Удивительные происшествия

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Господин Чжан Сюань-эр из Цанчжоу как-то во сне сочинил стихотворение:

Осенние воды Янцзы в исступленье,
А берег обрывист и крут.
У пристани ждет одинокая джонка —
Сейчас барабаны пробьют.
У башни высокой — жилища бессмертных —
Стоят тополя стеной.
Откуда доносятся звуки свирели
Под ясной холодной луной?

Потом он приписал к этим стихам предисловие: «Если во сне не думаешь, то каким образом получились стихи? А если во сне думаешь, так за всю свою жизнь я ни разу не был к югу от Янцзы, почему же моя мысль залетела туда? Не понимая причины, я записал эти стихи, чтобы они сохранились.
Раньше я не был знаком с тунчэнским Яо Бе-фэном, но, когда он только приехал из Цзяннани, мы увиделись с ним в доме Ли Жуй-дяня. Зашла речь о последнем его произведении, и он прочел стихи, те самые, что приснились мне. Я спросил его, когда он их написал, оказалось — более года спустя после того, как мне приснился этот сон. Тогда я показал ему мою запись стихов, и все очень удивились.
Действительно, бывают на свете вещи, которым невозможно подыскать объяснение. Сунские конфуцианцы во всех случаях говорили о нравственном законе, который лежит в основе всего. Ну а как же мы доищемся до закона, лежащего в основе этого случая?»
А еще был случай с хайянским Ли Шу-лю, по прозванию Чэн-фэн. В год дин-мао мы служили вместе. Я повесил у себя в кабинете картину, изображающую Юань-мина, который рвет хризантемы. Картина эта принадлежала кисти моего дяди Лань-тяня. Дун Цюй-цзян сказал:
— И до чего же похож на Ли Шу-лю!
Я пригляделся и увидел, что так и есть. Потом, когда Ли Шу-лю приехал в столицу, он выпросил у меня эту картину, потому что ни один его портрет не был так похож на него, как это изображение Тао Юань-мина.
Случай этот тоже не поддается объяснению.

Золотая цикада сбрасывает чешую

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Всегда сохраняй уверенный вид.
Не допускай изъянов в своей позиции.
Так можно не позволить союзнику поддаться страхам
И не дать противнику повода предпринять нападение.

Толкование:
Когда вступаешь в бой вместе с союзником против общего неприятеля, необходимо со стороны оценить обстановку в целом.
Если в ходе сражения появляется новый противник, нужно уклониться от его атаки, сохраняя первоначальную позицию.
Это и называется «золотая цикада сбрасывает чешую», и прием сей означает не бегство от боя, а как бы раздвоение: войско производит скрытый маневр, в то время как его знамена и боевые барабаны не выдают его настоящих передвижений. Этот прием позволяет усыпить бдительность противника и предотвратить панику в рядах союзника. И тот, и другой не поймут, что произошло, до тех пор, пока войско не восстановит свою первоначальную позицию. Впрочем, такой маневр может пройти и вовсе не замеченным.
Прием «золотая цикада сбрасывает чешую» означает, таким образом, что мы направляем лучшие силы войска против нового противника, сохраняя боевую позицию против первоначального противника.

***

В конце правления династии Хань, когда в Китае повсюду вспыхнули междоусобицы, могущественнейший в то время правитель северных областей Юань Шао двинул свои войска против его главного соперника Цао Цао. Одновременно союзник Цао Цао Лю Бэй, воспользовавшись благоприятным моментом, тоже выступил против Цао Цао и захватил город Сюйчжоу на восточных рубежах владений Цао Цао.
Цао Цао созвал своих советников, чтобы обсудить положение. Один советник сказал ему:
— Юань Шао остается вашим главным противником. Если вы перебросите войска, которые сейчас противостоят Юань Шао, к Сюйчжоу, он извлечет из этого немалую выгоду для себя.
— Лю Бэй — грозный противник, — ответил Цао Цао. — Если я не разобью его сейчас, я могу иметь большие неприятности в будущем.
Другой советник сказал:
— Юань Шао медлителен и всегда преисполнен колебаний и сомнений. Он не станет ускорять движение своих войск. Что же касается Лю Бэя, то он только что захватил Сюйчжоу и не пользуется поддержкой местных жителей. Надлежит напасть на него как можно быстрее.
Цао Цао последовал этому совету. Его лучшие войска совершили стремительный бросок на Сюйчжоу, нанесли серьезное поражение армии Лю Бэя и успели вернуться на прежние позиции еще до прихода войск Юань Шао.

Чудесное исцеление шрамана Чжу Фа-и

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

В годы под девизом правления Обильный мир (363—365) шрамана Чжу Фа-и предавался ученым занятиям в горной обители. В горах Баошань, что в уезде Шинин, он оттачивал свое мастерство на собрании сутр, в особенности же преуспел в «Сутре цветка Закона». В учениках у него было сто и более человек. Во втором году под девизом правления Всеобщее успокоение (372) он вдруг почувствовал, что внутри него завелась какая-то хворь. Он долгое время пытался вылечиться сам, но проку от этого не было. Вконец обессилев, он отчаялся совладать с болезнью и стал истово уповать на Гуаньшииня. Прошло несколько дней, и, задремав, Фа-и увидел праведника, который пришел справиться о его болезни, а затем принялся лечить. Праведник вскрыл его утробу и желудок. Там оказалось великое множество нечистот. Праведник все промыл, вычистил и поместил обратно.
— Теперь ты здоров! — сказал он Фа-и.
Сквозь сон Фа-и почувствовал, что боль его уже не тревожит, а вскоре совсем поправился.
Что касается «Сутры цветка Закона», то в ней говорится, что иногда появляется некто в образе шрамана-индуса. Вероятно, это и есть тот шрамана, который явился досточтимому Фа-и во сне.
Фа-и скончался в седьмом году под девизом правления Великое начало (382).

Господин Дуй Вэнь-кэ и оборотни

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Когда господин Дуй Вэнь-кэ еще не получил ученой степени, он как-то раз остановился на заброшенном постоялом дворе. Говорили, что там часто появляются оборотни, но Дун не верил этому и решил ночью посидеть при свете лампы — посмотреть, что будет. Миновала третья стража, как вдруг поднялся ветер, дверь сама растворилась и в комнату ввалилась целая компания каких-то существ, похожих на людей.
Увидев Дуна, они испугались и с криками «Здесь бес!» в панике обратились в бегство.
Дун бросился за ними, но они, крича: «Бес гонится за нами! Скорее, скорее!» — и отталкивая друг друга, попрыгали через ограду и исчезли.
Рассказывая эту историю, Дун всегда смеялся:
— Не понимаю, почему они меня обозвали бесом?
Цзя Хань-хэн из Гучэна, уже слышавший рассказ Дуна об этой истории, напомнил ему, что в Тай-пин гуанцзи повествуется о том, как якша хотел полакомиться трупом только что скончавшейся наложницы некоего Гэ Шу-ханя, но, увидев, что Гэ Шу-хань находится тут же, воскликнул: «Благородный господин здесь, что же делать?» Гэ Шу-хань подумал: «Раз он назвал меня благородным господином, так не будет вреда, если я его отлуплю» — и набросился было на якшу с кулаками, но тот мгновенно исчез.
— Гуй «бес» и гуй «благородный господин», — продолжал Цзя Хань-хэн, — звучат одинаково. Может быть, те бесы назвали вас благородным господином, а вы просто не разобрались.
— А что, — рассмеялся Дун, — вполне возможно!

Мутить воду, чтобы поймать рыбу

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Воспользоваться скрытым разладом во вражеском стане.
Извлечь выгоду из его слабости и отсутствия постоянства.

В «Шести наставлениях» сказано:
«Войско, пораженное паникой; отряд, не признающий воинского порядка; воины, которые пугают друг друга могуществом неприятеля; блуждающие в войске испуганные взгляды и смущенный шепот; пугающие слухи, которые распространяются в войсках, несмотря на все запреты; сомнения, высказываемые тысячами уст; воины, которые больше не боятся невыполнения приказов и потеряли всякое уважение к командирам, — вот верные признаки слабости войска».

***

В середине IV в. правитель царства Цинь и вождь западных кочевых племен Фу Цзянь, объединив под своей властью весь Северный Китай, затеял большой поход против южнокитайского царства Цзинь. У реки Фэйшуй полумиллионное войско Фу Цзяня встретила цзиньская армия, насчитывавшая лишь около 80 тысяч воинов. Однако цзиньцы расположились так искусно, что Фу Цзянь издали принял за воинов кусты на склонах холмов и решил, что ему противостоит огромная сила. Командующий же цзиньской армией направил Фу Цзяню послание, в котором просил циньцев отступить немного от берега реки, чтобы дать цзиньской армии возможность переправиться на северный берег Фэйшуй и там дать сражение циньцам. По существу, это предложение означало, что цзиньские воины уверены в успехе или, по крайней мере, полны решимости скорее погибнуть в бою, чем отступить.
Умелые маневры цзиньской армии и ее вызывающее предложение посеяли семена сомнения и страха среди циньцев. Когда же Фу Цзянь отдал приказ отойти назад, разношерстное воинство Цинь, напуганное мнимой многочисленностью армии Цзинь и ее высоким боевым духом, неожиданно впало в панику и обратилось в бегство. Цзиньским воинам оставалось только преследовать бегущих врагов и уничтожать их поодиночке. Так свершилось «чудо на реке Фэйшуй»: малочисленная армия Цзинь разгромила войско Фу Цзяня, равного которому по численности еще не знала история.
Рассказывают, что когда главнокомандующему цзиньской армией Се Аню принесли донесение, в котором сообщалось об исходе сражения при Фэйшуй, он был занят игрой в шашки. Се Ань с невозмутимым видом прочитал депешу, отложил ее в сторону и, не говоря ни слова, продолжил игру. Лишь окончив партию, он все так же спокойно ответил приближенным, жаждавшим узнать, что было сказано в донесении: «Ничего особенного. Наши парни разгромили наголову циньских разбойников».

Божественный свет Гуаньшииня

«Вести из потустороннего мира» Ван-Яня

Сюй Жун был уроженцем округа Ланье. Однажды, побывав в Дунъяне, он возвращался домой через Диншань. Лодочник попался неопытный, завел лодку на опасную стремнину. Лодку понесло, а сверху на нее обрушилась громадная волна, грозившая погибелью. Жун не чаял спастись и стал напоследок от всего сердца взывать к Гуаньшииню. В тот же миг, неведомо откуда, появились несколько десятков человек и принялись все разом тянуть лодку: вытащили ее со стремнины на тихую воду.
Лодка шла вниз по течению реки. День клонился к закату. Небо стало темным-темно. Подул сильный ветер, и разразился ливень: кромешная тьма и волны бушуют. Жун читал сутру, не смыкая уст, и вскоре далеко на вершине горы стал ясно различим отблеск огня. Лодка пошла на свет и вскоре пристала к берегу. Все, кто был в лодке, почувствовали себя в безопасности. Придя в себя, они увидели, что огонь на горе больше не светит, и стали сомневаться, люди ли зажгли его. Наутро они расспросили жителей ближайшего селения, кто это ночью развел огонь на горе. Тем было невдомек:
— Ночью был такой ливень с ветром! Как же тут разведешь огонь?! Да мы и не видели ничего такого!
Всем стало ясно: то был божественный свет.
Впоследствии Жун служил военным наместником в Гуй-цзи. Се Фу услышал от него, как все было. Вместе с Жуном в лодке был шрамана Чжи Дао-юнь, муж безупречной честности. Обо всем увиденном он рассказал Фу Ляну.
Рассказы Дао-юня и Жуна совпали.

Вытаскивать хворост из-под очага

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Не противодействуй открыто силе врага,
Но ослабляй постепенно его опору.

Вода закипает под действием силы, и эта сила — сила огня. Огонь — это сила ян, заключенная в силе инь, и она так велика, что до огня нельзя дотронуться.
Хворост — это опора огня, от которой огонь берет свою силу. Он дает жар, но сам по себе не горяч, и его можно без вреда взять в руки.
Так можно понять: даже если сила столь велика, что не подпускает к себе, возможно устранить ее опору.

***

В эпоху Борющихся царств полководец Тань Дань из царства Ци был осажден войском царства Янь в городе Цзимо. Осада затянулась, а войско Тань Даня не получало подкреплений, и боевой дух его воинов заметно ослабел. Тогда Тань Дань объявил своим воинам:
«Боюсь, как бы яньцы не отрезали носы нашим пленным воинам и не выставили их на передовой линии в качестве трофеев. Наши люди не смогли бы этому помешать».
Очень скоро слова Тань Даня стали известны яньцам, и те поспешили сделать именно так, как предрек Тань Дань. Увидев, как люди Янь поступили с их соотечественниками, осажденные пришли в ярость и стали прямо-таки рваться на бой с яньцами.
Тогда Тань Дань заслал во вражеский лагерь лазутчика, который сообщил яньцам:
«Тань Дань боится, как бы осаждающие не разрыли городское кладбище, которое находится за городскими стенами. Для жителей Дзимо это было бы большим ударом».
Яньцы немедленно осквернили кладбище жителей Дзимо, и это вызвало такую бурю негодования в городе, что все горожане от мала до велика были готовы прямо-таки разорвать святотатцев на куски.
Так Тань Дань сумел поднять боевой дух своего войска и в итоге успешно выдержал осаду.
Примечание: Действия Тань Даня соответствует воинской хитрости, сформулированной в трактате «Сунь-цзы»: «Порождать ярость в войсках, чтобы побудить воинов смело идти в бой». Между тем простейший способ «подорвать опору» противника заключается в том, чтобы лишить вражескую армию запасов фуража и провианта.

Однажды ночью лагерь полководца У Ханя (I в.н. э.) был атакован врагами, и воинов охватила паника. Сам У Хань продолжал преспокойно лежать в своей походной кровати. Воины узнали об этом — и тут же успокоились.
В ту же ночь У Хань, собрав воедино свои лучшие войска, провел успешную контратаку.
Действия У Ханя — еще один пример того, как можно свести на нет преимущество противника, прежде чем нападать на него.

***

В книге «Воинское искусство Вэй Ляо» (III в. до н. э.) говорится:
«Мои люди не могут бояться двух вещей одновременно.
Иногда они боятся меня и смеются над неприятелем.
Иногда они боятся неприятеля и смеются надо мной.
Тот, над кем смеются, потерпит поражение.
Тот, кого боятся, одержит победу.
Поэтому умелый полководец знает, как внушить страх своим офицерам.
Если офицеры его боятся, воины будут бояться офицеров.
Посему, чтобы понять, какая из двух сторон победит, нужно знать, кого боятся и над кем смеются».

Спасительный огонь

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Уроженец округа Яньчжоу Люй Сун, по прозванию Моу-гао, проживал в уезде Шифэн. На юге уезда по горным кручам сбегала речка: петляла и извивалась, точно нитка в клубке. Да еще там уйма больших валунов. Так что путники и днем опасались спускаться по ней на лодке. Сун рассказал, как он и его отец плыли по этой речке на отдалении нескольких десятков ли от дома. День клонился к закату, и внезапно поднялся ветер, разразилась буря. Свет померк, стало черным-черно: не видно ни зги. Они решили, что непременно перевернутся и потонут. Напоследок Сун обратил сердце к Гуаньшииню. Он произнес имя бодхисаттвы и только хотел повторить, как на берегу зажегся огонь. Будто кто-то выхватил факел и осветил реку ясным светом. Этот огонь светил им на всем последующем пути до дому, покуда они не отошли от лодки на десять шагов. По возвращении они принимали у себя в гостях Чи Цзя-бина и обо всем ему рассказали.

Лиса выдает любовников

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Старуха — торговка цветами рассказывала:
«Был в столице один дом, стоявший поблизости от заброшенного сада. В саду том издавна водилось множество лис.
Одна красавица, перелезая через невысокую стену, ходила туда на свидания со своим возлюбленным, юношей, жившим по соседству. Боясь, как бы люди не узнали об их связи, она вначале назвалась ему чужим именем, а потом, увидев, что он все больше привязывается к ней и уже не бросит, выдала себя за лису-оборотня из этого сада. Увлеченный ее красотой, юноша, конечно, не отверг красавицу.
Прошло уже много времени, как вдруг с крыши дома этой красавицы посыпалась черепица и послышалась брань:
— Я давно уже живу в этом саду, у меня там дети бегают, кирпичами бросаются, соседи жалуются, что их беспокоят, до развратных ли мне развлечений? Да как же ты посмела на меня клеветать?
И тут все узнали об этой истории.»
Вот уж поистине чудеса! Завлекая мужчин, лиса обычно выдает себя за женщину, а тут женщина выдала себя за лису.
В искусстве обольщения она оказалась посильнее лисы, но лиса-то оказалась куда добродетельнее!

Чтобы схватить разбойников, надо прежде схватить главаря

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Чтобы развязать твердый узел,
Отдели сначала главаря,
А потом все само распустится.

Толкование:
Если одержал победу, нужно забирать все, что можно забрать.
Взять маленькую добычу и пройти мимо большой — это дело выгодное для простых воинов, обременительное для командиров и опасное для предводителя всего войска.
Одержать победу, не развязав твердый узел и не схватив предводителя, означает «позволить тигру уйти в горы».
Как захватить предводителя: не обращать внимания на знамена и штандарты, а следить за тем, откуда идут команды, определяющие движения войск.

В годы восстания Ань Лушаня против императора династии Тан (середина VIII в.) танский военачальник Чжан Сюнь вступил в сражение со сподвижником Ань Лушаня Инь Цзыци. Чжан Сюнь успешно атаковал неприятеля, но не достиг окончательной победы. Он хотел убить предводителя мятежников, но не мог опознать его в толпе воинов. Тогда он приказал своим воинам вместо настоящих стрел стрелять стеблями травы. Мятежники, в которых попадали эти безобидные стрелы, решили, что у Чжан Сюня иссяк запас стрел, и все разом поспешили к одному человеку, явно их предводителю, которому они хотели сообщить эту радостную весть. Чжан Сюнь тотчас приказал своему лучшему лучнику выпустить в Инь Цзыци настоящую стрелу. Стрела угодила главарю мятежников прямо в левый глаз, и тот сразу же прекратил битву, признав свое поражение.

В поэме знаменитого китайского поэта Ду Фу (VIII в.), посвященной походу танского войска на Запад, есть такие строки:

«Когда натягиваешь лук —
Тугой должна быть тетива.
Должна быть длинной стрела,
Что в битву послана людьми.
Когда стреляешь по врагу —
Бей по коню его сперва.
И если в плен берешь солдат —
Сперва их князя в плен возьми…»