Смерть мухи

Русская сказка

В нынешние времена проявилась нова ромода: комары, мухи летали, в кринках молоко болтали. Мизгирь на то осердился, на спину ложился; наставил мерёжки на все пути-дорожки. Летит пестрая оса, честная вдова; сверху пала, в сеть попала. Мизгирь подскочил да голову отрубил. Собирались комары да мухи: кто попом, кто скудельником, а кто плакальщиком; отпели кости, положили в трошни, понесли те кости в село Комарово. Звонят в Переборе — слышно в Моргунове, колокола клык — просят сто пуд лык.

Дурак

Латышская сказка

Жил-был дурак, и вот, на беду, вздумал он жениться, а как посвататься к девице, не знает. Делать нечего, попросил он мать, чтобы она привезла ему жену. Ладно. А у матери в ту пору гусыни на яйцах сидели, тут уж за ними глаз да глаз нужен. Поэтому, собравшись за невестой, наказала мать дураку:
— Если гусыни с гнезда сойдут, ты пусти их поплескаться, да только ненадолго. Не зевай, гони назад, чтоб яйца не остыли! Мать уехала, а дурак глаз с гусынь не сводит. Вдруг сошла одна гусыня с гнезда, загоготала и в речку кинулась. А дурак гонит ее, гонит назад, да не тут-то было: только он с одного берега зайдет, как гусыня к другому, он с другого подберется, а гусыня — назад. Да вдруг вспомнил дурак: яйца остынут, быть беде! Сломя голову кинулся он в хлев: сам в гнездо сядет. Сидит он, сидит, вот и гусыня воротилась, а он все сидит. Гусыня гогочет:
— Га-га-га! Уйди, уйди! А дурак расселся — сидеть-то куда как хорошо! — и ни с места. Приехали вечером мать с невестой, а он загоготал, как гусак, и навстречу побежал — молодую жену поглядеть. Догадалась мать, что случилось, и давай причитать:
— Ох и дурень же ты, ох и дурак! Никак сам в гусиное гнездо уселся и все яйца передавил, глянь-ка, на кого ты похож! Тут и дурак смекнул, что он яйца раздавил, однако и ухом не повел: огляделся, отряхнулся — и ладно! Коли работаешь, одежку-то, бывает, и замараешь, где уж тут уберечься! А невеста хмурит брови и думает: “Неладно что-то, дождусь-ка я ночи и убегу лучше домой”. И вот ночью говорит она жениху:
— Подожди меня, я сейчас вернусь!
А дурак вспомнил: “Нельзя ее отпускать. Ведь мать за ужином наказывала: “Держись, сынок, да покрепче за добро, что я нынче тебе привезла, жена — это сокровище!” Привяжу-ка я ее на веревку и тогда выпущу, так оно вернее будет”. Ладно. Привязал он невесту на веревку, выпустил на двор и тут же назад потянул. А девица успела узел развязать, привязала на веревку козу, а сама убежала. Втащил дурак козу в избу и впотьмах ничего понять не может. Спрашивает он мать:
— Матушка, что это по полу стучит? Нешто у моей жены башмаки есть?
— Да, сынок, как и у всех жен. Пощупал дурак козу и спрашивает:
— Матушка, нешто у моей жены и рога есть?
— Да, сынок, у всех жен крепкие рога! Нащупал он козью бороду и кричит:
— Матушка, у моей жены все лицо волосатое!
— Да, сынок, у жен волос долог, у твоей тоже! Нащупал под конец он хвост и говорит:
— Матушка, у моей жены хвост! Мать никак в толк не возьмет, что это за хвост. Засветила свечу и поглядела:
— Да это ж коза, сынок!
— Вот те на! — Тут и дурак смекнул: видать, убежала невеста от меня! Догонять надо! Бежал он, бежал и догнал все же. А невеста взяла и стала на четвереньки посреди дороги, дурак подбежал, да впотьмах не разглядел. “Забор”, — думает и ну бежать назад за топором, чтоб забор развалить, а пока он бегал, невеста уж до дому добралась. Вот так и остался дурак без жены, и с тех пор все дураки бобылями живут.

Мизгирь

Русская сказка

В стары годы, в старопрежние, в красну вёсну, в теплые лета сделалась такая соромота, в мире тягота: стали проявляться комары да мошки, людей кусать, горячую кровь пропускать. Проявился мизгирь, удалой добрый мо́лодец, стал ножками трясти да мерёжки плести, ставить на пути, на дорожки, куда летают комары да мошки. Муха грязна, строка некошна, полетела, да чуть не пала, да к мизгирю в сеть попала; то ее мизгирь стал бить, да губить, да за горло давить. Муха мизгирю возмолилася: «Батюшка мизгирь! Не бей ты меня, не губи ты меня; у меня много будет детей сиротать, по дворам ходить и собак дразнить». То ее мизгирь опустил; она полетела, забунчала, известила всем комарам и мошкам: «Ой еси вы, комары и мошки! Убирайтесь под осиново корище: проявился мизгирь, стал ножками трясти, мерёжки плести, ставить на пути, на дорожки, куды летают комары да мошки; всех изловит!» Они полетели, забились под осиново корище, лежат яко мертвы.
Мизгирь пошел, нашел сверчка, таракана и клопа: «Ты, сверчок, сядь на кочок испивать табачок; а ты, таракан, ударь в барабан; а ты, клоп-блинник, поди под осиново корище, проложь про меня, мизгиря-борца, добра молодца, такую славу, что мизгиря-борца, добра молодца, в живе нет: в Казань отослали, в Казани голову отсекли на плахе, и плаху раскололи». Сверчок сел на кочок испивать табачок, а таракан ударил в барабан; клоп-блинник пошел под осиново корище, говорит: «Что запали, лежите яко мертвы? Ведь мизгиря-борца, добра молодца, в живе нет: в Казань отослали, в Казани голову отсекли на плахе, и плаху раскололи». Они возрадовались и возвеселились, по́ трою перекрестились, полетели, чуть не пали, да к мизгирю все в сеть попали. Он и говорит: «Что вы очень мелки! Почаще бы ко мне в гости бывали, пивца-винца испивали и нам бы подавали!»

Как парень жену искал

Латышская сказка

Был у матери один-единственный сын, да и тот не то чтобы дурак, а так — придурковат немного. Вырос он. Что поделаешь, мать стала уговаривать его жениться. Сын согласился. И поехал. Присмотрел невесту, пошел в гости, а там его яйцами потчуют. Парень лакомства такого давно не пробовал и давай уплетать яйцо за яйцом. Воротился он домой, а мать спрашивает:
— Чем же нынче, сынок, тебя угощали?
— Ох и знатно угощали — одними яйцами!
— Верно, досыта наелся?
— Да там и есть нечего! Проглотил — только и всего.
— Ох, сынок, нельзя в гостях с такой жадностью есть. Надо было яйцо на три-четыре кусочка разрезать, так-то оно приличнее.
Вскоре сын опять отправился к невесте. Пришло время за стол садиться. На этот раз подали вареный горох. Ладно. А сын крепко запомнил, что мать наказывала: в гостях степенно есть надо, каждый кусочек на три-четыре части резать. Вытащил он из кармана нож и давай резать каждую горошинку пополам да еще раз пополам. Хозяева удивляются: “Что за чужестранец такой объявился, горох и то есть не умеет!” А парень и в ус не дует. Почавкал он, почавкал и так, ни сыт ни голоден, домой укатил. Мать спрашивает его:
— Ну, сынок, чем нынче тебя потчевали?
— Горохом вареным. Да что толку! Одна возня, так и голодным остаться недолго. Подумай-ка, эдакую мелкоту на части резать! Тут уж и есть недосуг!
— Ох, сынок, ну и глуп же ты! В гостях горох ножом резал! Да его ж горстями едят!
Вскоре отправился сын в третий раз свататься. Приехал. Пришла пора за стол садиться, подали на этот раз кашу. Помнит сын, что мать наказывала, загребает кашу горстью, словно каменщик глину, и знай в рот себе кидает. Тут отец невесты не стерпел, шепнул парню на ухо, чтоб убирался он восвояси и глаз своих не казал. Так и поехал сын домой: коль не хотят — не больно надо! Приехал он домой, а мать спрашивает:
— Что так рано воротился?
— А долго ли кашу-то есть! Кинул в рот горсть, другую, третью — вот и сыт.
— Ох, сынок, — застонала мать, — ты кашу ел горстями, а ложка-то на что? Видно, век тебе не жениться.
И мать права оказалась.

Лошадиная голова

Русская сказка

Лежит в поле лошадиная голова. Прибежала мышка-норышка и спрашивает: «Терем-теремок! Кто в тереме живет?» Никто не отзывается. Вот она вошла и стала жить в лошадиной голове. Пришла лягушка-квакушка: «Терем-теремок! Кто в тереме живет?» — «Я, мышка-норышка; а ты кто?» — «А я лягушка-квакушка». — «Ступай ко мне жить». Вошла лягушка, и стали себе вдвоем жить. Прибежал заяц: «Терем-теремок! Кто в тереме живет?» — «Я, мышка-норышка, да лягушка-квакушка; а ты кто?» — «А я на горе увертыш». — «Ступай к нам». Стали они втроем жить.
Прибежала лисица: «Терем-теремок! Кто в тереме живет?» — «Мышка-норышка, лягушка-квакушка, на горе увертыш; а ты кто?» — «А я везде поскокиш». — «Иди к нам». Стали четверо жить. Пришел волк: «Терем-теремок! Кто в тереме живет?» — «Мышка-норышка, лягушка-квакушка, на горе увертыш, везде поскокиш; а ты кто?» — «А я из-за кустов хватыш». — «Иди к нам». Стали пятеро жить. Вот приходит к ним медведь: «Терем-теремок! Кто в тереме живет?» — «Мышка-норышка, лягушка-квакушка, на горе увертыш, везде поскокиш, из-за кустов хватыш». — «А я всех вас давишь!» — сел на голову и раздавил всех.

Как дурак по дрова ездил

Латышская сказка

Было у отца три сына: два умных, а третий — дурак. Отправились все трое жен себе искать. Дурак быстро невесту нашел, а умные с носом остались. Разозлились умные сыновья и задумали над дураком посмеяться. В субботу утром уговорили они отца, чтоб не давал дураку дров баню топить, пусть к венцу замарашкой идет. А дурачок нипочем не хочет немытым венчаться. Наконец отец говорит:
— Да что мне с тобой спорить! Поезжай в лес да сруби на дрова ту ель, что я давеча пометил! А кобыла у них до того была тоща, что и порожнюю телегу едва могла с места сдвинуть, где уж ей целую ель притащить? Оставил дурачок кобылу в лесу травы пощипать под елью, а сам давай дерево рубить. Вскоре ель повалилась, да так неудачно — прямо на кобылу, и убила ее. Как же быть-то? Отцу сказать — добра не жди. Надо попробовать его исподволь задобрить. Знал дурак, что отец до дичины был охоч. Разделся догола и полез в озеро диких уток наловить. А утки плавать мастерицы, в руки не даются. Кинул в них дурак топором, авось попадет, да промахнулся и топор утопил. Тем временем цыган подкрался к одежде дурачка и унес ее. Как же голый людям на глаза покажешься? В сумерки пробрался дурачок во двор к невесте и в конопле притаился. А собаки учуяли, что в конопле кто-то прячется, обступили беднягу и такой лай подняли — никак не унять. Делать нечего, пришлось в ригу удирать, а собаки — за ним. К счастью, увидал дурачок перед ригой большую бадью и прыгнул в нее, так и спасся от собак. А бадья-то до краев была дегтем полна. Вот и оказался дурак с головы до пят в черной шкуре, черта черней. Ничего иного не оставалось, как лезть в риге на печь сушиться. А на печи в тот день его будущая теща куриные перья сушила. Только дурак на печку залез, как весь в перьях вывалялся. Ну прямо черт чертом. Но это еще полбеды. Вскоре пришла в ригу теща с невестой лепешки печь, а дурак-то на печи сидит. Пекли они, пекли, и все бы ладно было. Да на беду одна лепешка у тещи уж больно удалась — пышная да румяная. Перебрасывает она горячую лепешку с руки на руку и приговаривает:
— Вот это, доченька, лепешка так лепешка! Такую и жениху не стыдно подать! Захотелось дурачку на лепешку жениховскую взглянуть, он и свесился с печки. А женщины невзначай глаза подняли, увидали черта живого и сломя голову во двор выскочили, к людям кинулись, рассказывают: какой-то негодник их напугал. А тем временем дурачок счастливо до дому добрался и прямо в горячую баню прибежал, где братья уже парились. И давай они дурака оттирать да вениками хлестать, пока добела не отмыли. Сыграли свадьбу. Спустя месяц после свадьбы поехал дурачок с женой к теще погостить. По дороге жена наказывала мужу, чтоб в гостях много не ел: нехорошо, мол, это. Приехали они, поели, дурачок больше одной-то лепешки есть не стал и спать лег. Проснулся он ночью, а есть хочется — моченьки нет. Делать нечего, пришлось вылезать из кровати и лепешки искать. Пошарил там и сям — нет ничего.
Наконец до запечья добрался, нащупал что-то мягкое и хвать зубами. А это котенок был, не по зубам дураку такая лепешка! Вернулся он к жене и пожаловался, что не нашел еды. А жена и говорит:
— В квашне тесто есть, пойди и наешься вволю. Хватал дурачок тесто пригоршнями и глотал, пока до отвала не наелся. А руки-то как теперь помыть? Опять у жены совета спрашивает.
— Там на столе кувшин с водой стоит, — говорит жена, — возьми да помой! Сунул дурак обе руки в кувшин, а вытащить не может. И опять к жене за советом.
— Выйди во двор и разбей кувшин о столб! — говорит жена.
Ладно. А тут теща вышла во двор блох вытряхнуть. Подумал дурак: “А вот и столб!” — размахнулся да как даст теще кувшином по спине. Кувшин раскололся, а тещу похоронить пришлось. Похороны справили богатые; еще и по сей день дурачок на поминках лакомится, если только домой не воротился.

Цыпленок вареный

Советская / русская народная песня

Базовая версия «Цыпленка»:

Цыпленок вареный
Цыпленок жареный,
Пошел по улице гулять.
Его поймали,
Арестовали,
Велели паспорт показать.

Паспорта нету –
Гони монету.
Монеты нет – снимай пиджак.
Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный,
Цыпленка можно обижать.

Паспорта нету –
Гони монету.
Монеты нет – снимай штаны.
Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный,
Штаны цыпленку не нужны.

Он паспорт вынул,
По морде двинул,
Ну а потом пошел в тюрьму.
Цыпленок вареный,
Цыпленок жареный,
За что в тюрьму и почему?

– Я не советский,
Я не кадетский,
Я не партийный большевик!
Цыпленок вареный,
Цыпленок жареный,
Цыпленок тоже хочет жить.

В ней встречаются ещё куплеты:

Цыпленок вареный
Цыпленок жареный –
Цыпленки тоже хочут жить!
Его схватили,
Остановили,
Велели паспорт предъявить.

***

Тюрьма закрыта,
Водой залита –
Цыпленку скучно одному!
Цыпленок вареный,
Цыпленок жареный,
За что в тюрьму и почему?

***

Паспорта нету –
Гони монету.
Монеты нету – садись в тюрьму!
Тюрьма закрыта –
Садись в корыто,
Корыта тоже нет нигде.

***

Паспорта нету –
Садись в карету.
Кареты нет – садись в тюрьму!
Тюрьма закрыта –
Гвоздем забита,
Цыпленку скучно одному.

Версия (с совсем печальным концом), которую пел Аркадий Северный:

Цыплёнок жареный,
Цыплёнок пареный.
Пошёл по Невскому гулять.
Его поймали,
Арестовали;
Велели паспорт показать.

– Я не советский,
Я не кадетский.
А я куриный комиссар!
– Я не расстреливал,
Я не допрашивал,
Я только зёрнышки клевал!

Но власти строгие,
Козлы безрогие,
Его поймали, как в силки.
Его поймали,
Арестовали
И разорвали на куски.

Цыплёнок жареный,
Цыплёнок пареный
Не мог им слова возразить.
Судьей задавленный,
Он был зажаренный…
Цыплёнки тоже хочут жить!

Куплет, которого не пел Северный, но который, тем не менее вполне подходит сюда по смыслу:

– Не убивайте,
Мне жизнь оставьте,
Я буду верно вам служить!
— Не убивайте,
Мне жизнь оставьте,
Цыпленки тоже хочут жить!

«Московская» версия:

Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный
Пошел по улицам гулять.
Его поймали,
Арестовали,
Велели паспорт показать.

– Я не кадетский,
Я не советский,
Я не народный комиссар.
Не агитировал,
Не саботировал, –
Я только зернышки клевал!

А на бульваре
Гуляют баре,
Глядят на Пушкина в очки:
– Скажи нам, Саша,
Ты – гордость наша,
Когда ж уйдут большевики?

– А вы не мекайте,
Не кукарекайте, –
Пропел им Пушкин тут стишки, –
Когда верблюд и рак
Станцуют краковяк,
Тогда уйдут большевики!

Тверская улица,
Кудахчет курица:
– Когда ж уйдут большевики?
Полночи нету,
А по декрету
Уже пропели петухи.

Версия «Цыпленка», которую называют «детской»:

Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный –
Цыпленок тоже хочет жить!
Его поймали,
Арестовали,
Велели паспорт показать.

Паспорта нету –
Гони монету!
Монеты нету – cнимай пиджак!
Пиджак не снимешь,
Не дашь монету,
То ты не будешь здесь гулять!

Цыпленок плакал,
В штаны накакал,
Пошел на речку полоскать;
Штаны уплыли,
А он за ними,
Стал он тонуть, на помощь звать.

Его достали,
Арестовали,
Велели паспорт показать.
Его скрутили
И долго били
И отпустили погулять.

Цыпленок вышел,
Водички выпил,
Взглянул на небо и вздохнул,
Увидел маму,
Увидел папу,
Устал цыпленок и заснул.

Цыпленок жареный,
Цыпленок пареный –
Цыпленок тоже хочет жить!
Его поймали,
Арестовали,
Велели паспорт показать.

И ещё один душещипательный финал:

Цыпленок помер
И ножки поднял,
Майор завидел тут его.
Майор завидел
И не обидел –
Он взял свисток и засвистел.
Цыпленка взял он,
Арестовал он,
И тут же ужин свой он съел.

И, наконец, «бесхозный куплет, который поют на мотив «Цыпленка», но который немного не вписывается в основную сюжетную линию песенки:

Была бы шляпа,
Пальто из драпа,
А к ним живот и голова,
Была бы водка,
А к водке глотка,
Всё остальное трын-трава.

Терем мухи

Русская сказка

Построила муха терем; пришла вошь-поползуха: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Муха-горюха; а ты кто?» — «Я вошь-поползуха». Пришла блоха-попрядуха: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, да вошь-поползуха». Пришел комар долгоногий: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха». Пришла мышечка-тютюрю́шечка: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я комар долгоногий».
Пришла ящерка-шероше́рочка: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка». Пришла лиса Патрикеевна: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка». Пришел заюшко из-под ку́стышка: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка, я, лиса Патрикеевна».
Пришел волчище серое хвостище: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка, я, лиса Патрикеевна, я, заюшко из-под ку́стышка». Пришел медведь толстоногий: «Кто, кто, кто в терему? Кто, кто, кто в высоко́м?» — «Я, муха-горюха, я, вошь-поползуха, я, блоха-попрядуха, я, комар долгоногий, я, мышечка-тютюрю́шечка, я, ящерка-шероше́рочка, я, лиса Патрикеевна, я, заюшка из-под ку́стышка, я, волчище серое хвостище». Все из терема: «А ты кто?» — «Я тяпыш-ляпыш, всем подгнётыш!» — сказал медведь, спустил лапой по терему и разбил его.

Да неужто?

Латышская сказка

Жил однажды богач, и была у него дочь-красавица. От женихов отбою не было — уж очень хороша была богатая невеста, но отец всем отказывал и говорил:
— Свою дочь отдам только за того, кто будет богат, как я! Однако никто не мог сравняться с ним в богатстве; так дочь-красавица и не могла выйти замуж. Но вот появился в тех краях молодец — парень не промах. Раздобыл он богатую карету, резвых коней, бойкого на язык кучера и поехал к богачу девицу сватать. По дороге спрашивает парень у кучера:
— А ты складно врать умеешь?
— Врать-то я не горазд, а вот поддакивать тебе — с этим я справлюсь.
— И то ладно. Гони-ка во дворец к богачу! Вскоре въехали они к богачу во двор. Вылез парень из кареты, глядит на дворец, надивиться не может. Вышел им навстречу богач и спрашивает, на что, мол, парень так загляделся.
— У нас, — отвечает парень, — постройки чуток иные. Вот у меня такой дворец, что в верхних покоях слыхать, как ангелы поют.
— Да неужто? Не зайдешь ли ко мне? Куда путь держишь?
— Ну, моему пути конца не видно. Лучше уж не стану заходить, боюсь замешкаться.
— Нет, нет, заходи. Дочка моя нынче превкусный обед состряпала. Надо тебе его отведать. Парень согласился. А пока он ел, богач к кучеру вышел и давай его расспрашивать:
— Послушай, да неужто у твоего барина такой дворец, как он рассказывал? В верхних покоях слыхать, как ангелы поют?
— Про ангелов ничего не скажу, не довелось мне в верхних покоях бывать, а вот своими глазами я видал, как на днях курица забралась на крышу дворца и с неба звезды клевала. Услыхал богач такое, распалился и — бегом к гостю. Подсел к нему и стал допытываться, куда едет и зачем.
— Свататься еду, — отвечает парень.
— Хоть бы и свататься! — воскликнул богач. — Сегодня все равно тебя не отпущу. Куда поедешь на ночь глядя? Недолго парня уговаривать пришлось.
После обеда повел богач парня в огород и показал, какая у него громадная капуста уродилась. А парень лишь плечами пожимает:
— У нас такая капуста и не в счет. У меня самого на огороде такие кочаны, что под ними человек десять-двенадцать от дождя укрыться могут. Услыхал это богач и опять к кучеру — про капусту расспросить. А кучер отвечает:
— Велика ли нынче капуста, не знаю, нынешним летом на хозяйском огороде не бывал, а вот прошлой осенью, помню, сорвал ветер крышу с сеновала, так мы срезали капустный лист и из одного-единственного листа крышу сделали.
— Да неужто?
— Да вот так-то. Нам это не в диковинку. Повел богач парня на сыроварню. Показал, какие у него большущие сыры, и спрашивает:
— А у вас как сыр делают?
— Как? У нас его лошадьми уминают. Услыхал это богач и опять к кучеру — про сыры расспросить. А кучер отвечает:
— Вот уж как они там сыры делают, этого я не скажу, к этой работе меня не ставили. А знаю я вот что: с неделю назад ходили мы в лес по дрова и взяли с собой один сыр. Пришло время обедать, начали мы сыр топорами рубить и — что бы ты думал — вырубили из серединки сыра целого жеребенка. Этого богачу было довольно: повел он гостя в дом, а сам то и дело речь о женитьбе заводит и, будто невзначай, свою дочку нахваливает. Заметил это парень и, будто сам себе, говорит:
— Хорошая жена — великое дело. Вот кабы мне такую! Да ведь она не пойдет за меня. Услыхал богач эти слова и спрашивает:
— Кто ж это не пойдет за тебя, за такого молодца?
— Твоя дочь!
— Это она-то не пойдет?! Ну, это еще я погляжу! Завтра — на сборы, послезавтра — гостей созовем, на третий день — под венец, а там я вас домой провожу. На том и порешили. Утром парень шепнул своему кучеру:
— Послушай-ка, наша взяла. Однако пока мы тут на свадьбе гулять будем, поезжай побыстрее домой и построй из досок высокую-превысокую башню. Как буду я с тестем к дому подъезжать, ты ее подожги, пусть горит поярче. Тесть спросит, что горит. А я отвечу: “Вот беда! Пока мы свадьбу справляли, мой дворец сгорел, от капусты головешки остались, сыры в угли рассыпались!” И все вышло так, как задумали. Тесть, правда, очень горевал о сгоревшем дворце, но под конец воскликнул:
— Да неужто денег у меня мало? Возьми, зятек, сколько надо, и строй новый дворец!

Байка о щуке зубастой

Русская сказка

В ночь на Иванов день родилась щука в Шексне, да такая зубастая, что боже упаси! Лещи, окуни, ерши — все собрались глазеть на нее и дивовались такому чуду. Вода той порой в Шексне всколыхалася; шел паром через реку, да чуть не затопился, а красные девки гуляли по берегу, да все порассыпались. Экая щука родилась зубастая! И стала она расти не по дням, а по часам: что день, то на вершок прибавится; и стала щука зубастая в Шексне похаживать да лещей, окуней полавливать: издали увидит леща, да и хвать его зубами — леща как не бывало, только косточки хрустят на зубах у щуки зубастой.
Экая оказия случилась в Шексне! Что делать лещам да окуням? Тошно приходит: щука всех приест, прикорнает. Собралась вся мелкая рыбица, и стали думу думать, как перевести щуку зубастую да такую торовастую. На совет пришел и Ерш Ершович и так наскоро взголцыл: «Полноте думу думать да голову ломать, полноте мозг портить; а вот послушайте, что я буду баять. Тошно нам всем тепере в Шексне; щука зубастая проходу не дает, всякую рыбу на зуб берет! Не житье нам в Шексне, переберемтесь-ка лучше в мелкие речки жить — в Сизму, Коному да Славенку; там нас никто не тронет, и будем жить припеваючи да деток наживаючи».
И поднялись все ерши, лещи, окуни из Шексны в мелкие речки Сизму, Коному да Славенку. По дороге, как шли, хитрый рыбарь многих из ихней братьи изловил на удочку и сварил забубенную ушицу, да тем, кажись, и заговелся. С тех пор в Шексне совсем мало стало мелкой рыбицы. Закинет рыбарь удочку в воду, да ничего не вытащит; когда-некогда попадется стерлядка, да тем и ловле шабаш! Вот вам и вся байка о щуке зубастой да такой торовастой. Много наделала плутовка хлопот в Шексне, да после и сама несдобровала; как не стало мелкой рыбицы, пошла хватать червячков и попалась сама на крючок. Рыбарь сварил уху, хлебал да хвалил: такая была жирная! Я там был, вместе уху хлебал, по усу текло, в рот не попало.