Как Заяц поймал солнце

Сказка айова

Однажды молодой Заяц спросил свою бабушку:
— Слушай, бабушка, как это получается: хотя я встаю рано, всегда кто-то проходит раньше меня по дорожке к нашему вигваму и оставляет свои следы. Кто бы это мог быть?
— Наверно, тот, кто встает еще раньше.
— Проверим, — сказал Заяц.
И поставил ловушку.
На следующее утро, проснувшись раньше обычного, Заяц побежал проверять свою охотничью снасть. В силках он увидел незнакомца.
— Кто ты? — спросил Заяц.
— Солнце, — ответил незнакомец.
— Наконец-то! — обрадовался Заяц. — Я тебя поймал!
Солнце так запуталось в ловушке, что не могло не только сдвинуться с места, но и просто пошевелиться.
— Ты меня поймал, — согласилось Солнце, — но что скажут люди? Думаешь, это им понравится?
Подумал-подумал Заяц и решил, что людям это не понравится. И поскорей принялся освобождать Солнце. А оно жгло немилосердно. Зайцу приходилось ежеминутно дуть на лапки, пока он развязывал путы. Наконец Солнце получило свободу.
Солнце-то свободу получило, а Заяц в результате этой истории так загорел, что его шерсть приняла с тех пор коричневатую окраску.

Так и не спелись

Сказка индейцев навахо

Встретились раз Койот с Барсуком и решили вместе поохотиться. Отправились на плоскогорье. А там нет снега. Какая же охота без снега? Даже кроличьих следов не видно. Койот говорит Барсуку:
— Давай споем песню. Сначала я, потом ты.
— Пой, — пробурчал Барсук.
Койот начал:
— «Снег, снег, выпади вышиной с высокую траву. Тогда все кролики наши». Ну, теперь пой ты.
Барсук начал.
— «Снег, снег, не падай с высокую траву, ты только припороши землю, потому что у Койота ноги длинные, а у меня, Барсука, короткие. Мне по глубокому снегу трудно бегать».
Так Койот с Барсуком и не спелись.

Шингебис и Кабибонокка

Легенда индейцев оджибве

Давным-давно, в те времена, когда на земле было еще совсем мало людей, жило одно племя индейцев, занимавшееся рыболовством. Летом они уходили далеко на Север, в Страну Льдов, где в изобилии водилась хорошая рыба; зимой, когда свирепый старик Кабибонокка, Северный Ветер, изгонял их, отправлялись в страну Южного Ветра, Шавондази. Тот был гораздо могущественнее и добрее Кабибонокки. В его стране лето царило круглый год. Это он, Шавондази, весной устремлялся на Север и освобождал озера и реки ото льда. А вслед за ним и рыбаки выходили на промысел. Летом и осенью у Шавондази бывало особенно много дела: ему надо было присматривать за тем, чтобы вовремя поднялась трава, распустились цветы, точно в срок налились плоды и злаки. И тогда земля становилась прекрасной! Но после такой работы Шавондази начинал уставать. Осенью он частенько забирался на вершину скалы и, погруженный в свои думы, часами сидел там и курил большую трубку. Дым от его трубки стелился над землей легкой прозрачной паутинкой. Ни дуновения ветерка, ни облачка на небе — повсюду мир и тишина. Для индейцев, населявших Север, это было лучшее время года. Заготовив пишу на зиму, они могли позволить себе немного отдохнуть. Эту пору они называли индейским летом. Но для рыбаков, которые ставили сети на Крайнем Севере, индейское лето служило как бы предупреждением: они знали — пора поторапливаться, скоро Шавондази, Южный Ветер, уснет, и тогда явится лютый старик Кабибонокка и прогонит их отсюда.

И вот однажды утром рыбаки увидели, что озеро, на котором они накануне расставили сети, покрылось тонкой корочкой льда. А еще через несколько дней повалил снег и толстый лед сковал озеро.

— Кабибонокка идет! Кабибонокка идет! — кричали рыбаки. — Он скоро будет здесь! Пора уходить!

Но Шингебис, по прозвищу Нырок, в ответ только смеялся. Шингебис всегда смеялся. Он смеялся тогда, когда ему удавалось поймать много рыбы, и смеялся тогда, когда ему ничего не попадалось. Он всегда был весел.

— Зачем мне уходить? — спрашивал он сородичей. — Я могу понаделать прорубей и удить рыбу удочкой. Какое мне дело до старого Кабибонокки?

Сородичи глядели на него во все глаза и дивились его смелости.

— Слов нет, — толковали они между собой, — Шингебис очень умный человек. Ему даже известны некоторые заклинания, и он умеет превращаться в утку. Недаром его прозвали Нырок. Но разве это поможет ему устоять против Северного Ветра?

— Кабибонокка сильнее тебя, — уговаривали они. — Самые могучие деревья в лесу сгибаются под напором Северного Ветра. Стремительные реки замерзают от одного его прикосновения. Если ты не можешь превратиться в медведя или рыбу, он заморозит тебя.

Но в ответ Шингебис лишь смеялся.

— Моя меховая одежда и рукавицы защитят меня. А ночью согреет огонь, который я разведу в своем вигваме. Пусть только Кабибонокка осмелится заглянуть в мое жилище!

Рыбаки с грустью расставались со своим товарищем. Они все любили Шингебиса и, по правде говоря, не очень надеялись вновь свидеться с ним. Как только они уплыли на своих пирогах, Шингебис, не теряя времени, отправился в лес и срубил там несколько самых высоких и толстых деревьев, набрал валежника и сухой коры на растопку. И развел в вигваме огонь. Теперь можно было, не боясь, ожидать Кабибонокку.

Каждое заготовленное дерево было такой необыкновенной толщины, что его должно было хватить на месяц. А утром Шингебис уходил на озеро, вырубал во льду лунки и ловил рыбу. Но так продолжалось недолго. Однажды, когда Шингебис возвращался, пожаловал в свои владения Кабибонокка.

— У-у-у! — завыл Кабибонокка, увидев Шингебиса. Кто дерзнул здесь остаться, когда дикие утки и гуси улетели на юг? Посмотрим, кто тут хозяин! Сегодня же ночью ворвусь в вигвам и задую огонь! У-у-у!

Наступила ночь. Шингебис сидел в вигваме и грелся у жаркого огня. В котле варилась пойманная в тот день рыба. Запах ухи приятно щекотал ноздри, и Шингебис потирал руки от удовольствия. Он прошел сегодня много, порядком устал и промерз. Теперь, в ожидании ужина, он вспоминал своих сородичей и жалел, что они не послушались его и рано покинули эти богатые рыбой места. «Думают, что Кабибонокка злой дух, — рассуждал сам с собой Шингебис, — и что он сильнее индейца. А я уверен, что он такой же человек, как я. Правда, я не могу выносить такого сильного холода, какой может выносить Кабибонокка, зато Кабибонокка не выносит жары». Эти мысли привели его в хорошее расположение духа. Он стал громко распевать и смеяться, а затем преспокойно поужинал, не обращая внимания на дикие завывания Кабибонокки. Снег снаружи падал сплошной пеленой, и, когда достигал земли, Кабибонокка подхватывал его и швырял в стенки вигвама. Скоро высокие сугробы, словно пуховое одеяло, укрыли вигвам, защитив его от стужи и пронзительного ветра.

Кабибонокка понял свою ошибку и рассвирепел еще больше. Он завыл страшным голосом, надеясь испугать Шингебиса. Но в этой огромной Стране Льда где всегда стояла необыкновенная тишина, шум и грохот, поднятые Кабибоноккой, даже понравились Шингебису. Он рассмеялся и крикнул:

— Эй, Кабибонокка! Как поживаешь? Будь поосторожней! Как бы у тебя щеки не лопнули от натуги!

Заслышав такое. Северный Ветер прямо затрясся от злости.

— Входи, Кабибонокка! — весело продолжал Шингебис. — Входи, погрейся!

Этого Кабибонокка уже не смог вынести. Собрав всю свою силу, он рванул дверь и ворвался в жилище. Каким холодом повеяло от его дыхания! В жарко натопленном вигваме поднялись клубы пара. Но Шингебис сделал вид, что не замечает этого. Он встал и, весело напевая, подбросил в огонь еще одно полено. Большое сосновое полено запылало так ярко, что Шингебису пришлось отодвинуться. Он посмотрел на Кабибонокку. То, что он увидел, заставило его расхохотаться: по лицу свирепого Кабибонокки стекали струйки воды. Это сосульки, застрявшие в его волосах, начали таять! Нос и уши Кабибонокки тоже заметно уменьшились.

— Подойди поближе к огоньку Кабибонокка, — не унимался Шингебис, — погрей свои ручки и ножки.

Но Кабибонокка, который пуще всего боялся огня, бросился вон из вигвама даже еще проворнее, чем ворвался в него. Холодный воздух восстановил силы Кабибонокки и удесятерил его гнев. Он не смог заморозить Шингебиса! Этого еще не хватало! Снег захрустел под его тяжелой поступью. Деревья задрожали от его ледяного дыхания. Все твари попрятались, никому не хотелось попасть под руку разгневанному Кабибонокке. Кабибонокка вновь приблизился к вигваму Шингебиса и грозным окриком позвал его:

— Эй, ты! Выходи, если осмелишься! Давай померяемся силами здесь, на снегу. И тогда поглядим, кто хозяин Страны Льдов!

Шингебис на минуту заколебался: «Если я не выйду из вигвама, он подумает, что я трус. Если выйду, то, возможно, сумею одолеть его. И тогда смогу остаться в Стране Льдов, сколько пожелаю».

Шингебис выбежал из вигвама, и великая борьба началась! Холод сковывал все живое. Но Шингебис не ощущал этого, потому что кровь в его жилах текла быстро, а за своей спиной он чувствовал тепло родного вигвама. Зато силы Кабибонокки быстро иссякали. Его дыхание уже не напоминало порывы грозного ветра, а казалось теперь слабым ветерком. Наконец, когда на востоке взошло солнце, обессиленный Кабибонокка отступил и с позором бежал далеко-далеко на Север. И еще долго ему слышались громкий хохот и насмешки храброго Шингебиса

Как появилась земля и первые люди

Как появилась земля и первые люди

Миф гуронов

Вначале ничего, кроме воды, не было. Только широкое-широкое море. Единственными обитателями его были животные. Они жили на воде, под водой или летали по воздуху. Потом с неба упала женщина. Две полярные гагары пролетали мимо и успели подхватить ее на свои крылья. Однако ноша была слишком тяжела. Гагары испугались, что уронят женщину и она утонет. Громко воззвали они о помощи. На их зов прилетели и приплыли все твари. Великая Морская Черепаха сказала: — Опустите небожительницу мне на спину. Никуда она с моей широкой спины не денется. Гагары так и сделали. Затем совет зверей стал думать, как быть дальше. Мудрая Морская Черепаха сказала, что женщине для жизни нужна земля. Все звери по очереди стали нырять на дно морское, но никто так и не достиг дна. Наконец, нырнула Жаба. Прошло много времени, прежде чем она появилась снова и принесла горсточку земли. Эту землю она отдала женщине. Женщина разровняла ее на спине Черепахи. Так возникла суша. Со временем выросли на ней деревья, потекли реки. Стали жить дети самой первой женщины. И по сей день земля покоится на спине Великой Морской Черепахи.

Как Висакё отучил оленей охотиться на людей

Как Висакё отучил оленей охотиться на людей

Сказка индейцев саук

В далекие времена многие лесные звери охотились на людей. Как-то раз Висакё отправился путешествовать и повстречал Оленя.
— Куда ты, брат мой? — остановил его Висакё.
— Лучше не спрашивай, — вздохнул Олень, — охочусь на людей. Ты, кстати, не видел поблизости человека?
— Видел, — ответил Висакё, — в одной миле отсюда.
Олень побежал искать, а Висакё набрал мешок диких яблок, вымазался в глине, чтоб не быть узнанным, взвалил мешок на спину и отправился дальше. Вскоре он снова повстречал Оленя. Не признав Висакё, Олень в два прыжка настиг его и ухватился… за мешок с яблоками. Решил, что это спина, а не мешок! Дикие яблоки оказались до того кислыми, что Олень тут же выпустил «добычу» и еще долго тряс головой и отплевывался, пытаясь прийти в себя. С той поры все олени, помня вкус диких яблок, держатся подальше от человека.

Койот и бобер

Койот и бобер

Сказка индейцев кутене

Жил старый Койот со своей женой по одну сторону холма, а старый Бобер со своей женой — по другую. Каждый вечер они ходили друг к другу в гости. Как-то раз пошел густой снег, и Койот сказал: «Пойду позову Бобра на охоту. А заодно предложу ему обменяться женами».
Пошел Койот к Бобру. Поздоровались они, пригласил тот Койота в дом. Сели они рядом у огня, покурили. Койот сказал: «Я пришел позвать тебя на охоту. Если наловим кроликов — принесем их нашим женам. Своих кроликов я отнесу твоей жене, а ты своих — моей». — «Согласен», — отвечал Бобер. «Ну, что ж, тогда иди первым». — «Нет уж, ты предложил, ты и иди!» — «Хорошо, — сказал Койот, — рано утром пойду». И обратился к жене Бобра с такими словами: «Завтра утром я отправляюсь охотиться для тебя». — «Чудесно! — воскликнула жена Бобра. — А я все время буду повторять заклинания, чтобы ты убил побольше кроликов». И жена Бобра стала готовить ужин, чтобы к возвращению Койота еда была уже на столе.
Прошел целый день. Наступил вечер, а Койота нет и нет. Жена Бобра все ждала его и ждала. Потом запела песню. Вот так сидела она у огня и пела:

Старый Койот, старый Койот,
Приходи спать со мною,
Приходи и ложись со мною,
Айо-айо!

Бобер сказал ей: «О чем это ты поешь? Он же не поймает ни одного кролика! Какой из него охотник!»
Койот ничего не добыл на охоте, и жена Бобра напрасно ждала его — он так и не пришел. На другой день настала очередь Бобра. Он пошел к жене Койота и сказал, чтобы та ждала его: он, Бобер, намерен наловить для нее кроликов. «Хорошо», — отвечала она. Бобер пошел и наловил столько кроликов, что едва смог унести добычу. Вечером он пришел в дом Койота, ступил на порог и сказал: «Жена Койота, вот твои кролики». Та взяла кроликов и сказала: «Спасибо, тебе, Бобер, большое спасибо!» И они сразу направились в самое дальнее помещение.
А Койот остался один. Он был очень зол. Они дали ему поужинать, а когда он поел, те двое легли вместе. И Бобер стал ласкать жену Койота. Та вдруг громко вскрикнула, и Койот попросил Бобра: «Эй, Бобер, не делай больно моей жене!» А жена ему: «Замолчи, старый Койот! Просто мне очень нравится лежать с Бобром, потому я и кричу!»
Потом Бобер отправился домой. Уходя, он сказал Койоту: «Стоит ли нам дуться друг на друга? Ведь все это ты сам придумал. Я всегда буду рад видеть тебя в моем доме. Захочешь прийти — милости просим!» И они остались добрыми соседями

Как индейцы открыли остров Нантакет

Как индейцы открыли остров Нантакет

Легенда вампаноагов

Много-много лун тому назад гигантская птица повадилась прилетать на южный берег полуострова Кейп-Код и похищать у индейцев детей. А в этих краях жил индеец по имени Маусхоп. Прослышал он о народном бедствии, пришел в ярость и поклялся птицу поймать. И вот, дождавшись дня, когда птица появилась снова, Маусхоп бросился за ней вдогонку, переплыл пролив и достиг острова Нантакет. До этого индейцы и не знали о существовании такого острова. Здесь под большим деревом Маусхоп нашел похищенных детей. Это так обрадовало его, что он тут же потянулся за своей трубкой, но в ней не оказалось табаку: верно, по дороге высыпался. Маусхоп обошел весь остров, пока не наткнулся на траву, которую индейцы частенько используют вместо табачных листьев. Набив травой трубку, Маусхоп закурил. Дым от его трубки потянулся к континенту. С той поры, когда со стороны Нантакета надвигаются на материк туманы, индейцы говорят: «Ну, это опять Маусхоп раскурил свою трубку».

Как суслик состязался с бегунами из Киакиме

Как суслик состязался с бегунами из Киакиме

Сказка индейцев зуньи

Это было в давние времена, когда бегуны из Киакиме прославились по всем селениям долины Шивина своей силой, выносливостью и быстротой ног. Они победили одних за другими бегунов из Шивина, из Матсаки, из Пинавы и всех прочих, кто только осмеливался принять их вызов или послать им свой.
Люди из Шивина и Матсаки сдались не легко. Они выходили на состязание еще и еще раз — но лишь для того, чтобы проиграть и лишиться множества ценных вещей, на которые они делали ставки. В конце концов они были полностью подавлены и ни у кого из них не осталось ничего, что можно поставить на кон. И тогда люди обоих селений сошлись на совет.
Старики и бегуны стали думать, как одолеть бегунов из Киакиме. Они перебрали всех мудрых людей и зверей, которых знали, и наконец сошлись на том, что и мудростью и хитростью всех превосходит Суслик. И вот одного из юношей послали отыскать старого Суслика, жившего на склоне холма, как раз там, где начинались состязания.
Посланный подошел к холму, но старого Суслика не было на обычном его месте, на солнцепеке. Он в это время заканчивал рыть погреб у себя в норке. И когда юноша позвал его, Суслик ответил: «Не мешай мне, внучек! Я занят». Но юноша настаивал, говоря, что принес важное известие от людей своего племени. Тогда Суслик прервал работу и внимательно выслушал гонца. Потом он сказал: «Иди обратно, внучек, и скажи своим людям вот что. Пусть они вызывают любого бегуна из Киакиме на четвертый день считая от сегодняшнего. Скажите также, что выступать за вас буду я, только пусть разрешат мне бежать своим обычным путем — под землей».
Юноша поблагодарил старого Суслика и уже собрался было уйти, но зверек остановил его. «Вот что еще, — сказал он. — Передай своим людям, что они должны дать мне красной краски и священной желтой пыльцы. Это будет мне платой за труды».
Юноша вернулся в селение и передал соплеменникам ответ Суслика. И люди из Шивина и Матсаки послали вызов бегунам из Киакиме. «Мы ставим все, что у нас есть, — сказали они, — против того, что вы у нас выиграли раз за разом. От нас бежать будет Суслик, который живет на холме у начала беговой тропы. Состязание назначаем на четвертый день считая от сегодняшнего. Единственное наше условие — пусть Суслику будет разрешено бежать его привычным путем, по его собственной тропе под землей».
Услышав, что их вызывают те, которые неоднократно бывали биты, бегуны из Киакиме очень обрадовались. Ничуть не колеблясь, они ответили, что выставят своего бегуна против Суслика или любого иного друга людей из Шивина и Матсаки. «Суслик может бежать под землей, — сказали они,— только пусть иногда показывается на поверхности, чтобы соперник видел, где он находится».
Так было условлено, и Суслику сообщили об этом. Вечером Суслик отправился к своему младшему брату. Тот был такой же старый, с отвислыми щеками. Его серо-коричневая шкурка вся запылилась, потому что он рыл погреб. «Слушай меня, младший братец, — сказал старый Суслик. — На четвертый день считая от сегодняшнего я буду состязаться в беге. Начало беговой тропы как раз у моего дома, ты это знаешь. Я выкопаю две ямки — одну в самом начале тропы, другую чуть подальше. А ты здесь, у себя, возле Колючих Кустов, тоже выкопай две ямки на беговой тропе. Знак, по которому меня будут отличать как бегуна, — это красное перо на голове. Ты тоже привяжи к голове красное перо. Как только ты услышишь приближающихся бегунов, выскакивай из первой ямки и перебегай во вторую». — «Я понял тебя, — ответил старому Суслику младший брат, — и охотно сделаю все то, о чем ты просишь. Мне доставит удовольствие сбить спесь с этих заносчивых бегунов из Киакиме или хотя бы помочь тебе в этом».
Затем старый Суслик пошел по беговой тропе дальше.
Там, у Россыпи Красных Раковин, жил его другой младший брат, очень похожий и на него, и на того, который жил у Колючих Кустов. С ним старый Суслик имел такую же беседу, что и с первым братом. Поговорив с ним, старый Суслик пошел к тому брату, который жил у Широких Скал, где беговая тропа заворачивала, потом к тому брату, который жил у Горячего Кряжа, и наконец к последнему брату, такому же хитрому и сметливому, как и он сам. Тот брат жил возле Киакиме, где беговая тропа заканчивалась. Договорившись со всеми братьями, старый Суслик вернулся домой и лег отдыхать.
На четвертый день все было готово для состязания. Бегуны из Киакиме, подготовив себя к бегу в священных хижинах, выступили вперед. Они были раздеты, как полагается при беге, опоясаны и несли в руках беговые палочки. Люди из Шивина тоже собрались на равнине и стали ждать. Ждали они недолго — старый Суслик скоро появился между ними, выскочив из норки. У него на голове красовалось маленькое красное перышко. Палочку, приготовленную для него, он положил
перед собой на землю, чтобы можно было взять ее зубами, и сказал: «Вы, конечно, извините меня, если я не буду подбрасывать на бегу палочку, как это полагается. Мои передние лапки слишком короткие, и я не смогу этого сделать. С другой стороны, вы не можете прокопать себе ход под землей, как я. Так что мы квиты». Бегуны из Киакиме презрительно захохотали и спросили Суслика, почему он не просит себе какой-нибудь существенной поблажки, а говорит всякий вздор, не имеющий для них никакого значения.
Наконец дали знак, что состязание начинается. Крича, подпрыгивая, подбрасывая свои палочки, бегуны из Киакиме помчались по тропе. А старый Суслик, схватив палочку в зубы, юркнул в норку.
Люди из Шивина и Матсаки поднялись на холм и с волнением следили за беговой тропой. По ней в облаках пыли мчались юноши из Киакиме. И вдруг впереди них прямо из-под земли выскочил старый Суслик. Запыленное красное перышко гордо развевалось у него на голове. Оглянувшись на соперников, он снова исчез под землей. Люди из Шивина и Матсаки радостно закричали. А киакимские бегуны, удивленные тем, что Суслик оказался впереди, ускорили бег. Когда же они приблизились к Россыпи Красных Раковин, у них на глазах из-под земли выскочил старый Суслик. Мордочка у него была забрызгана грязью, красное перышко все в пыли, но все еще развевается на голове. На самом же деле это был брат старого Суслика.
Еще быстрей понеслись бегуны из Киакиме, но едва они достигли Копакиана, как опять увидели впереди себя Суслика, покрытого потом. Это хитрый братец облился водой и растер ее вместе с пылью по шкурке, чтобы выглядеть усталым. Он выскочил из одной норки и юркнул в другую. Бегуны из Киакиме громко закричали и помчались что есть силы. Они уже решили, что обогнали соперника, но он опять появился впереди них на беговой тропе. Появился и снова исчез под землей.
Бегуны видели, что с каждым выходом на поверхность Суслик выглядит все более усталым и более грязным. Когда они сделали поворот, Суслик выскочил из земли чуть ли не среди них. Он казался очень измученным, на холке у него болталось заляпанное грязью красное перышко. И бегуны, конечно же, приняли его за того, самого первого Суслика.
А старый Суслик, который все это время спокойненько подремывал, извалялся в грязи, перемазался от хвоста до кончика носа и выполз перед ошарашенной толпой в самом конце беговой тропы. Глаза его были полузакрыты, вид он имел жалкий, измученный, но он был намного впереди всех бегунов, которые быстро приближались к цели.
Зрители подняли страшный крик, а бегунам из Киакиме впервые пришлось лишиться своих ставок. Они потеряли все, что выиграли ранее.
Потому и доныне юноши-зуньи, готовясь к состязаниям по бегу, берут с собой священную желтую пыльцу и красную краску и готовят для сусликов, обитающих у беговой тропы, красивые красные перышки.

Койот и сова

Койот и сова

Сказка индейцев кутене

Было это в одном селении. Маленький ребенок все время плакал. Ему говорили: «Не плачь, а то тебя заберет Сова!» А он все плакал. Сова и забрала его. Она унесла ребенка в корзине из бересты. Так и не стало больше детей в том селении.
Койот сказал: «Я буду плакать этой ночью». И стал плакать. Ему говорили: «Не плачь, а то и тебя заберет Сова!» Но Койот громко плакал. Появилась Сова. Она сказала: «Дайте мне этого ребенка». Ей отдали Койота.
Сова положила его в корзину из бересты и унесла к себе. Она прилетела в свой вигвам. Койот увидел там много детей. Он взял кусок смолы, втер смолу в совиные глаза, и Сова ослепла. Койот швырнул ее в огонь. Сова сгорела без остатка. Все дети вернулись обратно в вигвамы своих родителей.
Вот и все.

Происхождение огня

Происхождение огня

Миф индейцев ковичан

Наши отцы рассказывают, что в далекие времена племя ковичан не умело пользоваться огнем. Да и не особенно нуждалось в огне, потому что жило в теплых краях. Мясо ели сырым или сушили на солнце. Но наступили холодные времена, и пришлось строить жилища. Однажды к стойбищу прилетела птица Горихвостка и сказала:
— Скоро станет еще холоднее и вам понадобится огонь.
— А что такое огонь?
— Видите крохотное пламя на моем хвосте? Это и есть огонь. Огонь даст вам горячую пищу и обогреет вигвамы. Завтра я прилечу к вам снова. Пусть в руках каждого будут пучки смолистых веток. Но предупреждаю, огонь достанется только самому терпеливому и выносливому. Я полечу, а вы, не отставая, должны будете бежать за мной. Согласны?
— Согласны! Согласны! — закричали все.
Наутро Горихвостка прилетела снова. Индейцы с нетерпением ждали ее.
— Ну как, заготовили смолистые ветки? — спросила она.
— Заготовили! Заготовили!
— Тогда выслушайте еще одно условие. Огонь получит лишь тот, кто никогда никому не отказывал в помощи, кто во всей своей жизни совершал только добрые дела. Среди вас есть такие?
— Конечно есть! — поспешили ее заверить.
— Тогда следуйте за мной.
И Горихвостка полетела. За ней бежали и стар и млад, и женщины и мужчины. В стойбище остались только самые немощные. Люди карабкались по скалам, одолевали болота и реки, продирались сквозь лесную чащу. Некоторым такое испытание показалось чрезмерным. «Зачем нам огонь? — говорили одни.- Обойдемся без огня!» И поворачивали назад. «Никакой огонь не стоит таких усилий»,- говорили другие и тоже поворачивали обратно. «Слишком многого требует эта маленькая Горихвостка, говорили третьи. — Не отставать. Быть добрым. Быть выносливым…» И тоже поворачивали в сторону стойбища. В конце концов вровень с Горихвосткой продолжал бежать только один. «Это хорошо, что все повернули, — думал он. — Я единственный в стойбище буду хозяином огня». Наконец и последний не выдержал.
— Послушай, Горихвостка, — обратился он к птице. Вот уже целый час я бегу за тобой. Не пора ли дать огонь? Я никогда не делал ничего дурного. Я оказался самым выносливым.
— Все это верно, — отозвалась Горихвостка. — Но огня ты не получишь. Потому что заботишься только о себе.
Вернулась Горихвостка в покинутое стойбище, подлетела к вигваму, в котором оставалась молодая женщина, не принимавшая участия в состязании, и спросила:
— Почему ты не последовала за своими соплеменниками?
— Я не могла оставить больного отца. Я должна была его кормить и ухаживать за ним.
— А где твои ветки? — спросила птица.
— У меня только одна ветка я не могла собрать больше.
Горихвостка дотронулась до ветки своим жарким хвостом, и яркое пламя осветило жилище.
— Я думаю, — сказала Горихвостка, — тебе можно доверить огонь.
Скоро индейцы вернулись в стойбище и были немало удивлены, увидев возле одного из вигвамов костер. Молодая женщина щедро поделилась с ними огнем и рассказала, что огонь ей доверила Горихвостка. Так в далекие времена огонь пришел к племени ковичан.