Жена-русалка

Жена-русалка

Шотландская легенда

Рассказывают о жителе Унста, который однажды, гуляя ночью по песчаному берегу, увидел группу русалок и водяных, танцующих в лунном свете, и несколько тюленьих шкур, лежащих неподалеку. При его появлении они немедленно надели свои шкуры, приняли облик моржей и погрузились в море. Шетлендец заметил, что одна шкура осталась лежать возле его ног, поднял ее, унес и надежно спрятал. Вернувшись на берег, он увидел девушку, прекраснейшую из всех, на кого взирали глаза смертного. Она горько оплакивала свою потерю, из-за которой была обречена остаться в верхнем мире, простившись со своими любимыми друзьями и подругами. Тщетно молила она шетлендца о возвращении своей собственности. Мужчина без памяти влюбился и предложил ей поселиться в его доме на правах обожаемой супруги.
Русалка, осознав, что ей предстоит стать обитательницей земли, сочла за лучшее принять его предложение. Этот странный союз продолжался много лет, у пары родились дети. Любовь мужчины к жене была воистину безграничной, но она все годы отвечала ему холодностью. Женщина часто ускользала одна на пустынный берег, где по ее сигналу из моря появлялся огромный тюлень, с которым она вела долгие беседы на неизвестном языке. Прошли годы, и один из детей, играя, нашел спрятанную тюленью шкуру. Обрадованный странной находкой, он прибежал показать ее матери. Ее глаза вспыхнули от восторга – она узнала свою шкуру, которую уже не надеялась увидеть. Теперь она могла вернуться домой. Ее радость омрачилась, лишь когда она взглянула на детей, которых собиралась покинуть. Поспешно обняв каждого, она устремилась к берегу моря. Вернувшийся домой муж побежал за ней, в надежде остановить, но опоздал. Он увидел, как она приняла облик тюленя и погрузилась в море. Очень скоро на поверхности показался еще один тюлень, с которым она и раньше часто встречалась. Он приветствовал ее с нескрываемым восторгом. Но прежде чем нырнуть в темные глубины, она взглянула на стоящего у кромки воды шетлендца, потерянный вид которого заставил ее сердце сжаться.
– Прощай, – сказала она, – и пусть тебе в жизни сопутствует удача. Я любила тебя, когда мы жили вместе, но моего первого мужа всегда любила больше.

Волк

Волк

Датская сказка

Жили-были муж да жена, и было у них семь овечек, куцый жеребенок, собака да кошка. Наняли они пастушонка — овец пасти. Вот раз взял пастушонок узелок со снедью и пошел в поле со своими семью овечками. Вдруг, откуда ни возьмись, волк.
— Ах, какие славные овечки! Это твои? — спрашивает волк.
— Мои,— отвечает пастушонок. А волк и говорит:
— Отдай мне узелок с едой, а не то я овцу у тебя съем.
— Не отдам, — говорит пастушонок.
Ну, волк и съел одну овцу.
На другой день пастушонок опять взял узелок со снедью и пошел в поле с шестью овечками. А волк опять тут как тут, и было все, как в первый день: волк попросил у пастушонка узелок, а пастушонок не захотел его отдать, волк и съел вторую овцу.
И каждый день то же было, пока волк всех овец не поел.
Выбранил хозяин пастушонка и велел ему куцего жеребенка пасти. Раз пошел пастушонок в поле, присмотреть за жеребенком, а навстречу ему опять волк.
— Эй, пастушонок, отдай мне свой узелок, а не то я у тебя жеребенка съем, — говорит волк.
Не захотел пастушонок отдать узелок — волк взял да и съел куцего жеребенка.
Воротился пастушонок, рассказал, что с ним приключилось, а хозяин его прочь погнал и не велел домой приходить, пока не отыщутся семь овечек да куцый жеребенок.
Делать нечего, пришлось пастушонку в дорогу пуститься, хоть он и знал, что овечек да жеребенка нигде не сыскать, волк их поел. Шел он, шел и проголодался, развязал свой узелок со снедью и только было поесть собрался, откуда ни возьмись — волк.
— Эй, пастушонок, отдай мне свой узелок, а не то я тебя самого съем, — говорит волк.
Не отдал пастушонок свой узелок — волк его и проглотил.
Ждали, ждали хозяева, когда пастушонок домой воротится, а его нет как нет. Послали они работника его поискать. Работнику тоже волк повстречался, вот работник его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка. А волк ему отвечает:
— Слышишь, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, и для тебя там место найдется. — И с этими словами — хап! — и съел работника.
Заждались хозяева своего работника, нет его и нет. Послали они девушку-служанку его поискать. Ей тоже волк навстречу попался, девушка его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да еще хозяйского работника. А волк ей в ответ:
— Слышишь, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, там и для тебя местечко найдется. — Хап! — и съел ее.
Ждет-пождет хозяин, когда девушка домой воротится, а ее все нет и нет, под конец надоело ему ждать, и отправился он на поиски сам. Повстречал он волка и спрашивает, не видал ли тот пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да еще девушку-служанку. А волк ему:
— Слышишь, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, пожалуй, и тебе там место найдется. — И с этими словами — хап! — и проглотил хозяина.
Долго хозяйка мужа поджидала, а он все не идет да не идет. Под конец не стало ей больше покоя, и пошла она сама его поискать. Встретился ей волк,- она его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да девушку-служанку, да еще ее мужа.
— Как не видать,—волк ей отвечает,— слышишь, в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, да и для тебя еще местечко найдется. — Хап! —и хозяйку тоже проглотил.
Надоело собаке одной сидеть, хозяев дожидаться, и ушла она из дому их искать. Попадается ей навстречу волк, она его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да девушку-служанку, да еще хозяина с хозяйкой. А волк отвечает:
— Слышишь, поди, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, да и для тебя там место найдется. — Хап! — и проглотил собаку.
Не осталось в доме никого, кроме кошки, ей тоже скучно одной показалось.
Побежала она всех пропавших искать, встречает волка и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да девушку-служанку, да хозяина с хозяйкой, да еще собаку.
— Как же, как лее,—волк отвечает,— слышишь, в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, а и для тебя еще местечко найдется. — Хап! — и кошку тоже съел.
Однако ж волк пожадничал: тесновато стало у него в животе, собака с кошкою повздорили да так сцепились, что волчье брюхо когтями и разодрали. И вывалились оттуда пастушонок со своими семью овечками, куцый жеребенок, работник, девушка-служанка, хозяин с хозяйкой и собака с кошкой—живы-здоровы, целы и невредимы. Набросились они всем скопом на волка и убили его, а сами, веселые да довольные, домой пошли.

Счастье

Счастье

Еврейская притча

Бог слепил человека из глины, и остался у него неиспользованный кусок.
– Что ещё слепить тебе? – спросил Бог.
– Слепи мне счастье, – попросил человек.
Ничего не ответил Бог, и только положил человеку в ладонь оставшийся кусочек глины.

Паломничество к Святому Виту

Паломничество к Святому Виту

Как некто добрый и благочестивый нанял в Кохерсберге одного добродушного простака с тем, чтобы тот совершил паломничество к святому Виту 

Немецкая новелла из «Дорожной книжицы» Йорга Викрама

Поскольку мы сейчас путешествуем или странствуем, то и вспоминается мне одна занятная историйка, каковую я и намерен вам рассказать.
Каждому ведомо, что в Кохерсберге неподалеку от Страсбурга обитает предостаточно добрых, благочестивых, простоватых крестьян; о них-то я и собираюсь написать. Такой вот добрый человек однажды претяжко захворал и долгое время мучился своим недугом, и пришла ему в голову мысль, не полегчает ли ему, ежели он даст обет совершить паломничество к святому Виту, что в горах, и пожертвовать ему серебро ради благого упования. Так что он возьми да и дай обет совершить такое паломничество в случае исцеления.
А когда вскорости он и впрямь исцелился, день и ночь не давал ему покоя данный обет, предстоя перед внутренним взором и в помышлениях. Но когда он вознамерился наконец отправиться туда и преподнести пожертвования, работа прямо-таки навалилась на него. Только он засеял свое поле, виноградник потребовал ухода, и работы было так много, что добрый человек едва находил время поесть и попить. Наконец он обеспокоился, не рассердить бы святого Вита столь долгой отсрочкой, и решил нанять доброго благочестивого человека, дабы тот совершил паломничество вместо него. Так отыскал он человека себе по нраву и отправил его в путь, снабдив даянием, воском и хорошим жирным петухом; все это приказал он преподнести святому Виту.
Усердный доброхот сразу же собрался в путь и с превеликим благочестием направился в горы. Кто бы ему ни встретился, он спрашивал, как поскорее достигнуть святого Вита, и каждый с готовностью показывал ему верную дорогу. А надо вам сказать, что под горой, куда он направлялся, стоит весьма большой монастырь, именуемый «Обитель всех святых», и там пребывает немало монахов. Дорога к святому Виту вела вверх, и наш паломник карабкался с превеликим трудом и страхом. Наконец он подумал про себя: «Сдается мне, я сдуру лезу на эту высокую гору, выбиваясь из сил. Мне же сказали, что это монастырь всех святых; значит, все святые там и пребывают, и святой Вит наверняка среди них; так где же искать его, как не там». Читать далее

Ходжа, собака и болезнь

Ходжа, собака и болезнь

Турецкая сказка

Пришлось как-то Ходже заночевать в горной деревне 
у бедняка. Так как — благодарение Аллаху! — одним из 
бесчисленных достоинств ислама является гостеприимство, этот заведомый бедняк, весь вид которого свидетельствовал о крайней нужде, радостно встречает Ходжу 
и изо всех сил старается угостить его, чем бог послал — 
он подает на стол каймак и мед,— словом, то, что Ходжа 
очень любил. Крестьянин, можно сказать, силком угощает его, и Ходжа перехватил немалую толику меду и каймаку. От еды и от усталости у ходжи рано начали 
слипаться глаза, и как только он, уже полусонный,
 совершил пятую молитву, немедленно повалился 
спать. У крестьянина, конечно, всего-то и была одна комнатушка; Ходже приготовили постель в уголку, а рядом 
устроили постель ребенку пяти-шести лет. Так как 
Ходжа не выждал, чтобы пища переварилась, и во-время 
не сходил на двор, от еды, мочегонной и слабительной,
 ему приспичило. Он тихонько открыл двери и хотел
выйти на двор, но около осла, спавшего у двери, ле
жала огромная, страшная черная собака; в темноте 
глаза у нее сверкали; оскалив белые как снег зубы, она
 сделала движение, чтобы броситься на Ходжу.
Ходжа 
сейчас же плотно прикрыл за собой дверь. Он потерпел 
еще немного, повертелся, больше он был уже не в силах 
терпеть — и опять с тысячью предосторожностей при
открыл двери; собака снова зарычала. Он призаду
мался, начал кашлять, издавать разные звуки, но бедный крестьянин от усталости спал, как убитый, и не ше
лохнулся. А позвать его Ходже было совестно: кто его 
знает,— как бы не стал опять всячески ухаживать! На
конец, Ходжа и малую и большую нужду сделал на постели ребенка, а сам тихонько лег. Когда утром начали сворачивать постель ребенка, 
увидели, что против всякого ожидания, она насквозь
 мокрая, вся запачкана и изгажена. Крестьянин и его 
жена диву даются. Они недоумевают и удивляются, как
 это ребенок мог так много сделать. «Никогда не делал 
он ничего подобного! И что бы это могло значить? Как 
нам избавить ребенка от этого?» — мучительно толкуют 
они между собой. Они уж подумали, что с ребенком 
стряслась какая-то беда, и заволновались. Тут Ходжа 
не мог больше удержаться и сказал: «Хозяева! позвольте, я объясню вам, в чем дело. Пока вы будете
 так гостеприимны, а еда ваша будет состоять из вкус
ных кушаний, редких в городе, как например мед, каймак, молоко (а все это слабит), и пока еще перед вашими дверьми будет выполнять обязанности страшного 
сторожа ваша черная собака-чудовище,— ваш ребенок 
никогда не избавится от этой болезни».

Строптивая жена

Строптивая жена

Грузинская сказка

Была у одного царя красавица дочка. Всем, кто просил ее руки, она отвечала: я девица с норовом!
А кому нужна строптивая жена? Все уходили восвояси. Прослышал про то некий юноша, явился свататься, а невеста в ответ:
– Ладно, пойду за тебя замуж, но знай, девица я с норовом.
– Как же это? – спросил парень.
– Да так. Временами я мню себя госпожой-белоручкой.
– В таком случае и я тоже с норовом, – отозвался жених, – мне тоже начинает иногда казаться, что я барин!
– Значит, мы с тобой поладим, и ты с норовом, и я! Пойду за тебя замуж! – согласилась девушка.
Парень женился на ней и увез к себе.
Как-то раз, когда жатва была в разгаре, нанял парень работников и отправился с ними в поле, зарезал поросенка и велел жене:
– Принесешь нам поросенка к обеду.
Проводив мужа, женщина тут же оделась в лучшее платье, села перед зеркалом и давай белиться да румяниться.
Тем временем в дом забежала собака и утащила поросенка.
Время обеда уже прошло. Жнецы проголодались и говорят хозяину:
– Не надо нам поросенка, дай нам хоть хлеба!
Пришел муж домой и видит, что жена его на себя в зеркало любуется.
– Жена, какое время теперь этим заниматься!
– А ты не забывай, что я с норовом – сегодня я барыня! – ответила женщина.
– Норов норовом, но где же поросенок?
– Пришла собачонка и унесла поросенка!
– Ну, тогда не обижайся, но на сей раз и я себя барином возомню! – сказал муж, схватил палку и заставил строптивую жену веретеном вертеться.
– Дорогой мой, только перестань бить меня, впредь я никогда не буду воображать, что я барыня! – взмолилась женщина.
С тех пор забыла она про свой норов, и ни муж, ни жена больше никогда не мнили себя барином и барыней.

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Шотландская сказка

Вот вам еще одна история про Майкла Скотта, знаменитого волшебника, который прославился своими чудесами; того самого, что расколол пополам Эйлдонские горы. По старинному обычаю, принятому среди просвещенных и благочестивых людей Шотландии, каждый год в Рим к папе римскому отправляли посланника, чтобы тот узнал у его святейшества, на какое точно число падает первый день масленицы.
Людям было очень важно знать точный день, потому что от этого зависело, когда справлять все остальные церковные праздники в году. Сразу после масленицы шел Великий пост, а через семь недель наступала Пасха. И так далее, один праздник за другим в течение всех двенадцати месяцев.
Случилось однажды, что эта честь идти в Рим выпала на долю Майкла Скотта. А так как он в это время был слишком занят, то совершенно запамятовал, какое святое дело ему поручили, и протянул со своим путешествием до самого Сретенья, то есть до последнего праздника перед масленой.
Нельзя было терять ни секунды. Если бы кому-нибудь из простых смертных предложили совершить путешествие в Рим и обратно за такой ничтожный срок, он бы ответил, что только безумный на это согласится, а он еще в здравом уме. Но для Майкла Скотта это было сущим пустяком.
Он встал пораньше и отправился на зеленый лужок, где паслись волшебные скакуны — во лбу у каждого горела белая звезда, а большущие глаза их блестели почище золота.
— С какой скоростью ты можешь мчаться? — спросил Майкл Скотт у первого скакуна на зеленой лужайке.
— Со скоростью ветра!
— Не подойдет, — сказал Майкл и задал тот же вопрос второму скакуну.
— Быстрее ветра! — ответил тот.
— Для меня это медленно! — сказал Майкл.
— А я лечу как мартовский вихрь! — сказал третий скакун.
— Слишком медленно! — сказал Майкл и подошел к последнему скакуну. — Ну, а ты быстро бегаешь? — спросил он его.
— Быстрее, чем хорошенькая девушка меняет возлюбленных! — ответил скакун.
— Вот это мне подходит! — обрадовался Майкл и без лишних слов вскочил на коня, и они отправились в Рим.
Они летели как на крыльях через сушу и моря. Цок-цок, цок-цок, только искры летели из-под копыт — по белым гребням волн, по снежным вершинам гор, по зеленым холмам. Цок-цок, цок-цок! Быстрее времени! И вот уже серые скалы и бурные моря остались позади, и Майкл Скотт на золотых крыльях раннего утра опустился на площадь перед дворцом папы в Риме.
Не мешкая Майкл передал папе весточку, что некий шотландец ожидает его у дверей, и папа римский тут же принял его в своем приемном зале.
— Я посланец верных тебе шотландцев, которые просили узнать, пока еще не миновало Сретенье, когда в этот год начнется масленица, — сказал ему Майкл.
— Ты поздновато пришел, — сказал папа. — Теперь тебе никак не успеть вернуться в Шотландию до того, как пройдет Сретенье.
— О, у меня еще уйма времени, — возразил Майкл. — Всего несколько минут назад я был в моей родной Шотландии. И вот я здесь. Стало быть, и назад вернусь так же быстро.
— Всего несколько минут назад! — воскликнул папа римский. — Никогда не поверю! Чем ты это докажешь?
Тут Майкл и протяни папе свой берет, который он снял из почтения к его святейшеству.
— Видите снег на нем! — говорит он. — Это снег с шотландских гор, где еще стоит зима.
— Тогда это просто чудо! — воскликнул папа. — И хотя я не верю в чудеса, я все-таки дам тебе ответ на вопрос, за которым ты сюда пришел. Масленица всегда начинается в первый понедельник первого лунного месяца по весне.
Майкл был просто в восторге от такого ответа. Раньше посланцы приносили из Рима только один ответ: масленица в этот год начнется точно в такой-то день. А Майклу удалось узнать секрет, как папа определяет этот день, — вот удача!
— Благодарю вас, ваше святейшество, — сказал Майкл и тут же отправился восвояси.
Вскочив на волшебного скакуна, он добрался до Шотландии так же быстро, как из Шотландии в Рим, и сообщил свою новость землякам.

Как появилась песня

Как появилась песня

Легенда бирманского народа нага

Это случилось давным-давно. Люди тогда умели говорить, да не могли договориться. Поэтому каждый жил сам по себе: в одиночку работал, в одиночку строил себе жилище, варил пищу и ел тоже в одиночестве. И разговаривал только сам с собой.
Но прошло время, и человек узнал, что на земле кроме него есть и другие люди. Есть мужчины, есть и женщины. И вот мужчине захотелось поговорить с женщиной, а женщине с мужчиной, но люди не умели объясняться друг с другом.
Дни шли за днями. Желание сойтись поближе все крепло, но как это сделать, люди не знали. И каждый, занимаясь своим делом, стал что-то бормотать себе под нос. Вначале шепотом, а потом все громче и громче. Сперва их разговор был отрывистый и резкий. Отдельные выкрики сотрясали воздух. Но вот речь сделалась плавной, люди заговорили нараспев. Всяк прислушивался к речам соседа — чем благозвучнее был разговор, тем дружелюбнее глядели люди друг на друга.
И люди запели. Чуть кто услышит песню, тотчас отвечает тем же. В песне были горе и радость, страдание и надежда. Сблизились люди, подружились. Стали петь вместе.
Вот как на земле появилась песня. Вот чем стала песня для людей.

Загрей

Загрей

Пересказ по «Мифы древней Греции» Грейвса

Загрея тайно зачала Персефона от Зевса еще до того, как приходившийся ей дядей Гадес унес ее в свое подземное царство. Зевс распорядился, чтобы сыновья Реи — критские куреты или, как утверждают некоторые, корибанты, сторожили колыбель с младенцем в пещере на горе Ида, прыгая вокруг него и бряцая оружием, как делали это раньше, прыгая вокруг самого Зевса на горе Дикта. Однако враги Зевса титаны, чтобы остаться неузнанными, выкрасились белым гипсом и стали ждать, когда куреты заснут. В полночь они выманили Загрея с помощью детских игрушек: шишки, раковины, золотых яблок, зеркала, бабок и клока шерсти. Загрей не выказал слабости перед набросившимися на него титанами и, чтобы обмануть их, начал менять свой облик. Сначала он превратился в Зевса в накидке из козьих шкур, затем — в Крона, творящего дождь, во льва, коня, рогатого змея, тигра и, наконец, в быка. В этот момент титанам удалось крепко схватить его за рога и ноги, разорвать на части и пожрать его сырую плоть.
Афина прервала это ужасное пиршество, когда оно уже подходило к концу. Ей удалось спасти сердце Загрея, вложить его в гипсовую фигуру и вдохнуть в нее жизнь. Так Загрей обрел бессмертие. Кости его были собраны и погребены в Дельфах, а Зевс перунами поразил всех титанов.

Рассказ о визире Нур-ад-дине и его брате

Рассказ о визире Нур-ад-дине и его брате

Тысяча и одна ночь

Знай, о повелитель правоверных, — начал Джафар, — что в минувшие времена был в земле египетской султан, справедливый и верный, который любил бедняков и проводил время с учёными; и у него был визирь, умный и опытный, сведущий в делах и управлении. Он был дряхлый старик и имел двух детей, подобных двум лунам, которым не было равных по красоте и прелести; и имя старшего было Шамс-ад-дин Мухаммед, а младшего звали Нур-ад-дин Али. И младший больше старшего выделялся красотою и прелестью, так что даже в некоторых странах прослышали о нем и приезжали в земли этого султана, чтобы посмотреть на его красоту.
И случилось так, что отец их умер, и султан опечалился о нем и обратил внимание на его детей, и приблизил их к себе, и наградил их, и сказал им: «Вы на месте вашего отца, пусть же не смущается душа ваша». И они обрадовались и поцеловали перед ним землю и принимали соболезнования по отцу до истечения месяца, а потом вступили в должность визиря, и власть оказалась в их руках, как была в руках их отца, и когда султан хотел путешествовать, один из них уезжал с ним.
И случилось в одну ночь из ночей (а ехать с султаном надо было старшему), что они разговаривали, и вот старший сказал младшему: «О брат мой, я хочу, чтобы мы с тобой женились в один вечер». — «Делай, что хочешь, о брат мой, я согласен с тем, что ты говоришь», — отвечал младший, и они согласились на этом, а потом старший сказал своему брату: «Если определит так Аллах, мы возьмём в жены двух девушек и войдём к ним в одну и ту же ночь, и они родят в один день, и если Аллах пожелает, твоя жена принесёт мальчика, а моя — девочку, и мы поженим их друге другом, и они станут мужем и женой». — «О брат мой, — спросил тогда Нур-ад-дин, — что ты возьмёшь от моего сына в приданое за твою дочь?» И Шамсад-дин отвечал: «Я возьму за мою дочь у твоего сына три тысячи динаров, три сада и три деревни, и если юноша составит брачную запись без этого — не будет хорошо». — «Что это за условие для приданого моего сына? — воскликнул Нур-ад-дин, услышав эти слова. — Не знаешь ты, что ли, что мы братья и что мы оба, по милости Аллаха, визири и занимаем одно и то же место? Тебе бы следовало предложить твою дочь моему сыну без приданого, а если уже приданое необходимо, назначить скольконибудь, напоказ людям. Ты же знаешь, что мужской пол достойней женского, а моё дитя мужского пола, и нас будут вспоминать из-за него в противоположность твоей дочери». — «А что же в ней плохого?» — спросил Шамс-аддин. И Нур-ад-дин сказал: «Нас не будут поминать ради неё среди эмиров. Но ты хочешь поступить со мной так же, как кто-то поступил с другим. Говорят, что кто-то пришёл к одному своему другу и обратился к нему с просьбой, и тот сказал: «Во имя Аллаха, мы удовлетворим твою просьбу, но только завтра». И тогда просивший в ответ произнёс: Читать далее