Оскалить зубы еще не значит смеяться

Оскалить зубы еще не значит смеяться

Бирманская сказка

Однажды обезьяна спустилась к берегу реки, чтобы напиться. Вдруг из реки выполз крокодил и схватил обезьяну. От невыносимой боли обезьяна оскалила крепко сжатые зубы. Увидев это, крокодил подумал: «Похоже, что она не только не боится меня, но даже еще и насмехается!»
— Эй, обезьяна — длинный хвост, что это ты смеешься? — спросил он.
— Я потому смеюсь, что ты, крокодил, — водяное чудовище, глуп и никогда не ловил обезьян.
— Почему это ты, уродина-обезьяна, так думаешь про меня?
— А потому, грязный мешок с дырявыми мозгами, что у нас, обезьян, душа находится не в теле, а в хвосте. Когда другие крокодилы ловят обезьян, они всегда хватают сразу за хвост. Ты же, скудоумный червяк, схватил меня поперек туловища и ничего со мной поделать не сможешь. Вот потому я и смеюсь, — ответила обезьяна.
Крокодил поверил обезьяне и разжал челюсти, чтобы схватить ее за хвост. Но обезьяна в это время уперлась ногами в нос крокодила и прыгнула на берег. Отбежала на безопасное расстояние и прокричала:
— Эй, ты, кишка пустопорожняя, теперь понял, отчего я смеялась? А я ведь не смеялась, только зубы оскалила от боли. Что ж, оставайся теперь ни с чем, раз у тебя вместо мозгов дерьмо в голове. — И исчезла в лесу.
С тех пор и говорят: «Оскалить зубы еще не значит смеяться».

Тау-кве, тау-кве!

Тау-кве, тау-кве!

Бирманская сказка

Некогда в глухом лесу росло огромное старое дерево. На этом дереве жили голуби, попугаи и другие птицы — все парами. Только два обитателя дерева жили поодиночке — филин и большая ящерица.
Голуби и попугаи жили дружными семьями, растили детей и были счастливы. А у одиноких филина и ящерицы семей не было, жилось им скучно и тоскливо.
Однажды семейные обитатели дерева сказали филину и ящерице:
— Друзья! Разве хорошо жить в одиночестве, без семьи и детей? Поглядите на нас! Мы живем дружно и весело, у нас подрастают дети. Вам бы пожениться да завести детишек — всю тоску как рукой снимет!
Филин и ящерица поддались на уговоры и решили пожениться.
Однако семейная жизнь у них не ладилась. Филин весь день спал в дупле, а ночью кружил по лесу и искал себе пропитание. Только на рассвете он возвращался к жене и тут же забирался в дупло. А у ящерицы были совсем другие повадки: день и ночь она пряталась в дупле и вылезала лишь по вечерам, чтобы наловить мошек себе на ужин.
Филин презирал ящерицу за то, что она почти не вылезала из дупла, считал ее ленивой и глупой. Ящерица возмущалась, что филин по ночам бросает ее одну и забывает о своей жене.
Глядя на других птиц, которые по ночам спали в своих уютных гнездышках, ящерица думала о том, что после замужества ее жизнь совсем не изменилась. Ей было так же скучно и безрадостно.
Хотя филин и ящерица жили не так дружно и счастливо, как их соседи, вскоре у них родился сын.
Отец с матерью очень любили единственного сына. А когда он подрос, каждый принялся воспитывать его по-своему. Филин по ночам говорил сыну:
— Твоя мать очень ленива, глупа и неряшлива. Смотри, не проводи всю жизнь в дупле, как она. Лучше бери пример с меня: по ночам вылетай в лес с друзьями-товарищами, ищи себе пищу и гуляй на воле. Помни, что ты — сын филина и потому должен кричать как все филины: «Зи-кве, зи-кве!»
А когда филин улетал, ящерица говорила сыну:
— Смотри, не веди себя, как твой безрассудный отец, — не улетай ночью из дому! Как и твоя мать, ты должен жить достойной жизнью: и ночью и днем сидеть в дупле, только иногда выбираться наружу в поисках пищи. Помни, что ты сын ящерицы и должен кричать, как мы: «Тау-те, тау-те!»
У бедного сына, которого мать учила одному, а отец — другому, все в голове перепуталось, и он не мог научиться кричать ни «зи-кве», ни «тау-те».
А когда он вырос, ему пришлось совсем тяжело. Если он кричал «зи-кве», мать сердилась на него. А когда он кричал «тау-те», то гневался отец. Тогда пришлось ему кричать «тау-кве, тау-кве», чтобы угодить и отцу, и матери.
Вот как бывает в недружных семьях.

Сказка о нате Сан Моу

Сказка о нате Сан Моу

Бирманская сказка

Давным-давно в одной деревне жили два друга. Звали их Маун Сан Пхьоу и Маун Сан Моу. Друзья всегда были неразлучны — вместе работали, вместе ели-пили, вместе отдыхали.
Однажды Маун Сан Моу тяжело заболел. Маун Сан Пхьоу делал все, чтобы поставить друга на ноги. Лечил его разными травами, приглашал лекарей, но ничто не помогало. Приятелю становилось все хуже и хуже. Вскоре он умер. Маун Сан Пхьоу очень горевал. Он собрал все деньги, что у него были, и устроил умершему другу пышные похороны.
А Маун Сан Моу после смерти стал натом — хранителем дерева даха, что росло на окраине деревни. Однако он оказался не единственным владельцем этого дерева. Там жил еще один нат. Вышло так, что на одном дереве поселились два ната, и подношения, которые приносили жители, им приходилось делать пополам. Разумеется, натам это не очень нравилось, и они без конца ссорились — каждому казалось, что другой получил большую долю. Однажды нат, который прежде звался Маун Сан Моу, придумал такую хитрость. Он сказал нату-соседу:
— Не дело двум натам жить на одном дереве. Давай решим так: спросом первого жителя деревни, который явится к дереву с подношением, кого из нас он пришел почтить. Кого он назовет, тот и останется. Если он выберет тебя, я уйду с этого дерева, если же он предпочет меня, покинуть дерево придется тебе.
Другой нат ничего не знал о плане Маун Сан Моу, поэтому он согласился с соперником. На том они и порешили. А Маун Сан Моу потихоньку вышел на дорогу и стал поджидать своего бывшего друга. Вскоре на дороге появился Маун Сан Пхьоу. Он нес в руке топор, собираясь нарубить себе дров. Тут нат и вышел из своего укрытия. Маун Сан Пхьоу увидел его и задрожал от страха.
— Друг! Ты теперь стал духом, и нам с тобой не по пути. Не трогай меня, позволь мне уйти своей дорогой, — попросил ов.
— Да, тебе повезло больше, чем мне, — ответил ему нат. — Судьба пощадила тебя — вот ты пока и остался в мире людей. А я, как видишь, сделался натом — хранителем дерева даха. Я хочу, чтобы ты помог мне в одном деле. В память о былой дружбе! Читать далее

Состязание с натом

Состязание с натом

Бирманская сказка

В одной деревне жнл человек, которому очень нравилось дразнить ната. Односельчане просили его не делать этого, но он назло всем не переставал дразнить ната.
Все жители деревни свято чтили своего покровителя и приносили ему подаяние — живых куриц. С каждым днем куриц у ната становилось все больше и больше. Все курицы без устали несли яйца, которые никто не смел трогать, так как они принадлежали нату.
Однажды человеку, любившему дразнить ната, захотелось яиц.
«Если я просто пойду к алтарю и открыто возьму оттуда яйца, то навлеку на себя гнев односельчан, — подумал он, — да и нат может сильно рассердиться и накликать на меня беду».
И вот он решил перехитрить ната. Сварил одно яйцо и пошел с ним к алтарю. Подойдя, он поклонился нату и сказал:
— О великий нат! Позволь мне испытать крепость моего яйца, позволь взять одно из твоих яиц и стукнуть об мое. Если разобьется мое яйцо, я пожертвую его тебе, если твое — я заберу его себе.
Затем человек стал брать одно за другим яйца и ударять ими о свое, каждый раз приговаривая:
— Вот видишь, великий нат, твое яйцо треснуло, я забираю его себе.
Так повторялось каждый день, и каждый день хитрец уносил с собой по пятку, а то и по десятку яиц, пока не забрал все яйца.
Тогда он придумал новый способ обманывать ната. Купил на базаре бойцового петуха, пришел к алтарю и обратился к нату со следующими словами:
— Позволь, о нат, твоим курицам сразиться с моим петушком. Если выиграет твоя курица, я пожертвую тебе петушка, если выиграет мой петушок, я заберу твою курицу!
С этими словами, человек выманил одну из куриц и напустил на нее своего петушка. Куриц ната никто не кормил, все они были тощие и слабые; петушок легко побеждал их, каждый день одну за другой. А хозяин его весело объявлял нату, что он забирает у него курицу, как проигравшую в состязании. Но вскоре кончились у ната в курицы.
Хитрец стал размышлять, какую бы еще выгоду получить ему от ната. И вот что он надумал:
— Нат сделан из дерева, поэтому он не тонет в воде. Значит, если поспорить о ним, кто глубже нырнет, то наверняка он проиграет.
Человек занял у своего соседа пятьдесят монет и снова направился к алтарю. Там он обратился к нату:
— О всемогущий! Давай состязаться — кто глубже нырнет. Видишь эти пятьдесят монет? Если выиграешь ты, я жертвую их тебе, если выиграю и, ты должен будешь столько же заплатить мне.
После этого человек взял фигурку ната и пошел к пруду.
— Ну, ныряем! — сказал он и опустился под воду с натом в руках. Через некоторое время человек выпустил ната из рук, и деревянный нат всплыл на поверхность. Подождав немного, человек вынырнул, увидел плавающего ната и закричал радостно:
— Ага, ты вынырнул раньше меня, — значит, ты проиграл! Теперь ты должен мне пятьдесят монет!
После этого человек отнес ната на место, а сам вернулся домой. Когда зашло солнце, в дом к старосте явилась наткадо, и ее голосом нат скаал:
— Я состязался в прыжках с одним из жителей своей деревни, кто глубже нырнет, и проиграл ему пятьдесят монет. Пожалуйста, выдай эти деньги тому, кто их выиграл.
Пришлось старосте собрать с жителей деревни деньги и отдать их обманщику, который любил дразнить ната. Затем староста сказал этому человеку:
— Пожалуйста, ни в чем больше не состязайся с натом, за это жители нашей деревпи будут всегда тебя бесплатно и вкусно кормить.
Тогда человек наконец успокоился, перестал дразнить ната, но с тех пор каждый день один из домов деревни обязан был вкусно и бесплатно накормить его.

У ната от тигра защиты искать — как бы хуже не вышло

У ната от тигра защиты искать — как бы хуже не вышло

Бирманская сказка

Однажды два друга шли через густой лес. Стало темнеть, и друзья решили провести ночь на ветвях большого баньяна.
В этом лесу водились тигры, и путники, перед тем как заснуть, постарались, кто как умел, оградить себя от опасности. Один в сердце своем обратился к Господину Трех Миров, прося его о защите. Он прочитал священные стихи, оберегающие от зла, и, доверив себя Будде, улегся спать.
Второй же из друзей решил обратиться к нату-хранителю баньяна, где они расположились на ночлег.
— Господин наш нат! — попросил он. — Защити и сохрани меня от злых тигров.
Доверив себя нату, он тоже уснул.
А когда наступила полночь, у дерева появился тигр. Он стал просить ната, чтобы тот отдал ему двух путников.
— Друг мой тигр! — отвечал ему нат. — Тот путник, что устроился на дереве с восточной стороны, вручил свою жизнь Будде. Стало быть, только Будда может распорядиться его жизнью и телом, а я тут вовсе ни при чем. Нет у меня никакого права отдать его тебе. Ну, а тот, другой, что спит с западной стороны, доверил свою жизнь мне, значит, тут я могу сам распорядиться. Этого хоть сейчас забирай. Подпрыгни снизу — и хватай.
Нат указал на путника, спящего на дереве с западной стороны, и отдал его в лапы тигра.
Тигр обрадовался — ему только того и надо было. Он тут же бросился на спящего и съел его.
С тех пор и стали говорить: «У ната от тигра защиты искать — как бы хуже не вышло».

Два ната

Два ната

Бирманская сказка

Много лет назад на южной и северной стороне одной деревушки стояли два святилища натов. В каждом из них жил нат, но деревенские жители не поклонялись им и не приносили пожертвований.
Как-то раз нат южного святилища решил привлечь к себе людей. Случилось так, что сын деревенского богача сильно ушиб ногу веслом. На ноге мальчика открылась рана. Рана не заживала, а боль становилась все сильнее и сильнее. Никакие лекарства не помогали, и богач взволновался не на шутку. Тогда нат южного святилища явился богачу и сказал ему:
— Поклонись святилищу ната в южной части деревни, а потом сорви плод гуавы, что растет перед святилищем, и помажь рану соком гуавы. Рана на ноге твоего сына тут же затянется.
Богач немедля взял кокосовый орех, курицу и много другой еды и отнес к южному святилищу. Затем он сорвал плод гуавы, росшей там же, и ее соком помазал рану на ноге сына. Рана тотчас зажила. С этого времени богач и его сын каждый день приходили к южному святилищу с богатыми подношениями.
Увидев, как хорошо живется соседу, нат северного святилища пришел к нему просить совета. Южный нат поведал ему, как случилось несчастье с сыном богача и как он вылечил мальчика соком гуавы.
На следующий день северный нат нарочно подстроил все так, чтобы поранился сын другого деревенского богача. А потом, явившись к богачу, нат сказал:
— Помажь рану сына соком гуавы, что растет перед северным святилищем.
На следующий день богач пошел к северному святилищу, но дерева гуавы нигде не нашел. Подумав, богач решил обойти всю деревню. Гуаву он нашел лишь перед южным святилищем и ее соком вылечил своего сына.
С тех пор и этот богач стал поклоняться нату южного святилища.
А глупый и завистливый нат северного святилища остался ни с чем.

Нат буйволов Маун Аун Тайн

Нат буйволов Маун Аун Тайн

Бирманская сказка

Много лет назад в одной деревне в семье бедняков родился сын, которого назвали Маун Аун Тайн. Ему было только семь лет, когда остался он без родителей. Родственники взяли у деревенского богача в долг триста монет и на эти деньги похоронили родителей Mayн Аун Тайна. А после похорон они отдали мальчика в услужение богачу, чтобы он отработал занятые триста монет.
Скоро богач задумался: «Какой мне прок держать этого мальчика! На него все больше и больше приходится тратить — то на еду, то на одежду».
Чтобы возместить свои триста монет и расходы на мальчика, богач купил буйволицу и велел Маун Аун Тайну пасти ее.
Шли годы, у буйволицы пошли буйволята, и вот уже Маун Аун Тайн пас стадо в двести голов. Богач каждый день пересчитывал своих буйволов, когда они уходили на пастбище и возвращались домой, и всякий раз наказывал мальчику хорошенько пасти и стеречь их.
Однажды один буйвол отбился от стада и не вернулся домой. Богач принялся ругать Маун Аун Тайна, кричал, что тот плохо пасет буйволов. Он избил мальчика и послал его искать пропавшего буйвола.
Маун Аун Тайн отправился в путь. Идет — в животе пусто, есть хочется. А тут и солнце зашло, небо потемнело. Дорогу едва-едва можно разглядеть. Плохо пришлось мальчику.
«Ox, лучше уж совсем умереть!» — подумал он.
Он не стал больше искать буйвола, а свернул на кладбище, что было неподалеку.
«Пусть лучше меня съедят тайэ!» — решил мальчик.
Тайэ, когда увидели Маун Аун Тайна, набежали со всех сторон, щелкая зубами, чтобы съесть его. Узнал об этом главный тайэ и велел позвать Маун Аун Тайна. Он стал его расспрашивать обо всем, и мальчик рассказал свою историю.
— Теперь ты не умрешь! — сказал главный тайэ, выслушав его. — Ты умрешь только тогда, когда у тебя родится сын или дочь. А сейчас я дам тебе волшебное снадобье и велю отпустить
Маун Аун Тайн надежно запрятал в своих лохмотьях снадобье, полученное от главного тайэ, и — что было делать! — отправился обратно в дом богача. Когда он появился, то оказалось, что пропавший буйвол сам вернулся домой, и хозяин снова отругал и поколотил Маун Аун Тайна за то, что буйвол пришел без него.
Так Маун Аун Тайн и жил: то брань доставалась, то колотушки. И вот однажды, когда он пас хозяйских буйволов, на лесной дороге ему встретились королевские министры. Маун Аун Тайн стал их расспрашивать, что они здесь делают, и те ответили:
— Благородного короля, властелина нашей страны, измучила головная боль Король объявил: человека, который сумеет избавить его от недуга, он сделает своим наследником, если это мужчина, или королевой южного дворца, если это женщина.
Услышал эти слова Маун Аун Тайн и сказал:
— Я могу излечить короля! Только я боюсь идти, не спросив позволения у богача, своего хозяина. — И он поведал придворным, как ему достается от богача.
Вызываясь лечить короля, Маун Аун Тайн думал про себя: «Если не удастся вылечить короля — он казнит меня. Ну и ладно: не придется больше мучиться у богача. А если повезет, король сделает меня наследником. И так, и этак мне больше не надо возвращаться к хозяину!»
Министры вернулись во дворец и доложили, что нашли лекаря. Король, которому не терпелось избавиться от своего недуга, повелел тотчас же доставить к нему этого пастуха Маун Аун Тайна.
Маун Аун Тайн начал лечить короля снадобьем, что дал ему самый главный тайэ, и вскоре голова у короля совсем перестала болеть.
Король не знал, как благодарить Маун Аун Тайна, и, помня обещанное, отдал за него свою дочь, а самого Маун Аун Тайна сделал наследником. У злого же богача король повелел отобрать всех волов и буйволов, а самого его с женой примерно наказать.
Пастух Маун Аун Тайн счастливо жил во дворце с королевской дочерью. Но вот стало ясно, что у молодой жены вскоре должен родиться ребенок, и Маун Аун Тайи опечалился: он вспомнил угрозу главного тайэ. Маун Аун Тайн поведал обо всем тестю, и король сказал:
— Не печалься, зять! Я придумаю, как уберечь тебя от смерти.
И вот в тот самый день, когда родилась маленькая принцесса, король приказал сделать крепкий железный сундук. В сундук посадили Маун Аун Тайна, положили ему всякой еды и питья, а потом на длинной крепкой веревке опустили на морское дно недалеко от берега.
А главный тайэ стал искать Маун Аун Тайна с того самого дня, как у того родилась дочь. Он хотел отобрать у него жизнь, но ни в первый день, ни во второй бывший пастух ему не попался. Минуло шесть дней, пошел седьмой, и главный тайэ подумал: «Каждый день ищу я этого Маун Аун Тайна, а все никак не могу найти. Устал даже. Пойду-ка я сегодня к морю, искупаюсь и отдохну, а там уж стану дальше искать».
Главный тайэ отправился купаться на берег моря и стал высматривать, где бы лучше спуститься к воде. Вдруг он наткнулся на веревку, привязанную к пеньку. Потянул за веревку и вытащил железный сундук, а вместе с ним прятавшегося там Маун Аун Тайна.
Когда Маун Аун Тайн увидел главного тайэ, то горькая тоска нахлынула на него. И вспомнил он о том, как пас буйволов.
С тех пор он стал натом буйволов — говорят, потому, что перед смертью в мыслях вернулся к тому времени, когда был пастухом.

Шапка тайэ

Шапка тайэ

Бирманская сказка

В незапамятные времена жил в одной деревне человек по имени Коу Кау Кая. Кормился он тем, что ловил силками диких голубей, курочек, куропаток и других лесных птиц. От его дома до леса было далеко, а между деревней и лесом находилось кладбище. На кладбище стояла старая сая с развалившейся башенкой, а все кругом густо заросло. Даже самые отчаянные храбрецы не решались ночью идти через кладбище. Один только Коу Кау Кая каждый день проходил здесь и даже заворачивал отдохнуть в сая, когда возвращался из лесу домой.
Однажды Коу Кау Кая целый день охотился в лесу на голубей и куропаток, но так до самого вечера ничего и не поймал. И в сумерки он все еще надеялся на удачу, да вот уже совсем стемнело, а силки его все еще были пусты.
И тогда Kоy Кay Кая отправился к дому. В пути его застал дождь, и он решил укрыться в старой кладбищенской сая. Шел проливной дождь, и промокший Коу Кау Кая спрятался под крышей. Вдруг он услышал, будто наверху кто-то хлопает себя по руке. Поднял голову и видит: на балке под крышей сидит тайэ, обхватил балку ногами, а язык у него изо рта вывалился. Разозлился Коу Кау Кая: и птицы ни одной сегодня не поймал, и домой не попасть. Да еще этот тайэ его дурачит.
— Эй ты, — закричал птицелов. — Не пугай меня! А если уж ты такой смелый — слезай, поборемся!
Тайэ кивнул и спрыгнул с балки. Начали они биться. Коу Кау Кая бил тайэ чем мог — кулаками, ногами. Да только что кулаком стукнет, что ногой ударит — все равно как в мешок с травой попадет. Зато когда ударит тайэ — совсем как человек больно бьет! Так они сходились четыре или пять раз. Наконец Коу Кау Кая устал и подал знак, что надо отдохнуть. Тайэ понял и отскочил.
Пока они отдыхали, решил Коу Кау Кая про себя: попробую-ка я сразиться с ним по-другому.
«Дай, — думает, — я его за волосы схвачу и коленом поддам».
Вот сошлись они снова. И Коу Кау Кая сразу, как задумал, ухватил тайэ за волосы: что за штука? В руке у него что-то осталось. Принялся он рассматривать, что бы это могло быть, а тайэ уже тут как тут: уселся перед ним и кланяется в ноги. Увидел это Коу Кау Кая и давай пугать его:
— Ну что, теперь боишься меня? От меня пощады не жди! Я тебя тут же до смерти забью!
Тайэ снова стал кланяться и взмолился:
— Не убивай меня, друг. Я тебя очень боюсь! Отдай мне мою шапку, что у тебя в руках.
Но Коу Кау Кая был не прост, голыми руками не возьмешь.
— Вот те на! — говорит он. — С чего же это вдруг я ее отдавать стану? Так легко ты ее не получишь!
— Отдай, дружок! — снова жалобно просит тайэ. — Без этой шапки я уже больше не могу обличье менять. Проси у меня за шапку всего, чего ни пожелаешь! Исполню любую твою просьбу.
— Вот это другое дело! — Коу Кау Кая отдал шапку и сказал: — А теперь дай мне горшок золота и горшок серебра.
Тайэ тут же дал Коу Кау Кая горшок золота и горшок серебра, и тот отправился домой.
Дома Коу Кау Кая продал золото и серебро из обоих горшков и с того времени зажил припеваючи: ел да пил вдоволь, нужды не знал.
Весть о богатстве Коу Кау Кая мгновенно облетела всю деревню. Узнали про это и муж с женой — Коу Пьин Тху да Ма Ньин Ту. Работать они не любили. Коу Пьин Тху все боялся, что у него от работы спина переломится, а Ма Ньин Ту только жаловалась да хныкала, если ей приходилось браться за дело: и то не так, и это не по ней.
Когда Ма Ньин Ту увидела, как богато стал жить Коу Кау Кая и вся его семья, она начала приставать к Коу Пьин Тху: пойди да пойди в лес за дичью, сразись да сразись с тайэ на кладбище.
И вот Коу Пьин Тху отправился в лес. Птиц он не ловил, в лес пошел только за тем, чтобы все было, как у соседа. Потому охотиться не стал, а только время провел. Как подошел вечер, Коу Пьин Тху выбрался из лесу, дошел до кладбища, дрожа от страха, проник в сая и стал ждать.
Вскоре из-под крыши послышались громкие хлопки. Коу Пьин Тху сразу вспомнил про золото да серебро и закричал:
— Эй, кто там? Ты руками не хлопай! Если смелый — слезай, будем драться.
Но на этот раз тайэ был уже ученый. Как Коу Пьин Тху ни старался, он не дал схватить себя за голову, а задал лентяю такую трепку — и кулаками, и коленками, и локтями, и справа, и слева, — что тот не выдержал и свалился без памяти.
Когда Ма Ньин Ту увидела, что уже утро, а ее мужа все еще нет, то отправилась искать его. А муж ее так и пролежал без памяти всю ночь — пришлось Ма Ньин Ту приводить его в чувство.

Маун Коун

Маун Коун

Бирманская сказка

В давние времена жили два закадычных друга. Одного из них звали Маун Поун, а другого — Маун Коун. Они всегда были неразлучны: всюду ходили вместе, вместе ели и пили, даже за девушками вместе ухаживали. А в соседней деревне жила красавица по имени Миджан. Слава о ее красоте облетела всю округу. И вот Маун Поун с Маун Коуном тоже решили сходить в деревню и поглядеть, впрямь ли так красива эта Миджан, как говорят люди.
В тот же день, как друзья увидели Миджан, оба полюбили ее без памяти, так что жить им без нее стало невмоготу. Они уж и работать не могли, а только ждали, когда стемнеет: в сумерках мчались они в деревню, где жила красавица Миджан. Каждый старался понравиться девушке. Но Миджан ни одному из них не отдавала предпочтения, к обоим относилась одинаково приветливо, считала их своими друзьями.
По дороге в деревню Миджан Маун Поуну и Маун Коуну приходилось идти через пальмовую рощу, что раскинулась между двумя деревнями. А рядом с рощей было кладбище. Кладбище — место опасное, но друзья о страхе и не думали: все их мысли были о красавице Миджан.
Однажды вечером, когда Маун Поун и Маун Коун, как обычно, шли к Миджан, Маун Коуна укусила змея, и он тут же скончался. Маун Поун остался без друга, но не изменил привычке и каждый вечер продолжал ходить к Миджан тем же путем.
И вот как-то раз, когда Маун Поун в одиночестве шел через кладбище, он услышал голос:
— Эй, приятель Маун Поун! Постой-ка! Поговорить надо!
Когда Маун Поун услыхал этот голос, ему почудилось, что это голос его умершего друга. Взглянул он на пальму и увидел: с дерева спускается что-то черное-пречерное. Маун Поун так изумился, что даже не испугался.
Глядел Маун Поун на черное существо, глядел, а оно подошло к нему и говорит:
— Приятель Маун Поун! Повезло, тебе, видно. Карма у тебя счастливая: ты остался жив и можешь любить Миджан. Ну, а мне пришлось умереть, я превратился в тайэ и живу теперь вон на той пальме. Ты раньше не замечал меня? А я ведь каждый день смотрю, как ты ходишь к Миджан. Смотрел я, смотрел и невмоготу мне стало. Думал, как облегчить свою участь, и решил так: всякий раз, как ты идешь к милой, подавай мне знак — хлопни себя ладонью по руке. Я тут же слезу, и будем с тобой биться до тех пор, пока я тебя не измотаю хорошенько. Вот уж тогда ты иди дальше своей дорогой, а мне будет легче. Да не вздумай меня обманывать! А не то берегись: тогда уж до Миджан тебе не добраться. Ну, а теперь давай драться!
И тайэ Маун Коун напал на Маун Поуна. Маун Поун как мог защищался. Да скоро выдохся, и тут тайэ Маун Коун сказал:
— Ну, друг, ты уж сильно измотался. Иди своим путем! И впредь всякий раз по пути к Миджан вызывай меня. А то, смотри, хуже будет!
Тайэ полез опять на пальму, а Маун Поун встал, отряхнулся и пошел своей дорогой к Миджан.
Юноша не мог и дня прожить без своей возлюбленной, и на следующий день едва стемнело, он снова отправился к ней.
Подходя к кладбищу, он, как наказывал тайэ, похлопал себя по руке и тотчас же услышал:
— Я здесь, друг! Подожди немного, сейчас спущусь.
Вслед за тем с пальмы спрыгнул Маун Коун, и они стали драться. И в этот раз тайэ только тогда отпустил Маун Поуна, когда тот был уже совершенно без сил.
Не день и не два доставалось Маун Поуну, а многие месяцы. Наконец он вовсе уж отчаялся и стал думать, как бы ему избавиться от такой напасти. Как раз незадолго перед этим в их деревне появился колдун. К нему-то и отправился Маун Поун, чтобы колдун помог ему. Маун Поун поклонился колдуну, как положено, и рассказал ему свою историю.
— Не беспокойся, сын мой, — сказал на это колдун. — Возьми эту веревку. Как будешь драться с тайэ, набрось веревку ему на шею. Он туг же превратится в козла, а ты бери его за веревку и веди спокойно домой. Он будет делать все, чего ты только ни пожелаешь.
Когда стемнело, Маун Поун взял веревку, обвязал ее вокруг пояса и пошел в деревню к Миджан. У кладбища он, как обычно, хлопнул себя по руке. Тут же появился Маун Коун, и они стали драться. Улучив момент, Маун Поун потихоньку развязал веревку и набросил ее на шею тайэ. В тот же миг Маун Коун превратился в большого козла. Радостный, Маун Поун повел его домой. А когда все спрашивали, откуда у него этот козел, Маун Поун не открывал правды, говорил, что купил козла в соседней деревне.
— Ну что, приятель? — говорил Маун Поун козлу, ведя его на веревке. — Ты, кажется, очень драчлив? Ну, так с сегодняшнего дня я буду выпускать тебя на козлиные бои! Смотри же, бодайся как следует! Если проиграешь — кормить тебя не стану. А захочу, так и сварю!
С тех пор Мауя Поун стал выставлять своего козла-оборотня на всех козлиных боях. Маун Коун бодался изо всех сил, старался, чтобы его хозяин выиграл: а то вдруг Маун Поун исполнит угрозу и сварит его!
Слава о козле Маун Поуна дошла как-то до одного богача, который очень любил козлиные бои. У того богача тоже был козел — хороший боец, и вот богач предложил Маун Поуну стравить козлов, пообещав, что поставит на своего козла много денег. С того времени, как Маун Поун обзавелся козлом-оборотнем, он разбогател и сам не хуже богача: ведь Маун Коун приносил ему много денег, когда побивал козлов изо всех соседних деревень. Однако Маун Поун польстился на деньги богача и согласился. Он ставил наверняка: ведь у него козел был не простой, а тайэ. Посмотреть бой собралось много народу. Одни ставили на козла Маун Поуна, а другие — на козла богача, потому что оба козла были знамениты в округе.
Вначале козел богача даже не решался боднуть оборотня. Все считали уже, что победа за козлом Маун Поуна. А оборотень встал на дыбы и изо всей силы обрушился на противника. Козел богача в страхе выставил рога, и случилось так, что рогом он зацепил веревку, обвязанную вокруг шеи козла-оборотня. Веревка порвалась, и лишь только она упала с его шеи, как он тотчас же снова превратился в то существо, каким был раньше, и в тот же миг бесследно исчез.
А собравшиеся решили, что козел Маун Поуна просто сбежал, да так быстро, что этого никто не успел даже заметить. Пришлось Маун Поуну все свои деньги отдать богачу.
Но Маун Поун не хотел смириться с проигрышем. На следующий день он отправился на кладбище у пальмовой рощи. Там он, как бывало раньше, похлопал себя по руке и закричал:
— Эй, приятель Маун Коун! Иди-ка сюда! Будем с тобой биться!
— Да нет уж, — услыхал он голос с пальмы, — и так голова трещит, набодался досыта. Уж лучше останусь на своей пальме.
Вот так и случилось, что Маун Поун потерял все свои деньги, зато теперь мог спокойно ходить к красавице Миджан.

Сказка о двух хвастливых петухах

Сказка о двух хвастливых петухах

Бирманская сказка

Когда-то жили на свете очень бедные дровосеки, муж и жена. С раннего утра и до захода солнца работали они в лесу, а когда становилось совсем темно, то, взвалив вязанки дров на плечи, шли в город. В городе дровосеки меняли дрова на рис, масло и соль.
Однажды муж и жена, как всегда, встали очень рано, захватили топоры, сверток с рисом, бутыль с водой и отправились в лес. Чтобы наготовить побольше дров, им пришлось зайти далеко в чащу леса. В тот день дровосеки проделали дальний путь и очень устали; когда солнце склонилось к закату, дров у них все еще было мало.
Дровосеки взвалили на плечи все, что они успели заготовить, и пошли обратно к городу. Когда они достигли городских ворот, было уже темно. Городские ворота заперли, и в городе не было слышно ни звука. Долго кричали уставшие дровосеки, чтобы их впустили в город, но никто не откликнулся. Им пришлось устраиваться на ночлег за городской стеной.
Муж и жена улеглись на деревянном помосте, что был недалеко от городской стены. Рядом с этим помостом рос большой старый баньян, на котором устраивались на ночлег петухи, слетавшиеся сюда из разных мест. Уставшие и голодные дровосеки не заметили их. Они легли спать, но сразу заснуть не могли. Обоих не покидали тяжелые мысли об их бедной и несчастной жизни. Когда наступила полночь, дровосеки вдруг услыхали необычный разговор, который вели между собой два петуха.
— Эй, приятель, это ты посмел бросить на меня сверху какую-то грязь? Сейчас же убери! — крикнул петух, сидевший на нижней ветке.
— С кем это ты разговариваешь? — отозвался петух с верхней ветки. — Уж не со мной ли? Я благороднее и знатнее тебя, поэтому и живу выше. Тебе-то, простота, и похвалиться нечем!
— Мне-то есть чем гордиться, — отвечал первый петух, — если мужчина съест мою печень, он станет большим военачальником и наследником королевской власти. Женщина, которая съест мое сердце, будет королевой. Тот же, кто съест мои кости, разбогатеет. Вот какой я необыкновенный петух!
Второму петуху тоже захотелось похвастаться, и он закричал:
— Все равно ты живешь ниже меня, и тебе до меня не дотянуться. А я вот что скажу: мужчина, который съест мою голову, через семь дней станет королем, а женщина, которая съест мое сердце, через семь дней станет королевой.
Лежа под баньяном, дровосеки слушали хвастливые речи петухов и только диву давались.
— Мы ведь с тобой очень бедны, — сказал муж жене, — а если правда то, о чем болтали здесь петухи, то мы можем стать королем и королевой. Нужно только взобраться на баньян и поймать этих петухов.
Дровосеки так и сделали. Они влезли на дерево и поймали петухов. Тем временем наступило утро. Ворота города открылись. Дровосеки захватили дрова, петухов и пошли к своей хижине. Там они петухов зарезали, сварили и съели.
Прошло семь дней. Умер король той страны, где жили дровосеки. У старого короля не было родичей, никто не мог занять его трон. Поэтому по всей стране стали искать человека, достойного наследовать королевскую власть. Под громкую музыку из дворца выехала колесница, на которой лежали все регалии короля. Эта колесница должна была остановиться около того дома, где живет будущий король.
И случилось так, что колесница направилась прямо к хижине, где жили бедные дровосеки, и остановилась около нее. Узнав об этом, министры приказали посадить чету дровосеков на колесницу и доставить их во дворец.
Заняв королевский трон, бедный дровосек справедливо управлял своей страной, соблюдая все десять заповедей.
Став королем и королевой, дровосеки иногда вспоминали о своей прошлой жизни. Они понимали, что если бы не хвастовство петухов, то они так бы и умерли бедными дровосеками.
И вот на примере петухов они лишний раз убедились, что кичливость и хвастовство не приносят пользы тому, кто бахвалится. Поэтому король и королева всегда были скромны и справедливы, того же они требовали и от своих подданных.