Лось и бычок

Лось и бычок

Эскимосская сказка

Так было. Шел по берегу лось. Увидел в озере бычка. Стал бычок лося поддразнивать да приговаривать:

Лосина толстопузый!
Лосина большерогий!
Ноги твои тонкие,
Руки твои тонкие!

Лось сказал ему:
— Бычок, бычок, подойди поближе, я что-то не слышу!
Бычок подошел к берегу, а лось поддел его рогами и выбросил на берег.
Принялся бычок кричать:

Тело мое сохнет,
Хвостик мой сохнет,
Ротик мой высох,
Плавники засохли!

Взял лось бычка и бросил обратно в воду. А тот снова принялся лося дразнить:

Лосина толстопузый!
Лосина большерогий!
Ноги твои тонкие,
Руки твои тонкие!

Опять лось зовет бычка:
— Бычок, бычок, подойди поближе, я что-то не слышу!
Бычок опять подплыл к берегу, поддел его лось рогами и выбросил на берег.
Бычок принялся кричать:

Тело мое сохнет,
Хвостик мой сохнет,
Ротик мой высох,
Плавники засохли!

На этот раз не бросил лось бычка в воду. Так бычок и высох на берегу. Принялся лось бычка есть да приговаривать:
— Такой вкусненький бычок!
Все. Конец.

Бычок и лисичка

Бычок и лисичка

Эскимосская сказка

Шла однажды маленькая лисичка по берегу озера, а в это время бычок из воды высунулся. Лисичка запела ему:

Быче-быче-бычок,
Большепузый!
Быче-быче-бычок,
Большеротый!
А костями давишься!

Бычок ей отвечает:

Глаза твои круглые,
Волосы твои косматые!

Заплакала маленькая лисичка и убежала. Мать дома спрашивает ее:
— Чего ты плачешь?
— Как же мне не плакать? — отвечает. — Бычок сказал мне, что глаза у меня круглые, волосы косматые.
Мать ей говорит:
— Ты, наверное, сама первая ему что-нибудь сказала!
Лисичка ответила:
— Да я ему только всего и сказала: большепузый, большеротый!

Ворон с чайкой

Ворон с чайкой

Эскимосская сказка

У ворона с чайкой яранги далеко одна от другой находились. Пошел ворон к чайке в гости. Пришел, видит: пять дочерей чайки около яранги играют. Ворон старшей девушке сказал:
— Как тебя зовут?
Девушка ответила:
— Мамана!
— А других?
— Мы все Маманы!
— Твоих отца и мать как зовут?
— Маманами!
Вошел ворон в ярангу. Чайка-хозяин радушно ворона встретил, жене своей сказал:
— Свари еды для госта!
Высунулась его жена из яранги, позвала:
— Маман!
Вошла старшая дочь. Мать тотчас убила ее, принялась разделывать, да так, чтобы кровь не капнула и шкура не порвалась. Стала варить. Шкуру, как спящего ребенка, у задней стены положила. Когда сварилась еда, стал ворон есть, все съел, ни капли не оставил. Зовет чайка дочь:
— Маман, дай тряпку-травянку, чтобы гость вытерся.
Села девушка, тряпку отдала, из яранги бегом выскочила. Когда собрался ворон в обратный путь, чайка-хозяин сказал ему:
— Я тоже к тебе приду.
Вышел ворон. Пришел домой, своей жене сказал:
— Когда чайка придет, старшую дочь позови, убей ее, разделай, свари. Ее шкуру у задней стены положи. Чайка кончит есть, скажи девушке: «Тряпку-травянку дай!» А вы, дочки, когда чайка спросит, как зовут, отвечайте, что все мы Маманы.
На следующий день чайка-хозяин пошел к ворону. Приходит, видит; на улице около яранги его дочери играют. Старшую спросил:
— Как тебя зовут?
— Я Мамана!
— А других?
— Мы все Маманы!
— Вашу мать, вашего отца как зовут?
— Они Маманы.
Вошел чайка-хозяин в ярангу. Встретил его ворон радушно, жене своей сказал:
— Свари для гостя еды!
Высунулась его жена из яранги и позвала:
— Маман!
Пришла старшая дочь. Убила ее мать. Принялась разделывать, да так, чтобы кровь не капнула, шкура не порвалась. Кончила, положила ее шкуру в угол, как спящего ребенка. Стала варить. Недоваренным мясо вынула. Дала чайке. Чайка-гость все не съел. Позвала ворониха свою дочь:
— Маман! Дай гостю тряпку-травянку!
Не отозвалась дочка. Еще громче позвала:
— Маман! Тряпку дай!
Заплакали ворон с женой. Чайка-гость выскочил, поспешно домой ушел. Пришел, детей взял, жену взял, обо всем им. рассказал. Убежали чайки на берег. С тех пор стали жить в воде. Ворон свою дочь, оказывается, убил. Тьфу.

Мышонок и сопка

Мышонок и сопка

Эскимосская сказка

Так, говорят, было. В конце чаплинской косы, за озером, не было раньше никакой сопки. И вдруг появилась. Назвали люди эту сопку Афсынахак — Мышонок. А произошло все вот как. Однажды маленький афсынахак — мышонок призадумался: «Почему про людей сказки рассказывают и песни поют, а про наше мышиное племя ничего хорошего не услышишь? Люди богатырями бывают, колдунами, храбрыми охотниками, бегунами, прыгунами. А мыши не бывают. Что надо сделать, чтобы про меня и про мой мышиный род слава среди людей пошла? А ну-ка перегрызу я это высоченное дерево, взвалю на спину да подниму на верхушку сопки. Пусть люди увидят наконец мышиного богатыря!»
И начал мышонок перегрызать дерево, начал раскачивать его из стороны в сторону. Только дерево никак не падает. Еще яростнее стал грызть, покачнулось дерево и упало. Обрадовался было мышонок, да увидел, что не дерево он повалил, а высокую травинку. Стыдно стало мышонку, неловко. Он подумал: «Хорошо, что соседи не видели, а то засмеяли бы! Но что же мне такое сделать, чтобы весь мир удивить?» И вот побежал он по тундре, а перед ним большущее озеро. Мышонок подумал: «Вот переплыву через это озеро, сяду на другом берегу, буду сушить свою кухлянку, штаны и торбаза. Увидят меня люди и скажут: «Вот так пловец! Какое озеро переплыл!» Будут обо мне сказки рассказывать и песни петь».
И вот поплыл мышонок через озеро, чуть посредине не утонул. Еле-еле до другого берега доплыл, стал одежду сушить. Сидит на камешке, видит — человек идет. Идет и следы на сырой земле оставляет, а на месте каждого следа большое озеро появляется. «Вот, оказывается, через какое озеро я переплыл», — подумал мышонок, и так ему обидно стало, что такой он маленький!
Надел мышонок непросохшую одежду и отправился к круглой сопке. Остановился перед сопкой, вспомнил свои неудачи, да так рассердился, что чуть не заплакал. Подбежал тут мышонок к сопке, взвалил ее сгоряча на спину и понес в северную сторону. Нес, нее, устал. Посмотрел вперед, а там поселок Тыфляк виднеется. Мышонок подумал: «Зайду в Тыфляк, передохну. Увидят меня люди и скажут: «Ого, какой богатырь, сопку принес!» Будут обо мне сказки рассказывать и песни петь!» Тряхнул мышонок сопку, чтобы удобнее нести. От сотрясения отвалился от сопки камешек да и угодил мышонку в голову. Присел мышонок от боли, силы потерял. Тут его сопка и придавила. С тех пор эскимосы называют эту сопку Афсынахак — Мышонок. Все. Конец.

Любовное колдовство

Любовное колдовство

Афроамериканская городская легенда

У нас была когда-то одна молодая пара — они были самой красивой парой в городе. Это была просто идеальная пара — если вы видели мужа, то рядом вы видели жену; если вы видели жену — то рядом вы видели мужа. Казалось, что они будут любить друг друга до самой смерти.
Но однажды муж вернулся с работы и начал заигрывать с женой. Тут она случайно споткнулась о тряпку, и у неё из под юбки вывалился стейк. Она его там держала, потому что у нее была менструация; а если женщина даст мужчине еду со своей менструальной кровью, он всегда будет любить эту женщину, понимаете? Но этот парень достал пистолет и просто вышиб ей мозги. Потом он рассказал судье, почему он это сделал, но судья всё-равно дал ему срок.

Ворониха и сова

Ворониха и сова

Эскимосская сказка

В давнее время жили вдвоем в одном жилище ворониха и сова.
Дружно жили, не ссорились, добычу всегда вместе ели. А были эти ворониха с совой — женщины. И еще были они обе совсем белые.
Так они жили вдвоем и вот стали стариться. Сказала сова воронихе:
— Состаримся мы, умрем, будут наши дети и внуки на нас похожи: такие же, как мы, белые.
И попросила сова ворониху, чтобы раскрасила она ее, красивой сделала. Согласилась ворониха. Взяла старый жир из светильника и пером из своего хвоста начала раскрашивать. Сидит сова, замерла, не шелохнется. Весь день ворониха сову раскрашивала. Кончила раскрашивать, сказала:
— Как только высохнешь, и меня покрась!
Согласилась сова. Высохли у нее перья, она и говорит воронихе:
— Теперь я тебя раскрашивать буду. Зажмурься и сиди, не двигайся!
Сидит ворониха, зажмурилась, шелохнуться не смеет. А сова взяла жир из светильника, да на ворониху весь и вылила, всю очернила. Рассердилась ворониха, обиделась на сову. И говорит:
— Эх, как ты плохо поступила! Я тебя так старательно раскрасила, не ленилась. Смотри, какая ты красивая получилась! Навсегда теперь между нами вражда ляжет! И внуки и правнуки наши враждовать будут. Никогда врроны тебе не простят этого. Видишь, какой черной ты меня сделала, какой приметной. Мы теперь с тобой совсем чужие будем, враги навсегда!
Вот с тех пор все вороны черные, а все совы пестрые.

Евражка и ворон

Евражка и ворон

Эскимосская сказка

Вот так. Евражка к реке пить пошла. Евражкино жилище тем временем ворон собою заслонил. Напилась евражка и вернулась к дому. Видит, ворон вход заслонил. Евражка ворону сказала:
— Уйди с дороги, я хочу в свое жилище войти!
Ворон сказал:
— Не пущу. Сначала жиру твоих пахов поем!
Евражка сказала:
— Еще раз говорю: пусти! Вот как запою, так и войду!
Ворон сказал:
— Что ж, пой!
Евражка запела:

Пахов моих жир
Захотел поесть,
Сий-ка-та-ка-так!
Сий-ка-та-ка-так!

Затем Евражка сказала ворону:
— А теперь зажмурься, наклонись и растопырь ноги!
Зажмурился ворон, нагнулся, растопырился.
А евражка ему опять:
— Посильнее зажмурься, хорошенько растопырься!
Ворон вот так зажмурился, вот так растопырился. И снова запела евражка:

Пахов моих жир
Захотел поесть,
Сий-ка-та-ка-так!
Сий-ка-та-ка-так!

Приоткрыл ворон глаза. Евражка опять говорит:
— А ну давай, посильнее зажмурься, нагнись да хорошенько растопырься!
Ворон так и сделал. Опять евражка запела:

Пахов моих жир
Захотел поесть,
Сий-ка-та-ка-так!
Сий-ка-та-ка-так!

И проскочила между ног ворона, а он ухватил ее за хвост и оторвал. Заплакала евражка, входит в сени. Бабушка ее спрашивает:
— Что с тобой случилось?
Отвечает евражка:
— Ворон хвост у меня оторвал!
Бабушка спрашивает:
— Где этот ворон?
Евражка сквозь слезы говорит:
— Ой-ой-ой, там снаружи! Сходи за моим хвостом!
Пошла быбушка. Ворону сказала:
— У тебя моей внучки хвост, отдай мне его!
Ворон говорит:
— Не отдам! Пусть сама придет! Аге-йа-йа, аге-йа-йа!
Бабушка вернулась, внучке сказала:
— Самой тебе велит прийти, аге-йа-йа, аге-йа-йа!
Взяла внучка круглый камень, кровь и кусок сухой кишки и своей бабушке принесла. Бабушка камешек в кусок кишка завернула, в крови намочила, как есть глаз получился. Вынесла из жилища и ворона позвала:
— Дедушка!
Откликнулся:
— О-о-й!
Сказала ему:
— Отдай мне хвост моей внучки.
Снова ворон сказал:
— Пусть сама придет. Аге-йа-йа, аге-йа-йа!
Бабушка сказала:
— Давай на этот глаз поменяемся!
Ворон закричал:
— Дай-дай-дай-дай-дай!
Поменялись. Взял ворон глаз. Бабушка внучке хвост понесла. Войдя, сказала:
— Вот, тебе хвост принесла! — и прикрепила ей хвост.
А ворон думает: «Где бы мне этим глазом полакомиться? Пожалуй, вон на том холме я его съем. Или, может, дочке отнести? Если отнесу, так самому ничего не останется. Пожалуй, здесь съем». Держит ворон глаз, а с него кровь капает. Ворон от удовольствия вот так причмокивает: «Лу-йуп, лу-йуп!» Решил: «Вот сейчас и съем!» Начал глаз есть, да как закричит:
— Ам-ла-хым-м-м, ам-ла-хым-м-м, из-за этой девчонки все свои зубы сломал!
Выплюнул зубы с кровью. Так без зубов и умер. Конец.

Как появилась земля и первые люди

Как появилась земля и первые люди

Миф гуронов

Вначале ничего, кроме воды, не было. Только широкое-широкое море. Единственными обитателями его были животные. Они жили на воде, под водой или летали по воздуху. Потом с неба упала женщина. Две полярные гагары пролетали мимо и успели подхватить ее на свои крылья. Однако ноша была слишком тяжела. Гагары испугались, что уронят женщину и она утонет. Громко воззвали они о помощи. На их зов прилетели и приплыли все твари. Великая Морская Черепаха сказала: — Опустите небожительницу мне на спину. Никуда она с моей широкой спины не денется. Гагары так и сделали. Затем совет зверей стал думать, как быть дальше. Мудрая Морская Черепаха сказала, что женщине для жизни нужна земля. Все звери по очереди стали нырять на дно морское, но никто так и не достиг дна. Наконец, нырнула Жаба. Прошло много времени, прежде чем она появилась снова и принесла горсточку земли. Эту землю она отдала женщине. Женщина разровняла ее на спине Черепахи. Так возникла суша. Со временем выросли на ней деревья, потекли реки. Стали жить дети самой первой женщины. И по сей день земля покоится на спине Великой Морской Черепахи.

Как Висакё отучил оленей охотиться на людей

Как Висакё отучил оленей охотиться на людей

Сказка индейцев саук

В далекие времена многие лесные звери охотились на людей. Как-то раз Висакё отправился путешествовать и повстречал Оленя.
— Куда ты, брат мой? — остановил его Висакё.
— Лучше не спрашивай, — вздохнул Олень, — охочусь на людей. Ты, кстати, не видел поблизости человека?
— Видел, — ответил Висакё, — в одной миле отсюда.
Олень побежал искать, а Висакё набрал мешок диких яблок, вымазался в глине, чтоб не быть узнанным, взвалил мешок на спину и отправился дальше. Вскоре он снова повстречал Оленя. Не признав Висакё, Олень в два прыжка настиг его и ухватился… за мешок с яблоками. Решил, что это спина, а не мешок! Дикие яблоки оказались до того кислыми, что Олень тут же выпустил «добычу» и еще долго тряс головой и отплевывался, пытаясь прийти в себя. С той поры все олени, помня вкус диких яблок, держатся подальше от человека.

Койот и бобер

Койот и бобер

Сказка индейцев кутене

Жил старый Койот со своей женой по одну сторону холма, а старый Бобер со своей женой — по другую. Каждый вечер они ходили друг к другу в гости. Как-то раз пошел густой снег, и Койот сказал: «Пойду позову Бобра на охоту. А заодно предложу ему обменяться женами».
Пошел Койот к Бобру. Поздоровались они, пригласил тот Койота в дом. Сели они рядом у огня, покурили. Койот сказал: «Я пришел позвать тебя на охоту. Если наловим кроликов — принесем их нашим женам. Своих кроликов я отнесу твоей жене, а ты своих — моей». — «Согласен», — отвечал Бобер. «Ну, что ж, тогда иди первым». — «Нет уж, ты предложил, ты и иди!» — «Хорошо, — сказал Койот, — рано утром пойду». И обратился к жене Бобра с такими словами: «Завтра утром я отправляюсь охотиться для тебя». — «Чудесно! — воскликнула жена Бобра. — А я все время буду повторять заклинания, чтобы ты убил побольше кроликов». И жена Бобра стала готовить ужин, чтобы к возвращению Койота еда была уже на столе.
Прошел целый день. Наступил вечер, а Койота нет и нет. Жена Бобра все ждала его и ждала. Потом запела песню. Вот так сидела она у огня и пела:

Старый Койот, старый Койот,
Приходи спать со мною,
Приходи и ложись со мною,
Айо-айо!

Бобер сказал ей: «О чем это ты поешь? Он же не поймает ни одного кролика! Какой из него охотник!»
Койот ничего не добыл на охоте, и жена Бобра напрасно ждала его — он так и не пришел. На другой день настала очередь Бобра. Он пошел к жене Койота и сказал, чтобы та ждала его: он, Бобер, намерен наловить для нее кроликов. «Хорошо», — отвечала она. Бобер пошел и наловил столько кроликов, что едва смог унести добычу. Вечером он пришел в дом Койота, ступил на порог и сказал: «Жена Койота, вот твои кролики». Та взяла кроликов и сказала: «Спасибо, тебе, Бобер, большое спасибо!» И они сразу направились в самое дальнее помещение.
А Койот остался один. Он был очень зол. Они дали ему поужинать, а когда он поел, те двое легли вместе. И Бобер стал ласкать жену Койота. Та вдруг громко вскрикнула, и Койот попросил Бобра: «Эй, Бобер, не делай больно моей жене!» А жена ему: «Замолчи, старый Койот! Просто мне очень нравится лежать с Бобром, потому я и кричу!»
Потом Бобер отправился домой. Уходя, он сказал Койоту: «Стоит ли нам дуться друг на друга? Ведь все это ты сам придумал. Я всегда буду рад видеть тебя в моем доме. Захочешь прийти — милости просим!» И они остались добрыми соседями