Бабушка и внучек

Бабушка и внучек

Эскимосская сказка

Бабушка и внучек вдвоем жили. Совсем у них еды не стало. Однажды бабушка сказала внуку:
— Давай-ка я землянку нашу почищу да серу из старого жира сделаю. А ты тем временем на море иди да извести его жителей в открытой воде, по всем полыньям, прорубям да лункам, что, мол, на праздник всех приглашаем. Когда вернешься, в землянку сверху через отдушину спустишься.
Вот пошел внучек на море. Всех жителей моря на праздник пригласил. Вернулся. Через отдушину в землянку вошел. Бабушка серу в горшке на крюк подвесила, сама взобралась на нары. Там уж внук сидел. Немного погодя начали гости прибывать. Кит, морж, лахтак, нерпа, горбуша, навага — всю землянку битком набили. Бабушка в бубен стала бить, а внук запел:

Ленекалуну-йай-ха-на,
Ленекалуну-йай-ха-на,
Ануаглуна айа-а-а а-а,
Зову всех я,
Убиваю всех я!

Взял внук сосуд с серой и нарисовал ею каждому зверю на лбу полосу. Затем повернулся к бабушке и запел:

Ленекалуну-йай-ха-на,
Ленекалуну-йай-ха-на,
Ануаглуна айа-а-а а-а,
Зову всех я,
Убиваю всех я!

Вспотели звери от тесноты. Внук тем временем на улицу выскочил. Стали и звери из землянки выходить. Взял юноша в руки крепкую моржовую кость и начал ею выходящих зверей по одному убивать: кита, белуху, моржа, лахтака, сивуча, пеструю нерпу, серую нерпу, а потом и рыб — горбушу и навагу. Ого, сколько еды! Так вдвоем много-много мяса добыли. Все.

Украли уток

Украли уток

Эскимосская сказка

Жили бабушка и внучек. Не могли сами добывать еду. Плохо жили Мальчик ставил силки на уток, так что иногда были они с едой. Однажды мальчик поймал двух уток и принес бабушке. Обрадовалась старушка, подумала: «Ого, теперь вдоволь поедим!» Положила уток на вешала, а сама за хворостом пошла. Мальчик в землянке был. Шли мимо два молодых охотника. Несли добытых нерп. Увидали уток на вешалах и украли… Старушка вернулась, а уток нет. Даже заплакала от обиды. Внучек сказал:
— Не плачь, бабушка, я еще уток поймаю! А те, кто наших уток съест, пусть по-утиному крякают!
Пришли те охотники домой. Велели женам уток сварить. Сварили. Поели. И разучились, по-человечески говорить. Стали по-утиному крякать: Кря! Кря! Кря!

Лиса-хитрунья и чирки

Лиса-хитрунья и чирки

Эскимосская сказка

Однажды шла лиса вдоль берега. Шла, шла, байдару увидела. Повернулась в ее сторону и говорит гребцам таким важным голосом:
— А ну-ка, плывите ко мне поскорее, возьмите меня с собой! Давно я иду, сильно устала. Скорее плывите сюда! Знаете ведь, какая у меня сила.
Узнали гребцы лису-хитрунью и говорят ей:
— Эге, такой ты важный человек, а пешком идешь, а мы, ничтожные, на байдаре едем. Иди скорее, садись к нам!
Причалила байдара к берегу, полезла лиса-хитрунья с гордым видом в байдару. Села на середину байдары, руки-ноги скрестила, назад откинулась, от удовольствия глаза закрыла. Поплыли дальше. Немного погодя вдруг байдара зашумела и поднялась в воздух, а лиса-хитрунья в воде очутилась.
Что за чудеса! Байдарные гребцы утками-чирками оказались. Это они на своих крыльях лису везли. Почувствовала лиса холод во всем теле, до самых костей пробирает. Ай, ай, обманули ее утки-чирки! Ведь, кажется, недаром ее лиса-хитрунья зовут, а вот чирки похитрее оказались.
Повернулась лиса к своему намокшему хвосту и говорит:
— Помоги мне, хвост, до берега доплыть, а то ведь не дотянем до суши, утонем! Уж давай, поднатужься!
Намокла лиса, совсем погрузилась в воду. Вот ведь что чирки сделали! Едва-едва до суши добралась, на гальку выползла. Посмотрела на себя и не узнала. Как будто бы она какой-то тонкой тварью стала. Так ее всю шерсть облепила. Встала лиса на ноги, встряхнулась, и что было сил от стыда в тундру побежала.

Птичка

Птичка

Эскимосская сказка

Птичку на севере зима застала. В разводьях птичка жила. Наконец к земле полетела. Прилетела в селение, а в этом селении голод был. Подлетела к первому жилищу, запела в отдушину:

Кто там в землянке, в землянке!
Пустите меня, внесите меня!
Не внесете — с голоду умрете,
А внесете — много еды получите!

Говорят люди в землянке:
— Давайте внесем.
Вышли, мертвую птичку увидели.
Внесли, положили. Немного погодя мертвая птичка промолвила:
— Ощипайте меня!
Ощипали ее, положили в сторонку. Немного погодя птичка говорит:
— Зарежьте меня!
Зарезали, опять в сторонку положили. Немного погодя птичка говорит:
— Варите меня!
Подвесили птичку над жирником в котелке с холодное водой. Как закипела вода, птичка и запела:

Варюсь, сжимаюсь
Под водою, над землею!

Вдруг выпрыгнула из котелка и вылетела на улицу. Посмотрели в котелок, а варева там нет. К другой землянке подлетела:

Кто там в землянке, в землянке!
Пустите меня, внесите меня!
Не внесете — с голоду умрете,
А внесете — много еды получите!

Говорят люди в землянке:
— Давай внесем!
Внесли мертвую птичку. Немного погодя птичка промолвила:
— Ощипайте меня!
Ощипали, в сторонку положили.
— Зарежьте меня!
Зарезали, в сторонку положили.
— Сварите меня!
Подвесили птичку над жирником в котелке с холодной водой. Как закипела вода, птичка и запела:

Варюсь, сжимаюсь
Под водою, над землею!

Вдруг выпрыгнула из котелка и улетела наружу. Посмотрели в котелок, а варева там нет.
Пошла женщина из первой землянки погостить к подруге.
Вдруг слышит на улице поет кто-то:

Кто там в землянке, в землянке!
Пустите меня, внесите меня!
Не внесете — с голоду умрете,
А внесете — много еды получите!

Говорят люди в землянке:
— Давай внесем!
Внесли птичку. Посмотрела на нее женщина, видит — та самая птичка, которая только что от них улетела.
Птичка промолвила:
— Ощипайте меня!
Ощипали, в сторонку положили.
— Зарежьте меня!
Зарезали, в сторонку положили.
— Сварите меня!
Подвесили птичку над жирником в котелке с холодной водой. Гостья сказала:
— Утром эта же птичка к нам прилетала. Положили мы ее в котелок вариться, закипела вода, а она вылетела и улетела. Лучше сразу же закройте котелок крышкой!
Закрыли котелок крышкой. Как закипела вода, птичка и запела:

Варюсь, сжимаюсь
Под водою, над землею!

Кончила птичка петь, хотела вылететь, но только об крышку ударилась. Опять запела:

Варюсь, сжимаюсь
Под водою, над землею!

Вспорхнула было, но только о крышку ударилась. Запела:

Варюсь, сжимаюсь
Под водою, над землею!

Не успела допеть. Сварилась. Когда сварилась, съели ее, только косточки оставили. Все.

Хитрый песец

Хитрый песец

Эскимосская сказка

Идет по тундре песец, а навстречу ему бурый медведь. Медведь спрашивает:
— Откуда идешь, братец?
— На охоту ходил.
Медведь говорит:
— Давай побратаемся, вместе путь держать будем!
Песец говорит:
— Что же, давай!
Идут вдвоем, разговаривают. Вдруг видят — навстречу им лось идет. Песец медведю на ухо говорит:
— Давай убьем рогатого!
Согласился медведь, сказал:
— Что ж, давай!
Спрятались за камень, ждут. Подошел лось. Кинулся на него медведь, прижал к земле лапами и задавил. А песец вокруг бегает, приговаривает:
— Сколько жиру, сколько мяса!
Медведь говорит:
— Давай ужинать будем!
Песец хитрит:
— Подождем, — говорит, — братец, до утра, пусть остынет.
Медведь согласился. Легли они спать. Медведь как лег, так и заснул. А песец того и ждал. Подошел к лосю и начал из-под шкуры сало снимать и прятать за воротник своей кухлянки. Спрятал и тоже спать лег.
Утром медведь первым проснулся, песца будит:
— Эй, братец, остыло мясо, вставай!
Подошли вместе к лосю, начали есть. Посмотрел медведь, а на лосе ни жиринки нет.
— Э-э, — говорит, — кто же это жир обглодал?
— Опять это тундровый воришка, старый ворон напакостил! — отвечает песец.
Медведь говорит:
— Да, весь жир у нас этот ворон украл.
Поели, дальше пошли. Песец то и дело отстает, украдкой от медведя из-под воротника кухлянки жир вытаскивает. Так много дней шли. Медвеь голодать стал, а песец все еще своими запасами живет.
Медведь однажды подглядел, как песец жир ест, и говорит ему:
— Эге! Ты, братец, мал, а перехитрил меня. Оказывается, это ты жир с лося обобрал!
— Что ты, брат? — говорит песец. — Это я свои внутренности ем. Если ты голоден, можешь то же самое сделать.
Медведь глуповат был, поверил песцу, разорвал кожу на животе и начал внутренности вытягивать. Тут песец и говорит:
— Вот глупец, сам ты себя убил!
Кинулся медведь за песцом да за кусты внутренностями зацепился и упал замертво. Песец думает: «Вот глупый медведь, все свое мясо и жир мне оставил».
Стал жить песец около медведя. Вот уже полтуши медведя съел. Однажды видит, с горы еще один медведь спускается. Песец перевернул мертвого медведя целым боком вверх, сидит и плачет.
Медведь подошел, спрашивает:
— Зачем мертвого стережешь?
Песец говорит:
— Видишь ли, это мой лучший приятель был, жаль одного оставить.
Медведь говорит:
— Слезами друга не оживишь, пусть лежит! Пойдем со мной, моим другом будешь!
Пошел песец с новым приятелем. Медведь спрашивает:
— Кого ты больше всего боишься?
Песец говорит:
— Больше всего людей боюсь. Их острых стрел да капканов.
Медведь смеется:
— Ха-ха-ха, двуногих боится! Да я их всегда сам пугаю!
Песец спрашивает:
— А ты кого больше всех боишься?
Медведь отвечает:
— Я больше всех куропаток боюсь. Когда по тундре иду, они из-под самого носа с таким шумом вылетают! Я и пугаюсь.
Песец говорит:
— Эх, братец, а я ведь этими птичками питаюсь. Ты такой большой, а малой птицы боишься.
Медведю даже стыдно стало, он и говорит:
— Давай состязаться, кто первый еду добудет!
Песец согласился. Разошлись в разные стороны. Вскоре песец вернулся, двух куропаток принес, одну убил, а другую живой оставил. Смотрит — и медведь идет, прихрамывает. У медведя в боку две стрелы торчат. Песец смеется над ним:
— Эге, братец, это тебе те сделали, кого ты не боишься! На вот тебе еще гостинец!
И выпустил под нос медведю живую куропатку. Тот даже с перепугу на колени встал. Песец говорит:
— Теперь буду тебя лечить. Найди мне для этого два острых камня.
Пошел медведь камни искать, а песец тем временем костер развел. Принес медведь камни, песец бросил их в костер. Раскалились камни докрасна. Песец и говорит:
— Теперь, братец, потерпи, стрелы я из ран твоих выну, горячие камешки туда положу. Тотчас поправишься.
Вынул из ран медведя стрелы, вместо них раскаленные камни вложил. Медведь кричит:
— Ох, ох, внутри у меня жжет, так и горит внутри!
Песец говорит:
— Эге, братец, поджарил я тебя. Убил ведь!
Так медведь и сдох. Снова песец несколько дней медвежатину ел. Уже полмедведя съел. Вот как-то спускается с горы волк. Песец мертвого медведя целым боком вверх перевернул, сидит и плачет.
Волк подошел, спрашивает:
— Зачем мертвого стережешь?
Песец говорит:
— Видишь ли, это мой лучший приятель был, жаль одного оставить.
Волк говорит:
— Слезами друга не оживишь, пусть лежит, пойдем со мной, моим другом будешь.
Вдвоем в путь отправились. Идут по горе, а навстречу им бежит горный баран. Волк тотчас барана поймал и прикончил его. А песец бегает, приговаривает:
— Сколько жиру, сколько мяса!
Волк говорит:
— Сейчас его съедим!
Песец снова хитрит:
— Пусть мясо остынет, — говорит, — утром съедим!
Легли спать. Волк крепким сном заснул, а песцу того и надо. Принес он большой камень и привязал его крепко-накрепко к волчьему хвосту. Потом как закричит в ухо:
— Бежим, братец, люди подходят!
Вскочил волк, да как бросится удирать! Хвост у него и оторвался. Бежит волк и думает: «Оказывается, люди меня за хвост держали!» А песец на месте остался, освежевал барана и принялся за еду.
Так вот и жил песец, хитростью пищу себе добывал.

Лось и бычок

Лось и бычок

Эскимосская сказка

Так было. Шел по берегу лось. Увидел в озере бычка. Стал бычок лося поддразнивать да приговаривать:

Лосина толстопузый!
Лосина большерогий!
Ноги твои тонкие,
Руки твои тонкие!

Лось сказал ему:
— Бычок, бычок, подойди поближе, я что-то не слышу!
Бычок подошел к берегу, а лось поддел его рогами и выбросил на берег.
Принялся бычок кричать:

Тело мое сохнет,
Хвостик мой сохнет,
Ротик мой высох,
Плавники засохли!

Взял лось бычка и бросил обратно в воду. А тот снова принялся лося дразнить:

Лосина толстопузый!
Лосина большерогий!
Ноги твои тонкие,
Руки твои тонкие!

Опять лось зовет бычка:
— Бычок, бычок, подойди поближе, я что-то не слышу!
Бычок опять подплыл к берегу, поддел его лось рогами и выбросил на берег.
Бычок принялся кричать:

Тело мое сохнет,
Хвостик мой сохнет,
Ротик мой высох,
Плавники засохли!

На этот раз не бросил лось бычка в воду. Так бычок и высох на берегу. Принялся лось бычка есть да приговаривать:
— Такой вкусненький бычок!
Все. Конец.

Бычок и лисичка

Бычок и лисичка

Эскимосская сказка

Шла однажды маленькая лисичка по берегу озера, а в это время бычок из воды высунулся. Лисичка запела ему:

Быче-быче-бычок,
Большепузый!
Быче-быче-бычок,
Большеротый!
А костями давишься!

Бычок ей отвечает:

Глаза твои круглые,
Волосы твои косматые!

Заплакала маленькая лисичка и убежала. Мать дома спрашивает ее:
— Чего ты плачешь?
— Как же мне не плакать? — отвечает. — Бычок сказал мне, что глаза у меня круглые, волосы косматые.
Мать ей говорит:
— Ты, наверное, сама первая ему что-нибудь сказала!
Лисичка ответила:
— Да я ему только всего и сказала: большепузый, большеротый!

Ворон с чайкой

Ворон с чайкой

Эскимосская сказка

У ворона с чайкой яранги далеко одна от другой находились. Пошел ворон к чайке в гости. Пришел, видит: пять дочерей чайки около яранги играют. Ворон старшей девушке сказал:
— Как тебя зовут?
Девушка ответила:
— Мамана!
— А других?
— Мы все Маманы!
— Твоих отца и мать как зовут?
— Маманами!
Вошел ворон в ярангу. Чайка-хозяин радушно ворона встретил, жене своей сказал:
— Свари еды для госта!
Высунулась его жена из яранги, позвала:
— Маман!
Вошла старшая дочь. Мать тотчас убила ее, принялась разделывать, да так, чтобы кровь не капнула и шкура не порвалась. Стала варить. Шкуру, как спящего ребенка, у задней стены положила. Когда сварилась еда, стал ворон есть, все съел, ни капли не оставил. Зовет чайка дочь:
— Маман, дай тряпку-травянку, чтобы гость вытерся.
Села девушка, тряпку отдала, из яранги бегом выскочила. Когда собрался ворон в обратный путь, чайка-хозяин сказал ему:
— Я тоже к тебе приду.
Вышел ворон. Пришел домой, своей жене сказал:
— Когда чайка придет, старшую дочь позови, убей ее, разделай, свари. Ее шкуру у задней стены положи. Чайка кончит есть, скажи девушке: «Тряпку-травянку дай!» А вы, дочки, когда чайка спросит, как зовут, отвечайте, что все мы Маманы.
На следующий день чайка-хозяин пошел к ворону. Приходит, видит; на улице около яранги его дочери играют. Старшую спросил:
— Как тебя зовут?
— Я Мамана!
— А других?
— Мы все Маманы!
— Вашу мать, вашего отца как зовут?
— Они Маманы.
Вошел чайка-хозяин в ярангу. Встретил его ворон радушно, жене своей сказал:
— Свари для гостя еды!
Высунулась его жена из яранги и позвала:
— Маман!
Пришла старшая дочь. Убила ее мать. Принялась разделывать, да так, чтобы кровь не капнула, шкура не порвалась. Кончила, положила ее шкуру в угол, как спящего ребенка. Стала варить. Недоваренным мясо вынула. Дала чайке. Чайка-гость все не съел. Позвала ворониха свою дочь:
— Маман! Дай гостю тряпку-травянку!
Не отозвалась дочка. Еще громче позвала:
— Маман! Тряпку дай!
Заплакали ворон с женой. Чайка-гость выскочил, поспешно домой ушел. Пришел, детей взял, жену взял, обо всем им. рассказал. Убежали чайки на берег. С тех пор стали жить в воде. Ворон свою дочь, оказывается, убил. Тьфу.

Мышонок и сопка

Мышонок и сопка

Эскимосская сказка

Так, говорят, было. В конце чаплинской косы, за озером, не было раньше никакой сопки. И вдруг появилась. Назвали люди эту сопку Афсынахак — Мышонок. А произошло все вот как. Однажды маленький афсынахак — мышонок призадумался: «Почему про людей сказки рассказывают и песни поют, а про наше мышиное племя ничего хорошего не услышишь? Люди богатырями бывают, колдунами, храбрыми охотниками, бегунами, прыгунами. А мыши не бывают. Что надо сделать, чтобы про меня и про мой мышиный род слава среди людей пошла? А ну-ка перегрызу я это высоченное дерево, взвалю на спину да подниму на верхушку сопки. Пусть люди увидят наконец мышиного богатыря!»
И начал мышонок перегрызать дерево, начал раскачивать его из стороны в сторону. Только дерево никак не падает. Еще яростнее стал грызть, покачнулось дерево и упало. Обрадовался было мышонок, да увидел, что не дерево он повалил, а высокую травинку. Стыдно стало мышонку, неловко. Он подумал: «Хорошо, что соседи не видели, а то засмеяли бы! Но что же мне такое сделать, чтобы весь мир удивить?» И вот побежал он по тундре, а перед ним большущее озеро. Мышонок подумал: «Вот переплыву через это озеро, сяду на другом берегу, буду сушить свою кухлянку, штаны и торбаза. Увидят меня люди и скажут: «Вот так пловец! Какое озеро переплыл!» Будут обо мне сказки рассказывать и песни петь».
И вот поплыл мышонок через озеро, чуть посредине не утонул. Еле-еле до другого берега доплыл, стал одежду сушить. Сидит на камешке, видит — человек идет. Идет и следы на сырой земле оставляет, а на месте каждого следа большое озеро появляется. «Вот, оказывается, через какое озеро я переплыл», — подумал мышонок, и так ему обидно стало, что такой он маленький!
Надел мышонок непросохшую одежду и отправился к круглой сопке. Остановился перед сопкой, вспомнил свои неудачи, да так рассердился, что чуть не заплакал. Подбежал тут мышонок к сопке, взвалил ее сгоряча на спину и понес в северную сторону. Нес, нее, устал. Посмотрел вперед, а там поселок Тыфляк виднеется. Мышонок подумал: «Зайду в Тыфляк, передохну. Увидят меня люди и скажут: «Ого, какой богатырь, сопку принес!» Будут обо мне сказки рассказывать и песни петь!» Тряхнул мышонок сопку, чтобы удобнее нести. От сотрясения отвалился от сопки камешек да и угодил мышонку в голову. Присел мышонок от боли, силы потерял. Тут его сопка и придавила. С тех пор эскимосы называют эту сопку Афсынахак — Мышонок. Все. Конец.

Ворониха и сова

Ворониха и сова

Эскимосская сказка

В давнее время жили вдвоем в одном жилище ворониха и сова.
Дружно жили, не ссорились, добычу всегда вместе ели. А были эти ворониха с совой — женщины. И еще были они обе совсем белые.
Так они жили вдвоем и вот стали стариться. Сказала сова воронихе:
— Состаримся мы, умрем, будут наши дети и внуки на нас похожи: такие же, как мы, белые.
И попросила сова ворониху, чтобы раскрасила она ее, красивой сделала. Согласилась ворониха. Взяла старый жир из светильника и пером из своего хвоста начала раскрашивать. Сидит сова, замерла, не шелохнется. Весь день ворониха сову раскрашивала. Кончила раскрашивать, сказала:
— Как только высохнешь, и меня покрась!
Согласилась сова. Высохли у нее перья, она и говорит воронихе:
— Теперь я тебя раскрашивать буду. Зажмурься и сиди, не двигайся!
Сидит ворониха, зажмурилась, шелохнуться не смеет. А сова взяла жир из светильника, да на ворониху весь и вылила, всю очернила. Рассердилась ворониха, обиделась на сову. И говорит:
— Эх, как ты плохо поступила! Я тебя так старательно раскрасила, не ленилась. Смотри, какая ты красивая получилась! Навсегда теперь между нами вражда ляжет! И внуки и правнуки наши враждовать будут. Никогда врроны тебе не простят этого. Видишь, какой черной ты меня сделала, какой приметной. Мы теперь с тобой совсем чужие будем, враги навсегда!
Вот с тех пор все вороны черные, а все совы пестрые.