Лисица, невеста и волк

Албанская сказка

Справляли в деревне свадьбу. В воскресенье настал срок брать невесту из дома родителей и везти к жениху. Невеста, богато одетая и украшенная, как ей и положено, уселась на лошадь. Сваты поехали вперед, невеста за ними, и свадебный поезд отправился в другую деревню.
Путь их лежал по склону горы, поросшему густым лесом. В это время вблизи дороги пробегала лиса и сквозь деревья увидела невесту со сватами. Подкралась она поближе да так и обомлела: очень уж богато была украшена невеста. На шее у нее сверкало ожерелье из золотых монет, косы были перевиты шнурами, унизанными золотыми монетами, на обеих руках золотые браслеты и кольца, шелковый пояс расшит золотом. У лисицы дух захватило от зависти, и стала она думать, как бы ей украсть у невесты эти украшения, если не все, то хотя бы золотое монисто или шнуры с золотыми монетами, которыми перевиты косы. Прячась за кустами, лиса долго следила за невестой и сватами и заметила, что сваты едут впереди, заняты разговором, а на невесту и не смотрят, будто ее и нет вовсе. «Такой случай упускать нельзя», — подумала лиса.
Петляя и изворачиваясь между копытами лошадей, она подбежала к невесте, зацепилась за грудь лошади и юркнула под свадебную фату невесты, чтобы ее не заметили сваты. А те и так ничего не видели, они ехали впереди и не оглядывались.
Тогда лиса, не теряя времени, сказала:
— А ну, быстро, снимай с шеи золотое монисто!
— Ой, что ты, — прошептала невеста, — как же так? Я невеста, я не могу без золотого мониста явиться в дом мужа.
— Снимай скорее, иначе опозорю тебя перед сватами. Сейчас же спрыгну на землю, подбегу к ним и скажу про тебя что-нибудь плохое.
— О боже, несчастная я, горемычная я! — залепетала невеста. — Не позорь меня, сестрица! Если ты скажешь про меня что-нибудь плохое сватам, они вернут меня домой!
— Знать ничего не желаю, — сказала лисица. — Или ты снимаешь с шеи золотое монисто, или я тебя опозорю.
Невесте ничего не оставалось, как снять монисто и отдать лисе. Та быстро схватила его, обмотала вокруг шеи, спрыгнула с лошади и скрылась в кустах.
Свадебный поезд ехал дальше, а лисица со всех ног помчалась в свою нору. Бежала, бежала, и вдруг навстречу ей волк. Увидев на шее у лисы золотое монисто, волк очень удивился и спросил:
— Где ты его раздобыла, чертовка?
— В небольшом водоеме. Ты тоже можешь раздобыть себе такое же, если сходишь туда, — ответила лисица. — Видел здесь неподалеку пруд? Ступай к нему и лови золотые монеты, сколько душе угодно, ты ведь сильнее меня и можешь вытащить и поднять их больше, чем я.
— Я видел этот водоем, кума, — сказал волк. — Но я не знаю, как ты их ловишь. Пойдем-ка вместе и покажи мне, как их надо ловить.
— Хорошо, пойдем, покажу, — согласилась лиса.
Пришли они к небольшому пруду, до краев наполненному водой. В пруду было много коряг, водорослей и тины.
— Теперь вот что сделай, — сказала лиса. — Сядь на берегу, сунь хвост в воду и подержи подольше.
Волк сунул хвост в пруд.
— А теперь вытаскивай, — сказала лиса.
Волк стал вытаскивать, но хвост зацепился за корягу и не вытаскивался.
— Поболтай хвостом в воде и снова вытаскивай да посильней, — сказала лиса.
Волк снова стал вытаскивать хвост, но он зацепился и запутался в корнях, корягах и водорослях еще больше.
— Вытаскивай изо всех сил, видишь, как много золотых монет повисло на твоем хвосте, — сказала лиса.
Волк дергал, дергал, но хвост не вытаскивался.
Хитрая лиса увидела, что волчий хвост хорошо запутался в корнях и водорослях, и со всех ног бросилась бежать к своей норе. А волк, поняв, что лиса обманула его и убегает, рванул хвост изо всей силы и, порядком его ободрав, вытащил из воды. Взвыв от боли, волк помчался за лисой.
Бежит лиса, петляет между деревьями, а волк за ней. Бежит лиса вверх по склону, волк за ней, бежит вниз по склону, волк за ней. Когда лиса совсем уж подбегала к своей норе и собиралась нырнуть в нее, волк настиг ее и схватил за заднюю ногу.
— Ой! — воскликнула лиса и добавила удивленным голосом. — Что ты делаешь, волк? Ты ведь схватил не мою ногу, ты впился зубами в корень! Отпусти корень, глупый, и хватай ногу!
Волк поверил лисе, отпустил ее ногу и изо всех сил вонзил зубы в корень дерева.
Лиса скрылась в норе.
Через некоторое время, придя в себя и отдышавшись, она прошипела из норы:
— Вот и получай свое монисто!
— Ой-ой-ой! Как ты обманула меня, злодейка! — завыл волк и с ободранным хвостом и сломанными зубами потащился домой.

Пастух и медведица

Албанская сказка

Жил в деревне пастух, и было у него большое стадо овец. Летом, когда началась жара, погнал он стадо в горы. Там на плоскогорье лежало хорошее пастбище, куда он каждый год приводил своих овец.
Однажды — это случилось через несколько дней после того, как пастух поднялся в горы, — услышал он страшный рев, доносившийся из леса. Когда пастух понял, кто это рычит, сердце у него застучало от страха, как у зайца. Он бросился к ружью, схватил его и приготовился защищаться. Вскоре из леса, хромая и тяжело дыша, вышла огромная медведица. Она грозно рычала, протяжно выла, и пар валил у нее изо рта. Не дожидаясь, пока медведица нападет на него, пастух выстрелил, но рука у него дрогнула, и он промахнулся. А медведица еще больше разъярилась, встала на задние лапы и пошла на него, громадная, как стог сена. Пастуха трясло от страха, в глазах у него потемнело. Он перезарядил ружье, осенил себя крестным знамением и снова приготовился стрелять в зверя, наступавшего прямо на него.
Неожиданно пастух услышал голос, низкий и грубый, что-то ему говоривший. Этот голос чуть не оглушил его, и бедняга подумал, что, наверно, сама смерть произносит ему свой приговор. На мгновение он задержался, прислушиваясь к жуткому голосу, и вдруг разобрал слова:
— Опусти ружье, человечий сын, потому что я хочу тебе что-то сказать.
Это говорила медведица.
Как ни удивился пастух, но испугался он еще больше. Однако делать нечего. Вручил он себя судьбе и стал ждать. Медведица остановилась и молча смотрела на него. Собравшись с духом, пастух произнес:
— Что ты хочешь мне сказать? Чтобы я не стрелял? А сама в это время набросишься и разорвешь меня? Давай объясни все толком, пока я не спалил тебе печень!
Так сказал пастух и снова перекрестился. Но медведица прокричала ему:
— Клянусь честью, я тебя не трону!
Пастух крикнул ей в ответ:
— Какая у тебя может быть честь? Уходи и оставь меня в покое, или я убью тебя, господь мне свидетель!
Медведица проревела:
— И мне господь свидетель, что я не трону тебя. Опусти ружье. У меня есть нужда в тебе. Мне нужно, чтобы ты помог мне, потому что я попала в беду.
Пастух снова крикнул:
— Говори скорей и не приближайся ко мне, иначе, клянусь господом богом, который един для нас всех, я спущу на тебя собак и пробью твой живот пулей!
Медведица сделала два маленьких шага вперед и сказала:
— Здравствуй, человечий сын!
Пастух ответил на ее приветствие:
— Здравствуй, дочь диких зверей!
Медведица спросила:
— Хочешь ты спасти меня от смерти?
Пастух удивился:
— Я? Спасти тебя от смерти? Как же это?
Медведица сказала:
— Несколько дней назад я занозила лапу колючкой и теперь не могу ходить. Мне очень больно, я не в силах больше терпеть эту боль!
Но пастух продолжал не верить ей:
— Ты можешь мне поклясться, что это правда?
Медведица сказала:
— Клянусь господом богом, что не обманываю тебя. На,  посмотри.
— Хорошо, а чего же ты хочешь от меня?
— Прошу тебя, вытащи колючку, — простонала медведица, — и я в жизни не забуду тебе это доброе дело. Посмотри, как распухла нога и нагноилась рана.
Пастуху стало жаль ее, и он сказал:
— Ладно, подойди поближе.
Медведица приблизилась, прихрамывая, и протянула ему лапу. Он ее осмотрел, нашел колючку, впившуюся в подошву, ухватил ее, дернул с силой и вытащил. У медведицы от боли слезы брызнули из глаз. Придя немного в себя, она взревела:
— Ты спас меня, добрый человек! Пусть за это и тебя господь спасет от всякого зла и напасти! А я с радостью вознагражу тебя, чем смогу. Скажи только, чего ты от меня хочешь?
Пастух ей ответил:
— Чего я хочу от тебя? Да ничего.
Но медведица настаивала:
— Нет, скажи. Мне очень хочется услужить тебе, доставь мне это удовольствие!
Пастух повторял:
— Ничего я не хочу, ничего.
Медведица немного подумала, потом неожиданно сказала:
— Ты знаешь, чего я от души желаю? Давай станем побратимами!
Пастух удивленно взглянул на нее, рассмеялся и ответил:
— Ты хочешь, чтобы я стал твоим побратимом? А известно ли тебе, что ты зверь, а я человек?
Эти слова очень взволновали медведицу, она смутилась и потупила голову. Потом набралась храбрости и произнесла:
— Ах, друг, это неважно, что я зверь. И меня сотворил господь и дал мне душу и сердце.
Пастух ей ответил:
— Это верно, конечно, но ты же дикая.
Медведица сказала:
— Я не более дикая, чем некоторые люди из твоего рода и племени. Они беспощадно убивают друг друга и причиняют другим людям массу неприятностей.
Пастуху пришло на ум, что ответ медведицы не лишен здравого смысла. Он подумал немного и согласился:
— Ну хорошо, станем побратимами. Пусть это принесет нам удачу и радость.
Так сказал пастух медведице и протянул ей руку. Медведица возликовала и протянула передние лапы, чтобы пожать руку пастуха. Потом она привлекла его к груди и сказала:
— Пусть бог наградит тебя за то, что ты сделал меня своим побратимом.
В тот день пастух и медведица долго беседовали и были очень довольны, что смогли поделиться друг с другом своими делами и заботами. На следующий день медведица сказала пастуху:
— Если хочешь, возвращайся в деревню, живи там все лето, работай в поле, а твое стадо я здесь сохраню.
Пастух согласился, что так ему будет лучше, и ушел в деревню, где некому было работать в поле и на бахче и собирать урожай. Он оставался в деревне все лето, а осенью снова поднялся на горное пастбище. Медведица встретила его, и они обнялись по-братски, прижав друг друга к груди. Овцы оказались в полной сохранности, дикие звери не тронули стадо, потому что медведица охраняла его так, словно оно было ее собственным стадом. Пастух сказал ей:
— Теперь я твой должник и обязан отплатить тебе за ту большую службу, которую ты мне сослужила. Надеюсь, я смогу когда-нибудь тебя отблагодарить!
— А по какому делу ты сейчас пришел сюда? — поинтересовалась медведица.
— Я хочу закрыть стан и загон для овец и завтра же утром спуститься со стадом в деревню.
Медведица сказала:
— По мне так можешь оставить овец на всю зиму. Я готова и дальше служить тебе и стеречь их.
Пастух ответил:
— Спасибо тебе, но скоро начнутся дожди и ветры. Овцы замерзнут здесь и погибнут от холода, поэтому я должен отвести их домой.
Весь день медведица и пастух весело болтали и шутили, стараясь скрыть и приглушить тоску, ведь завтра им снова предстояло расставание, а они уже подружились и привязались друг к другу. После обеда, ближе к вечеру, неожиданно поднялся сильный ветер и полил дождь. Пастух загнал всех овец в хижину, чтобы они не промокли и не простудились. Но ему там места уже не нашлось, и, оставшись снаружи, он промок до нитки. Пастух пожаловался медведице:
— Что мне делать сегодня ночью, ума не приложу! Если я буду мокнуть всю ночь на дожде и ветру, то замерзну и заболею.
Медведица ответила:
— Не беспокойся. Я знаю поблизости одну маленькую пещеру, там мы сегодня и переночуем.
— Где же эта пещера? Пойдем скорее туда, я весь продрог, — заторопил ее пастух.
— Пошли. Это здесь, недалеко.
И правда, не прошли они и ста шагов, как медведица показала ему на склоне горы пещеру, но она оказалась такой маленькой, что не вмещала их обоих. Медведица пустила пастуха внутрь, а сама улеглась у входа, подставив бок дождю и ветру. Чтобы нечаянно не придавить пастуха во сне, она протянула лапы и положила его себе на грудь. Пастух оказался хорошо защищенным от дождя и ветра, быстро согрелся на груди у медведицы, заснул и проспал до самого утра. Но не спала медведица. Она боялась пошевельнуться, чтобы не потревожить и не разбудить своего побратима. Всю ночь она бодрствовала и берегла его сон.
Утром, когда пастух проснулся и встал, медведица спросила:
— Ну, как тебе спалось, мой брат? Хорошо ли ты выспался?
Пастух зевнул и недовольно ответил:
— Разве это сон? Кошмар какой-то, а не сон. Всю ночь промучился, как в когтях у медведя.
Его ответ, словно пуля, пронзил сердце медведицы, которая всю ночь продержала пастуха у себя на груди, а сама глаз не сомкнула ради его удобства и покоя. Она впала в такое уныние, что долго не могла раскрыть рта. И хотя горечь и обида разрывали ей душу, она не сказала в ответ пастуху ни слова и ничем не выдала своего огорчения.
К утру дождь прекратился и небо постепенно прояснилось. Медведица немного обсохла и согрелась на солнце, а потом сказала пастуху:
— Пойдем прогуляемся немного?
Пастух ответил:
— Нет, уж солнце поднялось высоко. Сейчас я соберу овец и буду спускаться в деревню.
Медведица схватила пастуха за руку и сказала:
— Нет, пойдем прогуляемся по лесу! У тебя достаточно времени, ты еще успеешь спуститься в деревню.
Почуяв неладное, пастух с замиранием сердца двинулся за ней. А медведица шла впереди него, с шумом ломая и отбрасывая в стороны валежник, загромождавший им дорогу. Наконец она остановилась и сказала:
— Видишь топор, застрявший в стволе дуба?
Пастух осмотрелся и, действительно, заметил топор, глубоко погруженный в ствол старого дуба. Он спросил:
— Вижу. И что из этого?
Медведица ответила:
— Нет, ничего. Просто был такой случай: дровосек испугался, когда увидел меня, бросил здесь топор и убежал. Поди и возьми его!
— Зачем? — удивился пастух. — Он мне не нужен.
Медведица повторила:
— Поди и возьми, потому что он нужен мне.
— Зачем тебе нужен топор, дорогая? — испуганно спросил пастух.
Медведица ответила:
— Возьми, говорю, а потом я тебе объясню, зачем.
Пастух подошел к дубу, выдернул топор, принес его и отдал медведице. Но она сказала:
— Теперь возьми его в руки и ударь меня вот здесь, возле шеи. Бей изо всей силы, какая у тебя есть.
Пастух страшно удивился:
— Что ты говоришь, сестра? Ты в своем уме?
Медведица закивала головой:
— Да, да, я в своем уме. Ударь меня топором изо всей силы, на какую способен, прошу тебя. Ударь меня, если хочешь доставить мне удовольствие.
Пастух не имел ни малейшего желания бить топором своего побратима. Он ответил:
— Не буду я тебя бить.
Тогда медведица попросила его:
— Ради господа бога, ударь меня.
Пришлось пастуху выполнить ее просьбу. Он поднял топор, размахнулся и изо всей силы стукнул ее по спине возле холки. Медведица взревела от боли и сказала:
— О-о, будь благословенна рука, которая меня поразила!
Но пастух с недоумением спросил еще раз:
— Скажи все же, сестра, почему тебе пришла в голову такая блажь?
— Да ничего, просто так, хотела спустить дурную кровь, — ответила медведица.
После этого они вернулись в стан, собрали стадо, и пастух отправился в деревню. Медведица далеко проводила его и, попрощавшись, обняла. Уходя, пастух сказал ей:
— Счастливо тебе оставаться! До свиданья, до следующего лета!
И медведица ответила ему:
— До свиданья!
Потом она влезла на скалу и провожала взглядом своего побратима до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Но когда она осталась одна, из ее груди вырвался горестный вопль и она начала громко, навзрыд плакать. Слезы градом катились по ее морде. Долго стояла она на скале и плакала, не переставая.
В это время вдалеке пробегала лисица и, услышав плач и вопли медведицы, пораженная, остановилась. Потом растерянно спросила:
— Почему ты плачешь, госпожа?
— Просто так, — прорычала медведица.
Лисица поджала хвост и в страхе убежала. Вскоре поблизости от того места, каркая, пролетала ворона. Она уселась на высоком дубу и спросила медведицу:
— Почему ты плачешь, горемычная?
Медведица подняла голову, посмотрела на нее с досадой и сердито ответила:
— А тебе какое дело, ворона?
Ворона вздрогнула от испуга и улетела. Немного погодя пробегал мимо скалы волк. И он остановился и спросил:
— Почему ты плачешь, подруга?
Медведица ответила ему:
— Я плачу потому, что ты далеко и я не могу поймать тебя и разорвать на части.
Волк со всех ног бросился прочь. Потом мимо скалы прошел лев. Он очень удивился, услышав, как плачет медведица, остановился и спросил:
— Из-за чего ты плачешь, сестра?
Медведица посмотрела на него сквозь слезы и ответила:
— Я плачу потому, что у меня болит сердце, брат.
Лев увидел кровь, которая струилась у нее по шее, и заметил:
— Кровь залила твою шею. Я не вижу, чтобы у тебя кровь сочилась из сердца.
Медведица сказала:
— Мое сердце истекает кровью, и это хуже, чем рана на шее.
Лев подумал и понял медведицу. Он сказал:
— Тогда пусть бог спасет тебя, сестра, потому что сердечная рана тяжелее той, которую тебе нанесли.
И тихо удалился.
Вечером медведица вернулась в свою пещеру. Она решила там перезимовать и дождаться весны. Всю зиму она плакала и выла, так как у нее болела сердечная рана от обиды, которую нанес ей пастух. В тот год зима и весна показались медведице очень длинными.
Снова наступило лето. Пастух поднялся со своим стадом на высокогорное пастбище. Он поздоровался с медведицей, которая вышла его встретить. После того, как медведица расспросила пастуха о его детях, о семье и обо всех домашних делах, она сказала:
— Взгляни, как у меня рана на шее, зарубцевалась?
Пастух осмотрел рану и увидел, что она зажила.
— Мне кажется, все в порядке, — сказал он.
— Нет, ты пощупай рукой, зажила она или нет? — попросила  медведица.
Пастух ощупал шею медведицы и нашел, что рана зажила как нельзя лучше.
— Все хорошо, ты совершенно здорова, — сказал он.
— Остался какой-нибудь след?
— Нет, ничего не осталось, — заверил ее пастух.
Тогда медведица подняла голову, посмотрела в глаза пастуху и сказала:
— Слушай меня, человечий сын! Рана, которую ты нанес мне топором, затянулась и зажила за шесть месяцев. Но сердечная боль от раны, которую ты нанес мне в ту ураганную ночь, когда мы были в пещере — помнишь? — не прошла до сих пор. Ты сказал: «Я всю ночь промучился, как в когтях у медведя!» Эта рана и сейчас у меня кровоточит. Она не заживет никогда.
Пастух обомлел от страха и пробормотал:
— Что ты говоришь, сестра?
Медведица повторила:
— Сказанное тобою слово пронзило мое сердце. Рана от него оказалась тяжелее всех других ран, которые я когда-либо получала. А сейчас забирай свое имущество и стадо и уходи отсюда, потому что с сегодняшнего дня мы больше не побратимы.
Пастух понял: спорить бесполезно. Медведица была тверда в своем решении. Он быстро собрал овец и ушел из тех мест, чтобы никогда больше сюда не возвращаться, так как по своей вине стал врагом тому, кто еще год назад называл его своим братом.

Кот и мыши

Кот и мыши

Албанская сказка

Собрался однажды кот совершить паломничество в Мекку.
Накануне путешествия он навел в доме порядок, убрал и украсил цветами комнату и пригласил в гости мышей, чтобы попрощаться с ними и пожелать им доброго здоровья и благополучия на время своего отсутствия.
Мыши очень обрадовались, когда узнали, что кот отправляется в Мекку и теперь надолго оставит их в покое. Они тоже стали наряжаться и прихорашиваться, чтобы не ударить лицом в грязь и предстать перед ним в наилучшем виде.
Когда мыши собрались уходить, одна старая хромая мышь сказала своим соплеменникам:
— Лучше не ходите в гости к коту, он вас обманет!
Но остальные мыши ей возразили:
— Что ты говоришь, старая! Не может кот нас обмануть. Он собрался на богомолье в Мекку и поклялся, что больше никогда не будет нас обижать.
Старая мышь пыталась было с ними спорить, но бесполезно.
— Ладно, идите, если хотите, хотя я вам и не советую, — сказала она, наконец. — Что до меня, то я и не подумаю идти.
Мыши не захотели ее слушать и, веселые, расфранченные, с песнями и радостным писком, отправились в гости к коту.
Когда они подошли к его дому, кот вышел им навстречу, кланяясь и громко приветствуя дорогих гостей. Затем он провел их в богато убранную комнату, запер дверь на ключ, уселся в кресло, а мышам предложил удобно расположиться вокруг него на ковре. В это время старая хромая мышь незаметно пролезла к коту в подпол и оттуда через маленькую щелку стала наблюдать, что делается в его доме.
Когда мыши расселись на ковре и их радостное возбуждение слегка утихло, кот начал читать им проповедь о добродетелях и примерном поведении. Закончив проповедь, он обратился к молоденькой мышке и сказал:
— А вот ты, мне кажется, и не помышляешь о благости. Ведь это ты на днях съела моего сына, моего любимого котенка!
Бедная мышка страшно испугалась, замахала лапками, залепетала:
— Что ты, кот! Что ты! Этого быть не может! Как я могла съесть твоего котенка! Разве я могу съесть котенка?!
Но кот был непреклонен. Он убежденно сказал:
— Нет, это ты съела моего котенка. Я это прекрасно знаю.
— Что ты, что ты, не ела я твоего котенка, — пищала в страхе маленькая мышка.
Остальные мыши тоже заволновались и стали просить кота:
— Уважаемый кот! Смилуйся над этой глупой мышкой! Прости ее! Она не виновата! Если она и съела твоего котенка, то по ошибке! Ты должен простить ее, потому что отправляешься в святые места!
Но кот не собирался изменять своим повадкам и твердо ответил:
— Недаром говорят: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Раз вы защищаете такую жестокую разбойницу, как эта мышка, которая съела моего любимого котенка, стало быть, вы сами такие же коварные, жестокие разбойники. Поэтому вы все достойны наказания.
С этими словами кот вскочил на ноги и бросился на своих гостей. А старая хромая мышь, увидев через щелку, как он расправляется с ее друзьями и подругами, грустно пропищала:
— Вот вам и кот-проповедник! Не послушались меня, а ведь я вас предупреждала! Еще не родился такой кот, который хоть раз в жизни сходил бы на богомолье в Мекку или стал добродетельным и милосердным!

Друзья по несчастью

Друзья по несчастью

Албанская сказка

Жил на свете осел. Его хозяин был человеком жадным и жестоким. Настрадался осел от него. Отправятся они, бывало, в лес за дровами. Всю дорогу хозяин едет верхом на осле, а там нагрузит на него такие охапки дров, какие поднять не под силу даже двум ослам, не то что одному, да еще по дороге поднимет и положит на спину бедняге несколько палок, которые увидит на обочине, или какую-нибудь корягу, упавшую в воду, а то и просто кирпич или камень.
— Тащи, тащи, бездельник, работай, хватит баклуши бить, — говорил хозяин ослу. Ему будто и невдомек, что у осла спина раскалывается от тяжести. А то погонит хозяин осла на мельницу с мешками зерна, а обратно, кроме своих мешков, кинет ему на спину еще два-три мешка своих соседей и друзей, чтобы угодить им.
— У меня осел крепкий, — хвалился он своим знакомым и приятелям. — На него сколько ни грузи, он все поднимет и потянет!
И так зимой и летом, из года в год. Когда надо было покормить осла, хозяин считал каждую охапку сена, зато на побои никогда не скупился. Терпел осел, терпел, наконец и его терпению пришел конец, и решил он уйти от хозяина. Что решено, то сделано: однажды на рассвете, когда хозяин еще спал, вышел осел из хлева и отправился по дороге, ведущей в горы. Шел он налегке, и на душе у него тоже становилось все легче, потому что не было у него больше ни злого хозяина, ни тяжелой поклажи.
У ограды небольшого домика увидел он здорового барана, который блеял и верещал так, словно ему к горлу приставили острый нож.
— Что ты так раскричался, братец? — спросил его осел. — Что за несчастье с тобою случилось? Мне кажется, ты здоров и хорошо накормлен, мяса и жира на тебе достаточно, а рога у тебя острые, как копья.
— Как же мне, несчастному, не блеять и не вопить от горя? — ответил ему баран. — Мой хозяин сейчас точит нож, чтобы меня зарезать. Что мне делать?
— Что делать? Пошли со мной.
— А куда?
— На горное пастбище. Там найдется много хорошего корма. Я тоже ушел от своего хозяина, который замучил меня работой.
— Пошли, — сказал баран.
Отправились они в путь вдвоем, осел впереди, баран за ним. По дороге встретили кошку, которая сидела на обочине и отчаянно мяукала.
— Что ты так размяукалась, подруга? — спросил ее осел.
— Как же мне, несчастной, не мяукать? — ответила кошка. — Когда я была молода и проворна, я ловила мышей в доме моих хозяев, тем и питалась. Теперь я состарилась, мышей ловить не могу, а хозяева мне есть не дают. Все домашние осыпают меня насмешками, пинками и затрещинами. Что мне делать?
— Пошли с нами!
— Куда?
— В горы. Там еды на всех хватит.
— Пошли, — сказала кошка.
Так и отправились они все вместе дальше: впереди осел, за ослом баран, а за бараном кошка. Идут и видят петуха, который сидит на огороде и кукарекает во все горло.
— Что ты так раскукарекался, приятель? — спросил его осел.
— Как же мне, несчастному, не кукарекать? — ответил петух. — Сегодня хозяйка зарежет меня и сварит на ужин. Она уже и казан с водой на очаг поставила, и нож наточила. Что мне делать?
— Пошли с нами!
— Куда?
— В горы. Там и для тебя пища найдется.
— Пошли, — ответил петух.
Отправились они дальше вчетвером. Идут друг за другом: впереди осел, за ним баран, за бараном кошка, а замыкает шествие петух. Немного они так прошли, и повстречался им в ущелье волк. Завидев издали четверых друзей, волк потянул носом воздух и со всех ног помчался им навстречу. «Вот удача, — подумал он. — Я тут бегаю, ищу, чем бы поживиться, а добыча сама идет мне в рот». Больше остальных понравился ему жирный баран, при виде его у волка даже слюнки потекли. Он хотел прямо с ходу наброситься на барана и съесть его, но вовремя разглядел, что у того очень уж длинные и острые рога. Тогда он решил схитрить и обмануть четверых приятелей.
— Добрый день, друзья! — обратился к ним волк. — Куда путь держите?
— В-в г-горы, — ответил, запинаясь, осел, и нижняя губа у него задрожала от страха.
— В горы? — с интересом переспросил волк. — А меня с собой не возьмете? Давайте пойдем вместе и будем жить на горном пастбище в дружбе и согласии, как братья. Я знаю несколько пастбищ с очень хорошей травой. Вы будете на них пастись, а я буду сторожить, чтобы какой-нибудь дикий зверь на вас не напал.
Теперь уже у осла затряслись от страха ноги. Он понял замысел волка. Баран тоже понял, что на уме у волка, но не испугался. Бараны вообще не боятся волков, если встречаются с ними нос к носу, они боятся их только тогда, когда те нападают на них сбоку или сзади. Поэтому баран сказал волку:
— Послушай, волк, хочешь, я подам тебе прекрасную мысль?
— Ну, говори, — согласился волк.
— Ты выглядишь очень голодным, а мне не хотелось бы испытывать твое терпение. Одна старуха в деревне сказала мне, что рано или поздно я все равно закончу свои дни у тебя в желудке. Поэтому давай не откладывать это дело в долгий ящик. Ты иди, садись возле пня и приготовься: глаза закрой, а рот открой. Я разбегусь и сам вскочу тебе прямо в пасть.
— Хорошо, — сказал, обрадовавшись, волк, — так и сделаем, тем более, что это совпадает и с моим желанием.
Волк подошел к пню, уселся возле него, открыл пошире пасть, закрыл глаза и стал ждать, когда баран впрыгнет ему прямо в рот. Баран отошел на несколько шагов назад, пригнул голову и, разбежавшись, проткнул волка острыми рогами. У волка искры посыпались из глаз, он повалился и завыл от боли, корчась на земле. Тут подскочил осел и несколько раз лягнул хищника копытом. Волк испустил дух, а приятели содрали с него шкуру, набили ее листьями, взвалили на осла и пошли своей дорогой.
Вскоре стало смеркаться. Куда идти дальше, они не знали.
— Петух, взберись-ка ты на этот высокий дуб и посмотри, что в округе делается, — сказал осел.
Петух взлетел на ветку дуба и осмотрелся.
— Там вдали я вижу огонек, — прокукарекал он.
— Пошли туда, — решил осел.
Четверо приятелей прибавили шагу и вскоре приблизились к небольшому домику. Заглянули в окно и видят: там устроили свое логовище волки. Тогда осел сбросил возле порога шкуру убитого волка, постучал копытом в дверь и прокричал:
— А ну, выходите все из дома на свою погибель!
После этого приятели начали горланить кто как мог: осел затрубил, баран заблеял, кошка замяукала, петух запел. Волки всполошились, не понимая, кто кричит таким голосом, а их вожак выскочил на крыльцо и впотьмах натолкнулся на шкуру убитого волка.
— Бежим, а то они нас съедят! — крикнул он своим сородичам и пустился прочь со всех ног. А за ним кинулась и вся волчья стая. Не прошло и минуты, как они скрылись в темноте. Когда волки убежали, приятели вошли в дом. Они увидели приготовленный ужин, хорошо поели, задули очаг, и каждый выбрал себе удобное место для сна: петух высоко под потолком на балке, кошка у теплого очага, баран возле двери, а осел снаружи, во дворе.
А волки бежали, бежали, совсем выдохлись и наконец остановились. Собравшись все вместе и дрожа от страха, они стали обсуждать случившееся.
— Кто же это все-таки мог быть? — спросил вожак стаи. — Надо бы выяснить.
— Может, мне сходить посмотреть? — предложил самый молодой волк.
— Сходи, — сказал ему вожак, — но будь осторожен, а то как бы они и тебя не съели.
Молодой волк со всех ног помчался к домику, но, прибежав, не рискнул войти в дверь, так как у самого порога лежала шкура убитого волка. Тогда он по лестнице взобрался на крышу и проник на чердак, а оттуда решил спрыгнуть в комнату. Только он приготовился прыгать, как проснулся задремавший было петух и, рассердившись, что его разбудили не вовремя, клюнул волка раза два-три что было силы прямо в голову. Волк, ошеломленный внезапным нападением, не удержался на потолочной балке, свалился в комнату и отшиб себе все бока. Придя в чувство и осмотревшись, он увидел в кромешной тьме у очага две светящиеся искры и пополз в ту сторону. Но это оказались не искры, а глаза кошки. Изловчившись, она прыгнула прямо на волка, изодрала ему в кровь морду и чуть не выцарапала глаза. В ужасе волк бросился к двери, но там баран, вскочив на ноги, пригвоздил его к стене рогами. Волк с трудом отбился от него и выскочил во двор, где осел дал ему два таких пинка копытом, что тот кубарем покатился по земле.
Завывая от боли, молодой волк с трудом дотащился до того места, где его ждала вся стая.
— Ну, что ты видел? — спросил вожак.
— Наш дом захватили разбойники, — убежденно ответил молодой волк, едва переводя дух и зализывая царапины и раны. — Когда я забрался на чердак, чтобы спрыгнуть в комнату, один из них несколько раз ударил меня молотком по голове. Я свалился вниз и подполз к очагу, но там кто-то кинулся на меня с ножом, чуть глаза не выколол. Тогда я бросился бежать, но у двери стоял третий разбойник, он стукнул меня булавой с острыми шипами. А во дворе ждал еще один разбойник и два раза ударил по спине поленом. А как страшно они кричали! Какой шум подняли! «Хватай его, хватай!» — вопили они на все голоса. Не пойдем туда больше, братья волки, там ждет нас гибель!
Поджав хвосты от страха, волки скрылись в горах и больше никогда не подходили близко к тому домику, где поселились осел, баран, кошка и петух.

Три бычка и волк

Три бычка и волк

Албанская сказка

Три молодых бычка поднялись на горное пастбище и все лето паслись там вместе. Наступила осень, бычки хорошо отъелись и стали подумывать о том, что пора им спускаться на зимовку в свою деревню, но тут выяснилось, что они забрели очень далеко от родных мест и заблудились.
В горах дул ветер и моросил дождь, а бычки бродили с одного пастбища на другое и никак не могли отыскать дорогу домой.
Однажды на склоне горы им встретился голодный волк.
— Ну и повезло же мне! — воскликнул волк. — Сама удача постучалась в мою дверь!
Волк стал бегать вокруг бычков, примериваясь, на которого из них броситься. Так бегал он целый день, но вонзить зубы в шею кому-нибудь из них ему не удавалось. Едва лишь он приближался, как бычки выстраивались в ряд, голова к голове, и направляли на него свои рога.
Прошло еще несколько дней. Волк отощал совсем, в животе у него урчало от голода, а подобраться к бычкам и съесть одного из них он так и не сумел.
Наступали холода, по утрам на луга стал выпадать иней, трава пожухла, и бычкам тоже перестало хватать корма.
Однажды к вечеру волк увидел, что старший из трех бычков пасется на одном конце луга, а двое младших на другом. Он подбежал к младшим и сказал:
— Послушайте, ребята! Скоро выпадет снег, но до той поры ваш старший приятель переведет у вас всю траву! Посмотрите на него, что он делает! Жует и жует! И так весь день. Не лучше ли будет, если вы позволите мне его съесть? И вам больше травы останется, и мне вы окажете большую услугу. Так мы с вами и перезимуем, бог даст.
— Пожалуй, ты прав, — ответили молодые бычки.
Волк кинулся на старшего бычка, изловчился и зарезал его. В одиночку бычок с ним не справился, и волк его съел.
Выпал первый легкий снежок. Бычки грустно ходили по мокрому лугу, отыскивая последние кустики травы, да и у волка вскоре кончилось мясо, и он снова стал бегать вокруг бычков. Но те держались дружно и, едва волк приближался, становились голова к голове и выставляли вперед свои рога.
Долго волк думал, как ему обмануть их. Однажды он сказал самому младшему, когда тот немного отошел в сторону от своего товарища:
— Послушай, сынок! Скоро снег повалит еще гуще, и травы будет еще меньше. Как ты думаешь, не лучше ли, если я съем твоего приятеля? Тебе останется больше корма, да и я смогу продержаться до весны. А весною пастухи пригонят сюда пастись овец, тогда и у меня будет еды достаточно. Мне с овцами-то проще разбираться, чем с вами, бычками.
Младший бычок поверил ему и разрешил съесть старшего товарища.
Волк кинулся на среднего бычка. Тот не смог с ним справиться в одиночку. Волк зарезал его и съел.
Прошло немного времени, и у волка снова кончилось мясо. Он подбежал к младшему бычку и сказал:
— Мне очень жаль, сынок, но теперь я вынужден съесть тебя. Ничего не поделаешь. Ты и сам знаешь: у меня кончилось мясо, а у тебя трава.
С этими словами волк бросился на бычка и зарезал его.
Так всегда бывает: в единении — сила, в раздорах — гибель.

Птичка и лиса

Птичка и лиса

Албанская сказка

Встретились однажды птичка и лиса, побеседовали друг с другом, подумали и решили засеять пшеницей небольшое поле.
— Ты, — говорит лиса, — достань семян, а я буду сеять.
Птичка согласилась, слетала на один крестьянский двор, слетала на другой, побродила вокруг амбаров и набрала семян.
— Теперь ступай на поле и сей, — сказала она лисе. — Семена я достала.
— Нет, — ответила ей лиса, — сеять я не умею. Посей уж ты на этот раз, зато я буду косить и собирать урожай.
Взялась птичка за работу и с большим трудом воткнула зерна одно за другим в землю.
Семена были хорошие. Вскоре появились всходы.
Когда пшеница выколосилась и созрела, птичка отправилась к лисе.
— Ты обещала скосить пшеницу и собрать урожай! — сказала она.
— Нет, — ответила лиса, — косить я не умею. Скоси уж ты, зато я одна потом буду молотить.
— Как же так? — удивилась птичка. — Ты ведь обещала!
Делать, однако, нечего, пришлось птичке самой собирать урожай. Прилетела она на поле и клювом — кеп! кеп! кеп! — сорвала по колоску всю пшеницу и увязала в снопы.
— Ну вот, — говорит она лисе, — я скосила пшеницу. Теперь ты, лиса, молоти.
— Нет, — ответила ей лиса. — Молотить я тоже не умею. Молоти ты, зато я буду делить урожай.
Пришлось птичке смолотить всю пшеницу. Когда работа была закончена, она сложила в одну кучу мякину, а в другую насыпала зерна.
— Что же, — говорит лиса, — ты хорошо поработала. Теперь я разделю урожай. Пусть будет так: возьми себе мякину, а я возьму зерно.
— Как так? — возмущенно воскликнула птичка. — Зачем мне нужна мякина? Я столько трудилась и теперь останусь ни с чем? Это несправедливо. Давай обратимся к судье, пусть он решит, как нужно разделить эту пшеницу.
— Хорошо, я согласна, — сказала лиса, — обратимся к судье. Сходи и приведи в судьи большого старого гуся.
Лиса решила: если судьей будет большой старый гусь, она окажется в двойной выгоде, потому что съест и пшеницу, и гуся.
Отправилась птичка на поиски гуся и увидела по дороге букашку. Хотела склевать ее, да та взмолилась:
— Не ешь меня! Может быть, я тебе на что-нибудь пригожусь!
Птичка сказала:
— На что ты можешь пригодиться? Лучше мне съесть тебя, так как я голодна, а лететь мне далеко, в деревню.
— А зачем ты летишь в деревню? — поинтересовалась букашка.
— Хочу позвать в судьи гуся, я сужусь с лисой из-за урожая пшеницы.
Букашка сказала:
— Ни за что не зови в судьи гуся, а то дело кончится плохо и для гуся, и для тебя. Позови лучше охотничью собаку, которая лежит на краю поля, видишь, там, внизу.
Птичка подумала и сказала:
— А ведь ты права, букашка. Вот уж не думала, что ты сможешь сослужить мне такую добрую службу — дать хороший совет! Спасибо тебе!
Поспешила птичка к собаке, но, подлетев к ней, увидела, что та совсем отощала и больна. Все же птичка спросила ее:
— Послушай, кума, не пошла бы ты ко мне в судьи? Я сужусь с лисой из-за урожая пшеницы.
— Никак не могу, кума, — ответила ей собака. — Ты же видишь, в каком я состоянии. Но вот что я скажу тебе: если бы ты накормила меня жирной солянкой с мясом, чтобы у меня немножко прибавилось сил, да если бы смазала мне кожу оливковым маслом, чтобы она стала гибкой и мягкой, как прежде, тогда бы я пошла в судьи и рассудила вас.
— Ну, это проще простого, — повеселев, ответила птичка. — Больше тебе ничего не нужно? Нет? Тогда ступай за мной.
Отправились они в путь. Идут мимо поля и видят: работают в поле хозяин и четыре батрака. Хозяин говорит жене:
— Жена, уже полдень, пора нам обедать.
Пошла жена за обедом. Дома у нее была приготовлена жирная солянка: капуста с мясом, пожаренным на сливочном масле. Поставила она миску с солянкой себе на голову, взяла за руку маленького сынишку и пошла обратно.
Увидела их птичка и говорит собаке:
— Спрячься здесь за кустами. А уж я постараюсь достать тебе то, что ты просила.
Спряталась собака, а птичка опустилась на землю перед ребенком и принялась прыгать вокруг него.
— Ой, мама, посмотри, какая птичка! — закричал малыш и побежал за ней. А птичка не улетает: скачет вокруг, и никак мальчугану ее не поймать.
Матери показалось, что у птички сломано крылышко и она не может улететь.
— Подожди, — сказала она мальчику. — Сейчас мама тебе ее поймает.
Поставила женщина миску на землю и занялась птичкой. Но птичка ей в руки не дается, убегает в сторону, а сама делает знак собаке, чтобы та принималась за еду. Когда птичка увидела, что собака все съела и уже вылизывает посудину, она вспорхнула и улетела.
Повернулась женщина, хотела взять миску, а солянки-то и в помине нет: все собака съела.
Говорит собака птичке:
— Вот и прекрасно, я очень довольна — теперь у меня силы прибавилось! Достала бы ты мне еще оливкового масла, чтобы смазать кожу.
— Это тоже очень просто, — задорно и весело ответила птичка. — Ступай за мной.
Пришли они на маслобойню и видят: расположились там на отдых крестьяне, а возле них лежат бурдюки с оливковым маслом. Крестьяне пришли издалека и в полуденный час прилегли отдохнуть и поспать в тени дерева. Только один из них не спал и сторожил масло.
Птичка вспорхнула и села прямо на бурдюк. Крестьянин, стороживший масло, взял камешек и бросил в нее. А она ни с места, только крылышками пошевелила. Пфиу! Полетел в птичку второй камешек, но она снова чуть пошевелилась. Тогда крестьянин взял камень величиной с кулак и швырнул его с досады что было сил. Но камень попал не в птичку, а в бурдюк, пробил его, и масло полилось на землю.
— Вставайте, ребята! — крикнул он товарищам. — У нас порвался один бурдюк!
Все вскочили, стали охать да ахать, собрали кое-как остатки масла, потом, раздосадованные, взяли остальные бурдюки и ушли.
— Беги скорее сюда, — позвала птичка собаку, — масла я тебе нашла достаточно.
Подбежала собака, вывалялась как следует в оливковом масле, и кожа у нее стала гибкой и мягкой, а шерсть заблестела.
— Вот теперь, птичка, если хочешь, я буду вашим судьей, — сказала собака.
Взяла птичка мешок, посадила туда собаку и пошла с ним в горы, к перевалу, туда, где у нее была назначена встреча с лисой.
— Лиса! — закричала она. — Где ты? Я принесла гуся, он будет нас судить. Подойди поближе.
Показалась из зарослей лиса, разглядела мешок и сообразила, что там вовсе не гусь.
— Что-то велик твой гусь, да и спина у гуся большая и круглая, а не такая, как у твоего приятеля в мешке. Не могу я подойти поближе.
Не успела лиса это сказать, как птичка развязала мешок, оттуда выскочила собака и бросилась прямо на лису. Стала лиса метаться по зарослям, а собака за ней. Долго они так бегали, и лиса чуть было не улизнула от собаки, спрятавшись в норе между корнями старого дуба, но собака изловчилась и схватила ее за хвост. Лиса тянет хвост к себе, а собака — к себе, лиса его дергает, и собака дергает, наконец хвост оторвался. А лиса спряталась в норе.
Собака отдала лисий хвост птичке и сказала:
— Хвост я ей оторвала, а сама плутовка спаслась. Но ты теперь спокойно забирай всю пшеницу, лиса больше слова тебе сказать не посмеет.

Лисица и ворон

Лисица и ворон

Албанская сказка

Свила голубка гнездо на вершине очень высокого дерева и вывела там птенцов. Увидела однажды это гнездо лисица и стала размышлять, как ей до него добраться и поживиться голубятиной. Наконец надумала и сказала голубке:
— Сбрось мне одного птенца, иначе я заберусь наверх и съем их всех.
Голубка испугалась и, чтобы не получилось хуже, выбросила из гнезда одного птенца прямо лисице в лапы. В это время к дереву подлетел ворон. Он удобно уселся на толстом суку. В клюве ворон держал большой кусок сыру, который ему удалось стащить неподалеку на балконе одного дома. Ворон видел, как голубка бросила лисице своего птенца. Держа сыр во рту и стараясь его не уронить, он стал хриплым и шепелявым голосом выговаривать голубке:
— Ты просто с ума сошла! Зачем ты бросила лисе птенчика? Ведь эта плутовка не сможет залезть так высоко!
Лисица услышала эти слова, подбежала поближе к суку, на котором сидел ворон, и заговорила:
— Ах, ворон! До чего же у тебя красивый голос! А перья-то какие красивые! Ты самая красивая птица на белом свете. Я думаю, что ты поешь тоже красивее всех.
Не успела лисица произнести эти слова, как ворон уже пел во все горло. Сыр выпал у него из клюва и упал на землю. Лисица тотчас подхватила его и съела, а потом принялась осыпать насмешками ворона:
— Никогда не учи других тому, — говорила она, — в чем сам как следует не разбираешься.
Сгорая со стыда, ворон поднялся с ветки и, тяжело хлопая крыльями, улетел в дальний конец леса.

Заяц и ёж

Заяц и ёж

Албанская сказка

Когда-то в давние времена заяц вел себя очень заносчиво и высокомерно и держался так, словно он храбрее всех на свете.
Больше других зверей он досаждал ежу. Где бы заяц ни встретил ежа, на лугу, в лесу или на краю деревни, у садов и огородов, он обязательно начинал насмешничать и дразнить его.
Бедный еж очень его боялся. Еще издали завидев обидчика, он спешил юркнуть в какую-нибудь нору или сворачивался в клубок и лежал так до тех пор, пока заяц не оставлял его в покое.
Однажды еж и заяц неожиданно столкнулись на тропинке в лесу нос к носу и опешили от изумления.
Перепуганный еж быстро пришел в себя и заговорил с зайцем льстиво и подобострастно, боясь его рассердить:
— Ах, какая у вас прекрасная шерстка, господин заяц! Какая пушистая, красивая и мягкая!
— Удивительно, как быстро ты разглядел, что шерстка у меня мягкая, — ответил заяц. — А интересно, знаешь ли ты, что характер у меня еще мягче?
— Да-а? Вот как, — удивился еж. — Нет, этого я не знал. Теперь буду знать. И уж, конечно, больше не буду тебя бояться.
С тех пор еж действительно совсем перестал бояться зайца и сам начал его преследовать. Как только завидит косого, так и старается подбежать, прижать его где-нибудь и хорошенько уколоть.
А заяц с тех пор перестал над ним насмешничать.
Так всегда бывает: важен характер, а не внешний вид.

Паук и жук

Паук и жук

Албанская сказка

Пришел однажды паук к жуку в гости. Жук встретил его хорошо и угостил, чем мог. Они долго сидели и беседовали, а когда наступил вечер и пришла пора ложиться спать, паук сказал:
— Страшно мне здесь ночевать одному, место незнакомое, чужое. Не мог бы ты лечь поблизости?
Жук согласился и устроился на ночлег рядом с пауком. Вскоре он уже спал, а паук, как это у пауков принято, начал плести паутину. Постепенно он обмотал ею гостеприимного хозяина с ног до головы. К утру того и видно не стало. Теперь на месте жука лежал комочек серой паутины.
Проснувшись поутру, жук увидел, что он весь связан и перевязан крепкими нитями паутины. Он страшно всполошился и стал звать на помощь:
— Ой-ой, помоги мне, паук, освободи меня, распусти эту паутину!
Но паук ему ответил:
— Очень сожалею, но это невозможно. Я умею только сплетать паутину, а расплетать ее не умею.

Орел и черепаха

Старая лиса

Албанская сказка

Летал однажды орел по поднебесью. А по земле в это время ползала черепаха. Увидела она орла в облаках, посмотрела на него с завистью и подумала: «Если бы я могла хоть раз взлететь ввысь, как он! Больше мне ничего в жизни не было бы нужно».
Орел медленно сделал несколько больших кругов, спустился вниз и сел на камень возле черепахи.
— Почему ты смотрела на меня с такой завистью? — спросил он.
Черепаха ответила:
— Ты прав, я тебе завидую. Ты видишь с высоты всю землю, горы, долины, леса и реки! Тебе ли не радоваться жизни? А я с трудом волочу по земле свой панцирь и ничего интересного вокруг не вижу.
Тогда орел спросил черепаху:
— А ты хотела бы летать, как я?
Черепаха вздохнула:
— Ох! Разве я смогу когда-нибудь научиться летать? Разве наступит такой счастливый день? У меня ведь нет крыльев. Но ты, если бы захотел, мог бы удостоить меня такой чести.
— Что ты хочешь этим сказать? — удивился орел.
Черепаха ответила:
— Прошу тебя, посади меня на спину и отнеси в ясное небо! Если ты хоть раз не поднимешь меня в поднебесье, я просто умру от огорчения!
Орел согласился:
— Хорошо, давай полетаем, но ты уж смотри не пугайся, когда мы поднимемся вверх!
— Что ты? Я ничего не боюсь, — заверила его черепаха. — Сейчас я влезу тебе на спину.
— Нет, лучше я возьму тебя в лапы, так будет безопаснее, — ответил орел, — а то со спины ты можешь соскользнуть, упасть и разбиться.
Орел подхватил черепаху и взмыл ввысь. Долго парил он над горами и долинами, лесами и реками. Черепахе очень понравилось летать. Довольная, она совсем не испытывала страха.
Орел спросил:
— Как ты себя чувствуешь в воздухе, дорогая сестра?
Черепаха ответила:
— Прекрасно! Я думаю, что теперь смогу летать сама, без твоей помощи. Мне не хочется больше тебя затруднять.
Орел рассмеялся и сказал:
— Для меня летать совсем не трудно. А для тебя вообще невозможно, потому что у тебя нет крыльев.
Черепаха несколько раз взмахнула лапами и ответила:
— Нет, клянусь, я уже научилась летать. Теперь я смогу обойтись без твоей помощи.
Орел стал ее убеждать:
— Ошибаешься, сестра, летать ты не можешь. Но черепаха продолжала спорить:
— А ты отпусти меня и тогда сам увидишь, как я летаю. Орел удивился ее легкомыслию и сказал:
— Даже и не подумаю тебя отпускать, потому что твой панцирь расколется, а сама ты разобьешься.
Но черепаха продолжала настаивать на своем:
— Нет, нет, отпусти меня, я не упаду!
Долго спорил орел с черепахой, наконец, ему это надоело, и он сказал:
— Ладно, так и быть, отпускаю!
Он спустился поближе к земле и разжал когти. Черепаха взмахнула раз-другой лапами, перевернулась в воздухе и упала на землю. Панцирь раскололся, хлынула кровь. Черепаха жалобно застонала. Теперь она поняла, что ошиблась, но поняла слишком поздно.
Орел спустился рядом с ней на землю и спросил:
— Сильно ударилась, сестра?
Черепаха ответила:
— Ударилась насмерть.
Орел сказал:
— Сама виновата. Не надо было настаивать, чтобы я тебя отпустил.
Черепаха собрала последние силы и, превозмогая боль, прошептала:
— Да, ты прав. Я действительно просила тебя… Но я ведь не знала, что не смогу летать… А ты знал, так зачем же ты слушал мои глупости?..
И, тяжело вздохнув, она испустила дух.