Умирая, Ходжа всё шутит…

Умирая, Ходжа всё шутит…

Турецкая сказка

Лежа на смертном одре, Ходжа сказал своей жене: 
«Ну-ка, женушка! Надень самые пышные платья, приведи в порядок волосы и заулыбайся. Постарайся при
украситься, как только можно, и приходи ко мне». 
А жена и говорит: «Как могу я бросить тебя в тяжелое 
время? Где уж мне думать о нарядах? Я ни за что не
 стану этого делать. Да и для чего? Неужели ты считаешь меня такой бессовестной, неблагодарной?» —
«Нет, дорогая жена,— возразил Ходжа,— напрасно приходят тебе в голову такие мысли. Цель у меня совсем 
другая: я вижу, что подошел мой смертный час. Аз
раил, вестник смерти, все время вертится около меня. Если он увидит 
тебя в нарядном платье, похожую на ангела, раскачи
вающуюся, как павлин,— быть может, он возьмет тебя,
 а меня оставит в покое. Вот чего я желаю! Поняла те
перь весь секрет?» Жена, не зная, что ей и сказать и как отнестись к 
этому, недоумевающе смотрела на ходжу. А одна из
 женщин, бывших при этом, воскликнула: «Дай бог,
 чтобы так не было! Но видно, когда придет твой конец,
 ты и тогда не изменишь своему характеру».

Бронзовые башмаки, или Слишком много, чтобы жениться

Бронзовые башмаки, или Слишком много, чтобы жениться

Шотландская сказка

Странная компания собралась тем весенним вечером в доме молодого Джила Макдональда. Только что закончилась ярмарка в Инверари, после которой народ разъезжался по домам.
Вечер был ясный, но прохладный – дыхание зимы еще чувствовалось, поэтому никто не отказался погреться у очага, в котором весело потрескивало пламя.
Здесь был рыбак из Стратлахлана, перегонщик скота из Килмуна, два фермера откуда-то с юга – с Бьюта, купец из Ротсея и торговец, родиной которого вы можете считать любой район Шотландии, потому что он был всегда в дороге откуда-то куда-то еще.
Каждому было что рассказать о своей удаче или, наоборот, неудаче на ярмарке, и они с удовольствием слушали друг друга. Но самым хорошим рассказчиком, умевшим лучше всех поддерживать беседу и бывшим истинным кладезем новостей, несомненно, являлся торговец, сидевший на колченогом табурете в центре и имевший готовый ответ и совет для каждого.
Разговор шел, как и следовало ожидать (видите ли, все его участники или продавали что-то, или покупали), о том, как создаются и теряются состояния. Один сказал одно, другой – другое, у третьего было свое мнение по этому вопросу, и каждый точно знал, что надо делать, чтобы добиться успеха. Но Джил Макдональд запомнил только то, что сказал торговец, или посчитал его слова единственными достойными внимания.
Потому что на вопрос, что бы он сделал, чтобы заработать состояние, торговец сказал, что, если бы он был моложе, сильнее и здоровее, он бы отправился в то место (он знает, где оно находится), где состояние можно заработать, имея только лопату. Но, чтобы сделать попытку, необходимо твердое сердце и более авантюрный характер, чем у него. Поэтому он и продолжает тянуть свою лямку.
После того как кувшин обошел по кругу в последний раз, все стали готовиться ко сну. А Джил Макдональд тронул рукав маленького торговца и спросил его, не будет ли он любезен на минутку задержаться, когда остальные разойдутся, и ответить на один вопрос.
Торговец был счастлив услужить такому радушному хозяину, как Джил Макдональд, и, конечно, остался.
Когда кухня опустела, Джил Макдональд предложил торговцу придвинуться ближе к огню, до краев наполнил его стакан и попросил, если можно, рассказать, что именно он имел в виду, когда говорил, что знает место, где состояние можно заработать копанием, только нужно храброе сердце и сильный дух. Читать далее

Про глупую бабу и образа

Про глупую бабу и образа

Русская сказка

Одна баба, ставя по праздникам свечку перед образом Георгия Победоносца, завсегда показывала змию кукиш: «Вот тебе, Егорий, свечка; а тебе шиш, окаянному!»
Этим она так рассердила нечистого, что он не вытерпел; явился к ней во сне и стал стращать: «Ну уж попадись ты только ко мне в ад, натерпишься муки!»
После того баба ставила по свечке и Егорию, и змию. Люди и спрашивают, зачем она это делает? «Да как же, родимые! Ведь незнамо еще куда попадешь: либо в рай, либо в ад!»

***

Одна глупая баба приехала на ярмарку купить образ Временной Пятницы. Приходит в балаган к разносчику: «Дядюшка, покажи-ка мне образ Временной Пятницы!» Вместо того показывает он ей Егория Храброго. «Дядюшка! Да отчего же она, матушка, на коне?» – «Экая ты, баба, дура! Оттого она и называется Временною, что иной раз пешком ходит, а временем на коне ездит. Вишь, конь-то так копытища и задирает!»

Паломничество к Святому Виту

Паломничество к Святому Виту

Как некто добрый и благочестивый нанял в Кохерсберге одного добродушного простака с тем, чтобы тот совершил паломничество к святому Виту 

Немецкая новелла из «Дорожной книжицы» Йорга Викрама

Поскольку мы сейчас путешествуем или странствуем, то и вспоминается мне одна занятная историйка, каковую я и намерен вам рассказать.
Каждому ведомо, что в Кохерсберге неподалеку от Страсбурга обитает предостаточно добрых, благочестивых, простоватых крестьян; о них-то я и собираюсь написать. Такой вот добрый человек однажды претяжко захворал и долгое время мучился своим недугом, и пришла ему в голову мысль, не полегчает ли ему, ежели он даст обет совершить паломничество к святому Виту, что в горах, и пожертвовать ему серебро ради благого упования. Так что он возьми да и дай обет совершить такое паломничество в случае исцеления.
А когда вскорости он и впрямь исцелился, день и ночь не давал ему покоя данный обет, предстоя перед внутренним взором и в помышлениях. Но когда он вознамерился наконец отправиться туда и преподнести пожертвования, работа прямо-таки навалилась на него. Только он засеял свое поле, виноградник потребовал ухода, и работы было так много, что добрый человек едва находил время поесть и попить. Наконец он обеспокоился, не рассердить бы святого Вита столь долгой отсрочкой, и решил нанять доброго благочестивого человека, дабы тот совершил паломничество вместо него. Так отыскал он человека себе по нраву и отправил его в путь, снабдив даянием, воском и хорошим жирным петухом; все это приказал он преподнести святому Виту.
Усердный доброхот сразу же собрался в путь и с превеликим благочестием направился в горы. Кто бы ему ни встретился, он спрашивал, как поскорее достигнуть святого Вита, и каждый с готовностью показывал ему верную дорогу. А надо вам сказать, что под горой, куда он направлялся, стоит весьма большой монастырь, именуемый «Обитель всех святых», и там пребывает немало монахов. Дорога к святому Виту вела вверх, и наш паломник карабкался с превеликим трудом и страхом. Наконец он подумал про себя: «Сдается мне, я сдуру лезу на эту высокую гору, выбиваясь из сил. Мне же сказали, что это монастырь всех святых; значит, все святые там и пребывают, и святой Вит наверняка среди них; так где же искать его, как не там». Читать далее

Ходжа, собака и болезнь

Ходжа, собака и болезнь

Турецкая сказка

Пришлось как-то Ходже заночевать в горной деревне 
у бедняка. Так как — благодарение Аллаху! — одним из 
бесчисленных достоинств ислама является гостеприимство, этот заведомый бедняк, весь вид которого свидетельствовал о крайней нужде, радостно встречает Ходжу 
и изо всех сил старается угостить его, чем бог послал — 
он подает на стол каймак и мед,— словом, то, что Ходжа 
очень любил. Крестьянин, можно сказать, силком угощает его, и Ходжа перехватил немалую толику меду и каймаку. От еды и от усталости у ходжи рано начали 
слипаться глаза, и как только он, уже полусонный,
 совершил пятую молитву, немедленно повалился 
спать. У крестьянина, конечно, всего-то и была одна комнатушка; Ходже приготовили постель в уголку, а рядом 
устроили постель ребенку пяти-шести лет. Так как 
Ходжа не выждал, чтобы пища переварилась, и во-время 
не сходил на двор, от еды, мочегонной и слабительной,
 ему приспичило. Он тихонько открыл двери и хотел
выйти на двор, но около осла, спавшего у двери, ле
жала огромная, страшная черная собака; в темноте 
глаза у нее сверкали; оскалив белые как снег зубы, она
 сделала движение, чтобы броситься на Ходжу.
Ходжа 
сейчас же плотно прикрыл за собой дверь. Он потерпел 
еще немного, повертелся, больше он был уже не в силах 
терпеть — и опять с тысячью предосторожностей при
открыл двери; собака снова зарычала. Он призаду
мался, начал кашлять, издавать разные звуки, но бедный крестьянин от усталости спал, как убитый, и не ше
лохнулся. А позвать его Ходже было совестно: кто его 
знает,— как бы не стал опять всячески ухаживать! На
конец, Ходжа и малую и большую нужду сделал на постели ребенка, а сам тихонько лег. Когда утром начали сворачивать постель ребенка, 
увидели, что против всякого ожидания, она насквозь
 мокрая, вся запачкана и изгажена. Крестьянин и его 
жена диву даются. Они недоумевают и удивляются, как
 это ребенок мог так много сделать. «Никогда не делал 
он ничего подобного! И что бы это могло значить? Как 
нам избавить ребенка от этого?» — мучительно толкуют 
они между собой. Они уж подумали, что с ребенком 
стряслась какая-то беда, и заволновались. Тут Ходжа 
не мог больше удержаться и сказал: «Хозяева! позвольте, я объясню вам, в чем дело. Пока вы будете
 так гостеприимны, а еда ваша будет состоять из вкус
ных кушаний, редких в городе, как например мед, каймак, молоко (а все это слабит), и пока еще перед вашими дверьми будет выполнять обязанности страшного 
сторожа ваша черная собака-чудовище,— ваш ребенок 
никогда не избавится от этой болезни».

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Шотландская сказка

Вот вам еще одна история про Майкла Скотта, знаменитого волшебника, который прославился своими чудесами; того самого, что расколол пополам Эйлдонские горы. По старинному обычаю, принятому среди просвещенных и благочестивых людей Шотландии, каждый год в Рим к папе римскому отправляли посланника, чтобы тот узнал у его святейшества, на какое точно число падает первый день масленицы.
Людям было очень важно знать точный день, потому что от этого зависело, когда справлять все остальные церковные праздники в году. Сразу после масленицы шел Великий пост, а через семь недель наступала Пасха. И так далее, один праздник за другим в течение всех двенадцати месяцев.
Случилось однажды, что эта честь идти в Рим выпала на долю Майкла Скотта. А так как он в это время был слишком занят, то совершенно запамятовал, какое святое дело ему поручили, и протянул со своим путешествием до самого Сретенья, то есть до последнего праздника перед масленой.
Нельзя было терять ни секунды. Если бы кому-нибудь из простых смертных предложили совершить путешествие в Рим и обратно за такой ничтожный срок, он бы ответил, что только безумный на это согласится, а он еще в здравом уме. Но для Майкла Скотта это было сущим пустяком.
Он встал пораньше и отправился на зеленый лужок, где паслись волшебные скакуны — во лбу у каждого горела белая звезда, а большущие глаза их блестели почище золота.
— С какой скоростью ты можешь мчаться? — спросил Майкл Скотт у первого скакуна на зеленой лужайке.
— Со скоростью ветра!
— Не подойдет, — сказал Майкл и задал тот же вопрос второму скакуну.
— Быстрее ветра! — ответил тот.
— Для меня это медленно! — сказал Майкл.
— А я лечу как мартовский вихрь! — сказал третий скакун.
— Слишком медленно! — сказал Майкл и подошел к последнему скакуну. — Ну, а ты быстро бегаешь? — спросил он его.
— Быстрее, чем хорошенькая девушка меняет возлюбленных! — ответил скакун.
— Вот это мне подходит! — обрадовался Майкл и без лишних слов вскочил на коня, и они отправились в Рим.
Они летели как на крыльях через сушу и моря. Цок-цок, цок-цок, только искры летели из-под копыт — по белым гребням волн, по снежным вершинам гор, по зеленым холмам. Цок-цок, цок-цок! Быстрее времени! И вот уже серые скалы и бурные моря остались позади, и Майкл Скотт на золотых крыльях раннего утра опустился на площадь перед дворцом папы в Риме.
Не мешкая Майкл передал папе весточку, что некий шотландец ожидает его у дверей, и папа римский тут же принял его в своем приемном зале.
— Я посланец верных тебе шотландцев, которые просили узнать, пока еще не миновало Сретенье, когда в этот год начнется масленица, — сказал ему Майкл.
— Ты поздновато пришел, — сказал папа. — Теперь тебе никак не успеть вернуться в Шотландию до того, как пройдет Сретенье.
— О, у меня еще уйма времени, — возразил Майкл. — Всего несколько минут назад я был в моей родной Шотландии. И вот я здесь. Стало быть, и назад вернусь так же быстро.
— Всего несколько минут назад! — воскликнул папа римский. — Никогда не поверю! Чем ты это докажешь?
Тут Майкл и протяни папе свой берет, который он снял из почтения к его святейшеству.
— Видите снег на нем! — говорит он. — Это снег с шотландских гор, где еще стоит зима.
— Тогда это просто чудо! — воскликнул папа. — И хотя я не верю в чудеса, я все-таки дам тебе ответ на вопрос, за которым ты сюда пришел. Масленица всегда начинается в первый понедельник первого лунного месяца по весне.
Майкл был просто в восторге от такого ответа. Раньше посланцы приносили из Рима только один ответ: масленица в этот год начнется точно в такой-то день. А Майклу удалось узнать секрет, как папа определяет этот день, — вот удача!
— Благодарю вас, ваше святейшество, — сказал Майкл и тут же отправился восвояси.
Вскочив на волшебного скакуна, он добрался до Шотландии так же быстро, как из Шотландии в Рим, и сообщил свою новость землякам.

Вилли и поросенок

Вилли и поросенок

Шотландская сказка

В благодарность за добрую услугу один прихожанин подарил молодому священнику из Данфермлина поросенка.
Сначала священник был в восторге от подарка, но поросенок быстро рос и прокормить его становилось все трудней. Вот священник и решил: «Пошлю-ка я его своему приятелю в Кэрнихилл. Пусть пасется там на воле: стоить это мне ведь ничего не будет».
А у священника был слуга, по имени Вилли, парень неплохой, но малость придурковатый.
— Вилли! — позвал его хозяин. — Сунь-ка поросенка в мешок и снеси в Кэрнихилл к моему приятелю, я уж с ним сговорился.
Но поросенок был хитрый, и Вилли пришлось повозиться, прежде чем он сумел поймать его и засунуть в мешок.
На дорогу священник сделал Вилли строгое напутствие. Он знал, что его верного слугу легко не стоит сбить с толку, из-за чего самое пустячное дело частенько оборачивалось для Вилли самым сложным. Так вот что он ему сказал:
— Смотри же, Вилли, нигде не проговорись, к кому ты идешь и зачем. Только сам помни тебе надо в Кэрнихилл. Отдашь там поросенка и тут же назад.
— Будьте спокойны, хозяин, — отвечал Вилли. — Вы же меня знаете! Все сделаю, как велите.
— То-то и оно-то, что я тебя хорошо знаю! — сказал священник.
И Вилли, взвалив драгоценную ношу на спину, отправился в путь. На полдороге к Кэрнихиллу он повстречал трех своих приятелей, окликнувших его с порога трактира.
— Привет, Вилли! — сказал один.
— Куда собрался в такой погожий денек, Вилли? — спросил второй.
— Что это ты тащишь в мешке, Вилли? — крикнул третий.
Вилли очень взволновала эта встреча.
— П-привет, друзья! — запинаясь, ответил он. — Я-я не могу вам сказать, куда я иду. Хозяин не велел мне говорить, куда я иду. А что у меня в мешке, я могу сказать: не кошка и не собака!
Друзья рассмеялись и тут же поспешили заверить Вилли, что не станут его ни о чем спрашивать. Один из них хлопнул Вилли по плечу и предложил:
— Заходи, Вилли, выпей с нами по стаканчику. Должно быть, ты устал с дальней дороги, да еще с тяжелой ношей на спине.
— Нет, мне нельзя, — отказался Вилли, бросая в то же время жадный взгляд на открытую дверь трактира, за которой, судя по всему, было так прохладно. — Уж коли хозяин доверил мне своего поросенка, пить мне никак нельзя!
Друзья перемигнулись, однако и виду не показали, что смекнули насчет поросенка.
— Да чего там, Вилли, заходи! Глоток вина никогда не повредит. А мешок оставь здесь у порога.
Больше уговаривать Вилли не пришлось. Он положил мешок с поросенком на землю и вошел в трактир. Тогда один из дружков, не теряя времени, развязал мешок, выпустил поросенка и посадил вместо него первую попавшуюся дворнягу.
Ничего не подозревающий честный слуга выпил стаканчик, взвалил опять на спину мешок и веселый пошел дальше. Добравшись до Кэрнихилла, он передал, как было велено, привет от своего хозяина его приятелю и вручил ему мешок.
— Спасибо тебе, Вилли, спасибо, — поблагодарил его приятель хозяина. — Не поможешь ли теперь развязать мешок и отвести поросенка в хлев?
Вилли развязал мешок, но вместо поросенка с розовым пятачком оттуда выскочила черная собачонка.
— Спасите! Спасите! — закричал бедный Вилли. — Не иначе сам дьявол сыграл со мной злую шутку.
Друг священника сильно удивился, однако не очень-то поверил насчет дьявольской шутки. А зная хорошо Вилли, подумал, что скорей всего кто-нибудь над ним по-дружески подшутил.
— Не стоит так волноваться, Вилли, — сказал он. — Можешь забрать свою собаку и отнести ее хозяину.
— Да это же не собака, сэр! — воскликнул Вилли, дрожа от страха. — Это поросенок! Клянусь вам — поросенок! Только дьявол поменял ему цвет: вместо белого сделал черным.
Но делать было нечего, и, засунув собаку в мешок, Вилли пустился в обратный путь. Добравшись до трактира, он опять увидел там трех своих приятелей, которые как ни в чем не бывало сидели за столом и с невинным видом потягивали вино.
— Никак, это Вилли! — сказал один. — И опять с мешком на спине?
— Ой-ой-ой, со мной случилось такое несчастье, — сказал, входя, Вилли. — Дьявол подменил моего поросенка собакой! Что я теперь скажу хозяину?
— Вот так штука! — воскликнул второй, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Вы слыхали что-нибудь подобное?
— Садись, дружище, тебе надо выпить после сильных переживаний, — сказал третий.
На этот раз Вилли совсем не пришлось уговаривать: ему действительно не мешало выпить. Он это заслужил.
Мешок он оставил на земле у входа в трактир и сел к столу. Ему налили — он выпил, а за это время один из шутников незаметно вышел и подменил собаку поросенком.
Через час-другой ничего не подозревающий Вилли уже шагал со своей ношей домой. В голове у него от выпивки и от всего пережитого царил полный кавардак. Он с ходу выложил свою жуткую историю хозяину, но тот так толком ничего и не понял.
— Не могу уразуметь, о чем ты говоришь, — сказал хозяин. — Какой дьявол? Какая собака? Развязывай скорей мешок и гони поросенка в хлев. Завтра понесешь его в Кэрнихилл.
— Да это же не поросенок, сэр! — воскликнул Вилли. — Это собака! Клянусь вам — собака! Вот, смотрите!
С этими словами Вилли развязал мешок, и оттуда выскочил поросенок. Вилли просто-таки завопил от ужаса:
— Как? Поросенок, а не собака?!
И бедный Вилли решил, что дьявол опять сыграл с ним злую шутку. А его хозяин…
А хозяин если раньше и сомневался в уме своего честного слуги, то теперь у него сомнений никаких не осталось.
А у вас?

Три умные головы

Три умные головы

Английская сказка

Жил на свете фермер с женой, и была у них одна-единственная дочка, у которой был жених, некий джентльмен. Каждый вечер он приходил к ним в гости и оставался ужинать. А дочку посылали в погреб за пивом. Вот как-то раз спустилась она вниз, принялась цедить пиво в кувшин, а сама возьми да и взгляни на потолок. И что же видит — торчит в балке топор. Верно, воткнули его туда давным-давно, но так или иначе, а раньше она его не замечала. И принялась она думать да раздумывать: «Не к добру здесь топор торчит! Вот поженимся мы, и будет у нас сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьет его. Вот горе-то будет!»
Поставила девушка на пол свечу и кувшин, села сама на скамью и принялась плакать.
А наверху думают: что случилось, почему она так долго цедит пиво? Спустилась мать в погреб и видит: сидит дочка на скамье и плачет, а пиво уже по полу потекло.
— О чем ты? — спрашивает мать.
— Ах, матушка! — говорит дочка. — Только посмотри на этот страшный топор! Вот поженимся мы, и будет у нас сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьет его. Вот горе-то будет! Читать далее

Как над Ходжой Насреддином шутили духи

Как над Ходжой Насреддином шутили духи

Турецкая сказка

В Анатолии обыкновенно работают сообща. Нужно,
например, смолоть на мельнице пшеницу. Соседи накладывают пшеницу, каждый на своего осла, но, вместо 
того чтобы всем днями дожидаться очереди на мель
нице, идет кто-нибудь один, а остальные с ним посылают ослов, навьюченных пшеницей. Тот человек обмо
лотит пшеницу и возвращается домой. В следующий раз 
идет кто-нибудь другой. Таким образом, не нужно всем 
торчать зря на мельнице, которая находится в нескольких часах пути от города. Вот так и Ходжа раз погнал перед собой восемь ос
лов, нагруженных пшеницей, сел сам на осла и поехал.
 Дорогой взяло его сомнение, и он решил сосчитать
 ослов. Начал считать — вышло восемь. Он заволновался, потому что восемь человек вручило ему своих 
ослов, а один еще осел — его собственный: значит, всего
 должно быть девять ослов. Он остановил ослов, сам
 слез с осла и, пройдя до поворота дороги, оглядел мест
ность, потом пошел назад, чтобы поискать пропавшего 
осла где-нибудь за деревьями. Когда, не найдя ничего,
он, грустный, вернулся на прежнее место, он снова начал пересчитывать ослов: оказалось — девять. «Чудны
 дела твои, господи!» — пробормотал Ходжа и, сев на
 осла, поехал дальше.Но сомнение уже закралось, и он опять стал считать,
и что же — ослов всего восемь! Он изумился и, как бы
припоминая что-то, сошел с осла, пошел назад и, вернувшись, в отчаянии опять считает, потеряв, соб
ственно, всякую надежду; вышло — девять.
Бедняжка Ходжа чуть не сошел с ума. Вера у него была непоколебимая, твердая, как железо, но ему все же приходят в 
голову разные рассказы о пери и джиннах. Он много 
слышал от заслуживающих доверия людей, какие шутки
 в безлюдной пустыне выкидывают пери над людьми,
и все эти небылицы пришли ему на память. В голове у
 него помутилось; бормоча слова молитвы, сел он на осла
и продолжал путь. Но разве чёрт перестанет шутить?
 Он так и зудит ходжу: «А ну-ка, сосчитай!» Ходжа, по
винуясь приказу, которого нельзя ослушаться, снова
 считает ослов: конечно, их восемь. Беснуясь, он начи
нает метаться во все стороны; слезает с осла и начинает 
кричать и вопить; он громко читает все молитвы, кото
рые человек читает, когда хочет, чтобы джинны оставили его в покое. Галлюцинация доходит до последнего
 предела: ему кажется, что он слышит странные голоса,
и от страха он дрожит. Потом он оглядывается и видит,
что ослы его мирно пасутся на лугу; но он не находит в
себе сил, чтобы развязать на них мешки, и бросается
под дерево. В это время вдали показался человек. Ходжа, который близок уже был к сумасшествию, крикнул тому че
ловеку и позвал его к себе, радостный, как будто он
столкнулся с ангелом-спасителем. Они знакомятся,— впрочем, кто не знает Ходжу Насреддина! Видя, что ходжа расстроен,
путник начинает его расспрашивать. Тот, плача, расска
зывает, что с ним случилось. «Как будто для крестья
нина мало еще мучений, которые ждут его в городе, вот 
еще гули в безлюдной пустыне сговорились над ним
 подшутить».— «Не печалься, Ходжа,— успокаивает его
 путник,— это все одно твое воображение». И хотя Ходжа 
и не видел, конечно, гулей, он принимается клясться,
что слышал их голоса. На его собеседника тоже находит сомнение, но он
 продолжает утешать ходжу. Наконец, Ходжа взмолился:
«Я готов целовать твои ноги, только побудь со мной.
 Посади меня на осла и отправь меня в путь-дорогу, 
а потом иди по своим делам». Человек сжалился над
Ходжой; они перекусили, испили холодной как лед воды
 у источника. Ходжа пришел немного в себя, повеселел 
и начал даже шутить.
Они собрали ослов; на одного садится Ходжа. «Ну-
ка, сосчитаем еще раз этих ослов, которые связались с
джиннами»,— говорит Ходжа. Начинает считать,— опять
 одного не хватает. Он обернулся плаксиво к путнику: 
«Видел? — заметил он ему.— Опять стало восемь. И за 
что это терплю я столько мучений от этих ослов!» Он
 начал жаловаться, как его обижают и притесняют,
а путник засмеялся и говорит: «Ходжа, а Ходжа, ты бы 
сосчитал и своего осла, на котором сидишь собствен
ной персоной: ведь все эти ошибки происходят от того,
что ты не считаешь своего осла». Ходжа подумал, а потом как ударит себя по лбу; потирая виски, слез он с осла и кинулся обнимать путника. А так как путник не видел тут ничего особенного 
или трудного, он, удивленный, говорит: «Что ты, что 
ты, зачем?» А Ходжа целует ему руки и приговаривает:
«Да вознаградит тебя Аллах! Ты поставил меня на вер
ный путь, вернул мне разум и жизнь. Ведь еще немного — и из-за этой, по-твоему ясной, загадки я чуть 
было не спятил. Меня схватило за сердце, и я мог 
умереть. Если вдуматься, то вся путаница, все затруд
нения на земле происходят от того, что глаза человека
 ослепляются неожиданным светом, исходящим от ясных вопросов, и человек обалдевает. А то отчего бы еще
 люди на свете истребляли друг друга, несмотря на очевидность истины! В этом и заключается несчастье человечества. А если бы открыть замок, ключ от которого 
человеком потерян, перед ним засверкала бы царствен
ная истина, и все враги, теперь вооруженные ножами
и обагренными кровью, бросились бы друг к другу в объ
ятия и были бы удостоены райского блаженства».

Глупая овечка

Глупая овечка

Шотландская сказка

Ну что ж, подвиньтесь ближе к огню и готовьтесь слушать сказку, которую я вам сейчас расскажу. Но возьмите три носовых платка – никак не меньше, и положите на стол для меня, и свои платки не забудьте, потому что грустным будет мой рассказ, а конец истории и вовсе душераздирающим. Итак, слушайте.
– Как вкусно пахнет! – воскликнула старая женщина, которая шла из деревни и как раз приблизилась к подножию холма. – Должно быть, фермер Макнаб затеял настоящий пир.
Нет, подождите, я начал не с того конца. Давайте начнем, как положено, с самого начала. Иначе вы ничего не поймете, хотя я, конечно, не сомневаюсь, что все вы очень умны.
В тот летний день одна глупая овечка отбилась от отары и потерялась. Причем винить она могла только саму себя. Здесь не было вины ни пастуха, ни его верной помощницы – собаки колли. Все дело было в жадности. Когда отара шла по болотистой пустоши, глупая овечка увидела островок сочной зеленой и наверняка очень вкусной травы на обочине дороги. Ей захотелось получить эту траву любой ценой. Поэтому она спряталась за гранитным валуном, дождалась, пока отара, а с ней и пастух с собакой колли пройдут мимо, после чего, заблеяв от восторга, побежала на только что обнаруженное пастбище. Но ей недолго пришлось наслаждаться сочной травой. Она лишь только приступила к трапезе, как небо потемнело, над землей нависли тяжелые свинцово-серые тучи, пошел сильный дождь. Читать далее