Эльфенок из Лейта

Эльфенок из Лейта

Шотландская народная легенда

Достойный капитан Джордж Бертон поведал Ричарду Бове, автору труда «Пандемониум, или Чертова обитель», рассказ об эльфенке из Лейта, который, судя по всему, служил барабанщиком эльфам, еженедельно собиравшимся на Колтон-Хилл возле Эдинбурга.
«Лет пятнадцать тому назад у меня были дела, задержавшие меня на некоторое время в Лейте, который находится возле Эдинбурга в Шотландском королевстве. Все это время я довольно часто встречался со своими знакомыми в одном доме, где мы выпивали, закусывали и вели беседы на разные темы. Женщина – хозяйка дома имела репутацию очень честной особы, поэтому я не мог не обратить внимание на ее рассказ об эльфенке (так она его называла), который жил в Лейте.
Ее рассказ был настолько интересен, что мне очень захотелось его увидеть. Я попросил женщину показать мне эльфенка при первой возможности. Она пообещала и очень скоро действительно показала мне мальчика, играющего на улице с другими ребятами. Я подошел к нему и с помощью ласковых слов и небольшой суммы денег сумел уговорить его зайти в дом, чтобы побеседовать. Там он, в присутствии разных людей, ответил мне на несколько астрологических вопросов, причем продемонстрировал не по годам (коих ему было не более десяти – одиннадцати) высокое развитие и острую проницательность.
Разговаривая, он постоянно барабанил пальцами по столу, и я спросил, умеет ли он бить в барабан. Он ответил, что да, умеет, как и любой шотландец. И каждый четверг он бьет в барабан для неких людей, которые встречаются вон под тем холмом. И он показал на высокий холм, расположенный между Эдинбургом и Лейтом. А какие люди там встречаются? – заинтересовался я. Там, сэр, очень много людей, объяснил он, и мужчин и женщин, они развлекаются, слушая самые разные инструменты, а не только барабан. У них много вкусной еды и питья, и, кроме того, нас иногда переносили ночью во Францию или в Голландию, а потом возвращали обратно. Находясь там, мы могли пользоваться всеми удовольствиями, доступными в этих странах. Я спросил, как люди попадают под холм. Мальчик ответил, что там есть пара огромных ворот, которые открываются перед ними, оставаясь невидимыми для других. Внутри располагаются просторные, хорошо обставленные комнаты, как во многих шотландских городах. Я спросил, откуда я могу знать, что он говорит правду. Мальчик ответил, что в качестве доказательства предскажет мое будущее. У меня будет две жены – он якобы видит их силуэты, сидящие на моих плечах, что обе они будут очень красивыми женщинами. Пока он говорил, вошла женщина, живущая по соседству, и потребовала, чтобы он предсказал и ее будущее. Мальчик поведал, что, прежде чем она выйдет замуж, у нее будет двое незаконнорожденных детей. Это привело ее в такую ярость, что она предпочла больше ни о чем не слышать.
Хозяйка дома сказала мне, что все население Шотландии не сможет удержать мальчика, чтобы не пустить на еженедельную встречу. Пообещав этому эльфенку много денег, я уговорил его встретиться со мной в этом же доме в четверг – перед встречей. Мальчик пришел точно в назначенное время и место. Я же договорился со своими товарищами постараться вместе удержать мальчика при себе и не дать ему уйти. Он сел между нами и довольно долго отвечал на вопросы. Но около одиннадцати часов незаметно исчез. Я увидел его уже возле дверей и вернул на место. Мы во все глаза наблюдали за эльфенком. Прошло несколько минут, и он снова оказался на улице. Я шел за ним по пятам, но он поднял крик, утверждая, что на него напали. Я отстал и больше никогда его не видел».

По заслугам расчёт

По заслугам расчёт

Шведская народная сказка

Как-то раз у одного человека убежала лошадь, и он пошел ее искать.
Бродил он, бродил по лесу, да вдруг на пути гора, а в горе расщелина. Стал он через расщелину перебираться, заглянул вниз и видит: лежит большой змей, сдвинуться с места не может, камнем ему хвост придавило.
Окликнул змей человека и говорит ему:
— Помоги мне освободиться, получишь за это по заслугам расчет.
Взял человек длинную палку, сдвинул камень и освободил змея.
— Вот и хорошо,— сказал змей,— сейчас ты получишь по заслугам расчет.
А человек и спрашивает, что же это такое—по заслугам расчет?
— Так ведь это смерть,—отвечает змей.
— Ну, это еще проверить надо, у других спросить,— сказал человек.
Пошли они дальше вместе и вот встречают медведя. Спросил человек у медведя, что такое по заслугам расчет, и тот ответил, что это смерть.
Говорит тогда змей:
— Вот видишь, по заслугам расчет—смерть. Сейчас я тебя съем! Попросил человек:
— Давай еще немного пройдем, еще кого-нибудь спросим.
Пошли они дальше и встретили волка. И спросил у него человек, что такое по заслугам расчет. Волк отвечает:
— Смерть.
— Ну, теперь-то уж я тебя съем,— говорит змей. Попросил человек:
— Давай еще немного пройдем, еще кого-нибудь спросим.
Пошли они дальше и повстречали лису. Спрашивает у нее человек, что такое по заслугам расчет. И ответила лиса, как и другие:
— Смерть.
— Ну, теперь-то уж я тебя съем,—говорит змей.
Услыхала это лиса и сказала:
— Нет, погоди. Сперва надо в этом деле разобраться. Расскажи-ка мне все с самого начала.
— Понимаешь, змей лежал в расщелине, а хвост ему придавило камнем,—начал человек.
А лиса ему на это:
— Пойдем-ка на то место, где все это случилось, да посмотрим.
Отправились они все вместе обратно.
Попросила лиса человека взять палку и поднять камень, а змею велела сунуть хвост под камень и лечь, как он раньше лежал.
Сделал змей, как ему сказано было, а лиса велит человеку опустить немного палку.
А потом спрашивает у змея:
— Ну как, в прошлый раз хуже было?
— Хуже,—отвечает змей.
— Опусти палку еще немного,— сказала лиса человеку, а потом спрашивает у змея:—Ну что, в прошлый раз хуже было?
— Хуже,— опять отвечает змей.
— Вытащи палку совсем,— говорит лиса человеку, а потом спрашивает у змея: — Ну как, в прошлый раз хуже было?
— Нет,— отвечает змей.—В прошлый раз было лучше.
Тогда лиса и говорит:
— Ну вот, так и лежи. Теперь вы в расчете.
И остался змей в расщелине, а человек был рад-радешенек, что змей с ним по заслугам не рассчитался.

Поп и красивая попадья

Поп и красивая попадья

Грузинская народная новелла

В одной деревне у старого попа была очень красивая жена, которую он держал взаперти, под девятью замками и никуда не выпускал. В той же деревне жил пригожий парень. Пришлась ему по сердцу прекрасная попадья. Поспорил он с товарищами, что женится на ней и обвенчается у самого попа.
– Если ты этого добьешься, вино за мной, – пообещал один из его дружков.
– Барана зарежу я, – сказал второй.
– Хлеб принесу я, – выступил третий.
– А все остальное пусть будет моей заботой, – заключил четвертый.
Парень нанял землекопов и поручил им прорыть проход от своего дома до поповского. Начали землекопы рыть тоннель и прорыли его до самого поповского стенного шкафа. В один прекрасный день, когда попа не было дома, парень пролез через проход, открыл дверцу шкафа и очутился перед испуганной попадьей.
– Не бойся, я пришел, чтобы спасти тебя! – воскликнул влюбленный. – Я хочу вызволить тебя из поповского плена и жениться на тебе. Согласна ты или нет?
– Я согласна выйти за тебя замуж, только избавь меня от этого ада, – ответила женщина.
Парень показал ей проход и вернулся к товарищам. Товарищи как обещали, так и поступили. Кто хлеб принес, кто барана, кто вино. Все было готово к свадьбе. Оставалось только предупредить попа. Вечером парень явился к попу и говорит:
– Батюшка, завтра я венчаться буду. Жениться собрался!
Поп согласился.
Наутро он попрощался со своей молодой женой, запер ее на девять замков и ушел. Выпроводив попа, женщина пробралась через проход и встала рядом с парнем перед алтарем. Поп взглянул на невесту и перекрестился: господи, это же моя жена!
– Немного погодите, я кадило дома позабыл, сейчас вернусь! – сказал поп и побежал домой, чтобы убедиться, дома жена или нет.
Женщина скоренько пробралась через проход, переоделась в домашнее платье и уселась на тахту, как сидела раньше. Увидев попа, она спросила:
– Зачем ты вернулся, что-нибудь случилось?
– Ничего, я кадило забыл! – соврал поп и убежал обратно.
Женщина снова пробежала проход и опять стала рядом с парнем.
Поп снова всмотрелся в нее и протер себе глаза. Что со мной творится, ведь это на самом деле моя жена! – подумал он. Он опять соврал, что забыл дома евангелие, и снова побежал домой. Жена опередила его и встретила его дома как ни в чем не бывало.
– Ты опять вернулся обратно? Что с тобой творится, муженек, уж не заболел ли ты? – спросила она.
– Нет, ничего, я забыл евангелие, потому вернулся, – ответил поп.
Он снова запер все девять дверей и ушел.
Женщина быстро пробежала проход и опять очутилась рядом с женихом. Поп взглянул на нее и сказал себе: это на самом деле моя жена, что со мной творится, помоги мне, боже!
– Сынок, дома я оставил орарь, я вернусь сию минуту, – крикнул он парню и убежал.
Но женщина опять подоспела домой раньше него и встретила его в своей комнате.
– Что с тобой приключилось, батюшка, чего ты каждую минуту прибегаешь домой, никак не обвенчаешь этого несчастного парня!
– Как же я могу их обвенчать, когда его невеста как две капли воды похожа на тебя! – сказал ей поп.
– Ну и что же тут такого, люди часто походят друг на друга, – успокоила его жена.
Поп, наконец, уверовал, что жена его на самом деле сидит дома, крепко запер все двери, проверил все девять замков и ушел. Женщина поспешила через проход и, еще краше разнаряженная, до прихода попа уже стояла рядом с женихом.
Поп приступил к обряду, но все успокоиться не может: спаси господи, невеста – вылитая моя жена! После венчания приступили к свадебному пиру. Парень попросил виночерпиев:
– Хорошенько напоите попа, так, чтобы он кубарем покатился отсюда.
Поп выпил много вина и так опьянел, что тут же уснул. Все разошлись. Дружки жениха поднялись из-за стола, состригли попу бороду, раздели его, напялили на него солдатский мундир, на голову нахлобучили солдатскую шапку, дали ему в руки заржавленную винтовку, вывели на проезжую дорогу и там бросили.
На рассвете попу стало холодно, и он отрезвел. Поежившись, он провел рукой по бороде и обнаружил, что и бороды нет, и на голове нет скуфейки. Поднялся он на ноги и хотел запахнуться в рясу, смотрит – на нем солдатская шинель. Протянул он руку и нащупал рядом с собой ржавую винтовку. Он удивился и ничего не смог сообразить. Подумал: если я солдат, тогда где же мой полк? Если я поп, то куда девались моя борода и ряса? Давай пойду к попу, если он окажется дома – значит, я солдат, если же его не окажется дома – тогда я и есть поп! Подошел он к своему дому и постучался в ворота:
– Попадья, попадья, выгляни!
В это время попадья и ее молодой муж находились дома.
– Кто там, кого тебе надобно, солдат? – отозвалась попадья.
– Поп дома?
– Он только что ушел на крестины!
Тогда поп решил: «Значит, я на самом деле солдат», – и снова крикнул попадье:
– Простите, люди добрые, что я вас беспокою, но скажите, пожалуйста, не проходил ли здесь сегодня полк солдат?
– Они прошли вчера вечером, – ответила попадья, – если ты побежишь вслед за ними, то непременно догонишь!
Сорвав с головы шапку, с винтовкой в руках сорвался поп с места: скорее, скорее, вот беда, отстал я, злосчастный, от своего полка и должен его догнать!
Поп и по сей день бежит и своего полка догнать никак не может.

Невеста

Невеста

Еврейская притча

Как-то заметил рабби Леви Ицхак человека, торопливо пробегающего по улице.
– Что ты так бежишь? – спросил он его.
– Ищу себе невесту, – ответил тот.
– А откуда ты знаешь, – продолжал спрашивать рабби, – что невеста бежит впереди, так что за ней надо гнаться? Может, она у тебя за спиной, и тебе надо лишь встать на месте и подождать, пока она придет, – а ты убегаешь от нее.

Как шут, сеньор Жоан, рассудил грузчика и хозяина харчевни

Как шут, сеньор Жоан, рассудил грузчика и хозяина харчевни

Из третьей книги героических деяний и речений доброго Пантагрюэля, сочинения мэтра Франсуа Рабле, доктора медицины.

Кстати, позвольте вам напомнить, что … рассказывали о сеньоре Жоане, знаменитом парижском шуте, прадеде Кайета.
Дело было так. Однажды в Париже, близ Пти Шатле, некий грузчик ел в харчевне хлеб перед самым вертелом, – он находил, что хлеб, пропитанный запахом жареного, не в пример вкуснее обычного. Хозяин его не трогал. Когда же грузчик умял весь свой хлеб, хозяин схватил его за шиворот и потребовал с него платы за запах жаркого.
Грузчик доказывал, что он никакого ущерба его мясу не причинил, ничего у него не брал и ничего ему не должен. Запах, из-за которого загорелся спор, все равно, мол, выходит наружу и мало-помалу разносится в воздухе, а это, мол, неслыханное дело, чтобы в Париже брали деньги за то, что на улице пахнет жареным. Хозяин харчевни твердил, что он не обязан кормить грузчиков запахом своего жаркого, и побожился, что отнимет у него крюки, коли тот не заплатит. Грузчик схватил палку и изготовился к обороне. Завязалась жестокая потасовка. Отовсюду набежали парижские зеваки. В их толпу замешался и шут сеньор Жоан, житель города Парижа. Заметив его, хозяин сказал грузчику: «Давай спросим славного сеньора Жоана, кто из нас прав». – «Давай спросим, расперетак твою так», – сказал грузчик.
Узнав, из-за чего они повздорили, сеньор Жоан велел грузчику достать из-за пояса серебряную монету. Грузчик дал ему турский филипп. Сеньор Жоан взял монету и положил ее себе на левое плечо, как бы для того, чтобы взвесить; затем подбросил ее на левой ладони, как бы желая увериться, не фальшивая ли она; затем поднес ее к самому зрачку правого глаза, как бы для того, чтобы получше рассмотреть ее чеканку. Все зеваки хранили в это время совершенное молчание, хозяин терпеливо ждал, а грузчик был в отчаянии. Наконец сеньор Жоан несколько раз подряд стукнул монетой о вертел. Засим он, держа в руке погремушку так, словно это был скипетр, с величественностью заправского председателя суда надвинул на лоб свой колпак, отороченный мехом под куницу, с ушками из бумажного кружева, разика два-три откашлялся и во всеуслышание объявил: «Суд признал, что грузчик, вместе с хлебом проглотивший запах жареного, уплатил сполна хозяину звоном монеты. На основании этого суд постановляет отпустить истца и ответчика восвояси, освободив их от уплаты судебных издержек, и дело на том прекратить».

Как звонарь жадного пастора проучил

Как звонарь жадного пастора проучил

Шведская народная сказка

Жил в одном приходе пастор. Жадный он был до того, что все только диву давались. Никогда, бывало, ни одного нищего не накормит, ни одному бездомному страннику приюта на ночь в своем доме не даст.
Но уж зато в проповедях он куда как красно говорил, и кулаком по кафедре стучал, и на всю церковь гремел, что, дескать, жадные люди богу неугодны и что надо с бедняками последним куском делиться.
А на деле-то все у него наоборот выходило. И от жадности своей он вот какую штуку придумал. В Рождество, когда много нищих странников приюта просило, переодевался он в лохмотья и садился у себя дома на кухне. Постучится кто-нибудь к пастору в дом, попросит ночлега, а пасторша ему на переодетого мужа показывает и говорит:
— Рада бы я тебя приютить, да у нас уж вон один нищий сидит. Ты лучше к звонарю ступай, его дом неподалеку от нашего стоит.
Так и спроваживала она всех нищих к звонарю. А звонарь, понятное дело, не больно-то этому радовался. Но был он человек хитрый и на всякие проделки горазд.
И решил он прижимистого пастора проучить.
Вот раз в ночь под Рождество переоделся звонарь нищим, пришел в пасторскую усадьбу и попросил приюта на ночь. Пасторша старую песню затянула:
— Рада бы я тебя, добрый человек, приютить, да видишь — вон у очага другой нищий сидит. Ты ступай-ка лучше к звонарю, его дом неподалеку от нашего стоит.
А звонарь ей отвечает:
— Я там был. Только в доме у звонаря уж и без меня нищих полно, так что и ступить негде. Не выгонит же меня пасторша на ночь глядя, чтобы я замерз где-нибудь под забором?
— Упаси бог! — испугалась пасторша.
— То-то и оно! — говорит звонарь.- Уж коли у вас в доме для одного нищего место нашлось, то и для меня сыщется- Не на пасторской же постели он ночевать будет! Верно, брат?
Подошел он к пастору, да так его по плечу хлопнул, что едва-едва носом в очаг не свалился.
Накормила пасторша нищих ужином и отвела в старую пивоварню ночевать. Велела она пастору на деревянный диван лечь, а звонарю — на крышку от дивана. Только звонапь не будь дурак, взял да и растянулся на диване.
Пришлось пастору на твердую крышку лечь.
Спустя какое-то время вышел звонарь потихоньку из пивоварни, а потом вернулся и будит пастора:
— Слышь, друг! Здорово я сейчас этому сквалыге-пастору насолил! Я на чердаке стаббюра дырку просверлил, и все зерно, что пастор у крестьян для церковной десятины забрал, на дрова просыпалось.
— Ой, ой, ой! -завопил пастор.
— Что с тобой? — удивляется звонарь.
— Живот схватило! — закричал пастор.
И опрометью из пивоварни на двор кинулся. Прибежал он в стаббюр и давай дырку на чердаке заделывать да зерно меж поленьев собирать. Полночи трудился, совсем из сил выбился, а все равно всего зерна не собрал.
А звонарь меж тем надел одежу пастора и пошел в пасторскую опочивальню. А пасторша думала, что это муж ее воротился.
— Ну, что этот чертов нищий? Угомонился? — спрашивает пасторша.
— Спит, проклятый! — отвечает звонарь. -А у меня от этой деревянной крышки все кости ломит. Вот я и решил на своей постели понежиться.
Растянулся он на мягкой пасторской постели и заснул сладким сном. А в полночь пробудился и пошел обратно в пивоварню. Улегся он на диван и видит — входит со двора пастор еле живой от усталости, пот с него градом ль Только пастор на крышку дивана лег, звонарь опять по хоньку за дверь вышел. Потом воротился и будит пасто
— Слышь, братец, проснись! Я этому сквалыге-пастор; еще пуще насолил. Открыл ворота на скотном дворе да всю его скотину выгнал.
— Ой, ой, ой! — завопил пастор.
— Ты чего это? — удивился звонарь.
— Живот схватило! — закричал пастор и стрелой из пивоварни выскочил. Прибежал пастор на скотный двор, а стадо уж все разбрелось. И пришлось ему среди ночи по лесам да по пригоркам бегать и коров своих скликать. В темно-те-то не видать ничего. Бегает пастор, спотыкается, падает.
Не одну шишку набил он, пока стадо собрал. А звонарь меж: тем надел одежу пастора, пришел в опочивальню, растянулся на мягкой пасторской постели и заснул сладким сном. Под утро пробудился он и пошел в пивоварню поглядеть, что там пастор поделывает. А пастор едва дышит. Лежит на крышке дивана, охает и стонет тяжко.
— Долго же ты ходил,-говорит ему звонарь.-А я тем временем опять с этим сквалыгой-пастором шутку сыграл!
— Что еще ты натворил? — спрашивает пастор, а сам чуть не плачет.
— Я в погреб сбегал и в самую большую бочку с пивом навоз насыпал. Пастор, видать, собирался звонарю на Рождество пива послать.
— Ой, ой, ой! — завопил пастор.
— Ты это что? — удивился звонарь.
— Живот схватило, мочи нет! — кричит пастор.
— Ты, бедняга, видать, намаялся, на этой крышке. Ложись-ка на диван, а я пойду восвояси. На дворе уж светает, а от этого сквалыги-пастора завтрака не жди!
Ушел звонарь, и у пастора точно гора с плеч свалилась. Вскочил он с дивана и пошел в свою опочивальню.
— Это ты опять? — спрашивает его пасторша.
— Почему «опять»? — удивился пастор.
— Так ведь уж ты два раза приходил.
Пастор от удивления даже рот разинул:
— Два раза? Да в своем ли ты уме, матушка? Тебе, видно, это во сне привиделось!
— Я, когда не сплю, снов не вижу! — рассердилась пасторша.- А ты всю ночь тут взад-вперед ходил, спать мне не давал.
Улегся пастор на постель, а потом вскочил и пасторшу будит:
— Проснись, матушка!
— Чего тебе, отец?
— Пошли завтра звонарю самую большую бочку пива.
— А не много ли ему будет?
— Нет, не много. Нищий туда навоз насыпал.
На другое утро послала пасторша звонарю всю бочку пива. А звонарь пил да нахваливал его. Он-то знал, что никакого навоза там и в помине нет.
Вот так и проучил звонарь жадного пастора.

Хоумеа и Ута

Хоумеа и Ута

Сказка народа маори

Когда-то давным-давно жил на свете человек по имени Ута. Его жена Хоумеа родила двух детей: Тутаваке и Нини. Однажды Ута отправился на рыбную ловлю. Он провел в море целый день и поймал много рыбы. Когда он вернулся, был уже вечер. Ута ждал жену на берегу: он думал, что она придет и поможет ему отнести рыбу домой. Но время шло, а Хоумеа все не было. Тогда Ута пошел домой. Он шел по тропинке и кричал:
— О мать! О мать! Я был на берегу, я ждал тебя долго, долго, а ты не пришла!
— О муж! — откликнулась Хоумеа. — Я не могла прийти из-за наших непослушных детей.
Ута вошел в дом, а Хоумеа побежала на берег. Она выгрузила рыбу из лодки, но не понесла домой, а съела сама. Рыбы было много, и все-таки она не оставила ни рыбешки.
Хоумеа, конечно, не хотела, чтобы Ута знал, какая у него жадная жена. Поэтому она бегала по мягкому песку и топала ногами, чтобы казалось, будто по берегу ходило много людей. В руках у нее было несколько кустиков, и она волочила их за собой, держа за корни. Потом Хоумеа побежала по тропинке и ворвалась в дом, хватая ртом воздух. Читать далее

Происхождение и деяния Гермеса

Происхождение и деяния Гермеса

Пересказ по «Мифы древней Греции» Грейвса

Когда в пещере Киллены родился Гермес, его мать Майя запеленала его и оставила лежать в колыбели. Однако он рос невероятно быстро, и не успела она отвернуться от него, как он вскочил и отправился на поиски приключений. Прибыв в Пиерию, где паслось прекрасное стадо коров Аполлона, он решил украсть их. Однако испугавшись, что по следам коров их легко можно найти, он ободрал кору упавшего дуба, привязал ее сплетенной травой к копытам коров и поздно вечером погнал их по дороге. Аполлон обнаружил пропажу, но хитрый Гермес обманул его. В поисках коров Аполлон дошел на западе до Пилоса и на востоке до Онхеста, но безрезультатно. В конце концов он был вынужден объявить о награде тому, кто задержит вора. Жадные до награды Силен и сатиры разбрелись в разные стороны и провели много времени в бесплодных поисках. Наконец, блуждая по дорогам Аркадии, они услышали приглушенные звуки музыки, никогда не слышанной ими ранее. Нимфа сообщила им из пещеры Киллены, что недавно здесь родился на редкость способный ребенок, к которому она взята в няни. Недавно он смастерил необыкновенную музыкальную игрушку, использовав панцирь черепахи и натянув на него струны из коровьих кишок, да так хорошо стал играть на ней, что даже усыпил свою мать.
«А кто дал ему коровьи кишки?» — насторожившись, спросили сатиры, заметив две коровьи шкуры, растянутые у входа в пещеру. «Неужели вы хотите обвинить бедного ребенка в краже?» — вопросом на вопрос ответила нимфа, и началась перебранка.
В этот момент появился Аполлон и распознал вора по подозрительному поведению вещей длиннокрылой птицы. Войдя в пещеру, он разбудил Майю и сердито заявил ей, что Гермес должен вернуть украденных коров. Майя указала на лежащего в пеленках и мирно спящего ребенка и воскликнула: «Какое нелепое обвинение!» Но Аполлон уже признал висящие шкуры. Зевс и мысли не допускал, что его только что родившийся сын оказался вором; он даже пытался намекнуть Гермесу, чтобы тот не признавал своей вины. Но Аполлон не унимался, и испугавшийся Гермес в конце концов рассказал все, как было.
— Ладно, пойдем со мной, — сказал он Аполлону, — и я верну тебе стадо. Я зарезал только двух коров, разделив их на двенадцать равных частей для жертвоприношения двенадцати богам.
— Двенадцати богам? — переспросил Аполлон. — Кто же, интересно, двенадцатый?
— Ваш покорный слуга, господин, — скромно ответил Гермес. — Хотя я был очень голоден, но съел всего лишь двенадцатую часть, а остальные должным образом сжег.
Так впервые мясо было принесено в жертву богам.
Оба бога вернулись в пещеру Киллены, где Гермес, поздоровавшись с матерью, извлек из-под овечьей шкуры какой-то предмет.
— Что это у тебя? — спросил Аполлон.
Вместо ответа Гермес показал сделанную им недавно лиру и, пользуясь им же изобретенным плектром, сыграл на ней столь чарующую мелодию, восхваляя в песне благородство, ум и щедрость Аполлона, что тот сразу же его простил. Играя всю дорогу, Гермес проводил восхищенного и довольного Аполлона до Пилоса, где и вручил ему оставшихся коров, спрятанных в пещере.
— Давай меняться! — воскликнул Аполлон. — Ты берешь коров, а я — лиру.
— Согласен, — ответил Гермес, и они ударили по рукам.
Пока голодные коровы паслись, Гермес срезал камышинку, сделал из нее пастушью свирель и заиграл новую мелодию. Аполлону она опять так понравилась, что он воскликнул: «Меняю! За твою свирель я отдам тебе свой золотой жезл, с которым пасу мое стадо, а в будущем ты станешь богом всех скотоводов и пастухов».
— Твой жезл не стоит моей свирели, — ответил Гермес, — но я согласен меняться, если ты обучишь меня гаданию, поскольку, сдается мне, это очень полезное искусство.
— Ничем не могу тебе помочь, — сказал Аполлон, — но если ты обратишься к моим старым няням фриям, которые живут на Парнасе, они обучат тебя гаданию на камешках.
И они опять ударили по рукам. Аполлон, вновь отнеся дитя на Олимп, рассказал Зевсу обо всем, что произошло. Зевс предупредил Гермеса, что отныне тот должен уважать право собственности и воздерживаться от откровенной лжи. Однако вся эта история его очень позабавила: «Да, ты весьма изобретателен, говоришь красноречиво и убедительно, крошка бог», — сказал он.
— Тогда сделай меня своим глашатаем, отец, — ответил Гермес, — и я буду отвечать за сохранность всей собственности богов и никогда не солгу, хотя и не обещаю всегда говорить всю правду.
— Этого от тебя никто и не требует, — сказал с улыбкой Зевс. — Но в твои обязанности будет входить заключение договоров, развитие торговли, соблюдение права свободного прохода для путешественников по всем дорогам мира.
Гермес принял эти условия, и Зевс вручил ему жезл-кадуцей с белыми лентами, который каждый обязан был уважать, а также дал сыну широкополую шляпу от дождя и крылатые золотые сандалии, которые могли переносить его со скоростью ветра. Тут же он был принят в семью олимпийских богов, которых научил искусству получения огня с помощью быстрого вращения специальной палочки.
После этого фрии показали Гермесу, как предсказывать будущее по полету камня, брошенного над гладью воды, а потом он сам изобрел игру в кости и способ гадания по ним. Своим глашатаем сделал его и Гадес: теперь Гермес должен был ласковой и успокоительной речью провожать души умерших в Аид, возлагая свой золотой жезл на их очи.
Затем Гермес помог трем богиням судьбы в составлении алфавита, изобрел астрономию, музыку, искусство кулачного боя и гимнастики, меры и веса, которые, однако, некоторыми приписываются Паламеду, а также научил, как выращивать оливковые деревья.
Некоторые утверждают, что у изобретенной Гермесом лиры было семь струн, другие говорят, что струн было только три или четыре — по числу времен года и что Аполлон довел количество струн до семи.
У Гермеса было множество сыновей, включая глашатая аргонавтов Эхиона, разбойника Автолика и изобретателя буколической поэзии Дафниса. Дафнис был прекрасным сицилийским юношей, которого его мать-нимфа родила в лавровой роще на Герейских горах. Вот почему он носит такое имя, данное его приемными родителями-пастухами. Пан научил его игре на свирели, он пользовался расположением Аполлона и частенько охотился с Артемидой, которой нравилась его музыка. Он любовно ухаживал за своими многочисленными стадами, в которых были животные той же породы, что и у Гелиоса. Любившая Дафниса нимфа по имени Номия заставила его поклясться в том, что он никогда не будет ей изменять, в противном случае она ослепит его. Однако ее соперница Химера ухитрилась соблазнить Дафниса, когда тот был пьян, и Номия, в исполнение своей угрозы, выколола ему глаза. Какое-то время Дафнис утешал себя слаганием грустных стихов о потерянном зрении, но прожил он недолго. Гермес обратил его в камень, который до сих пор показывают в городе Кефаленитане, и сделал так, что в Сиракузах забил источник, названный Дафнис, у которого ежегодно устраиваются жертвоприношения богам.

Продолжение сказки о рыбаке

Продолжение сказки о рыбаке

Тысяча и одна ночь

Знай же, о ифрит, что если бы царь Юнан оставил в живых врача Дубана, Аллах, наверное, пощадил бы его; но он не захотел и искал его смерти, и Аллах убил его.
Если бы ты, о ифрит, пощадил меня, Аллах, наверное, пощадил бы тебя…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала шестая ночь, её сестра Дуньязада сказала: «Докончи твой рассказ».
И Шахразада ответила: «Если позволит мне царь».
«Говори», — сказал царь.
И она сказала:
«Дошло до меня, о счастливый царь, что рыбак сказал ифриту: «Если бы ты пощадил меня, я бы пощадил тебя, но ты не хотел ничего, кроме моей смерти, и вот я тебя убью, заключив в этот кувшин, и брошу в море». И тут ифрит закричал и воскликнул: «Заклинаю тебя Аллахом, о рыбак, не делай этого! Пощади меня и не взыщи с меня За мой поступок. Если я был злодеем, то будь ты благодетелем; ведь говорится в ходячих изречениях: «О благодетельствующий злому, достаточно со злодея и деяния его». Не делай так, как сделала Умама с Атикой». — «А что сделала Умама с Атикой?» — спросил рыбак. Читать далее

Проделки фейри

Проделки фейри

Шотландские легенды

Власть фейри не ограничивается только некрещеными детьми. Принято считать, что она распространяется и на вполне взрослых людей, в недобрый час посвященных дьяволу проклятием родителей или хозяев, а также на тех, кого находят спящими под скалой или на холме, в котором живут фейри. К таким относят еще и тех, кто неосторожно присоединяется к их оргиям. В XVII веке существовало предание о предке благородного рода Даффусов, который, гуляя по полям поблизости от своего дома, внезапно был унесен и на следующий день найден в Париже в подвалах замка французского короля с серебряной чашей в руке. Он предстал перед королем. На вопрос, кто он и как попал в подвал, мужчина назвал свое имя, страну и точное место жительства. Также он объяснил, что в такой-то день (выяснилось, что этот день был накануне обнаружения в подвале странного гостя) он гулял по полю у своего дома и неожиданно услышал клич: «Лошадь и шляпа!» («Horse and Hattock!») – его обычно издают фейри, когда покидают какое-то место. Он тоже крикнул: «Лошадь и шляпа!» – и в тот же миг был подхвачен фейри и перенесен ими в подвал королевского дворца, где он как следует выпил и крепко уснул. Когда он проснулся, оказалось, что остальные представители волшебного народа исчезли, оставив его в той позе, в какой он был найден. Говорят, что король отдал ему чашку, которая была в его руке, и отпустил. Рассказчик утверждает, что чашка хранится до сих пор и называется «чашкой фейри». Он также добавляет, что мистер Стюарт, воспитатель тогдашнего лорда Даффуса, поведал ему следующее. Когда мальчик находился в школе в Форресе, он с друзьями часто играл на церковном дворе – перед входом в церковь. Однажды в тихий и ясный день они услышали свист ветра и увидели, как на дороге поднимается и закручивается столб пыли. Столб начал двигаться прямо к ним. Мальчики принялись креститься и читать молитвы, а самый смелый не растерялся и крикнул: «Лошадь и шляпа моему волчку!» И все увидели, как волчок поднялся в воздух и исчез. Они не успели заметить, в какую сторону он полетел. Волчок долго и упорно искали и в конце концов нашли на этом же дворе, но по другую сторону от церкви.