Таинственный монах

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Фань Вэй-чжоу рассказывал, что как-то раз, когда ему пришлось переправляться через реку Цяньтанцзян, на джонку поднялся буддийский монах, прошел, не поздоровавшись, мимо того места, где сидел Вэй-чжоу, и стал, прислонясь к мачте. На попытку втянуть его в разговор монах не откликнулся и смотрел в сторону, словно целиком был занят своими мыслями. Удивленный его заносчивостью, Вэй-чжоу не стал к нему больше обращаться. В это время поднялся вдруг сильный западный ветер, и Вэй-чжоу невольно произнес вслух:

На джонку волны
Несутся бурно,
И встречный ветер
Гребца страшит, —

и так как следующие строки не давались ему, то он что-то бормотал себе под нос, а монах тихо проговорил:

Зачем же на башне
В наряде пурпурном
По-прежнему дева стоит?

Не вникая в сказанное монахом, Вэй-чжоу снова попытался втянуть его в разговор. Монах по-прежнему не отвечал.
Как раз в это время джонка причалила к берегу и стала видна башня и стоящая на ней девушка в красной одежде. Очень удивившись этому, Вэй-чжоу снова стал расспрашивать монаха, и тот сказал:
— Случайно заметил издали.
Однако на реке стоял туман, мешавший видимости, здания были им скрыты так, что издали заметить что-либо было невозможно. Догадавшись, что перед ним провидец, Вэй-чжоу хотел было воздать ему должные почести, но монах уже ушел. Растерявшийся Вэй-чжоу неуверенно пробормотал:
— Видно, это был второй Ло Бинь-ван (известный поэт, 640?—684?)!

Подняв шум на востоке, напасть на запад

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Дух неприятеля и его ряды пришли в замешательство.
Вот благоприятный момент для внезапного нападения.

При ханьском императоре Цзин-ди (середина II в. до н. э.) семеро удельных правителей подняли мятеж и напали на верного императору военачальника Чжоу Яфу. Тот укрылся за стенами крепости. Когда осаждавшие предприняли атаку на юго-восточный угол крепости, Чжоу Яфу приказал направить основную часть его войска к северо-западному углу и не ошибся: вскоре основные силы осаждавших действительно напали на северо-западную башню крепости, но ничего не добились.

 В конце правления династии Поздняя Хань (конец II в.) вспыхнуло восстание Желтых повязок. Ханьский военачальник Чжу Цзюнь осадил город Юань, в котором укрылся отряд Желтых повязок. Чжу Цзюнь сначала повелел насыпать перед городской стеной высокий земляной вал, чтобы можно было следить за перемещением осажденных в городе. Затем он приказал бить в боевые барабаны и предпринять ложное наступление с западной стороны города. Увидев с земляного вала, что Желтые повязки бросились на защиту западной стены, он напал с основными силами на восточную часть города. Так он смог захватить город без больших потерь.

Патра, упавшая с неба

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Цюе Гун-цзэ был уроженцем Чжаого. Нрава тихого и строгого, он был всецело предан Закону. Гун-цзэ скончался в правление цзиньского У-ди (265—290) в Лояне.
Его единоверцы — и праведники и непосвященные — собрались тогда в монастыре Белой лошади. В ту ночь они вращали сутру. Среди ночи раздался голос ниоткуда, поющий славословие. Собравшиеся обратили взоры кверху и увидели человека: его фигура была величественной, а наряд изысканным.
— Я, Цюе Гун-цзэ, возродился на Западе в Мире покоя и радости. Теперь я пришел сюда с бодхисаттвами послушать сутру, — молвил человек.
Все, кто там были, прыгали в восторге от того, что им довелось увидеть такое.
Жил в те времена Вэй Ши-ду из округа Цзицзюнь. Он также был благонравным мирянином и предавался строгому воздержанию. Ши-ду принимал наставления от Гун-цзэ.
Мать Гун-цзэ истово верила и была предана Закону, читала сутры и соблюдала долгий пост. В доме у нее всегда кормились монахи и монахини. Однажды средь бела дня матушка вместе с монахинями вышла из трапезной прогуляться.
И вдруг ее взор приковал какой-то падающий с неба предмет. Предмет упал прямо перед ней, и она узнала патру Гун-цзэ. Патра была до краев наполнена искусно приготовленной и дивно пахнущей пищей. Все собравшиеся в торжественном молчании почтили патру ритуалом. Матушка обнесла пищей из патры каждого из сотрапезников, и семь дней кряду никто из них не испытывал голода. Об этой патре рассказывают, что она сохранилась поныне и находится в тех же местах.
Ши-ду, преисполненный благодарности, написал «Покаянную грамоту в отступлении от восьми заповедей». Те, кто исполняют заповеди, полагались на это сочинение в продолжение всей династии Цзинь. Ши-ду скончался в году под девизом правления Вечное цветение (322). И по его смерти было явлено чудо.
Хао Сян подробно описывает деяния Ши-ду в сочинении «Жития святых» и утверждает, что он, как и Гун-цзэ, возродился на Западе. Ван Гай из Усина в сочинении «Каждодневные озарения» говорит:

Гун-цзэ вознесся к небосводу;
Ши-ду последовал за ним.
Они в молчанье обрели нирвану;
Отринув плоть, тот и другой бессмертны стали.

Мятеж Ху Вэй-Хуа

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

В середине годов правления под девизом Кан-си Ху Вэй-хуа из Сяньсяня под предлогом моления собрал своих сообщников, с которыми хотел поднять мятеж. Одну группу, идущую по дорогам из Дачэна и Вэньани, отделяло от столицы сто с лишним ли. Тем, кто шел из Цинсяня и Цзинхая до Тяньцзиня, надо было проделать больше двухсот ли. Вэй-хуа решил поделить отряды на две группы: первая должна была неожиданно захватить столицу, вторая, взяв Тяньцзинь, завладеть морскими судами. Если все сложится благополучно, то из Тяньцзиня отряды должны были пойти на север, а нет — обойти Тяньцзинь и на судах выйти в открытое море.
Но один из сторонников Ху Вэй-хуа изменил ему, и все обнаружилось. Правительственные войска окружили их, стали палить из пушек и никого не оставили в живых.
А началось все с отца Вэй-хуа, Ху, который слыл человеком щедрым, любившим помогать беднякам и никому не причинившим серьезного вреда. У соседа Ху, старого начетчика Чжан Юэ-пина, была дочь, красавица, какой во всем государстве, пожалуй, равных не было. Увидев ее, Ху совсем потерял голову. Но старый Юэ-пин очень дорожил дочерью и не хотел отдавать ее в наложницы Ху, все оттягивал, ссылаясь на то, что она еще очень молода.
Родители Юэ-пина скончались в Ляодуне, и он постоянно скорбел, что не смог их похоронить как положено, на родине. Наняв человека, чтобы он перевез тела родителей в родные края, Юэ-пин обещал ему подарить за это участок земли для погребения его родных. Труп этого человека нашли на поле Юэ-пина — так он его отблагодарил! Чиновники, ведшие расследование, пытались доказать, что убийца — Юэ-пин, но тому всеми правдами и неправдами удалось отвести от себя обвинение и добиться оправдания.
Однажды жена Юэ-пина, взяв с собой дочь, отправилась проведать своих родителей, вернуться она должна была через несколько дней. Юэ-пин остался дома с тремя сыновьями, совсем еще маленькими. Ху втайне подослал своего человека, тот ночью запер все двери и поджег жилище Юэ-пина, отец и трое сыновей сгорели. Ху притворился очень опечаленным, похоронил их за свой счет, помогал жене Юэ-пина и его дочери. Жена Юэ-пина приняла все это как веление судьбы.
Когда кто-то хотел жениться на дочери Юэ-пина, мать её посчитала необходимым посоветоваться с Ху, и тот запретил ей отдавать дочь замуж, и брак не состоялся. Прошло довольно много времени, и Ху перестал скрывать свое намерение взять дочь Юэ-пина в наложницы. Мать ее считала, что Ху этим оказывает им честь, и готова была согласиться. Дочь вначале не соглашалась, но потом ей приснился отец, который сказал ей:
— Если не пойдешь за него, помешаешь исполниться моей воле!
Тогда она покорилась судьбе.
Через год с небольшим она родила Вэй-хуа и сразу же умерла.
А Вэй-хуа кончил предательством, как и его отец, Ху.

Среди пожара учинить грабеж

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

Если враг понес большой урон,
Воспользуйся случаем — извлеки пользу для себя.
Если враг повержен внутри, захватывай его земли.
Если враг повержен вовне, завладей его народом.
Если поражение внутри и снаружи, то забирай все государство.

В VI в. до н. э. два южнокитайских царства, У и Юэ, враждовали друг с другом. Однажды юэский царь Гоу Цзянь потерпел сокрушительное поражение и потерял все свои земли. Много лет Гоу Цзянь ждал случая отомстить царю У. Наконец, погиб талантливый военачальник У, и к тому же в землях У началась засуха, а сам правитель покинул страну, чтобы нанести визит соседнему правителю. Гоу Цзянь тут же собрал все свои войска, напал на ослабевшее царство У и захватил его.

Монахиня обращает императора в истинную веру

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Бхикшуни (монахиня) Чжу Дао-жун, о происхождении которой ничего не известно, жила при монастыре на Черной речке. Она строжайше соблюдала обеты, и ей много раз были явлены божественные отклики. В годы правления цзиньского Мин-ди (322—325) она удостоилась особых почестей, когда обнаружили, что цветы, которыми была устлана ее циновка, не вянут.
Император Цзянь-вэнь-ди (371—373) был сторонником учения Чистой воды и принимал наставления от мастера, известного в столице под именем Ван Пу-ян. В покоях наследника император соорудил даосскую молельню. Дао-жун тотчас приступила к проповеди Учения, но император не внимал ее речам. Однако всякий раз, когда император направлялся в даосскую обитель, он видел там божество в образе шрамана. И образ этот заполнил все помещение. Император задумался над тем, что проповедовала Дао-жун, а затем стал исполнять ее наказы. Он стал поклоняться Истинному закону. В том, что династия Цзинь всенародно признала буддийское учение, — заслуга монахини Дао-жун.
Дао-жун удостоилась в то время высочайших почестей и была наречена святой. Для нее был возведен императором монастырь Синьлиньсы. В начале правления императора Сяо-у-ди (373—397) ее следы оборвались: никто не знал, где она почила. Тогда предали земле ее одеяние и патру. Погребение находится неподалеку от монастыря.

О некоем буддийском монахе и похотливом ученом

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один буддийский монах гостил в доме уроженца Цзяохэ господина Су из палаты личного состава и аттестации; этот монах был искусен в магии, постоянно устраивал всякие чудеса и фокусы, говорил, что у него был общий учитель с самим даосским патриархом Люем.
Как-то раз он вылепил свинью из комка глины, произнес заклинание, и свинья ожила. Еще раз прочитал заклинание, она подала голос, прочитал в третий раз — свинья стала скакать по комнате. Тогда он передал ее повару, чтобы тот приготовил ее и подал гостям. Было не очень вкусно, а когда поели, всех гостей стало рвать кусочками глины.
Был там один ученый. Из-за дождя ему пришлось остаться ночевать вместе с этим монахом. Отвесив поклон, он обратился к монаху со следующими словами:
— В Тай-пин гуанцзи рассказывается об одном колдуне, который произнес заклинание над кусочком черепицы, дал этот кусочек одному человеку, и стена перед ним раздвинулась, так что он смог проникнуть в чужие женские покои. А вы можете так сделать?
— Это нетрудно,— ответил монах, подобрал кусочек черепицы, долго читал заклинание, а потом сказал:
— Держа эту черепицу в руках, вы сможете проникнуть но только не произносите ни слова, а то чары мгновенно рассеются!
Ученый попробовал, и стена действительно расступилась перед ним. Он пошел вперед и увидел ту, о которой мечтал. Она только что сняла с себя украшения и легла спать. Помня запрет монаха, человек этот не решился заговорить, а сразу закрыл навесную дверь, поднялся на лежанку и овладел женщиной, которая радостно отвечала на его ласки.
Утомившись, он крепко заснул. Когда он открыл глаза, он увидел, что на лежанке рядом с ним… его жена. Только было начали они расспрашивать друг друга, как в дверь постучал монах.
— Мое ничтожное искусство развлекло вас, почтенный, — сказал он.— К счастью, серьезного вреда добродетели оно не причинило и не явится причиной тяжелых последствий.
— Правда, бог домашнего очага уже внес в записи это событие, хотя серьезной кары и не воспоследует, но боюсь, что карьере вашей это помешает,— вздохнув, добавил он.
И действительно, ученый этот потерпел неудачу. Только в старости он проникся пониманием Истины и кончил жизнь в нищете.

Спокойно ждать, когда враг утомится

Китайская легенда из «Тридцати шести стратагем»

В 342 г. до н. э. царство Вэй напало на царство Хань. Последнее призвало на помощь правителя Ци. Командующие циской армией Тянь Цзи и Сунь Бинь сразу же повели свои полки на столицу вэйского царства. Когда глава вэйского войска узнал об этом, он немедленно повел своих воинов обратно в Вэй. Как только вэйская армия подошла вплотную к войску Ци, Сунь Бинь сначала изобразил отступление. В первый день его армия оставила после себя сто тысяч кострищ, во второй пятьдесят тысяч, а в третий — только тридцать тысяч. Командующий вэйской армией решил, что в войске Сунь Биня началось массовое дезертирство, поэтому он оставил отдыхать тяжело вооруженную конницу и двинул вперед только пехоту. За один день его воины делали два дневных перехода. Сунь Бинь подсчитал, что на следующий день вэйская армия достигнет городка, носившего название Малин. Там они устроил засаду и в коротком бою, как задумал, без труда разгромил вэйское войско. Его главнокомандующий Пан Цюань покончил с собой на поле боя.

Божество в грязном рубище

Из «Вестей из потустороннего мира» Ван Яня

Начальник приказа общественных работ Хэ Чун, по прозванию Цы-дао, был родом из уезда Луцзян. С малолетства он уверовал в Закон, устремившись к нему всеми помыслами и делами. Хэ Чун установил в трапезной высокое сиденье, завесил его пологом, убрал цветами и украсил драгоценными камнями. На то ушел целый год. Надеялись, что на трон снизойдет божество.
Однажды на большом собрании присутствовало великое множество монахов и мирян. Среди них был какой-то монах в одеянии грубом и грязном, обличья дурного и подлого. Он вышел из толпы и направился прямо к трону. Усевшись на троне, он молча поклонился и далее не проронил ни слова.
Собрание пришло в крайнее изумление: не иначе их хотят одурачить. Хэ Чун тоже забеспокоился: на его лице отразилось крайнее недовольство. В продолжение всей трапезы монах восседал на троне, а по ее завершении с патрой в руке вышел из залы. Обернувшись напоследок к Хэ Чуну, он молвил:
— Ваши благие устремления были напрасны!
Тут же он подбросил патру вверх, вознесся сам и исчез.
Хэ Чун, монахи и миряне кинулись вслед за ним. Их взору предстал, а затем скрылся из виду светлый, величавый и прекрасный образ. Они досадовали на себя, многие дни подряд били челом и каялись.

Два колдуна

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Ань Чжун-куань рассказывал:
«Некогда, во время измены У Сань-гуя, жил колдун, искусный в гаданиях и предсказаниях. Намереваясь примкнуть к У Сань-гую, он отправился в путь и по дороге повстречал человека, который тоже собирался присоединиться к У Сань-гую. Они заночевали вместе в пути. Новый знакомый колдуна улегся спать около южной стены.
— Не спите здесь, почтеннейший, — остерег его колдун, — к одиннадцати часам ночи эта стена обрушится.
— Не очень-то вы, почтеннейший, овладели своим искусством, — возразил тот,—стена-то ведь обрушится наружу, а не внутрь!
Наступила ночь, так и вышло, как он предсказал».
А я скажу, что все это очень преувеличено! Если этот человек мог знать, что стена обрушится наружу, как же он не знал, что У Сань-гуй наверняка потерпит поражение?