Среди пожара учинить грабеж

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Если враг понес большой урон,
Воспользуйся случаем — извлеки пользу для себя.
Если враг повержен внутри, захватывай его земли.
Если враг повержен вовне, завладей его народом.
Если поражение внутри и снаружи, то забирай все государство.

В VI в. до н. э. два южнокитайских царства, У и Юэ, враждовали друг с другом. Однажды юэский царь Гоу Цзянь потерпел сокрушительное поражение и потерял все свои земли. Много лет Гоу Цзянь ждал случая отомстить царю У. Наконец, погиб талантливый военачальник У, и к тому же в землях У началась засуха, а сам правитель покинул страну, чтобы нанести визит соседнему правителю. Гоу Цзянь тут же собрал все свои войска, напал на ослабевшее царство У и захватил его.

Монахиня обращает императора в истинную веру

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Бхикшуни (монахиня) Чжу Дао-жун, о происхождении которой ничего не известно, жила при монастыре на Черной речке. Она строжайше соблюдала обеты, и ей много раз были явлены божественные отклики. В годы правления цзиньского Мин-ди (322—325) она удостоилась особых почестей, когда обнаружили, что цветы, которыми была устлана ее циновка, не вянут.
Император Цзянь-вэнь-ди (371—373) был сторонником учения Чистой воды и принимал наставления от мастера, известного в столице под именем Ван Пу-ян. В покоях наследника император соорудил даосскую молельню. Дао-жун тотчас приступила к проповеди Учения, но император не внимал ее речам. Однако всякий раз, когда император направлялся в даосскую обитель, он видел там божество в образе шрамана. И образ этот заполнил все помещение. Император задумался над тем, что проповедовала Дао-жун, а затем стал исполнять ее наказы. Он стал поклоняться Истинному закону. В том, что династия Цзинь всенародно признала буддийское учение, — заслуга монахини Дао-жун.
Дао-жун удостоилась в то время высочайших почестей и была наречена святой. Для нее был возведен императором монастырь Синьлиньсы. В начале правления императора Сяо-у-ди (373—397) ее следы оборвались: никто не знал, где она почила. Тогда предали земле ее одеяние и патру. Погребение находится неподалеку от монастыря.

О некоем буддийском монахе и похотливом ученом

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один буддийский монах гостил в доме уроженца Цзяохэ господина Су из палаты личного состава и аттестации; этот монах был искусен в магии, постоянно устраивал всякие чудеса и фокусы, говорил, что у него был общий учитель с самим даосским патриархом Люем.
Как-то раз он вылепил свинью из комка глины, произнес заклинание, и свинья ожила. Еще раз прочитал заклинание, она подала голос, прочитал в третий раз — свинья стала скакать по комнате. Тогда он передал ее повару, чтобы тот приготовил ее и подал гостям. Было не очень вкусно, а когда поели, всех гостей стало рвать кусочками глины.
Был там один ученый. Из-за дождя ему пришлось остаться ночевать вместе с этим монахом. Отвесив поклон, он обратился к монаху со следующими словами:
— В Тай-пин гуанцзи рассказывается об одном колдуне, который произнес заклинание над кусочком черепицы, дал этот кусочек одному человеку, и стена перед ним раздвинулась, так что он смог проникнуть в чужие женские покои. А вы можете так сделать?
— Это нетрудно,— ответил монах, подобрал кусочек черепицы, долго читал заклинание, а потом сказал:
— Держа эту черепицу в руках, вы сможете проникнуть но только не произносите ни слова, а то чары мгновенно рассеются!
Ученый попробовал, и стена действительно расступилась перед ним. Он пошел вперед и увидел ту, о которой мечтал. Она только что сняла с себя украшения и легла спать. Помня запрет монаха, человек этот не решился заговорить, а сразу закрыл навесную дверь, поднялся на лежанку и овладел женщиной, которая радостно отвечала на его ласки.
Утомившись, он крепко заснул. Когда он открыл глаза, он увидел, что на лежанке рядом с ним… его жена. Только было начали они расспрашивать друг друга, как в дверь постучал монах.
— Мое ничтожное искусство развлекло вас, почтенный, — сказал он.— К счастью, серьезного вреда добродетели оно не причинило и не явится причиной тяжелых последствий.
— Правда, бог домашнего очага уже внес в записи это событие, хотя серьезной кары и не воспоследует, но боюсь, что карьере вашей это помешает,— вздохнув, добавил он.
И действительно, ученый этот потерпел неудачу. Только в старости он проникся пониманием Истины и кончил жизнь в нищете.

Спокойно ждать, когда враг утомится

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В 342 г. до н. э. царство Вэй напало на царство Хань. Последнее призвало на помощь правителя Ци. Командующие циской армией Тянь Цзи и Сунь Бинь сразу же повели свои полки на столицу вэйского царства. Когда глава вэйского войска узнал об этом, он немедленно повел своих воинов обратно в Вэй. Как только вэйская армия подошла вплотную к войску Ци, Сунь Бинь сначала изобразил отступление. В первый день его армия оставила после себя сто тысяч кострищ, во второй пятьдесят тысяч, а в третий — только тридцать тысяч. Командующий вэйской армией решил, что в войске Сунь Биня началось массовое дезертирство, поэтому он оставил отдыхать тяжело вооруженную конницу и двинул вперед только пехоту. За один день его воины делали два дневных перехода. Сунь Бинь подсчитал, что на следующий день вэйская армия достигнет городка, носившего название Малин. Там они устроил засаду и в коротком бою, как задумал, без труда разгромил вэйское войско. Его главнокомандующий Пан Цюань покончил с собой на поле боя.

Божество в грязном рубище

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Начальник приказа общественных работ Хэ Чун, по прозванию Цы-дао, был родом из уезда Луцзян. С малолетства он уверовал в Закон, устремившись к нему всеми помыслами и делами. Хэ Чун установил в трапезной высокое сиденье, завесил его пологом, убрал цветами и украсил драгоценными камнями. На то ушел целый год. Надеялись, что на трон снизойдет божество.
Однажды на большом собрании присутствовало великое множество монахов и мирян. Среди них был какой-то монах в одеянии грубом и грязном, обличья дурного и подлого. Он вышел из толпы и направился прямо к трону. Усевшись на троне, он молча поклонился и далее не проронил ни слова.
Собрание пришло в крайнее изумление: не иначе их хотят одурачить. Хэ Чун тоже забеспокоился: на его лице отразилось крайнее недовольство. В продолжение всей трапезы монах восседал на троне, а по ее завершении с патрой в руке вышел из залы. Обернувшись напоследок к Хэ Чуну, он молвил:
— Ваши благие устремления были напрасны!
Тут же он подбросил патру вверх, вознесся сам и исчез.
Хэ Чун, монахи и миряне кинулись вслед за ним. Их взору предстал, а затем скрылся из виду светлый, величавый и прекрасный образ. Они досадовали на себя, многие дни подряд били челом и каялись.

Два колдуна

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Ань Чжун-куань рассказывал:
«Некогда, во время измены У Сань-гуя, жил колдун, искусный в гаданиях и предсказаниях. Намереваясь примкнуть к У Сань-гую, он отправился в путь и по дороге повстречал человека, который тоже собирался присоединиться к У Сань-гую. Они заночевали вместе в пути. Новый знакомый колдуна улегся спать около южной стены.
— Не спите здесь, почтеннейший, — остерег его колдун, — к одиннадцати часам ночи эта стена обрушится.
— Не очень-то вы, почтеннейший, овладели своим искусством, — возразил тот,—стена-то ведь обрушится наружу, а не внутрь!
Наступила ночь, так и вышло, как он предсказал».
А я скажу, что все это очень преувеличено! Если этот человек мог знать, что стена обрушится наружу, как же он не знал, что У Сань-гуй наверняка потерпит поражение?

Месть Ян-Цзы

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В древней летописи «Янь-цзы чунь-цю» («Весна и осень господина Яня») есть рассказ о том, как Ян-цзы, советник правителя царства Ци, решил однажды отомстить трем военачальникам, которые не оказали ему при встрече должных почестей. Он уговорил правителя послать к этим трем воинам гонца с двумя персиками, и гонец объявил им: «Пусть персики достанутся самому доблестному из вас».
Тогда эти три военачальника стали меряться своими подвигами.
Один из них, по имени Гуньсунь Цзе, сказал: «Однажды я голыми руками одолел дикого кабана, а в другой раз — молодого тигра. Мне, несомненно, полагается персик». И он взял себе один из двух персиков, лежавших в корзинке гонца.
Потом встал второй воин — его звали Тянь Кайцзян — и сказал: «Я дважды сумел обратить в бегство вражеское войско, имея в руках лишь меч. Я тоже заслужил персик!» И Тянь Кайцзян взял себе второй персик.
Когда третий военачальник — его звали Гу Е-цзы — увидел, что ему не досталось персика, он гневно сказал:
«Когда я однажды переправлялся через Хуанхэ, сопровождая нашего повелителя, огромная водяная черепаха утащила под воду моего коня. Я нырнул под воду, пробежал по дну сотню шагов против течения, догнал черепаху, убил ее и спас свою лошадь. Когда я вынырнул из воды, держа в левой руке лошадиный хвост, а в правой — голову черепахи, люди на берегу приняли меня за бога реки. За такой подвиг я тем более заслуживаю персика. Так что же, вы так и не отдадите мне персик?»
С этими слова Гу Е-цзы выхватил меч и взмахнул им над головой. Его товарищи, устыдившись своего поступка, воскликнули:
«Конечно, наша храбрость не идет ни в какое сравнение с твоей. Присвоив себе персики, мы покрыли себя позором, и теперь только смерть сможет искупить его». Сказав это, они оба положили персики обратно в корзинку, обнажили мечи и перерезали себе горло.
Увидев, что оба его друга погибли, Гу Е-цзы почувствовал себя виноватым и сказал:
«Если мои товарищи погибли, а я живу, то я поступаю противно человечности. Если я тоже не умру сейчас, то покрою себя несмываемым позором. А кроме того, если бы мои товарищи поделили между собой один персик, они получили бы достойную для себя долю, и я мог бы взять себе оставшийся персик».
С этими словами он тоже перерезал себе горло.
Когда царю доложили, что все три военачальника мертвы, он приказал похоронить их по чину, установленному для доблестных воинов.

Праведники Юй Фа-лань и Дхармаракша

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Шрамана Юй Фа-лань был уроженцем уезда Гаоян. Пятнадцати лет он оставил семью, овладел глубочайшими познаниями, соблюдая себя в полнейшей строгости. Монастырь Юй Фа-ланя находился высоко в горах. Ночами шрамана сиживал в позе самосозерцания. Как-то раз в келью вошел тигр и, поджав лапы, лег перед ним. Юй Фа-лань гладил тигра по голове, а тот лежал, поджав уши и уткнувшись ему мордой в ноги. По прошествии нескольких дней тигр ушел.
Дхармаракша был уроженцем Дуньхуана. И внешностью и поведением он был под стать Юй Фа-ланю. Переводы сутр с индийского языка, в таком множестве появившиеся в то время, были неразборчивы и путанны, гатхи переложены беспорядочно. Дхармаракша принялся за исправление переводов и приведение их в порядок. Как и Юй Фа-лань, Дхармаракша обосновался с учениками в горах. Там был чистый родник, из которого он брал воду, чтобы полоскать рот. Пришли сборщики хвороста и замутили воду. Родник истощился, и ручья не стало. Дхармаракша пришел к ручью, стал бродить взад-вперед по берегу и вздыхать:
— Если вода иссякнет, то чем я буду поддерживать жизнь?!
Только он это сказал, как забил родник и ручей наполнился водою.
Оба, и Юй Фа-лань и Дхармаракша, жили при императорах У-ди (265—289) и Хуай-ди (290—307). Чжи Дао-линь на картине с их изображением поместил славословие:

Юй, господин, презрел суеты мира;
Связал он воедино форму с тайной сутью.
В уединенье благостном у озера в горах
Единорога с тигром добротой растрогал.
Обрел покой достопочтенный Дхармаракша,
Глубокой праведности кладезь несравненный.
Едва вздохнул над высохшим ручьем,
И вновь родник наполнился водою.

Справедливое наказание

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

В Наныпи жил человек, умевший излечивать кожные заболевания. Талант у него был большой, но он любил втайне применять ядовитые лекарства, требовал с больных высокой оплаты, а тот, кто не выполнял его требований, обязательно умирал. Держал он свои средства в глубокой тайне, так что другие врачи ничего о них не знали.
И вот однажды его сына убило молнией, а тот человек жив и до сих пор, только никто больше не решается обращаться к нему за врачебной помощью.
Кто-то сказал:
— Он многих убил, почему же Небо не его казнило, а его сына? Это несправедливое наказание!
Но ведь если преступление не карается высшей мерой, о нем будет неведомо даже детям преступника; если зло не достигает высшего предела, о нем не узнают даже современики. Небо казнило его сына, и благодаря этому преступления его стали известны повсюду.

Осадить Вэй чтобы спасти Чжао

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Однажды — это случилось в середине IV в. до н. э., в эпоху Борющихся царств — правитель царства Ци собирался прийти на помощь царству Чжао, на которое напало царство Вэй. Сунь Бинь, потомок знаменитого стратега древности Сунь У, сказал тогда полководцу Тянь Цзи, которому поручили возглавить армию Ци:
«Когда нужно распутать узел, не следует изо всех сил тянуть за веревку. Когда тренируют боевых петухов, их не стравливают друг с другом. Когда нужно снять осаду, то будет лучше не входить туда, где и так уже много войск, а пойти в то место, где их нет. Поскольку лучшие вэйские воины сейчас находятся в землях Чжао, царство Вэй само осталось без защиты. Поэтому я предлагаю осадить столицу Вэй, и тогда вэйские войска сами уйдут из Чжао, чтобы спасти собственное царство».
Тянь Цзи последовал совету Сунь Биня. Когда вэйская армия получила известие о том, что войско Ци осадило столицу Вэй, она тут же поспешила на помощь осажденной столице. В это время рать Ци заняла выгодные позиции на пути следования противника и без труда нанесла сокрушительное поражение воинам Вэй, которые были многочисленны, но утомлены долгим походом.
Так было спасено царство Чжао.