Об Обрезании Господа нашего Иисуса Христа

Из «Золотой легенды»

День Обрезания Господня празднуется как славное торжество по четырем причинам. Во-первых, потому, что этот день — октава Рождества Господня. Во-вторых, из-за наречения нового и спасительного имени. В-третьих, ради пролития крови. Четвертая же причина — знак Обрезания.

Первая причина — октава Рождества Господня. Ведь если с торжеством празднуются октавы прочих святых, то насколько же более торжественна октава Святого Святых?
Однако представляется, что Рождество Господне не должно иметь октавы. Ибо Христос родился для того, чтобы умереть. Но дни смерти
святых потому имеют октавы, что святые рождаются для жизни вечной, дабы впоследствии со славою воскреснуть в своих телах. Как представляется, по этой же причине не должны иметь октавы Рождество Богородицы и Рождество Иоанна Предтечи, а также и день Воскресения Господня, потому что в этот день Воскресение уже на деле свершилось.
Но следует заметить, что, согласно Препозитину, существуют дополняющие октавы. Такова и октава Рождества, в которой мы добавляем к празднику то, что ему недоставало, то есть службу рождающей Деве. Поэтому прежде в этот день на мессе было принято петь Лицу твоему… и проч.
Существуют октавы поклонения: у праздников Пасхи, Пятидесятницы, Пресвятой Девы, блаженного Иоанна Крестителя. Существуют октавы почитания. Таковы октавы различных святых. Существуют октавы символизирующие, которые установлены в честь некоторых святых и обозначают октаву Воскресения.


Вторая причина торжества — наречение нового и спасительного имени. Ибо в сей день Младенцу было дано новое имя, нареченное устами Господними. Ибо нет другого имени под небом, которым
надлежало бы нам спастись (Деян 4,12). Имя это, согласно Бернарду, «есть мед для уст, песнь для ушей и радость для сердца». Тот же Бернард говорит, что «Имя это подобно елею: проповедуемое, оно несет свет, помысленное — дает пищу, призванное — приносит помазание». Ведь у Господа, как явствует из Евангелия, было три имени: Сын Божий, Христос и Иисус.
Сыном Божиим он зовется как Бог от Бога. Христом же — как человек,
естество которого было воспринято Божественным лицом. Иисусом же Он зовется как Бог, соединенный с человечеством.
Об этих трех именах Бернард говорит: «Вы, лежащие во прахе, восстаньте и воспойте хвалу. Се, Господь пришел со спасением, с помазанием, со славой. Ибо не мог прийти Иисус без спасения, Христос без помазания, Сын Божий без славы. Ведь сам Он есть спасение, и помазание, и слава».
Господь не был полностью известен под этими тремя именами прежде Своих Страстей. Ибо первое имя некоторые признавали за Ним лишь гадательно, как, например, демоны, называвшие Его Сыном Божиим. Его второе имя признавалось только отдельными людьми, ибо лишь немногие знали, что Он — Христос. Третьим же именем Он только назывался, ибо его именовали Иисусом, но не знали спасительного смысла этого имени. По Воскресении же Его эти три имени были прославлены.
Первое — из-за своей точности, второе — из-за распространенности, третье же — из-за своего смысла.
Первое имя — Сын Божий. О том, что имя это было подобающим, Иларий так говорит в книге О Троице: «Много раз мы видели, что воистину Иисус Христос — Сын Божий: когда Отец свидетельствует о Нем, когда Сам Он говорит, когда апостолы проповедуют, когда благочестивые веруют, когда демоны признают Его, когда Иудеи отвергают, когда язычники познают Его во время Страстей». Тот же Иларий пишет: «Господь и Бог наш Иисус Христос узнается по имени, по Рождеству, по естеству, по власти, по исповеданию».
Второе имя — Христос, что переводится как помазанник, ибо Он был помазан елеем радости более соучастников Твоих (Пс 45 (44), 8). Имя помазанника подразумевает, что Он был пророком, воином, священником и царем. Ведь издревле именно эти четыре рода людей по обычаю принимали помазание. Проповедуя учение, Он был пророком, побеждая диавола — воином, примиряя нас с Отцом — священником, воздавая же награды — царем.
От этого второго имени и мы получили свое название, ибо от Христа мы именуемся христианами. Августин так говорит об имени христианина: «Христианин — это имя праведности, благости, честности, терпения, непорочности, скромности, щедрости, невинности и благочестия. Как же ты защитишь себя, чем оправдаешься, если в тебе нет даже малости из стольких качеств. Настоящий христианин — лишь тот, кто являет их не именем
только, но и делом». Так у Августина.
Третье имя — Иисус. Это имя, согласно Бернарду, есть пища, источник, исцеление и свет.
Во-первых, пища сия оказывает различное воздействие: укрепляет, утучняет, усиливает, оживляет. Бернард так говорит об этом: «Имя Иисуса есть пища. Разве ты не укрепляешься всякий раз, как вспоминаешь его? Что может так же, как это имя, утучнить разум мыслящего? Что может также восстановить утомленные чувства, укрепить силы, оживить добрые нравы и поддержать целомудренную любовь?».
Во-вторых, это имя называется источником. Об этом Бернард говорит так: «Иисус есть запечатанный источник жизни (Песн 4, 12), излившийся на невозделанную землю четырьмя потоками, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью, и освящением, и искуплением (1 Кор 1, 30). Премудростью — через проповедь, праведностью — через оставление грехов, освящением — через жизнь свою и наше обращение, искуплением — через свои страдания». В другом месте Бернард говорит так: «Три потока проистекли из тела Иисусова: слово скорби, в котором исповедание; кровь кропления (Евр 12, 24), в которой печаль; и вода очищения, в которой раскаяние».
В-третьих, это имя названо исцелением. Бернард так говорит об этом: «Также имя Иисуса есть исцеление. Ибо ничто так не усмиряет припадок гнева, не сдерживает опухоль гордыни, не исцеляет рану зависти, не стягивает отек разврата, не унимает жара похоти, не умеряет жажду наживы, не излечивает зуд всякого порока».
В-четвертых, это имя называется светом. Об этом Бернард говорит: «Откуда, ты думаешь, внезапно появился во всем мире такой свет веры, как не от проповеди Иисуса? Ведь имя это Павел носил перед народами, точно свечу на подсвечнике».
Имя Иисуса полно великой сладости. Потому и говорит Бернард: «Если ты напишешь сочинение, оно не будет мне по вкусу, если не прочту там об Иисусе. Если ты споришь и сопоставляешь доказательства, это мне не по вкусу, если не слышу об Иисусе». Ришар Сен-Викторский говорит: «Иисус — имя сладостное, веселящее, имя, утешающее грешника и подающее благую надежду. О Иисус, будь же мне Спасителем!».
Также имя Иисуса полно великой силы. Поэтому говорит Петр
Равеннский: «Наречешь имя Ему Иисус (Мф 1 ,21) , то есть наречешь тем именем, которое слепых сделало зрячими, глухих — слышащими, идущими, немых — говорящими, мертвых — живыми (Лк 7, 19-21). Сила этого имени уничтожила в телах одержимых всякую власть диавола».
Имя Иисуса также исполнено высоты и величия. Поэтому говорит Бернард: «Имя Спасителя моего, брата моего, плоти моей, крови моей, имя от века сокрытое и в конце веков явленное, имя чудесное, имя неизреченное, имя бесценное. И тем более оно чудесно, чем более бесценно. Оно принимается с тем большей благодарностью, что даром дается».
Это имя было дано Иисусу прежде века, дано от ангела и от приемного отца, то есть Иосифа. Ведь Иисус переводится как Спаситель.
Спасителем же Он назван по трем причинам: из-за Своей возможности спасать, из-за Своего намерения спасать, из-за самого дела спасения. Как и возможность совершить спасение, имя Иисус подобало ему предвечно. В соответствии с намерением совершить спасение, оно было наречено ангелом и подобало Ему с момента зачатия. В соответствии с самим делом спасения, это имя было наречено Иосифом ради будущих Страстей Иисуса.
Поэтому сказано в Глоссе: Наречешь имя Ему Иисус, то есть дашь имя, которое было уже названо ангелом или дано прежде века. Здесь Глосса говорит об этом тройном имянаречении. Ведь когда говорится
«дашь имя», подразумевается наречение от Иосифа. Когда же говорится «названо ангелом или дано прежде века», то подразумеваются остальные два.
Совершенно справедливо, что Христа, главу Церкви, обрезают, дают Ему имя и почитают октаву Его Рождества в день, который установлен Римом, главой мира, как главный день в году, и который отмечен в календаре заглавной буквой.

Третья причина торжества — пролитие крови Христовой. Ибо в этот день впервые пролил за нас кровь Тот, Кто в дальнейшем возжелал многократно пролить ее. Христос пролил за нас кровь пять раз. Первый раз — во время обрезания, и это было началом нашего искупления. Второй раз — во время моления (Лк 22, 40-46), и этим
Христос показал желание искупить нас. Третий раз — когда Его побивали плетьми. Так он заслужил наше искупление, ибо ранами Его мы исцелились. Четвертый раз Он пролил кровь при своем распятии, и это была цена нашего искупления, ибо Он уплатил долг, которого не брал. В пятый раз — когда пронзили ребра Его, и это было таинство нашего искупления. Ибо оттуда истекли кровь и вода (Ин 19, 31-37,), символизируя наше крещение в воде. Ведь само крещение возымело силу от крови Христовой.

Четвертая и последняя причина торжества — знак обрезания, которое Христос в сей день благоволил принять. Он пожелал быть обрезанным по многим причинам.
Во-первых, ради Себя самого, дабы показать, что Он облекся настоящей человеческой плотью. Ведь Он знал, что многие будут считать Его тело не настоящим, но призрачным. Поэтому, чтобы посрамить их заблуждение, Он восхотел быть обрезанным и пролить кровь. Ведь призрачное тело крови не проливает.
Во-вторых, ради нас, дабы показать, что и нам должно принять духовное обрезание. Ибо, согласно Бернарду, обрезание, которое должно принять, бывает двояким: внешнее, по плоти, и внутренне, по духу.
Внешнее обрезание состоит в трех вещах: чтобы внешний вид наш не был примечателен, чтобы действие наше не было предосудительно, чтобы речь наша не была достойной презрения. Также и внутреннее обрезание состоит в трех вещах: чтобы помышления наши были святы, любовь чиста, а намерения правы. Так у Бернарда.
Также Христос восхотел быть обрезанным ради того, чтобы нас спасти. Подобно тому как уязвляют один член, чтобы исцелить все тело, так и Христос пожелал носить язву обрезания, чтобы через это исцелить все мистическое Тело. Ведь сказано в Послании к Колоссянам: Вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым (Кол 2, 11). Глосса же добавляет: «Обрезаны от пороков как бы каменным ножом, камень же тот — Христос (1 Кор 10, 4)». Ведь сказано в Книге Исхода: Сепфора, взяв каменный нож, обрезала крайнюю плоть сына своего… и проч. (Исх 4, 25). Эти слова Писания в Глоссе толкуются двумя способами.
Первое истолкование таково: «Стало быть, вы обрезаны обрезанием нерукотворенным, то есть не человеческим, но Божественным, то есть обрезанием духовным. Это обрезание состоит в совлечении греховного тела плоти (Кол 2, 11), то есть в совлечении плотского человека, плотских пороков и страстей. Имеется в виду та плоть, о которой сказано: Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия… и проч. (1 Кор 15, 50). Итак, вы обрезаны обрезанием не рукотворенным, но духовным».
Второе истолкование таково: «Вы обрезаны во Христе не обрезанием рукотворенным, то есть обрезанием Закона. Ведь рукотворенное обрезание, совершенное согласно Закону, состоит в совлечении тела плоти, то есть того тела, которое есть плоть. Ибо в обрезании законном удаляется только часть кожи, покрывающей плоть. Вы же обрезаны не этим обрезанием, но Христовым, то есть духовным, в котором удаляются все грехи. Потому и написано: Не тот Иудей, кто таков; Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога (Рим 2, 28-29). Итак, вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением тела плоти, обрезанием Христовым (Кол 2, 11) .
В-третьих, Христос пожелал быть обрезанным ради иудеев, дабы они не имели оправдания. Ведь если бы Он не был обрезан, они могли бы оправдываться и говорить: «Потому не принимаем Тебя, что ты не таков, как отцы наши».
В-четвертых, Христос восхотел принять обрезание из-за демонов, дабы они не узнали о таинстве воплощения. Поскольку же обрезание было установлено против первородного греха, диавол поверил, что Принимающий обрезание есть грешник, подобный другим, нуждающийся в помощи обрезания. По этой же причине Господь пожелал, чтобы Матерь Его, Приснодева, была обручена.
В-пятых, Христос пожелал быть обрезанным ради того, чтобы исполнить совершенную правду. Ведь Он пожелал креститься для того, чтобы исполнить совершенную правду, то есть совершенное смирение, подчинившись тому, кто был меньше Его (Мф 3 ,15). Точно так же Он захотел быть обрезанным, чтобы показать нам это смирение: ведь Творец и Господин Закона пожелал Сам подчиниться Закону.
В-шестых, Христос пожелал быть обрезанным, чтобы подтвердить Закон Моисеев, который надлежало исполнять как благой и святой. Ибо Христос не пришел нарушить Закон, но исполнить (Мф 5, 17). И сказано: Разумею то, что Иисус Христос сделался служителем обрезания — ради истины Божией… и проч. (Рим 15, 8).

Много причин можно привести тому, что обрезание случилось именно на восьмой день.
Первая причина берется из исторического, или буквального, разумения. Ведь Рабби Моисей, величайший философ и теолог, хоть
и иудей, говорит, что младенец в течение семи дней после рождения столь же нежен, как и в утробе матери. На восьмой же день он становится крепче и больше. Поэтому Господь не захотел, чтобы младенцев обрезали прежде восьмого дня, чтобы из-за чрезмерной нежности они не получили великих увечий. Но Он не захотел откладывать срок обрезания более чем на восемь дней по трем причинам, которые указывает тот же философ.
Во-первых, дабы из-за слишком большой задержки не случилось так,
что младенцы умерли без обрезания.
Во-вторых, Господь облегчил страдания младенцев. Поскольку при обрезании бывает величайшая боль, Он пожелал, чтобы младенцы
обрезывались, пока их способность к восприятию еще слаба. Ведь так они претерпят меньше страданий.
В-третьих, Господь позаботился о скорби родителей. Ведь от обрезания умирали многие младенцы. И если бы они были обрезаны уже большими и от этого умерли, то родители испытали бы большую скорбь, чем о смерти младенца, которому всего восемь дней.
Вторая причина того, что обрезание случилось на восьмой день, может быть взята из анагогического, или возвышенного, толкования. Ибо обрезание случилось на восьмой день, дабы мы уразумели, что в октаву Воскресения мы обрезаемся от всякой кары и страдания. Согласно этому толкованию, восемь дней обозначают восемь эпох. Первая — от Адама до Ноя. Вторая — от Ноя до Авраама. Третья — от Авраама до Моисея. Четвертая — от Моисея до Давида. Пятая — от Давида до Христа. Шестая — от Пришествия Христа до Конца света. Седьмая — время умирающих. Восьмая — время воскресающих.
Или же восемь дней означают восемь даров, которыми мы будем обладать в вечности. Их исчисляет Августин: «Что же значит «и буду их Богом (Лев 26, 12)», как не «буду им источником, от которого они насытятся»? Буду им всем, чего они достойно пожелают, то есть жизнью, спасением, пищей, изобилием, славой, честью, миром и всяким благом».
Или же иначе: под семью днями разумеется человек, состоящий из души и тела. Четыре дня означают четыре элемента, из которых состоит тело. Три дня означают три способности души, то есть вожделение, гневность и разумение. Человек же, в котором сейчас только семь дней, когда соединится с неизменяемой вечностью, обретет восьмой день, и в этот день он будет обрезан от всякого наказания, и даже вины.
Третья причина того, что обрезание случилось на восьмой день, может быть взята из тропологического, то есть морального, толкования.
В соответствии с ним эти восемь дней можно понимать различно.
Первый день может означать осознание греха, как сказано: Ибо беззакония мои я сознаю (Пс 51 (50), 5). Второй день означает намеренье оставить зло и делать добро, как можно видеть на примере блудного сына, сказавшего: Встану, пойду к отцу моему… и проч. (Лк 15, 18). Третий день означает стыд за грехи. Потому и читаем у апостола: Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь (Рим 6, 21). Четвертый день означает страх перед грядущим Судом. Поэтому говорит Иов: Ибо всегда, как бы вздымающихся на меня потоков, я боялся Бога (Иов 31, 23). Иероним же пишет: «Вкушаю ли я или пью, или делаю нечто другое, всегда мне слышатся эти слова в ушах моих: «Восстаньте мертвые и придите на Суд». Пятый день означает сокрушение. Потому говорит Иеремия: Сокрушайся, как бы о смерти единственного сына… и проч. (Игр 6, 26). Шестой день означает исповедь. Ибо читаем в псалме: Я сказал: «исповедаю Господу преступления мои…» и проч. (Пс 32 (31), 5). Седьмой день означает надежду на прощение. Ведь если Иуда исповедовал свой грех, однако сделал это без надежды быть прощенным, то потому он и не снискал милосердия. Восьмой же день означает удовлетворение за грехи, и в этот день человек будет духовно обрезан не только от вины, но и от всякого наказания.
Или же два первых дня могут означать скорбь о совершенном грехе
и желание исправиться. Другие же два дня означают исповедание зла, которое мы сделали, и добра, которое не сделали. Остальные четыре дня означают молитву, пролитие слез, телесную скорбь, подаяние милостыни.
Или же восемь дней могут обозначать восемь предметов, внимательное созерцание которых обрезает от нас всякое желание грешить, так что всякий, кто созерцает один из них, приходит в великое воздержание.
Бернард насчитывает их семь, говоря: «Существуют семь предметов, относящихся к сущности человека. Если бы человек созерцал их, то вовеки бы не согрешил. Это ничтожная материя, постыдное деяние, плачевный конец, шаткое положение, скорбная смерть, жалкое разложение и презренное проклятье». Восьмым же предметом может быть созерцание неизреченной славы.
Четвертая причина того, что обрезание случилось на восьмой день, может быть взята из аллегорического, или духовного, толкования. Согласно ему, пять дней означают Пятикнижие Моисеево, в котором содержится Закон. Два дня означают Пророков и Псалтирь. Восьмой же день означает Евангельское учение. Но в первые семь дней не существовало совершенного обрезания, в восьмой же день происходит совершенное обрезание от всякой вины и от всякого наказания. Теперь оно совершается в надежде,
но в конце свершится и на деле.

Причины того, зачем было необходимо обрезание, кратко изложены
в этих стихах:

Обрезанье древле жестокое было примером,
Образом, язвою, знаком, заслугой, леченьем.

Обрезанную плоть Господню, как говорят, ангел принес Карлу Великому, и тот с почестями поместил ее в Аахене, в церкви Святой
Марии. Затем Карл перевез ее в Шарру. Говорят, что теперь крайняя плоть Христа находится в Риме, в церкви, называемой Святая Святых. Поэтому там и написано:

Здесь пречестные лежат обрезки: Христа пуповина,
Крайняя Господа плоть и преславных пара сандалий.

Поэтому-то в день обрезания Господня богослужебная процессия делает в этой капелле остановку.
Однако, если все сказанное о крайней плоти правдиво, обстоятельство это весьма удивляет. Ведь, поскольку эта крайняя плоть воистину принадлежит человеческой природе, то мы веруем, что по Воскресении Христовом она, будучи во славе, возвратилась на свое место. Некоторые же считают, что все сказанное о крайней плоти Христа истинно, согласно со следующим мнением: лишь то относится к истинной человеческой природе, что было передано от Адама. И только лишь эта природа может воскреснуть.

Следует заметить, что прежде в этот день январских календ язычники держались многих суеверий, которое святым людям из христиан едва удалось искоренить. Августин упоминает эти суеверия
в одной из проповедей. Язычники верили, как он говорит, что Янус был богом, поклонялись ему в этот день и представляли его с двумя лицами, одним впереди и одним сзади, ибо этот день был концом предыдущего года и началом последующего. Более того, в январские календы люди надевали личины чудовищ. Одни облачались в овечьи шкуры, другие надевали головы диких зверей, показывая тем самым не только свой звериный облик, но и звериные чувства. Иные же надевали на себя женские одежды, вовсе не стыдясь втискивать в женское платье плечи воина. Иные же столь сильно верили предзнаменованиям, что не подавали никому, кто просил даже
огня из очага или чего-нибудь подобного. Диавольские же подарки они и сами принимали и дарили другим. Иные же приготовляли себе изобильный стол и всю ночь проводили за ним, полагая, что так они будут и весь год жить в изобильных пиршествах.
Августин добавляет: «Если кто пожелает соблюдать что-либо из этих языческих обычаев, пусть страшится, как бы имя христианина не было ему во вред. Тот же, кто будет снисходителен к играм безумных людей, пусть не сомневается, что соучаствует в их грехе. Ибо мало для вас, братья, что вы не участвуете в этом грехе. Но везде, где бы вы его ни увидели, обличайте, исправляйте, искореняйте». Так говорит Августин.

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.