Закон и траур

Закон и траур

«История человеческой глупости», Иштван Рат-Вег

В высшем обществе скорбь регулировалась указами об одежде. Поначалу вокруг внешних проявлений траура царила кутерьма. В рыцарские времена, насколько мы знаем из легенд о рыцаре Ланселоте, рыцари мазали черным свои щиты, коротко стригли волосы и бороды, даже отрезали носок у своих чулок, так что все десять пальцев на их ногах печально топорщились на белый свет. Дамы надевали платье наизнанку и коротко отрезали хвосты своим лошадям. Но все это не было обязательным, и срок траура не ограничивался. Развивающаяся жизнь французского двора развила, усовершенствовала и привела в систему и правила траура. О подробностях порядка, ведущего к спасению души, потомков информирует один обобщающий труд. Он вышел в 1765 году под названием «Ordre chronologique des deuils de cour» («Правила придворного траура в хронологическом порядке»).
В первую очередь он знакомит нас с понятием «большого траура». Его следовало носить по смерти родителей, дедушек и бабушек, супруга, брата. Весь его период делился на три части: шерстяной, шелковый и малый траур (petit deuil). По смерти родителей шерстяной траур длился три месяца, в этот период правила предписывали простую тканую одежду и самые простые принадлежности к ней. По прошествии 3 месяцев следующие 6 недель разрешалось носить черное шелковое платье с черными украшениями, в последние шесть недель мрачность строго траура смягчалась черно-белым сочетанием малого траура, эта одежда могла шиться из любого материала тонкой выделки, к ней можно было надевать бриллиантовые украшения.
По смерти остальных родственников правила траура упрощались; обязательными были только один черный и один белый периоды.
Продолжительность траура обычай определял так: Читать далее

Прюгелькнабе

Прюгелькнабе

«История человеческой глупости», Иштван Рат-Вег

Ребенок растет, ему надо учиться, а он не хочет. В буржуазных семьях в таких случаях леность духа лечили камышовыми розгами. Аристократический элемент этого не позволял. В княжеских домах эту трудность преодолевали с помощью многоумного заведения: при княжичах держали компаньонов по играм, которые вместе с ними росли, подбирая крохи науки с их стола.
Но каким бы тихоней ни был товарищ по играм, как бы хорошо он ни учился, вместо княжича били всегда его, если тот безобразничал или не знал урока. Прюгелькнабе — так называли жертву. Он появился впервые в XVI веке в Германии. Даже императора Максимилиана, по его собственному свидетельству, учитель примерно колошматил, если он не учил урока.
Это жизненно важное заведение внедрилось и в Англии, там страдающий субъект звался «уиппинг бой». Казалось бы, бессмысленнее и глупее этих затей вельможная спесь не могла и придумать. А ведь придумала-таки. Изабелла Баварская, супруга французского короля Карла VI, заставляла вместо себя творить девятидневную молитву придворного врача. Она же дала обет совершить паломничество в Авиньон, но послала туда своим заместителем скорохода. Из придворных счетов тоже всплыла интересная статья расходов: в 1417 году королева уплатила одному человеку 9 ливров и 6 су за то, что тот вместо нее постился 36 дней.
Нечто похожее в своих воспоминаниях пишет Сен-Симон о графине Олонн. Под воздействием проповеди она признала необходимость поста и тут же, прибыв домой из церкви, приказала всему штату прислуги поститься ради ее души.

Как кормили короля?

Как кормили короля?

«История человеческой глупости», Иштван Рат-Вег

Речь идет о Людовике XIV, известном под именем «Король-Солнце».
«Еще более парадно проходил обеденный акт. По мере приближения обеденного часа мажордом, сотрясая дверь комнаты лейб-гвардейцев своим жезлом, трубным голосом объявлял:
— Господа, сервировку для короля!
Каждый из гвардейских офицеров забирал ту часть сервировки, которая была поручена его заботам, и шествие направлялось в столовую. Впереди мажордом со скатертью, за ним офицеры, по обеим сторонам лейб-гвардейцы. Они складывали предметы сервировки на сервировочный стол, и на том их миссия пока заканчивалась. Сервирование стола было делом других царедворцев. Они накрывали стол, затем дежурный камергер нарезал хлеб и производил смотр, все ли в порядке, мажордом снова стучал лейб-гвардейцам:
— Господа, жаркое для короля! Читать далее

Хеллоуин — что это за праздник и откуда он взялся

Хеллоуин — что это за праздник и откуда он взялся

Самайн.

Сначала был Самайн. Самайн – это древний кельтский праздник окончания лета, а так же окончания сбора урожая. Считается, что он отмечался от захода солнца 31 октября до заката 1 ноября. Это должен был быть очень весёлый праздник, но… дело в том, что фейри тоже прекрасно ориентировались в сроках сбора урожая. А древние кельтские фейри – это совсем не симпатичные малютки с радужными крылышками, а существа вполне сравнимого с человечьим размера. С весьма скверным характером и криминальными наклонностями в придачу. Они собирались вокруг человеческих жилищ, норовя хоть что-нибудь стащить – если не младенца, так хотя бы печеное яблоко. Кроме того, во время Самайна грань между нашим и потусторонним миром опасно истончалась. Землю наводняли духи мертвых и ещё не родившихся. А это было намного опаснее, чем проделки фейри – яблок духи не ели, неразумными младенцами интересовались мало; зато искали тела, в которые можно было бы вселиться для того, чтобы повеселее провести следующий год. Кругом страх и ужас, но – как известно – кельты отличаются несколько характерным течением мыслительного процесса: и вместо того, чтобы бояться самим, они решили пугать духов и фейри. Мизансцена для этого и так была неплоха – представьте себе кельтское жилище начала нашей эры: приземистый домик, сложенный из неотесанных камней и покрытый крышей из дерна; низкая дверь; маленькие оконца, служащие заодно и дымоходом; все это окружено частоколом с деревянными воротами – ворота обильно украшены отрубленными человеческими головами; перед воротами, едва ли не вровень с крышей, возвышается огромная куча навоза… Оставалось только загасить очаг и светильники – и вряд ли бы даже фейри восприняли сию мрачную картину как зовущий к себе гостеприимный очаг. Оставалось только тела привести в вид столь же непривлекательный: живописные лохмотья и разрисованные пострашнее соком растений и цветными глинами лица должны были отбить у духов всякое желание использовать их в увеселительных целях. Ну может быть ещё немного мимики, как например у знаменитого ирландского героя Кухулина — когда он приходил в ярость, «один глаз его так глубоко уходил внутрь головы, что журавль не мог бы его достать, а другой выкатывался наружу, огромный, как котел, в котором варят целого теленка». Читать далее

Тяжкая жизнь микадо

Тяжкая жизнь микадо

или как жил японский император в XVIII веке

Для того, чтобы поддерживать в подданных убеждённость в своём божественном происхождении, микадо должен был «…делать такие вещи, которые с точки зрения обычаев других наций могут показаться смешными и неуместными. Нелишним будет привести несколько примеров. Микадо думает, что для его достоинства и святости весьма пагубно касаться земли ногами, поэтому, когда он намеревается куда-то отправиться, его несут на плечах. Еще менее подобает ему выставлять свою священную особу на открытый воздух; ведь солнце считается недостойным сиять над его головой. Всем частям его тела приписывается такая святость, что он не отваживается обрезать себе ни волосы, ни бороду, ни ногти. Чтобы микадо не стал слишком грязным, разрешается мыть его ночью во время сна. Взятое у него в это время считалось украденным, а кража не могла повредить его святости и достоинству. В древности император был обязан каждое утро просиживать несколько часов на троне с короной на голове, неподвижный как изваяние, не шевеля ни руками, ни ногами, ни головой, ни глазами, ни другими частями своего тела. Читать далее

Испанский этикет — любовь по королевски

Испанский этикет — любовь по королевски

«История человеческой глупости», Иштван Рат-Вег

Каждый час жизни его католического величества проходил с неизменной точностью часового механизма. Даже любовью испанский король не мог заниматься иначе, чем то было предписано правилами этикета. Серьезный и уважающий авторитеты Люниг так описывает тот высокий момент, когда в ночной час король отправлялся с супружеским визитом:
«На ногах тапки, на плечи накинут черный шелковый халат. В правой руке обнаженная шпага, в левой — ночник. С левого запястья свисает на ленте бутыль, которая служит не для питья, а совсем для иной надобности».

Испанский этикет

Испанский этикет

«История человеческой глупости», Иштван Рат-Вег

Пасынковые ростки испанского этикета в сборниках анекдотов обычно подают как вкуснейший десерт.
Ее помазанной персоны государыни, супруги короля, не смеет касаться всякий и каждый. Когда лошадь понесла, и королева вылетела из седла, два офицера подхватили ее, высвободили ногу из стремени и спасли ей жизнь. Но спасители тут же, отпустив поводья, ускакали за границу, чтобы избежать смертной кары за то, что они коснулись плоти королевы.
Король Филипп III обгорел у камина, потому что не могли скоро сыскать того единственного гранда, который имел право подвигать кресло короля.
Зимой в 9 часов вечера королева должна была быть в постели. Если она случайно задерживалась за столом и после девяти, налетали придворные дамы, раздевали ее и тащили в постель.
Невесту Филиппа IV, Марию Анну Австрийскую, по пути торжественно встречали все города. В одном из них мэр города преподнес ей дюжину шелковых чулок как образец продукции местной фабрики. Но мажордом сурово оттолкнул шкатулку: «Запомните, господин мэр, что у испанской королевы нет ног». Утверждают, что невеста упала со страху, думая, что по приезде в Мадрид ей, согласно строгостям испанского этикета, ампутируют ноги.

Как древние греки воскрешали мертвых

Как древние греки воскрешали мертвых

«Золотая ветвь»,  Джеймс Джордж Фрезер

В Древней Греции человек, которого ошибочно сочли мертвым и по которому в его отсутствие были совершены погребальные обряды, считался мертвым до тех пор, пока не проходил через обряд нового рождения. Его проводили между ног женщины, омывали, завертывали в пеленки и передавали на попечение кормилицы. Лишь после скрупулезного исполнения этого обряда вернувшийся мог свободно вступать в общение с живыми людьми.

Придворный церемониал, коленопреклонение и королевская кухня

Придворный церемониал, коленопреклонение и королевская кухня

По книге Иштвана Рат-Вега «История человеческой глупости»

В Англии коленные чашечки придворных подвергались серьезным испытаниям. Маршал Вьейвиль в 1547 году был приглашен на обед к английскому королю Эдуарду VI. В своих воспоминаниях он с содроганием пишет:
«На обеде прислуживали рыцари ордена Подвязки. Они вносили блюда и, приблизившись к столу, опускались на колена. Блюда у них принимал главный гофмейстер и обслуживал короля, тоже стоя на коленах. Мы, французы, находили весьма странным, что рыцари, происходящие из самых именитых родов Англии, отличные мужи и военачальники, стоят на коленах, ведь у нас даже прислуживающие пажи склоняют колена только в дверях, входя в зал».
При королеве Елизавете I круг испытаний для придворных коленок расширился. Пауль Хенцнер, немецкий путешественник, в своих путевых записках рассказывает, что ему представился случай поглядеть, как накрывают стол для английской королевы:
«Вошел придворный сановник с церемониальным жезлом в руке, за ним другой джентльмен со скатертью на руке. Оба они трижды преклонили колена перед пустым столом; джентльмен номер два расстелил на столе скатерть, затем они опять трижды преклонили колена и торжественно удалились. За ними опять вошли два джентльмена, один из них нес солонку, тарелку и хлеб; второй, серьезный господин с тростью, шагал впереди в качестве парадного эскорта. Три коленопреклонения перед столом до и после. Затем просеменили две леди, они принесли нож. (Вилок тогда еще не было в помине.) Преклонение колен и т. д. Трубные звуки рога, барабанный бой: появляется гвардия, которая расставляет на столе двадцать четыре кушанья на золотых блюдах. Королевы все еще не видно, а пока стекаются чередой молодые придворные дамы. С превеликим почтением они забирают блюда и уносят во внутренний покой королевы. Затем, что Елизавета изволила обедать в одиночестве. Там она выбрала себе одно-два кушанья, остальное вынесли, и придворные дамы все и скушали».
Еще во времена Карла II короля обслуживали, стоя на коленях. Французский рыцарь Граммон присутствовал на одном из придворных обедов. Короля охватила жажда похвастаться, и он сказал рыцарю:
— Не правда ли, там, дома, Вы такого не видели? Французского короля ведь не обслуживают, стоя на коленях? У француза вырвался ответ:
— В самом деле, сир. Однако же я ошибся. Я полагал, что эти господа стоят на коленях, чтобы испросить прощения за многие плохие блюда, поданные Твоему величеству.