Вазуза и Волга

Русская сказка

Волга с Вазузой долго спорили, кто из них умнее, сильнее и достойнее большего почета. Спорили, спорили, друг друга не переспорили и решились вот на какое дело. «Давай вместе ляжем спать, а кто прежде встанет и скорее придет к морю Хвалынскому, та из нас и умнее, и сильнее, и почету достойнее». Легла Волга спать, легла и Вазуза. Да ночью встала Вазуза потихоньку, убежала от Волги, выбрала себе дорогу и прямее и ближе, и потекла. Проснувшись, Волга пошла ни тихо, ни скоро, а как следует; в Зубцове догнала Вазузу, да так грозно, что Вазуза испугалась, назвалась меньшою сестрою и просила Волгу принять ее к себе на руки и снести в море Хвалынское. А все-таки Вазуза весною раньше просыпается и будит Волгу от зимнего сна.

Завирушка

Латышская сказка

Ну и времена были, когда та громадина капуста уродилась. Всем капустам капуста! Один кочан на семь бочек. А что за бочки были! Из одной в воскресенье три котла щей варили. А котлы-то какие! Из одного котла тридцать мужиков могли поесть. А что за мужики были! Каждый со щами по три каравая хлеба съедал. А караваи-то какие! По три пуры ржи на каждый шло. А что за рожь была! По семь колосков на одном стебле. А колоски-то какие! Семеро мужиков семь недель один колосок срезали.

Враньё без конца

Латышская сказка

Послушайте, что я расскажу. Видал я, как два жареных петуха по воздуху бежали, быстро-быстро они бежали, животом к небу, а спиной к земле. Наковальня и жернов медленно-медленно Даугаву переплыли, а лягушка у другого берега на льдине сидела, два лемеха съела, а было это как раз в Иванов день. А три мужика задумали живого зайца изловить. Шли они на деревянных ногах: первый был слепой, второй немой, а третий и ногой шевельнуть не мог. Однако слепой первым зайца увидал, немой хромому сказал, а хромой зайца поймал. А еще вздумали люди по суше на кораблях плавать. Плыли они по полям — по ржи да по ячменю, пока на высокую гору не заплыли, да там и утонули. Рак, как собака, зайца гонял, а на крыше корова лежала, сама туда забежала. И в той стороне мухи такие большие, как козы у нас. А теперь окна пора открыть, чтоб вранье улетело.

Ведьма и Солнцева сестра

Русская сказка

В некотором царстве, далеком государстве, жил-был царь с царицей, у них был сын Иван-царевич, с роду немой. Было ему лет двенадцать, и пошел он раз в конюшню к любимому своему конюху. Конюх этот сказывал ему завсегда сказки, и теперь Иван-царевич пришел послушать от него сказочки, да не то услышал. «Иван-царевич! — сказал конюх. — У твоей матери скоро родится дочь, а тебе сестра; будет она страшная ведьма, съест и отца, и мать, и всех подначальных людей; так ступай, попроси у отца что ни есть наилучшего коня — будто покататься, и поезжай отсюдова куда глаза глядят, коли хочешь от беды избавиться». Иван-царевич прибежал к отцу и с роду впервой заговорил с ним; царь так этому возрадовался, что не стал и спрашивать: зачем ему добрый конь надобен? Тотчас приказал что ни есть наилучшего коня из своих табунов оседлать для царевича. Иван-царевич сел и поехал куда глаза глядят.
Долго-долго он ехал; наезжает на двух старых швей и просит, чтоб они взяли его с собой жить. Старухи сказали: «Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить. Вот доломаем сундук иголок да изошьем сундук ниток — тотчас и смерть придет!» Иван-царевич заплакал и поехал дальше. Долго-долго ехал, подъезжает к Вертодубу и просит: «Прими меня к себе!» — «Рад бы тебя принять, Иван-царевич, да мне жить остается немного. Вот как повыдерну все эти дубы с кореньями — тотчас и смерть моя!» Пуще прежнего заплакал царевич и поехал все дальше да дальше. Подъезжает к Вертогору; стал его просить, а он в ответ: «Рад бы принять тебя, Иван-царевич, да мне самому жить немного. Видишь, поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними — тут и смерть моя!» Залился Иван-царевич горькими слезами и поехал еще дальше.
Долго-долго ехал; приезжает, наконец, к Солнцевой сестрице. Она его приняла к себе, кормила-поила, как за родным сыном ходила. Хорошо было жить царевичу, а все нет-нет, да и сгрустнется: захочется узнать, что в родном дому деется? Взойдет, бывало, на высокую гору, посмотрит на свой дворец и видит, что все съедено, только стены осталися! Вздохнет и заплачет. Раз этак посмотрел да поплакал — воротился, а Солнцева сестра спрашивает: «Отчего ты, Иван-царевич, нонче заплаканный?» Он говорит: «Ветром в глаза надуло». В другой раз опять то же; Солнцева сестра взяла да и запретила ветру дуть. И в третий раз воротился Иван-царевич заплаканный; да уж делать нечего — пришлось во всем признаваться, и стал он просить Солнцеву сестрицу, чтоб отпустила его, добра мо́лодца, на родину понаведаться. Она его не пускает, а он ее упрашивает; наконец упросил-таки, отпустила его на родину понаведаться и дала ему на дорогу щетку, гребенку да два моложавых яблочка; какой бы ни был стар человек, а съест яблочко — вмиг помолодеет!
Приехал Иван-царевич к Вертогору, всего одна гора осталась; он взял свою щетку и бросил во чисто поле: откуда ни взялись — вдруг выросли из земли высокие-высокие горы, верхушками в небо упираются; и сколько тут их — видимо-невидимо! Вертогор обрадовался и весело принялся за работу. Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к Вертодубу, всего три дуба осталося; он взял гребенку и кинул во чисто поле: откуда что — вдруг зашумели, поднялись из земли густые дубовые леса, дерево дерева толще! Вертодуб обрадовался, благодарствовал царевичу и пошел столетние дубы выворачивать. Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к старухам, дал им по яблочку; они съели, вмиг помолодели и подарили ему хусточку: как махнешь хусточкой — станет позади целое озеро!
Приезжает Иван-царевич домой. Сестра выбежала, встретила его, приголубила: «Сядь, — говорит, — братец, поиграй на гуслях, а я пойду — обед приготовлю». Царевич сел и бренчит на гуслях; выполз из норы мышонок и говорит ему человеческим голосом: «Спасайся, царевич, беги скорее! Твоя сестра ушла зубы точить». Иван-царевич вышел из горницы, сел на коня и поскакал назад; а мышонок по струнам бегает гусли бренчат, а сестра и не ведает, что братец ушел. Наточила зубы, бросилась в горницу, глядь — нет ни души, только мышонок в нору скользнул. Разозлилась ведьма, так и скрипит зубами, и пустилась в погоню.
Иван-царевич услыхал шум, оглянулся — вот-вот нагонит сестра; махнул хусточкой — и стало глубокое озеро. Пока ведьма переплыла озеро, Иван-царевич далеко уехал. Понеслась она еще быстрее… вот уж близко! Вертодуб угадал, что царевич от сестры спасается, и давай вырывать дубы да валить на дорогу; целую гору накидал! Нет ведьме проходу! Стала она путь прочищать, грызла-грызла, насилу продралась, а Иван-царевич уж далеко. Бросилась догонять, гнала-гнала, еще немножко… и уйти нельзя! Вертогор увидал ведьму, ухватился за самую высокую гору и повернул ее как раз на дорогу, а на ту гору поставил другую. Пока ведьма карабкалась да лезла, Иван-царевич ехал да ехал и далеко очутился.
Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом… Завидела его и говорит: «Теперь не уйдешь от меня!» Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к теремам Солнцевой сестрицы и закричал: «Солнце, Солнце! Отвори оконце». Солнцева сестрица отворила окно, и царевич вскочил в него вместе с конем. Ведьма стала просить, чтоб ей выдали брата головою; Солнцева сестра ее не послушала и не выдала. Тогда говорит ведьма: «Пусть Иван-царевич идет со мной на весы, кто кого перевесит! Если я перевешу — так я его съем, а если он перевесит — пусть меня убьет!» Пошли; сперва сел на весы Иван-царевич, а потом и ведьма полезла: только ступила ногой, как Ивана-царевича вверх и подбросило, да с такою силою, что он прямо попал на небо, к Солнцевой сестре в терема; а ведьма-змея осталась на земле.

Белая кобылка моего отца

Латышская сказка

Была у моего отца белая кобылка. Послал меня отец поле пахать. Пахал я, пахал, чую: плуг плохо скользит. Гляжу: ключик за лемех зацепился. Снял я ключик, в карман сунул. Пашу дальше. Пахал я, пахал, долго пахал. Вдруг на том же самом месте что-то под плугом заскрежетало. Думал, камень. Нагнулся, гляжу: ларец! Поднял его, повертел, вспомнил, что в кармане у меня ключик. Вытащил я ключик и пробую ларец отпереть. Ключик звякнул, замок открылся, поднял я крышку, и вдруг из ларца скок заяц без ушей и — в кусты. Гляжу, а на дне ларца свернутая бумажка лежит. Развернул ее, читаю: “Кто первый засмеется или заговорит, у того уши отвалятся. А я волен смеяться, а я волен говорить!”

Пузырек да бородка

Русская сказка

Шли два старика по дорожке и зашли в пустую избушку согреться на печке: пузырек да бородка. Посылает пузырек бородку: «Поди, добудь огонька!» Бородка пошла, дунула на огонек и пыхнула; а пузырек хохотал да хохотал, пал с печки и лопнул.

Королевский подарок

Латышская сказка

Подметал старичок двор, нашел овсяное зерно, отдал его старушке и говорит:
— Высуши это зернышко, разотри в муку, свари кашу, а я королю ее отнесу, может, подарок за это получу. Высушила старушка зерно, растерла в муку, кашу сварила, а старичок отнес кашу королю. Ел ее король, нахваливал: вкусна, мол, каша, и дал старичку золотое яблоко. Идет старичок с золотым яблоком домой, а навстречу ему конюх и спрашивает:
— Где ты был, старичок? Старичок: Был я у короля, снес ему овсяную кашу. Конюх: Чем же король тебя одарил? Старичок: Золотым яблоком. Конюх: Обменяй яблоко на коня, пешком идти не придется.
— Ладно, — сказал старичок и отдал яблоко за коня. Едет старичок по дороге, а навстречу ему пастух и спрашивает:
— Где ты был, старичок?
— Был я у короля, снес ему овсяную кашу, — отвечает старичок. Пастух: Чем же король тебя одарил? Старичок: Золотым яблоком. Пастух: А куда же яблоко девалось? Старичок: Обменял на коня. Пастух: Обменяй коня на корову, всегда с молоком будешь.
— Ладно, — сказал старичок и обменял коня на корову. Подоил он корову, напился молока и дальше пошел, а навстречу ему свинопас и спрашивает:
— Где ты был, старичок? Старичок: Был я у короля, снес ему овсяную кашу. Свинопас: Чем же король тебя одарил? Старичок: Золотым яблоком. Свинопас: А куда же яблоко девалось? Старичок: Обменял на коня. Свинопас: А конь куда подевался? Старичок: Обменял на корову. Свинопас: Обменяй корову на свинью, будет у тебя хорошее жаркое.
— Ладно, — сказал старичок и обменял корову на свинью. Гонит он свинью домой, а навстречу ему парнишка — мячик палкой гоняет и спрашивает:
— Где ты был. — старичок? Старичок: Был у короля, снес ему овсяную кашу. Паренек: Чем же король тебя одарил? Старичок: Золотым яблоком. Паренек: А куда же яблоко девалось? Старичок: Обменял на коня. Паренек: А конь куда подевался? Старичок: Обменял на корову. Паренек: А корову куда дел? Старичок: Обменял на свинью. Паренек: Обменяй свинью на эту палку. Она всегда пригодится: можно и вора поколотить, и разбойника.
— Ладно, — сказал старичок и обменял свинью на палку. Пришел старичок домой, навстречу ему старушка и спрашивает:
— Ел король кашу?
— Ел, — отвечает старичок, — и нахваливал. Старушка: Чем же король тебя одарил? Старичок: Золотым яблоком. Старушка: А куда же золотое яблоко девалось? Старичок: Обменял на коня. Старушка: А конь куда подевался? Старичок: Обменял на корову. Старушка: А корову куда дел? Старичок: Обменял на свинью. Старушка: А свинья где? Старичок: Вот на эту палку обменял. Схватила старушка палку и ну старичка колотить да приговаривать:
— Вот тебе, простофиля, за золотое яблоко! Вот тебе, простофиля, за коня! Вот тебе, простофиля, за корову! Вот тебе, простофиля, за свинью! Вот тебе, простофиля, за эту самую палку!

Как муж домовничал

Латышская сказка

Сказал однажды муж жене:
— Дорогая женушка, сделай до полудня все, что по дому надобно, а после приходи сено сгребать.
— И рада бы, дорогой муженек, — отвечает жена, — да нынче мне недосуг: белье надо постирать, масло сбить, хлеба испечь — где уж тут сено сгребать? Не могу я!
— Ну, коль не можешь, и не надо, — проворчал муж, — тогда ты на луг ступай, а я с твоими делами к полудню управлюсь да под вечер еще и тебе помогу. Ладно, поменялись они: жена на луг пошла мужнину работу делать, а муж дома остался с жениными делами управляться. Думает муж: “Чего тут долго возиться, сделаю я лучше все дела разом”. Натаскал он полное корыто воды, замочил белье, привязал маслобойку себе на спину, квашню с тестом подтащил поближе к корыту с бельем и принялся за работу: залез он в квашню, ногами тесто месит, руками белье стирает, а спиной, над корытом кланяясь, масло сбивает. Поначалу-то ничего, дело спорилось, а вот когда масло сбилось и большим комом стало в маслобойке бултыхаться, крышка у нее вдруг отскочила, и вся пахта мужу за шиворот вылилась. Он как дернулся, так и опрокинул корыто с бельем прямо в квашню с тестом.
— Тьфу! Будь ты неладна, — плюнул муж, — добро еще, что никто не видал!
Да не тут-то было! В тот же миг дверь отворилась и в избу вошла теща: хотела она с дочерью о том о сем потолковать. Она и увидала, что здесь творится. А зять не дурак, не хочет, чтоб теща его в тесте да пахте видела. Кинулся он прятаться, да на беду впопыхах в лохань с помоями для свиней прыгнул. Зашла теща в избу, огляделась — ну и ну! — все вверх дном перевернуто: в квашне вперемешку с тестом щелок да грязные рубахи, пахта по всему полу растеклась, а в лохани с помоями человек барахтается прямо в одежде да еще с маслобойкой на спине. Теща, бедняжка, испугалась и молитву творит: за что, мол, бог зятя ума лишил. Да тут, к счастью, воротилась с луга дочь на обед и ну хохотать. Рассказывает матери: так, мол, и так. А муж, выбравшись из лохани с помоями, признался:
— Лучше уж я все лето один сено буду убирать, чем хоть раз еще домовничать возьмусь.

Солнце, Месяц и Ворон Воронович

Русская сказка

Жил-был старик да старуха, у них было три дочери. Старик пошел в амбар крупку брать; взял крупку, понес домой, а на мешке-то была дырка; крупа-то в нее сыплется да сыплется. Пришел домой. Старуха спрашивает: «Где крупка?» — а крупка вся высыпалась. Пошел старик собирать и говорит: «Кабы Солнышко обогрело, кабы Месяц осветил, кабы Ворон Воронович пособил мне крупку собрать: за Солнышко бы отдал старшую дочь, за Месяца — среднюю, а за Ворона Вороновича — младшую!» Стал старик собирать — Солнце обогрело, Месяц осветил, а Ворон Воронович пособил крупку собрать. Пришел старик домой, сказал старшей дочери: «Оденься хорошенько да выйди на крылечко». Она оделась, вышла на крылечко; Солнце и утащило ее. Средней дочери также велел одеться хорошенько и выйти на крылечко. Она оделась и вышла; Месяц схватил и утащил вторую дочь. И меньшой дочери сказал: «Оденься хорошенько да выйди на крылечко». Она оделась и вышла на крылечко; Ворон Воронович схватил ее и унес.
Старик и говорит: «Идти разве в гости к зятю». Пошел к Солнышку; вот и пришел. Солнышко говорит: «Чем тебя потчевать?» — «Я ничего не хочу». Солнышко сказало жене, чтоб настряпала оладьев. Вот жена настряпала. Солнышко уселось среди полу, жена поставила на него сковороду — и оладьи сжарились. Накормили старика. Пришел старик домой, приказал старухе состряпать оладьев; сам сел на пол и велит ставить на себя сковороду с оладьями. «Чего на тебе испекутся!» — говорит старуха. «Ничего, — говорит, — ставь, испекутся». Она и поставила; сколько оладьи ни стояли, ничего не испеклись, только прокисли. Нечего делать, поставила старуха сковородку в печь, испеклися оладьи, наелся старик.
На другой день старик пошел в гости к другому зятю, к Месяцу. Пришел. Месяц говорит: «Чем тебя потчевать?» — «Я, — отвечает старик, — ничего не хочу». Месяц затопил про него баню. Старик говорит: «Тёмно, быват, в бане-то будет!» А Месяц ему: «Нет, светло; ступай». Пошел старик в баню, а Месяц запихал перстик свой в дырочку и оттого в бане светло-светло стало. Выпарился старик, пришел домой и велит старухе топить баню ночью. Старуха истопила; он и посылает ее туда париться. Старуха говорит: «Тёмно париться-то!» — «Ступай, светло будет!» Пошла старуха, а старик видел-то, как светил ему Месяц, и сам туда ж — взял прорубил дыру в бане и запихал в нее свой перст. А в бане свету нисколько нет! Старуха знай кричит ему: «Тёмно!» Делать нечего, пошла она, принесла лучины с огнем и выпарилась.
На третий день старик пошел к Ворону Вороновичу. Пришел. «Чем тебя потчевать-то?» — спрашивает Ворон Воронович. «Я, — говорит старик, — ничего не хочу». — «Ну, пойдем хоть спать на седала». Ворон поставил лестницу и полез со стариком. Ворон Воронович посадил его под крыло. Как старик заснул, они оба упали и убились.

Глупый сын

Латышская сказка

Был у отца сын, которого люди прозвали глупышом. Так же стали звать его и родные. Однажды послал отец сына к бабушке. Воротился сын домой, отец его и спрашивает:
— Глупыш, сынок, что тебе бабушка дала?
— Что дала? Иголочку дала.
— А куда ты ее положил?
— Везли люди сено, воткнул я иголочку в воз сена, а потом искал-искал, но найти не смог.
— Ах, сынок, — говорит отец, — иголочку надо было в шапку воткнуть, она бы не пропала.
— Ладно, отец, в другой раз буду знать. На другой день отец опять послал сына к бабушке. Воротился сын, отец его и спрашивает:
— Глупыш, сынок, что тебе бабушка дала?
— Что дала? Щенка дала.
— Куда ж ты его дел?
— Как ты велел, так я и сделал: сунул его в шапку, а он задохнулся.
— Ах, сынок, — говорит отец, — щенка надо было на веревочку привязать и звать: тю-тю! тю-тю!
— Ладно, отец, в другой раз буду знать. Опять послал отец сына к бабушке. Воротился сын, отец его спрашивает:
— Ну, глупыш, сынок, что тебе бабушка дала?
— Мяса дала.
— А куда же ты мясо дел?
— Как ты велел, так я и сделал: привязал мясо на веревочку и стал звать: тю-тю! Со всего села собаки сбежались и съели мясо. Увидал тут отец, что глупыш так глупышом и останется. И не стал больше сына к бабушке посылать.