Эйгускей

Чукотская сказка

Жил человек с двумя сыновьями около леса. Плохо относился отец к сыновьям. И вот повел он родных сыновей в лес. Сказал им:
— Давайте, дети, пойдем в лес ягоды собирать!
А это он обманул их.
Сыновья ответили:
— Ладно, пойдем ягоды собирать!
Взял старший сын с собой лепешку, и отправились они в лес.
Пришли, старший сын лепешку разломал, стал кусочки кидать, чтобы дорогу заметить. Оказывается, он знал, что отец их обманывает.
Пришли в лес, отец говорит:
— Подождите меня! Я капканы проверю.
Дети отвечают:
— Ладно, подождем!
Отошел отец от детей. Как только они из виду скрылись, домой отправился.
Старший брат сказал младшему:
— Что-то долго отца нет. Пойдем домой!
Вернулись братья домой. Кусочки лепешки, которые брат кидал, путь им показывали.
Удивился отец, спрашивает:
— Как это вы дорогу нашли?
Старший сын отвечает:
— Очень просто.
А отец сказал:
— Завтра опять в лес пойдем!
На другой день, как проснулись, сразу в лес отправились. На этот раз старший сын камней за пазуху насыпал. Теперь уже камни кидал. Но отец их очень далеко увел, и не хватило старшему брату камней. Отец сказал:
— Подождите меня здесь, я скоро вернусь!
Оставил отец детей в лесу. На этот раз мальчики заблудились. Наступила ночь, уснули, на другой день пошли куда глаза глядят. Где их дом — не знают. Наконец после долгого пути увидели две яранги.
Сказал старший брат младшему, которого звали Эйгускей:
— Давай зайдем! Ты, Эйгускей, иди в заднюю ярангу, а я пойду в переднюю. Может, хоть одного из нас приветливо встретят.
Ответил младший:
— Давай пойдем!
И вот они пошли: один — в первую ярангу, другой — во вторую.
Вошел Эйгускей в ярангу. Там женщина. А в передней яранге ее родители.
И сказал человек в яранге старшему брату:
— Ну вот, мой зять прибыл!
На другой день рано утром увидел во второй яранге Эйгускея и сказал:
— Ого, еще один зять! Ох, очень хотим мяса белого медведя поесть!
Человек пошел домой. Женщина задней яранги сказала:
— Эйгускей, если ты будешь смелым и ловким, то останешься в живых! Там за горой есть дикий олень. Огромный он, туловище даже в землю вошло. Возьми этот лук! Как увидишь оленя, стреляй! Но только надо зажмурясь стрелять. Смотреть нельзя!
Отправился Эйгускей, лук взял с собой. Как только на гору взошел, увидел: правда, огромный дикий олень стоит. Три головы у него и ноги в землю вросли.
Зажмурился Эйгускей и выстрелил из лука.
Ох и сильно загрохотало! Как будто большая скала раскололась. Потом тихо стало. Взглянул Эйгускей — дикий олень убит.
Взял Эйгускей немного мяса и понес на спине.
А тот дикий олень, оказывается, поедал всех мужчин, которые приходили сюда с разных концов отрабатывать за невесту.
Пришел домой Эйгускей, сказал:
— Принес я мясо!
А человек крикнул:
— Ой, боюсь! Ох и очень плохой этот мальчишка!
А женщина сказала:
— Нет, хороший!
Назавтра опять человек приказал:
— Эйгускей! Пойди, слово великана принеси!
Опять женщина сказала:
— Не сможешь, наверное, слово великана принести. Ну ладно, иди завтра прямо в тундру!
Пошел Эйгускей. Очень долго шел. Вдруг видит — огромный волк. Оказывается, этот волк прилип к земле и с места сдвинуться не может. Оторвал Эйгускей волка от земли и в тундру отпустил.
И вот пришел наконец Эйгускей к звучащему камню. Ударил по камню. Отворилась дверь. Вошел Эйгускей. А внутри великан.
Говорит он Эйгускею:
— Эйгускей! Это ты?
— Да, я! За твоим словом пришел!
Сказал великан:
— Наверное, ничем я не смогу тебе помочь!
Эйгускей сказал:
— Ладно, посмотрим!
Великан сказал:
— А ну-ка, посмотри вверх!
Затем предложил:
— Давай поедим!
Тут блюдо сверху опустилось, а на нем всякая всячина. Эйгускей сказал:
— Давай я тебе что-нибудь в обмен дам!
Ответил великан:
— Что же ты мне дашь?
— А вот что, — ответил Эйгускей. — Сейчас есть будем!
Тут вошел волчище с олениной в зубах. Сказал:
— Вот это свари!
Великан сварил. Сказал:
— Ой и вкусно!
— Очень вкусно! А теперь слово мне свое дай.
Отдал великан слово.
Вернулся Эйгускей домой. Встречает его человек, спрашивает:
— Ну как, принес слово?
— Принес, — ответил ему Эйгускей.
Предложил человек:
— Давай обменяем на что-нибудь!
Ответил ему Эйгускей:
— На что?
— Вот на этот посох. Смотри, хороший посох!
Ответил Эйгускей:
— Нет, не буду меняться.
Вошел в ярангу и взял ту женщину в жены. Конец сказке.

Легенда о братьях Итуборе и Бакороро, завоевавших землю для людей

Миф индейцев бороро

Бывалые люди рассказывают, что когда-то, в стародавние времена, от ягуара родилось двое мальчиков-близнецов Итуборе и Бакороро. Дело, говорят, было так.
Как-то раз, еще затемно, один индеец пошел искать дерево гамелейра, чтоб добыть белый сок этого дерева и прибавить его к соку плодов уруку, которым индейцы обычно раскрашивают тело. Вдруг на него напал ягуар. Они стали бороться и боролись с самого восхода солнца до тех пор, пока солнце не встало на небе высоко-высоко, пройдя уже добрую половину своего дневного пути.
И тогда индеец, теряя силы и чувствуя, что враг одолевает его, сказал:
— Ягуар, ягуар, отпусти меня, я больше не в силах бороться; отпусти меня на волю.
Ягуар отвечал индейцу:
— Хорошо, я отпущу тебя на волю, но только отдай тогда мне в жены твою дочь.
Индеец обещал, и ягуар сказал ему:
— Пошли твою дочь в лес, и пускай идет всё прямо, всё прямо, до последней пещеры. По дороге ей сперва попадется логово гирара — у него почти вся шкура черная, только морда бурая, а грудь белая; потом повстречается жилище дикого кота-маракажá, у него черные полосы поперек тела; дальше живет малый волк, у него длинный и тонкий хвост; еще дальше — большой волк, у него черные лапы; потом — оцелот, у него шкура в черных пятнах; потом — кугуар, у него вся шерсть бурая; а там, наконец, будет и мое жилище.
Индеец снова пообещал послать дочь, отдышался немного и побрел назад в свою деревню.
Едва придя домой, он сказал:
— Ягуар победил меня.
А потом поевал дочь и сказал ей:
— Милая дочка, милая дочка, ягуар победил меня и отпустил на волю. И в уплату за эту милость просил, чтоб я отдал тебя ему в жены. Так что ступай в лес и стань женой ягуара. Идти надо всё прямо, всё прямо, до последней пещеры. Тебе повстречается гирар, у которого почти вся шкура черная, только морда бурая, а грудь белая, — это не тот, ступай дальше. Потом тебе повстречается дикий кот-маракажа, у которого черные полосы поперек тела, — это тоже не тот. Потом — малый волк, у которого длинный и тонкий хвост; это всё еще не тот. Потом — большой волк, у которого черные лапы, — и это всё не тот. Потом — кугуар, у которого бурая шерсть, — и это не тот, ступай дальше. И, наконец, тебе повстречается ягуар, у которого шкура желто-рыжая с черными пятнами. Ступай же и помни о том, что я тебе сказал.
Дочь послушалась и пошла по дороге, какую указал ей отец, и шла целый день, не останавливаясь. В сумерки вышел ей навстречу зверь и спросил:
— Куда ты идешь?
— Я ищу ягуара.
— Тогда войди в мое логово, потому что я и есть ягуар; видишь черные пятна на моих лапах и на моей спине?
Было темно, и индианка не могла убедиться, правду ли говорит зверь. Она вошла за ним в его пещеру и провела там ночь. Наутро гирар (ибо это был он) сказал своей гостье:
— Я пойду на охоту, чтобы добыть для тебя пищу, и скоро вернусь. Подожди меня.
Было уже светло, и, когда он выходил из пещеры, индианка хорошо рассмотрела его.
«Ты гирар, — подумала она ему вослед, — потому что у тебя черная почти вся шкура, бурая морда и белая грудь. Я не останусь с тобой. Я уйду».
И она снова пустилась в путь. Когда стемнело, попался ей навстречу дикий кот-маракажа и сказал:
— Кого ты ищешь?
— Я ищу ягуара, чтобы стать его женой.
— Прекрасно, тогда войди в мою пещеру: видишь мои клыки и мою пасть? Такие бывают только у ягуара.
Стояла густая тьма, так что индианка не различала ни пасти, ни клыков зверя. И она вошла за ним в его жилище и провела там ночь. Утром дикий кот сказал:
— Не уходи, я пойду на охоту и вернусь.
Индианка посмотрела на него, когда он уходил, и подумала вослед ему: «Ты — маракажа, потому что у тебя полосатая шкура».
И она снова пустилась в путь в поисках ягуара.
Когда настала ночь, повстречался ей малый волк и спросил:
— Куда ты идешь?
— Разыскиваю ягуара.
— Я и есть ягуар: разве не видишь, что я во всем похожу на ягуара?
И она пошла в его логово и провела там ночь. Когда рассвело, малый волк сказал:
— Подожди меня, я добуду пищу и вернусь.
Индианка взглянула на него, когда он выходил, и вослед ему подумала: «Ты — малый волк, потому что у тебя длинный и тонкий хвост; я не останусь у тебя».
И она пошла дальше в поисках ягуара. Она шла целый день, и уже заполночь встретился ей большой волк и спросил:
— Куда ты идешь?
— Ищу ягуара.
— А я и есть ягуар: взгляни на мои когти и на мою шерсть: разве я не такой, как ягуар?
Индианка провела эту ночь в логове большого волка. На рассвете сказал большой волк:
— Останься, я поохочусь и вернусь.
Но она его рассмотрела, когда он выходил, и сразу же подумала ему вослед: «Нет, ты — волк, ведь у тебя черные лапы! Поэтому я не останусь с тобой».
И она отправилась в путь, чтоб отыскать ягуара. Весь день она шла, и, когда уже стало темнеть, повстречался ей оцелот и спросил:
— Эй, куда идешь?
— На поиски ягуара.
— Ягуар — это я. Разве не видишь, какие у меня клыки и какая шерсть? Точно, как у ягуара.
И молодая женщина осталась на ночь в пещере оцелота. Поутру он сказал ей:
— Останься, я добуду пищу и возвращусь.
Индианка посмотрела на него внимательно, когда он уходил, и сказала себе: «Нет, ты — оцелот, потому что у тебя серая шкура в черных пятнах».
И она сразу же пошла дальше. Вечером, когда совсем стемнело, вышел навстречу ей кугуар и спросил:
— Куда же ты идешь?
— Я иду искать ягуара.
— Я и есть ягуар; посмотри на мои когти, на мою шкуру — они совсем как у ягуара.
И он повел индианку в свое логовище, где она и провела ночь.
Когда рассветало, кугуар сказал:
— Ты не уходи, я пойду добуду пищу и вернусь.
Молодая женщина внимательно посмотрела на него, когда он уходил на охоту, и вослед ему подумала про себя: «Нет, ты — кугуар, у тебя бурая шерсть. Я не останусь с тобой».
И снова она побрела дальше в поисках ягуара. Брела она целый день и уже на закате встретила ягуара, который спросил ее:
— Куда идешь?
— Иду искать ягуара, чтобы стать его женой.
— Это я! Пойдем со мною.
И он увел ее в свою пещеру, где она провела ночь. На рассвете ягуар сказал:
— Не уходи, я иду на охоту, чтобы добыть еду для себя и для тебя. Я скоро возвращусь.
Индианка посмотрела ему вслед, когда он выходил из пещеры, и подумала: «Ты правда ягуар, потому что мой отец сказал мне, что у тебя желтая шкура в черных пятнах. Я останусь с тобой».
И она стала женой ягуара. Через некоторое время, когда уже приближался срок родин, ягуар сказал:
— Я ухожу на охоту. Если тебя что-нибудь рассмешит, не смейся, иначе грозит тебе великая опасность.
Молодая жена осталась одна и вскоре услыхала какой-то странный голос — гадкий и смешной, такой смешной, что невозможно было не засмеяться. Она долго сдерживалась, но под конец не стерпела и слабо улыбнулась. И сразу же начались у нее дикие боли, и она упала мертвая. Этот голос принадлежал большой гусенице маругоддо, злой ведьме, которая нарочно всех смешила, чтоб погубить.
Когда ягуар вернулся и увидел, что женщина умерла, он разодрал ей живот и вынул двух близнецов, которым дал имя Итуборе и Бакороро и поместил в большую пустую тыкву. Потом плотно заткнул тыкву и ушел.
Через несколько дней он пришел посмотреть на детей и увидел, что дети развиваются хорошо. У Бакороро кожа была в поперечных полосках — одна полоска рыжая, другая темно-бурая, а ноги черные по самые икры, и руки — черные по самый локоть. Два треугольные черные пятна шли от головы: одно — по груди, другое — по спине; подбородок и губы также черные, и огненно-красная полоса полукругом спускалась со лба к носу. У Итуборе кожа была такая же, как у брата, только поперечные полосы более узкие и шли чаще. Ягуар снова заткнул тыкву.
Прошло еще немного дней, и он второй раз пришел взглянуть на сыновей. Теперь он решил, что они уже большие, что можно выпустить их и дать им поесть. Так он и сделал: выпустил детей, повел в свою пещеру и накормил. Дети поели и спросили:
— Отец, отец, где мать?
— Ваша мать умерла, потому что засмеялась, когда услышала голос маругоддо.
Узнав об этом, оба брата решили убить маругоддо. Они разожгли огромный костер и бросили в него ведьму-гусеницу, чтобы она сгорела. И побежали домой.
Вдруг раздался сильный треск. Это кости маругоддо трещали и лопались на огне. Бакороро захотел узнать, что происходит, и сказал:
— Отец, отец, я хочу поглядеть, что там такое.
— Сын мой, сын мой, не гляди.
Но сына разобрало такое любопытство, что он не послушался отцовского совета и, высунув голову из пещеры, стал смотреть. И в эту минуту снова послышался взрыв и треск, и острые осколки костей маругоддо ударили Бакороро прямо в лицо с такой силой, что он тут же ослеп. Отец закричал ему:
— К воде, к воде! Бросайся в воду!
Бакороро бросился в воду и вышел оттуда с красивым лицом и новыми черными глазами.
Итуборе позавидовал прекрасным глазам брата и сказал:
— Отец, отец, я тоже хочу взглянуть, как горят кости маругоддо.
И сказал ему отец:
— Сын мой, сын мой, не гляди.
Но сын не послушался и высунул голову из пещеры, так что ему тоже ударили в лицо осколки костей маругоддо, лопавшихся на огне.
И он тоже ослеп, и отец ему тоже крикнул:
— К воде, к воде! Бросайся в воду!
Итуборе бросился в воду и вышел оттуда с красивым лицом и с новыми черными глазами, как у брата.
Когда маругоддо сгорела дотла, ягуар и его сыновья зажили весело и спокойно.
Но вскоре они заметили, что многие звери едят людей, и решили этому помешать.
Ягуар сказал детям:
— Гарпия пожирает людей. Если вам удастся покорить эту хищную птицу, земля будет у вас во власти и великий народ подчинится вам.
Тогда старший брат Бакороро сказал младшему брату Итуборе:
— Брат мой, брат мой, ступай к отцу и попроси его, чтобы он сделал нам веревку, которую можно обвязывать вокруг головы.
Итуборе попросил отца. Такую веревку и по сей день носят на голове наподобие тюрбана индейцы племени Бороро.
И снова Бакороро сказал Итуборе:
— Брат мой, брат мой, скажи отцу, чтоб он сделал нам тяжелую палицу из дерева и маленькое копье из бамбука с острым костяным наконечником.
Итуборе сказал отцу:
— Отец, отец, нам нужны палица и копье.
И ягуар сделал палицу и копье. Такое оружие и по сей день употребляют индейцы племени Бороро.
Тогда Бакороро повязал веревкой голову брату, обернув ее несколько раз, и попробовал кольнуть его копьем, сказав:
— Когда будет больно, кричи.
Итуборе сразу же стало больно, и он закричал. Тогда братья попросили отца, чтоб он сделал им веревку намного длиннее и толще.
Отец сделал, и Бакороро снова повязал голову брату и попробовал кольнуть его копьем. На этот раз тюрбан был настолько велик, что Итуборе не было больно. Тогда они вместе пошли к дереву, на котором жила свирепая гарпия. Земля под деревом вся была усеяна человечьими костями.
Бакороро сказал брату:
— Я спрячусь здесь, а ты тряси дерево, пока гарпия не свалится тебе на голову и не схватит за волосы. Тогда ты обними ствол и кричи.
Итуборе стал трясти дерево, и гарпия упала на него, схватилась за веревку, которой была обвязана его голова, и хотела уже подняться в воздух и унести его с собой, когда Итуборе обнял ствол дерева и закричал. И тогда Бакороро быстро выскочил из своего укрытия и ударил палицей по голове гарпии с такой силой, что птица замертво свалилась на землю. И пока она издыхала, Бакороро сказал ей:
— Людей ты больше есть не будешь. Пищей твоей станут коати, обезьяна, водяная свинка капибара, муравьед, олень, дикая курочка. Вот что ты будешь есть.
Так оно и случилось. С этого дня ни одна гарпия не ест людей.
Потом они отправились сражаться с исполинским аистом — жабуру.
Братья решили убить его, ибо в те времена он пожирал людей. Но он бегал так быстро и делал такие большие шаги, что поймать его было совершенно невозможно. Тогда братья задумали вырыть на пути жабуру глубокие ямы и перевить их лианами, но гигантская птица перепрыгнула самые большие ямы и самые запутанные лианы. Тогда братья решили сделать изгородь из колючих лиан, чтоб загородить дорогу птице. Жабуру натолкнулся на эту гору из шипов, стал рваться, запутался, поранился, и тогда братья подошли и добили его своей палицей. И когда исполинская птица была уже t при последнем издыхании, братья сказали ей:
— Ты больше не будешь пожирать людей, а питаться будешь с этого дня только рыбой.
В те времена попугаи-перикито также питались человечьим мясом. Поэтому Бакороро сказал младшему брату:
— Брат мой, брат мой, скажи нашему отцу, чтоб он сделал нам стрелы с тупым наконечником. С такими стрелами нам будет удобно охотиться на попугаев, потому что мы сможем их оглушить и взять живыми, а если убьем, так их яркие разноцветные перья не запачкаются в крови и потом послужат нам для украшения. Попроси у отца, Итуборе, ты его любимый сын, он не откажет тебе.
Итуборе попросил, и ягуар сделал для своих сыновей стрелы. Такими стрелами и сейчас пользуются для охоты на попугаев индейцы племени Бороро и других племен.
Братья взяли стрелы и пошли на охоту. Мимо как раз пролетала стая попугаев. Они убили много попугаев из этой стаи и когда те замертво упали на землю, сказали им:
— Вы, попугаи, с этого дня не будете больше есть ни людей, ни животных. Отныне пищей вашей будут только плоды земли и то, что цветет.
И с того дня попугаи перестали питаться человечьим мясом, а едят только кокосовые орехи, съедобные клубни на корнях растений, плоды и фрукты, а также цветы.
Потом братья пошли войной на зубастых рыб, пожиравших любого человека, как только он войдет в воду. Чтоб победить их, братья придумали одну хитрость.
Они завернулись в циновку из волокон растений и бросились в воду. Рыбы сразу же облепили их со всех сторон и вцепились своими острыми зубами в циновку.
— Но зубы их запутались в волокнах циновки, и так они и остались, словно их приклеили. Когда циновки были настолько облеплены рыбами, что уж ни одной больше не могло поместиться, братья поплыли к берегу, вышли из воды и убили рыб. Потом они снова завернулись в циновки и вошли в воду и повторяли свою хитрость до тех пор, пока не перебили всех рыб. Когда последние рыбы издыхали, они сказали им:
— С сегодняшнего дня вы больше не будете есть людей, а станете питаться только другими рыбами.
Потом братья пошли войной на змей, пожиравших людей, и всех их перебили.
И над каждой змеей повторяли они то, что произносили ранее, над убитыми птицами и рыбами:
— С сегодняшнего дня ты не будешь больше есть людей, — и каждой рассказали, чем она должна питаться.
После того как они убили самую страшную змею, они сложили боевую песню, которую и сейчас поют в индейских селениях.

Мальчик, объевшийся потрохов

Басня Эзопа

Зарезали люди в жертву богам быка в поле и созвали соседей на угощение. Среди гостей пришла и одна бедная женщина, а с нею ее сын.
Во время долгого пира наелся мальчик до отвала потрохов, напился вина, заболел у него живот, и закричал он от боли: «Ой, мама, из меня потроха лезут!» А мать и говорит: «Не твои это потроха, сынок, а те, которые ты съел!»
Эту басню можно применить к должнику, который берет чужое с охотою, а когда приходит пора платить, страдает так, словно отдает свое собственное.

Как Богоматерь и Святой Иоанн Евангелист явились брату Петру и рассказали ему, кто испытал величайшие страдания по Страстям Христовым

«Цветочки святого Франциска»

Когда брат Конрад и вышереченный брат Петр, два лучезарных светоча Анконы, жили вместе в Монастыре Форано, между ними царила такая любовь и взаимная забота, что казалось, будто у них одна душа и одно сердце на двоих. Они знали друг о друге всё и разделяли все милости, которые Господь посылал им. Пребывая в таком согласии, Брат Петр однажды молился, благочестиво размышляя о Страстях Христовых и о том, как Его Благословенная Матерь со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском пребывали у подножия Креста, будучи в своих душевных страданиях сораспяты со Христом, испытывал великое желание узнать, кто из трех испытал величайшие муки по Страстям Христовым — Матерь, которая родила Его, Ученик, преклонявший главу на грудь Его, или Святой Франциск, бывший как бы сораспят с Ним.
Когда он размышлял о сем, явились ему Дева Мария со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском, облаченные в небесные одежды душ прославленных. И Святой Франциск, казалось, был одет богаче, чем Святой Иоанн. Брат Петр был весьма напуган cим видением, но Святой Иоанн успокоил его, сказав: «Не бойся, дорогой брат, ибо пришли мы просветить тебя в твоих сомнениях: знай же, что Матерь Христова и я, Его ученик, страдали и скорбели о Его Страстях больше всех созданий, а после нас более всех страдал Святой Франциск. Посему зришь ты его в такой славе».
И брат Петр сказал: «Почему тогда, Пресвятой Апостол Христов, одеяния Святого Франциска прекраснее твоих?» «Потому что, — отвечал Святой Иоанн, — когда пребывал он в миру, то одевался скромнее, чем я». И с этими словами он дал брату Петру славное облачение, кое держал в руках, сказав: «Возьми сии одеяния, кои принес я тебе».
И, когда Святой Иоанн едва не возложил облачение на брата Петра, тот упал в страхе и стал восклицать: «Брат Конрад, брат Конрад, поспеши, дабы помочь мне! Приди и узри чудеснейшее!»
И едва он сказал сии слова, видение исчезло. Тогда Брат Петр рассказал Брату Конраду обо всем, что видел, и они вместе вознесли благодарения Богу.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Три фельдшера

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Странствовали по белу свету три фельдшера, уверенные в том, что они отлично изучили свое дело, и случилось им зайти в гостиницу на ночлег.
Хозяин гостиницы спросил их, откуда они пришли и куда направляются. «Вышли по белу свету побродить — свое уменье попытать». — «А ну-ка, покажите мне, велико ли ваше уменье», — попросил хозяин.
И сказал ему первый фельдшер, что он может руку отрезать, а назавтра опять ее залечить; второй сказал, что он может сердце вырвать, а назавтра опять его вложить и вылечить рану; третий — что глаза может вырезать, а завтра рано утром опять их исцелить. «Ну, коли вы все это можете сделать, — сказал хозяин, — так вы, точно, недаром учились».
У них и действительно была такая мазь, которою стоило только потереть, и всякая рана заживала, а баночку с этой мазью они постоянно при себе имели.
И вот, в доказательство своего искусства трое фельдшеров поступили так: один отрезал себе руку, другой вынул у себя сердце, а третий вырезал очи — и все это, сложив на тарелку, отдали хозяину гостиницы на хранение до завтра; а хозяин передал все это служанке, велел поставить в шкаф и бережно в нем хранить под замком.
Но ветреная служанка, доставая себе что-то из шкала на ужин, позабыла запереть дверцу шкафа на ключ — и вот, откуда ни возьмись, прокралась к шкафу кошка, вытащила из него сердце, очи и руку троих фельдшеров и убежала.
Когда служанка поужинала и пошла убирать посуду в шкаф, она тотчас заметила, что там не хватало тарелки, которую хозяин отдал ей на хранение.
Девушка перепугалась и сказала своему брату-солдату: «Ах я, несчастная! Что со мною завтра будет: ни сердца, ни очей, ни руки здесь нет, и не знаю, куда они девались?» — «Есть о чем горевать! — ответил солдат. — Я тебя как раз из беды выручу! На виселице повешен вор — я и отрублю у него руку… Да которая рука-то была?» — «Правая».
Дала девушка солдату острый нож, и он пошел, отрезал у несчастного висельника правую руку и принес ее с собою. Затем поймал кошку, вырезал у ней глаза… Недоставало только сердца. «Да вы, кажется, нынче свинью кололи? — спросил солдат. — И свинина-то, должно быть, в погребе лежит?» — «Да», — ответила служанка. «Ну, вот и отлично!» — сказал солдат, спустился в погреб и принес свиное сердце. Девушка все это сложила на тарелку, поставила в шкаф и преспокойно улеглась спать.
Поутру, когда фельдшеры поднялись, они приказали служанке принести из шкафа тарелку, на которой положены были рука, сердце и очи. Служанка принесла тарелку, и первый из фельдшеров тотчас приладил себе руку вора, помазал ее мазью, и рука приросла. Другой взял с тарелки кошачьи глаза и вставил их себе. Третий закрепил у себя в груди свиное сердце.
А хозяин, присутствуя при этом, дивился их искусству, утверждал, что ничего подобного не видал, и сказал, что каждому будет он их рекомендовать и расхваливать. Затем они заплатили по своим счетам и пошли далее.
Но на пути тот, которому досталось свиное сердце, не пошел рядом с товарищами, а подбегал к каждому уголку, всюду обнюхивая и похрюкивая как-то по-своему. Друзья хотели было его удержать за полы платья, но ничего не могли сделать — он у них вырывался и бежал туда, где навозу было побольше.
Другой тоже держал себя довольно странно — все потирал себе глаза и говорил товарищу: «Дружище, что же это такое? Ведь это не мои глаза — я ничего ими не вижу… Поведи меня за руку, чтобы мне не упасть».
И так они с трудом добрались под вечер до другой гостиницы. Втроем вошли они в комнату хозяина, где сидел какой-то богатый господин и считал деньги.
Тот, который приставил себе воровскую руку, обошел кругом этого господина и раза два почувствовал какое-то подергиванье в руке. А затем, когда господин отвернулся в сторону, он вдруг сунул руку в кучу денег и вытащил оттуда полную пригоршню. Кто-то увидел это со стороны и сказал: «Приятель, что ты делаешь? Ведь воровать-то тебе стыдно!» — «Э-э, да что же я могу поделать? — отвечал фельдшер. — Руку у меня так и подергивает, и волейневолей я вынужден хватать…»
Затем пошли они спать, и темнота кругом их была такая, что хоть глаз выколи. Вдруг тот фельдшер, у которого были кошачьи глаза, проснулся и товарищей своих разбудил. «Братцы, — сказал он им, — смотрите-ка, видите, как кругом нас бегают белые мышки?» Товарищи поднялись с постели, однако же ничего в темноте различить не могли. Тогда он сказал: «С нами творится что-то неладное. Получили мы от хозяина не то, что ему дали… Надо нам вернуться: он нас надул!»
И на следующее утро они отправились обратно и сказали хозяину, что они не получили от него то, что дали ему на хранение: одному досталась рука вора, другому — кошачьи глаза, третьему — свиное сердце.
Хозяин сказал, что во всем виновата служанка и собирался ее позвать; но как только та троих фельдшеров издали завидела, тотчас убежала через задние ворота и не вернулась к хозяину.
Тогда трое фельдшеров сказали хозяину, что он должен за их ущерб вознаградить их деньгами, а не то они к нему в дом красного петуха подпустят. Тогда тот отдал им все, что имел и что, мог собрать, и трое фельдшеров ушли от него с деньгами.
И хотя этого им было на всю жизнь предостаточно, однако же они бы охотно променяли бы все эти деньги на то, что было ими утрачено.

Ходжа Насреддин конопатит осла

Турецкий анекдот

Пришел однажды Ходжа Насреддин к конопатчикам и, увидя костер, спросил, что это они делают с судном. Ему объяснили: гонят смолу и замазывают щели, и тогда судно быстро идет. Вернувшись домой, он завязал ослу ноги и развел костер. Как только приложил он головню к ногам осла, осел оборвал путы и побежал как вихрь. «Вот подлец, — заметил Ходжа, — еще не успел я смазать его смолой, а уж он как бежит!»

История Коу Лоуна

Бирманская сказка

Когда-то в одной глухой деревушке жили дровосеки, муж и жена. Звали их Коу Лоун и Me Йин. Обычно жена вставала рано утром, готовила мужу рис и хин. Он брал еду и отправлялся в лес рубить дрова.
Однажды Коу Лоун взял еду и, как обычно, ушел в лес. Пришел он к большой горе, увидел под деревом, которое собирался срубить, большой блестящий камень. Коу Лоун подумал: «Если этот камень расколоть, получится много красивых камней. Их хватит и на ожерелье, и на серьги, и на украшения для одежды. Сколько денег можно будет за него выручить!»
Коу Лоун и дров рубить не стал, а зажал в руке камень и отправился домой.
Жена очень удивилась, что ее муж так рано пришел домой. Она спросила, в чем дело, и Коу Лоун ответил:
— Дорогая жена! С этого дня мне больше не надо ходить в лес и рубить дрова с утра до вечера. Посмотри, какой камень я нашел. Если его расколоть на несколько кусков, будет много красивых камней. Я их продам, и мы с тобой заживем.
— А на что же мы будем жить, пока ты еще не продал свой камень? — поинтересовалась жена. — Где мы возьмем денег на еду?
— Пока я не продам камень, придется занимать деньги у соседей, — ответил муж.
Так они и жили некоторое время. Через месяц не было дома в деревне, где б они не взяли денег в долг. Вскоре уже никто им денег не давал. И вот наступил день, когда в доме не осталось ни одного зернышка риса. В деревне все уже смеялись над мужем и женой. Тогда дровосек сказал соседям, что он нашел драгоценный камень, который стоит больших денег, и собирается пойти в город, чтобы продать это сокровище какому-нибудь богачу.
Но, когда Коу Лоун пришел к торговцу драгоценностями, тот посмотрел и сказал:
— Твой камень никакой цены не имеет. Не куплю его у тебя — его и продать-то не удастся. Сходи к ювелиру, может быть, он купит.
И торговец показал ему дорогу к дому королевского ювелира. Королевский ювелир посмотрел и сказал:
— Я не могу сейчас купить твой камень. Но главная королева желает приобрести драгоценности для браслетов и ожерелья. Я могу пойти с тобой во дворец, там ты и покажешь свой камень. А пока поживи у меня, помоги по хозяйству.
Так дровосек остался в доме королевского ювелира. Он делал всю домашнюю работу, а ювелир за это кормил его. Но во дворец все не вел. Прошел месяц. Дровосек наконец не выдержал и спросил ювелира, почему тот не ведет его к королю.
Тут-то дровосек и узнал, что камень его совсем не драгоценный. Вернулся он домой расстроенный и пристыженный.
Недаром люди говорят: «Вздумал богатеть — надо попотеть».

Золотая рыбка

Русская сказка

На море на океане, на острове на Буяне стояла небольшая ветхая избушка; в той избушке жили старик да старуха. Жили они в великой бедности; старик сделал сеть и стал ходить на́ море да ловить рыбу: тем только и добывал себе дневное пропитание. Раз как-то закинул старик свою сеть, начал тянуть, и показалось ему так тяжело, как доселева никогда не бывало: еле-еле вытянул. Смотрит, а сеть пуста; всего-навсего одна рыбка попалась, зато рыбка не простая — золотая. Возмолилась ему рыбка человечьим голосом: «Не бери меня, старичок! Пусти лучше в сине море; я тебе сама пригожусь: что пожелаешь, то и сделаю». Старик подумал-подумал и говорит: «Мне ничего от тебя не надобно: ступай гуляй в море!»
Бросил золотую рыбку в воду и воротился домой. Спрашивает его старуха: «Много ли поймал, старик?» — «Да всего-навсего одну золотую рыбку, и ту бросил в море; крепко она возмолилась: отпусти, говорила, в сине море; я тебе в пригоду стану: что пожелаешь, все сделаю! Пожалел я рыбку, не́ взял с нее выкупу, даром на волю пустил». — «Ах ты, старый черт! Попалось тебе в руки большое счастье, а ты и владать не сумел».
Озлилась старуха, ругает старика с утра до вечера, не дает ему спокоя: «Хоть бы хлеба у ней выпросил! Ведь скоро сухой корки не будет; что жрать-то станешь?» Не выдержал старик, пошел к золотой рыбке за хлебом; пришел на́ море и крикнул громким голосом: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Рыбка приплыла к берегу: «Что тебе, старик, надо?» — «Старуха осерчала, за хлебом прислала». — «Ступай домой, будет у вас хлеба вдоволь». Воротился старик: «Ну что, старуха, есть хлеб?» — «Хлеба-то вдоволь; да вот беда: корыто раскололось, не в чем белье мыть; ступай к золотой рыбке, попроси, чтоб новое дала».
Пошел старик на́ море: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Приплыла золотая рыбка: «Что тебе надо, старик?» — «Старуха прислала, новое корыто просит». — «Хорошо, будет у вас и корыто». Воротился старик, — только в дверь, а старуха опять на него накинулась: «Ступай, — говорит, — к золотой рыбке, попроси, чтоб новую избу построила; в нашей жить нельзя, того и смотри что развалится!» Пошел старик на́ море: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Рыбка приплыла, стала к нему головой, в море хвостом и спрашивает: «Что тебе, старик, надо?» — «Построй нам новую избу; старуха ругается, не дает мне спокою; не хочу, говорит, жить в старой избушке: она того и смотри вся развалится!» — «Не тужи, старик! Ступай домой да молись богу, все будет сделано».
Воротился старик — на его дворе стоит изба новая, дубовая, с вырезными узорами. Выбегает к нему навстречу старуха, пуще прежнего сердится, пуще прежнего ругается: «Ах ты, старый пес! Не умеешь ты счастьем пользоваться. Выпросил избу и, чай, думаешь — дело сделал! Нет, ступай-ка опять к золотой рыбке да скажи ей: не хочу я быть крестьянкою, хочу быть воеводихой, чтоб меня добрые люди слушались, при встречах в пояс кланялись». Пошел старик на́ море, говорит громким голосом: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Приплыла рыбка, стала в море хвостом, к нему головой: «Что тебе, старик, надо?» Отвечает старик: «Не дает мне старуха спокою, совсем вздурилась: не хочет быть крестьянкою, хочет быть воеводихой». — «Хорошо, не тужи! Ступай домой да молись богу, все будет сделано».
Воротился старик, а вместо избы каменный дом стоит, в три этажа выстроен; по́ двору прислуга бегает, на кухне повара стучат, а старуха в дорогом парчовом платье на высоких креслах сидит да приказы отдает. «Здравствуй, жена!» — говорит старик. «Ах ты, невежа этакой! Как смел обозвать меня, воеводиху, своею женою? Эй, люди! Взять этого мужичонка на конюшню и отодрать плетьми как можно больнее». Тотчас прибежала прислуга, схватила старика за шиворот и потащила в конюшню; начали конюхи угощать его плетьми, да так угостили, что еле на ноги поднялся. После того старуха поставила старика дворником; велела дать ему метлу, чтоб двор убирал, а кормить и поить его на кухне. Плохое житье старику: целый день двор убирай, а чуть где нечисто — сейчас на конюшню! «Экая ведьма! — думает старик. — Далось ей счастье, а она как свинья зарылась, уж и за мужа меня не считает!»
Ни много, ни мало прошло времени, придокучило старухе быть воеводихой, потребовала к себе старика и приказывает: «Ступай, старый черт, к золотой рыбке, скажи ей: не хочу я быть воеводихой, хочу быть царицею». Пошел старик на́ море: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Приплыла золотая рыбка: «Что тебе, старик, надо?» — «Да что, вздурилась моя старуха пуще прежнего: не хочет быть воеводихой, хочет быть царицею». — «Не тужи! Ступай домой да молись богу, все будет сделано». Воротился старик, а вместо прежнего дома высокий дворец стоит под золотою крышею; кругом часовые ходят да ружьями выкидывают; позади большой сад раскинулся, а перед самым дворцом — зеленый луг; на лугу войска собраны. Старуха нарядилась царицею, выступила на балкон с генералами да с боярами и начала делать тем войскам смотр и развод: барабаны бьют, музыка гремит, солдаты «ура» кричат!
Ни много, ни мало прошло времени, придокучило старухе быть царицею, велела разыскать старика и представить пред свои очи светлые. Поднялась суматоха, генералы суетятся, бояре бегают: «Какой-такой старик?» Насилу нашли его на заднем дворе, повели к царице. «Слушай, старый черт! — говорит ему старуха. — Ступай к золотой рыбке да скажи ей: не хочу быть царицею, хочу быть морскою владычицей, чтобы все моря и все рыбы меня слушались». Старик было отнекиваться; куда тебе! коли не пойдешь — голова долой! Скрепя сердце пошел старик на́ море, пришел и говорит: «Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой». Золотой рыбки нет как нет! Зовет старик в другой раз — опять нету! Зовет в третий раз — вдруг море зашумело, взволновалося; то было светлое, чистое, а тут совсем почернело. Приплывает рыбка к берегу: «Что тебе, старик, надо?» — «Старуха еще пуще вздурилася; уж не хочет быть царицею, хочет быть морскою владычицей, над всеми водами властвовать, над всеми рыбами повелевать».
Ничего не сказала старику золотая рыбка, повернулась и ушла в глубину моря. Старик воротился назад, смотрит и глазам не верит: дворца как не бывало, а на его месте стоит небольшая ветхая избушка, а в избушке сидит старуха в изодранном сарафане. Начали они жить по-прежнему, старик опять принялся за рыбную ловлю; только как часто ни закидывал сетей в море, не удалось больше поймать золотой рыбки.

Чудесный бассейн в Чине

Арабская легенда из «Чудес мира»

В Чине есть высокая гора. Там есть бассейн для воды. Когда воды в бассейне нет, люди, которые пьют из него воду, приводят коня и ставят в бассейн, а сами становятся вокруг так, что конь не может выйти из бассейна. Сколько бы лошадь ни находилась в бассейне, будет идти дождь, пока бассейн полностью не наполнится водой. Тогда лошадь выводят из бассейна, убивают и разрывают на части. Куски мяса разбрасывают в горах, пока птицы не прилетят и не съедят. Тогда они скажут: «Всевышний дал нам воду, а мы накормили мясом его тварей. Если же лошадь бросить там, то не будет и капли дождя».

Сила арфы

Шведская баллада

Педер однажды на юге был,
Юную девушку он полюбил.
Любимая, отчего ты грустна?

«Кого вспоминаешь поздней порой,
Мать с отцом или брата с сестрой?»

«Я вспоминаю поздней порой
Не мать с отцом и не брата с сестрой».

«О том ли грустишь, что дорога длинна
Или коротки стремена?»

«Грущу не о том, что дорога длинна
И не коротки стремена».

«О том ли грустишь, что лошадь худа?
Что я тебя полюбил навсегда?»

«Грущу не о том, что лошадь худа,
Что ты меня полюбил навсегда».

«О том ли грустишь, что мало жила
И будет корона тебе тяжела?»

«Не так уж я мало на свете жила,
Корона не будет мне тяжела.

Мне грустно, грустно, я слезы лью,
Я знаю горькую участь мою.

Поедем мы через мост без перил,
Он двух сестер моих погубил.

Теперь и я несчастья жду,
Я в бурный поток с моста упаду».

«Я мост для тебя расширить готов,
Срублю хоть десять тысяч стволов.

Чтоб крепость придать его быкам,
Хоть десять тысяч марок отдам.

Поедут слуги, смелы и сильны,
По десять с каждой стороны».

Мелькнул олень, чуть въехали в лес,
И все помчались наперерез.

Осталась девушка одна,
На мост поехала она.

Упал из подковы гвоздь золотой,
И девушку подхватил водяной.

Педер позвал своих верных слуг:
«Где моя арфа, испытанный друг?»

Так он играл в этот страшный час,
Что птицы на ветках пустились в пляс,

С древнего дуба сошла кора,
Дети выбежали со двора,

Вода забурлила, хлынул потоп,
Глаза водяного полезли на лоб.

«Педер, Педер, уймись, не играй,
Добром невесту свою забирай».

«Ступай за невестой моей на дно
Да двух сестер прихвати заодно».

Педер невесту привез домой,
Пошел на радостях пир горой.

Счастливы сестры и зятья,
Счастливы жены и мужья.
Любимая, отчего ты грустна?