Как люди украли огонь

Сказка индейцев тупи

В древние времена племя Каваиб сушило пищу на солнце. Огня не было. И вот вождь племени Каваиб, умный и ловкий Баира, отправился в лес, чтобы совершить «проделку». А «проделкой» назывался у индейцев Каваиб такой хитрый поступок, из которого племя извлекало какой-либо полезный урок и узнавало что-либо новое.
Баира зарылся в муравейник и притворился мертвым. Прилетела мясная муха, увидела мертвое тело и поспешила рассказать о находке черному грифу урубу. Урубу был хозяином огня и носил его всегда с собой — прямо под крылом, говорят. Выслушав муху, урубу спустился на землю вместе со всей семьей — женой и детьми. Урубу был в те времена не просто хищной птицей — он был совсем как человек. Говорят, у него даже были руки. Слетев на землю, урубу сделал из жердей решетку для жаренья мяса, положил под нее огонь и велел сыновьям стеречь. Сыновья стали стеречь огонь, но вдруг увидали, что мертвец пошевелился. Сказали урубу. Однако урубу решил, что сыновьям показалось, и велел им поскорее зарядить свои детские луки маленькими стрелками и перебить всех мясных мух вокруг мертвого тела. А тем временем огонь под решеткой хорошо разгорелся, и тут Баира разом вскочил, схватил огонь и побежал. Урубу вместе со всей семьей бросился в погоню за вором. Баира спрятался в дупло дерева. Урубу вместе со всей семьей влез в дупло следом за Баирой. Баира выскочил с другой стороны и опрометью побежал сквозь густую бамбуковую рощу.
Урубу не догнал его. Баира пересек рощу и вышел на берег широкой-широкой реки. Люди племени Каваиб — его племени — ожидали Баиру на другом берегу. Много людей ожидало Баиру, очень много. Баира подумал: как же донести до них огонь, который он украл у черного урубу?
Он позвал водяную змею, положил огонь ей на спину и послал ее на тот берег, к своим людям. Водяная змея — очень шустрая, и она сразу же помчалась стрелой. Однако на середине реки она спеклась и умерла. Баира взял камбито, длинную палку с крючковатым концом — такие палки были в большом ходу у его племени, — и подогнал огонь к своему берегу. Потом он посылал на тот берег других змей, но все они, доплыв до середины реки, умирали: ни одна не вынесла жаркого груза огня. И Баира каждый раз ловил огонь своим камбито и подгонял к берегу. Потом он поймал рака и положил огонь ему на спину. Рак доплыл до середины реки, но не выдержал жаркого груза огня и умер печеный, совсем красный. Баира снова подогнал огонь к своему берегу. Потом поймал краба и положил огонь ему на спину. Краб доплыл до середины реки, но спекся и умер, сделавшись таким же красным, как прежде рак. Баира подогнал огонь к своему берегу и положил его на спину водяной курочке. Водяная курочка — очень быстрая, и она скоро доплыла до середины реки, но спеклась и умерла. Тогда Баира поймал большую жабу куруру. Жаба поскакала и — прыг-скок — добралась до другого берега, где ожидало племя Каваиб. Но она так устала, что была уж совсем полумертвая, и никак ей было не выскочить на землю. Тогда люди племени Каваиб взяли камбито и подогнали жабу к берегу. И сняли огонь у нее со спины и отнесли в свою малоку — большой дом, в котором жило все племя.
А Баира стоял на другом берегу и думал, как ему поскорее переплыть такую широкую реку. Но Баира был пажé — чародей: он велел реке сжаться, сделал большой прыжок, перепрыгнул ее и пошел к своим людям.
Так племя Каваиб получило огонь и с этого дня стало жарить рыбу и дичь на решетке.

Таина-Кан, вечерняя звезда

Бразильская сказка

В те времена, когда люди племени каражá еще не знали, как пашут землю, и не умели выращивать ни маис «курурука», ни ананас, ни маниоку, а питались только лесными плодами, разной дичью да рыбой, жили-были в одной семье две сестры: старшую звали Имаерó, а младшую — Денакé.
Как-то поздним вечером, взглянув на звездное небо, Имаеро залюбовалась на большую звезду Таина-Кан. Звезда сияла таким нежным золотистым светом, что девушка не удержалась и сказала:
— Отец, какая красивая звезда!.. Как бы мне хотелось достать ее и поиграть с нею.
Отец посмеялся над странным капризом дочери и сказал, что Таина-Кан очень высоко — никому не добраться. Все же он добавил:
— Разве что, услышав твои слова, Таина-Кан сам придет к тебе, дочка.
И вот, глубокой ночью, когда все уже спали, девушка почувствовала, что кто-то подошел и лег рядом с нею. Она испугалась и спросила:
— Кто ты и чего хочешь от меня?
— Я Таина-Кан, вечерняя звезда; я услышал, что ты зовешь меня, и пришел к тебе. Ты выйдешь за меня замуж?
Имаеро зажгла огонь в очаге и разбудила родных.
И что же? Таина-Кан оказался старым-старым старичком: лицо его было все в морщинах, а волосы и борода белые, как хлопок.
Увидев его в отблеске пламени, Имаеро сказала:
— Я не хочу, чтоб ты был моим мужем: ты стар и уродлив, а я хочу красивого, сильного юношу.
Таина-Кан опечалился и заплакал.
Тогда Денаке, у кого сердце было доброе и нежное, сжалилась над бедным стариком и решила утешить его. И она сказала своему отцу:
— Отец, я выйду замуж за этого человека.
И они поженились к великой радости тихого старичка.
После женитьбы Таина-Кан сказал Денаке:
— Жена, я должен работать, чтобы содержать тебя; я расчищу эту землю и посею на ней добрые семена, каких никогда еще не видало племя Каража.
И он пошел на большую реку Бера-Кан (так называли тогда реку Арагуая), и, обратясь к ней, произнес какие-то слова, и вошел в реку, и встал, раздвинув ноги так, чтобы воды реки проходили между ними. Река текла, и, склонившись к воде, старик погружал время от времени руки в волны и набирал полные пригоршни добрых семян, плывущих вниз по течению.
Так река подарила ему две меры маиса «курурука», охапки маниоки и другие полезные злаки, которые племя каража выращивает еще и теперь.
Придя домой с реки, Таина-Кан сказал Денаке:
— Я пойду вырубать лес, чтобы расчистить землю под посевы. Но ты не ходи смотреть на мою работу; оставайся дома и готовь пищу, чтобы, когда я приду усталый, с натруженными руками, ты смогла утолить мой голод и восстановить мои силы.
Таина-Кан ушел. Но он так долго не возвращался, что Денаке, испугавшись, не упал ли ее муж где-нибудь от усталости, и боясь уснуть, не дождавшись его, решила нарушить запрет и тайком ото всех отправилась его искать.
О, какая неожиданная радость!..
Вместо хилого старика она увидела на свежерасчищенной поляне прекрасного юношу, высокого, статного и сильного. Тело его было все разрисовано, и на нем были такие украшения, каких в ту пору еще не знали люди племени каража и какие носит еще и сейчас каждый юноша этого племени. Денаке не могла удержаться: вне себя от радости она подбежала к нему и крепко обняла. Потом она повела его домой, счастливая, чтобы показать родным своего супруга таким, каким он был на самом деле.
Тогда-то старшая сестра Имаеро позавидовала младшей и тоже пожелала этого юношу и сказала ему:
— Ты — мой муж, ведь ты пришел ко мне, а не к Денаке.
Но отвечал ей Таина-Кан:
— Денаке оказалась такой доброй, что пожалела бедного старика и приняла его, тогда как ты — презрела. Я не хочу тебя; одна Денаке — моя подруга.
Имаеро закричала от зависти и злобы, упала на землю и исчезла. На месте, где она упала, все увидели только «урутау» — черную птицу, что с тех пор каждую ночь испускает крик такой пронзительный и печальный, что заставляет дрожать случайного путника, услышавшего ее голос.
Так люди племени каража научились у вечерней звезды Таина-Кан выращивать маис, ананас, маниоку и другие плоды и злаки, каких не знали раньше.

Как появились звезды

Бразильская сказка

Как-то раз — а было то в стародавние времена — женщины пошли в лес собирать маис, но собрали всего лишь небольшую горсточку зерен. Печальные, они вернулись в деревню. Через несколько дней, взяв с собою одного из мальчиков, они снова пошли в лес, и на этот раз нашли много маиса. И тут же стали толочь, чтобы замесить хлеб для мужчин, которые скоро должны были вернуться с охоты.
Но мальчик украл много маисовых зерен и, чтоб женщины не видали, насыпал в сосуды из бамбука, которые для того и принес.
И он вернулся в свою хижину, и высыпал маис, и отдал старухе со словами:
— Женщины остались в лесу, они месят хлеб. Замеси хлеб для меня, бабушка; я хочу съесть его и угостить других мальчиков.
Старуха исполнила его просьбу, и, когда хлеб был готов, мальчики съели его. И тогда они отрезали старухе руки и язык, чтобы она не могла рассказать о краже. И они отрезали язык ручному попугаю с яркими перьями и выпустили на волю всех ручных птиц, какие только были в деревне.
Но они боялись гнева своих отцов и матерей и потому решили бежать на небо. И вот они вышли из деревни, отправились в лес и стали звать колибри пьоддудду. Когда птица прилетела, они всунули ей в клюв конец толстой веревки, а другой конец привязали к лапе.
И они сказали птице:
— Лети и привяжи конец веревки, что у тебя в клюве, к лиане здесь, на земле, а тот конец, что у тебя в лапе, — к дереву там, на небе. И выбери самое толстое дерево из всех, что растут в небесном лесу.
Птица сделала как они просили. И тогда мальчики стали один за другим подыматься по лиане, как по лестнице, и узлы лианы служили им вместо ступеней. А когда лиана кончилась, мальчики повисли на веревке, которую птица привязала к последнему узлу.
Тем временем матери вернулись в деревню и, не найдя сыновей, спросили у старухи и у попугая:
— Где наши сыновья? Где сыновья?
Но ни старуха, ни попугай не отвечали.
Одна из женщин взглянула в сторону леса и увидала веревку, конец которой терялся в тучах, и на веревке — длинную вереницу детей, взбиравшихся на небо.
Женщина позвала других, и все побежали в лес и стали громко звать сыновей и ласково просить, чтоб те спустились назад, на землю. Но сыновья не захотели слушать и продолжали взбираться всё выше и выше. Тогда матери принялись плакать и сетовать и, плача, умоляли сыновей вернуться, чтобы снова счастливо зажить с ними вместе. Но сыновья оставались глухи к мольбам и, напротив, стали взбираться еще быстрее.
И тогда женщины, видя, что просить бесполезно, сами принялись взбираться вверх по лиане, а когда лиана кончилась, стали взбираться по веревке, чтоб поскорее догнать сыновей.
Мальчик, укравший маис, подымался последним и потому последним достиг неба. Вступив на небо, он глянул вниз и увидал на веревке длинную вереницу женщин. Тогда он обрезал веревку, и женщины попадали на землю кто куда и обратились в разных животных и диких зверей.
А злые дети, в наказание за свою жестокость, осуждены с той поры ночи напролет смотреть на землю и каждую ночь вновь и вновь видеть то, что произошло с их матерями. Глаза этих злых детей и есть звезды.

Откуда взялась ночь

Бразильская сказка

Вначале ночи не было — был только день. Ночь дремала в глубине вод и не подымалась на землю. Люди, звери и растения не различались между собою: все в природе было едино. И все в природе говорило.
Рассказывают, что дочь Великого Змея вышла замуж за юношу. У этого юноши было трое верных слуг. Однажды он позвал их и сказал:
— Уходите, ибо моя жена не хочет лечь спать со мною вместе.
Слуги ушли, и тогда он позвал свою жену и просил ее лечь спать с ним вместе. Но дочь Великого Змея отвечала:
— Еще не ночь.
И юноша сказал ей:
— Ночи нет; есть только день.
Тогда дочь Великого Змея рассказала:
— У моего отца есть ночь. Если хочешь, чтобы я легла спать с тобою вместе, пошли своих слуг за ночью. Пусть спустятся по большой реке к дому моего отца. Когда над миром будет так же темно, как в глубине вод, я лягу спать с тобою вместе.
Юноша позвал своих слуг, и дочь Великого Змея послала их в дом своего отца и велела привезти от него скорлупу кокосового ореха с пальмы тукуман.
Слуги сели в лодку и отправились. Вскоре они прибыли во владения Великого Змея. Он дал им скорлупу ореха с пальмы тукуман, плотно залепленную смолой, и сказал:
— Вот вам орех: можете взять. Но берегитесь: не отрывайте его. Если откроете — все в природе пропадет.
Слуги взяли орех, сели в лодку и снова поплыли по реке. Плыли и все слушали, как внутри ореха перекликаются какие-то тихие голоса: «тен-тен-тен… ши-и…» Это были голоса сверчков и маленьких жаб, которые поют ночью.
Когда они отплыли уже далеко, самый любопытный из слуг сказал другим:
— Давайте посмотрим, что это перекликается внутри ореха.
Старший сказал:
— Нельзя: если мы откроем орех, то всё в природе пропадет. Поплывем дальше. Гребите же, гребите!
Они поплыли дальше и всё слушали, как перекликаются тихие голоса в скорлупе ореха тукуман, и не знали, что это за голоса. Когда они отплыли уже совсем далеко, то собрались вместе в середине лодки и разожгли огонь от горящей головни, что везли с собою. И они растопили смолу, которой был залеплен орех, и открыли его. И вдруг кругом них всё потемнело.
Тогда старший сказал:
— Мы пропали. Дочь Великого Змея в своем доме уже, наверно, узнала, что мы открыли орех тукуман!
И они поплыли дальше.
А дочь Великого Змея, там, далеко, в своем доме, сказала своему мужу:
— Они выпустили ночь; будем ждать утра.
И тогда всё, что было рассеяно по лесу, превратилось в зверей и птиц.
И всё, что было рассеяно по реке, превратилось в диких уток и рыб.
Корзина из ивовых веток оборотилась ягуаром.
Рыбак и его лодка оборотились дикой уткой: из головы рыбака образовались голова и клюв дикой утки; из лодки — тело дикой утки; из весел — лапы дикой утки.
А дочь Великого Змея, увидев звезду рассвета, сказала своему мужу:
— Настает рассвет. Надо отделить день от ночи.
И тогда она свернула клубком волокно стебля какого-то растения и сказала ему:
— Ты будешь кужубин.
Так она сделала птицу кужубин из семьи гокко. Она взяла белую глину и покрасила голову птицы в белый цвет; она взяла шафранный плод кустарника уруку, которым индейцы красят тело для защиты от болезни и дурного глаза, и покрасила ноги птицы в темно-красный цвет. И она сказала птице:
— Кужубин, ты будешь петь каждый раз, когда настанет рассвет.
Она снова свернула клубком волокно стебля, и посыпала клубок пеплом, и сказала ему:
— Ты будешь дикая курочка инамбу и будешь петь в разное время ночи и по утрам.
С тех пор все птицы стали петь каждая в свое время и еще утром, чтоб дню было веселее приходить.
Когда трое слуг прибыли, юноша сказал им:
— Вы неверные слуги: вы открыли орех тукуман и выпустили ночь, и всё в природе пропало, и вы тоже, потому что вы превратились в обезьян и теперь вечно будете жить на ветках деревьев.

Черепаха и ястреб

Бразильская сказка

Рассказывают, что когда-то, давным-давно, одна черепаха убила ястреба, после которого осталась жена с маленьким сыном. Сын часто ходил на охоту за ящерицами и всегда находил на земле птичьи перья. Как-то раз, придя домой, он спросил у матери:
— Чьи это перья я всегда вижу в лесу?
— Сыночек, это перья твоего отца, который умер.
Сын смолчал, но задумался.
Как-то раз, когда он был уже большой, он пошел на охоту и встретил маленьких черепашек. Сестренки сказали ему:
— Пойдем купаться, а?
Он отвечал:
— Пойдемте.
Рассказывают, что когда они купались, ястреб схватил было когтями одну черепашку, но она сказала:
— Вот за это моя бабушка убила твоего отца.
Ястреб сказал:
— Теперь я знаю, кто убил моего отца.
Когда он стал совсем взрослый, он сказал:
— Пойду испытаю мою силу.
Сначала, рассказывают, он испытал свою силу на побегах пальмы мирити. У нее очень крепкий ствол. Он вонзил когти в побег мирити, дергал, дергал, да так и не выдернул. И тогда он сказал себе:
— Сила моя еще малая.
Через некоторое время он снова пошел испытать свою силу. На этот раз он сразу выдернул побег мирити и сказал себе:
— Вот теперь у меня сила большая. Теперь я могу отомстить за своего покойного отца. Теперь я уж выслежу старую черепаху!
Рассказывают, что старая черепаха как-то вскоре после этого разложила сушить на циновке семена плодов парикá. Но погода сделалась ненастная, дождь с ветром, так что старуха сказала внучкам:
— Подите-ка, соберите парика, чтоб дождь не намочил да ветер не унес. И принесите циновку.
Маленькие черепашки пошли, но циновка была тяжелая, и они позвали:
— Бабушка, иди сюда, помоги нам.
Старая черепаха вышла из норы — помочь внучкам.
А ястреб был тут как тут и, увидев, что старуха вышла из норы, вскочил ей на спину и унес на ветку дерева пекиá.
Тогда старая черепаха сказала ястребу:
— Я знаю, что мне пришла пора помирать. Так что созывай твоих родичей, пусть смотрят, как я помираю.
И тогда слетелись к дереву пекиа все родичи ястреба. Все птицы, какие только были в лесу, собрались вместе, чтоб помочь ястребу прикончить старую черепаху. Птицы, которые убили ее, стали с этого дня крапчатыми. Другие, которые им помогали, стали красноперыми. У тех, что пощипали черепаший панцирь, клюв стал темный; у тех, что пощипали черепашью пёчень, перья стали зеленые.
Так кончилось семейство черепах-убийц; с этого дня черепахи уж никого не трогают; так кончилось это семейство.
И с этого дня, у всех птиц — разные перья.

Миф о попугае, который кричит «кра, кра, кра»

Бразильская сказка

Попугай, который кричит «кра, кра, кра», был когда-то мальчиком и очень любил поесть. Он был ужасно прожорлив, и у него была дурная привычка проглатывать пищу не жуя.
Как-то раз мать взяла плоды мангабы и стала жарить их в горячей золе. Сын увидал и схватил одну мангабу прямо из огня и тут же стал есть. У мангабы мякоть клейкая и долго держит тепло. А мальчик схватил ее прямо из огня, так что сразу обжег себе всё горло, стал задыхаться, кричать и кашлять: «кра, кра, кра…» стараясь выплюнуть эту горячую мангабу. Но он ведь ее уже проглотил, так что как тут выплюнешь? Так он и хрипел: «Кра, кра, кра», до тех пор пока у него не выросли крылья и лапы, как у попугая. И он превратился в попугая, и сейчас еще, когда вы проходите по лесу, то можете услышать, как он кричит: «кра, кра, кра».

Ягуар и тапир

Ягуар и тапир

Бразильская сказка

— Здравствуй, приятель тапир!
— Как дела, приятель ягуар?
— Неважно. Когда я брожу ночью, то всегда накалываю лапы о колючки в траве. Может, одолжишь мне твои копыта, чтоб удобней было ходить?
— А что ж, возьми, пожалуй. Только утром принеси, а то как взойдет солнце, разогреет землю, так я обожгу лапы, без копыт-то.
Вот потому-то и говорят, что ягуар, когда бродит ночью, то сразу услышишь, а тапир, хоть и неуклюжий, а ступает тихо — это потому, что он босиком.

Олень, ягуар и волчонок

Олень, ягуар и волчонок

Бразильская сказка

Олень поселился вместе с волчонком.
Прошло довольно много времени, и ягуар тоже с ними поселился — старые ссоры уже забыли.
Однажды пошли на охоту. Ягуар по дороге хотел напасть на волчонка, но тот увернулся. Вечером волчонок пришел с охоты и принес мелкую дичь: агути, свинку паку, броненосца, дикую курочку-инамбу. Пообедали и после обеда решили побегать и поиграть.
Ягуар бегал и приговаривал:
— Нашел я дичь, да она увернулась!
Волчонок бегал и приговаривал:
— У кого лапы коротки, тому и на охоту ходить нечего.
Так они играли, пока ягуар не прыгнул на волчонка. Волчонок с оленем бросились врассыпную, ягуар — за ними. Догнал оленя, вытянул лапу, чтоб его схватить, но олень превратился в камень.
Волчонок кинулся в реку, переплыл ее и сказал ягуару:
— Теперь тебе меня не достать, разве что камнем швырнешь.
Ягуар поднял камень и швырнул. Камень перелетел через реку, упал на другом берегу, крикнул: «Мэ!» — и превратился снова в оленя. С тех пор семейство собачьих терпеть не может ягуара.

Олень и ягуар

Олень и ягуар

Бразильская сказка

Олень сказал:
— Я очень устал, мне нужно пристанище; поищу-ка подходящее место и построю себе дом.
Он пошел на берег реки, нашел хорошее местечко и сказал:
— Вот тут и построю.
Ягуар тоже сказал:
— Я очень устал, мне нужно пристанище; вот найду подходящее место и построю себе дом.
Пошел искать и, дойдя до того места на берегу реки, которое только что облюбовал олень, сказал:
— Хорошее местечко; здесь вот и построю дом.
На другой день пришел олень на это место, выполол траву и вырубил кустарник.
На третий день пришел ягуар на это место, посмотрел и сказал;
— Видно, Тупá, бог грома и молнии, мне помогает. Он любит, когда дикую землю обрабатывают. — Поставил столбы, начал делать дом.
На четвертый день пришел олень, посмотрел и сказал:
— Видно, бог Тупа мне помогает. — Покрыл крышу пальмовыми листьями и травой и разделил дом на две части — одну для себя, другую для бога Тупа.
На пятый день пришел ягуар, посмотрел — дом ему понравился. Перебрался, занял одну половину и улегся спать.
На шестой день пришел олень и занял другую половину.
На седьмой день проснулись, встретились, и ягуар сказал оленю:
— Так это ты мне помогал?
Олень отвечал:
— Я и есть.
Ягуар сказал:
— Ну что ж, тогда давай жить вместе.
Олень отвечал:
— Давай.
На восьмой день ягуар сказал:
— Пойду на охоту. Ты пообдери пни, запасись топливом, водой: я, верно, приду голодный.
Он пошел на охоту, убил большого оленя, притащил домой и сказал своему приятелю:
— Ну, не мешкай, давай обедать.
Олень не стал мешкать, но есть не захотел, опечалился и в ту ночь совсем не спал — боялся, как бы ягуар не напал на него.
На девятый день олень пошел на охоту и встретил по дороге сначала другого ягуара, а потом муравьеда-тамандуá. Это зверь хоть и беззубый, но все другие звери его боятся и избегают с ним встречи, потому что у него когти такие крепкие и острые, что если он кого обнимет да эти когти в тело вонзит — так тут тебе и крышка; так что даже ягуары его уважают и обходят стороной. Повстречавшись с тамандуа, олень сказал ему:
— Я только что встретил одного ягуара, так он очень плохо о тебе отзывался.
Тамандуа пошел вслед за ягуаром, подстерег его, когда тот царапал какое-то дерево, подошел сзади, обхватил, всадил в него свои когти — ягуар сразу испустил дух.
Олень приволок мертвого ягуара домой и сказал своему приятелю:
— Ну, вот и дичь; не мешкай, давай обедать.
Ягуар не мешкал, но опечалился и есть не захотел.
В эту ночь оба не спали; ягуар опасался оленя, а олень — ягуара.
В полночь обоих одолел сон. Олень заснул, голова его стукнулась о жердяной настил — кррак! Ягуар испугался, подумал, что это олень уже собирается на него напасть, вскочил.
Олень услыхал стук, тоже испугался, и оба стрелой выбежали из дому и разбежались в разные стороны.

Черепаха и лисица

Черепаха и лисица

Бразильская сказка

Черепаха ушла в нору, заиграла на своей дудке и стала приплясывать:
— Фин, фин, фин, кулу; фон, фин, фин, кулу; фон, фин, кулу; фон, фин, те-теин, теин!
Лисица подошла к норе и позвала:
— Эй, черепаха!
Черепаха отозвалась:
— Угу!
Лисица сказала:
— Давай биться об заклад.
Черепаха согласилась:
— Можно. А какое условие?
Лисица немножко подумала:
— Ну, хоть кто храбрее, что ли.
Черепаха замотала головой:
— Нет, давай лучше так: кто дольше проживет без пищи. Идет?
Лисица вообще-то любила покушать, но решила, что как-нибудь выпутается:
— Идет!
Черепаха спросила:
— А кто начнет?
Лисица сказала поспешно:
— Лучше ты, черепаха.
Черепаха согласилась:
— Ну ладно, лисица, а сколько лет в норе не евши сидеть?
Лисица отвечала:
— Два года.
Ну вот и договорились. Лисица заткнула вход в нору, оставив черепаху внутри.
Потом она сказала:
— Ну, прощай, черепаха, я пошла.
И лисица ушла, но, когда минул год, пришла навестить черепаху. Она подошла к входу и позвала:
— Эй, черепаха!
Черепаха отозвалась:
— Ах, лисица! Скажи-ка, лисица, уже поспели плоды кажá, мои любимые?
Лисица отвечала:
— Нет еще, черепаха; деревья кажа еще только в цвету; прощай, черепаха, я пока пошла.
На следующий год, когда черепахе уже пришло время выходить наружу, лисица опять пришла, подошла к входу и окликнула пленницу.
Черепаха спросила:
— Поспели уже плоды кажа?
Лисица отвечала:
— Вот теперь да, черепаха, поспели; совсем уж поспели, падают, под деревом уже целая куча набралась.
Черепаха вышла из норы и сказала:
— Ну, лисица, теперь иди в нору ты.
Лисица спросила:
— А сколько лет мне сидеть?
Черепаха ответила:
— Четыре года.
Потом подтолкнула лисицу в нору, завалила выход и поплелась прочь.
Минул год, и черепаха приползла побеседовать с лисицей; села у входа и позвала:
— Эй, лисица!
Лисица отозвалась:
— Скажи, черепаха, ананасы уже поспели?
Черепаха отвечала:
— Да что ты! Еще только-только в сок входят! Ну я пошла, прощай, лисица.
Прошло еще два года, и черепаха снова собралась навестить лисицу. Прибыла на место. Позвала:
— Эй, лисица!
Молчание. Черепаха снова позвала. Молчание. Только мухи целой тучей вылетали из норы. Черепаха раскопала нору, сунула нос внутрь и сказала:
— Ну вот, теперь эта мошенница подохла!
Она вытащила дохлую лисицу из норы и все-таки на прощанье к ней обратилась:
— Ну разве я тебе, уважаемая лисица, не говорила? Раньше чем браться за дело, надо свою природу знать. Я-то ведь зиму сплю! То-то! Кишка тонка со мною тягаться! Ну, я пошла.
И, оставив дохлую лисицу у входа в нору, черепаха поплелась своим путем.