Невеста разбойника

Невеста разбойника

Чешская сказка

Жили-были мельник с мельничихой, и была у них единственная дочурка Марьянка. Подросла дочка, и стали они подумывать о том, чтобы отдать её замуж, дескать ей уже пора. Была на мельнице служанка по имени Бетушка, и Марьянка её очень любила и поверяла ей всё, как родной сестре.
Вот однажды приезжает к ним жених. Приехал на четвёрке, весь в кольцах и в золотых цепочках, — сразу видать — барин. Марьянка и говорит Бетушке:
— Какой у меня, Бетушка, жених-то богатый.
— Что правда, то правда, — соглашается девушка, — совсем как граф! Весь кафтан шнурами да кантами обшит, это тебе не кто-нибудь!
Собрался жених уезжать от них и спрашивает мельника:
— Когда думаете свадьбу-то справлять?
— Да, по мне, — чем скорее, тем лучше, — отвечает ему мельник, — девчонка согласна, чего же тянуть. Свадьба так свадьба!
Девушки опять разговорились, и Бетушка никак надивиться не может.
— Ой, мамочки, какой жених! Четвернёй ездит!
— Да это-что! — ещё пуще хвалится Марьянка, — он сказал мне, что на свадьбу приедет шестериком! Как ты думаешь, Бетушка, идти мне за него?
— Ну — такой богач! Иди, конечно.
Жених уехал, а родители, как водится, пошли посоветоваться с друзьями насчёт свадьбы Марьянки. Короче сказать, пошли приглашать их на свадьбу. Родители ушли из дома, а Марьянка и говорит Бетушке:
— Вот что, Бетушка. Ведь он сказывал, в какой стороне живёт. Пойдём-ка сходим туда и поглядим. По крайней мере будем знать, какое у него богатство.
Уговорились. Марьянка быстро состряпала кое-что на дорогу, и обе отправились. Пришли к лесу и всё лесом, лесом идут. Выбегает перед ними на тропинку белая лань и показывает дорогу, чтоб не заблудились. Девушки всё за ней, за ней и под вечер пришли к постоялому двору. Тут служанка и говорит:
— Слышь, Марьянка, давай зайдем туда переночевать, а спозаранку пустимся дальше.
— Правда твоя, Бетушка. Наши вернутся от приятелей эдак дня через три, не ранее, так у нас времени ещё много.
Подходят к воротам. У ворот сидит огромный пёс, возле него кадка стоит. И полна эта кадка крови. Бросили девушки псу лепёшку, и он пропустил их. Подходят ко вторым дверям, а там другой пёс лежит — ещё больше. И тоже — кадка крови.
— Бетушка, идти ли нам дальше? Что скажешь, подружка?
— Ну, коли мы уж здесь — пойдём.
Бросили они несколько лепёшек псу и подошли к третьим дверям. А у третьих дверей опять пёс сидит, ещё больше, а крови возле него, крови — сказать страшно. Бросили ему девушки целую горсть лепёшек и не успели оглянуться, как очутились в комнате. Посреди комнаты стоял стол, а на том столе — шестьдесят шесть тарелок и ложек, но нигде не видать ни единого человека. И ещё стояли там изголовьями одна к другой штук сорок кроватей. Девушки озираются, куда это они попали? Ну, мол, ладно! Забрались в угол под кровать и шевельнуться боятся. Вскоре входит в комнату человек, ставит на стол еду. Только он ушёл, вваливается целая ватага да все сплошь — мужчины. Потом входят ещё несколько человек и волокут за собой молодую барыню и тащат прямо к плахе. Барыня эта была на сносях, вот она их просит:
— Пожалейте, не губите, если не ради меня, то хотя бы ради дитяти!
Но те безо всякой пощады казнили её. На руке у неё остался драгоценный перстень — никак не могли они его стащить, схватили топор и отрубили ей палец, и залетел этот палец вместе с перстнем прямо к Марьянке на колени. Перепугались теперь обе девушки ещё пуще прежнего, но сидят там тихо-тихо, а палец этот Марьянка спрятала за пазуху.
Зажгли свечу, ищут, куда же этот палец отлетел. И вдруг свеча погасла.
— Видно, здесь кто-то чужой находится, — говорит один.
— Да кто же здесь может быть, псы никого не впустят. Опять зажгли — гаснет, третий раз зажигают — свеча всё гаснет. Один уж под кровати было полез искать, но тут другие как закричат ему:
— Да брось ты искать! Завтра посмотрим, никуда не денется.
Опять прошло несколько времени. Привели возчика. Зарезали его, а коней отвели на конюшню. Тут жених и говорит:
— Завтра поеду на сговор шестериком, так мне эти кони пригодятся.
Немного погодя приводят молодца, охотничьего помощника. И ему тот же конец. Просил, молил их оставить ему жизнь, но где там — отрубили ему голову, и всё. Под кровь они всякий раз подставляли кадку, а тело куда-то уносили. Вот убрали это всё и сели пить. Да какие вина-то пьют — самые лучшие, что только на княжеский стол попадают. Сидят они пируют, а жених им и говорит:
— Ну, теперь ларь с деньгами почти что полон, немного не хватает! А как съездим завтра на мельницу на мою помолвку, доверху насыплем; у мельника денег много — куры не клюют.
Долго они так сидели, пили, пока все не перепились и не повалились кто куда. Когда все крепко заснули и в горнице только храп стоял, обе девушки на четвереньках вылезли из-под кровати, тихонечко вышли из дома и очутились возле первого пса. Пёс был уж не так зол и даже не залаял. Потом прошли мимо второго и мимо третьего — оба страшилища только морды подняли и заворчали, но тронуть их не тронули. Подруги выскочили за ворота и изо всех сил помчались домой! Ещё солнце не взошло, а они уже дома были — так шибко мчались. Чуть душа не выскочила, такой страсти навидались, долго в себя не могли прийти.
Вот родители воротились, и мельник ну давай горячку пороть: давайте скорее готовиться, надо жениха с его дружками получше угостить.
— Ах, батюшка, — говорит ему Марьянка, — если бы вы видели, сколько у него богатства, глазам бы своим не поверили!
— Ну, конечно, он человек богатый, это по всему видно.
— Богатый-то, богатый, да всё это у него награбленное! И сюда он только за тем приедет, чтобы нас ограбить!
Тут обе девушки затрещали как сороки и наперебой рассказывают, как тайком в лес бегали и что там увидели. Такие, мол, страсти, что и описать нельзя! Тут только мельник с мельничихой всплеснули руками: «Так вот оно что!» — бросили все дела и советуются, как бы им этого молодца изловить. Мельник сейчас сбегал и договорился, чтобы прислали ему солдат. Солдаты окружат мельницу и, когда пир будет в самом разгаре, всех разбойников захватят.
Утром жених прикатил шестернёй, весёлый, всё смеётся да шутит. Сейчас же начался сговор. Договорились обо всём, кончилась помолвка, начался пир. Блюдо за блюдом на стол ставят, на мельницах никогда насчёт этого лицом в грязь не ударят. Вот за столом Марьянка-то и говорит:
— Любезный мой жених, что вам ночью приснилось?
— Долго рассказывать, длинный сон. Снилось, как праздновалась наша свадьба.
— А вот мне какой сон приснился!
— Какой же?
Марьянка и рассказывает:
— Будто зашли мы с нашей Бетушкой в густой дремучий лес, набрели там на какую-то корчму и остались там ночевать. Вдруг вваливается туда целая ватага мужчин и привозят с собою молодую барыню. Барыня эта была в положении, а одета богато, вся в золоте, кольца на ней. Вот собираются они её убить, а она просит пощадить её хотя бы ради ребёночка. Но они не пожалели её, отрубили ей голову. Потом привели возчика, сразу его на плаху, как рубанут, головушка его так и покатилась.
Тут жених заёрзал на стуле и говорит:
— Хм, сон как сон, выпустите меня вон!
А Марьянка схватила его за рукав:
— Нет, нет, погодите, я ещё не весь сон рассказала. А если не верите, так вот — палец с кольцом, который у барыни отрубили, он упал ко мне на колени, а я его спрятала.
Как сказала она это, жених вырвался и прямо в окно. А дружки-то его, как он им свистнул, тоже все в окна повыскакивали. Но тут их на дворе всех схватили и арестовали. Потом начальство велело запрячь подводу, поехали на тот постоялый двор и нашли там большой ларь с деньгами. Почти что доверху был насыпан, но ещё немного места оставалось, вот разбойники и точили зубы на мельника, собирались доверху ларь-то наполнить. Взвалили его на подводу, а лошадь еле-еле телегу с места сдвинула. Зашли в конюшню, там ещё четыре коня стояло, всех запрягли и поехали, а постоялый двор сожгли. Так с тех пор там никто больше не живёт. Вот и вся история.

Старик и волк

Старик и волк

Албанская сказка

Жил-был в деревне старик со своим сыном. Женил он сына и думал, что невестка станет его обслуживать, а та и слышать об этом не захотела. Как только муж уйдет в поле, она и свекра из дому выгоняет. Куда деваться бедному старику? Возьмет он, бывало, краюху хлеба, уйдет в лес, да и сидит там целый день.
Однажды расположился бедняга в лесу на краю солнечной полянки и вдруг слышит: кричат охотники, лают собаки, видно, травят какого-то зверя. Вдруг на поляну выскакивает волк и, завидев старика, кидается к нему:
— Слушай, старик, за мной гонятся охотники с собаками, спрячь меня.
Старик, недолго думая, сунул волка в мешок, завязал горловину веревкой и подвесил мешок на сук дерева. И тут же на поляну выскочили гончие собаки, а за ними охотники.
— Ты не видел, — спросили охотники старика, — тут мимо волк не пробегал?
— Да, через этот кустарник какой-то зверь продирался, а потом бросился вниз с горы, — ответил тот.
Охотники побежали вниз по склону, а старик отвязал мешок, выпустил волка и сказал:
— А ты беги теперь вверх, в гору, потому что охотники побежали с горы в долину.
Волк повертелся на месте, побегал вокруг поляны и снова вернулся к старику.
— Знаешь что, — сказал он, — клянусь аллахом, я так проголодался, что сил нет. Придется мне, видно, тебя съесть.
— Нет, — возмутился старик, — ты не имеешь права меня есть. Как же так? Я ведь тебя спас. Идем, пусть нас кто-нибудь рассудит.
— Хорошо, — ответил волк, — идем искать судью.
Отправились старик с волком искать в лесу судью. Шли, шли и встретили старую хромую лису.
— Ох, лиса, — сказал старик, — вот ты нас и рассудишь.
— Ладно, говорите, что у вас стряслось, — проворчала лиса.
Старик стал рассказывать:
— Вот этого волка совсем было догнали охотничьи собаки, и тут ему был бы и конец, но он выскочил на поляну и видит: сижу я на пеньке, греюсь на солнышке. Волк ко мне: «Старик, — говорит, — спрячь меня!» Ну, я его и спрятал. А куда спрятал? Засунул в мешок, завязал и подвесил на высокий сук. Прибегают охотники с собаками, спрашивают, где волк. Я охотников послал вниз, к подножию горы, туда, говорю, убежал волк, а когда они кинулись вниз по склону, выпустил волка из мешка и посоветовал ему бежать наверх, в гору. А волк повертелся вокруг меня, да и говорит: «Я так проголодался, просто сил нет, поэтому сейчас я тебя съем». Скажи нам, лиса, имеет он право есть меня или нет?
Лиса задумалась и ответила:
— Этого я знать не могу, потому что не видела, как происходило дело. Когда все своими глазами увижу, тогда и скажу. Ты запихни еще раз волка в мешок, а мешок подвесь к дереву, чтобы я смогла посмотреть, как тебе удалось его спрятать.
Старик подставил мешок и говорит волку:
— Ну что ж, полезай снова в мешок, чтобы лиса могла все увидеть своими глазами.
Волк залез в мешок, а лиса говорит старику:
— Сначала завяжи мешок как следует да подвесь его к дереву.
Старик сделал так, как велела лиса, а плутовка и говорит:
— А теперь возьми вот эту дубину, что валяется рядом, и колоти волка до тех пор, пока из него дух не вышибешь. А уж потом развязывай мешок.

Собака и лошадь

Собака и лошадь

Сказка амхара (Эфиопия)

Встретились как-то собака и лошадь и стали рассказывать друг другу о своей жизни.
Сначала стала рассказывать лошадь:
— У меня тяжелая жизнь. В сезон дождей я весь день провожу в поисках травы. А вечером, возвратившись в хлев, стою всю ночь в грязи. Хозяин накосит сырой травы, принесет и бросит ее мне. От того, что внутри душно, трава начинает гнить и издавать дурной запах, но когда мне хочется есть, я поедаю ее. Когда же наступает сухой сезон, я начинаю возить грузы из долины в горы и наоборот, пока не сотру себе кожу на спине. И так весь сухой сезон я тружусь, изнемогая от усталости. Вот почему я сказала, что у меня тяжелая жизнь. Ну, а теперь ты расскажи о своей жизни.
Тогда стала рассказывать собака:
— Что касается меня, то всякий раз, как только подадут есть моему хозяину, он дает есть и мне. Моя обязанность следовать за хозяином и сторожить дом. А ем я то, что остается после моего хозяина. Когда же мне не хватает и я чувствую, что не наелась, я бегу к реке и там обгладываю кости умерших ослов и лошадей.
— Ой-ой-ой! — закричала лошадь, как только речь зашла о лошадиных костях.
Так рассказывают.
Если в конце рассказа, который ты собираешься начать, есть что-то, что может обидеть собеседника, то лучше не начинать такой рассказ.

Ходжа Насреддин прячется от стыда

Ходжа Насреддин прячется от стыда

Турецкая сказка

К Ходже Насреддину в дом забрался вор. Увидев его, ходжа
спрятался в шкаф-долаб. Вор обшарил дом и ничего не мог
 найти такого, что бы можно было украсть. «Вот разве
 в шкафу что-нибудь есть»,— подумал вор. Открывши
 шкаф, он увидал там Ходжу. Взволнованный, он спросил: «Ты здесь?» — «Да,— отвечал Ходжа,— это я от
 стыда спрятался в шкаф. Мне стало совестно, что тебе 
ничего не удалось найти, что бы можно было украсть».

Как коротышка Тагаро нашел рыбу

Как коротышка Тагаро нашел рыбу

Новогебридская сказка

Однажды Тагаро спустил на воду лодку и поплыл искать рыбу. В море он увидел большую скалу. Тогда он перестал грести и поплыл тихо-тихо, чтобы посмотреть, водится ли у скалы рыба. И вот Тагаро увидел, что из-под его лодки выплывает множество рыбы. У Тагаро с собой была еда, и он
стал бросать ее рыбам. Тут он заметил, что им уже знакома пища людей.
Тогда он сказал:
— Сейчас я поплыву назад, а послезавтра привезу вам локо с кокосовым соусом.
Затем он вернулся в деревню и пробыл день дома. А когда настал следующий день, Тагаро взял локо, приправил его соусом из кокосовых орехов и сел в лодку. Он приплыл к той скале и запел:
— Рыбки мои, рыбки, где вы, мои красивые рыбки? Вот ваша еда с кокосовым соусом, рыбки мои.
Эту песню Тагаро подслушал другой человек, по имени Мера-мбуто. Он стоял на отмели и слышал, как Тагаро звал рыбу. Ночью Мера-мбуто тайком приготовил еду для рыб и, лишь только рассвело, в лодке Тагаро поплыл к скале.
— Рыбки мои, рыбки, где вы? — запел он песню Тагаро.
Но голос у Мера-мбуто был громкий и грубый. Рыбы поняли, что это не Тагаро, и не выплыли к нему. Тогда Мера-мбуто изменил свой голос. Он запел тихо-тихо, как Тагаро:
— Рыбки мои, рыбки, где вы? — и рыбы доверчиво приплыли к нему. Тут Мера-мбуто принялся ловить их на крючок и выловил всех до единой. Потом он торопливо поплыл назад к берегу и вернулся в свою деревню. Он разжег огонь в очаге и принялся жарить рыбу.
Но вот наступил ясный день, и Тагаро поплыл к своей скале. Рыбы не откликались на его песню, и он понял, что их всех выловил Мера-мбуто. Тагаро быстро вернулся на берег и стал искать следы Мера-мбуто. Он хотел узнать, какой дорогой тот шел. Вот он заметил следы вора и пошел по ним, пока не пришел к хижине Мера-мбуто. Он вошел туда как ни в чем не бывало и уселся рядом с Мера-мбуто. Потом он спросил:
— Что это жарится у тебя в очаге? Мне хочется есть.
— Это моя еда. Только она не вкусная, тебе не понравится,— ответил Мера-мбуто.
— Вот удивительно! Неужели твоя еда такая плохая? Но ведь это же моя рыба — ты выловил ее возле скалы.
Тагаро ударил Мера-мбуто и убил его. Потом он поджег его хижину, и она сгорела. Рыб же он вынул из очага и бросил в пруд с соленой водой. Там рыбы ожили, только одна сторона у них — та, которая прикасалась к раскаленным камням, осталась мертвой. Этих рыб называют полурыбы Тагаро или морские языки.

Сладкая каша

Сладкая каша

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Жила-была бедная богобоязненная девочка; жила она со своею матерью одна, и есть у них стало нечего. Тогда вышла она в лес и повстречалась там со старухою, которая уже заранее знала, в чем ее горе. И подарила та старуха ей горшочек, да такой, что ему стоило только сказать: «Горшочек, вари!» — и он начинал варить чудесную, сладкую кашу. А скажешь ему: «Горшочек, полно!» — и он тотчас же переставал варить. Принесла девочка свой горшочек к матери домой, и таким образом они от голода и бедности были избавлены и могли кушать сладкую кашу, сколько душе угодно.
Случилось однажды, что девочки не было дома, а ее мать возьми и скажи: «Горшочек, вари!» И стал он варить, и наелась она досыта; затем захотела мать, чтобы он не варил больше, да слово-то и позабыла…
А горшочек-то варит да варит: каша уж и через край вылезает, а он все варит; уж и кухня, и весь домик кашей наполнились, а затем и соседний дом, и вся улица кашей залиты, словно бы горшочек задумал наварить каши на весь белый свет. И беда для всех настала, и никто не мог той беде помочь. Наконец, когда уже изо всей деревни один только домик остался кашей не залит, вернулась девочка домой и только сказала: «Горшочек, полно!» — и перестал горшочек варить…
А наварил он столько, что, если кому надо было в город из деревни ехать, тот должен был себе в каше проедать дорогу!

Три храбреца

Три храбреца

Португальская сказка

Была у одного пономаря красавица дочка. Не давали ей проходу три парня — каждый в мужья набивался.
Подумал, подумал отец и сказал так:
— Если один из них тебе по сердцу — откройся, дочка, не таись.
— Ну их, батюшка, хвастуны они, пустомели. Разве может кто из них жене опорой быть?
— Вот и мне так кажется. Что ж, поговорю-ка я с ними по-своему.
Вот приходит один из женихов свататься, а отец ему в ответ:
— По душе ты моей дочке, верно говорю. Да не обессудь, не будет тебе моего согласия, пока не докажешь свою силу и храбрость.
— Только прикажите, я уж расстараюсь.
— Раз так, приходи сегодня к одиннадцати в церковь и ложись в гроб, что там стоит. Пролежишь до двух ночи, и чтоб ни гугу. Я с главного алтаря наблюдать за тобой стану. Не утерпишь, подымешься раньше двух, — не видать тебе моей дочери.
— Что ж, я не прочь! Быть вашей дочке моею.
— Поживем — увидим. А пока бывай здоров.
Ушел жених, а пономарь отправился ко второму парню.
— Слыхал я, что тебе по сердцу моя дочка.
— Да я к ней всей душою…
— Верю. Докажи свою храбрость — отдам тебе дочь.
— Хотите, я бока обоим ухажерам обломаю?
— Это ни к чему. Лучше, как пробьет полночь, войди в церковь и поставь пару подсвечников возле гроба с покойником. Сам встань поодаль на колени и до двух ночи с места не сходи.
— Что ж, я охотно, — ответил и второй. Расстались они, и пономарь поспешил к третьему жениху.
— Люди говорят, что тебе по сердцу моя дочка?
— Так оно и есть. Я за нее в огонь и в воду…
— Ладно. Только докажи свою храбрость — дочка твоя.
— Извольте, хоть сейчас прыгну в колодец.
— Да надо ли? А вот войди-ка ночью в церковь в белом облаченье, да прихвати дубинку потолще. Увидишь посредине гроб с покойником, рядом человека на коленях — отвесь каждому по три горячих да уйти не спеши.
— Покойника ударить — это куда ни шло, а вот живого человека…
— Да ты не робей: человек на коленях — это кукла из соломы. А мне просто поглядеть хочется, такой ли ты храбрец, как говорят.
— Что ж, я с радостью, — ответил и третий молодец.
Вот пробило одиннадцать — первый жених уж тут как тут. Отворил ему пономарь дверь ризницы. Вошел парень, глядит — гроб посреди церкви стоит. Задрожал он, как осиновый листок: на весь храм-то всего одна лампада, да и та едва теплится. А тут еще сова поблизости ухает. Ни жив ни мертв лег парень в гроб, глаза зажмурил. В полночь слышит он шаги — никак кто к гробу крадется. Подошел, подсвечники ставит, сам на колени опускается, на покойника поглядеть боится, и тот на пришельца глаз не подымает.
Настает пора и третьему молодцу пожаловать. Пришел — пономарь на него облаченье надел, в руки крепкую дубинку вложил. Потом отпер боковой придел — подстроил все так, чтобы парню лоб в лоб с соперниками очутиться. Парня он в церковь втолкнул, а дверь снаружи запер. Как увидел наш храбрец покойника с богомольцем, как уханье совы услыхал, — разом всей своей прыти лишился. По счастью, вспомнилась ему пономарская дочка, он духом и воспрянул. Палку поднял, да как ринется на покойника — тот до смерти перепугался и дал деру. И другой тоже припустился. Так и метались они, пока пономарь на амвон не взошел и не заорал замогильным голосом: «Вон, мошенники! Вон, трусы!»
Тут бросились они опрометью и никогда уж больше в селенье не показывались. Ни один не женился на пономарской дочке: сказывают, подались все трое за море.

Цзюйжэнь из Тяньцзиня

Цзюйжэнь из Тяньцзиня

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Некий цзюйжэнь родом из Тяньцзиня гулял как-то с друзьями в предместье. Bice это были люди молодые, ветреные. Заметив, что в тени деревьев верхом на осле едет молодая женщина, друзья воспользовались тем, что ее никто не сопровождает, и всей толпой увязались за ней следом, выкрикивая всякие шутки и оскорбительные словечки.
Женщина ни словом не отзывалась на их приставания и только нахлестывала своего ослика. Когда же двое или трое из этих молодцов забежали вперед, женщина неожиданно соскочила с осла и ласково заговорила с ними, словно радуясь этой встрече.
В это время подоспел и цзюйжэнь с остальными приятелями и узнал в ней свою жену. Но только жена его не ездила верхом и в тот день не была в предместье. В сомнении и гневе он подошел поближе и стал бранить женщину, а она по-прежнему весело смеялась. Тогда, охваченный яростью, он замахнулся, собираясь дать ей оплеуху, но она вдруг легко вскочила на спину осла, приняла другой облик и, указав хлыстом на цзюйжэня, сказала с упреком:
— Увидев чужую жену, начал оскорблять ее, а увидев свою, вон в какую ярость пришел. Книги древних мудрецов вы читали, но, видно, так и не поняли значения слова «прощать». Да разве выйдет из вас что-нибудь путное? — сказала и уехала.
А цзюйжэнь даже посерел весь, стоит как вкопанный и с места сдвинуться не может. Так он и не узнал, что это был за оборотень.

Бази и Доваовари

Бази и Доваовари

Новогебридская сказка

Девочка Бази была из Дама, а ее мать — змея — жила там же в пещере. Юноша Доваовари жил в Танорики.
Однажды Бази и еще одна девочка, вероятно ее сестра, пришли на отмель набрать морской воды. А в это время Доваовари решил искупаться и тоже спустился на отмель, только в другом месте.
Девочки стояли, оглядывая берег, и заметили юношу. Он купался и мыл свои волосы, пока они не стали совсем белыми. Девочки решили посмотреть, кто это купается. Они подошли и увидели Доваовари.
— Что вы ищете? — спросил он.
— Мы стояли и смотрели вокруг. Увидели тебя и пришли,— отвечали они.
Тут Бази сказала сестре:
— Иди домой и скажи матери, что я выхожу замуж за Доваовари.
Напрасно Доваовари убеждал ее не делать этого, говоря, что он беден и у него нет ни денег, ни имущества, ни поля.
Она не слушала юношу и во что бы то ни стало хотела идти с ним.
Тогда он сказал:
— Хорошо, мы пойдем вместе.
Бази уговорила Доваовари взять ее в жены, и они поженились.
Бази часто ходила к своей матери далеко в Дама, и Доваовари, обеспокоенный этим, предложил ей:
— Пойди и скажи матери, чтобы она переезжала в Танорики. Будем жить вместе.
Но Бази ответила:
— Мать не может жить с нами.
И все-таки Бази пошла к матери и упросила ее переехать. Больше всего мать-змею пугало, что она не поместится в доме, если он не будет достаточно большим. Пораздумав, она сказала Бази:
— Скажи моему зятю, чтобы он построил мне дом из десяти комнат.
Доваовари не знал правды и, услышав о доме из десяти комнат, удивился и подумал: «Зачем же это?»
Когда дом был готов, Бази сказала об этом матери.
— Я приду ночью,—ответила змея.— Если мой зять услышит шум, пусть не пугается.
Среди ночи Бази с Доваовари услышали гром и очень сильный грохот, как будто наступил конец света. Змея подползла к своему новому жилищу и просунула хвост в самую дальнюю комнату. Свернувшись кольцами, она заполнила все десять комнат, а голову положила снаружи у самой двери.
Утром люди пришли посмотреть на мать Бази и увидели, что это змея с головой женщины.
Бази и Доваовари часто уходили из дому и всякий раз, возвращаясь, Бази убегала от мужа к матери и подолгу засиживалась у нее.
Но мужу не нравилось это. Кроме того, змея пожирала свиней и домашнюю птицу, разгуливавшую возле двери.
Поэтому однажды он сказал своим приятелям:
— Сегодня мы с женой уйдем на праздник в дальнюю деревню. А вы в это время подожгите дом, чтобы змея сгорела.
Но змея знала, что этой ночью люди придут поджигать дом. Она позвала Бази и сказала ей:
— Если во время праздника увидишь искры, беги скорее сюда.
Когда Бази танцевала на празднике, она действительно увидела летящие искры и быстро побежала домой. Она бросилась в горящий дом и сгорела вместе с матерью. Но еще долго дух Бази и ее матери витал в тех местах.

Королёк и медведь

Королёк и медведь

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Однажды летом вышли медведь и волк в лес на прогулку, и услышал медведь такое чудесное пение какой-то птицы, что даже спросил: «Братец волк, что это за птичка, что так хорошо поет?» — «О, это царица всех птиц, — сказал волк, — перед нею все мы должны преклоняться…»
А птица-то была королек. «Коли так, — сказал медведь, — так мне бы очень хотелось посмотреть на ее царский дворец; пойдем, сведи меня туда». — «Так-то не положено, — сказал волк, — тебе придется подождать прибытия самой царицы».
Вскоре после того прилетела госпожа царица и корм держала в клюве, и супруг ее тоже, и оба собирались кормить своих птенцов. Медведь охотно бы последовал за ними, но волк удержал его и сказал: «Нет, ты должен обождать, пока царь и царица опять отлетят».
Заметили они то дупло, в котором было свито гнездо королька, и пошли прочь.
Но медведю не терпелось: хотелось посмотреть на царский дворец, и он немного спустя опять вернулся на то же место.
А царь-то с царицею как раз в это время были в отлете; заглянул медведь в дупло и видит — лежат там пять или шесть птенцов в гнезде. «Так это-то есть царский дворец? — воскликнул медведь. — Ну и жалкий же этот дворец! Да и вы, какие вы царские дети? Вы — просто подкидыши!»
Как услыхали это юные птенцы-корольки, так и озлились, и закричали: «Нет, мы не подкидыши! Наши родители честные люди! Медведь! Так и знай — придется тебе за эти слова отвечать!»
Медведь и волк этой угрозы испугались, они поворотили оглобли и убрались в свои берлоги.
А юные птенцы-корольки продолжали кричать и шуметь, и когда их родители опять вернулись с кормом, они им сказали: «Мы не прикоснемся ни к одной мушиной ножке, хотя бы нам пришлось и помирать с голода, пока вы не подтвердите нам, что мы дети честных родителей, а не подкидыши! А то приходил сюда медведь и осмелился нас так выбранить!»
Тогда сказал старый королек: «Успокойтесь, это будет доказано!» Затем он полетел со своею супругою к пещере медведя, опустился перед входом в нее и крикнул туда: «Старый ворчун-медведь, зачем ты выбранил моих детей? Это тебе даром не пройдет — мы это дело кровавой войной решим!»
Таким образом, объявлена была медведю война, и на нее были призваны все четвероногие: бык, осел, весь рогатый скот, олень, лось и все какие ни есть звери на земле. А королек созвал всех летающих в воздухе: не только птиц, больших и малых, но также и мух, и комаров, и пчел, и шершней.
Когда пришло время войне начинаться, королек выслал разведчиков, чтобы узнать, кто назначен главным командиром в неприятельском войске.
Комар был на этой стороне хитрее всех, летал по лесу, где неприятель собирал свои силы, и наконец, уселся под листком на дереве, под которым неприятельским войском был принят пароль.
Вот и поднялся со своего места медведь, подозвал к себе лиса и сказал: «Лис, ты лукавее всех зверей! Тебе и быть генералом и командовать нами». — «Хорошо, — сказал лис, — но какой же условный знак нам принять?»
Никто не знал.
Тогда лис проговорил: «Хвост у меня прекрасный, длинный и пушистый, и очень напоминает собою пучок красных перьев; если я хвост буду держать прямо и вверх, это будет значить, что все идет ладно, и вам всем тогда наступать следует; а если я опущу хвост, то бегите что есть мочи».
Все это выслушал комар, полетел обратно и обо всем в подробности доложил корольку.
Когда наступил тот день, в который предстояло дать решительную битву, сбежалось все четвероногое воинство с таким шумом, что земля от него дрожала.
И королек также прилетел по воздуху со своим войском, которое кричало, носилось и жужжало в воздухе так, что становилось страшно; и стали оба войска сходиться на битву…
А королек и выслал шершня, приказав ему ужалить лисицу в самый хвост.
После первого укола жалом лисица только вздрогнула да ногой дрыгнула, однако же вынесла боль и все еще продолжала держать хвост прямо и высоко; при втором уколе жала она хвост на мгновенье опустила; при третьем уколе — не выдержала, взвизгнула и подвернула хвост между ног.
Чуть только это звери увидели, им пришло в голову, что все уже потеряно, и все они пустились бежать, каждый к своему логовищу.
Так птицы и выиграли сражение.
Тогда полетели королек и его супруга к своим деткам и закричали им: «Детки, радуйтесь, и кушайте, и пейте на здоровье — победа за нами!» Молодые птенчики, однако же, отвечали: «И теперь еще есть не станем; пусть-ка прежде медведь придет к нашему гнезду да извинится и признает, что мы дети честных родителей».
Полетел королек к логовищу медведя и крикнул: «Старый ворчун, ступай-ка к гнезду моих птенцов, проси у них прощенья да признай их детьми честных родителей, не то у тебя все ребра пересчитаю».
И вот поплелся медведь в великом страхе к гнезду и просил извинения.
Только тут уж юные птенцы королька были вполне удовлетворены, сели в кружок, стали есть и пить, и веселились до поздней ночи.