Чудодейственный дар Чжу Чан-шу

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Предки Чжу Чан-шу были уроженцами западных краев. Семейство вело торговлю и было богатым. В годы правления династии Цзинь под девизом Вечное спокойствие (291—299) оно обосновалось в Лояне. Чан-шу чтил Закон и соблюдал себя в чистоте. С особым тщанием твердил он сутру «Гуаньшиинь цзин».
Как-то раз у соседей Чан-шу случился пожар. Семья Чан-шу жила в тростниковом доме, а ветер дул в их сторону. Огонь подступил вплотную к дому, и домочадцы решили выносить вещи: может быть, что-то удастся спасти. Тогда Чан-шу велел им оставить тележку с вещами и не пытаться залить пожар водой, а с чистым сердцем твердить сутру «Гуаньшиинь цзин». Меж тем пламя, охватившее соседний дом, перекинулось на бамбуковую изгородь их дома. Но тут ветер переменился, и огонь, подобравшийся было к их дому, вдруг погас. Посчитали, что Чан-шу обладает чудодейственным даром.
В деревне жили четверо или пятеро надменных и вероломных юнцов. Они насмехались над Чан-шу:
— На его счастье ветер переменился. При чем же здесь божественный дар?! Вот будет сухая ночь, и мы спалим его дом. Как он нам тогда помешает?!
Они дождались, когда установится сухая погода, да к тому же с сильным ветром, тайно собрались и стали бросать на крышу дома Чан-шу зажженный факел: трижды бросали они факелы, и трижды те гасли. Тогда юнцов обуял ужас, и они разбежались по домам. А наутро они один за другим пришли к Чан-шу и рассказали о том, что совершили. Они пали перед Чан-шу ниц, моля о прощении. Чан-шу им отвечал:
— Я — никакое не божество. На самом деле я взывал к Гуаньшииню, и его грозная божественная сила снизошла на меня. Очистите свои помыслы, юноши, и обратите к Гуаньшииню свою веру!
С тех пор соседи и вся округа особо почитали Чан-шу.

Как не поверить в то, что дела наши всегда предопределены?

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Как не поверить в то, что дела наши всегда предопределены?
Весной года у-цзы (1768) по просьбе одного человека я написал стихи на картине, изображавшей инородца -охотника, вооруженного луком и едущего верхом на коне:

Белых трав островерхий раскинулся луг,
Скот тучнее день ото дня.
Ты могучей рукой натянул свой лук
И спешишь, горяча коня.
Но куда же ты мчишь? Выпить алую кровь
Антилопы, сраженной стрелой,
Чтобы завтра средь горных тянь-наньских снегов
Не свалил тебя ветер ночной.

В восьмую луну того же года человек этот был отправлен с армией в Сиюй.
В другой раз достопочтенный Дун Взнь-кэ нарисовал мне картину, на которой был изображен осенний лес. Стихотворной надписи на картине не было. После этого я попал в Урумчи. К западу от города на протяжении нескольких десятков ли тянулся густой лес, огромные древние деревья вздымались до самых облаков. В былые дни полководец У ми Тай воздвиг в этом лесу беседку и дал ей имя Сю-е — Беседка Цветущей Дикости. Гуляя там на досуге, я понял, что эти места — точь-в-точь те, что были изображены на подаренной мне картине. Поэтому в год синь-мао (1771), вернувшись в столицу, я написал следующее стихотворение:

Подмерзающий лист пожелтел,
На каменьях темнеет иней.
Одиночество — мой удел,
Я пишу, околдован пустыней.
Кто мог знать, что у западных круч
Мне придется по свету мыкаться,
Где деревья до сизых холодных туч
И беседка Цветущей дикости.

Император Тай-цзун идет войной на Когуре

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Тай-цзун пошел войной на государство Когуре, находившееся в Корее. Дойдя во главе трехсоттысячного войска до Восточного моря и увидев перед собой бескрайний водный простор, он пал духом. Как ему переправиться через великий океан? Генерал Сюэ Жэньгуй придумал хитроумный план действий. Он запретил людям из императорской свиты смотреть на бушующее море, а сам заявил государю: «А могли ли бы вы, ваше величество, перейти через море, как по суше?» На следующий день императору доложили, что богатый крестьянин, живущий на морском берегу, доставил продовольствие для войска и желал бы лично выразить государю свои верноподданнические чувства.
Тай-цзун отправился на берег моря, но самого моря так и не увидел, поскольку оно было скрыто тысячами искусно расположенными полотнищами от палаток. Крестьянин со всей почтительностью пригласил императора войти в дом, где на стенах повсюду висели занавеси, а полы были устланы коврами. Император и его свита заняли подобающие им места, начался веселый пир. Через некоторое время император услышал за окном свист ветра и заметил, что пол в доме раскачивался. Он приказал слуге отдернуть занавеси и увидел, что вокруг расстилался морской простор. «Где мы?» — спросил он. «Вся наша армия движется к берегам Когуре», — ответил один из его советников.
Когда император понял, что ничего изменить уже нельзя, к нему вернулась решимость. И он без страха повел свое войско к неведомой стране.

Муж, владеющий Учением, испытывает странников

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Шрамана Кан Фа-лан провел годы ученичества в округе Чжуншань. В годы под девизом правления Вечная радость (307—312) вместе с четырьмя бхикшу Фа-лан с запада отправился в Индию. Им оставалось пройти тысячу ли по Зыбучим Пескам, когда близ дороги они увидели разрушенный буддийский монастырь с обезлюдевшими залами и кельями; одна полынь, и никого вокруг. Фа-лан и его спутники совершили земной поклон и вдруг увидели в отдельных кельях двух монахов. Один читал сутру; другого одолевал такой понос, что была загажена вся келья. Монах, читавший сутру, даже не удостоил их взглядом. Фа-лан проникся состраданием к больному. Из остатков риса он приготовил на огне отвар, подмел и вымыл до блеска келью. На шестой день больному стало совсем плохо: понос вконец его одолел.
Странники ухаживали за ним, а про себя решили, что он не дотянет до утра. Наутро они пришли на него взглянуть, и что же: лик его был ясен и светел. Болезни как не бывало, а келья благоухает ароматом цветов. Странники поняли, что перед ними владеющий Учением муж, пришедший из потустороннего мира испытать их. Больной меж тем молвил:
— Бхикшу в соседней келье — мой наставник. Он давно уже овладел премудростью Учения. Пойдите и поклонитесь ему.
Странники подозревали монаха, читавшего сутру, в жестокосердии. Теперь они пришли к нему с поклоном и покаянием. Он сказал им так:
— Все вы, господа, устремлены к вере и вместе ступили на Путь. Однако Вам, досточтимый Фа-лан, недостает познаний. Ваши чаяния не сбудутся в этой жизни. Ваша мудрость, — сказал он сотоварищам Фа-лана, — глубока и основательна. Вы обретете желаемое в этой жизни.
С тем он и оставил их.
Впоследствии Фа-лан вернулся в Чжуншань и стал великим закононаставником. Его чтили и праведники и миряне.

Студент и монах

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один студент, находясь как-то вечером дома, позвал жену и наложницу, а те не шли. Опросил маленькую служанку, где они, и та ответила:
— А они с каким-то молодым человеком уехали в южном направлении.
Студент схватил меч и помчался вдогонку. Догнав, хотел было отрубить им головы, как вдруг юноша исчез, а на месте его появился старый буддийский монах в красном плаще: в одной руке у него чашка для сбора подаяний, в другой — посох. Ударив посохом по мечу, старик сказал:
— Ты все еще ничего не понял! Слишком много думаешь о личной выгоде, слишком много в тебе зависти слишком много хитростей, они и мешают тебе прозреть. Духи питают отвращение ко злу, творимому исподтишка, поэтому и решено было, чтобы эти женщины отмолили твои грехи. Чья же тут вина? —сказал и исчез.
В полном молчании студент повез женщин домой. Обе они говорили:
— Мы раньше никогда не видали этого юношу, да он нам совсем ни к чему, только нас вдруг одолела какая-то растерянность, мы были словно во сне, когда поехали за ним.
Соседи рассуждали так:
— Ведь не из развратных же побуждений сбежали эти женщины из дому! И не сговаривались раньше. Как же они поехали за ним? Ведь при побеге от людей прячутся, а они так открыто, средь бела дня уехали, да еще медленно, словно дожидаясь, пока их нагонят? Наверное, студента действительно духи покарали!
Но так в конце концов и не могли назвать совершенное им зло. Видно, это действительно было зло, творимое исподтишка!

Визит убогого монаха

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Ди Ши-чан был уроженцем округа Чжуншань. Его семья благоденствовала. В годы правления под девизом Великое спокойствие (280—289) подданным династии Цзинь было запрещено становиться шрамана. Ши-чан чтил Закон, был его истым приверженцем. Он соорудил в своем жилище тайную обитель и принимал в ней шрамана. Бывал у него и Юй Фа-лань. Кто бы из монахов ни пришел, никому ни в чем не было отказа.
Однажды Ши-чана навестил некий шрамана внешности безобразной, в одежде пыльной и рваной, с грязными ногами. Шичан вышел к нему с поклоном, приказал слуге принести воду и омыть шрамана ноги.
— Тебе, Ши-чан, следует самому омыть мне ноги, — возразил бхикшу.
— Я стар и слаб, — отвечал Ши-чан, — и за меня это сделает слуга.
Бхикшу настаивал на своем. Ши-чан про себя обругал бхикшу и прогнал его. И тотчас его взору предстало дивное существо ростом в восемь чи, обличья необычайно величественного, легкой божественной поступью уходящее в небо.
Ши-чан, каясь, бил себя в грудь и валялся в грязи. Монахи и монахини, что были в доме, а также пять-шесть десятков прохожих видели божество, парящее над землей в нескольких десятках чжанов. Образ его был чист и ясен, а дивный аромат месяц после этого витал в воздухе.
Юй Фа-ланя почитали выдающимся закононаставником. Его житие приводится в последующих цзюанях (свитках). Юй Фа-лань рассказал об увиденном в доме Ши-чана своему ученику Фа-цзе, а тот пересказал многим другим. И монахи и миряне о том изрядно наслышаны.

Драконовый источник

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

На западе гор Лушань, что в округе Сюньян, есть Обитель драконового родника. Она основана шрамана Хуэй-юанем. Хуэй-юань облюбовал эту горную местность, когда переправился через Янцзы и обосновался на юге. Он намеревался соорудить здесь монастырь, но его точное местоположение еще не определил. Хуэй-юань послал учеников на поиски горного родника. Ученики устали в дороге и присели отдохнуть. Их мучила жажда, и они в один голос произнесли клятвенное заклинание:
— Если обители суждено быть на этом месте, то пусть будет явлена чудодейственная сила и здесь заструится дивный родник!
Они разрыли посохом землю, и потекла чистая родниковая вода, образовавшая пруд. У этого пруда и возвели обитель.
Когда наступила великая сушь, Хуэй-юань, дабы ниспослать народу дождь, призвал монахов вращать «Сутру Царя морских драконов». Чтение еще не закончилось, когда в роднике появилось нечто, напоминающее громадного змея. Этот змей взмыл в небо и исчез. Внезапно разразился благостный ливень: потоки воды обрушились с высоты и пропитали влагой все окрест. Поскольку тогда было явлено драконово знамение, источник был назван его именем.

Рассказ служанки

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Была у нас служанка, которая за всю жизнь не произнесла ни одного бранного слова. Она рассказывала, что была свидетельницей того, как у ее бабки, великой мастерицы ругаться, без всякой болезни вдруг распух язык до самой гортани, так что она ни пить не могла, ни есть, ни слова сказать. Несколько дней промучилась и умерла.

Упражнения Тан Шицы

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Однажды — это случилось в конце II в. — город, находившийся под управлением Кун Жуна, осадило многочисленное вражеское войско. На следующий же день осаждавшие город воины с изумлением увидели, что один из подчиненных Кун Жуна, некто Тан Шицы, в сопровождении нескольких всадников выехал из ворот города, поставил у городской стены мишень и принялся стрелять в нее из лука. Расстреляв все стрелы, Тан Шицы и его спутники сели на лошадей и уехали обратно в город. На следующий день Тан Шицы и его спутники повторили свой выезд. На сей раз вражеские воины проявили гораздо меньший интерес к их появлению. А на третий день во вражеском лагере никто даже не смотрел в сторону Тан Шицы и его людей.
Наконец, на четвертый день Тан Шицы внезапно прервал свои упражнения в стрельбе из лука, вскочил в седло, со всей силы хлестнул коня плеткой и стремглав промчался сквозь ряды врагов, не ожидавших такого поворота событий. Когда же осаждающие опомнились, Тан Шицы был уже далеко. Так Тан Шицы удалось вывезти из осажденного города донесение с просьбой о помощи.

Чудотворец Цзяньтолэ

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Цзяньтолэ был уроженцем западных краев. Он пришел в Лоян и пробыл там долгие годы. Его почитали за благое поведение, но глубинной сути Цзяньтолэ никто не изведал.
Однажды Цзяньтолэ сказал монахам:
— К юго-востоку от Лояна есть горы Паньлин. В этих горах был в древности монастырь. Его основание сохранилось поныне, и монастырь там можно будет возвести вновь.
Монахи ему не поверили и пожелали убедиться в правильности его слов на месте. Они пришли в горы к тому месту, где была ровная площадка. Цзяньтолэ указал на нее:
— Это и есть основание монастыря.
Стали рыть землю и натолкнулись на основание каменного монастыря. Между тем Цзяньтолэ указал, где прежде находились зал для проповедей, монашеские кельи. И все, что он говорил, подтверждалось. Монахи были удивлены и восхищены. Они сообща заложили на том месте монастырь. Его настоятелем стал Цзяньтолэ.
Монастырь отстоял от Лояна на сотню ли. Каждое утро Цзяньтолэ приходил в город и слушал монашеские проповеди. По окончании проповедей он всякий раз наполнял патру маслом и пускался в обратный путь, чтобы на следующее утро прийти вновь. Так было изо дня в день, и ни разу Цзяньтолэ не нарушил заведенный порядок. Однажды человек, который был способен пройти за день несколько сотен ли, шел следом за ним и попытался его догнать, чтобы продолжить путь вместе. Человек сломя голову бросился за Цзяньтолэ, но так и не догнал. Настоятель обернулся и, смеясь, сказал:
— Держись за мою накидку-кашая да знай поторапливайся!
Тот ухватился за его одежду, и не успели еще сгуститься сумерки, как они были в монастыре. Странник пробыл там несколько дней, отдохнул, а затем вернулся домой. Ему открылось, что Цзяньтолэ — святой. О последующих годах жизни Цзяньтолэ ничего не известно.