Бросить кирпич, чтобы заполучить яшму

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Обменять одну вещь
На другую, того же рода,
Но разной ценности,
И получить большую выгоду.

Толкование:
Способов совершить выгодный обмен существует великое множество, но лучший из них — выдать поддельное за подлинное, придав ему тот же вид и так возбудив в людях желание обладать этим.
Заманивать неприятеля взмахами флагов, боем боевых барабанов и гонгов — значит выдавать поддельное за подлинное.
Завлекать неприятеля, выставляя против него старых и малых или оставляя ему свои запасы продовольствия — значит обменивать то, что ценится дешево, на то, что ценится дорого.

В конце эпохи Борющихся царств правитель государства Цинь задумал напасть на царство Ци, но опасался союза Ци с царством Чу. Тогда он послал своего советника Чжан И в Чу с предложением передать чусцам большую территорию в обмен на военный союз с Цинь. Правитель Чу поверил Чжан И. Он пообещал не нападать на Ци. В результате союзнические отношения между Ци и Чу прервались. Однако правитель Цинь вовсе не спешил выполнять свое обещание. В ответ на требования чуского царя передать ему обещанную область Чжан И ответил, что имел в виду лишь крохотный удел, которым он владел сам. В гневе царь Чу пошел войной на Цинь, но потерпел поражение. С тех пор Чу растеряло всех своих союзников.
В этой истории «кирпичом» было лживое обещание дара, а «яшмой» — изоляция Чу, которая привела к резкому усилению Цинь.

Рассказывают, что когда поэт эпохи Тан Чжао Гу приехал в город Сучжоу, местный поэт Чан Цзянь решил выманить у него несколько стихотворных строк. Предвидя, что Чжао Гу посетит сучжоуский храм Линъяньсы — одну из самых знаменитых достопримечательностей города, — он начертал на скале перед храмом два стиха, составленных намеренно неуклюже. Когда Чжао Гу посетил храм, он действительно был весьма смущен столь неискусными надписями и добавил к ним еще по две строки. В результате получились очень изящные стихи. Поступок Чан Цзяня остался в народной памяти как классический образец применения стратагемы «Бросить кирпич, чтобы заполучить яшму».

Примечание: этот рассказ едва ли соответствует действительности, поскольку Чжао Гу жил на сто лет позже Чан Цзяня.

У китайского поэта-мусульманина Гуань Юньши (XIV в.) есть стихотворение о влюбленной паре, в котором имеются такие слова:
«Я вижу, что он все время глядит на меня.
Это мне очень приятно.
Я бросаю ему кирпич, чтобы получить яшму.
Из его печали я хочу получить свое счастье…»

В эпоху правления династии Тан жил дзэн-буддийский наставник по имени Цуншэнь. Однажды он собрал всех своих послушников и обратился к ним с такими словами:
«Сегодня я отвечу на ваши вопросы. Кто проник глубже всех в истину Будды, пусть выйдет вперед».
Только один молодой послушник, который очень высоко ценил свои скромные познания, вышел вперед и поклонился. Цуншэнь улыбнулся и сказал:
«Я-то думал, что бросаю кирпич, чтобы получить яшму, а на самом деле получаю только необожженный кирпич!»

Целомудрие Бхикшуни

Из «Преданий об услышанных мольбах» Ван Янь-Сю

Начальник военного приказа Хуань Вэнь на склоне лет всецело предался учению Будды, подносил дары монахам и монахиням. Как-то раз к нему из дальних мест пришла бхикшуни, имя которой неизвестно. От имени всех монахинь она удостоила Вэня званием благотворителя. Своим поведением бхикшуни выказала необычайные дарования, и Вэнь почел за честь принять ее у себя. Бхикшуни пожелала прежде помыться. Вэня обуял соблазн, и он стал за ней подсматривать. Он видел, как она разделась, затем схватила нож, вспорола живот, выпростала утробу, а вслед за этим отрезала себе голову и отсекла конечности. Вэнь испугался и отпрянул, а бхикшуни вышла из умывальни цела и невредима. Вэнь спросил, что это было, и бхикшуни отвечала:
— Если бы Вы, господин, посягнули на меня, казнь надо мной свершилась бы!
Еще когда намерение Вэня только зрело, она все поняла и огорчилась. Из боязни нарушить обеты бхикшуни она вот так и оберегла целомудрие. Она все это рассказала и ушла.
Где бхикшуни была потом — неизвестно.

Духи и яшмовая подвеска

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Покойная тетка моего отца рассказывала:
«Когда умер Цао Хуа-чунь, его домашние положили ему в гроб яшмовую подвеску, пожалованную ему императором прежней династии Мин. Прошло несколько лет, и вдруг перед его могилой увидели белую змею. Потом заметили, что гроб источила вода.
В тот день, когда останки перенесли в другое место, увидели, что все драгоценности целы, но яшмовая подвеска пропала. А на теле змеи узоры были расположены точь-в-точь как на той подвеске.
Ну не наглость ли это со стороны духов так изменить яшму?»

Если хочешь схватить, прежде дай отойти

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Теснимый противник будет еще сражаться.
Противник, имеющий пути для бегства, сражаться не будет.
Нужно преследовать его, не давая ему передышки,
Но и не тесня его чрезмерно.
Когда силы противника иссякнут,
Его воля сражаться исчезнет.
Когда же вражеская армия рассеется,
Ее можно пленить, даже не замочив в крови оружие.

В эпоху Троецарствия (первая половина III в.) правитель северного царства Вэй уговорил вождя варварских племен Юго-запада Мэнхо поднять мятеж против главного соперника Вэй — западного царства Шу-Хань. Знаменитый полководец Шу Чжугэ Лян выступил против Мэнхо, но поставил своей целью овладеть не просто землями, но самим сердцем южных варваров. Сначала он поодиночке разбил союзников Мэнхо, но вместо того, чтобы казнить мятежников, великодушно отпустил их на свободу. Затем он взял в плен самого Мэнхо, но отпустил и его. Мэнхо вновь начал военные действия против Чжугэ Ляна, снова попал в плен и снова был отпущен.
Так продолжалось до семи раз. Чжугэ Лян прощал Мэнхо даже тогда, когда сподвижники мятежного вождя сами приводили его к нему связанным.
Наконец, после того, как Мэнхо был взят в плен седьмой раз, он раскаялся в содеянном и поклялся Чжугэ Ляну в вечной покорности. С тех пор на южных рубежах царства Шу-Хань царил мир.

Гуаньшиинь спасает от плена

Из «Преданий об услышанных мольбах» Ван Янь-Сю

Доу Чжуань был уроженцем округа Хэнэй. В годы под девизом правления Вечный мир (345—356) наместником в Бинчжоу был Гао Чан, а в Цзинчжоу — Люй Ху.
Между подчиненными им войсками происходили стычки. Чжуань был на службе у Гао Чана офицером. Войска Люй Ху совершили стремительный набег на противника: в плен были захвачены Чжуань и еще шесть-семь воинов. Их схватили и бросили в узилище, заковали в самые тяжкие оковы, намереваясь со дня на день с ними расправиться. В то время в лагере Люй Ху был шрамана Чжи Дао-шань, знавший Чжуаня. Он прослышал, что Чжуань попал в беду, и пошел к тюрьме в надежде повидаться с ним. Они переговаривались через двери тюрьмы.
— Я на краю гибели! Предел моей жизни вот-вот наступит! Нет ли способа спасти меня?! — взывал Чжуань к шрамана.
— Если бы Вы смогли от всего сердца сотворить молитву, то непременно удостоились бы божественного отклика, — отвечал Дао-шань.
Прежде Чжуань много раз слышал о Гуаныииине и теперь после слов Дао-шаня стал всецело уповать на него. Три дня и три ночи он с полнейшим чистосердечием вверял себя бодхисаттве, а затем глянул на оковы: те как будто ослабли, стали посвободнее, чем прежде. Чжуань дотронулся до них, и те вдруг упали. И вновь он стал всем сердцем взывать к Гуаньшииню:
— Я удостоился Вашего покровительства и ныне свободен от оков. Но со мной мои товарищи, а у меня не было в мыслях уходить одному. Божественная сила Гуаньшииня всеобъятна! Так пусть же он освободит всех!
Как только он это сказал и стал поднимать товарищей, так с них одни за другими пали оковы, будто разрубленные и отброшенные чьей-то рукой. Тотчас открылась дверь, и они вышли из тюрьмы. Беглецы опасались, что их схватят, но остались незамеченными. Миновав крепостную стену, они пустились прочь из города. Ночь близилась к рассвету. Они прошли четыре-пять ли затемно, а потом стало светать, и беглецы не могли продолжать путь. Они разбежались, попрятавшись в зарослях. Вскоре беглецов хватились. Пешие и верховые прочесали все окрестности: жгли заросли травы, вытоптали лес. Они добрались до всех беглецов. Лишь тот му земли, на котором прятался Чжуань, был ими обойден.
Затем Чжуаню удалось бежать. Он вернулся домой. Жители деревни поверили его рассказу о столь необычайном происшествии и все вместе стали почитать Закон.
Впоследствии шрамана Дао-шань переправился через Янцзы и во всех подробностях рассказал о происшедшем мирянину Се Фу.

Дух-свидетель

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

В году гэн-у правления императора под девизом Цянь-лун (1750 г.) из казенной сокровищницы пропал яшмовый сосуд. Стали проводить дознание среди привратников, и, когда сличали реестры, привратник Чан Мин внезапно сказал детским голосом:
— Яшмового сосуда он не крал, а вот человека убил. Я и есть дух убитого.
Проводивший дознание чиновник был очень удивлен и решил передать дело в уголовную палату. Начальником отделения этой палаты в Цзянсу был назначен в это время достопочтенный господин из Яоани. Вместе с достопочтенным Юй Вэнь-и и другими чиновниками он проводил допрос, и дух рассказал им следующее:
— Зовут меня Эр-гэ, мне четырнадцать лет, семья моя живет в столице, отца зовут Ли Син-ван. В пятнадцатый день первой луны прошлого года Чан Мин повел меня смотреть на фонари. На обратном пути глубокой ночью, когда все вокруг спали, Чан Мин стал приставать ко мне, я его оттолкнул что было силы и сказал, что, вернувшись домой, пожалуюсь отцу. Тогда Чан Мин задушил меня своим поясом и закопал мой труп на берегу реки.
Отец мой, подозревая, что Чан Мин похитил меня и спрятал, подал жалобу губернатору, дело передали в уголовную палату, но доказательств у отца не было и арестовать злодея оказалось невозможно. С тех лор мой дух постоянно следовал за Чан Мином, куда бы он ни отправился, но стоило мне приблизиться к нему на расстояние четырех-пяти чи, как я начинал ощущать жар, словно от яркого пламени. На большем расстоянии жар ослабевал, и я стал приучать себя, постепенно приближаясь к нему, пока между нами не осталось расстояние в какой-нибудь чи с небольшим. Наконец вчера я совсем не ощутил жара и смог проникнуть в его тело.
Показаний, данных во время допроса, дух придерживался и в уголовной палате, он все время стоял на своем. Основываясь на указанной им дате, среди старых дел нашли жалобу его отца. На вопрос, где находится его труп, дух ответил, что рядом с ивами, растущими на берегу реки. Труп выкопали, он еще не успел разложиться. Вызвали отца для опознания. Зарыдав, он закричал:
— Это мой сын!
Хотя дело это носило фантастический характер, улики были налицо, к тому же когда во время допроса называли Чан Мина по имени, то он, словно вдруг пробудившись ото сна, отвечал своим голосом, когда же обращались по имени к Эр-гэ, откликался голосом мальчика. Долго тянулись допросы, пока Чан Мин наконец не повинился. Отец с сыном много беседовали о своих семейных делах, все было ясно, и сомнений ни у кого не оставалось. Запросили высшие инстанции, велено было поступить по закону.
В день вынесения приговора дух был очень весел, он вдруг начал подражать выкрикам разносчиков пирожков. Отец, плача, сказал:
— Давно я не слышал этого, ну точь-в-точь как при жизни! — Потом спросил:
— Куда же теперь отправишься, сынок?
— Не знаю, — ответил мальчик, — но отсюда уйду.
С этой минуты, сколько бы к нему ни обращались, Чан Мин больше не отвечал голосом Эр-гэ.

Вынудить тигра покинуть гору

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Дождись срока, когда противник устанет.
Используй кого-нибудь для того, чтобы заманить его в ловушку.
Когда тигр или леопард покидает свое логово и приближается к людям, он становится добычей людей. Пока же тигр или леопард остаются в своем логове, он сохраняет свою силу. («Гуань-цзы»).
Тигр побеждает собаку с помощью когтей и клыков. Если отнять у тигра его когти и клыки и отдать их собаке, то тигр должен будет подчиниться собаке. («Хань Фэй-цзы»).

Толкование:
В книге «Сунь-цзы» сказано: «Нападать на самые неприступные крепости — это плохая стратегия». Тот, кто бросается на штурм хорошо защищенных позиций, обрекает себя на неминуемое поражение. Если противник имеет лучшие позиции, нельзя ввязываться в сражение с ним в этом месте.
Когда противник организовал прочную оборону, только соблазн большого приобретения может побудить его покинуть свои позиции.
Если же противник имеет кроме того преимущество в силе, нужно ждать, пока силы его не истощатся, и тогда появится возможность победить его, лишь собрав воедино все ресурсы — природные и людские.

В древности, в конце правления династии Хань, восстали племена цян, обитавшие на западных границах империи. Местный правитель по имени Юй Сюй попытался усмирить цянов, но те раз за разом наносили поражения его войскам. Юй Сюй с тремя тысячами воинов был вынужден отойти в ущелье Чэньцан. Там он приказал устроить укрепленный лагерь. Тем временем десятитысячное войско цянов перекрыло все выходы из ущелья.
Оказавшись в безвыходном положении, Юй Сюй применил военную хитрость. Он приказал своим воинам кричать: «О, воины цян! Мы отправили к императору гонцов с просьбой о помощи. Как только подойдет подкрепление, мы будем с вами сражаться!»
Цяны поверили этим угрозам и решили, не дожидаясь прихода ханьских войск, заняться грабежом соседних долин. Когда Юй Сюй увидел, что цяны отходят, он тотчас бросился в погоню. При этом на привалах он каждый раз приказывал удваивать число кострищ. Цяны решили, что Юй Сюй постоянно получает подкрепления и решили спешно вернуться в свои исконные места обитания. Узнав от разведчиков, что цяны в беспорядке отступают, Юй Сюй напал на цянов и разгромил их наголову.
Так Юй Сюй сумел успешно выманить сильного неприятеля (т. е. «тигра») с «горы» (т. е. заставить цянов покинуть выгодные позиции).

Тщеславие и благочестие

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

Ли Хэн, по прозванию Юань-вэнь, был уроженцем Цяо-го. Когда он был еще совсем молод, его навестил некий шрамана и сказал:
— Вам уготовано благое воздаяние. Однако впоследствии оно обернется для Вас неудачей. Вы могли бы жить в бедности и предаваться религиозному совершенствованию, а не служить чиновником. Тогда Ваши блага возрастут, а неудачи уменьшатся. Поразмыслите же об этом!
Хэн был не в меру честолюбив да к тому же из бедной семьи. Он расспрашивал шрамана лишь о том, до каких чинов дослужится, а вовсе не о смысле религиозного совершенствования. Шрамана подал ему сутру в один свиток, а он не соглашался ее принять, допытывался только, какие почести и блага его ожидают. Шрамана на это сказал:
— Вы будете одеваться в золото и пурпур и управлять тремя округами. Но лучше бы Вам ограничиться одним округом.
— При таком почете и богатстве разве будешь опасаться грядущих бед?! — воскликнул Хэн.
Шрамана остался у Хэна на ночлег. Среди ночи Хэн поднялся и увидел, что шрамана заполнил собой все ложе. Хэн позвал домочадцев подсмотреть за ним, а тот тем временем превратился в большую птицу, взлетел и уселся на крыше дома. Наутро шрамана принял прежнее обличье и ушел. Хэн хотел было выйти за ворота и проводить шрамана, но того как и не бывало. Хэн понял, что перед ним было божество, и отныне принялся служить Будде. Однако он не сумел соблюсти себя в чистоте.
Впоследствии Хэн стал наместником в округах Сиян, Цзянся и Луцзян, а также военачальником с титулом Бросок Дракона. В годы под девизом правления Великое процветание (318—312) он был казнен за участие в бунте Цянь Фэна.

Рассказ инспектора Сун Мэн-цюаня

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Инспектор Сун Мэн-цюань рассказывал:
«Один чиновник во время династии Мин служил в должности цензора. Как-то во время гадания он спросил, какова будет продолжительность его жизни. Бессмертный изрек, что он умрет в такой-то день такой-то луны такого-то года, и срок, этот оказался недалеким, поэтому чиновник постоянно печалился. Но вот назначенный срок прошел, а он все находился в добром здравии. Когда пришла нынешняя династия, он дослужился до сановника высшего ранга.
Как-то вместе с сослуживцами он занимался гаданием.
Когда бессмертный опустился на землю, наш сановник поклонился ему и сказал, что предсказание не сбылось. Бессмертный ответил:
— Ничего не могу поделать с тем, что вы, почтенный, не умерли.
Сановник задумался на мгновение, а потом приказал запрячь повозку и уехал.
Предсказанная ему дата смерти приходилась на девятнадцатый день третьей луны года под циклическими знаками цзя-шэнь».

Занять труп, чтобы вернуть себе жизнь

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Когда можешь действовать для себя, не давай себя использовать.
Когда не можешь ничего поделать, старайся чем-нибудь воспользоваться.
Пользуйся тем, кто не может действовать, так, чтобы он служил тебе.

После смерти императора Цинь Шихуана трон унаследовал его младший сын Ху Хай, чьё правление очень скоро вызвало многочисленные народные бунты. Среди восставших был сын военачальника из царства Чу Сян Лян и его племянник Сян Юй. По совету мудрого отшельника Фань Цзэна Сян Лян отыскал внука последнего чуского царя Хуая, который был обыкновенным пастушком, и провозгласил его правителем Чу под именем его царственного деда. Реставрация чуской династии, пусть даже чисто формальная, весьма воодушевила жителей бывшего царства Чу, которые как один поднялись на борьбу против циньского императора. Так Сян Юй расчистил себе путь к борьбе за императорский трон.
Аналогичным образом в конце правления династии Хань, когда в империи вспыхнули междоусобные войны, полководец Цао Цао привлек на свою сторону последнего ханьского императора и, действуя от имени совершенно беспомощного, но для всех законного государя, подготовил почву для воцарения собственной династии.