Рассказ служанки

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Была у нас служанка, которая за всю жизнь не произнесла ни одного бранного слова. Она рассказывала, что была свидетельницей того, как у ее бабки, великой мастерицы ругаться, без всякой болезни вдруг распух язык до самой гортани, так что она ни пить не могла, ни есть, ни слова сказать. Несколько дней промучилась и умерла.

Иудей и икона

Византийская легенда

В ограде святой и великой церкви божией перед воротами, обращенными к востоку, там, где с обеих сторон их на плитах проконнесского мрамора дивно высятся честные, святые и нерукотворные кресты, внушая трепет, почтение и благоговение, находится святой и пречудный кладезь, называемый так, потому что источник мудрости, господь наш Иисус Христос, освежился водой его и отдохнул от трудов пути, беседуя с самаритянкой о тайнах мудрости и познания. В восточном углу места сего на высоком столпе находилась святая и пречистая икона господа спасителя нашего. И некий иудей из числа живших здесь часто проходил мимо — ибо тут все ходят — и видел святую эту и пречистую икону, которой поклонялись верные. Этот несчастный, уязвленный в сердце стрекалом злого демона, тотчас же задумал безбожное и чудовищное дело, которое в сердце ему заронил отец его диавол. Улучив время, чтобы его никто не заметил, иудей взял кинжал и пронзил им середину того святого образа Христова. И тотчас икона стала источать святую кровь, и она обагрила хитон беззаконного иудея. Что мне сказать и что молвить, о Христе боже мой, сколько ты каждодневно терпишь от злобных убийц твоих, иудеев, да и от нас, гневящих тебя и не исполняющих святые заповеди твои?! А этот беззаконный иудей в страхе и ужасе перед происшедшим чудом сорвал святую икону с места ее и бросил в колодец, а сам бежал. Прохожие, увидев, что этот несчастный иудей бежит, а одежда его запятнана кровью, подумали, что он убийца, и, схватив его, стали уличать в преступлении. Принужденный сбежавшейся туда благочестивой толпой, он сознался в том, что дерзнул совершить, и «если не верите», сказал, «посмотрите — икона лежит на дне колодца».
И вот тотчас зажгли светильники, и подняли икону из колодца, и узрели чудо дивное и несказанное: кинжал был вонзен в икону, и она продолжала источать святую кровь. Это предивное чудо, превосходящее все прочие знамения и чудеса, возвеселило верных, сомневающихся укрепило, а враждебных истине и суемысленных заставило умолкнуть и обрекло погибели.

Волчья стая

Чукотская сказка

Жили волк с волчицей. Были еще молодые.
Весной у волчицы родились волчата. К зиме выросли. Но все время с родителями были. Затем еще волчата родились. Выросли и тоже с родителями остались. Так образовалась волчья стая. Отец-волк учил волчат, как добывать пищу, показывал, как похищать оленей из стада.
Вот однажды увидели они совсем маленькое оленье стадо. Принадлежало оно очень бедному старичку.
Увидел это стадо волк и сказал сыновьям:
— Ну вот, смотрите, тут достаточно оленей. Наверное, на богатого оленевода мы напали. Подите добудьте несколько штук.
Сам же старый волк не пошел на добычу, с женой остался. Зарезали волки всех упряжных оленей. Только одна годовалая важенка уцелела. А жива она осталась потому, что рядом со сложенными нартами паслась.
Сильно плакали хозяева, очень своих оленей жалели. А хозяева-то были старик со старухой, четыре сына и две дочери.
Отравилась волчья стая в другое стойбище, к богатому оленеводу. Пришли туда, волк сказал сыновьям:
— Давайте теперь на большое стадо нападем. Хозяин этого стада — богатый оленевод, притесняет он своего соседа — бедного старика с большой семьей. Да и к оленем нерадиво относится. Позволяю вам все стадо уничтожить. Ну, отправляйтесь!
Напали волки на стадо, много оленей перебили, очень худо сделали. Чуть не всех оленей уничтожили и съели. Затем пришли к отцу-волку и сказали ему:
— Ну вот, истребили мы стадо!
— Поделом этому хозяину-богачу! Будет знать, как плохо с оленями обращаться! — ответил сыновьям старый волк.
Затем волчья стая совсем в другое место отправилась.
А тот старик, у которого волки раньше все стадо порезали, скоро разбогател. Уцелевшая важенка несколько раз телилась. И все важенки у нее рождались. Вот и разбогател старик со своей семьей. А прежний богач, который притеснял старика, совсем обеднел, очень плохо стал жить.
Собрал новый оленевод соседей-бедняков, стали все вместе работать. Очень хорошо оленей пасли. Хотя и разбогател старик, а товарищи все равно его бедняком-оленеводом звали. Это потому, что раньше уж очень бедно жил.
Вот опять волчья стая в эти места вернулась. Но старик оленевод хорошо к соседям-беднякам относился.
Сказал старый волк сыновьям:
— Давайте здесь опять охотиться. Ведь нет у нас никакой еды. Но только будьте осторожны: стадо это сплоченное. Особенно одного оленя опасайтесь. Белый он и самый большой, из всех оленей сильно выделяется. Его издали видно: такие у него большие рога. Олень этот заколдованный, если его убьете, мы все погибнем. Ну, поняли меня, сыновья?
— Да, поняли, — ответили молодые волки.
— Тогда отправляйтесь! — приказал старый волк.
Напали волки на стадо. Совсем мало оленей зарезали, да и то самых плохих, хотя все стадо было упитанное. Во время нападения один волк потерялся. Вернулись молодые волки к отцу.
Спросил старый волк сыновей:
— Ну, сколько оленей добыли?
— Да всего шесть, — ответил один волк.
— Что ж, достаточно. Но где же еще один брат?
— Потерялся где-то, когда мы на стадо напали. И не заметили, куда он делся, — ответили сыновья.
— Ой-ой, наверно, погнался за кем-нибудь! — забеспокоился старый волк.
Стали искать пропавшего волка. Повсюду искали, так и не нашли. Собрались у своего логова. Отец и спрашивает:
— Ну, где же он?
— Не знаем, куда он мог деться! — удивляются сыновья.
— Где же он? — беспокоится старый волк. — Давайте еще немного подождем!
Стали ждать. Спустя немного времени прибежал пропавший молодой волк. От пота мокрый, отдышаться не может и хвалится:
— Вот какой я стал ловкий и сильный. Убил ведь того белого оленя, о котором говорили!
— Куда же ты ходил? Мы так долго искали тебя, так измучились! — сказал ему старый волк. — Я ведь говорил тебе, что нельзя того белого оленя убивать. Теперь худо нам всем будет!
— Ой, а я совсем забыл об этом! — сказал молодой волк.
— Ну что ж, придется уходить отсюда. Да только не уйти нам, все равно погибнем. Нельзя было того оленя убивать! Давайте разделимся на три группы и скроемся подальше в тундре, — предложил старый волк.
Разделилась стая на три поменьше, и разбежались волки в разные стороны.
Волк, убивший оленя, с матерью пошел. И так случилось, что подошли они к тому самому стойбищу, в котором оленей порезали. И тут же оба погибли.
Видно, старик это наколдовал за то, что волк оленя жизни убил. Ведь этот старик очень оленей жалел. И к соседям хорошо относился. Всегда щедро оделял бедных. Дружно жил этот оленевод со своими товарищами по стойбищу. Всегда у них весело было.
А у волков с той поры возненавидели сыновья отцов, перестали с отцами жить. Вот поэтому старые волки и бродят теперь в одиночку. Конец.

Как появились звезды

Бразильская сказка

Как-то раз — а было то в стародавние времена — женщины пошли в лес собирать маис, но собрали всего лишь небольшую горсточку зерен. Печальные, они вернулись в деревню. Через несколько дней, взяв с собою одного из мальчиков, они снова пошли в лес, и на этот раз нашли много маиса. И тут же стали толочь, чтобы замесить хлеб для мужчин, которые скоро должны были вернуться с охоты.
Но мальчик украл много маисовых зерен и, чтоб женщины не видали, насыпал в сосуды из бамбука, которые для того и принес.
И он вернулся в свою хижину, и высыпал маис, и отдал старухе со словами:
— Женщины остались в лесу, они месят хлеб. Замеси хлеб для меня, бабушка; я хочу съесть его и угостить других мальчиков.
Старуха исполнила его просьбу, и, когда хлеб был готов, мальчики съели его. И тогда они отрезали старухе руки и язык, чтобы она не могла рассказать о краже. И они отрезали язык ручному попугаю с яркими перьями и выпустили на волю всех ручных птиц, какие только были в деревне.
Но они боялись гнева своих отцов и матерей и потому решили бежать на небо. И вот они вышли из деревни, отправились в лес и стали звать колибри пьоддудду. Когда птица прилетела, они всунули ей в клюв конец толстой веревки, а другой конец привязали к лапе.
И они сказали птице:
— Лети и привяжи конец веревки, что у тебя в клюве, к лиане здесь, на земле, а тот конец, что у тебя в лапе, — к дереву там, на небе. И выбери самое толстое дерево из всех, что растут в небесном лесу.
Птица сделала как они просили. И тогда мальчики стали один за другим подыматься по лиане, как по лестнице, и узлы лианы служили им вместо ступеней. А когда лиана кончилась, мальчики повисли на веревке, которую птица привязала к последнему узлу.
Тем временем матери вернулись в деревню и, не найдя сыновей, спросили у старухи и у попугая:
— Где наши сыновья? Где сыновья?
Но ни старуха, ни попугай не отвечали.
Одна из женщин взглянула в сторону леса и увидала веревку, конец которой терялся в тучах, и на веревке — длинную вереницу детей, взбиравшихся на небо.
Женщина позвала других, и все побежали в лес и стали громко звать сыновей и ласково просить, чтоб те спустились назад, на землю. Но сыновья не захотели слушать и продолжали взбираться всё выше и выше. Тогда матери принялись плакать и сетовать и, плача, умоляли сыновей вернуться, чтобы снова счастливо зажить с ними вместе. Но сыновья оставались глухи к мольбам и, напротив, стали взбираться еще быстрее.
И тогда женщины, видя, что просить бесполезно, сами принялись взбираться вверх по лиане, а когда лиана кончилась, стали взбираться по веревке, чтоб поскорее догнать сыновей.
Мальчик, укравший маис, подымался последним и потому последним достиг неба. Вступив на небо, он глянул вниз и увидал на веревке длинную вереницу женщин. Тогда он обрезал веревку, и женщины попадали на землю кто куда и обратились в разных животных и диких зверей.
А злые дети, в наказание за свою жестокость, осуждены с той поры ночи напролет смотреть на землю и каждую ночь вновь и вновь видеть то, что произошло с их матерями. Глаза этих злых детей и есть звезды.

Волы и ось

Басня Эзопа

Волы тянули телегу, а ось скрипела; обернулись они и сказали ей: «Эх ты! мы везем всю тяжесть, а ты стонешь?»
Так и некоторые люди: другие трудятся, а они притворяются измученными.

О чуде, которое Бог совершил, когда Святой Антоний, будучи в Римини, проповедовал рыбам морским

«Цветочки святого Франциска»

Благословенному Христу было угодно являть силу великой святости Его вернейшего слуги Святого Антония и показать, как следует людям с благочестием внимать ему, через посредство бессмысленных тварей. Однажды, помимо прочего, Он заставил рыб упрекать неразумных неверных еретиков: ибо даже в Ветхом Завете мы читаем, что в древние времена Валаам был упрекаем Им за невежество свое устами ослицы.
Святой Антоний пребывал как-то в Римини, где было великое множество еретиков. И желая направить их к свету истинной веры, наставить на путь истинный, проповедовал он им несколько дней и убеждал их верой Христовой и Святым Писанием. Однако они не только противились его словам, но были ожесточены и упрямы, отказываясь слушать его. Наконец Святой Антоний, вдохновленный Богом, пошел на берег, где река впадала в море, и, встав между рекой и морем, начал говорить рыбам, будто бы Господь послал его проповедовать им: «Слушайте слово Божье, о вы, рыбы морские и речные, ибо неверные еретики отказываются слушать его».
Едва он произнес сие, как вдруг столь великое множество рыб, больших и малых, приблизились к берегу, на котором стоял Святой Антоний, какого никогда не видели ни в море, ни в реке. Все рыбы высовывали головы свои из воды, и казалось, будто они внимательно смотрят в лицо Святому Антонию. Все они расположились в совершенном порядке: меньшие — около берега, за ними те, что немного больше, и дальше всех, где вода была глубже, — самые большие.
Когда они разместились таким образом, Святой Антоний начал проповедовать им, говоря весьма мудро: «Братья мои рыбы, вы стремитесь, насколько это в ваших силах, вознести благодарность вашему Создателю, Который дал вам в обиталище столь достойную среду. Ибо вы можете выбирать сладкую воду или соленую. Вы имеете множество укрытий от бури. Также для пропитания вашего дана вам среда весьма чистая и прозрачная. Бог, ваш щедрый и добрый Создатель, когда сотворил вас, велел вам плодиться и размножаться и благословил вас. Во время всемирного потопа все прочие твари погибли, только вас Бог хранил невредимыми. Он дал вам плавники, дабы вы плавали, где пожелаете. Вам было даровано, по воле Божьей, уберечь пророка Иону и через три дня выбросить его целым и здравым на твердую землю. Это вы принесли нашему Спасителю Иисусу Христу статир для собирателей дидрахм, когда из-за своей бедности он не имел, чем уплатить. По особому таинству вы были едой Царя вечного Иисуса Христа до и после Его Воскресения. За все сие вы обязаны хвалить и благословлять Господа, Который одарил вас щедрее и обильнее, чем прочих тварей».
При словах сих рыбы стали открывать рты и склонили главы свои, стремясь, как могли, выразить свое почтение и показать свою благодарность. Святой Антоний, видя почитание рыбами своего Создателя, сильно возрадовался в душе и сказал громким голосом: «Благословен будь, Бог вечный. Ибо рыбы морские почитают Его более, чем люди неверные, и звери бессмысленные внимают слову Его с большим вниманием, чем грешные еретики».
И пока Святой Антоний проповедовал, количество рыб возросло, и ни одна не покинула своего места. И люди города, услышав о чуде, поспешили увидеть его. С ними также пришли вышереченные еретики, которые, видя удивительное и явное чудо, были тронуты в своих сердцах. И бросились к ногам Святого Антония, дабы слушать его слова. Святой тогда начал излагать им Католическую веру. Он проповедовал так красноречиво, что все те еретики обратились и вернулись к истинной вере Христовой.
Верные также были исполнены радости и великого утешения и укрепились в вере. После сего Святой Антоний отпустил рыб с благословением Божьим. И все они расплылись в разные стороны, радуясь, и люди вернулись в город. А Святой Антоний оставался в Римини несколько дней, проповедуя и пожиная множество плодов духовных в душах тех, кто внимал ему.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Двое королевских детей

Немецкая сказка из «Домашних сказок» братьев Гримм

Жил-был на свете король, и у него родился маленький сыночек, и на нем стоял такой знак, по которому можно было видеть, что ему на шестнадцатом году предстоит погибнуть от оленя.
Когда он достиг этого возраста, королевские егеря отправились с ним однажды на охоту. В лесу королевич отстал ото всех и вдруг увидел большого оленя, в которого задумал стрелять, но никак нагнать его не мог; и бежал тот олень до тех пор, пока не заманил королевича в самую чащу леса; там вдруг вместо оленя появился высокий громадный мужчина и сказал: «Хорошо, что я тебя сюда залучил; из-за тебя я уже шесть пар лыж на охоте износил, а все добыть тебя не мог».
И взял он его с собой, переправил через широкую реку и привел в большой королевский замок, где они сели за один стол и стали есть. Когда они вместе поели, этот король сказал королевичу: «У меня три дочери; ты должен провести ночь в спальне у старшей, не смыкая глаз, от девяти часов вечера до шести утра, и я стану приходить к тебе каждый раз, когда будет ударять колокол, стану тебя окликать, и если ты хоть один раз не откликнешься мне, то будешь завтра утром казнен; если же каждый раз будешь мне отвечать, то получишь мою дочь в жены».
Когда королевна и королевич пришли в опочивальню, там стоял каменный истукан, и королевна сказала ему: «В девять часов придет мой отец и затем будет являться каждый час, пока три не ударит; когда будет он окликать, то дай ему ответ вместо королевича».
Каменный истукан молча кивнул головой и затем стал кивать все тише и тише, пока голова его не стала попрежнему неподвижна.
На другое утро король сказал королевичу: «Ты оказался молодцом, но старшую дочь я не могу за тебя выдать — ты должен еще у второй дочери целую ночь бодрствовать; а тогда я подумаю, можно ли тебе жениться на моей старшей дочери. Но я ежечасно буду приходить сам, и если тебя окликну, то отвечай мне; а если окликну и не ответишь, то кровь твоя должна будет пролиться».
Вот и пошел королевич с королевной в ее опочивальню, а там стоял еще больший каменный истукан, которому королевна сказала: «Когда отец будет окликать, то отвечай ты». Кивнул большой каменный истукан головою молча и стал качать ею все медленнее и медленнее, пока голова опять стала неподвижна. А королевич лег на пороге опочивальни, подложил руку под голову и заснул.
На другое утро король сказал ему: «Хоть ты и хорошо выполнил свое дело, однако же и вторую мою дочь я не могу за тебя выдать замуж; ты должен еще одну ночь бодрствовать у моей младшей дочери в опочивальне, тогда я подумаю, можно ли за тебя вторую дочь выдать. Но не забудь, что я каждый час стану сам приходить, и если тебя окликну, то отвечай мне; а коли окликну, да не ответишь, то кровь твоя должна будет пролиться».
Пошел королевич с младшею королевной в ее опочивальню и там увидел истукана еще больше и еще выше, чем в опочивальне двух первых королевен. И сказала королевна истукану: «Станет отец окликать, отвечай ты». Ответил на это каменный истукан кивком головы и качал ею с полчаса, пока она не перестала качаться. А королевич лег на пороге и заснул.
На другое утро король сказал ему: «Хоть ты и хорошо бодрствовал, но я все же не могу за тебя мою дочь выдать, а вот есть у меня большой лес, и если ты мне тот лес с сегодняшних шести часов утра до шести часов вечера весь вырубишь, так я, пожалуй, о замужестве дочери подумаю». Дал он королевичу стеклянную пилу, стеклянный клин и топор.
Как только королевич пришел в тот лес да рубанул разок топором — топор пополам; взял было клин да приударил по нем, и тот в песок рассыпался. Он был этим так поражен, что уже думал — смерть его пришла; сел, да и заплакал.
Когда настал полдень, король сказал дочерям: «Одна из вас, девушки, должна ему чего-нибудь снести поесть». — «Нет, — отвечали обе старшие, — мы ему ничего не снесем; пусть та, у которой он провел последнюю ночь, и несет ему». Вот и должна была младшая снести ему поесть.
Придя в лес, она его спросила: «Ну что? Как?» — «Совсем плохо», — отвечал он. Тогда она сказала ему, что он должен сначала чего-нибудь поесть; но он отвечал, что этого не может сделать, что должен умереть и есть не будет. Но она приласкала его и уговорила, чтобы он хоть немного отведал; он подошел и поел.
Когда он насытился, она сказала: «Приляг ко мне на колени, я почешу тебе голову, и ты повеселеешь духом». Когда она стада ему в голове чесать, он вдруг почувствовал усталость и заснул; а она взяла свой платочек, завязала на нем узелочек, трижды ударила узелочком о землю, приговаривая: «Арвегерс, сюда!»
И явилось к ее услугам множество человечков из-под земли и стали спрашивать, что повелит им королевна. Тогда она сказала: «В течение трех часов лес должен быть вырублен, и все вырубленное должно быть сложено в кучи».
Пошли человечки, созвали всех своих на помощь и тотчас принялись за работу, и прежде чем три часа прошли, все было сделано. А человечки опять пришли к королевне и доложили ей о том. Тут она опять взяла свой белый платочек и сказала: «Арвегерс, домой!» И все человечки разом исчезли.
Когда королевич проснулся, то очень обрадовался, а королевна сказала ему: «Когда пробьет шесть часов, тогда иди домой».
Он так и сделал; и король спросил его: «Что же ты, вырубил лес?»  — «Да», — сказал королевич.
Когда они все сели за стол, король сказал: «Не могу еще отдать за тебя свою дочку: ты должен мне еще одну службу сослужить». Королевич спросил: «Какую службу?» — «Есть у меня большой пруд,  — сказал король,  — завтра должен ты туда сходить и вычистить его так, чтобы он был, как зеркало, и чтобы водились в нем всякие рыбы».
На следующее утро король дал ему стеклянную лопату и сказал: «В шесть часов вечера пруд должен быть готов».
Пошел королевич на пруд, ткнул лопатой в тину — и лопата сломалась; ткнул киркой в тину — и та сломалась. Видя это, он совсем растерялся…
В полдень же принесла ему молодая королевна поесть и сказала: «Ну что? Как?» — «Совсем плохо! — отвечал королевич. — Видно, придется мне сложить свою голову: мне даже и приступить к работе не с чем!» — «О,  — сказала она, — ступай сюда да покушай сначала чего-нибудь, тогда у тебя на душе повеселеет». — «Нет, — сказал он, — есть я ничего не могу; я слишком уж опечален».
Тут она его приманила ласковым словом и заставила поесть. Потом стала у него в голове перебирать и усыпила его; когда же он заснул, взяла она платочек, завязала на нем узелочек, ударила узелочком трижды в землю и сказала: «Арвегерс, сюда!»
И явилось опять к ней множество подземных человечков и все стали спрашивать, чего она желает. Приказала она им пруд в течение трех часов так вычистить, чтобы он блестел как зеркало — хоть глядись в него!  — и всякие рыбы в нем водились.
Пошли человечки на пруд, созвали к себе всех своих на помощь — и поспела работа их через два часа. Потом опять пришли к королевне и сказали: «Все мы исполнили, что было приказано». Тогда взяла королевна платочек, ударила трижды в землю и сказала: «Арвегерс, домой!» И все они исчезли.
Проснулся королевич — видит, что готова работа. Тогда ушла и королевна и сказала, чтобы он в назначенное время приходил домой.
Как он пришел, король его спросил: «Что ж? Очищен ли пруд?»  — «Очищен», — отвечал королевич. «Ну, хоть ты и очистил его, — сказал король, — однако же я не могу за тебя выдать мою дочь. Прежде ты мне еще одну службу сослужи». — «Да что же еще?» — «А вот на той большой горе, что вся заросла колючим терновником, ты весь терновник выруби да построй там большой замок, прекрасней которого нельзя было бы вообразить и чтобы в том замке было все для житья необходимое».
Когда на другой день королевич поднялся, король дал ему стеклянный топор и стеклянный бурав и приказал закончить всю работу к шести часам.
Чуть только он ударил топором по первому терновому кусту, как топор рассыпался вдребезги, да и бурав тоже оказался непригодным к делу. Запечалился королевич и стал поджидать свою милую — не поможет ли хоть та ему из беды выпутаться?
В самый полдень она и пришла к нему, и принесла ему поесть; он пошел ей навстречу, рассказал ей все, что случилось, поел того, что она ему принесла, положил голову на колени, чтобы она почесала, а сам заснул. И опять она трижды ударила узелком платка в землю и проговорила: «Арвегерс, сюда!» И опять явилось столько же подземных человечков и спросили ее, чего она желает.
«В течение трех часов, — сказала она, — должны вы очистить гору от всего кустарника, а на верху горы должны поставить замок, из красивых красивейший, и все необходимое для жизни должно быть в том замке».
Пошли они, созвали всех своих на помощь, и когда истекло назначенное время, все было уже готово. Пришли они затем к королевне и доложили об этом, а та опять ударила платочком трижды по земле и сказала: «Арвегерс, домой!» И они тотчас исчезли.
Когда королевич проснулся и все это увидел, то обрадовался, как птичка радуется в воздушном просторе.
Немного спустя пошли они домой. Король и спросил у королевича: «А что же? Замок-то готов?» — «Да», — отвечал королевич. Усевшись за стол, король сказал: «Мою младшую дочь я отдать за тебя не могу, пока не просватаю двух старших».
Королевич и королевна были этим очень опечалены, и королевич решительно не знал, чем своему горю пособить.
Как-то ночью пошел он к королевне и вместе с нею бежал из королевского замка. Пробежав некоторую часть пути, королевна обернулась и увидела, что отец их нагоняет. «Ах, — сказала она, — как нам быть? Мой отец нас нагоняет и хочет нас вернуть домой. Я тебя оберну терновником, а сама обернусь розою и все буду держаться среди твоих колючек».
Когда отец приблизился к тому месту, то увидел терновый куст и розу среди него.
Он хотел было ту розу сорвать, да терновник стал колоть его своими шипами, и он должен был вернуться домой с пустыми руками.
Тут спросила его жена, почему он не привел с собою дочку. Он ответил жене, что почти нагонял ее, да вдруг потерял из глаз и вместо беглецов увидел перед собою терновый куст и розу среди него. «Стоило тебе только розу сорвать, — сказала королева, — куст бы сам собою за нею пришел».
Пошел король опять на то место, чтобы добыть розу.
Между тем королевич с королевной были уже далеко, и королю опять пришлось бежать за ними следом. И вот обернулась дочка еще раз и увидела отца своего…
«Как нам быть? — сказала она снова. — Я оберну тебя кирхою, а сама буду в той кирхе пастором: стану на кафедре и начну проповедовать».
Подошел отец к тому месту и видит кирху, а на кафедре стоит пастор и проповедует. Послушал он проповедь и домой пошел.
На вопрос королевы, почему он дочь с собою не привел, король отвечал: «Пришлось мне за ними далеко бежать; а как нагнал их, вижу, что стоит кирха и в ней пастор проповедует». — «Да тебе бы только стоило привести с собою пастора, — сказала королева, — а кирха сама бы за тобою пошла! Нет, вижу, что нельзя тебя за ними в погоню посылать, надо мне самой за ними бежать».
Когда она пробежала часть пути и уже завидела вдали беглецов, случайно обернулась королевна назад и увидела, что мать за ними гонится.
«Беда нам грозит! — сказала королевна. — Матушка сама за нами гонится!.. Вот оберну тебя прудом, а сама в том пруду стану плавать рыбою».
Пришла мать на то место и видит — большой пруд, а в нем рыбка плещется, головку из воды выставляет и плавает веселешенька. Хотела она поймать ту рыбку, да никак ей это не удавалось! Разозлилась она и задумала выпить весь пруд досуха, чтобы рыбку поймать. И выпила — да стало королеве так дурно, что она должна была снова весь пруд изрыгнуть…
Тогда она и сказала: «Вижу, что ничего не могу с вами поделать!» — и призвала их к себе.
И вот приняли они опять свой прежний вид, и королева дала дочери три ореха, добавив: «Эти орехи тебе в нужде пригодятся».
И пошли молодые люди далее своею дорогою. Пробыв в дороге часов С десяток, пришли они к деревне, невдалеке от замка королевича. Тут и сказал он своей невесте: «Обожди здесь, моя милая, я прежде один побываю в замке и оттуда явлюсь к тебе снова с повозкой и слугами, чтобы свезти тебя в замок».
Когда он в замок явился, все чрезвычайно обрадовались его возвращению; а он рассказал им, что есть у него невеста, что она дожидается его в деревне и что он сейчас поедет за нею в повозке и привезет в замок. Тотчас запряжена была повозка, и много слуг явилось около нее.
Но едва только королевич хотел в ту повозку сесть, мать поцеловала его в уста, и он от этого поцелуя сразу забыл все, что случилось с ним и что ему предстояло сделать. Мать приказала выпрячь коней из повозки, и они все снова вернулись домой.
А королевна тем временем сидела в деревне да поджидала, когда за нею приедут, но никто не являлся.
Пришлось королевне наняться в работницы на мельницу около замка, и каждый день после полудня она должна была сидеть у воды и перемывать посуду.
Случилось, что королева вышла как-то из замка, пошла по берегу и, увидев эту красивую девушку, сказала: «Что это за красотка? Очень она мне нравится!» Стала она всех о ней расспрашивать, но никто ничего о той девушке не знал.
Много минуло времени, а девушка все продолжала попрежнему честно и верно служить у мельника. Между тем королева подыскала для своего сына жену откуда-то издалека. Когда приехала невеста, свадьба должна была тотчас состояться.
Сбежалось множество народа на ту свадьбу смотреть; стала и молодая работница на ту свадьбу проситься у мельника. «Ступай, пожалуй!..»  — сказал ей мельник.
Собираясь идти на свадьбу, вскрыла королевна один из трех орехов, вынула из него красивое платье, надела, пошла в нем в кирху и стала у самого алтаря.
Вот явились и жених с невестою и стали против алтаря, но в то время, когда пастор собирался их благословлять, невеста вдруг глянула в сторону и поднялась с колен. «Не хочу я венчаться, — сказала она, — пока у меня не будет такого же красивого платья, как у той дамы».
Тогда они все должны были вновь вернуться домой и приказали спросить у нарядной дамы, не желает ли она то платье продать. «Продать не, продам, а за услугу отдам», — отвечала она.
Спросили ее, чего ж ей надо. Она сказала, что отдаст платье, если ей дозволено будет провести ночь перед дверьми того покоя, где спал королевич. На это согласились; но одного из слуг королевича заставили дать ему сонного зелья.
И вот королевна легла на порог двери в его опочивальню и всю-то ноченьку жалобно ему выговаривала, что она и лес для него вырубила, и пруд очистила, и замок диковинный выстроила, что и терновником его оборачивала, и кирхою, и прудом, спасая от погони, а он позабыл ее так скоро.
Королевич-то ничего не слыхал, а слуги от ее жалоб пробудились и стали прислушиваться и никак не могли понять, что бы это могло значить.
На следующее утро, когда все поднялись, невеста надела платье королевны и пошла с женихом в кирху. Между тем королевна вскрыла второй орех и увидела в нем другое платье, еще наряднее первого, надела его и пошла в кирху к самому алтарю — и все произошло точно так же, как накануне.
И еще одну ночь пролежала она на пороге двери, которая вела в опочивальню королевича, и слуге было приказано вторично отуманить его сонным зельем; а слуга, напротив того, дал ему бессонного зелья, с тем и уложил его в постель. Королевна же легла по-прежнему у дверей на пороге и стала жалобно рассказывать по порядку обо всем, что было ею сделано.
Все это услышал королевич, очень опечалился, и вдруг припомнилось ему все минувшее.
Он хотел было выйти к своей милой, но его мать заперла дверь на замок.
На следующее утро, однако же, он тотчас пришел к королевне, рассказал, как все случилось, и просил на него не гневаться, что он так долго не мог о ней вспомнить.
Тогда королевна вскрыла и третий орех и вынула из него наряд, еще лучше двух первых: она его надела и поехала с королевичем в кирху… Дети осыпали их цветами и устилали их путь пестрыми кусками материи…
В кирхе они приняли благословение от пастора и весело отпраздновали свадьбу.
А коварная мать и ее избранная невеста должны были удалиться.
У того же, кто мне всю ту сказку сказывал, не успели после свадьбы обсохнуть уста влажные…

Ходжа Насреддин знал этот горшок

Турецкий анекдот

У соседа Ходжи Насреддина украли горшок. Он увидел свой горшок у вора и позвал Ходжу в свидетели. Кази спросил у Ходжи: «Ты знаешь, что этот горшок принадлежит мусульманину?» — «Да, — сказал Ходжа, — я знаю его давно: сперва это была небольшая коробка для кила, но с тех пор она выросла у него на руках».

Кого в мире больше — слепых или зрячих?

Бирманская сказка

В давние времена в одной стране у короля, что там правил, был советник-мудрец. Однажды, когда собрались все придворные, король спросил мудреца:
— Кого в мире больше — слепых или зрячих?
— Слепых, о благородный король! — не задумываясь, ответил советник.
— Ты ошибаешься, мудрый советник! — возразил король. — Взгляни на собравшихся здесь — среди них нет ни одного слепого. А ты говоришь, что слепых в мире больше. Как же так?
— Ваше величество, — сказал мудрец. — Позвольте вашему слуге ответить на этот вопрос в день, когда весь двор отправится купаться.
После того король отпустил придворных.
Наступил день, когда король и весь его двор отправились к реке. По дороге они увидели мудрого советника, который сидел под деревом и нарезал ножом прутья из бамбука. Все придворные, спускаясь к воде, проходили мимо советника.
— Что ты делаешь, о мудрец? — спрашивали одни.
— Зачем ты режешь бамбук, советник? — интересовались другие.
Тех, которые спрашивали, что он делает, советник заносил в список слепых, а тех, которые удивлялись, зачем он режет бамбук, — в список зрячих.
Наконец мимо него проследовал и сам король. Он тоже спросил:
— Что это ты делаешь, мой советник?
Мудрец и его записал в список слепых.
Когда после этого король вновь собрал придворных, мудрец при всех вручил ему свой список. Правитель взглянул, увидел, что и сам он попал в список слепых, — и тогда понял, в чем смысл речей советника. Король остался им доволен и при всех воздал хвалу мудрецу.

Король и его знатные министры

Бирманская сказка

В давние времена в одной деревне жил корзинщик. Каждый день он ходил по всем окрестным селам и продавал корзины.
Однажды отправился он продавать свои корзины да и заблудился. Шел, шел и пришел к большому городу. А в городе он и вовсе растерялся. То туда свернет, то сюда, куда идти — не знает, и вдруг очутился у ворот королевского дворца. Сбежалась к нему стража и стала допрашивать, зачем он здесь оказался.
Корзинщик подумал: если сказать правду, что дела у него никакого нет и что забрел он к королевским воротам ненароком, того и гляди, велят его казнить. Тогда он решил схитрить, чтобы спасти свою жизнь.
— Сжальтесь над несчастным бедняком, — обратился он к стражникам. — Я корзинщик, кормлюсь тем, что плету и продаю корзины из бамбука. Но та корзина, что я с собой принес, — не для бедняков. Такую корзину подобает иметь только знатным и благородным господам. За тем я и осмелился прийти с ней к королю.
Стражники поверили корзинщику и отвели его к самому королю.
Король созвал всех своих министров и велел допросить корзинщика, чтобы тот рассказал о секрете своей корзины.
— Корзина, что я принес, не простая, — начал корзинщик. — Судите сами! Если в перевернутую корзину влезет человек знатный и посмотрит вниз — то увидит все восемь ступеней ада, а посмотрит вверх — увидит все шесть ступеней страны натов.
Король тут же захотел проверить, правду ли говорит корзинщик, и велел одному из министров залезть в корзину и смотреть.
Министр взял корзину, перевернул ее, а сам залез внутрь.
Да только взглянул вниз и, кроме деревянного пола дворца, ничего не увидел. Взглянул вверх — увидел только дно плетеной корзины.
Но тут он подумал; «Корзинщик говорил, что только знатный человек может увидеть шесть ступеней страны натов и восемь ступеней ада. Раз я ничего не вижу, — значит, я не знатен, иначе и быть не может. Да ведь не могу же я в этом сознаться!» — и сказал из корзины:
— Все верно! Видны все восемь ступеней ада. Страшно смотреть, как грешники там мучаются!
Потом посмотрел вверх и снова сказал:
— Все шесть ступеней страны натов вижу ясно! Везде красота дивная — не оторваться. Наты столь прекрасны: смотришь — не насмотришься!
Тогда король велел всем своим министрам по очереди залезать в корзину; хотелось ему проверить, знатные ли у него слуги. Все другие министры, конечно, тоже ничего не видели. Но, чтобы остальные верили, что они знатные и благородные, повторяли, будто видят и ад и страну натов.
И вот когда все министры успели побывать в корзине, король сам решил посмотреть ад и страну натов. Он залез в нее головой, глянул вниз, но, кроме деревянного пола дворца, ничего не увидел; глянул вверх — только дно плетеной корзины над головой. И тогда он подумал: «Выходит, даже министры, что мне служат, более благородны и знатны, чем я: ведь они все видели ад и страну натов. А я, властелин всего королевства, не вижу ничего! Какой позор!»
И король, подобно своим министрам, солгал: сказал, что видит и шесть ступеней страны натов и восемь ступепей ада.
Когда же король вылез из корзины, то стал хвалить корзинщика:
— Корзина, что ты нам принес, впрямь чудесна.
И он не только одарил корзинщика богатыми дарами, но и повелел министрам сопровождать того до самой его деревни.