Тама-нуи-а-ранги и Руку-тиа

Тама-нуи-а-ранги и Руку-тиа

Легенда народа маори

У Тамы-нуи-а-ранги было очень некрасивое, просто безобразное лицо. Говорили, что Тама любит бродить с места на место, не брезгует воровством и постоянно занят поисками новых рабынь. У него было несколько детей, еще совсем маленьких.
Однажды к нему в гости пришел вождь Ту-те-коропанго со своими воинами. Когда гости поели, начались танцы. Увы, Тама и его соплеменники, наряженные в юбки — маро из собачьих хвостов, выглядели такими жалкими рядом с гостями в ослепительных маро из ярко-красных перьев! Пристыженный Тама ушел в фаре и сидел в одиночестве. Но его жена Руку-тиа осталась на марае и не могла отвести глаз от красивых мужчин в нарядной одежде, в особенности от их вождя. Руку-тиа понравилась вождю, он тут же дал ей это понять, и она не осталась равнодушна к его пылким речам.
— У твоего мужа холодная морщинистая кожа, — сказал вождь. — Пойдем со мной, я буду о тебе заботиться.
Тама предавался горестным размышлениям у себя в фаре, а Ту позвал его детей и сказал, что уходит вместе с их матерью. Ту велел детям сидеть и ждать. И только когда отец выйдет из дома, сказать ему, что мать ушла к другому, более привлекательному мужу, а ему, Таме, нечего даже пытаться догонять ее, потому что он встретит слишком много препятствий на своем пути. На суше его ждут колючки и жгучие травы, непроходимые чащи и глубокие ущелья, на море подстерегают чудовища и бурные пучины. Вот что уготовил ему Ту-те-коропанго. Читать далее

Сказка о горбуне

Сказка о горбуне

Тысяча и одна ночь

И Шахразада сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что был в древние времена и минувшие века и столетия в одном китайском городе портной, широкий на руку и любивший веселье и развлечения. Он выходил иногда вместе со своей женой на гулянье; и вот однажды они вышли в начале дня и, возвращаясь на исходе его, к вечеру, в своё жилище, увидели на дороге горбуна, вид которого мог рассмешить огорчённого и разогнать заботу опечаленного. Портной и его жена подошли посмотреть на него и затем пригласили его пойти с ними в их дом и разделить в этот вечер их трапезу; и горбун согласился и пошёл к ним.
И портной вышел на рынок (а подошла уже ночь) и купил жареной рыбы, хлеба, лимон и творогу, чтобы полакомиться, и, придя, положил рыбу перед горбуном. И они стали есть, и жена портного взяла большой кусок рыбы и положила его в рот горбуну, и закрыла ему рот рукой, и сказала: «Клянусь Аллахом, ты съешь этот кусок за раз, одним духом, и я не дам тебе времени прожевать!»
И горбун проглотил кусок, и в куске была крепкая кость, которая застряла у него в горле, — и так как срок его жизни кончился, он умер…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двадцать пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что жена портного положила горбуну в рот кусок рыбы, и так как его срок окончился, он тотчас же умер.
И портной воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха! Бедняга! Смерть пришла к нему именно так, через наши руки!» А жена его сказала: «Что значит это промедление? Разве не слышал ты слов сказавшего:

Зачем утешать себя я стану немыслимым,
Теперь уж не встречу я друзей, чтоб беду снести.
И как на огне сидеть, ещё не пожухнувшем!
Клянусь, на огнях сидеть — пропащее дело!»

«А что же мне делать?» — спросил её муж; и она сказала: Читать далее

Волк

Волк

Датская сказка

Жили-были муж да жена, и было у них семь овечек, куцый жеребенок, собака да кошка. Наняли они пастушонка — овец пасти. Вот раз взял пастушонок узелок со снедью и пошел в поле со своими семью овечками. Вдруг, откуда ни возьмись, волк.
— Ах, какие славные овечки! Это твои? — спрашивает волк.
— Мои,— отвечает пастушонок. А волк и говорит:
— Отдай мне узелок с едой, а не то я овцу у тебя съем.
— Не отдам, — говорит пастушонок.
Ну, волк и съел одну овцу.
На другой день пастушонок опять взял узелок со снедью и пошел в поле с шестью овечками. А волк опять тут как тут, и было все, как в первый день: волк попросил у пастушонка узелок, а пастушонок не захотел его отдать, волк и съел вторую овцу.
И каждый день то же было, пока волк всех овец не поел.
Выбранил хозяин пастушонка и велел ему куцего жеребенка пасти. Раз пошел пастушонок в поле, присмотреть за жеребенком, а навстречу ему опять волк.
— Эй, пастушонок, отдай мне свой узелок, а не то я у тебя жеребенка съем, — говорит волк.
Не захотел пастушонок отдать узелок — волк взял да и съел куцего жеребенка.
Воротился пастушонок, рассказал, что с ним приключилось, а хозяин его прочь погнал и не велел домой приходить, пока не отыщутся семь овечек да куцый жеребенок.
Делать нечего, пришлось пастушонку в дорогу пуститься, хоть он и знал, что овечек да жеребенка нигде не сыскать, волк их поел. Шел он, шел и проголодался, развязал свой узелок со снедью и только было поесть собрался, откуда ни возьмись — волк.
— Эй, пастушонок, отдай мне свой узелок, а не то я тебя самого съем, — говорит волк.
Не отдал пастушонок свой узелок — волк его и проглотил.
Ждали, ждали хозяева, когда пастушонок домой воротится, а его нет как нет. Послали они работника его поискать. Работнику тоже волк повстречался, вот работник его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка. А волк ему отвечает:
— Слышишь, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, и для тебя там место найдется. — И с этими словами — хап! — и съел работника.
Заждались хозяева своего работника, нет его и нет. Послали они девушку-служанку его поискать. Ей тоже волк навстречу попался, девушка его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да еще хозяйского работника. А волк ей в ответ:
— Слышишь, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, там и для тебя местечко найдется. — Хап! — и съел ее.
Ждет-пождет хозяин, когда девушка домой воротится, а ее все нет и нет, под конец надоело ему ждать, и отправился он на поиски сам. Повстречал он волка и спрашивает, не видал ли тот пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да еще девушку-служанку. А волк ему:
— Слышишь, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, пожалуй, и тебе там место найдется. — И с этими словами — хап! — и проглотил хозяина.
Долго хозяйка мужа поджидала, а он все не идет да не идет. Под конец не стало ей больше покоя, и пошла она сама его поискать. Встретился ей волк,- она его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да девушку-служанку, да еще ее мужа.
— Как не видать,—волк ей отвечает,— слышишь, в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, да и для тебя еще местечко найдется. — Хап! —и хозяйку тоже проглотил.
Надоело собаке одной сидеть, хозяев дожидаться, и ушла она из дому их искать. Попадается ей навстречу волк, она его и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да девушку-служанку, да еще хозяина с хозяйкой. А волк отвечает:
— Слышишь, поди, как в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, да и для тебя там место найдется. — Хап! — и проглотил собаку.
Не осталось в доме никого, кроме кошки, ей тоже скучно одной показалось.
Побежала она всех пропавших искать, встречает волка и спрашивает, не видал ли он пастушонка, да семь овечек, да куцего жеребенка, да работника, да девушку-служанку, да хозяина с хозяйкой, да еще собаку.
— Как же, как лее,—волк отвечает,— слышишь, в брюхе у меня урчит да бурчит, вот они где, а и для тебя еще местечко найдется. — Хап! — и кошку тоже съел.
Однако ж волк пожадничал: тесновато стало у него в животе, собака с кошкою повздорили да так сцепились, что волчье брюхо когтями и разодрали. И вывалились оттуда пастушонок со своими семью овечками, куцый жеребенок, работник, девушка-служанка, хозяин с хозяйкой и собака с кошкой—живы-здоровы, целы и невредимы. Набросились они всем скопом на волка и убили его, а сами, веселые да довольные, домой пошли.

Строптивая жена

Строптивая жена

Грузинская сказка

Была у одного царя красавица дочка. Всем, кто просил ее руки, она отвечала: я девица с норовом!
А кому нужна строптивая жена? Все уходили восвояси. Прослышал про то некий юноша, явился свататься, а невеста в ответ:
– Ладно, пойду за тебя замуж, но знай, девица я с норовом.
– Как же это? – спросил парень.
– Да так. Временами я мню себя госпожой-белоручкой.
– В таком случае и я тоже с норовом, – отозвался жених, – мне тоже начинает иногда казаться, что я барин!
– Значит, мы с тобой поладим, и ты с норовом, и я! Пойду за тебя замуж! – согласилась девушка.
Парень женился на ней и увез к себе.
Как-то раз, когда жатва была в разгаре, нанял парень работников и отправился с ними в поле, зарезал поросенка и велел жене:
– Принесешь нам поросенка к обеду.
Проводив мужа, женщина тут же оделась в лучшее платье, села перед зеркалом и давай белиться да румяниться.
Тем временем в дом забежала собака и утащила поросенка.
Время обеда уже прошло. Жнецы проголодались и говорят хозяину:
– Не надо нам поросенка, дай нам хоть хлеба!
Пришел муж домой и видит, что жена его на себя в зеркало любуется.
– Жена, какое время теперь этим заниматься!
– А ты не забывай, что я с норовом – сегодня я барыня! – ответила женщина.
– Норов норовом, но где же поросенок?
– Пришла собачонка и унесла поросенка!
– Ну, тогда не обижайся, но на сей раз и я себя барином возомню! – сказал муж, схватил палку и заставил строптивую жену веретеном вертеться.
– Дорогой мой, только перестань бить меня, впредь я никогда не буду воображать, что я барыня! – взмолилась женщина.
С тех пор забыла она про свой норов, и ни муж, ни жена больше никогда не мнили себя барином и барыней.

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Как Майкл Скотт в Рим ходил

Шотландская сказка

Вот вам еще одна история про Майкла Скотта, знаменитого волшебника, который прославился своими чудесами; того самого, что расколол пополам Эйлдонские горы. По старинному обычаю, принятому среди просвещенных и благочестивых людей Шотландии, каждый год в Рим к папе римскому отправляли посланника, чтобы тот узнал у его святейшества, на какое точно число падает первый день масленицы.
Людям было очень важно знать точный день, потому что от этого зависело, когда справлять все остальные церковные праздники в году. Сразу после масленицы шел Великий пост, а через семь недель наступала Пасха. И так далее, один праздник за другим в течение всех двенадцати месяцев.
Случилось однажды, что эта честь идти в Рим выпала на долю Майкла Скотта. А так как он в это время был слишком занят, то совершенно запамятовал, какое святое дело ему поручили, и протянул со своим путешествием до самого Сретенья, то есть до последнего праздника перед масленой.
Нельзя было терять ни секунды. Если бы кому-нибудь из простых смертных предложили совершить путешествие в Рим и обратно за такой ничтожный срок, он бы ответил, что только безумный на это согласится, а он еще в здравом уме. Но для Майкла Скотта это было сущим пустяком.
Он встал пораньше и отправился на зеленый лужок, где паслись волшебные скакуны — во лбу у каждого горела белая звезда, а большущие глаза их блестели почище золота.
— С какой скоростью ты можешь мчаться? — спросил Майкл Скотт у первого скакуна на зеленой лужайке.
— Со скоростью ветра!
— Не подойдет, — сказал Майкл и задал тот же вопрос второму скакуну.
— Быстрее ветра! — ответил тот.
— Для меня это медленно! — сказал Майкл.
— А я лечу как мартовский вихрь! — сказал третий скакун.
— Слишком медленно! — сказал Майкл и подошел к последнему скакуну. — Ну, а ты быстро бегаешь? — спросил он его.
— Быстрее, чем хорошенькая девушка меняет возлюбленных! — ответил скакун.
— Вот это мне подходит! — обрадовался Майкл и без лишних слов вскочил на коня, и они отправились в Рим.
Они летели как на крыльях через сушу и моря. Цок-цок, цок-цок, только искры летели из-под копыт — по белым гребням волн, по снежным вершинам гор, по зеленым холмам. Цок-цок, цок-цок! Быстрее времени! И вот уже серые скалы и бурные моря остались позади, и Майкл Скотт на золотых крыльях раннего утра опустился на площадь перед дворцом папы в Риме.
Не мешкая Майкл передал папе весточку, что некий шотландец ожидает его у дверей, и папа римский тут же принял его в своем приемном зале.
— Я посланец верных тебе шотландцев, которые просили узнать, пока еще не миновало Сретенье, когда в этот год начнется масленица, — сказал ему Майкл.
— Ты поздновато пришел, — сказал папа. — Теперь тебе никак не успеть вернуться в Шотландию до того, как пройдет Сретенье.
— О, у меня еще уйма времени, — возразил Майкл. — Всего несколько минут назад я был в моей родной Шотландии. И вот я здесь. Стало быть, и назад вернусь так же быстро.
— Всего несколько минут назад! — воскликнул папа римский. — Никогда не поверю! Чем ты это докажешь?
Тут Майкл и протяни папе свой берет, который он снял из почтения к его святейшеству.
— Видите снег на нем! — говорит он. — Это снег с шотландских гор, где еще стоит зима.
— Тогда это просто чудо! — воскликнул папа. — И хотя я не верю в чудеса, я все-таки дам тебе ответ на вопрос, за которым ты сюда пришел. Масленица всегда начинается в первый понедельник первого лунного месяца по весне.
Майкл был просто в восторге от такого ответа. Раньше посланцы приносили из Рима только один ответ: масленица в этот год начнется точно в такой-то день. А Майклу удалось узнать секрет, как папа определяет этот день, — вот удача!
— Благодарю вас, ваше святейшество, — сказал Майкл и тут же отправился восвояси.
Вскочив на волшебного скакуна, он добрался до Шотландии так же быстро, как из Шотландии в Рим, и сообщил свою новость землякам.

Рассказ о визире Нур-ад-дине и его брате

Рассказ о визире Нур-ад-дине и его брате

Тысяча и одна ночь

Знай, о повелитель правоверных, — начал Джафар, — что в минувшие времена был в земле египетской султан, справедливый и верный, который любил бедняков и проводил время с учёными; и у него был визирь, умный и опытный, сведущий в делах и управлении. Он был дряхлый старик и имел двух детей, подобных двум лунам, которым не было равных по красоте и прелести; и имя старшего было Шамс-ад-дин Мухаммед, а младшего звали Нур-ад-дин Али. И младший больше старшего выделялся красотою и прелестью, так что даже в некоторых странах прослышали о нем и приезжали в земли этого султана, чтобы посмотреть на его красоту.
И случилось так, что отец их умер, и султан опечалился о нем и обратил внимание на его детей, и приблизил их к себе, и наградил их, и сказал им: «Вы на месте вашего отца, пусть же не смущается душа ваша». И они обрадовались и поцеловали перед ним землю и принимали соболезнования по отцу до истечения месяца, а потом вступили в должность визиря, и власть оказалась в их руках, как была в руках их отца, и когда султан хотел путешествовать, один из них уезжал с ним.
И случилось в одну ночь из ночей (а ехать с султаном надо было старшему), что они разговаривали, и вот старший сказал младшему: «О брат мой, я хочу, чтобы мы с тобой женились в один вечер». — «Делай, что хочешь, о брат мой, я согласен с тем, что ты говоришь», — отвечал младший, и они согласились на этом, а потом старший сказал своему брату: «Если определит так Аллах, мы возьмём в жены двух девушек и войдём к ним в одну и ту же ночь, и они родят в один день, и если Аллах пожелает, твоя жена принесёт мальчика, а моя — девочку, и мы поженим их друге другом, и они станут мужем и женой». — «О брат мой, — спросил тогда Нур-ад-дин, — что ты возьмёшь от моего сына в приданое за твою дочь?» И Шамсад-дин отвечал: «Я возьму за мою дочь у твоего сына три тысячи динаров, три сада и три деревни, и если юноша составит брачную запись без этого — не будет хорошо». — «Что это за условие для приданого моего сына? — воскликнул Нур-ад-дин, услышав эти слова. — Не знаешь ты, что ли, что мы братья и что мы оба, по милости Аллаха, визири и занимаем одно и то же место? Тебе бы следовало предложить твою дочь моему сыну без приданого, а если уже приданое необходимо, назначить скольконибудь, напоказ людям. Ты же знаешь, что мужской пол достойней женского, а моё дитя мужского пола, и нас будут вспоминать из-за него в противоположность твоей дочери». — «А что же в ней плохого?» — спросил Шамс-аддин. И Нур-ад-дин сказал: «Нас не будут поминать ради неё среди эмиров. Но ты хочешь поступить со мной так же, как кто-то поступил с другим. Говорят, что кто-то пришёл к одному своему другу и обратился к нему с просьбой, и тот сказал: «Во имя Аллаха, мы удовлетворим твою просьбу, но только завтра». И тогда просивший в ответ произнёс: Читать далее

Лиса и Пустельга

Лиса и Пустельга

Шотландская сказка

Пустельга грелась на солнышке, сидя на теплых камнях у реки, и не заметила, как к ней подкралась рыжая Лиса. Раз! — и одним прыжком Лиса очутилась возле задремавшей птички и схватила ее в свои когти.
— Не ешь меня, Лиса! — взмолилась Пустельга. — Отпусти меня, и я тебе знаешь какое яйцо снесу — больше твоей головы!
Лиса решила, что поймала не простую птицу, а особенную, и так ей захотелось получить необыкновенное яйцо, что она выпустила маленькую птичку.
А Пустельга взлетела на дерево и, почувствовав себя в безопасности, принялась поддразнивать глупую Лису:
— Не снесу я тебе яйцо больше твоей головы, не могу я снести такое яйцо! Но зато могу дать тебе три совета. Запомни их, они тебе пригодятся. Мой первый совет: пустым басням не верь! Второй: из мухи не сделаешь слона. И третий… — Пустельга поглядела на голодную Лису и закончила: — Поймала, так держи!

Вилли и поросенок

Вилли и поросенок

Шотландская сказка

В благодарность за добрую услугу один прихожанин подарил молодому священнику из Данфермлина поросенка.
Сначала священник был в восторге от подарка, но поросенок быстро рос и прокормить его становилось все трудней. Вот священник и решил: «Пошлю-ка я его своему приятелю в Кэрнихилл. Пусть пасется там на воле: стоить это мне ведь ничего не будет».
А у священника был слуга, по имени Вилли, парень неплохой, но малость придурковатый.
— Вилли! — позвал его хозяин. — Сунь-ка поросенка в мешок и снеси в Кэрнихилл к моему приятелю, я уж с ним сговорился.
Но поросенок был хитрый, и Вилли пришлось повозиться, прежде чем он сумел поймать его и засунуть в мешок.
На дорогу священник сделал Вилли строгое напутствие. Он знал, что его верного слугу легко не стоит сбить с толку, из-за чего самое пустячное дело частенько оборачивалось для Вилли самым сложным. Так вот что он ему сказал:
— Смотри же, Вилли, нигде не проговорись, к кому ты идешь и зачем. Только сам помни тебе надо в Кэрнихилл. Отдашь там поросенка и тут же назад.
— Будьте спокойны, хозяин, — отвечал Вилли. — Вы же меня знаете! Все сделаю, как велите.
— То-то и оно-то, что я тебя хорошо знаю! — сказал священник.
И Вилли, взвалив драгоценную ношу на спину, отправился в путь. На полдороге к Кэрнихиллу он повстречал трех своих приятелей, окликнувших его с порога трактира.
— Привет, Вилли! — сказал один.
— Куда собрался в такой погожий денек, Вилли? — спросил второй.
— Что это ты тащишь в мешке, Вилли? — крикнул третий.
Вилли очень взволновала эта встреча.
— П-привет, друзья! — запинаясь, ответил он. — Я-я не могу вам сказать, куда я иду. Хозяин не велел мне говорить, куда я иду. А что у меня в мешке, я могу сказать: не кошка и не собака!
Друзья рассмеялись и тут же поспешили заверить Вилли, что не станут его ни о чем спрашивать. Один из них хлопнул Вилли по плечу и предложил:
— Заходи, Вилли, выпей с нами по стаканчику. Должно быть, ты устал с дальней дороги, да еще с тяжелой ношей на спине.
— Нет, мне нельзя, — отказался Вилли, бросая в то же время жадный взгляд на открытую дверь трактира, за которой, судя по всему, было так прохладно. — Уж коли хозяин доверил мне своего поросенка, пить мне никак нельзя!
Друзья перемигнулись, однако и виду не показали, что смекнули насчет поросенка.
— Да чего там, Вилли, заходи! Глоток вина никогда не повредит. А мешок оставь здесь у порога.
Больше уговаривать Вилли не пришлось. Он положил мешок с поросенком на землю и вошел в трактир. Тогда один из дружков, не теряя времени, развязал мешок, выпустил поросенка и посадил вместо него первую попавшуюся дворнягу.
Ничего не подозревающий честный слуга выпил стаканчик, взвалил опять на спину мешок и веселый пошел дальше. Добравшись до Кэрнихилла, он передал, как было велено, привет от своего хозяина его приятелю и вручил ему мешок.
— Спасибо тебе, Вилли, спасибо, — поблагодарил его приятель хозяина. — Не поможешь ли теперь развязать мешок и отвести поросенка в хлев?
Вилли развязал мешок, но вместо поросенка с розовым пятачком оттуда выскочила черная собачонка.
— Спасите! Спасите! — закричал бедный Вилли. — Не иначе сам дьявол сыграл со мной злую шутку.
Друг священника сильно удивился, однако не очень-то поверил насчет дьявольской шутки. А зная хорошо Вилли, подумал, что скорей всего кто-нибудь над ним по-дружески подшутил.
— Не стоит так волноваться, Вилли, — сказал он. — Можешь забрать свою собаку и отнести ее хозяину.
— Да это же не собака, сэр! — воскликнул Вилли, дрожа от страха. — Это поросенок! Клянусь вам — поросенок! Только дьявол поменял ему цвет: вместо белого сделал черным.
Но делать было нечего, и, засунув собаку в мешок, Вилли пустился в обратный путь. Добравшись до трактира, он опять увидел там трех своих приятелей, которые как ни в чем не бывало сидели за столом и с невинным видом потягивали вино.
— Никак, это Вилли! — сказал один. — И опять с мешком на спине?
— Ой-ой-ой, со мной случилось такое несчастье, — сказал, входя, Вилли. — Дьявол подменил моего поросенка собакой! Что я теперь скажу хозяину?
— Вот так штука! — воскликнул второй, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Вы слыхали что-нибудь подобное?
— Садись, дружище, тебе надо выпить после сильных переживаний, — сказал третий.
На этот раз Вилли совсем не пришлось уговаривать: ему действительно не мешало выпить. Он это заслужил.
Мешок он оставил на земле у входа в трактир и сел к столу. Ему налили — он выпил, а за это время один из шутников незаметно вышел и подменил собаку поросенком.
Через час-другой ничего не подозревающий Вилли уже шагал со своей ношей домой. В голове у него от выпивки и от всего пережитого царил полный кавардак. Он с ходу выложил свою жуткую историю хозяину, но тот так толком ничего и не понял.
— Не могу уразуметь, о чем ты говоришь, — сказал хозяин. — Какой дьявол? Какая собака? Развязывай скорей мешок и гони поросенка в хлев. Завтра понесешь его в Кэрнихилл.
— Да это же не поросенок, сэр! — воскликнул Вилли. — Это собака! Клянусь вам — собака! Вот, смотрите!
С этими словами Вилли развязал мешок, и оттуда выскочил поросенок. Вилли просто-таки завопил от ужаса:
— Как? Поросенок, а не собака?!
И бедный Вилли решил, что дьявол опять сыграл с ним злую шутку. А его хозяин…
А хозяин если раньше и сомневался в уме своего честного слуги, то теперь у него сомнений никаких не осталось.
А у вас?

Вампир-оборотень в советской деревне

Вампир-оборотень в советской деревне

Советская детская сказка-страшилка

Однажды в деревню пришел человек. Он зашел в крайний дом и попросился переночевать. А в этом доме жили муж и жена. Они приютили его.
Наутро люди пошли за водой и обнаружили в колодце труп мужа, а труп жены нашли в огороде. У обоих на шее были отпечатки зубов. Люди пошли к постояльцу. Увидев это, он выскочил из дома — у него изо рта торчали окровавленные клыки. Люди в испуге разбежались. А вампир, воспользовавшись этим, убежал в лес. Через несколько дней в лесу объявился гигантский медведь, ростом с трехэтажный дом. Он ловил людей, убивал и выпивал из них кровь. Послали в лес охотников, они не вернулись. В деревню приехала ракетная часть. И вдруг ракетчики увидели, что но небу летит гигантская оса, величиной с гору. По команде были выпущены две ракеты. Обе они попали в цель. Оса рухнула, и на ее месте люди увидели лежащего в крови вампира-оборотня.

Жадная старуха

Жадная старуха

Русская сказка

Жил старик со старухою; пошел в лес дрова рубить. Сыскал старое дерево, поднял топор и стал рубить. Говорит ему дерево: «Не руби меня, мужичок! Что тебе надо, все сделаю». — «Ну, сделай, чтобы я богат был». — «Ладно; ступай домой, всего у тебя вдоволь будет». Воротился старик домой — изба новая, словно чаша полная, денег куры не клюют, хлеба на десятки лет хватит, а что коров, лошадей, овец — в три дня не сосчитать! «Ах, старик, откуда все это?» — спрашивает старуха. «Да вот, жена, я такое дерево нашел — что ни пожелай, то и сделает».
Пожили с месяц; приелось старухе богатое житье, говорит старику: «Хоть живем мы богато, да что в этом толку, коли люди нас не почитают! Захочет бурмистр, и тебя и меня на работу погонит; а придерется, так и палками накажет. Ступай к дереву, проси, чтоб ты бурмистром был». Взял старик топор, пошел к дереву и хочет под самый корень рубить, «Что тебе надо?» — спрашивает дерево. «Сделай, чтобы я бурмистром был». — «Хорошо, ступай с богом!»
Воротился домой, а его уж давно солдаты дожидают: «Где ты, — закричали, — старый черт, шатаешься? Отводи скорей нам квартиру, да чтоб хорошая была. Ну-ну, поворачивайся!» А сами тесаками его по горбу да по горбу. Видит старуха, что и бурмистру не всегда честь, и говорит старику: «Что за корысть быть бурмистровой женою! Вот тебя солдаты прибили, а уж о барине и говорить нечего: что захочет, то и сделает. Ступай-ка ты к дереву да проси, чтоб сделало тебя барином, а меня барыней».
Взял старик топор, пошел к дереву, хочет опять рубить; дерево спрашивает: «Что тебе надо, старичок?» — «Сделай меня барином, а старуху барыней». — «Хорошо, ступай с богом!» Пожила старуха в барстве, захотелось ей большего, говорит старику: «Что за корысть, что я барыня! Вот кабы ты был полковником, а я полковницей — иное дело, все бы нам завидовали».
Погнала старика снова к дереву; взял он топор, пришел и собирается рубить. Спрашивает его дерево: «Что тебе надобно?» — «Сделай меня полковником, а старуху полковницей». — «Хорошо, ступай с богом!» Воротился старик домой, а его полковником пожаловали.
Прошло несколько времени, говорит ему старуха: «Велико ли дело — полковник! Генерал захочет, под арест посадит. Ступай к дереву, проси, чтобы сделало тебя генералом, а меня генеральшею». Пошел старик к дереву, хочет топором рубить. «Что тебе надобно?» — спрашивает дерево. «Сделай меня генералом, а старуху генеральшею». — «Хорошо, иди с богом!» Воротился старик домой, а его в генералы произвели.
Опять прошло несколько времени, наскучило старухе быть генеральшею, говорит она старику: «Велико ли дело — генерал! Государь захочет, в Сибирь сошлет. Ступай к дереву, проси, чтобы сделало тебя царем, а меня царицею». Пришел старик к дереву, хочет топором рубить. «Что тебе надобно?» — спрашивает дерево. «Сделай меня царем, а старуху царицею». — «Хорошо, иди с богом!» Воротился старик домой, а за ним уж послы приехали: «Государь-де помер, тебя на его место выбрали».
Не много пришлось старику со старухой нацарствовать; показалось старухе мало быть царицею, позвала старика и говорит ему: «Велико ли дело — царь! Бог захочет, смерть нашлет, и запрячут тебя в сырую землю. Ступай-ка ты к дереву да проси, чтобы сделало нас богами».
Пошел старик к дереву. Как услыхало оно эти безумные речи, зашумело листьями и в ответ старику молвило: «Будь же ты медведем, а твоя жена медведицей». В ту ж минуту старик обратился медведем, а старуха медведицей, и побежали в лес.