Солдатский ранец

Солдатский ранец

Датская сказка

Служил в Дании солдат по имени Ларе: исполнял он королевские приказы ровно восемь лет, и настал срок ему с солдатчиной проститься. Рад был Ларе, что службе конец пришел: ведь кому служба — мать, а кому — мачеха. Неохота только с тощим кошельком домой возвращаться. Считали, прикидывали, а больше трех скиллингов солдату в расчет никак не выходило. Этакая малость за восемь лет службы! Спасибо, хоть отдали ему те скиллинги сразу. А то, бывало, покуда солдатские кровные денежки получишь, с ног собьешься.
«Ладно, хоть так обошлось!» — подумал Ларе и отправился в путь.
Веселый малый был солдат! Идет, палкой помахивает, песенки распевает. А навстречу ему старушонка убогая; горько-горько так плачет, на нужду свою жалуется.
— Не подашь ли, служивый, скиллинг? — спрашивает старушонка.
— Отчего не подать! — говорит солдат. — У меня и всего-то три скиллинга, а два ли, три ли — все одно. Нет денег — и это не деньги. Может, хоть тебе мой скиллинг пригодится.
Немного погодя повстречалась ему другая старушка, да такая сгорбленная, что голова книзу клонится и лица никак не разглядеть; горько-горько так плачет, долю свою проклинает и молит слезно:
— Не подашь ли, служивый, скиллинг?
— Ладно, — говорит солдат. — У меня два скиллинга, а у тебя ни одного; коли дам тебе один, мы богатством сравняемся. Бери на здоровье!
Отдал он ей половину своих денег и дальше пошел; легко у солдата на душе и легко в кармане. Идет, песенки распевает.
Немного погодя повстречалась ему третья старушка; горько-горько так плачет, милостыню просит:
— Не подашь ли, служивый, скиллинг?
Усмехнулся солдат и отдал ей последний скиллинг. Читать далее

Леди и кузнец

Леди и кузнец

Шотландская баллада

Леди у окошка
Сидит, как снег, бела.
Кузнец глядит в окошко,
Черный, как смола.

— Зачем в окно глядишь, кузнец?
О чем, кузнец, поешь?
Ты пой — не пой, а под венец
Меня не поведешь!

Сидеть мне лучше в девушках
У матери-отца,
Чем быть женою грязного,
Такого неученого,
Такого безобразного,
Такого закопченного
Невежи-кузнеца!
Читать далее

Семь сыновей старого Лопо

Семь сыновей старого Лопо

Сказка бирманского народа нага

Когда-то в одной деревушке жил крестьянин нага, по имени Лопо. Жена его давно умерла, и он остался один с семью сыновьями.
Пока была жива жена, Лопо работал на своем поле, а в свободное время ходил на охоту. Но после смерти жены Лопо уже не мог охотиться, на это у него не оставалось времени, день и ночь должен был он трудиться в поле, чтобы прокормить семерых сыновей.
Прошло время. Сыновья выросли, и вот однажды он подумал: «Я становлюсь стар. Всю жизнь честно выполнял свой долг и кормил моих сыновей. Теперь они уже выросли и сами могут работать. Я должен узнать, кто из сыновей будет заботиться обо мне, когда я стану совсем стар и не смогу работать в поле. Нужно бы мне испытать их. Тот сын, у которого много силы и мужества, который не боится невзгод и трудностей, — настоящий мужчина, пусть он и заботится обо мне. А тот, кто боится рукой пошевелить и думает только о себе, не станет моей опорой в старости. Надо испытать сыновей. Пусть рядом со мною будут только настоящие мужчины!»
Так решил старый Лопо и однажды созвал всех сыновей.
— Сыновья мои, — сказал им Лопо, — в лесу близ нашего поля хозяйничают тигры. А поле нужно охранять день и ночь, чтобы его не потравили дикие звери. Да вот беда: всякого, кто сторожит поле, может схватить и сожрать тигр! А кому охота рисковать? Боюсь, погибнет весь наш рис и мы все умрем с голоду.
Сыновья выслушали отца и спросили, что они должны делать.
— Стар я стал, — ответил Лопо, — нет у меня сил бороться с тигром. Вы должны с охотничьим ножом по опереди охранять поле. Может быть, кто-то из вас и погибнет в схватке с тигром, но зато все мы не умрем с голоду.
И старый крестьянин спросил:
— Ну, кто ж из вас не побоится охранять поле?
— Не беспокойся, отец, — ответили шесть старших братьев, — мы не допустим, чтобы семья страдала от голода. Мы возьмем ножи и по очереди станем охранять наше поле.
Младший же брат, по имени Япо, не произнес ни слова. Читать далее

Тифон (древнегреческое чудовище и его история)

Тифон

Пересказ по «Мифы древней Греции» Грейвса

В отместку за избиение гигантов мать-Земля, разделив ложе с Аидом, произвела от него в Корикийской пещере в Киликии своего младшего отпрыска Тифона, которого называли самым большим из когда-либо рожденных чудовищ. Его нижнюю часть тела составляли свернувшиеся кольцами змеи, а когда он простирал руки, они тянулись в обе стороны на сто верст и заканчивались не ладонями, а несчетным количеством змеиных голов. Его ужасная ослиная голова касалась звезд, огромные крылья затмевали солнце, из глаз полыхало пламя, а из глотки летели огненные камни. Когда он бросился на Олимп, все боги в страхе поспешили спрятаться в Египте, приняв вид различных животных. Зевс превратился в барана, Аполлон — в ворона, Дионис — в козла, Гера — в белую корову, Артемида — в кошку, Афродита — в рыбу, Арес — в вепря, Гермес — в ибиса и т.д.
Только Афина не проявила трусости и лишь насмехалась над Зевсом до тех пор, пока тот не принял своего истинного обличья и не ударил перуном в Тифона. Не дав ему опомниться, Зевс тут же пустил в ход кремневый серп, которым когда-то оскопил своего отца Урана. Стеная и истекая кровью, Тифон бежал на гору Касий, которая возвышается на севере Сирии, и там снова сошелся в поединке с Зевсом. Ему удалось обвить Зевса мириадами колец, отнять серп, отрезать им сухожилия на руках и ногах громовержца и оттащить его в Корикийскую пещеру. Хотя Зевс был бессмертным, он лежал и не мог пошевелить даже пальцем. Тифон засунул сухожилия в медвежью шкуру и отдал ее на хранение своей сестре змеехвостой Дельфине. Читать далее

Хатупату

Хатупату

Легенда маори

Четыре брата: Хануи, Хароа, Карика и Хатупату жили со своими родителями на острове Мокоиа на озере Роторуа. В этих местах чудодейственный огонь крадется под землей, подогревает жидкую грязь в больших лужах, а иногда выбивается наружу сквозь трещины в скалах. Когда Хануи, Хароа и Карика стали взрослыми, они ушли в лес ловить птиц и взяли с собой младшего брата Хатупату. Много месяцев братья бродили по лесам между озерами Роторуа и Таупо. Они построили фаре, где жили все вместе, и амбар, где хранили добытых птиц. Большую часть дня старшие братья проводили в лесу и ловили силками птиц. Вечером они приносили птиц домой, складывали в берестяные корзины и для сохранности обмазывали жиром.
Несчастный маленький Хатупату сидел дома и тосковал, потому что братья не хотели брать его с собой. По вечерам, вернувшись домой, они готовили еду и, конечно, забирали себе все лучшие куски. А Хатупату оставляли только самых старых и жестких птиц. Хатупату так исхудал, что у него ребра торчали наружу, но братья только смеялись над ним. Вечер за вечером Хатупату сидел около костра с красными от дыма глазами и предавался горестным размышлениям. Но однажды он решил, что, если братья не будут кормить его досыта, он сам позаботится о себе.
На следующий день, как только братья скрылись среди деревьев и их голоса замерли в отдалении, он поспешил к амбару. Когда он увидел ряды корзин, полных вкусных жирных птиц, его рот наполнился слюной. Он взял горсть толченых корней папоротника, сел и стал с наслаждением поедать их. Хатупату лакомился нежным птичьим мясом и корнями, пока кожа на нем не разгладилась и он не почувствовал, что больше не в силах проглотить ни кусочка. Тогда он стал думать, что делать дальше. Братья, конечно, увидят, что кто-то побывал в их кладовой и опустошил несколько корзин. Хатупату стало страшно. Он решил сказать братьям, что кладовую ограбили враги. Хатупату перевернул несколько корзин и разбросал припасы по полу. Потом взял копье и в нескольких местах расцарапал тело до крови, хотя и не причинил себе серьезного вреда. Читать далее

Рассказ цирюльника о самом себе

Рассказ цирюльника о самом себе

Тысяча и одна ночь

Я был в Багдаде во времена аль-Мустапсира биллаха, сына аль-Мустади биллаха, и он, халиф, был в то время в Багдаде. А он любил бедняков и нуждающихся и сиживал с учёными и праведниками. И однажды ему случилось разгневаться на десятерых преступников, и он велел правителю Багдада привести их к себе в день праздника (а это были воры, грабящие на дорогах). И правитель города выехал и схватил их и сел с ними в лодку; и я увидел их и подумал: «Люди собрались не иначе как для пира, и они, я думаю, проводят день в этой лодке за едой и питьём. Никто не разделит их трапезы, если не я!» И я поднялся, о собрание, по великому мужеству и степенности моего ума и, сойдя в лодку, присоединился к ним, и они переехали и высадились на другой стороне. И явились стражники и солдаты правителя с цепями и накинули их на шеи воров, и мне на шею тоже набросили цепь, — и не от мужества ли моего это случилось, о собрание, и моей малой разговорчивости, из-за которой я промолчал и не пожелал говорить? И нас взяли за цепи и поставили перед аль-Мустансиром биллахом, повелителем правоверных, и он велел снести головы десяти человекам. И палач подошёл к нам, посадив нас сначала перед собою на ковре крови, и обнажил меч и начал сбивать голову одному за другим, пока не скинул голову десятерым, а я остался. И халиф посмотрел и спросил палача: «Почему ты снёс голову девяти?» И палач воскликнул: «Аллах спаси! Что бы ты велел сбить голову десяти, а я обезглавил бы девять!» Но халиф сказал: «Я думаю, ты снёс голову только девяти, а вот этот, что перед тобой, — это десятый».
«Клянусь твоей милостью, — ответил палач, — их десять!» Читать далее

Пропавшая ткань

Пропавшая ткань

Шотландская легенда

Не так давно, когда я зашел в дом одного из моих старейших прихожан, бывшего искусным ткачом, он завел разговор о былых днях. Среди прочих занятных вещей рассказал мне о пропаже отличного льняного полотна, случившейся за несколько лет до этого погожим летним вечером. Полотно оставили на берегу реки для отбеливания. Рыбаки в это время «поджигали воду», иначе говоря, ловили лосося острогами с помощью факелов. Человек, которого оставили стеречь полотно, пошел посмотреть на пойманных лососей, а когда вернулся, оно исчезло. Конечно, это событие стало сенсацией. История долгое время была на слуху у всех, каждый считал своим долгом высказать подозрения, поскольку полотна там было очень много.
А принадлежало оно очень важной персоне – деревенской повивальной бабке, которая была вовсе не расположена спокойно сидеть и горевать о потере. И она позвала на помощь мудреца из Лейтхолма. Уже на следующий день она поведала моему другу – ткачу, что нашла вора, – колдун повернул ключ и приоткрыл завесу тайны. Моему другу-ткачу всегда хотелось увидеть черную магию в действии, и по его просьбе повитуха привела колдуна к нему в дом. Читать далее

Том — мальчик с пальчик

Том — мальчик с пальчик

Английская сказка

Во времена великого короля Артура жил могущественный волшебник по имени Мерлин — самый искусный и всесильный чародей, какого только видел свет.
Этот знаменитый волшебник умел принимать чей угодно образ, даже зверя или птицы. И вот однажды он отправился путешествовать под видом простого нищего. А когда сильно устал, остановился в доме одного пахаря и попросил у него поесть.
Крестьянин радушно принял волшебника, а жена его, очень добрая женщина, тут же принесла деревянный кувшин с молоком и тарелку грубого темного хлеба.
Мерлина порадовала доброта пахаря и его жены. Но он заметил, что, хотя все в их доме выглядит приветливо и уютно, да и еды, судя по всему, вдоволь, нет в нем счастья. И он спросил их, отчего бы это, и хозяева ответили:
— Нет у нас детей, вот мы и горюем.
А женщина со слезами на глазах добавила:
— Я была бы самой счастливой на свете, если бы только был у меня сын. Будь он даже ростом с палец своего отца, не больше, я бы и то была довольна!
Мерлин представил себе мальчика ростом с пальчик, и это так развеселило его, что он решил исполнить желание доброй женщины. И в самом деле, вскоре у жены пахаря появился сынок, только ростом он был с палец своего отца, не больше!
Сама королева фей пожелала взглянуть на крошечного мальчика. Она влетела в окно, когда мать сидела на постели и любовалась малюткой. Фея поцеловала его и дала ему имя Том — мальчик с пальчик. Потом она позвала других фей и приказала им нарядить ее крестного сына. Рубашку ему сшили из тонкой паутины, камзол — из листьев чертополоха. Штанишки смастерили из перышек певчих птиц. На красные чулки пошла кожура спелых яблок. На башмачки — мягкая мышиная кожа, а бантики на них завязали из длинных ресниц. Вместо шляпы на голову Тому надели дубовый лист, разве плохо? Зимой и летом, в праздник и в будни — вот как славно был Том одет! И мать, и все соседки просто налюбоваться на него не могли. Читать далее

Притча о разлуке и любви

Притча о разлуке и любви

Еврейская притча

У края поля стояли Любовь и Разлука и любовались молодой парой.
Разлука говорит Любви:
– Спорим, я их разлучу?!
Любовь говорит:
– Погоди, дай я прикоснусь к ним всего один раз, а затем ты можешь подходить к ним столько, сколько захочешь – и тогда мы увидим, сможешь ли ты их разлучить.
Разлука согласилась. Любовь подошла к молодой паре, прикоснулась к ним, заглянула в их глаза и увидела, как между ними пробежала искра. Любовь отошла и говорит:
– Теперь твой черед.
Разлука ответила:
– Нет, сейчас я ничего не могу сделать – сейчас их сердца наполнены любовью. Я приду к ним позже.
Прошло время. Разлука заглянула в дом и увидела молодую мать с младенцем и отца. Разлука надеялась, что любовь уже прошла и потому с надеждой переступила порог их дома. Но, заглянув в их глаза, она увидела Благодарность. Разлука повернулась и сказала:
– Я приду к ним позже. Читать далее

Ты, хозяин милый, наливай смелей!

Ты, хозяин милый, наливай смелей!

О том, как некий поп похвалялся, что войдет в рай, сказав пять слов

Немецкая новелла из «Дорожной книжицы» Йорга Викрама

В одном селе проживал бесноватый, придурковатый, распущенный, развратный, безбожный поп, чьи помыслы были устремлены скорее к трактиру, нежели к церкви, — словом, поп, коих в наше время, пожалуй, уже и не сыщешь. Сей поп усердно оберегал и стерег своих овец, чтобы они не претерпели какого-нибудь вреда; так что в летнее время он обычно валялся с ними в тени около трактира, а в зимнюю пору в теплой клети, чтобы не мерзнуть с ними в церкви.
Случилось однажды так, что другой сельский поп позвал его к себе на освящение храма, а был тот поп уже в годах и довольно дряхл. Пригласил он и других почтенных гостей, родных и знакомых, коим не слишком нравились разнузданные прибаутки нашего попа. Ибо тот, едва сев за стол, принялся сквернословить, крича, рыгая и улюлюкая, так что никто не мог и слова вымолвить. Стоило ему осушить стакан, кубок или кружку, как он начинал вопить громким голосом: «Ты, хозяин милый, наливай смелей!» При этом он подбрасывал свой столовый прибор и ловил его на лету. Читать далее