Куда деваются души после смерти

Куда деваются души после смерти

Арабская легенда

Что касается положения душ в промежутке между смертью и днем Страшного суда, то на этот счет имеются разные мнения, на что указывает Сейл. Относительно добрых душ он пишет: «1. Некоторые считают, что они остаются близ могил, располагая, однако, свободой передвижения куда угодно, по своему усмотрению. Подтверждение этого они усматривают в привычке Мухаммеда приветствовать такие души у могил и его утверждении, что покойники слышат эти приветствия так же, как живые, хотя не могут на них ответить. Отсюда, возможно, проистекает обычай посещать гробницы родственников, столь распространенный среди магометан. 2. Другие воображают, что души располагаются вместе с Адамом в нижней небесной сфере. Они подкрепляют свое мнение авторитетным суждением Пророка, который поведал, что по возвращении из верхней небесной сферы во время его ночного путешествия он видел в нижней небесной сфере души тех, кому предназначался Рай, по правую руку от Адама. А те души, которым предназначался Ад, находились по левую руку от Адама. 3. Третьи полагают, что души верующих обитают в колодце Замзам, души же неверных помещаются в другом колодце провинции Хадрамаут, который называется Барахут. Однако это мнение расценивается как еретическое. 4. Четвертые говорят, что души остаются у могил семь дней, куда же они затем направляются, неизвестно. 5. Пятые помещают их в трубу, чей глас заставит подняться мертвых. 6. Шестые считают, что добрые души живут в облике белых птиц под Господним троном. Что касается состояния злых душ, то большинство правоверных полагают, что ангелы уносят их на небеса, откуда их изгоняют за дурной запах и грязь на землю. Когда им и там отказывают в месте упокоения, злые души низвергаются в седьмую земную сферу и бросаются в темницу, которая называется Сиджин. Она расположена под зеленой скалой или, согласно преданию о Мухаммеде, под челюстью шайтана. Злые души томятся там до тех пор, пока их не призовут снова воссоединиться с телами». Полагают, что души пророков немедленно входят в рай. Души мучеников, как говорят, обитают в зобах зеленых птиц, которые питаются райскими фруктами и пьют воду из райских рек.
Из приведенных выше мнений относительно душ верующих я считаю первое мнение преобладающим. Говорят, что эти души посещают соответствующие могилы по пятницам. Согласно некоторым представлениям, по пятницам они возвращаются в свои тела после полуденной молитвы, а также по субботам и понедельникам. Или по четвергам, пятницам и субботам. В телах покойников они остаются до восхода солнца. Полагаю также, слыша частые ссылки на это, как достоверный факт, что в настоящее время преобладающим является мнение о колодце Барахут. Аль-Казвини пишет об этом: «Колодец расположен близ Хадрамаута. Пророк (да благословит и сохранит его Аллах!) говорил: «В нем души неверных и лицемеров». Это колодец адитов (то есть древний колодец, сооруженный древним племенем ад) в безводной пустыне и безжизненной долине. Утверждают, что Али (да порадуется за него Аллах!) говорил: «Наиболее неприятным для Аллаха (да будет прославлено Его имя!) районом является долина Барахута, в котором находится колодец с черной зловонной водой. В нем обитают души неверных». Аль-Асмаи упоминал жителя Хадрамаута, который рассказывал: «Мы почуяли возле Барахута очень неприятный, отталкивающий запах, и затем нам сообщили о смерти одного из великих предводителей неверных». Рассказывают также, что путник, проходивший ночью в долине Барахут, поведал: «Я слышал всю ночь возгласы: «О, Рума! О, Рума!» – и сообщил об этом ученому человеку. Тот объяснил, что так зовут ангела, которому поручено сторожить души неверных».

Рассказ слуги Чжуан Шоу

Рассказ слуги Чжуан Шоу

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Наш старый слуга по имени Чжуан Шоу рассказывал:
«Когда-то, служа у одного чиновника, я увидел на рассвете, что к моему хозяину прибыл какой-то сановник и сразу вслед за ним другой. Видно было, что все они состоят в дружеских отношениях. Побеседовали, обменялись какими-то секретными сообщениями, а затем оба гостя вместе ушли.
Хозяин мой тоже велел запрягать и уехал, а вернулся уже в сумерках. Лошадь была сильно утомлена, да и сам хозяин выглядел очень усталым. Вдруг снова явились те двое и стали шептаться при свете лампы, кивают головами, руками размахивают, хмурят брови, в ладоши хлопают, видно, важное дело обсуждают. На водяных часах уже было время второй стражи, и я услышал вдали за северным окном чье-то хихиканье, а они в доме ничего не слышали. Пока я колебался, не зная, что предпринять, вдруг послышался протяжный вздох и кто-то сказал:
— Зачем же так?
Тут уж я поднял и хозяина и гостей, они распахнул» окно, но после недавнего дождя земля стала гладкая, как ладонь, никаких следов не осталось, они решили, что я брежу со сна.
Но ведь все это время, чтобы кто-нибудь не подслушал их разговор, я сторожил под южной стороной кровли, спрятавшись в цветнике, и глаз не сомкнул, и слова не произнес.
Так и до сих пор не знаю, что же это было.»

Как Святая Клара по велению Папы благословила хлебы

Как Святая Клара по велению Папы благословила хлебы, что были на столе, и как на каждом хлебе появился знак Святого Креста

«Цветочки Святого Франциска»

Святая Клара, весьма преданная служительница Креста Христова и один из сладчайших цветов Святого Франциска, была столь праведна, что не только Епископы и Кардиналы, но и сам Папа желал видеть и слышать ее, и часто посещал ее. Однажды, помимо прочего, Святой Отец прибыл в монастырь, дабы услышать ее речи о божественном.
Беседа их была долгой, и Святая Клара повелела накрыть стол и положить на него хлебы, дабы Святой Отец благословил их. Когда их духовный совет был закончен, Святая Клара встала перед ним на колени с великим почтением и просила его благословить хлебы, лежащие на столе.
Святой Отец отвечал ей: «Верная Сестра моя, я хочу, дабы ты благословила этот хлеб знамением Креста, которому ты предана». Святая Клара сказала: «Святейший Отец, прости меня. Я буду достойна порицания, если я, ничтожная женщина, отважусь дать такое благословение в присутствии Викария Христа».
На это Папа отвечал: «Дабы деяние сие не выглядело дерзким, но несло бы на себе знак послушания, я повелеваю тебе, во имя святого послушания, сотворить над хлебами сими крестное знамение и благословить их во имя Божье».
И Святая Клара, как верная дочерь послушания, с благочестием благословила хлебы, сотворив над ними знамение Святого Креста. И — дивно рассказывать об этом! — на всех хлебах явственно возник Крест. И некоторые их них были съедены, а оставшиеся отложены, дабы засвидетельствовать чудо.
И Святой Отец, узрев чудо сие, возблагодарил Бога. И взяв несколько хлебов удалился, благословив Святую Клару. В это время Сестра Ортолана, мать Святой Клары, и Сестра Агнесса, её сестра по плоти, жили вместе со Святой Кларой в монастыре. Обе они были весьма добродетельные женщины, исполненные Святого Духа, как и многие другие сестры. К ним Святой Франциск отправлял великое множество больных, которые все исцелялись их молитвами и знамением Святейшего Креста.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Как Святая Клара оказалась перенесена Рождественской ночью в церковь к Святому Франциску

Как Святая Клара, будучи больной, чудесным образом оказалась перенесена Рождественской ночью в церковь к Святому Франциску, где сослужила ему в Службе

«Цветочки Святого Франциска»

Однажды Святая Клара столь опасно захворала, что не могла даже пойти в церковь с другими сестрами служить Службу в ночь на Рождество Христово. Все прочие сестры отправились к Заутрене, а она оставалась в постели, весьма огорченная тем, что не может пойти вместе с другими сестрами, дабы получить духовное утешение.
Однако Иисус Христос, ее Супруг, не желая оставить Святую Клару без утешения, чудесным образом перенес ее в церковь Святого Франциска, так что она была на Заутрене, сослужа в Полуночной Мессе, и приняла Святое Причастие, после чего оказалась вновь перенесена в свою постель.
Когда Служба в церкви Сан-Дамиано закончилась, сестры-монахини вернулись в свою обитель и пришли к Святой Кларе и сказали ей: «O Сестра Клара, Матерь наша, сколь великое утешение обрели мы на сем празднестве Святого Рождества! Ах, если бы Богу было угодно, чтобы ты была с нами!»
На что Святая Клара отвечала: «Хвалите и славьте нашего Господа Иисуса Христа благословенного, возлюбленные сестры и дочери мои. Ибо я не только сослужила всем службам этой святейшей ночи, но и обрела в своей душе даже более великое утешение, чем то, что обрели вы. Ибо по заступничеству моего отца, Святого Франциска и по милости нашего Спасителя Иисуса Христа, лично присутствовала в церкви моего почтенного отца, Святого Франциска, и своими ушами и душой своей слышала всю Службу, и звуки органа, и пение, и также приняла Святейшее Причастие. Возрадуйтесь же сей милости, кою я получила, и возблагодарите нашего Господа Иисуса Христа».
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Двое друзей

Двое друзей

Английская легенда

Эту историю рассказал лорду Галифаксу его друг мистер Августус Хэйр, автор «Мемуаров о тихой жизни». Мистер Хэйр утверждал, что слышал ее от леди Бломфилд, которой в свою очередь рассказал эту историю непосредственный участник событий, пожелавший, однако, остаться неизвестным.

Двое мальчиков были в школе самыми преданными друзьями. Они все делали вместе и, как это в обычае у мальчишек, поклялись друг другу в вечной дружбе. Чтобы скрепить свою клятву, каждый сделал на руке другого надрез, и они кровью расписались в том, что кто бы из них ни умер первым, он явится в смертный час своему товарищу.
Мальчики вместе проводили все каникулы, и велико было их горе, когда школьные годы подошли к концу, и юный Б., который должен был получить место в адвокатуре, отправился в университет, а его товарища, собиравшегося поступить в Индийскую армию, послали на военную службу в другое место.
Разумеется, они искренне пообещали писать друг другу и в самом деле начали писать по два раза в день, но постепенно два раза превратились в один раз, а один раз в день превратился в два раза в неделю. Когда же молодой солдат отправился в Индию, едва теплившаяся переписка прервалась окончательно, и старая дружба умерла. Б. стал видным барристером в Лондоне, а его друг продолжал службу в Индии, так что в течение многих лет они не поддерживали никаких отношений.
Как-то раз, в субботу перед самым Рождеством, Б., почувствовав усталость от напряженной работы, решил, что ему не повредит подышать деревенским воздухом, и отправился на воскресенье в Вирджиния-Уотер. Остановился он в «Пшеничном снопе» и после ужина сидел у камина в гостиной и курил трубку. Внезапно ему стало отчего-то не по себе. И тут ему почудилось, что кто-то смотрит на него из окна, и особенно его смутило то, что лицо казалось ему смутно знакомым, хотя он и не мог припомнить имени его обладателя.
Через некоторое время под предлогом, что ему нужно зажечь трубку от газового рожка, он встал и прошел мимо окна. Без сомнения, там кто-то был, и, без сомнения, знакомый. Но кто же? Он никак не мог вспомнить и, не на шутку встревожившись, прошел мимо окна во второй раз. И вдруг его озарило: это было лицо не мальчика, с которым он дружил в школе, а мужчины, каким тот мальчик, должно быть, стал.
Еще не до конца уверенный в том, что это ему не почудилось, он послал за хозяином гостиницы и сказал ему, что в окно заглядывал какой-то человек. Хозяин пошел посмотреть, но вернулся, качая головой.
– Сэр, там никого нет. Ворота во дворе запираются в десять вечера, и никто не может попасть сюда в такой час.
Тем не менее, Б. это не убедило. Он определенно что-то видел, только не был уверен, что именно. Во всяком случае, он не мог оставить эту загадку без ответа.
– Пойду подышу свежим воздухом, – сказал он хозяину.
– Не стоит, сэр, – ответил ему владелец гостиницы. – Поднялся восточный ветер, продрогнете до костей.
Не могу оставаться в помещении, – сказал Б. – Тут я просто задыхаюсь. Мне нужно пройтись.
Гостиница находилась на самом берегу Вирджиния-Уотер, и Б., стоя на крыльце, всматривался в кромешную тьму. Однако постепенно тьма стала сгущаться в одном месте, пока не проступили очертания, похожие на вход в туннель, из которого вылетел светящийся поезд. Картина стала более четкой. В одном из средних вагонов Б. увидел двух яростно дерущихся мужчин, один увлекал другого к двери вагона. И тут дверь открылась, и один из мужчин полетел на рельсы, прямо к ногам Б. Это был тот самый человек, лицо которого Б. видел в окне, его возмужавший друг детства. В следующую секунду поезд, туннель и лицо исчезли, Б. вновь остался один в темноте.
С криком ужаса он бросился назад в гостиницу.
– Я болен! – сказал он хозяину гостиницы. – Не знаю, что со мной, но меня преследуют ужасные видения. Мне срочно нужно домой. Я не могу здесь оставаться, я должен ехать в Лондон сегодня же.
К счастью, он успел на последний поезд, добрался до своего лондонского дома, где хорошенько выспался и на следующий день окончательно оправился. Ночные видения больше его не тревожили, свежий воздух в конце концов пошел на пользу, решил он; к тому же его ждала интересная работа, так что весь день прошел в делах.
Отправившись вечером на прогулку, на другой стороне Пиккадилли он увидел брата своего бывшего школьного товарища, с которым был едва знаком. Тут на него нахлынули воспоминания прошлой ночи, и Б. поспешил через дорогу поздороваться с ним.
– Что слышно о Вилли? – спросил он.
Мужчина выглядел очень опечаленным.
– Все скверно, даже боюсь, что совсем скверно.
– Он мертв?
– Да.
– Его убили? – взволнованно спросил Б. – Выбросили из вагона поезда?
– Именно так, – ответил его брат, немало удивившись. – Но ради всего святого, как вы узнали? Мы получили телеграмму только сегодня утром.

Залиха и её хозяйка

Залиха и её хозяйка

Арабская легенда

Когда герой этих мемуаров (отец автора) совершал паломничество в 1156 году (1743–1744), он познакомился в Мекке с шейхом Омаром аль-Халаби, который поручил ему купить для него белую рабыню с такими-то достоинствами. И вот когда отец автора вернулся из хаджа, то обратился к торговцам этим товаром в поисках такой рабыни, какую хотел шейх. Он занимался этим до тех пор, пока не нашел ее и не купил. Герой рассказа привел рабыню к жене, чтобы она пожила вместе с ней, пока он не отошлет ее с нарочным шейху. Когда же настало время ее отъезда, отец автора предупредил об этом жену с тем, чтобы она приготовила для рабыни провизию и необходимые принадлежности. Однако жена сказала ему: «Я очень полюбила эту девушку и не смогу с ней расстаться. У меня нет детей, она будет моей дочерью». Девушка по имени Залиха тоже расплакалась и сказала: «Я не покину свою хозяйку, никогда ее не оставлю». – «Что в таком случае делать?» – спросил муж жену. Та ответила: «Я заплачу за нее своими деньгами, а ты купи другую девушку». Он так и поступил. Затем супруга дала рабыне вольную, передала девушку мужу по брачному контракту. Она купила мебель и обставила ею отдельные апартаменты девушки. В 1165 году он женился на ней. Первая жена не могла оставаться без девушки даже на час, хотя та стала одной из жен супруга и родила ему детей. В 1182 году освобожденная рабыня заболела, и первая жена тоже заболела из-за этого. Болезнь обеих прогрессировала. Утром бывшая рабыня поднялась и взглянула на свою госпожу, когда та была, видимо, при смерти. Девушка заплакала и сказала: «О, Аллах, мой Господин, если Ты предписал моей хозяйке смерть, то пусть моя кончина настанет днем раньше». Затем она снова легла в постель, ее болезнь усилилась, и следующим вечером она умерла. Ее завернули в простыню и положили рядом с хозяйкой. Ближе к ночи хозяйка проснулась, ощупала покойницу рукой и стала звать: «Залиха! Залиха!» Ей сказали, что девушка спит. Но она ответила: «Сердце подсказывает мне, что она умерла: я видела это во сне». Тогда ей сказали: «Да продлится твоя жизнь!» Когда супруга убедилась в смерти девушки, она поднялась в постели, села и сказала: «Без нее мне не жить». Она плакала и рыдала до наступления дня, когда начались приготовления для быстрого захоронения рабыни. В присутствии супруги покойницу обмыли и понесли к могиле. Затем хозяйка снова подошла к постели и упала в предсмертной агонии. Она умерла к концу дня. На следующий день ее труп понесли хоронить, так же как ее предшественницу».

Фокусник

Фокусник

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Для актерского искусства нужна сноровка и сметка, но то же самое нужно и для искусства «перемещать предметы».
Помню, когда я был маленьким, какой-то фокусник в доме моего деда, господина Сюэ-фэна, поставил на стол рюмку с вином, а затем ударил по столу рукой, и рюмка вошла в стол, так что верхний ее край оказался на одном уровне с поверхностью стола. Когда же стали щупать, то дна рюмки не было заметно, и только по прошествии некоторого времени она вылезла обратно на свое место. Вот это была ловкость рук!
Потом фокусник приподнял большую пиалу с рыбным фаршем, толкнул ее, и она исчезла. Он приказал пиале вернуться на место, но потом сказал:
— Нет, не получится. Фарш залез в выдвижной ящик шкафа, что с картинами в библиотеке.
А в библиотеке тогда находилось множество всяких старинных вещей, все впритык, в тесноте, да и, кроме того, ведь высота выдвижного ящика была всего только два цуня, а пиала была высотой цуня в три-четыре, не меньше. Конечно, пиала не могла бы в него влезть. Даже странно, что он сам этого не сообразил сразу.
Тетка велела открыть библиотеку. Смотрим, а пиала стоит на столе, и в ней отросток цитруса, блюдо же, в котором раньше был этот отросток, стоит с фаршем в ящике шкафа. Разве это не пример искусства «перемещать предметы»?
По мысли кажется, что обязательно чего-то не должно быть, а на деле оказывается, что оно будто присутствует, как в данном случае; и выходит, что и по мысли предполагалось его отсутствие. Всяческие чудеса, проделки горных духов, ворующих вещи в похищающих людей, ничем от этого не отличаются. Да и умение тех, кто может изгонять горных духов и разрушать лисьи чары, тоже ничем не отличается: раз могут изгонять, значит, могут и подчинить себе; раз могут воровать людей, значит, могут воровать и для людей. В чем же разница?

Как Христос даровал брату Массео добродетель смирения

Как Христос даровал брату Массео добродетель смирения

«Цветочки Святого Франциска»

Первые спутники Святого Франциска всеми силами стремились следовать святой бедности, избегая земного, и овладеть всеми другими добродетелями, как верными средствами достижения небесного и вечного достояния.
Случилось однажды, что, когда братья собрались вместе, чтобы побеседовать о божественном, один из них привел такой пример: «Жил человек, великий друг Бога, которому был послан дар праведно жить в молитве и в трудах. В тоже время он был столь кроток, что считал себя величайшим грешником. И через это смирение он обретал святость, и утвердился в милости Божьей. Ибо так он возрастал в добродетели и спасся от грехопадения».
И Брат Массео, слушая эти удивительные вещи о смирении и зная, что сия добродетель есть одно из величайших сокровищ жизни вечной, столь воспылал любовью и стремлением к добродетели смирения, что возвел глаза к небу и дал обет, твердо решив никогда более не веселиться до тех пор, пока не почувствует, что добродетель сия прочно утвердилась в его душе. С этого мига он постоянно пребывал в молчании в своей лачуге, изнуряя тело свое постом, бдением и молитвами, рыдая пред Господом, и умолял Его даровать ему добродетель сию, без которой он чувствовал себя достойным ада, и коей друг Бога из рассказа, услышанного Братом Массео, был столь щедро одарен.
Через несколько дней, пребывая в такой состоянии духа, Брат Массео как-то вошел в лес и, восклицая и рыдая, просил Господа, Кто охотно склоняет слух Свой к голосам кротких молитвенников, даровать ему сию божественную добродетель. И услышал он глас с небес, который дважды позвал его: «Брат Массео! Брат Массео!».
И узнав душой, что се был глас Христа, он отвечал: «Господь мой». Тогда Христос сказал: «Что дашь ты взамен того, о чем просишь?» И Брат Массео отвечал: «Господи, я охотно дам изъять глаза из моей головы».
Христос отвечал: «Дарую тебе добродетель сию и при этом велю тебе беречь свои глаза». И сказав эти слова голос умолк. А Брат Массео так исполнился даром смирения, что с того времени постоянно пребывал в радости. И часто, когда он молился, то было слышно, как он издавал радостные звуки, подобные пению птиц, вроде «Фью-фью-фью», и его лицо имело выражение великой праведности и счастья. И он стал столь кроток, что почитал себя самым малым человеком в мире. А брату Иакову из Фаллероне, когда тот спросил его, отчего в радости своей он всегда издает одни и те же звуки, брат Массео с веселостью отвечал, что обретя всё благо одним способом, он не видел причин этот способ переменять.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

 

Статуя

Статуя

Арабская сказка, «Чудеса мира»

В Туркестане на вершине одной горы из камня вытесана статуя мужчины. Обе руки его приложены ко рту. В год, в который не бывает дождя и наступает голод, приходят жители той местности, совершают перед статуей молитвы и обкуривают ее благовониями. С собой они приводят вождя племени, руками он держится за голову. Ему связывают руки и ноги и бросают перед идолом, а он молится. Идолу они говорят: «Нет никого дороже для нас, чем этот человек. Мы привели его, дабы принести тебе в жертву!» Вождь умоляет и просит, и тогда идол отнимает руку ото рта.
Изо рта идола льется вода в таком количестве, что приводит в движение мельницу. Вода будет течь столько времени, сколько им надо. Затем рука снова возвращается ко рту идола и становится неподвижной. Вода перестает течь. У вождя, просьба которого будет удовлетворена таким образом, среди его потомков будет тот, кто удостоится царства. Никто не знает, как сделали этого идола .

Цао и бес

Цао и бес

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Глава палаты земледелия Цао Чжу-сюй рассказывал, что его двоюродный брат как-то на пути из Шэ в Янчжоу заехал к своему приятелю. Лето было в разгаре, стояла жара, и его приняли в библиотеке — большой прохладной комнате. Когда наступил вечер, он спросил, нельзя ли ему тут переночевать, но приятель ответил:
— В этой комнате водится нечистая сила, ночевать здесь невозможно.
Однако Цао настоял на своем.
Когда наступила полночь, через щель в двери стало вползать с шуршанием что-то тонкое, как листок бумаги. Очутившись в комнате, оно начало расти, принимать человеческий облик и превратилось наконец в женщину. Цао ни капельки не испугался. Тогда бес неожиданно распустил волосы и, высунув как можно дальше язык, принял облик повесившейся женщины. Но Цао рассмеялся и сказал:
— Волосы те же самые, только растрепанные, и язык тот же самый, только подлиннее немножко, чего же, собственно, тут бояться?
Тогда бес вдруг сорвал с себя голову и положил ее на стол. Но Цао снова засмеялся:
— Даже с головой вы были не страшны, а уже без головы-то и подавно.
Больше, видно, у беса не было трюков, и ему пришлось удалиться с позором.
На обратном пути Цао опять остановился на ночлег в этом же доме. Когда наступила полночь, в дверь снова стало что-то вползать, но не успело оно просунуть голову, как Цао закричал:
— Эта мерзость опять здесь?—и бес исчез, так и не войдя в комнату.
История эта похожа на то, что произошло с Цзи Чжун-санем.
Ведь тигр не станет жрать пьяного, ибо тот его не боится. Когда человек боится, сердце его не на месте, раз сердце не на месте, то и мысли в смятении, а когда мысли в смятении, тут-то злой дух и завладевает человеком. А если человек не боится, сердце eгo спокойно, раз сердце спокойно, то и воля тверда, а раз воля тверда, то никакой злой дух не осмелится и подступиться. Древний автор рассказа о Чжун-сане говорит, что сердце его было таким твердым и спокойным, что бес, устыдившись, убрался восвояси.