Лисичка-сестричка

Лисичка-сестричка

Русская народная сказка

Жил себе дед да баба. Дед говорит бабе: «Ты, баба, пеки пироги, а я поеду за рыбой». Наловил рыбы и везет домой целый воз. Вот едет он и видит: лисичка свернулась калачиком и лежит на дороге. Дед слез с воза, подошел к лисичке, а она не ворохнется, лежит себе как мертвая. «Вот будет подарок жене», — сказал дед, взял лисичку и положил на воз, а сам пошел впереди. А лисичка улучила время и стала выбрасывать полегоньку из воза все по рыбке да по рыбке, все по рыбке да по рыбке. Повыбросала всю рыбу, и сама ушла.
«Ну, старуха, — говорит дед, — какой воротник привез я тебе на шубу». — «Где?» — «Там, на возу, — и рыба и воротник». Подошла баба к возу: ни воротника, ни рыбы, и начала ругать мужа: «Ах ты, старый хрен! Такой-сякой! Ты еще вздумал обманывать!» Тут дед смекнул, что лисичка-то была не мертвая; погоревал, погоревал, да делать-то нечего. Читать далее

Мудрый крестьянин

Мудрый крестьянин

Шведская народная сказка

Однажды король поехал на охоту и увидел крестьянина, который работал на своем поле.
Король подозвал его и спросил:
— Сколько ты зарабатываешь в день?
— Четыре монеты, король, — ответил крестьянин.
— И что же ты делаешь с этими четырьмя монетами?
— Первую, — ответил крестьянин, я съедаю, вторую откладываю впрок, третью отдаю обратно, а четвертую выбрасываю.
Король поехал дальше своей дорогой, хотя этот ответ и показался ему очень странным. Думал он, думал, но так ничего и не смог придумать. Поскакал он тогда обратно и потребовал у крестьянина ответа.
— Как это понять, что первую ты съедаешь, вторую откладываешь впрок, третью отдаешь обратно, а четвертую выбрасываешь?
— О, это очень просто, — ответил крестьянин. — Первую я проедаю сам, на вторую кормлю детей, которые позаботятся обо мне в старости, на третью кормлю моего отца, возвращая ему то, что когда-то получил от него, а на четвертую я кормлю жену, но она такая злющая и ленивая, что я считаю эти деньги выброшенными.
— Теперь я понял, — обрадовался король, — только обещай мне никому об этом не рассказывать, прежде чем не увидишь мое лицо сто раз.
Крестьянин пообещал, и король уехал.
На следующий день король созвал своих министров и сказал:
— Ну, задам я вам сейчас задачу! Один крестьянин зарабатывает четыре монеты в день: первую монету он съедает, вторую откладывает впрок, третью отдает обратно, а четвертую выбрасывает. Что все это значит?
Думали они, думали, никто отгадать не может. Но тут один самый хитрый министр вспомнил, что вчера по дороге на охоту король разговаривал с каким-то крестьянином, и решил его разыскать, чтобы узнать отгадку.
Нашел он крестьянина, а тот отвечать не хочет. Говорит, что поклялся королю молчать до тех пор, пока не увидит его лицо сто раз.
— Нет ничего проще! — воскликнул тщеславный министр.
Он достал из кошелька сто серебряных монет и дал их крестьянину. А на каждой монете было изображение короля. Осмотрев все монеты, крестьянин сказал министру отгадку. Довольный приехал министр к королю и заявил:
— Вот я и отгадал загадку, ваше величество.
Но король рассердился:
— Ты сам не мог догадаться — это крестьянин рассказал тебе!
И король приказал привести крестьянина. А когда стража привела его, разгневанный король закричал:
— Как ты посмел нарушить обещание?!
— Но, король, я увидел твое лицо сто раз, — ответил крестьянин и показал полученные от министра монеты.
После этого королю не оставалось ничего другого, как отпустить крестьянина с миром.

Маленькая Лиза

Маленькая Лиза

Шведская народная сказка

Жила-была на свете маленькая девочка, которую звали Лиза. Она жила вместе со своими Папой и Мамой в небольшом красном домике в Далекарлии в Швеции.
Мама сшила ей чудесное оранжевое платье. Лиза носила его вместе с передничком в красную полоску, маленьким красным чепчиком и голубым шарфиком. Папа подарил ей замечательные красные башмачки и восхитительный зонтик того же цвета, что и шарфик. Все эти новые вещи делали Маленькую Лизу просто очаровательной.
«Я самая красивая девочка во всей Швеции», — думала про себя Маленькая Лиза.
Однажды Мама сказала Лизе:
— Одень-ка свое нарядное платье и новые башмачки и ступай навестить Бабушку. Я испекла для нее пирог. Иди через лес по большой тропинке, никуда не сворачивая, и скоро доберешься до ее избушки.
Маленькая Лиза пришла в неописуемый восторг и от радости захлопала в ладоши. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: разве она не собиралась в одиночку отправиться к Бабушке, жившей в самой глубине леса? Может быть, Лиза даже останется на ночь у Бабушки, и та расскажет ей какую-нибудь из своих чудесных волшебных сказок! Пообещав маме быть осторожной и не сходить с тропинки, Лиза поцеловала Маму на прощание, подхватила свою корзинку и отправилась в путь. Читать далее

Один заработанный рубль

Один заработанный рубль

Грузинская притча

У одного человека был очень ленивый сын. Ничего он не хотел делать, ни одного пятака заработать не мог. Кормил его отец, пока мог, только состарился он, захворал, и невмоготу ему стало. Слег старик в постель, позвал жену и говорит:
– Все свое имущество передам кому чужому, ничего сыну не оставлю – лентяй он, ни к чему не годный, рубля заработать не может.
Обидно матери, заступилась она за сына:
– Как это он рубля заработать не может?!
А муж стоит на своем:
– А ну, если может, пусть пойдет заработает рубль – все имущество ему оставлю.
– Хорошо, – сказала жена.
Пошла она к сыну, дала ему рубль и научила:
– Уйди куда-нибудь до вечера, а вечером придешь, отдашь этот рубль отцу и скажешь, что ты сам его заработал.
Так и поступил сын. Пришел вечером, принес этот рубль и говорит отцу:
– Совсем извелся из-за этого рубля, с трудом его заработал.
Взял отец рубль, понюхал и бросил его в камин.
– Это не ты заработал! – сказал он сыну.
Засмеялся сын и ушел. Что делать матери? Дала она ему еще один рубль и сказала:
– Пойди, хоть целый день без дела ходи, а к вечеру пробеги версты две – чтоб вспотеть, войди к отцу и скажи: – Потом заработал я этот рубль.
Так и поступил сын. Прибежал он вечером усталый, вспотевший, вбежал к отцу и говорит:
– Видишь, отец, весь я в поту, трудно достался мне этот рубль.
Взял отец рубль, понюхал и бросил и его в камин.
– Не обманешь меня, сынок, – говорит, – не ты заработал эти деньги.
Ни во что не счел сын все это, опять засмеялся и ушел.
Поняла мать, что плохо дело, и сказала сыну:
– Видишь, сынок, не обмануть нам его, придется тебе самому поработать. Пойди поработай, хоть по три пятака в день заработаешь, и то в неделю рубль наберешь, принеси его отцу, поверит.
Послушался сын. Пошел и вправду целую неделю работал. Кому что сделал, кому что перенес, набрал так один рубль и принес отцу.
Понюхал и эти деньги старик и бросил их в камин.
– Нет, сынок, и это не ты заработал, – говорит.
Не выдержал сын, бросился к камину, голыми руками выгреб из огня свои деньги и закричал отцу:
– Помешался ты, отец! Целую неделю трудился я и гнул спину из-за этих денег, а ты их в огне жжешь.
Сказал тогда отец:
– Теперь-то верю я, что ты сам этот рубль заработал, сердце у тебя за него заболело. Видишь, сынок, как трудно самому заработать деньги. Будешь работать – будешь и иметь, а не будешь работать – с голоду умрешь.
С такими словами отец завещал сыну все свое имущество, а сам ушел туда, откуда не возвращаются.

Проделки попа

Проделки попа

Грузинская народная сказка

Быль то или небылица, был один зажиточный человек. Было у него двое детей – сын и дочь. Человек этот работал вдали от дома и отлучался надолго, и за его семьей присматривал поп. Дети выросли у него на глазах. Раскрасавицей стала девушка. Такой красоты не видел глаз человеческий.
Однажды этот человек взял с собой сына и на два года ушел на заработки. Дома осталась только одна дочь. Матери у девушки не было, и отец присматривать за нею поручил попу.
– Будь спокоен, даже ветерку не дам к ней прикоснуться, никто пальцем ее не тронет! – поклялся поп, обнадежил отца и проводил его в дальний путь.
Прошла неделя, поп ежедневно навещал девушку, то одно принесет, то другое, будто бы проявляет о ней сердечную заботу. Читать далее

Честный казначей

Честный казначей

Шотландская сказка

Дело было давным-давно. Далеко на севере, где пурпурный вереск покрывает холмы таким же толстым ковром, как снег зимой, где реки текут по каменистым горным руслам золотисто-коричневые, как надежно укрытые горами топазы, могущественный глава правил своим кланом.

Его владения раскинулись на холмах и равнинах, и его имя в мирное время означало закон, а во время войны – силу. Говорят, что продукты на его стол поставляли Спей и Гэрри (шотландские реки), а спортом с ним занимались Кэйрн Горм и Бен-Алдер (горы в Шотландии). Иными словами, его могущество было признано и никем не оспаривалось на огромной территории страны.

Двумя вещами он гордился больше всего на свете – больше, чем отвагой в сражениях, больше, чем размерами своих владений и властью, – красотой своей жены и собственной справедливостью. Что по этому поводу думали члены его клана – роли не играет. Что думал лично он – этого было достаточно для него и для нас.

Следует отметить, что он обладал кое-чем очень редким для человека, находящегося у власти, но воистину бесценным сокровищем, если оно ниспослано свыше. Это был преданный слуга, ведающий казной своего хозяина, в каковую можно было включить, причем далеко не на последнем месте, в этом вы можете быть уверены, управление его погребами.

Ян-кошелек был предан своему хозяину и пользовался его полным доверием.

Но разве может даже самый хороший, честный человек быть избавлен от ядовитых стрел зависти? Уверен, что нет. Самого факта, что Ян-кошелек честен и хозяин ему доверяет, оказалось достаточно, чтобы поселить в злобном сердце главного менестреля Яна-волынки закоренелую и всепоглощающую ненависть. Охваченный завистью к Яну-кошельку, он мог думать только об одном – как уничтожить честного казначея. Читать далее

Голова-убийца

Голова-убийца

Легенда маори

В Ваиматуку на вершине холма была деревня, где Пуа-рата и Тау-тохито хранили деревянную голову-убийцу. В северной части Северного острова все знали об этой страшной голове, потому что она сеяла смерть. Холм, на вершине которого находилась деревня, назывался Маунгатаку. И каждого, кто осмеливался приблизиться к Маунгатаку, ждала гибель. Отряды воинов не раз пытались напасть на па и избавить окрестности Маунгатаку от страшного бедствия, но все попытки кончались неудачей. Сраженные злыми чарами, воины падали замертво, прежде чем успевали взяться за оружие. Они умирали, обратив лица к Маунгатаку, и вся местность вокруг холма побелела от их костей.
В Нга-пухи не было тохунги (колдуна) могущественнее Хакавау. Ему в душу запала мысль, что он и никто другой должен отомстить за смерть храбрецов, умерших такой страшной смертью, он и никто другой должен уничтожить деревянную голову, принадлежавшую Пуа-рате и Тау-тохито. Хакавау призвал своего атуа и погрузился в глубокий сон. Ему приснилось, что его атуа-хранитель растет и растет: голова атуа уже касается облаков, а ноги по-прежнему стоят на земле. Этот сон предвещал, что Хакавау выйдет целым и невредимым из битвы с деревянной головой.
Тогда Хакавау вместе со своим другом направился на юг. Многие уговаривали Хакавау отказаться от его затеи, но он никого не хотел слушать. Когда они пришли в Ваитару, дурные предчувствия так измучили его спутника, что он сказал другу:
— Мне страшно, мы погибнем, если пойдем дальше.
Но Хакавау не обратил внимания на его слова. Они пришли в Те Вету, и его друг снова сказал:
— Мне страшно, мы здесь погибнем.
Хакавау снова ничего не ответил. Но когда они дошли до Ваиматуку, запах разлагавшихся трупов едва не заставил их повернуть назад.
— Это страшное место! — воскликнули они одновременно. — Мы здесь погибнем, наверняка погибнем!
Хакавау произнес самое могущественное заклинание, и они осторожно пошли вперед, с ужасом оглядывая мертвые тела, гирляндами висевшие на кустах, и кости, что белели на земле. Хотя атуа защищал Хакавау, и он, и его друг чувствовали, как злые силы с холма Маунгатаку подбираются к ним все ближе и ближе. Каждую минуту друзья ждали, что на них обрушится неудержимый гнев злобных богов. Наконец они увидели па и сели, чтобы получше разглядеть поле будущей битвы. Хакавау произнес древнейшую каракию и призвал на помощь множество атуа из дальних стран. Одних он послал вперед и велел им напасть на невидимых воинов деревянной головы, другие остались охранять Хакавау и его друга.
Это был памятный день: тысячи и тысячи атуа явились на холм Маунгатаку по повелению тохунги из Нга-пухи. Злобные атуа Пуа-раты увидели их, выбежали за ограду па и бросились в бой. Нападавшие атуа отступили, злые демоны деревянной головы, заранее торжествуя, погнались за ними, но тохунга послал новый многотысячный отряд своих добрых атуа в незащищенную па. Атуа проникли в па, и, когда злобные демоны начали возвращаться, они хватали их одного за другим и убивали.
Странная эта были битва. Воины Пуа-раты ничего не знали о жестоком сражении, разыгравшемся на подступах к па, и продолжали стоять на сторожевых башнях. Как же они изумились, когда увидели двух путников, которые шли по тропинке прямо на них! Никогда еще не встречали они людей, у которых хватало духа приблизиться к па. Долгие годы чужестранцы не появлялись на холме, и воины Пуа-раты видели их только издали. Стражи покинули башни и прибежали к Пуа-рате, вокруг которого уже толпилось столько демонов, что в доме было тесно, как в лодке. Они в тревоге рассказали о двух незнакомцах, и Пуа-рата удивился не меньше, чем его дозорные. Он побежал к деревянной голове.
— Чужие идут! Чужие идут! Двое чужих, разве ты не видишь? — закричал он. — Защищай нас!
При этих словах из деревянной глотки всегда вырывался пронзительный крик, такой страшный, что от него леденела кровь и люди замертво падали на землю. Но сейчас деревянная голова издала лишь слабый стон, и Пуа-рата понял, что его демоны лишились силы и умерли во второй раз.
Хакавау и его друг стояли уже у ворот па.
— Проходи через ворота, — сказал тохунга своему другу. — С тобой ничего не случится. А я покажу им свою силу: перелезу через их священные укрепления.
Как только тохунга начал карабкаться по частоколу, разъяренные воины Пуа-раты закричали, чтобы он прошел через ворота и не нарушал табу их деревни, но Хакавау будто не слышал и продолжал лезть вверх.
Хакавау и его друг сидели в фаре Пуа-раты, и никто не смел прикоснуться к ним. Женщины раскрыли печи и разложили еду перед Хакавау и его другом, но Хакавау был многоопытным тохунгой: он знал, что пища врагов может обладать колдовской силой, и не хотел подвергать себя ненужной опасности. И он, и его друг хранили презрительное молчание. Хакавау доказал Пуа-рате силу своей маны и могущество своих атуа, и зло отступило.
Но белые кости и разлагающиеся трупы путников все еще лежали в лесу, среди папоротников, как напоминание о деревянной голове, которая наделяла злой силой тохунгу Пуа-рату и тохунгу Тау-тохито.
Наконец друзья встали. Они прошли между рядами онемевших воинов и подошли к воротам. Как только они их открыли, послышался вздох и протяжный жалобный крик. Деревянная голова лишилась своей чудодейственной силы, а Пуа-рата, Тау-тохито и все их соплеменники умерли в ту самую минуту, когда Хакавау и его друг покинули па. Так отважный тохунга из Нга-пухи навеки изгнал зло с холма Маунгатаку.

Тролль на празднике

Тролль на празднике

Шведская народная сказка

В Телемарке, в общине Рауланд, между хуторами Уребё и Ойгард, что на берегу озера Тотак, есть одна долина, усеянная огромными валунами. Кажется, что кто-то снес верхушку горы и забросал всю долину камнями. И рассказывают об этом такую легенду.
В давние времена жило в тех краях множество народу. Как-то раз справляли на одном из хуторов свадьбу, и пришли на нее все окрестные жители. Пили они, ели и веселились на славу. Увидел это со своей горы тролль. А звали того тролля Тор Троллебане. И захотелось ему пива. Спустился Тор Троллебане в долину, пришел к пирующим и подсел к столу. Росту же тролль был громадного и брюхо имел бездонное. Ест да пьет, а все ему мало. Испугались тут хозяева, что совсем объест их великан, и давай гнать его из-за стола. Рассердился Тор, нахмурился. Заметил это его сосед за столом и понял, что недалеко тут до беды.
А был он человек добросердечный и говорит Тору:
— Пойдем ко мне на хутор, налью я тебе пива да дам, чего поесть.
Пришли они на хутор, и выкатил хозяин троллю целую бочку пива. Выпил ее Тор, закусил хозяйской телочкой, и поубавился чуть его гнев, хотя и не совсем прошел. Вот и говорит Тор крестьянину:
— Обидели меня те люди, и не будет им от меня прощения. Но ты не так жаден, как они, и за это я тебя пощажу.
Взял он крестьянина и его семью, посадил в карман и отнес к себе в горы.
— А теперь, — говорит, — смотри, что будет.
Поднял Тор свой молот и ударил им по вершине горы — и посыпались камни на долину, и не было никому от них спасения.
Отомстил Тор обидчикам и говорит крестьянину:
— Ввел я тебя в расход: выпил все твое пиво и съел твою единственную телку. Но не жалей о том — получишь ты за это от меня всю долину Уребё во владение. Расчищу я ее от камней, и будешь ты там жить.
Сдержал великан свое слово. Расчистил он хутор Уребё и дорогу к нему, и поселился на том хуторе добрый крестьянин со своей семьей.

Суд в стране, где не знают денег

Суд в стране, где не знают денег

Грузинская народная новелла

Один бедный парень решил отправиться на заработки. Похожу, думает, по земле, подработаю, сколько ни есть, а там и женюсь. Собрался он и пустился в путь. Много ли, мало ли исходил он дорог, какие только страны ни обошел, а работы нигде не сыскал. Поистратил все, какие были, копейки, устал и остановился отдохнуть возле моста перед одним городом.
Проходит мимо него какой-то человек и спрашивает:
– Ты чего тут стоишь, нос повесил?
– Я устал с дальней дороги, голоден, а у меня нет денег.
– А что такое деньги? У нас про такое никто не слыхивал. Пошли-ка со мной. Читать далее

Семеро далекарлийцев

Семеро далекарлийцев

Шведская народная сказка

Решили однажды семеро далекарлийцев отправиться по белу свету бродить. Всю жизнь они из Далекарлии носу не казали, а тут пришла им охота людей поглядеть, себя показать, счастья поискать.
— Куда же вы пойдете? — отговаривают их земляки.- Чужих обычаев вы не знаете, совсем пропадете.
— Ничего! — отвечают те.- Парни мы смекалистые, знаем, что к чему! Не пропадем!
И отправились в путь. Шли по лесу весь день, а лесу конца не видно.
Вот и решили они приюта себе поискать. Только где же в глухом бору человеческое жилье найдешь? И пришлось им заночевать под открытым небом. А ночь холодная выдалась и темная, хоть глаз выколи. Решили они костер развести, чтобы теплее и светлее было. Только ни трута, ни огнива они с собою не захватили, и стали думать, как бы им огня раздобыть.
Тогда один из них и говорит:
— Слыхал я, что ежели человека здорово по уху треснуть,- у него искры из глаз посыплются. Пускай один из вас мне затрещину влепит, а я буду около глаза сухую лучинку держать. Авось она от искры-то и загорится. Стал тут его дружок затрещинами потчевать, колотит и спрашивает:
— Ну, сыплются у тебя из глаз искры?
Еще как! — кричит он. — Только огня все нет и нет.
Так и пришлось им в темном лесу на голой земле заночевать.
На другой день отправились они дальше в путь. Шли они, шли и набрели на медвежью берлогу. И решили они мишку из берлоги выманить. Стали в берлогу сучья да ветки совать, медведя дразнить. А тот и ухом не ведет, спит, как видно.
Тогда один из них и говорит:
— Залезу-ка я в берлогу, разбужу медведя.
Сунул он голову в берлогу, да так и остался там лежать. Час лежит, два лежит. Надоело далекарлийцам его дожидаться, и они его за ноги из берлоги выволокли. Глядь — а головы-то у него нет. Стали они думать да гадать: была ли у него раньше голова? Тот кричит: «Была!». Этот кричит: «Не была!». Точно сказать никто не мог. Спорили они, спорили, а тут один из них и говорит:
— Погодите, братцы! Уж я-то наверняка знаю, что голова у него была: когда он вчера кашу ел, у него в бороде две крупинки застряли.
Пошли они дальше вшестером. Шли они, шли и вышли к льняному полю. Усеяно поле сплошь голубыми цветами, колышутся они под ветром, словно зыбь морская. Решили далекарлийцы, что это перед ними Аландское море раскинулось. Пустились они по льняному полю вплавь, переправились на другую сторону и стали глядеть, не утонул ли из них кто, пока они на другой берег плыли.
— Знаете что, братцы? — говорит один из них. — Давайте посчитаем, сколько нас. Было нас шестеро, а ежели и сей час шестеро осталось, то, стало быть, никто из нас не утонул.
Принялись они считать. Считали, считали, и все у них выходило, что одного не хватает, потому что тот, кто считал, себя в расчет не принимал.
«Выходит, один из нас утонул»,- подумали далекарлийцы и стали его искать.
Так и бродят они по сей день по льняному полю. Утопленника ищут.