойниками, предводителем которых стал».
Услышав об этом, апостол разорвал на себе одежды и, ударив себя по голове, воскликнул: «Хорошего же стража я оставил душе своего брата!».
Он приказал немедля седлать коня и бесстрашно устремился к той горе. Увидев Иоанна, юноша сильно устыдился. Вскочив на коня, он обратился в бегство и поскакал сколь возможно быстро. Апостол же, забыв о своих годах, пришпорил коня и закричал вслед убегавшему: «Зачем, возлюбленный сын мой, ты избегаешь отца своего, безоружного старца! Не бойся, сыне, я буду держать за тебя ответ перед Христом и охотно умру за тебя, как Христос умер за нас. Вернись же, сын мой, вернись, ибо меня послал Господь!». Когда юноша услышал это, он в раскаянии поворотил коня и горько разрыдался. Апостол бросился к его ногам и стал целовать юноше руку, как если бы раскаяние уже очистило ее. Постами и молитвами он вымолил юноше прощение у Бога и впоследствии рукоположил его в епископы.
Та же Церковная история и Глосса ко Второму посланию Иоанна сообщают следующее. Когда Иоанн в Эфесе вошел в баню, чтобы помыться, и увидел там еретика Керинфа, он немедля ушел, сказав: «Бежим отсюда, пока стены этой бани не обрушились на нас, ибо здесь моется враг истины Керинф!».
Кассиан в книге Собеседований рассказывает: некто подарил блаженному Иоанну живую птицу, которая зовется куропаткой. Апостол часто брал ее на руки и ласково гладил. Один юноша увидел это и со смехом сказал приятелям: «Поглядите, старец, как ребенок, играет с птичкой!».
Блаженный Иоанн понял в духе, над чем смеялся юноша, и, подозвав его к себе, спросил, что тот держит в руке. Юноша ответил, что это лук, и апостол спросил, зачем ему нужен лук. «На охоте мы стреляем из лука в птиц и зверей», — ответил юноша. «Как ты это делаешь?» — спросил апостол. Тогда юноша поднял лук и натянул тетиву, но поскольку апостол ни о чем больше не спрашивал, юноша отпустил ее. Иоанн сказал: «Сын мой, почему ты отпустил тетиву?». Тот ответил: «Если лук долго держать натянутым, он станет хуже пускать стрелы». Апостол промолвил: «Также и человек становится менее способным к созерцанию, если с непреклонным упорством не дает отдыха своей слабости. Ведь орел летает выше всех птиц и яснее всех видит солнце, но, сообразуясь с природой, иногда опускается вниз. Так и дух человека еще сильнее устремляется к небесам, если ненадолго отвлечется от размышлений».
По свидетельству Иеронима, блаженный Иоанн жил до глубокой старости в Эфесе. Когда ученики вели апостола в Церковь, поддерживая его под руки, и старцу уже было трудно говорить, он обычно повторял, останавливаясь: «Дети, любите друг друга!». Братья, которые были с ним, удивлялись, что он постоянно повторяет одно и то же, и спросили его: «Учитель, почему ты все время говоришь эти слова?». Он ответил: «Потому что это — заповедь Господня, и достаточно ее одной».
Гелинанд рассказывает следующее. Когда Иоанну Богослову надлежало писать Евангелие, он объявил пост и призвал молиться, чтобы все написанное им было достойным. Также рассказывают, что апостол молился о том сокровенном месте, куда он уходил записывать Божественное Слово, прося, чтобы ни ветры, ни ливни не чинили его убежищу никакого зла. Говорят, что вплоть до сего дня стихии хранят благоговение перед тем местом.

Добродетельный Лун Цзи

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

Лун Цзи был уроженцем округа Юйцянь. Его род в трех предшествующих поколениях исповедовал Закон: истовым приверженцем Закона стал и Цзи. Он соблюдал обеты и читал наизусть «Шурамгама-сутру». Когда в деревне кто-нибудь болел, Цзи приглашали читать сутру, и страждущий излечивался.
В том же уезде жил Хэ Хуан — муж, также чтивший Закон. В годы под девизом правления Всеобщий мир (326—334) с ним случилась болезнь — горное отравление. Он испытывал страшные мучения, и перепуганный старший брат помчался просить помощи у Цзи. Дома семей Дун и Хэ разделяли шестьдесят-семьдесят ли да к тому же большой ручей. В пятую луну в тех местах идут сильные дожди. Когда старший брат переправлялся на ту сторону, вода в ручье еще не прибыла. Цзи, как и обещал, отправился в путь после полудня. Тем временем горный ручей разлился так, что перейти его вброд не было никакой возможности. Цзи не умел плавать. Он походил по берегу, поохал, а затем присел у воды, не решаясь что-либо предпринять. Цзи был верен своему слову и намеревался прибыть на место вовремя. Объятый горем, он утвердился в своем намерении и произнес клятвенное заклинание:
— Не жалея сил и не считаясь с собственной жизнью, спасал я страждущих. Уповаю на то, что Так Пришедший (Будда) и Великие мужи засвидетельствуют мою искренность!
Цзи тотчас разоблачился, сутру положил в мешок, а мешок на голову. Ручей только что был глубиной по самую шею, но, когда Цзи его переходил, воды было едва по колено. Выбираясь на берег, Цзи потерял мешок с сутрой и горько о том сожалел. Он пришел в дом к Хэ Хуану и принес троекратное покаяние перед алтарем, лил слезы и корил себя. Когда же он оторвал голову от земли и поднял взор к алтарю, то увидел лежащий на нем мешок с сутрой. Цзи не знал, печалиться ему или радоваться. Он осмотрел мешок снаружи: тот был насквозь мокрый, от него несло сыростью. Он достал из мешка сутру: та была совсем сухая. Отныне все жители деревни стали чтить Закон.
На северо-запад от мест, где жил Цзи, были высокие крутые горы. В тех высоченных горах во множестве обитала нечисть, наводившая порчу на окрестных жителей. С помощью заповедной силы, заключенной в сутре, Цзи намерился подавить и низвергнуть эту нечисть. У горной черты на площадке в четыре-пять му он срубил деревья и соорудил небольшое строение. Внутри он установил алтарь и стал вращать «Шурамгама-сутру». Так прошло более ста дней. Цзи пребывал в одиночестве и не ведал, что людские беды понемногу прекратились. Потом появились несколько человек и затеяли с Цзи разговор. По их говору Цзи понял, что это люди не из Юйцяня: тогда откуда появились они здесь, высоко в горах, вдали от людского жилья? Цзи засомневался, не духи ли говорят с ним?
— А вы, господа, случаем, не духи? — так и спросил их.
— Да, — ответили те. — Мы прослышали, что Ваша добродетель чиста и непорочна, и пришли посмотреть на Вас. К тому же у нас есть к Вам одна просьба. Надеемся, Вы в ней не откажете. Наш род владеет этими горами. Это места нашего обитания. Как только Вы пришли сюда, мы стали думать о том, как от Вас избавиться, да так ничего и не придумали. У нас начались неприятности, и стало беспокойно. Теперь мы намерены отделить наши владения. Разделять нас будут погибшие деревья.
— Ваш слуга искал здесь покоя и уединения. Я только почитываю сутру и не причиняю вам зла. Мы, можно сказать, соседи, и я желаю быть вам полезен, — отвечал Цзи.
— И он еще уверяет, что пришел помочь нам, а не погубить, — сказали напоследок духи и ушли.
Прошла ночь, и все деревья вокруг вырубки засохли, как если бы обгорели в огне.
Цзи скончался восьмидесяти семи лет.

Крестьянин, уходивший на заработки

Албанская сказка

Крестьянин, уходивший в чужие страны на заработки, возвращался домой. Немного не дойдя до родной деревни, встретил он на дороге корчмаря.
— Здравствуй! — обрадовался крестьянин старому знакомому. — Ну, расскажи, как дела, как вы тут поживаете? Дома у меня все в порядке?
— Здравствуй, добро пожаловать в родные края! — ответил корчмарь. — Дома у тебя, слава богу, все в порядке. Живут, как у Христа за пазухой. Грех на бога роптать. Только вот собака у вас недавно издохла.
— Жалко. А что случилось с собакой?
— Мяса объелась.
— Где же она взяла столько мяса, чтобы объесться?
— Так у вас же волы пали, мяса было хоть отбавляй.
— Как волы пали? Почему они пали?
— Надорвались. Тащили надгробный камень на могилу хозяйки, надорвались и пали.
— Какой надгробный камень? Разве она умерла, моя жена?
— Так ведь у нее брат умер, Суло, она день и ночь по нему плакала, а потом и сама умерла.
— Как же так? Выходит, у меня теперь никого больше нет? И дом стоит с заколоченной дверью?
— С какой заколоченной дверью? О чем ты говоришь? Дверь вообще не закрывается. Я забрал дом за долги и там, где у тебя раньше висели старые ружья, развесил бурдюки с вином, так дверь теперь день и ночь открыта, народ, сам понимаешь, идет и идет.

Молгон и Молвор

Новогебридская сказка

В Гауа жили двое братьев с родителями. Однажды отец с матерью сказали старшему, Молгону:
— Хорошенько смотри за своим младшим братом и как следует корми его.
— Хорошо, — ответил он.
Вскоре отец с матерью умерли, и братья остались одни.
Однажды они спустили на воду лодку и поплыли вверх по течению реки. Вскоре они поравнялись с плодом палако, плывшим навстречу им. Мальчики разломили его пополам и съели.
Потом они поплыли дальше и увидели два палако. И один брат съел первый плод, а другой — второй. Они поплыли дальше и увидели три плода. Один мальчик съел первый, другой — второй, а третий они съели пополам. Поплыли дальше и увидели четыре палако — два для одного и два для другого. Поплыли дальше и увидели пять плодов — два для одного, два для другого, а один пополам. Поплыли дальше и увидели шесть палако — три для одного и три для другого. Поплыли дальше и увидели семь плодов — три для одного, три для другого, а один пополам. Поплыли дальше и увидели восемь палако — четыре для одного и четыре для другого. Поплыли дальше и увидели девять плодов — четыре для одного, четыре для другого, и один пополам. Поплыли дальше и увидели десять палако — пять для одного, пять для другого. Мальчики поплыли дальше и тут увидели на берегу место, откуда плыли плоды.
Тогда старший брат сказал младшему:
— Ты оставайся в лодке, а я пойду и наберу плодов для нас обоих, — и он вышел на берег и стал собирать палако.
В это время из своего дома вышла женщина по имени Роприалал и, увидев мальчика, позвала его. Он подошел, и женщина сказала ему:
— Сейчас мы с тобой приготовим еду.
Они испекли таро и стали есть. Молгон не мог съесть столько таро и сказал женщине:
— Я отнесу это брату, пусть он поест.
Но Роприалал сказала:
— Раз ты не можешь съесть все сам — брось свиньям.
Мальчик заплакал. Потом они приготовили из таро кашу и Молгон не смог съесть ее и попросил:
— Я возьму кашу для брата.
Но женщина крикнула:
— Брось свиньям! — и мальчик опять заплакал.
Потом она спросила: ?
— Как тебя зовут?
— Молгон, — ответил он.
— А как зовут твоего брата?
— Молвор.
— Правильно. Тебя зовут Молгон, — и ты останешься здесь, и у тебя будут свиньи, дом и гамал, вдоволь еды и денег. А твой брат — его имя Молвор — будет лишен всего этого.
Молгон все плакал и плакал.
Вскоре женщина сказала:
— Идем посмотрим на твоего брата.
Они подошли к лодке и увидели, что Молвор лежит мертвый — солнце убило его своими лучами.
Молгон все время плакал. Слезы упали на тело брата, и тот снова ожил.
И тут Молвор сказал брату:
— Когда наш отец умирал, он велел тебе заботиться обо мне. А ты бросил меня и не думал обо мне.
Женщина стала убеждать Молгона вернуться к ней, но он не соглашался. Но вот Молвор запел. Он свесил ноги в воду и стал превращаться в угря. А когда он кончил петь, то стал угрем и соскользнул в воду. Его брат тоже прыгнул в воду, а женщина стояла и смотрела вниз. Потом она увидела на воде кровь и горько заплакала.
А братья превратились в камни, что лежат в русле реки,

Барсук и лиса

Боснийская сказка

Повстречались как-то лиса и барсук на дороге, и спрашивает лисица:
— Куда путь держишь, барсучище?
Отвечает барсук:
— Да вот иду искать себе в товарищи мудреца — такого, чтоб он разумным советом мог меня из любой беды выручить. Например, про твою премудрость, тетушка, много я наслышан. Слава о тебе по всему свету идет, даже в песнях и то тебя воспевают!
— Скажи-ка ты мне, барсучище, — говорит лиса, — сколько ты хитростей придумал, которые из беды тебя выручить могут?
— Признаться, я придумал три хитрости. Отменные хитрости, замечу я тебе. А теперь ты мне скажи, сколько хитрых уловок, которые могут от любого несчастья избавить, изобрела ты сама?
— Девять уловок, — отвечает лиса.
Барсук так и подскочил от восторга! — Тебя-то мне и нужно в товарищи! У тебя девять уловок да у меня три, значит, никакой черт нам не страшен. Давай, лиса, побратаемся!
— Ладно! — согласилась лиса, и пошли они вместе. Да только у лисы одно баловство на уме — все бы ей взад-вперед через дорогу перепрыгивать, да перекувыркиваться, да скакать туда-сюда. И понятно, попалась она в капкан. Попалась и молит барсука:
— Эй, барсучок, побратим дорогой! Стряслась со мной лихая беда! Что мне теперь делать? Выбери из своих хитрых способов какой-нибудь похитрее, авось да и пособишь мне в моем несчастье.
— Не стану я тебя выручать! Сама ты себя погубила!
А лиса не унимается:
— Милый барсучок! Любезный мой братик! Не дай мне пропасть! Посоветуй, как из неволи вырваться!
Отвечает барсук:
— Если бы не побратались мы с тобой, лиса, ни за что бы я тебя не стал из беды выручать. Но теперь, так и быть, дам совет. Как только приблизится к тебе тот человек, что капкан ставил, ты и начни о его ноги тереться да ластиться к нему. Человек подумает, что ты ручная, и выпустит тебя. Да смотри сразу не удирай, не то пристукнет тебя человек чем ни попадя; тогда не стоило и труда из капкана вырываться. Ты сперва пойди за человеком, а потом улучи минутку — и беги со всех ног.
Не успели барсук с лисой толком переговорить, глядь — человек идет. Увидел его барсук и бросился в кустарник — поминай как звали! А лиса осталась человека дожидаться. Вот подошел мужик к лисе, и она стала к нему ластиться, о ноги тереться. Решил мужик, что лиса ручная, выпустил ее, наладил капкан и домой побрел. Лиса за ним вдогонку затрусила, а возле первой же рощицы задала стрекача. Только ее и видели. Обернулся мужик лисицы и след простыл.
— Ну, ладно, плутовка, во второй раз тебе уж от меня не улизнуть!
Слонялась как-то лисица по лесу, да и угодила опять в тот же самый капкан. И вот прикидывает и так и сяк, — неужели нельзя извернуться. Вдруг откуда ни возьмись барсук, и к лисе:
— Что с тобой, тетушка, приключилось?
— Да вот, побратим, снова я в капкан попалась! Прошу тебя — помоги. У тебя ведь еще два хитрых способа про запас остались, научи меня одному. Может, мне удастся из капкана вырваться.
— Хорошо! — говорит барсук. — Притворись мертвой, человек и отшвырнет тебя прочь! Да смотри не вскакивай сразу! Дождись, покуда он станет капкан заряжать, вот тогда и беги!
В скором времени приходит мужик. Увидел он дохлую лису, вытащил ее из капкана и отшвырнул в сторону. Стал капкан заряжать, а лиса вскочила на ноги и была такова. Оглянулся мужик — да куда там, лиса уж в гору трусит рысцой. Покачал он головой да пробурчал что-то сквозь зубы, а барсук глаз с него не сводит, наблюдает из-за кочки. Наладил человек капкан и побрел домой.
Время шло, и вот однажды, на беду свою или на счастье, попался и барсук в злополучный капкан. Лиса между тем следила за ним из-за куста и, как увидела барсука в ловушке, стала над ним потешаться. Бедняга барсук и ну ее упрашивать:
— Ради бога, сестричка, у тебя ведь есть девять хитрых уловок, открой мне одну, помоги спастись!
А лиса недаром известна вероломством своим и ответ дала, словно ножом полоснула:
— Ого! Вот это мне нравится! Раньше я все страдала, а ты на мои муки со стороны смотрел, а теперь сам помучайся да мозгами пошевели! Свои хитрые уловки я лучше на черный день для себя приберегу.
Выслушал барсук лисицыны слова и проговорил жалобным голосом:
— Подойди ко мне поближе, сестрица! Давай хоть попрощаемся друг с другом напоследок, — знать, конец мой пришел!
Лиса поверила барсуку. Подползла к нему, а барсук рванулся словно бешеный и схватил ее. А тут как раз идет тот самый мужик, от которого лиса дважды убегала. Увидел он, что творится возле его капкана, и крикнул:
— Держи ее, барсук, пока я не подоспею. Я тебя отпущу, а с лисой-обманщицей сведу свои счеты!
Барсук дождался человека и сдал ему на руки лису. Человек выпустил барсука на волю, а лисице топором вдолбил в голову все ее девять хитрых уловок.

Генералы не нужны?

Еврейский анекдот

В местечке ждут приезда призывной комиссии. Парни евреи попрятались. Спрятался и один пожилой еврей. Какой-то парень спрашивает у него с удивлением:
— А ты чего боишься? Тебя и так в солдаты не возьмут.
— А генералы, думаешь, им не нужны?

Об уврачевании души лекарством небесного целителя, которое одним недугующим помогает, другим нет

Из «Римских деяний»

Правил Горгоний, у которого от жены-красавицы родился сын. Мальчик подрастал и был люб всем. Когда ему исполнилось десять лет, умерла его мать и была похоронена с почетом. После этого по совету многих своих приближенных царь взял вторую жену, которая ненавидела своего пасынка и постоянно к нему придиралась. Видя это, царь в угоду ей прогнал сына. Изгнанный царевич стал изучать лекарское искусство и так в нем преуспел, что сделался знаменитым и искусным врачом. Царь, узнав, что сын его успешно изучает науки, весьма обрадовался.
Вскоре царь опасно занемог и дал знать сыну, чтобы он немедля приехал и уврачевал его недуг. По воле отца сын явился к нему и без труда исцелил его, так что молва о его искусстве облетела все царство. После этого смертельно занемогла его мачеха. Со всех концов были созваны врачи, и все в один голос приговорили ее к смерти. Это глубоко опечалило царя, и он попросил сына вылечить ее. Сын на это сказал: «Я не выполню вашу просьбу». Отец в ответ: «Я прогоню тебя отсюда прочь». Сын ему: «Если поступите так, обойдетесь со мной несправедливо, отец! Вы отлично знаете, что изгнали меня по подстрекательству моей мачехи. Мой уход вас опечалил и породил вашу болезнь, приход же вызвал печаль и болезнь царицы. Потому я не хочу врачевать ее недуг и отступаюсь от нее». Отец говорит: «У нее та же болезнь, что была у меня. Ты меня без труда вылечил, теперь вылечи ее».
Сын отвечает: «Отец мой, хотя бы мачеха обладала здоровьем, не уступающим твоему, но у тебя и у нее разный склад мыслей, следовательно, то, что я сделал для тебя, было тебе любезно и полезно. Поэтому когда я вошел во дворец и ты на меня взглянул, уже одним этим был уврачеван, мачеха же моя, видя меня, омрачается, когда я говорю, распаляется ненавистью, когда дотрагиваюсь до нее, выходит из себя. Ничто так не помогает болящим, как если они получают то, чего желают и ждут». Эти объяснения сына привели к тому, что он смог уйти, а мачеха его померла.

Как гора Дикобраз получила свое название

Легенда индейцев канза

В тот год племя канза умирало от голода. Дни и ночи охотники тщетно искали бизонов. Но бизоны куда-то пропали. И вот однажды молодой вождь взобрался на высокую гору, надеясь оттуда высмотреть в прериях стадо, но увидел только выжженные солнцем долины. Он уже готов был спуститься, когда тишину нарушил голос:
— Чем ты так озабочен?
Молодой вождь оглянулся, но никого не увидел. «Кто это говорил со мной?» — подумал он и снова посмотрел по сторонам. Единственным живым существом перед ним был дикобраз. «Но дикобразы никогда не умели говорить», — подумал воин.
Однако дикобраз снова заговорил и снова попросил объяснить, чем юноша так озабочен. Молодой вождь сказал, что никак не может найти бизонов и племя канза умирает от голода. Дикобраз на это ответил:
— Посмотри и запомни, как я лежу. Моя голова обращена на север. Ступай и ты на север. Там ты найдешь бизонов.
Поверил молодой вождь дикобразу и собрал охотников. Никогда прежде охота не была такой удачной. Совсем скоро племя, едва не погибшее от голода, получило вдоволь мяса. А благодарные индейцы канза назвали гору, где лежал дикобраз, горой Дикобраз.

Как парень жену искал

Латышская сказка

Был у матери один-единственный сын, да и тот не то чтобы дурак, а так — придурковат немного. Вырос он. Что поделаешь, мать стала уговаривать его жениться. Сын согласился. И поехал. Присмотрел невесту, пошел в гости, а там его яйцами потчуют. Парень лакомства такого давно не пробовал и давай уплетать яйцо за яйцом. Воротился он домой, а мать спрашивает:
— Чем же нынче, сынок, тебя угощали?
— Ох и знатно угощали — одними яйцами!
— Верно, досыта наелся?
— Да там и есть нечего! Проглотил — только и всего.
— Ох, сынок, нельзя в гостях с такой жадностью есть. Надо было яйцо на три-четыре кусочка разрезать, так-то оно приличнее.
Вскоре сын опять отправился к невесте. Пришло время за стол садиться. На этот раз подали вареный горох. Ладно. А сын крепко запомнил, что мать наказывала: в гостях степенно есть надо, каждый кусочек на три-четыре части резать. Вытащил он из кармана нож и давай резать каждую горошинку пополам да еще раз пополам. Хозяева удивляются: “Что за чужестранец такой объявился, горох и то есть не умеет!” А парень и в ус не дует. Почавкал он, почавкал и так, ни сыт ни голоден, домой укатил. Мать спрашивает его:
— Ну, сынок, чем нынче тебя потчевали?
— Горохом вареным. Да что толку! Одна возня, так и голодным остаться недолго. Подумай-ка, эдакую мелкоту на части резать! Тут уж и есть недосуг!
— Ох, сынок, ну и глуп же ты! В гостях горох ножом резал! Да его ж горстями едят!
Вскоре отправился сын в третий раз свататься. Приехал. Пришла пора за стол садиться, подали на этот раз кашу. Помнит сын, что мать наказывала, загребает кашу горстью, словно каменщик глину, и знай в рот себе кидает. Тут отец невесты не стерпел, шепнул парню на ухо, чтоб убирался он восвояси и глаз своих не казал. Так и поехал сын домой: коль не хотят — не больно надо! Приехал он домой, а мать спрашивает:
— Что так рано воротился?
— А долго ли кашу-то есть! Кинул в рот горсть, другую, третью — вот и сыт.
— Ох, сынок, — застонала мать, — ты кашу ел горстями, а ложка-то на что? Видно, век тебе не жениться.
И мать права оказалась.

Добро и зло

Курдская сказка

Жил падишах. Однажды поехал он на охоту. По дороге встретил он старика Хано. На спине у него была вязанка дров.
— Ты уже совсем старый, разве нет у тебя жены и детей, чтобы они теперь на тебя работали?
— Нет, — отвечал Хано, —я сам работаю, потому что я должен свой долг уплатить и еще в долг дать.
— Кому же ты должен и кому даешь в долг?
Хано ответил:
— Мои отец и мать еще живы, я работаю, чтобы выплатить им свой долг. А детям своим даю в долг, чтобы потом они мне его вернули.
Эти слова Хано очень понравились падишаху. Сказал падишах Хано:
— Ты должен каждый день после полудня приходить во дворец, я буду часок-другой с тобой беседовать.
Хано каждый день стал приходить к падишаху. Очень нравилось падишаху беседовать с Хано, и всегда падишах дарил ему пригоршню золота. А у падишаха был очень завистливый везир. Он заметил, что падишах с каждым днем все больше любит Хано и все больше и больше оказывает ему всяких милостей. И вот везир решил непременно сделать так, чтобы падишах либо убил Хано, либо прогнал его.
Прошло несколько месяцев. Везир не оставил своего намерения погубить Хано.
Однажды, беседуя с падишахом, Хано сказал ему:
— О всемогущий падишах, добрым людям всегда делай добро, но злобным людям зла не причиняй!
— Почему это? — спросил падишах.
— Потому что с них хватит той злобы, которая в них есть!
Не по сердцу пришлись падишаху эти слова. Перестал он приглашать к себе Хано. Прошло несколько месяцев. Однажды к падишаху приехали гости из соседней страны. О многом расспрашивали они падишаха. На все их вопросы падишах давал мудрые ответы. Вспомнил падишах, что все эти ответы в свое время подсказал ему Хано. «Как это случилось, что дружба наша прекратилась?» — с сокрушением подумал падишах. Вспомнив все подробности, падишах решил, что виноват он сам. Велел падишах везиру сейчас же пригласить к себе Хано. Везир, который обрадовался было, когда падишах прогнал Хано, теперь опять расстроился и снова стал строить планы, как бы ему погубить Хано. Везир пошел к Хано и передал ему, что падишах вечером ждет его к себе.
— А сейчас, — сказал везир, — пойдем ко мне. Вот уже сколько лет с тобой знаком, а ты еще ни разу не был у меня в гостях.
Хано согласился. Везир поставил перед ним жаркое и сирамаст и намешал в него очень много толченого чесноку.
— Посиди пока здесь, а я сейчас приду, — сказал везир Хано.
Везир оставил Хано у себя дома, а сам пошел во дворец.
— Не знаю, за что ты любишь Хано и ведешь с ним дружбу? — спросил он падишаха.
— Он умный и хороший человек, — отвечал падишах, — отчего же мне не дружить с ним?
— А знаешь ли ты, — сказал везир, — что Хано повсюду говорит, что у падишаха изо рта воняет?
Падишах рассердился.
— Если я узнаю, что ты прав, то я велю Хано казнить! — закричал он.
Вечером, когда Хано пришел во дворец, падишах подсел к нему совсем близко. Но чем ближе подсаживался к нему падишах, тем дальше отодвигался Хано и вдобавок все время прикрывал рот рукой. «Видно, везир сказал правду», — решил падишах.
Обычно, когда Хано уходил из дворца, падишах давал ему с собой записку к хазнадару, по которой тот выдавал Хано несколько золотых. И сейчас падишах дал Хано письмо к хазнадару, но на этот раз в письме было написано: «Кто бы ни вручил тебе это письмо, немедленно вели его казнить. Труп его повесь на городских воротах и напиши: «Такая участь постигнет всякого, кто не умеет ценить добро»».
Везир из своего окна видел, как Хано с письмом в руках вышел из дворца. Решил везир, что Хано опять получит золото из казны. Жадность одолела его. Подошел везир к Хано и сказал:
— Хано, ты уже много золота получил, дай это письмо мне, в этот раз я вместо тебя получу.
Хано сразу же отдал ему письмо. Везир радостный пришел к хазнадару и вручил ему письмо. Хазнадар прочел письмо и позвал:
— Джеллад!
Джеллад сразу явился.
— Отруби ему голову, так велел падишах.
Сколько ни упрашивал везир, хазнадар не соглашался.
— Я должен выполнить приказ падишаха, — твердил он.
Отрубили везиру голову, а труп повесили на городских воротах.
Сообщили падишаху. Падишах велел позвать хазнадара.
— Падишах, ты сам так велел, я твой приказ исполнил! — сказал хазнадар.
Тогда падишах велел привести Хано.
— Когда я подсел к тебе, почему ты платком закрылся? — спросил его падишах.
Тут Хано рассказал ему про то, как угощал его везир.
— Ты был прав, Хано, — сказал падишах.— Злобным людям не стоит причинять зла, с них хватит и того зла, которое в них есть. Видишь, как погубила везира его злоба!