Охота в Хутталане

Охота в Хутталане

Арабская сказка («Чудеса мира»)

В Хутталане есть охотничьи угодья, подобных им никто не видел. Там две огромные горы, между ними — большое и глубокое ущелье. В начале весны вся область за пятьдесят фарсахов пути направляется туда с семьями. С гор в то ущелье прилетает сто тысяч куропаток. Люди, которые там соберутся, охотятся на них. Говорят, что, когда наступает жара, все куропатки улетают назад, на свою родину, и появляются в следующем году весной.

Кот и мыши

Кот и мыши

Албанская сказка

Собрался однажды кот совершить паломничество в Мекку.
Накануне путешествия он навел в доме порядок, убрал и украсил цветами комнату и пригласил в гости мышей, чтобы попрощаться с ними и пожелать им доброго здоровья и благополучия на время своего отсутствия.
Мыши очень обрадовались, когда узнали, что кот отправляется в Мекку и теперь надолго оставит их в покое. Они тоже стали наряжаться и прихорашиваться, чтобы не ударить лицом в грязь и предстать перед ним в наилучшем виде.
Когда мыши собрались уходить, одна старая хромая мышь сказала своим соплеменникам:
— Лучше не ходите в гости к коту, он вас обманет!
Но остальные мыши ей возразили:
— Что ты говоришь, старая! Не может кот нас обмануть. Он собрался на богомолье в Мекку и поклялся, что больше никогда не будет нас обижать.
Старая мышь пыталась было с ними спорить, но бесполезно.
— Ладно, идите, если хотите, хотя я вам и не советую, — сказала она, наконец. — Что до меня, то я и не подумаю идти.
Мыши не захотели ее слушать и, веселые, расфранченные, с песнями и радостным писком, отправились в гости к коту.
Когда они подошли к его дому, кот вышел им навстречу, кланяясь и громко приветствуя дорогих гостей. Затем он провел их в богато убранную комнату, запер дверь на ключ, уселся в кресло, а мышам предложил удобно расположиться вокруг него на ковре. В это время старая хромая мышь незаметно пролезла к коту в подпол и оттуда через маленькую щелку стала наблюдать, что делается в его доме.
Когда мыши расселись на ковре и их радостное возбуждение слегка утихло, кот начал читать им проповедь о добродетелях и примерном поведении. Закончив проповедь, он обратился к молоденькой мышке и сказал:
— А вот ты, мне кажется, и не помышляешь о благости. Ведь это ты на днях съела моего сына, моего любимого котенка!
Бедная мышка страшно испугалась, замахала лапками, залепетала:
— Что ты, кот! Что ты! Этого быть не может! Как я могла съесть твоего котенка! Разве я могу съесть котенка?!
Но кот был непреклонен. Он убежденно сказал:
— Нет, это ты съела моего котенка. Я это прекрасно знаю.
— Что ты, что ты, не ела я твоего котенка, — пищала в страхе маленькая мышка.
Остальные мыши тоже заволновались и стали просить кота:
— Уважаемый кот! Смилуйся над этой глупой мышкой! Прости ее! Она не виновата! Если она и съела твоего котенка, то по ошибке! Ты должен простить ее, потому что отправляешься в святые места!
Но кот не собирался изменять своим повадкам и твердо ответил:
— Недаром говорят: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Раз вы защищаете такую жестокую разбойницу, как эта мышка, которая съела моего любимого котенка, стало быть, вы сами такие же коварные, жестокие разбойники. Поэтому вы все достойны наказания.
С этими словами кот вскочил на ноги и бросился на своих гостей. А старая хромая мышь, увидев через щелку, как он расправляется с ее друзьями и подругами, грустно пропищала:
— Вот вам и кот-проповедник! Не послушались меня, а ведь я вас предупреждала! Еще не родился такой кот, который хоть раз в жизни сходил бы на богомолье в Мекку или стал добродетельным и милосердным!

О Мера-мбуто и Тагаро

О Мера-мбуто и Тагаро

Новогебридская сказка

Мера-мбуто приготовил себе еду, а потом пригласил Тагаро, чтобы поесть вместе с ним. Тагаро пришел к нему, но еда Мера-мбуто ему совсем не понравилась; он не мог ее есть и тайком спрятал, а потом вышел из дома и выбросил. Затем он вернулся к Мера-мбуто.
Вскоре после этого Тагаро пригласил Мера-мбуто к себе.
Мера-мбуто пришел, и они вдвоем стали есть. Еда была вкусной и очень понравилась Мера-мбуто — сам он не умел так готовить.
«Что это за пища?» — подумал Мера-мбуто и спросил об этом Тагаро.
— Я зарезал свою свинью,— ответил Тагаро.
Тогда Мера-мбуто тоже зарезал свинью, и они вместе съели ее.
После этого Тагаро снова пригласил Мера-мбуто к себе.
И Мера-мбуто опять стал спрашивать:
— Что это мы едим?
Тагаро надоели расспросы Мера-мбуто, и он обманул его, сказав:
— Это моя мать. Я изжарил ее в очаге.
Мера-мбуто отправился домой и изжарил свою мать.
Вскоре после этого Тагаро попросил Мера-мбуто:
— Разожги у меня огонь.
Мера-мбуто очень крепко привязал снаружи дверь дома Тагаро, так что тот не мог выйти, и поджег дом.
Тагаро стал кричать.
— Не кричи,— сказал ему Мера-мбуто.— Ты первый обманул меня, и теперь ты умрешь.
Мера-мбуто думал, что Тагаро сгорит, а тот вырыл яму в полу и укрылся там от огня.
Утром, думая, что Тагаро мертв, Мера-мбуто пришел взглянуть на него и увидел, что Тагаро жив! Он уже давно поджидал Мера-мбуто.
— Это ты? — воскликнул Мера-мбуто.
— Я,— ответил Тагаро.
— Ну что ж, теперь моя очередь,— сказал Мера-мбуто.— Ночью ты подожжешь мой дом.
Тагаро поджег дом Мера-мбуто, и тот сгорел.

Семь звезд в созвездии Стожаров

Семь звезд в созвездии Стожаров

Сербская сказка

В некотором краю было два больших царства, одним правил царь Петар, другим — царь Татарин.
У царя Петара была дочь красавица, — краше ее в целом свете не найдешь.
Послал царь Татарин гонца к царю Петару — просит отдать ему в жены дочь, а нет, так пойдет он войной на соседей, народ покорит, страну разорит, царскую дочку силой захватит, а самого царя Петара в полон возьмет.
Выслушал царь гонца и отвечает:
— Пойди и скажи царю Татарину, что моя дочь умерла, пусть он себе другую невесту ищет, а про битвы да войны и думать забудет.
Как только гонец ушел, царь Петар построил неприступную башню — такую, чтобы могли поместиться в ней два человека с запасом еды и питья на три года. Когда все было готово, царь со своей дочкой вошел в башню и замуровался в ней. На трон царь Петар посадил своего верного слугу и повелел ему царствовать и править страной три года, а как пройдут три года — разобрать башню и выпустить его и царевну на волю. Если кто пожелает увидеть его, царь Петар приказал отвечать, что покинул-де он свое царство и отправился побеседовать с царем Солнцем, спросить у него, почему зимний день короче летнего, да к тому же и холоднее, отчего его подданные не могут работать круглый год с одинаковым усердием, а сидят зимой, сложа руки.
Вскоре явился в страну царь Татарин. Он разыскивал царя Петара и его дочь. Сказали Татарину, что царская дочь умерла, а царь Петар отправился к Солнцу кое-что у него узнать. Царь Татарин обошел весь дворец, убедился, что там нет ни души, всюду мертвая тишина, и повернул восвояси.
Через три года башню разобрали. Царь Петар вышел оттуда невредим, а дочери его и след простыл. Отец и не заметил, как царевна исчезла.
В тот день, когда царь Петар вышел из башни, одного преступника, что сидел в тюрьме, приговорили к смертной казни. Народ толпами стекался к тюрьме поглазеть на осужденного. И крикнул тут собравшимся ожидавший смерти раб:
— Если бы знал царь Петар то, о чем он сейчас не ведает, он бы выпустил меня и даровал мне жизнь, а я бы нашел его дочь и привел во дворец!
Молва разнеслась по городу, и наконец услышал сам царь про похвальбу осужденного. Призвал он к себе раба и спрашивает:
— Ты и вправду берешься разыскать мою дочь, если я помилую тебя?
Отвечает раб:
— Берусь, только освободи меня от тяжелых моих оков!
Приказал царь Петар снять с преступника оковы, дать ему денег на дорожные расходы и отправил его на поиски царевны.
Долго скитался раб по белу свету, расспрашивал всех и каждого про царскую дочку, но никто о ней и слыхом не слыхал. Исходил он девять земель и вдруг на краю девятой земли наткнулся на избу, вошел в нее и увидел старуху.
— Бог в помощь, матушка, — воскликнул раб, подошел к старухе и поцеловал ей руку.
— Да хранит тебя бог, сынок! Что скажешь хорошенького?
— Ищу я дочь царя Петара, — ответил раб и рассказал все по порядку: как царевна исчезла из башни, так что и отец не заметил; как его самого осудили на смерть и он пообещал найти царскую дочь, если царь его помилует; и как прошел он уже девять земель, а о царевне ни слуху ни Духу.
Говорит ему бабка:
— Счастье твое, что ты меня сразу матушкой назвал и к моей руке приложился. Теперь ты стал мне сыном. Остальные пять моих сыновей — змеи. Кого ни застанут они здесь — тотчас растерзают. Но тебя я в обиду не дам.
Усадила старуха раба рядом с собою и стала рассказывать:
— Старший мой сын до того ловкий вор, что выкрадет ягненка из утробы живой овцы, а она и не почувствует. У второго моего сына особый нюх следы он отыскивает: пусть следу хоть девять лет будет, все равно мой змей его учует. Третий сын строить мастер — не успеешь в ладоши хлопнуть, а уж он возвел большущий дом. Четвертый сын — меткий стрелок; хоть в звезду на небе и то попадет. А пятый искусно ловит, — даже молнию с неба руками поймает. Если уж мои сыновья не разыщут царевну, значит, никто во всем мире не найдет ее.
Едва успела она вымолвить такие слова, за дверью зашумело, загудело вернулись пятеро змеев, пятеро бабкиных сыновей. Старуха в мгновение ока спрятала раба за дверь под корыто, чтобы змеи в сердцах не разорвали его. Змеи ввалились в дом и кричат:
— Добрый вечер, матушка!
А мать им в ответ:
— Да хранит вас бог, дети мои! Добро пожаловать! Как идут дела?
— Хорошо, матушка, — отозвался один из сыновей.
— Что-то здесь человечьим духом пахнет, — говорит вдруг младший змей. Признавайся, мать, есть у нас кто чужой?
— А ведь ты угадал, сынок. Здесь ваш побратим. Я ему вместо матери стала, а его приняла в сыновья, потому что он вошел в дом и матушкой меня назвал да руку мне поцеловал.
— А что нужно здесь нашему побратиму? — спросил змей.
— Он разыскивает царскую дочь, — ответила мать и рассказала все по порядку, а потом и говорит: — Завтра, дети мои, отправляйтесь искать царевну по белу свету. А теперь поклянитесь мне, что ничего плохого не сделаете своему побратиму.
Змеи поклялись. Обрадовалась старуха и выпустила своего названого сына из-под корыта. Он поздоровался, облобызался со своими новыми братьями и, пока целовался со змеями, потерял больше трех ковшей крови. Потом все поужинали и спать легли. Змеиная мать и ее сыновья утомились и быстро заснули, а бедный раб от боли всю ночь проворочался в постели.
Рано утром, на заре, поднялись братья-змеи и вместе с побратимом направились в страну царя Петара. Тот змей, у кого было острое чутье, сразу напал на след царевны. Догадались братья, что царевну унес семиглавый змей, неслышно подкравшись, пока отец царевны спал. Тогда тот из братьев, кто был ловким вором, проник во дворец семиглавого змея, — и видит, что спит похититель, приникнув к коленям царевны. Змей мигом подхватил девушку на руки и вылетел с ней из дворца так тихо, что семиглавый змей ничего и не почувствовал. А как проснулся, сразу понял, кто выкрал девушку, и помчался за ним в погоню. Змей-строитель увидел, что семиглавое чудовище нагоняет его брата, и воздвиг башню. И все укрылись в той башне. Подлетел семиглавый змей, в ярости задвигал своими головами, три вытянул влево, три — вправо, а седьмую, среднюю, вверх поднял и обдал башню ярым пламенем. Солнце скрылось, тьма сгустилась, будто полночь настала. Семиглавый змей стер башню в порошок, подхватил девушку и взмыл под облака. Тогда четвертый змей — меткий стрелок, натянул тетиву, угодил семиглавому чудищу прямо в сердце, и чудище выпустило девушку. Стала царевна падать, а за ней следом полетел на землю семиглавый змей. Тут кинулся к девушке пятый брат — тот, что молнию рукою ловил, — и осторожно, чтобы не причинить царевне вреда, подхватил ее, а другие братья подскочили к семиглавому змею, и не успел он до земли долететь, как уж братья снесли ему все семь голов.
Так пятеро змеев вызволили из плена царскую дочь. Радуются змеи, что спасли такую красавицу, да только тут же и поссорились, потому что не могли решить, чья она будет.
Вмешался в их ссору раб, который отправился на поиски царевны, и говорит:
— Братья, девушка эта принадлежит мне! Вы же знаете, что я должен отвести ее к отцу, и тогда он помилует меня. Коли я бы не отправился на поиски царевны, вы бы ее не нашли, потому что ничего бы о ней не знали.
Говорит один змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не напал на ее след, вам бы никогда не завладеть царевной, а ты, раб, напрасно искал бы ее!
Говорит второй змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не выкрал ее, вам бы никогда не завладеть царевной и раб напрасно искал бы ее, да и ты, брат дорогой, напрасно напал бы на ее след.
Говорит третий змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я в один миг не выстроил башню и не укрыл вас в ней вместе с царевной, — семиглавый змей догнал бы брата и отнял бы красавицу, а тогда напрасно разыскивал бы ее раб, напрасно младший мой брат по следу бы шел, а второму брату и похищать не стоило царевну.
Говорит четвертый змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не попал в семиглавого змея, он бы унес царевну, и напрасно бы тогда разыскивал ее раб, напрасно младший мой брат шел по следу, второму брату не стоило бы царевну похищать, а третьему башню строить.
Говорит пятый змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не подхватил ее, когда она на землю падала, она бы разбилась насмерть, и вы бы все равно не завладели ею, и, стало быть, напрасно раб разыскивал бы ее, напрасно младший брат шел по следу, старшему брату не стоило царевну похищать, третьему — башню строить, а четвертому в змея целиться.
Так и препирались братья из-за девушки, пока не повстречали мать Ветров и не попросили ее рассудить, кому должна принадлежать царевна.
Выслушала братьев мать Ветров и спрашивает:
— Скажите-ка мне, что вам посоветовала мать ясного Месяца?
Братья признались, что они не ходили к матери ясного Месяца. Говорит им тогда мать Ветров:
— Ступайте к матери Месяца, она вас лучше рассудит, потому что ее сын чуть не весь мир обошел.
Отправились братья вместе с девушкой к матери Месяца. Не поздоровались по чести, а уж кричат с порога:
— Послала нас мать Ветров, чтобы ты постановила, кому из нас принадлежит эта девушка! — И рассказали ей, как они царевну спасли и почему каждый считает девушку своей.
Спрашивает их мать Месяца:
— А были вы у матери Солнца?
Братья ответили, что у матери Солнца они еще не были. Говорит им тогда мать Месяца:
— Ступайте, дети мои, к матери Солнца, она лучше всех рассудит вас, потому что ее сын обошел весь белый свет.
Двинулись братья в путь к матери Солнца. Не поздоровались толком, а уж кричат с порога:
— Послала нас к тебе мать Месяца, чтобы ты постановила, кому принадлежит эта девушка.
И рассказали братья, из-за чего у них спор вышел.
Спрашивает мать Солнца:
— А есть ли у вас, детки, своя мать?
Братья ответили, что есть. Тогда мать Солнца отправила их домой и такие слова сказала:
— Идите, дети мои, к родной матери. Родная мать — самый справедливый судья своим детям. Вот и ваша мать лучше всех разберет вас и постановит, кому девушкой владеть.
Пошли братья домой и поведали матери, где были, какие подвиги свершили и к кому за советом ходили. Рассказали и про то, как мать Солнца отправила их домой к родной матери, чтобы она постановила, кому девушке принадлежать.
Мать им и говорит:
— Слушайте, дети мои, что вам скажет родная мать. Вы мне сыновья, а царевна пусть будет дочерью. Вы братья, а она пусть будет вам сестрой.
И братья согласились с ее решением.
Так шесть братьев и их сестра и стоят на небе. Это семь ярких звезд в созвездии Стожары. Каждый год они обходят мать Ветров, мать Месяца и мать Солнца и благодарят за советы. Бывают они в пути с Джюрджева по Видовдан, и в это время их не увидишь на небе.

О том, что неизменно следует помнить о благодеяниях божиих

О том, что неизменно следует помнить о благодеяниях божиих

Из «Римских деяний»

В царствование Помпея жила одна на диво прекрасная и всех пленявшая дама. Вблизи нее жил красивый собой и благородный рыцарь. Этот рыцарь часто посещал даму и был ею любим. Однажды он увидел сидящего на ее руке сокола, которого страстно захотел иметь, и говорит: «О, добрая госпожа, если когда-нибудь я доставил тебе удовольствие и ты меня любишь, подари мне этого сокола!». Дама говорит: «Хорошо, но с уговором, что ты не настолько привяжешься к нему, чтобы реже бывать у меня». Рыцарь отвечает: «Оборони господь, чтобы что-нибудь стало между нами. Теперь я должен любить тебя даже больше прежнего».
Дама отдала ему сокола, рыцарь с ней попрощался и так занялся птицей, что перестал посещать даму и почти забыл о ней, все дни забавляясь своим соколом. Дама часто посылала за рыцарем слуг, но он не шел. Наконец она написала ему, чтобы тотчас явился, взяв с собою сокола, что рыцарь и сделал.
Когда он переступил порог, дама говорит: «Покажи мне сокола!». Взяв птицу, она на глазах у рыцаря свернула соколу голову. В немалой печали рыцарь говорит: «Госпожа, что же ты наделала?». Она в ответ: «Не печалься, а веселись и радуйся, ибо сокол был причиной того, что ты не стал ходить ко мне, как прежде. Потому я его убила, чтобы ты по-старому меня посещал». Рыцарь, видя, что дама сделала это по доброму побуждению, не стал сердиться на нее и, как раньше, часто начал ходить к ней.

Лев и лиса

Лев и лиса

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Родила львица львенка и собрались звери посмотреть львенка и порадоваться ему. Пришла и лиса и стала во время торжества, в толпе, бранить громко львицу и укорять, мол, не в том ли ее сила, что рожает она одного детеныша, а не многих.
Львица спокойно отвечала ей: «Да, рожаю я одного детеныша, зато льва рожаю я, а не лису, подобно тебе».

Как с бароном рассчитались

Как с бароном рассчитались

Латышская сказка

Жил некогда злой барон. Поехал он раз в Елгаву и повстречал крестьянина, который вез на продажу семь гусей. Приказал барон кучеру лошадей остановить и спрашивает:
— Ты что везешь?
— Семь гусей везу, господин барон.
— Сколько хочешь за гусей? — снова спрашивает барон.
— По талеру за штуку, — ответил крестьянин. Выхватил барон кнут у кучера из рук и отстегал крестьянина, приговаривая:
— Вот тебе семь талеров! Потом приказал он отобрать у крестьянина гусей и уехал, не заплатив ни полушки. Через некоторое время решил барон построить ригу и стал искать плотника. Узнал об этом крестьянин, пришел в имение, назвался плотником и говорит барону:
— Я знаю, где ригу надо ставить. Место хорошее, ветерком прохватывает. Пошли они место под ригу отмечать и слугу с собой взяли, чтоб колышки нес. Прошли немного, крестьянин говорит:
— Вот хорошее место для риги. И вдруг вспомнил:
— Аршин-то я на скамье забыл!
— Пусть слуга за ним сбегает, — велел барон. А у крестьянина под полой плетка была спрятана. Только слуга ушел, повалил он барона наземь и стал его нахлестывать, приговаривая:
— Отдавай мои семь талеров! Выпорол барона и удрал. Вернулся слуга с аршином, видит — барон на земле лежит. А барон ему:
— Иди за лошадью, заболел я. Через некоторое время вырядился крестьянин странствующим лекарем, пришел к барону и говорит:
— Узнал я невзначай, будто господин барон занемог. Пощупал лекарь пульс и добавил:
— А ведь господин барон с перепугу занедужил.
— Верно, — подтвердил барон.
— Надо бы в горячей баньке жилу вскрыть да всю дурную кровь спустить. Велел барон баню затопить. Пошли они оба с лекарем в баню. Да, как на грех, позабыл лекарь рожок в замке. Послали за ним слугу. Пока слуга за рожком ходил, выпорол крестьянин барона на полке за семь талеров да и был таков. В один прекрасный день, когда барон уже выздоровел, стоял он в халате у открытого окна. И увидал, что скачет верхом мимо усадьбы тот самый крестьянин, который его выпорол. Закричал барон, чтобы изловили злодея. Все, кто дома был – служанки и сама барыня, — похватали кто кочергу, кто вилы и побежали крестьянина ловить. А крестьянин спрятался во ржи, потом через кухню прошел к барону в комнату, задрал на нем халат и ну хлестать барона, приговаривая:
— Отдавай мои семь талеров! Так из-за семи талеров барона три раза выпороли

Привычка

Привычка

Курдская сказка

Жил один богатый юноша, отца и матери у него не было.
Решил он жениться на такой девушке, которая бы одна все хозяйство вела. Искал, искал он — ни одна девушка не соглашалась. Но вот как-то раз одна красивая девушка сказала ему:
— Я согласна все делать одна, но только есть у меня привычка: как только заслышу, что где-нибудь свадьба, все дела бросаю, бегу на свадьбу. Если ты согласен, то я готова.
— Я согласен, но только и у меня своя привычка есть,— ответил юноша.
Сыграли свадьбу. Юноша привел жену домой. Долгое время все шло хорошо, жена со всей работой справлялась одна, и муж был очень доволен. Пришло время траву косить. Юноша нашел работников, пошел с ними в поле.
Настало время обеда — не несут обед. Совсем забыл юноша, что сегодня в деревне свадьба. Сказал юноша работникам:
— Я поеду домой, а вы через час приходите.
Сел он на коня, поехал домой. Приехал в деревню, слышит— музыка свадебная. Только сейчас вспомнил он, что жена его, вероятно, ушла на свадьбу. Пришел домой, видит: овцы и ягнята в кучу сбились, все вверх дном стоит. Юноша позвал нескольких соседок: одна — загнала овец, другая — разожгла тандур, третья — замесила тесто, четвертая стала готовить обед. Через час обед был готов, работники пришли, поели и разошлись по домам.
Юноша постелил постель, положил под подушку здоровенную палку, а сам принарядился и пошел на свадьбу. Видит: жена во главе хоровода пляшет и такая она красивая, что даже старики и старухи — и те на нее заглядываются.
Юноша подошел к музыкантам, кинул им деньги, взял жену за руку, вошел в хоровод и стал плясать.
Столько плясали, что даже жена устала, домой запросилась. Пришли домой, поужинали и легли спать. В полночь юноша стал ворочаться с боку на бок, вытащил палку из-под подушки и хорошенько отколотил жену, а сам растянулся на полу посреди комнаты и заснул. Утром проснулись, юноша видит: лицо жены — черное от синяков.
— Ой, ослепнуть бы мне! — воскликнул он.— Что с тобой случилось?
— Этой ночью, видимо, твоя привычка тебя одолела, ты не помнил, что делал, избил меня — и вот как меня изукрасил. Давай-ка, муженек, я не буду больше ходить на свадьбы, только ты эту свою привычку брось.

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне Шарр-Кане…, продолжение, ночь 141

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне Шарр-Кане…, продолжение, ночь 141

Тысяча и одна ночь

Когда же настала сто сорок первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что раненый всадник говорил Кан-Макану: «И Кахрдаш напал на старуху и тех, кто был с нею, и ринулся на них и закричал и устремился, и не прошло минуты, как он связал десятерых рабов и старуху и, взяв у них коня, поехал с ними, радостный, и я сказал про себя: «Пропали мои труды, и я не достиг цели!»
Потом я стал выжидать, чтобы посмотреть, что будет дальше, а старуха, увидав себя в плену, заплакала и сказала начальнику Кахрдашу: «О благородный витязь и храбрый лев, что ты будешь делать со старухой и с рабами? Ты ведь достиг чего хотел, забравши коня».
И она обманула его мягкими речами и поклялась, что пригонит к нему коней и овец, и тогда Кахрдаш отпустил рабов и старуху и уехал со своими людьми, а я следовал За ними, пока они не достигли этих земель, и все поглядывал на коня и ехал за ними. И наконец я нашёл путь к коню и украл его и сел на него верхом и, вынув из торбы плеть, ударил его. Но едва люди увидели меня, они подъехали и, окружив меня со всех сторон, стали разить стрелами и копьями, но я был твёрд на коне, а он отбивался, защищая меня, передними и задними ногами, пока не унёс меня от них, точно спущенная стрела или падающая звезда.
Но только мне досталось несколько ран, и я уже три дня на спине коня не вкушаю сна и не наслаждаюсь пищей. Мои силы иссякли, и мир стал для меня ничтожен, а ты оказал мне милость и пожалел меня. Ты, я вижу, наг телом и явно скорбишь, хотя на тебе видны следы благоденствия. Кто же ты, откуда ты прибыл и куда направляешься?»
И Кан-Макан ответил ему: «Моё имя Кан-Макан, я сын царя Дау-аль-Макана, сына царя Омара ибн ан-Нумана. Мой отец умер, и я воспитывался сиротой, а после него взял власть человек скверный и стал царём над низким и великим». И он рассказал ему свою повесть, с начала до конца, и конокрад, который пожалел его, воскликнул: «Клянусь Аллахом, ты человек великого рода и большой Знатности и ты ещё совершишь дела и станешь храбрейшим из людей своего времени! Если ты можешь свезти меня, сидя на коне сзади, и доставить меня в мою страну, тебе будет почёт в этой жизни и награда в день призыва. У меня не осталось сил, чтобы удержать мою душу, и если наступит другая жизнь, то ты достойнее иметь коня, чем кто-нибудь иной». — «Клянусь Аллахом, — отвечал Кан-Макан, — если бы я мог снести тебя на плечах и поделиться с тобою жизнью, я бы это сделал и без коня, ибо я из тех, что оказывают милость и помогают огорчённому. Ведь совершение добра ради Аллаха великого отгонит семьдесят бедствий от творящего. Соберись же в путь и положись на милостивого и всеведущего».
И он хотел поднять его на коня, уповая на Аллаха, подателя помощи, но конокрад сказал: «Подожди немного! — и, зажмурив глаза, поднял руки и воскликнул: — Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед — посланник Аллаха! О великий, — продолжал он, — прости мне мой великий грех, ибо не простит греха великого никто, кроме великого!»
И он приготовился к смерти и произнёс такие стихи:

«Рабов обижал я, по землям кружа,
И жизнь проводил, упиваясь вином.
В потоки входил я, коней чтоб украсть,
И спины ломал я, дурное творя.
Дела мои страшны, и грех мой велик,
И кражей Катуля я их завершил.
Желанной я цели стремился достичь,
Похитив коня, но напрасен мой труд.
И целую жизнь я коней уводил,
Но смерть всемогущий Аллах мне судил.
И кончил я тем, что страдал и устал
Для блага пришельца, что беден и сир».

А окончив свои стихи, он закрыл глаза, открыл рот и, испустив крик, расстался со здешним миром. И Кан-Макан поднялся и вырыл ему яму и зарыл его в землю, а затем он подошёл к коню, поцеловал его и вытер ему морду и обрадовался сильною радостью и воскликнул: «Никому не посчастливилось иметь такого коня, и нет его у царя Сасана!»
Вот что было с Кан-Маканом. Что же касается царя Сасана, то до него дошли вести о том, что везирь Дандан вышел из повиновения вместе с половиною войск, и они поклялись, что не будет над ними царя, кроме Кан-Макана. И везирь взял со своих войск верные обеты и клятвы к ушёл с ними на острова Индии и к берберам и в страну чёрных, и присоединились к ним войска, подобные полноводному морю, которым не найти ни начала, ни конца. И везирь решил направиться с ними в город Багдад и овладеть этими странами и убить тех из рабов, что будут прекословить ему, и поклялся, что не вложит меча войны обратно в ножны, пока не сделает царём Кан-Макана.
И когда эти вести дошли до царя Сасана, он утонул в море размышлений и понял, что все в царстве обернулись против него, и малые и великие, и усилились его заботы и умножились его горести. И он открыл кладовые и роздал вельможам своего царства деньги. И желал он, чтобы Кан-Макан явился к нему, и он привлёк бы к себе его сердце ласкою и милостью и сделал бы его эмиром над войсками, которые не вышли из повиновения, чтобы погасить эти искры от огня, зажжённого везирем Данданом.
А Кан-Макан, когда до него дошли через купцов такие вести, поспешно вернулся в Багдад на спине того коня. И царь Сасан сидел на своём престоле, растерянный, и вдруг он услышал о прибытии Кан-Макана. И все войска и вельможи Багдада выступили ему навстречу, и жители Багдада все вышли, и встретили Кан-Макана и шли перед ним до дворца, целуя пороги. И невольницы с евнухами пошли к его матери и обрадовали её вестью о прибытии сына, и она пришла к нему и поцеловала его меж глаз, а он сказал: «О матушка, дай мне пойти к моему дяде, царю Сасану, который осыпал меня подарками и милостями».
Вот! А умы обитателей дворца и вельмож пришли в смущение от красоты того коня, и они говорили: «Не владел подобным конём никакой человек!» И Кан-Макан вошёл к царю Сасану и поздоровался с ним, и тот встал, а Кан-Макан поцеловал его руки и ноги и предложил ему коня в подарок. И царь сказал ему: «Добро пожаловать! — и воскликнул: — Приют и уют моему сыну Кан-Макану! Клянусь Аллахом, мир стал тесен для меня из-за твоего отсутствия! Слава Аллаху за твоё спасение!»
И Кан-Макан призвал на царя милость Аллаха. А потом царь взглянул на коня, названного Катулем, и узнал, что это тот конь, которого он видел в таком-то и таком-то году, когда осаждал поклонников креста вместе с отцом Кан-Макана, Дау-аль-Маканом, и был убит его дядя ШаррКан. «Если бы твой отец мог завладеть им, он наверное купил бы его за тысячу коней, — сказал он, — но теперь слава возвратилась к его семье, и мы принимаем коня и дарим его тебе. Ты достойнее всех людей иметь его, так как ты господин витязей».
Потом царь Сасан велел принести почётные одежды для Кан-Макана и привёл ему коней, а затем он назначил ему во дворце самое большое помещение, и пришли к нему слава и радость. И царь дал Кан-Макану большие деньги я оказал ему величайшее уважение, так как он боялся везиря Дандана.
И Кан-Макан обрадовался тому, что Прекратилось его унижение и ничтожество. Он вошёл в свой дом и пришёл к матери и спросил её: «О матушка, как живётся дочери моего дяди?» И она сказала: «О дитя моё, в мыслях о твоём отсутствии я забыла обо всех, даже о твоей любимой, особенно потому, что она была виновницей твоей отлучки и моей разлуки с тобою». И Кан-Макан пожаловался ей и сказал: «О матушка, пойди к ней и попроси её, может быть она подарит мне один взгляд и прекратит мою печаль», но мать ответила: «Все это — желание гнуть шею мужей; оставь же то, что приведёт к беде! Я к ней не пойду и не войду к ней с такими словами».
Услышав это от своей матери, Кан-Макан передал ей рассказ конокрада о том, что старуха Зат-ад-Давахи вступила в их земли и хочет войти в Багдад, и сказал: «Это она убила моего дядю и деда, и мне надлежит обязательно отомстить ей и снять с себя позор».
Потом он оставил свою мать и пошёл к одной старухе, неверной, развратной, жадной хитрице по имени Садана, и пожаловался ей на то, что чувствует, и на любовь к дочери своего дяди, Кудыя-Факан, и попросил её пойти к ней и уговорить девушку. И старуха ответила ему: «Слушаю и повинуюсь!» — и, расставшись с ним, она пошла во дворец Кудыя-Факан и уговорила и смягчила её сердце к его участи. И затем она вернулась к нему и сказала: «Кудыя-Факан приветствует тебя и обещает, что в полночь придёт к тебе…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сказка о трех сыновьях князя

Сказка о трех сыновьях князя

Абхазская сказка

Жил один князь. У него было три сына. Этот князь любил путешествовать. Бывал он в горах, бывал и у моря. Не было дороги, которой бы он не знал. Князь часто говорил своим сыновьям:
— Не ходите по этой тропе! — и показывал им одну дорогу. — Пока я жив, не пущу вас по ней, а когда умру, вы тоже не ходите: вас эта дорога приведет к несчастью.
Пока отец был жив, никто из сыновей и не думал пойти по той дороге. Жили себе и жили. Но вдруг отец умер. Это было большим горем для сыновей. Погрустили, погоревали, потом устроили похороны.
Прошел год с тех пор, и отцу устроили поминки. Спустя много времени как-то раз старший брат оседлал коня, принарядился и куда-то уехал. Братья не спросили его: «Куда едешь?»
Он уж не маленький, парень взрослый, сам знает, куда ему ехать.
Ехал-ехал старший брат, далеко заехал и очутился у той тропы, по которой отец запретил ездить. Заметил он эту дорогу, долго стоял возле нее, о чем-то думая, и вспомнил слова отца. «Отец нам не велел ходить этой дорогой,— подумал он,— но, что бы со мной ни случилось, я пойду и разузнаю, что там такое!» Решил так старший брат и поехал по запретной тропе. Ехал он и боялся увидеть что-нибудь страшное. Наконец доехал до длинного-предлинного поля: если станешь на одном конце этого поля, не увидишь другого конца. Вокруг поля стоял дремучий лес, все оно было покрыто высокой, по колено, травой, да не простой, а все клевером, а посредине росло такое большое ореховое дерево, что в его тени могли бы расположиться сто человек.
Старший брат подъехал прямо к этому дереву. Смотрит, а в тени под деревом стоит столик, на нем три кучки абысты, в каждую воткнут кусок копченого сыра, и все это еще горячее. Парень очень удивился. Он слез с коня, снял уздечку, ослабил подпругу и пустил коня в траву, а сам подошел к столу, посмотрел Ha горячую абысту и почувствовал голод.
— Поем, что бы со мной ни случилось! — решил старший брат и уселся за стол. Но не успел он съесть и двух ломтиков, как с неба стремглав спустилось что-то похожее на самолет, а в нем сидел человек. Старший брат старался понять, что это такое, и, пока он смотрел, вытаращив глаза, этот человек, пролетая над ним, убил его и улетел.
А младшие братья ждут его пе дождутся. «Вот сегодня приедет, вот завтра приедет»,— говорили они, но, сколько его ни ждали, брата не было.
Ждали-ждали, не дождались и решили искать старшего брата. Искали там и сям, но нигде не нашли: пропал старший брат! Надоело братьям разыскивать его, они и говорят:
— Все равно брата нет в живых, он где-то погиб! — и надели траур.
Прошел год, и старшему брату устроили поминки. Но братья не знали, кто убил их старшего брата, не знали, где он погиб. Тогда средний брат собрался в дорогу и сказал:
— Пока я не узнаю, где погиб наш брат, домой не вернусь!
Ехал он, ехал и так очутился около той тропы, по которой отец запрещал ходить. Вспомнил это средний брат и решил: «Пойду-ка я по этой дороге! Может быть, наш старший брат пошел по ней и погиб. Пусть и я тоже там погибну или узнаю, отчего умер старший брат».
Ехал он, ехал по этой тропе и наконец доехал до большого поля. Красивое было поле: кругом — дремучий лес, трава в поле по колено, посредине большое ореховое дерево. Кто бы ни увидел это поле, всякому бы оно полюбилось.
Средний брат подъехал прямо к ореховому дереву. Смотрит, а под деревом —- труп старшего брата. Но тело было совсем не тронуто, как будто брат умер только сегодня. Неподалеку ходил в траве конь старшего брата. На нем еще держалось растрепанное, сгнившее седло, а сам конь разъелся и стал походить на араша. На столе по-прежнему лежали, поблескивая, три кучки абысты. В каждую был воткнут кусок сыра. Две были не тронуты, а из третьей кто-то взял две-три щепотки.
Посмотрел средний брат, поразился. Все это показалось ему похожим на сказку. Он слез с коня, снял уздечку, ослабил подпругу и пустил коня в траву. После этого подошел к брату и хотел его приподнять. Но как его приподнимешь? Лежит, вытянувшись, холодный труп.
— Hy хорошо, посмотрю, что дальше будет! — сказал средний брат. Он сильно проголодался, сел за стол, но не успел съесть и двух щепоток абысты, как с неба стремглав прилетело что-то похожее на самолет, ударило его, убило и улетело.
Остался младший брат совсем один. Ждет он среднего брата: «Вот сегодня приедет, вот завтра приедет!» Ждет, прислушивается, а брата все нет и нет.
Стал он разыскивать брата. Искал там и сям, но нигде не нашел. Долго искал, измучился и, когда наверняка решил, что брата уже нет в живых, устроил оплакивание и поминки, стал носить траур столько времени, сколько полагалось.
Загрустил младший брат: пропали его дорогие братья, а он не знает даже места, где они погибли, где умерли, не знает куда себя деть.
И вот однажды решил он так: «Все равно теперь моя жизнь ничего не стоит, незачем мне жить на свете. Надо мне тоже куда-нибудь деваться. Уж лучше уйду я из дому и не вернусь, пока не узнаю, где погибли мои старшие братья».
Решил так младший брат, оседлал коня и уехал.
Ехал-ехал и доехал до той самой тропы, по которой отец при жизни запрещал им ходить.
— Э, что бы со мной ни случилась, поеду по этой дороге! Может быть мои братья пошли по ней и погибли здесь,— сказал младший брат и пустил своего коня по этой тропе.
Тропа вела через дремучий лес, младший брат ехал по ней и забрался вглубь леса. Вдруг перед ним открылось большое поле, покрытое высокой, по колено, травой. Вокруг стоял дремучий лес, а посреди поля росло большое ореховое дерево.
Младший брат подъехал прямо к этому дереву и видит: оба его брата мертвые лежат под деревом. Их отъевшиеся кони ходят поблизости в высокой траве, на них еще держатся сгнившие седла, а братья выглядят так, как будто умерли только сегодня.
Тут же стоит столик с абыстой, в каждой кучке абысты — по куску сыра. Две кучки початые, а третья  —нетронутая и горячая.
Увидел все это младший брат, поразился. Сначала он обрадовался, увидев братьев, потом заплакал: после стольких лет разлуки нашел их мертвыми.
— Теперь будь что будет! — сказал младший брат, соскочил с коня, привязал его, подошел к братьям и тронул их, но разве он мог сдвинуть их с места? Так и остались лежать холодные трупы. Долго стоял над ними младший брат в глубоком раздумье и понял, что здесь таится что-то невиданное, неслыханное. «Не уйду отсюда, пока не узнаю, что здесь случилось, хотя бы мне пришлось умереть, как моим братьям!» —peшил младший брат. Потом он подошел к столу, где лежала абыста, и сел. Но не успел он взять второй щепотки абысты, как услышал какой-то страшный звук. Глянул наверх: и увидел что-то летящее, как самолет.
— Что это такое? — воскликнул младший брат и стал присматриваться. А это «что-то» летело вниз, чтобы убить младшего брата, но не успело долететь до земли, как младший брат нaпрягся и поймал его. Оттуда вышла прекрасная девушка. Она вся светилась, а лицо ее было как кровь с молоком.
— Не убивай меня, не убивай — я человек! — сказала девушка. Она была удивительно прекрасна и освещала весь мир.
Но младший брат сказал ей:
— Сейчас же верни жизнь моим старшим братьям, которых ты убила, а не то я сам вот на этом месте убью тебя!
Что девушка могла поделать? Она вынула из кармана какой-то платок, подошла к мертвым и провела платком по их телам. И тут братья ожили и вскочили на ноги! Эти мертвецы, что лежали года два-три, вдруг стали ходить! Они заметили младшего  брата и спрашивают:
— A, и ты здесь? Где ты был, как сюда попал, что тебя привело?
— Что меня приведет? Сам пришел! — ответил младший брат.
Тогда братья пошли ловить своих коней — они паслись в траве, — с трудом поймали их, потому что года три на этих конях никто не сидел и они стали как араши. Поймали их братья и привязали.
А девушка все стоит и светится как свеча. Наконец, она сказала:
— Я не простая девушка, я колдунья. Вы все трое — мое счастье, Я должна была выйти замуж за того, кто меня победит, такова моя судьба. Теперь вы двое — мои Шурины, а ты, их младший брат, — мой муж. Идемте, я живу поблизости! — сказала девушка и повела трех братьев к себе домой.
Устроили свадьбу. После свадьбы девушка оставила младшего брата у себя, а старших проводила домой, подарив им золота столько, сколько они могли унести. А затем она показала младшему брату, которого взяла себе в мужья, все комнаты и отдала ключ от сундука с золотом. Показала, где лежит ее одежда, только не показала, что хранится в одном маленьком ларце, и не отдала ключа от него. Младшего брата взяло любопытство, и он подумал: «Почему жена не открыла и не показала, что хранится в этом ларце?»
Жили они очень хорошо, но вот как-то раз ночью муж заметил, что ключ от ларца привязан к косам жены. Он взял потихоньку этот ключ, пошел и открыл ларец, но не успел открыть, как оттуда что-то вырвалось и улетело. Ларец остался пустым.
Младший брат догадался, что это что-то колдовское, он опечалился, по что теперь поделаешь, как вернешь? Он закрыл ларец, как он был раньше закрыт, а ключ опять привязал к косам жены.
Жена каждое утро проверяла свой ларчик — в нем хранилась ее колдовская сила. Пошла она и в это утро. Посмотрела — а в ларце ничего нет. Жена поразилась. Она поняла, что это натворил ее муж, но что она могла поделать? Пошла к мужу и говорит:
— Ах ты гнилой! Зачем ты это сделал? В ларце была наша сила, а теперь нас всякий может победить!
Стыдно стало младшему брату, но что он мог ответить? Что сделано то сделано, назад не воротишь.
И в это самое утро вдруг появился в воротах верхом на козле какой-то человек. Он въехал во двор. Этот человек был ростом в три вершка, а усы у него были в шесть вершков.
Колдунья только заметила его, так и замерла на месте. А человек‚ что приехал верхом на козле, привязал его, вошел в дом и стал бороться с мужем красавицы. Но что младший брат мог поделать с этим акуртлагом? Акуртлаг убил его, а жену посадил на козла впереди себя и увез.
Младший брат остался лежать мертвым. Двери — настежь, но кто туда войдет? Ни один человек не жил поблизости, и никто, кроме зверя, зайти туда не мог.
Так шло время. И вот в том краю какая-то женщина родила двойню. Она была не в силах выкормить двоих детей, а поэтому одного из ник бросила в лесу. В том лесу водились олени. У одной оленихи погиб олененок, и вместо него она выкормила брошенного мальчика. Он вырос, стал юношей, но не умел есть, не умел говорить. Поглядишь на него: и руки, и ноги, как у всех людей, а ходит с оленями, и ржет, как лошадь.
Как-то раз он потерял свою мать-олениху и пошел на поиски. По пути он увидел дом, но не понял, что это такое: ведь он никогда не видел домов. Юноша заглянул в дверь и видит: лежит какой-то человек. Юноша испугался и убежал. При этом он ржал, как лошадь. Потом остановился, вернулся назад, опять заглянул в дверь. Смотрит и видит: лежит человек, с руками и ногами, как у него самого. Он опять испугался и с громким ржанием бросился бежать. Прошло немного времени. Он снова вернулся, подошел потихоньку, смотрит — опять лежит тот человек. И как он похож на него самого! Юноша наконец решился, перешагнул через порог и вошел в дом. Приблизился к лежащему, но снова испугался и отпрыгнул назад, как олень. Понемногу он осмелел, подошел и снял лежащий на груди покойника белый платок.
Как только он снял платок, мертвец ожил и вскочил на ноги.
Этот платок положила на грудь младшему брату его жена, когда покидала дом. Платок был такой: если снимешь его с груди покойника — покойник оживет. Сын оленя испугался живого человека. Он убежал из дому, но потом вернулся. Младший брат догадался, что этот юноша дикий. Он обманул его, тихонько запер дверь, чтобы юноша не смог убежать, и сел рядом с ним. Потом взял апхярцу и ачамгур и начал играть. Постепенно младший брат научил юношу человеческому языку, одел его в такую же одежду, какую носят люди. Сын оленя стал человеком, научился говорить, но но-прежнему обладал силой оленя.
Так жили они вместе, и вот однажды младший брат рассказал юноше, что у него похитили жену.
— Если так, пойдем, я убью того, кто это сделал! — сказал юноша.
Вдвоем они собрались и пошли по следам козла. С собой они взяли апхярцу и ачамгур.
Шли, шли и наконец дошли до большой реки.
Какая-то старуха, сидя на хвосте собаки, переправляла людей через реку. Они дали ей деньги, и старуха перевезла их на тот берег. Пошли дальше по следам козла и так дошли до большого дома. Следы вели в дом. Младший брат и юноша уселись перед домом и стали играть на апхярце и ачамгуре. Так хорошо играли, что с ума можно сойти.
Как только жена младшего брата услыхала музыку, она сразу догадалась, кто они такие, отворила дверь и видит: ее муж и какой-то чужой человек сидят у ворот и играют на апхярце и ачамгуре. Тогда она сказала:
— Там, за воротами, сидят какие-то люди, наверное музыканты. Позовите их в дом! (В это время акуртлага не было дома).
—Хорошо‚ — ответили те люди, что сидели с ней, и вышли.
Они позвали музыкантов:
— Идите сюда!
Младший брат с юношей вошли во двор, им подали скамьи,они сели и заиграли: один — на апхярце, другой — на ачамгуре.
Но как они играли! Даже соседний народ, карлики, у которых бороды доходили до земли, услыхав музыку, собрались вокруг.
А младший брат, играя на апхярце, пел такую песню: «Если хочешь, мы заберем тебя отсюда, а если нет — оставайся здесь. Мы уйдем!»
Жена взяла у него апхярцу, заиграла и пропела в ответ:
«Тот, кто меня похитил, куда-то уехал, но он скоро вернется. Убить его очень трудно. Для того чтобы его убить, надо сделать так: снять ему голову и, пока она не упала на землю, вложить шашку в ножны, подхватить падающую голову и бросить ее в море. Кто сумеет так сделать, тот убьет акуртлага. Иначе он не умрет, если даже вы ему сто раз отрубите голову! Но если даже вы сможете убить акуртлага, то его брат подоспеет к нашему уходу. А если он придет, то заберет меня, да и вам сильно достанется от него: просто так он вас не отпустит. Между тем у нас дома на печке остались три бутылки. Если вы их принесете, мы сможем бежать и брат акуртлага нас не догонит».
— Очень хорошо, я сейчас же принесу бутылки! — сказал сын оленя и помчался домой. Через минуту он прибежал с бутылками.
А тем временем вернулся и хозяин. Увидел он музыкантов, обрадовался. Спрашивает:
— Откуда такие мастера играть на анхярце пришли к нам?
Пока акуртлаг разглядывал музыкантов, младший брат быстро выхватил шашку, снес ему голову, а юноша, который бегал лучше оленя, подхватил голову акуртлага, помчался к морю и бросил ее в воду. Только после этого акуртлаг упал, растянувшись на земле.
Младший брат с женой и юноша, держа свои бутылки, пошли домой. Дошли до реки, заплатили немного старухе, и она переправила их на тот берег. На плече у старухи висела красная косынка. Как только жена младшего брата увидела эту косынку, она ухватилась за нее и закричала:
— В этой косынке моя колдовская сила! Она улетела, когда ты открыл ларец. Кто, старуха, дал тебе мою косынку?
Старуха ответила: ‘
— Я увидела, что косынка летит, и поймала ее.
— Я не знаю, — сказала жена младшего брата, — где ты поймала эту косынку, но в ней — моя колдовская сила. Возврати мне косынку, а не то убью тебя!
Старуха испугалась и вернула косынку.
Жена младшего брата взяла свою косынку, и они пошли дальше.
Шли, шли, оглянулись назад, смотрят — а за ними гонится верхом на кабане брат акуртлага. Клыки у кабана трехметровые. Как только жена младшего брата заметила его, она тотчас же вернулась назад, бросила одну бутылку, и в тот же миг вокруг того человека, что их преследовал, вырос колючий кустарник, и он остался в зарослях. Кабан своими клыками с трудом пробил дорогу через кустарник, и брат акуртлага, весь исцарапанный, выбрался из зарослей, но те, кого он преследовал, успели уже далеко уйти.
Идут, идут, оглянулись, а брат акуртлага опять догоняет их.
Увидела женщина, что он уже близко, обернулась и бросила вторую бутылку. И сейчас же вокруг брата акуртлага появилась гора из камня-песчаника. Кабан опять стал пробиваться своими клыками, с трудом пробился через камни и вынес брата акуртлага, но в это время те, за которыми он гнался, опять далеко ушли.
Идут, идут, оглянулись назад -— брат акуртлага снова гонится за ними. Когда он стал приближаться, колдунья бросила последнюю бутылку, что оставалась у них. От этого вспыхнул пожар. Брат акуртлага бросился в огонь. Он ехал в огне, но, когда добрался до середины пламени, упал с кабана и сгорел. Кабан его тоже сгорел, не успев выбраться из огня.
Когда младший брат с женой и юноша увидели, что брат акуртлага погиб, они очень обрадовались.
До их дома оставалось немного. Они благополучно вернулись домой и устроили большой пир, а юношу, что был с ними, усыновили.
С тех пор они зажили по-прежнему, а я пришел сюда.