Ходжа Насреддин и Тимурленг в бане

Пошел Ходжа Насреддин с Тимурленгом в баню. «Если бы я был обыкновенным человеком, сколько акча стоил бы?» — спросил Тимурленг у Ходжи. «Пятьдесят акча», — отвечал Ходжа. «Эй ты, глупец! — гневно закричал Тимурленг. — Да один запон, что на мне, стоит пятьдесят акча!» А Ходжа как ни в чем не бывало заметил: «Да я, собственно, и расценивал только запон».

Это я, если будет богу угодно

Турецкий анекдот

Беседуя ночью с женой, Ходжа Насреддин сказал: «Если завтра утром будет дождь, я пойду за дровами, а не будет дождя — буду пахать». — «Прибавь: если богу будет угодно», — заметила жена. А Ходжа, по человечеству, сказал: «Ну что там! Либо этак, либо так, без работы не буду, что-нибудь да уж сделаю». Когда утром вышел он за город, ему повстречались сипахи. «Эй ты, дяденька, — закричали они ему, — поди сюда! Как проехать туда-то?» — «Не знаю»,— беззаботно сказал Ходжа. А грубые сипахи, не дав Ходже опомниться, ударили его несколько раз. «Ах ты такой-сякой, — заметили они, — марш вперед, веди нас!» — и погнали его вперед. Под дождем, в грязи, Ходжа довел их до города. А сам в полночь, избитый, усталый, полуживой, подошел к своему дому и начал стучать: «Кто там?» — спросила жена. «Открой, жена, это я, если богу будет угодно»,— пробормотал Ходжа.

Как Ходжа Насреддин делил между детьми орехи

Турецкий анекдот

Как все люди просвещенные и мудрые, Ходжа Насреддин охотно водился с малыми детьми. Обыкновенно акшехирские ребята собирались вокруг него и заводили с ним разговор, смеялись, играли,— словом, весело проводили время. Если у них было какое-нибудь затруднение, они бежали к нему. Как-то раз набрали они грецких орехов, но при дележе вышел у них спор. Они пришли к Ходже и говорят: «Раздели между нами эти орехи». Ходжа спросилу них: «А какой хотите вы дележ, божеский или человеческий?» В кристальных душах детей сверкнула мысль: «А что, попросим поделить по-божески!» И Ходжа начал делить между детьми орехи: одному вздумал он дать горсть орехов, другому дал всего несколько орехов, кому — всего один орех, а нескольким детям не дал ничего. Дети никак не могли понять такой странный дележ. Они спросили: «Ходжа, что же это такое?» И Ходжа отвечал: «Не шумите, давайте разберем. Вот у Бедиэд-дина очень богатый отец; это один из именитых граждан в нашем городе; дома у него благодать: и семья у него большая — детей много, и все красавцы на подбор. А у этого крохотного Синанеддина отец — бедный-пребедный; хлопот по дому много, сам он калека, работать ему трудно, и жена у него тоже больная, а кушать все хотят. У Хусамеддина — опять совсем по-другому. Словом, у каждого что-нибудь свое, особенное. Ну,а мое, скажем, положение совсем ни на что не похоже. Вот это и есть божеский дележ, ребятки. Нет границ и предела милостям и щедротам всевышнего Аллаха. Он даровал людям разум, показал добро и зло, пользу и вред. Человек, умеющий пользоваться божественными дарами — умом, знаниями, опытом, чувствами и мощью, бывает осыпан разнообразными божественными милостями, а тот, кто не знает пути правильного пользования,— обездолен. Вот оттого-то при дележе по-божески и происходит разница. А впрочем, один Аллах все это ведает».

Ходжа Насреддин, сидя на кладбище, выбирает у себя вшей

Турецкий анекдот

Разделся Ходжа Насреддин на кладбище и выбирает в рубашке вшей. В это время поднялся сильный ветер и унес его рубашку. Ходжа побежал вслед, бежит-бежит — и упадет. Откуда ни возьмись всадники. Увидели они, что какой-то странный человек, голый, прыгает на кладбище с камня на камень; они и сами перепугались, и лошади рванули в сторону. Тогда, чтобы наказать Ходжу за беспокойство, они кинулись на него. «Эй, ты! Что тут бродишь, вурдалак?» — закричали они. «Ребятушки, — сказал Ходжа, — я покойник и этот мир оставил навеки, а вышел я сюда, чтобы совершить абдест [религиозное омовение]. Теперь я опять возвращаюсь к себе в могилу, а с мирянами нету меня ничего общего». Так удалось ему избавиться от них.

Ходжа Насреддин высмеивает дервиша-мелами

Турецкий анекдот

Однажды дервиш-мелами по имени Шейяд-Хамза, человек просвещенный, совершенный, идущий по верному пути, живущий праведно, сказал Ходже Насреддину: «Ходжа, неужто-таки твое занятие на этом свете одно шутовство? Если ты на что-нибудь способен, так покажи свое искусство, и если есть в тебе какая ученость, прояви ее нам на пользу». Ходжа спросил у него: «А у тебя какое есть совершенство и какая в тебе добродетель, и людям какая от нее польза?» — «У меня много талантов, — отвечал Шейяд, — и нет счету моим совершенствам. Каждую ночь покидаю я этот бренный мир («мир элементов») и взлетаю до пределов первого неба; витаю я в небесных обителях и созерцаю чудеса царства небесного». — «Хамза,— заметил Ходжа, — а что, в это время не обвевает ли твое лицо нечто вроде опахала?» Хамза, радостный, подумал: «Ну, напустил я на него туману», — и сказал: «Да, Ходжа». — «А ведь это — хвост моего длинноухого осла», — сказал Ходжа.

Ходжа Насреддин сообщает жене о том, что он умер

Турецкий анекдот

Как-то за городом нашел на Ходжу Насреддина сильный страх. Он упал в обморок и решил, что умер. Долго он ждал, но так никто и не пришел, чтобы унести его тело. Тем временем он очень проголодался. Он пошел к себе домой и рассказал жене, как и где он умер, а потом опять удалился к тому месту, где скончался. Жена начала рвать на себе волосы и, обливаясь горючими слезами, побежала к соседкам и объявила, что муж ее умер неожиданно в поле и все еще там лежит. Женщины, опечаленные, стали расспрашивать, когда и где он умер и кто ей об этом сообщил. Жена отвечала:«Кому быть у бедного Ходжи? Сам он умер, сам и пришел об этом сообщить». После этого она пошла туда, где лежал ее муж.

Ходжа Насреддин умеряет гнев Тимура

Турецкий анекдот

Однажды, когда Ходжа Насреддин находился у Тимура, привели пьяного сипахи. Тимур приказал дать ему триста палок. Ходжа улыбнулся, а Тимур, рассердившись, велел набавить еще двести палок. Ходжа разразился смехом. Тимур, распаленный, словно пламя, вырвавшееся из печи, закричал: «Всыпать ему восемьсот ударов!» Тут у Ходжи ослабли все поджилки: схватив себя за живот, он закачался, надрываясь от смеха. А Тимур, подпрыгивая от гнева, кричал: «Ах ты, вероотступник, на голове у тебя сарык с мельницу, а ты издеваешься над наказанием, которое я назначаю по шариату, да еще в присутствии великодержавного владыки, который сотрясает мир! Должно быть, ты ничего не боишься, если и теперь продолжаешь смеяться?» Ходжа сказал: «Ты прав. Я понимаю всю серьезность положения. Я признаю, что ты жестокий кровопийца, но что поделаешь, — дивлюсь я: или ты не знаешь цифр, или ты не такой, как все мы, созданные из мяса и костей, а твое тело, как и твое имя, — из настоящего железа. Ты ничего не слыхал о пречистом шариате, который собираешься оберегать: какая разница между восьмьюдесятью ударами, указанными шариатом, и восьмьюстами ударами, назначенными тобой? Приказать легко, но разве можно вынести такое наказание? Ты бы потрудился раньше подумать: может быть выполнено или нет то приказание, которое ты собираешься отдать?».

Ходжа Насреддин выясняет, какой он подаст плод

Турецкий анекдот

Увидел Ходжа Насреддин в винограднике черенки и спросил, какое их назначение. Ему ответили: «Мы сажаем лозы, завтра на лозах будет прекрасный, вкусный виноград». Ходжа немного подумал и говорит виноградарям: «Голубчики, посадите и меня, посмотрим, какой я подам плод». Те согласились и по пояс закопали его в землю. А сами сели под деревом и принялись за еду. Так как была весна, Ходжа сильно озяб, а вдобавок еще проголодался. Употребив тысячу усилий, он выкарабкался из земли и пришел к виноградарям. «Отчего тебе, Ходжа, там не сиделось?» — спросили они. «Братушки, сказать вам правду, не понравилось мне то место, я бы там не принялся. Вот я и вышел наружу», — заметил Ходжа.

Ходжа Насреддин о равновесии мира

Турецкий анекдот

У Ходжи Насреддина спросили: «Отчего это, когда наступает утро, один идет в одну сторону, другой — в другую?» — «Если бы все пошли в одну сторону, — разъяснил Ходжа, — нарушилось бы в мире равновесие, и мир бы перевернулся».

Ходже не нравится собственная выдумка

Турецкий анекдот

Однажды Ходжа Насреддин сказал: «Это я выдумал кушать хлеб со снегом, но и мне самому не понравилось».