Всё важно, но важнее всего ремесло

Сербская сказка

Вздумал как-то царь прокатиться с женой и дочерью по морю на корабле. Не успели они отплыть далеко от берега, как подул сильный ветер и отнес их за тридевять земель, в неведомую страну, где об их царстве ничего и не слыхали. Сошли на берег. Царь побоялся сказать, кто он, а денег у них с собой совсем не было. Не знал царь никакого ремесла и нанялся в пастухи стеречь деревенское стадо.
Так прожили они несколько лет. И вот однажды сын царя той страны увидел дочь пастуха. Хороша она была, как зорька ясная, и уже невестой стала. Царевич объявил отцу с матерью, что не женится ни на ком, кроме как на дочери пастуха из такого-то села. Отец, мать и все придворные уговаривали его не срамиться: как же так, царевич — да вдруг женится на пастушке! Ведь на свете столько царских и королевских дочерей! Но все понапрасну, царевич твердил одно: «Другой мне не надо!» Видя, что его не отговорить, царь послал визиря сказать пастуху, что он хочет женить царевича на его дочери.
Визирь пришел и сказал это пастуху, а тот спрашивает:
— А какое ремесло знает царевич?
Ужаснулся визирь:
— Бог с тобой, добрый человек! Какое же ремесло может знать царевич! Да и на что ему ремесло? Люди учатся ремеслу, чтобы прокормиться, а у царевича есть и земли и города.
— Раз он не знает никакого ремесла, не отдам за него дочь, — говорит пастух.
Визирь вернулся и передал царю слова пастуха. Придворные удивились. Они думали, что пастух сочтет большим счастьем и честью, если царевич возьмет его дочь в жены, а он, смотрите-ка, требует, чтобы царевич ремесло знал!
Царь посылает другого визиря, но и ему пастух говорит то же самое:
— Пока царевич не выучится какому-нибудь ремеслу и не принесет мне изделия своих рук, до тех пор между нами дружбы не будет.
Вернулся во дворец второй визирь и сказал, что пастух не отдаст дочь, пока царевич не выучится какому-нибудь ремеслу. Тогда царевич пошел по базарной площади и стал выбирать, чему легче научиться. Переходил он от одной лавки к другой, глядел, как работают разные мастера, и пришел к лавке, где плели рогожи. Такое ремесло показалось ему самым легким. Стал он учиться и через несколько дней сплел рогожу. Отнесли ее пастуху, сказали, что царевич выучился ремеслу, и вот, мол, его изделие. Пастух взял рогожу в руки, осмотрел ее со всех сторон и спрашивает:
— А сколько она стоит?
— Четыре гроша, — говорят.
— Что ж, ничего! Сегодня четыре гроша, да завтра четыре — это восемь, да четыре послезавтра — это двенадцать… Если бы я знал это ремесло, я не пас бы теперь деревенское стадо!
И рассказал царь, кто он и как сюда попал. Все обрадовались, что берут не дочь пастуха, а царскую дочь, обвенчали молодых и сыграли веселую свадьбу. Потом царю дали корабли и людей, и он вернулся в свою страну.

Турок, серб и цыган

Сербская сказка

Турок, серб и цыган занимались вместе извозом. Как-то раз заночевали они на лугу, который принадлежал одному спахии, а коней своих пустили пастись.
Увидел спахия возчиков, прибежал на луг и давай орать:
— Ах вы бродяги этакие! Кто вам разрешил пасти здесь своих коней! Турку это еще простительно, — он на этой земле хозяин, да и влаху тоже, потому что влах наш испольщик, зато, на цыгана глядя, я просто диву даюсь. Ни на себя он не работает, ни на господ, вот уж поистине — ни богу свечка, ни черту кочерга! Держите его! — крикнул спахия турку и сербу. — Да всыпьте горяченьких по пяткам, пусть запомнит, цыганское отродье, как наши луга опустошать!
Турок и серб схватили цыгана и задали ему такого жару, что бедняга от боли заскрипел зубами.
— Послушай-ка, влах! — говорит спахия. — А ведь и тебе нельзя пасти коня на моем лугу, клянусь своей бородой! Ты же знаешь, любезный, что мне самому сено нужно. А кроме того, ты, милый мой, не турок и не смеешь так вольничать, потому что живешь на турецкой земле. Эй, ребята! Хватайте влаха! — кричит спахия. — И ему не мешает запомнить, как на турецкое пастбище без разрешения коня пускать!
А цыган и турок рады стараться — повалили серба и давай колошматить его палкой по пяткам.
— Эй, турок, — вступил тут опять спахия, — по чести говоря, ты, как истый правоверный, должен был бы удержать своих дружков от дурного поступка, ибо пророк Магомет, как тебе известно, заповедал нам в Коране не зариться на чужое добро. А ты сам подучил цыгана и влаха выпустить коней на мой луг. Значит, один ты во всем виноват, значит, ты хуже, чем твои сотоварищи неверные.
Подмигнул спахия цыгану и сербу, возчики бросились на турка, покатились с ним по земле, словно с надутым бурдюком, и за милую душу подковали его без подков и гвоздей!

Два гроша

Сербская сказка

Жил-был бедняк. Торговал он чем попало, лишь бы голодным не сидеть. Набрал он раз мешок мху, сверху положил немного шерсти и пошел на базар продавать его. По дороге встретился ему человек: тоже идет на базар и несет чернильные орешки, а чтобы продать их, прикрыл сверху настоящими орехами. Бедняки стали друг у друга спрашивать, что у кого в мешке: один говорит — орехи, другой — шерсть. Решили они тут же на дороге купить товар друг у друга. Стали торговаться. Тот, у кого был мох, сказал, что шерсть дороже орехов, и потребовал доплаты, но, видя, что второй доплачивать не желает, а согласен только на обмен, подумал, что орехи-то, во всяком случае, дороже мха и он все равно останется в выигрыше. Торговались они долго и наконец решили, что хозяин орехов приплатит за шерсть два гроша. Но денег у него при себе не было, и для большей уверенности, что долг будет уплачен, они побратались. После того поменялись мешками и разошлись в разные стороны. Каждый думал, что надул другого. А как пришли домой да вынули товар из мешка, увидели, что они обманули друг друга.
Спустя некоторое время тот, что отдал мох вместо шерсти, пошел искать своего побратима, чтобы получить с него два гроша. Нашел его в одном селе в работниках у попа и говорит:
— Побратим, ты обманул меня.
— Да ведь и ты меня, побратим, обманул, — отвечает тот.
Первый стал требовать два гроша: раз договорились да скрепили договор братаньем, надо его исполнять. Другой соглашается: с радостью отдал бы, да нет у него сейчас двух грошей.
— Но вот у моего попа, — говорит он, — за домом есть большая яма. Он туда часто залезает, — наверно, там лежат деньги и драгоценности. Вечером ты спусти меня в эту яму, а когда мы ее обчистим и разделим добычу, я тебе и заплачу два гроша.

Читать дальше

Как лиса отомстила волку

Сербская сказка

Однажды лиса замесила лепешки из земли, испекла их, помазала медом и понесла людям, что стерегли индеек.
— Дайте мне индюшонка в обмен на медовые лепешки.
Те отказались и послали ее к свинопасам: они, мол, дадут тебе в обмен на медовые лепешки поросенка.
Пошла к ним лиса, но свинопасы не захотели дать ей поросенка и послали к тем пастухам, что пасли коров: получишь, мол, там в обмен на лепешки теленка. Но и пастухи отказали, послали ее к табунам и сказали, что табунщики ей дадут жеребенка. И правда, табунщики дали лисе жеребенка. Лиса сказала, чтобы они не разламывали лепешки, пока она не перейдет через гору. Они послушались, а когда разломили и попробовали лепешки, то увидели, что лепешки-то из земли и что лиса их обманула. Погнались пастухи за ней, но мошенница на жеребенке успела далеко ускакать, и они возвратились усталые и с пустыми руками. Лиса же, придя домой, поставила жеребенка в конюшню и стала его чистить, каждый день приносить ему зеленой травки и студеной водицы. Чтобы жеребенок узнавал ее голос и не открывал двери никому другому, она каждый раз кричала одно и то же:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Волк несколько раз слышал, как лиса зовет жеребенка. Однажды пришел он и закричал грубым голосом:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но жеребенок услышал по голосу, что это не лиса, и не отпер дверь. Тогда волк спрятался за углом конюшни. Немного погодя пришла лиса с водой и с травкой и крикнула тоненьким голоском:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Жеребенок узнал ее голос, отворил дверь и стал рассказывать, как приходил кто-то и грубым голосом просил отпереть дверь. Лиса и говорит:
— Смотри никогда не отпирай дверь на грубый голос!
А волк из-за угла услышал их разговор. На другой день, когда лиса опять отправилась за водой и травой, волк подошел к двери, съежился как только мог и заговорил тоненьким голосом:
— Кобылка, кобылка! Отопри дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Бедный жеребенок поддался обману и отпер дверь. Волк схватил его за шею, повалил на землю и съел. Только хвост да голова и остались.
Пришла лиса и, как всегда, позвала:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но никто не подошел и не отворил дверь. Тогда лиса заглянула в щель, увидела в конюшне только хвост и голову кобылки и сразу догадалась, какая беда случилась. Выломала она дверь и принялась причитать над мертвой головой кобылки. Наконец от горя и печали пошла и легла на дороге, притворившись мертвой.
Спустя некоторое время проезжал на телеге человек, видит — лежит посреди дороги лиса. Поднял он ее и бросил на телегу, думая по приезде домой содрать с нее шкуру. А на телеге, в торбе, лежало три круга сыра. Лиса стала понемногу шевелиться, вынула из торбы все три круга и убежала с ними. Отбежав подальше, она два круга сыра съела, а третий надела на шею и пошла. Шла, шла, навстречу ей тот самый волк, который съел жеребенка. Волк увидел сыр и спрашивает, где лисица его достала, а она отвечает:
— Вылакала из реки.
— А где та река?
— Пойдем, я тебе покажу.
Дело было в полночь, в пору полнолуния. Небо ясное, звездное. Лиса привела волка к реке, показала ему отражение луны в воде и говорит:
— Вон видишь, какой большой сыр в воде? Лакай и вылакаешь его, как я вылакала.
Бедный волк лакал, лакал, пока у него вода не хлынула обратно. Лиса зажала ему глотку и говорит:
— Лакай, лакай, сейчас вылакаешь.
Бедный волк опять лакал, лакал, пока вода не хлынула у него через нос. Лиса зажала ему нос, села на него верхом и сказала, что больна и не может ходить, пусть он ее везет. Волк повез ее, а она принялась петь:
— Больной здоровую везет, больной здоровую везет!
— Что это ты такое поешь, тетка? — спросил волк.
— Ничего, волк, так — бормочу про себя, — отвечает лиса.
Так она все время пела, пока они не добрались до дома, где справляли свадьбу. Гости вышли из дома и стали хвалить ее песню. А она говорит, что споет еще лучше, если ее пустят на чердак. Гости пустили ее. Едва волк с тяжким трудом донес лису до чердака, как она открыла ему уши, нос и глотку, и из волка хлынула вода, а через щели в потолке полилась на гостей. Они побежали на чердак. Лиса спрыгнула и убежала, а бедный волк еле в живых остался.
Как-то раз лиса и волк снова встретились и стали расспрашивать друг друга, кто как тогда спасся. Волк говорит, избили, мол, его и он еле ноги унес; то же сказала и лиса. Потом она увидела невдалеке стог сена и уговаривает волка прыгнуть через него. На свою беду, волк и тут ее послушался. Перепрыгнул несколько раз, а лиса и говорит, что прыгает он плохо — не прямо над стогом, а как-то сбоку. Тогда он прыгнул прямо над стогом и застрял в нем. Лиса обрадовалась и говорит:
— Работай ногами, волк, и вылезешь.
А волк ерзал, ерзал и провалился в самый низ стога. Лиса засмеялась ехидно и убежала, сказав на прощанье:
— Давно я на тебя зубы точу за то, что ты съел моего жеребенка.

Как лиса отомстила волку

Сербская сказка

Однажды лиса замесила лепешки из земли, испекла их, помазала медом и понесла людям, что стерегли индеек.
— Дайте мне индюшонка в обмен на медовые лепешки.
Те отказались и послали ее к свинопасам: они, мол, дадут тебе в обмен на медовые лепешки поросенка.
Пошла к ним лиса, но свинопасы не захотели дать ей поросенка и послали к тем пастухам, что пасли коров: получишь, мол, там в обмен на лепешки теленка. Но и пастухи отказали, послали ее к табунам и сказали, что табунщики ей дадут жеребенка. И правда, табунщики дали лисе жеребенка. Лиса сказала, чтобы они не разламывали лепешки, пока она не перейдет через гору. Они послушались, а когда разломили и попробовали лепешки, то увидели, что лепешки-то из земли и что лиса их обманула. Погнались пастухи за ней, но мошенница на жеребенке успела далеко ускакать, и они возвратились усталые и с пустыми руками.
Лиса же, придя домой, поставила жеребенка в конюшню и стала его чистить, каждый день приносить ему зеленой травки и студеной водицы. Чтобы жеребенок узнавал ее голос и не открывал двери никому другому, она каждый раз кричала одно и то же:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Волк несколько раз слышал, как лиса зовет жеребенка. Однажды пришел он и закричал грубым голосом:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но жеребенок услышал по голосу, что это не лиса, и не отпер дверь. Тогда волк спрятался за углом конюшни. Немного погодя пришла лиса с водой и с травкой и крикнула тоненьким голоском:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Жеребенок узнал ее голос, отворил дверь и стал рассказывать, как приходил кто-то и грубым голосом просил отпереть дверь. Лиса и говорит:
— Смотри никогда не отпирай дверь на грубый голос!
А волк из-за угла услышал их разговор. На другой день, когда лиса опять отправилась за водой и травой, волк подошел к двери, съежился как только мог и заговорил тоненьким голосом:
— Кобылка, кобылка! Отопри дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Бедный жеребенок поддался обману и отпер дверь. Волк схватил его за шею, повалил на землю и съел. Только хвост да голова и остались.
Пришла лиса и, как всегда, позвала:
— Кобылка, кобылка! Отвори дверь! Я несу тебе студеной водицы и зеленой травки.
Но никто не подошел и не отворил дверь. Тогда лиса заглянула в щель, увидела в конюшне только хвост и голову кобылки и сразу догадалась, какая беда случилась. Выломала она дверь и принялась причитать над мертвой головой кобылки. Наконец от горя и печали пошла и легла на дороге, притворившись мертвой.
Спустя некоторое время проезжал на телеге человек, видит — лежит посреди дороги лиса. Поднял он ее и бросил на телегу, думая по приезде домой содрать с нее шкуру. А на телеге, в торбе, лежало три круга сыра. Лиса стала понемногу шевелиться, вынула из торбы все три круга и убежала с ними. Отбежав подальше, она два круга сыра съела, а третий надела на шею и пошла. Шла, шла, навстречу ей тот самый волк, который съел жеребенка. Волк увидел сыр и спрашивает, где лисица его достала, а она отвечает:
— Вылакала из реки.
— А где та река?
— Пойдем, я тебе покажу.
Дело было в полночь, в пору полнолуния. Небо ясное, звездное. Лиса привела волка к реке, показала ему отражение луны в воде и говорит:
— Вон видишь, какой большой сыр в воде? Лакай и вылакаешь его, как я вылакала.
Бедный волк лакал, лакал, пока у него вода не хлынула обратно. Лиса зажала ему глотку и говорит:
— Лакай, лакай, сейчас вылакаешь.
Бедный волк опять лакал, лакал, пока вода не хлынула у него через нос. Лиса зажала ему нос, села на него верхом и сказала, что больна и не может ходить, пусть он ее везет. Волк повез ее, а она принялась петь:
— Больной здоровую везет, больной здоровую везет!
— Что это ты такое поешь, тетка? — спросил волк.
— Ничего, волк, так — бормочу про себя, — отвечает лиса.
Так она все время пела, пока они не добрались до дома, где справляли свадьбу. Гости вышли из дома и стали хвалить ее песню. А она говорит, что споет еще лучше, если ее пустят на чердак. Гости пустили ее. Едва волк с тяжким трудом донес лису до чердака, как она открыла ему уши, нос и глотку, и из волка хлынула вода, а через щели в потолке полилась на гостей. Они побежали на чердак. Лиса спрыгнула и убежала, а бедный волк еле в живых остался.
Как-то раз лиса и волк снова встретились и стали расспрашивать друг друга, кто как тогда спасся. Волк говорит, избили, мол, его и он еле ноги унес; то же сказала и лиса. Потом она увидела невдалеке стог сена и уговаривает волка прыгнуть через него. На свою беду, волк и тут ее послушался. Перепрыгнул несколько раз, а лиса и говорит, что прыгает он плохо — не прямо над стогом, а как-то сбоку. Тогда он прыгнул прямо над стогом и застрял в нем. Лиса обрадовалась и говорит:
— Работай ногами, волк, и вылезешь.
А волк ерзал, ерзал и провалился в самый низ стога. Лиса засмеялась ехидно и убежала, сказав на прощанье:
— Давно я на тебя зубы точу за то, что ты съел моего жеребенка.

Медведь, свинья и лиса

Сербская сказка

Подружились медведь, свинья и лиса и вздумали вместе пахать землю и сеять пшеницу. Стали договариваться, что каждый возьмется делать.
— Я проберусь в ригу и украду зерно, а потом вспашу поле рылом, говорит свинья.
— А я буду сеять, — говорит медведь.
— А я буду боронить хвостом, — говорит лиса.
Вспахали, посеяли. Пришло время жатвы. Стали решать, кто что будет делать.
— Я буду жать, — говорит свинья.
— Я буду снопы вязать, — говорит медведь.
— Я буду упавшие колосья собирать, — говорит лиса.
Сжали пшеницу, связали в снопы и стали договариваться, как молотить.
— Я расчищу гумно, — говорит свинья.
— Я буду таскать снопы и молотить, — говорит медведь.
— Я буду трясти снопы и отделять солому, — говорит свинья.
— А я хвостом буду очищать зерно от мякины, — говорит лиса.
— Я буду веять, — говорит свинья.
— Я буду делить хлеб, — говорит медведь.
Так и сделали. Приступили к дележке урожая. Медведь разделил хлеб, да несправедливо. Свинья упросила дать ей солому, а зерно он взял себе, лисе же ничего не досталось. Рассердилась лиса, разворчалась и сказала, что приведет из царского двора человека и тот все поделит справедливо. Свинья и медведь струсили и решили спрятаться.
— Заройся ты, свинья, в солому, а я залезу на грушевое дерево, — сказал медведь.
Так и сделали. А лиса пошла, отыскала кошку и позвала ее с собой на гумно ловить мышей. Кошка охотно согласилась, знала, лакомка, что там их много. Идет с лисой, а сама по дороге нет-нет да и побежит за птицами. Медведь с груши еще издали увидел их и говорит свинье:
— Беда, свинья! Вон лиса ведет какое-то страшное чудовище: на нем мех, как у куницы, но оно и птиц крылатых на лету хватает.
Потом медведь потерял кошку из виду, а та в траве неслышно пробралась до гумна и, отыскивая мышей, стала шуршать соломой. Свинья подняла морду, — захотелось узнать, в чем дело, а кошка приняла ее рыло за мышь, подскочила и вцепилась в него когтями. Свинья от страха хрюкнула, прыгнула и угодила прямо в ручей, а кошка испугалась свиньи и полезла на грушевое дерево. Медведь подумал, что она уже прикончила свинью и идет на него, со страха упал с груши, разбился и околел. А лисе достались и зерно и солома.

Почему монахи вечно побираются

Сербская сказка

В давние времена ходил по свету святой Савва, проповедовал слово божье, наставлял людей на праведный путь. Вместе с ним странствовал некий монах. Как-то раз двинулись проповедники в путь из села, а тот хозяин, что приютил их на ночь в своем доме, дал монаху три просфоры на дорогу и говорит:
— Пресвятая богородица! Храни их от всякой напасти, пока не кончатся просфоры!
Подошли святой Савва с монахом к боснийской границе и сели обедать, глядь, а просфор только две осталось — третью монах съел украдкой.
Спрашивает его святой Савва:
— Кто съел третью?
— Я не ел, клянусь спасением души своей! — А кто же ее съел?
— Не знаю, клянусь святой церковью!
Проповедовали они в народе, проповедовали, да прослышали о них турки. Выследили монахов, схватили обоих и бросили в огненную печь. Святой Савва прикрыл монаха своим телом, от пламени его защищает, а сам ему на ухо шепчет, чтобы турки не услышали:
— А ну-ка, признайся перед смертью, кто съел третью просфору?
— Пусть меня изжарят, да еще и сварят — все равно не признаюсь, раз я не виноват.
Прогорела печь, а святой Савва и монах живы и невредимы вышли из огня ведь они божьими угодниками были. Увидели турки, какой оборот дело приняло, тотчас же выпустили святого Савву и монаха, бросились им в ноги, молят:
— Простите нас, неразумных и грешных, требуйте от нас любой награды!
Отвечает святой Савва:
— Ничего нам от вас не надо! Дайте нам только триста дукатов.
Выдали им турки триста дукатов, и проповедники вернулись в Сербию в свой монастырь. Тут святой Савва и говорит:
— Надо поделить эти триста дукатов на три части — по числу просфор. Сто дукатов я возьму себе за ту просфору, которую я съел, а тебе вот вторая сотня — за твою просфору. Третья же сотня пусть хранится у меня до тех пор, пока не отыщется тот человек, что съел третью просфору.
Тут монах как закричит:
— Клянусь святой церковью, третью просфору я съел, когда с тобой по селам ходил. Отдавай мне третью сотню дукатов — я согласен с твоим решением.
— На! возьми, если уж на то пошло! — молвил святой Савва. — Да пусть господь бог и все святые предназначат вам, монахам, в удел вечно побираться и никогда не насытиться!

Семь звезд в созвездии Стожаров

Семь звезд в созвездии Стожаров

Сербская сказка

В некотором краю было два больших царства, одним правил царь Петар, другим — царь Татарин.
У царя Петара была дочь красавица, — краше ее в целом свете не найдешь.
Послал царь Татарин гонца к царю Петару — просит отдать ему в жены дочь, а нет, так пойдет он войной на соседей, народ покорит, страну разорит, царскую дочку силой захватит, а самого царя Петара в полон возьмет.
Выслушал царь гонца и отвечает:
— Пойди и скажи царю Татарину, что моя дочь умерла, пусть он себе другую невесту ищет, а про битвы да войны и думать забудет.
Как только гонец ушел, царь Петар построил неприступную башню — такую, чтобы могли поместиться в ней два человека с запасом еды и питья на три года. Когда все было готово, царь со своей дочкой вошел в башню и замуровался в ней. На трон царь Петар посадил своего верного слугу и повелел ему царствовать и править страной три года, а как пройдут три года — разобрать башню и выпустить его и царевну на волю. Если кто пожелает увидеть его, царь Петар приказал отвечать, что покинул-де он свое царство и отправился побеседовать с царем Солнцем, спросить у него, почему зимний день короче летнего, да к тому же и холоднее, отчего его подданные не могут работать круглый год с одинаковым усердием, а сидят зимой, сложа руки.
Вскоре явился в страну царь Татарин. Он разыскивал царя Петара и его дочь. Сказали Татарину, что царская дочь умерла, а царь Петар отправился к Солнцу кое-что у него узнать. Царь Татарин обошел весь дворец, убедился, что там нет ни души, всюду мертвая тишина, и повернул восвояси.
Через три года башню разобрали. Царь Петар вышел оттуда невредим, а дочери его и след простыл. Отец и не заметил, как царевна исчезла.
В тот день, когда царь Петар вышел из башни, одного преступника, что сидел в тюрьме, приговорили к смертной казни. Народ толпами стекался к тюрьме поглазеть на осужденного. И крикнул тут собравшимся ожидавший смерти раб:
— Если бы знал царь Петар то, о чем он сейчас не ведает, он бы выпустил меня и даровал мне жизнь, а я бы нашел его дочь и привел во дворец!
Молва разнеслась по городу, и наконец услышал сам царь про похвальбу осужденного. Призвал он к себе раба и спрашивает:
— Ты и вправду берешься разыскать мою дочь, если я помилую тебя?
Отвечает раб:
— Берусь, только освободи меня от тяжелых моих оков!
Приказал царь Петар снять с преступника оковы, дать ему денег на дорожные расходы и отправил его на поиски царевны.
Долго скитался раб по белу свету, расспрашивал всех и каждого про царскую дочку, но никто о ней и слыхом не слыхал. Исходил он девять земель и вдруг на краю девятой земли наткнулся на избу, вошел в нее и увидел старуху.
— Бог в помощь, матушка, — воскликнул раб, подошел к старухе и поцеловал ей руку.
— Да хранит тебя бог, сынок! Что скажешь хорошенького?
— Ищу я дочь царя Петара, — ответил раб и рассказал все по порядку: как царевна исчезла из башни, так что и отец не заметил; как его самого осудили на смерть и он пообещал найти царскую дочь, если царь его помилует; и как прошел он уже девять земель, а о царевне ни слуху ни Духу.
Говорит ему бабка:
— Счастье твое, что ты меня сразу матушкой назвал и к моей руке приложился. Теперь ты стал мне сыном. Остальные пять моих сыновей — змеи. Кого ни застанут они здесь — тотчас растерзают. Но тебя я в обиду не дам.
Усадила старуха раба рядом с собою и стала рассказывать:
— Старший мой сын до того ловкий вор, что выкрадет ягненка из утробы живой овцы, а она и не почувствует. У второго моего сына особый нюх следы он отыскивает: пусть следу хоть девять лет будет, все равно мой змей его учует. Третий сын строить мастер — не успеешь в ладоши хлопнуть, а уж он возвел большущий дом. Четвертый сын — меткий стрелок; хоть в звезду на небе и то попадет. А пятый искусно ловит, — даже молнию с неба руками поймает. Если уж мои сыновья не разыщут царевну, значит, никто во всем мире не найдет ее.
Едва успела она вымолвить такие слова, за дверью зашумело, загудело вернулись пятеро змеев, пятеро бабкиных сыновей. Старуха в мгновение ока спрятала раба за дверь под корыто, чтобы змеи в сердцах не разорвали его. Змеи ввалились в дом и кричат:
— Добрый вечер, матушка!
А мать им в ответ:
— Да хранит вас бог, дети мои! Добро пожаловать! Как идут дела?
— Хорошо, матушка, — отозвался один из сыновей.
— Что-то здесь человечьим духом пахнет, — говорит вдруг младший змей. Признавайся, мать, есть у нас кто чужой?
— А ведь ты угадал, сынок. Здесь ваш побратим. Я ему вместо матери стала, а его приняла в сыновья, потому что он вошел в дом и матушкой меня назвал да руку мне поцеловал.
— А что нужно здесь нашему побратиму? — спросил змей.
— Он разыскивает царскую дочь, — ответила мать и рассказала все по порядку, а потом и говорит: — Завтра, дети мои, отправляйтесь искать царевну по белу свету. А теперь поклянитесь мне, что ничего плохого не сделаете своему побратиму.
Змеи поклялись. Обрадовалась старуха и выпустила своего названого сына из-под корыта. Он поздоровался, облобызался со своими новыми братьями и, пока целовался со змеями, потерял больше трех ковшей крови. Потом все поужинали и спать легли. Змеиная мать и ее сыновья утомились и быстро заснули, а бедный раб от боли всю ночь проворочался в постели.
Рано утром, на заре, поднялись братья-змеи и вместе с побратимом направились в страну царя Петара. Тот змей, у кого было острое чутье, сразу напал на след царевны. Догадались братья, что царевну унес семиглавый змей, неслышно подкравшись, пока отец царевны спал. Тогда тот из братьев, кто был ловким вором, проник во дворец семиглавого змея, — и видит, что спит похититель, приникнув к коленям царевны. Змей мигом подхватил девушку на руки и вылетел с ней из дворца так тихо, что семиглавый змей ничего и не почувствовал. А как проснулся, сразу понял, кто выкрал девушку, и помчался за ним в погоню. Змей-строитель увидел, что семиглавое чудовище нагоняет его брата, и воздвиг башню. И все укрылись в той башне. Подлетел семиглавый змей, в ярости задвигал своими головами, три вытянул влево, три — вправо, а седьмую, среднюю, вверх поднял и обдал башню ярым пламенем. Солнце скрылось, тьма сгустилась, будто полночь настала. Семиглавый змей стер башню в порошок, подхватил девушку и взмыл под облака. Тогда четвертый змей — меткий стрелок, натянул тетиву, угодил семиглавому чудищу прямо в сердце, и чудище выпустило девушку. Стала царевна падать, а за ней следом полетел на землю семиглавый змей. Тут кинулся к девушке пятый брат — тот, что молнию рукою ловил, — и осторожно, чтобы не причинить царевне вреда, подхватил ее, а другие братья подскочили к семиглавому змею, и не успел он до земли долететь, как уж братья снесли ему все семь голов.
Так пятеро змеев вызволили из плена царскую дочь. Радуются змеи, что спасли такую красавицу, да только тут же и поссорились, потому что не могли решить, чья она будет.
Вмешался в их ссору раб, который отправился на поиски царевны, и говорит:
— Братья, девушка эта принадлежит мне! Вы же знаете, что я должен отвести ее к отцу, и тогда он помилует меня. Коли я бы не отправился на поиски царевны, вы бы ее не нашли, потому что ничего бы о ней не знали.
Говорит один змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не напал на ее след, вам бы никогда не завладеть царевной, а ты, раб, напрасно искал бы ее!
Говорит второй змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не выкрал ее, вам бы никогда не завладеть царевной и раб напрасно искал бы ее, да и ты, брат дорогой, напрасно напал бы на ее след.
Говорит третий змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я в один миг не выстроил башню и не укрыл вас в ней вместе с царевной, — семиглавый змей догнал бы брата и отнял бы красавицу, а тогда напрасно разыскивал бы ее раб, напрасно младший мой брат по следу бы шел, а второму брату и похищать не стоило царевну.
Говорит четвертый змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не попал в семиглавого змея, он бы унес царевну, и напрасно бы тогда разыскивал ее раб, напрасно младший мой брат шел по следу, второму брату не стоило бы царевну похищать, а третьему башню строить.
Говорит пятый змей:
— Эта девушка — моя! Если бы я не подхватил ее, когда она на землю падала, она бы разбилась насмерть, и вы бы все равно не завладели ею, и, стало быть, напрасно раб разыскивал бы ее, напрасно младший брат шел по следу, старшему брату не стоило царевну похищать, третьему — башню строить, а четвертому в змея целиться.
Так и препирались братья из-за девушки, пока не повстречали мать Ветров и не попросили ее рассудить, кому должна принадлежать царевна.
Выслушала братьев мать Ветров и спрашивает:
— Скажите-ка мне, что вам посоветовала мать ясного Месяца?
Братья признались, что они не ходили к матери ясного Месяца. Говорит им тогда мать Ветров:
— Ступайте к матери Месяца, она вас лучше рассудит, потому что ее сын чуть не весь мир обошел.
Отправились братья вместе с девушкой к матери Месяца. Не поздоровались по чести, а уж кричат с порога:
— Послала нас мать Ветров, чтобы ты постановила, кому из нас принадлежит эта девушка! — И рассказали ей, как они царевну спасли и почему каждый считает девушку своей.
Спрашивает их мать Месяца:
— А были вы у матери Солнца?
Братья ответили, что у матери Солнца они еще не были. Говорит им тогда мать Месяца:
— Ступайте, дети мои, к матери Солнца, она лучше всех рассудит вас, потому что ее сын обошел весь белый свет.
Двинулись братья в путь к матери Солнца. Не поздоровались толком, а уж кричат с порога:
— Послала нас к тебе мать Месяца, чтобы ты постановила, кому принадлежит эта девушка.
И рассказали братья, из-за чего у них спор вышел.
Спрашивает мать Солнца:
— А есть ли у вас, детки, своя мать?
Братья ответили, что есть. Тогда мать Солнца отправила их домой и такие слова сказала:
— Идите, дети мои, к родной матери. Родная мать — самый справедливый судья своим детям. Вот и ваша мать лучше всех разберет вас и постановит, кому девушкой владеть.
Пошли братья домой и поведали матери, где были, какие подвиги свершили и к кому за советом ходили. Рассказали и про то, как мать Солнца отправила их домой к родной матери, чтобы она постановила, кому девушке принадлежать.
Мать им и говорит:
— Слушайте, дети мои, что вам скажет родная мать. Вы мне сыновья, а царевна пусть будет дочерью. Вы братья, а она пусть будет вам сестрой.
И братья согласились с ее решением.
Так шесть братьев и их сестра и стоят на небе. Это семь ярких звезд в созвездии Стожары. Каждый год они обходят мать Ветров, мать Месяца и мать Солнца и благодарят за советы. Бывают они в пути с Джюрджева по Видовдан, и в это время их не увидишь на небе.

Вампир Арнольд Пауль

Вампир Арнольд Пауль

Сербская легенда

Крестьянин из Медрейги по имени Арнольд Пауль разбился, упав с повозки, груженной сеном. Спустя тридцать дней после его смерти внезапно умерли четыре человека, причем все указывало, что они были растерзаны вампиром. Припомнили, что Арнольд Пауль часто говорил, будто под Кассовой, на границе с Турцией, его долго мучил турецкий вампир; зная, что жертвы вампиров по смерти сами делались вампирами, он нашел способ защитить себя, поедая землю с могилы турецкого вампира и натирая тело его кровью. В деревне полагали, что если это средство и защитило Арнольда Пауля, оно не помешало ему в свою очередь по смерти стать вампиром. Вследствие этого, его извлекли из земли, дабы убедиться, что он действительно сделался вампиром; и хотя он был погребен сорок дней тому, тело его не разложилось, волосы, ногти и борода продолжали расти, а в венах струилась свежая кровь.
Бальи той местности, в чьем присутствии выкопали тело, был знатоком вампиризма и приказал насквозь проткнуть сердце мертвеца крепким заостренным колом, что и было незамедлительно проделано. Вампир начал издавать ужасающие крики и биться, как если бы был живым. После его голову отсекли и сожгли на большом костре. Тела четырех жертв Арнольда Пауля подвергли той же процедуре, дабы и они не сделались вампирами.
И однако, невзирая на все эти предосторожности, вампиризм спустя несколько лет вспыхнул вновь, и за три месяца семнадцать человек всех возрастов, как мужского, так и женского пола, умерли жуткой смертью; некоторые вовсе не болели, другие перед смертью страдали два или три дня. Однажды вечером девушка по имени Станоска легла спать, будучи вполне здоровой, но проснулась посреди ночи, вся дрожа и испуская жалобные крики; она поведала, что молодой Милло, умерший девять недель назад, пытался задушить ее во время сна. На следующий день Станоска тяжко захворала и, проболев три дня, умерла.
Подозрения обратились на умершего молодого человека, коего сочли вампиром; его выкопали, признали таковым и соответственно казнили. Доктора и хирурги в округе ломали головы над тем, как мог вампиризм проявиться спустя столь значительный срок; путем долгих расследований они сумели установить, что Арнольд Пауль, первый вампир, терзал не только тех, кто умер вслед за ним, но и домашнюю скотину, чье мясо отведали недавно умершие и среди них молодой Милло. Казни возобновились; сердца семнадцати найденных вампиров были пронзены, головы отсечены, тела их сожгли и пепел бросили в реку. Эти меры помогли покончить с вампиризмом в Медрейге.

Корова Эро

Корова Эро

Сербская сказка

Пас Эро коров у кадия. В стаде ходила и его собственная корова. Как-то коровы подрались, и корова пастуха забодала хозяйскую. Эро побежал к кадию: «Благородный эфенди! Твоя корова забодала мою». — «А кто виноват? Кто-нибудь их раздразнил, что ли?» — «Нет, никто. Сами сцепились». — «Ну что ж! Скотину в суд не потащишь». «Да нет, ты послушай, эфенди, что я говорю: моя корова забодала твою», — говорит Эро. «А-а! Погоди, я погляжу в Коран». И кадий потянулся за книгой. Но Эро схватил его за руку: «Не смей! Раз ты о моей корове не смотрел в Коран, то и о своей нечего тебе смотреть»