Как вербовщики залучали наших дедов на солдатскую службу

Как вербовщики залучали наших дедов на солдатскую службу

Словенская сказка

В прежние времена не было рекрутских наборов. В солдаты забривали всякого, кто не мог откупиться. Служили тогда до седых волос. Как водится, в солдаты попадали сыновья батраков — ведь им-то нечем было откупиться. Ну и стали все бедные парни уходить в леса да в горы и долгие годы спасались там от солдатчины. Тогда кесарь придумал такую хитрость: велел повсюду объявить, что освободит от солдатской службы всякого, кто поймает беглеца и приведет его в войско или же сдаст в солдаты своего батрака. Такой уловкой кесарь добился того, что парни сами стали друг друга выслеживать и выдавать чиновникам, ну а казне от этого выгода: к чему держать много вербовщиков, когда все богатей задаром ловят беглецов? Кесарь оставил на службе лишь несколько главных вербовщиков.
В словенской Корушке главным вербовщиком был поставлен Цегвар из Либучей. Все жители должны были ему повиноваться. Раз подходит он к дому Мотвоза, того самого, что живет в Яворье, на Чрне; в тот день вербовщик еще был без «добычи», и видит он: стоят в поле семь пар волов с семью плугами, а пахарей не видно. Бабы доглядели вербовщика и ну кричать:
— Проклятый вербовщик! Проклятый вербовщик!
Дело было к ночи, хотел Цегвар у Мотвоза заночевать, а бабы не пускают, гонят со двора, хоть плачь. А тут еще помощник из послушания вышел. Ух, и разозлился же вербовщик, как хватит саблей по столу, так и разрубил его надвое. Стол тот до сих пор стоит у Мотвоза.
Опасное это было дело — охота на парней. Не раз бывали вербовщики на волосок от смерти. Особенно туго пришлось им в Блеках, что между Межицей и Либучами. Первого парня поймали над Бурьяком в Топле. До Межицы набралось их уже порядком. Оттуда погнали всех в Либучи. Путь лежал мимо Рехта. Возле Либучей их поджидали беглецы с Пецы. Набросились они на вербовщиков и освободили пленников. Главный вербовщик цел остался, но запомнил Блеки на всю жизнь.
В Нижнем Яворье было много беглецов. Поп велел передать им, чтобы пришли ко всенощной в церковь — вербовщики, мол, их не тронут. Тут-то все они и попались в ловушку — схватили их вербовщики в церкви и отправили в Плиберк. Плиберкский судья только руками разводил от удивления — как же удалось поймать сразу столько парней? А когда узнал, какую им западню устроили, крепко осерчал на попа и на вербовщиков и распустил всех пленников по домам — благо тут вскорости какой-то праздник случился.
Беглецы нигде не чувствовали себя в безопасности. Уходить далеко от селений нельзя — этак недолго и без еды остаться. Беглецы из Межицы скрывались в Солчаве, туда вела одна-единственная тропа, и охраняли ее и днем и ночью. Солчавские крестьяне были не такие дураки, чтоб выдавать парней, наоборот, укрывали их. В благодарность беглецы все лето задаром на них работали, так что хозяевам не нужно было нанимать батраков. Так и разбогатели солчавские крестьяне и по сей день живут в достатке.

Старая лиса

Старая лиса

Албанская сказка

Молодые лисицы всегда ходили на водопой к горному озеру, на дне которого бил родник, потому что нигде в округе воды больше не было. Местность была гористая, безводная, куда ни пойдешь, везде камни да сухой кустарник. Узнала медведица, куда лисицы ходят на водопой, и решила поживиться лисьим мясом. Дня не проходило, чтобы она не задрала двух-трех молоденьких лисичек.
Перепугались лисицы, от жажды истомились, а идти на водопой боятся: медведица притаилась в кустах и ждет их. Отправились они тогда к старой лисе за советом.
— Видно, смерть нам пришла, — пожаловались ей молодые лисицы. — Или мы попадем в лапы медведице и она задерет нас, или через несколько дней умрем от жажды. Дай нам совет, что делать, как беды избежать?
— Ладно, не горюйте, — успокоила их старая лиса. — Потерпите еще денек, и я вас от медведицы избавлю.
Взяла старая лиса посох и заковыляла к озеру. Уселась на берегу, хвост распушила, передние лапы на посохе скрестила, подбородок на них положила и сидит так, задумчиво на воду смотрит.
Медведица увидела лису, вылезла из кустов и стала над ней смеяться:
— А ты, старая, зачем сюда притащилась? Ведь еле ноги волочишь, а по горам вверх-вниз, наверно, немалый путь проделала? Холодной родниковой водицы захотела? А не боишься, что я тебя съем?
— Да ладно, что обо мне говорить, — спокойно ответила ей лиса. — Я уже старуха, мне ничего не надо. Я вот о другом думаю: как помочь твоей приятельнице, которая в беду попала?
— Какой приятельнице? В какую беду? — спросила медведица.
— А ты разве не видишь? Медведица, твоя приятельница, упала в воду, а я вот на нее смотрю и думаю, как ее оттуда вытащить?
— Где же она? — удивилась медведица.
Лиса заковыляла в сторону, а медведица уселась на ее место, взглянула на воду и увидела на гладкой поверхности озера свое отражение.
— Вот она! Теперь видишь? — спросила лиса.
— Вижу! — сказала медведица и зарычала. Та, другая медведица, в воде тоже ощерилась.
— Еще рычит на меня! — возмутилась медведица. — Сейчас я ей покажу!
И она с ревом прыгнула в воду. Место было глубокое, на дне острые камни. Вся ободранная, израненная и окоченевшая в ледяной воде, медведица не сумела выбраться на берег и утонула.
С тех пор молодые лисицы могли спокойно ходить на водопой.

Старик и волк

Старик и волк

Албанская сказка

Жил-был в деревне старик со своим сыном. Женил он сына и думал, что невестка станет его обслуживать, а та и слышать об этом не захотела. Как только муж уйдет в поле, она и свекра из дому выгоняет. Куда деваться бедному старику? Возьмет он, бывало, краюху хлеба, уйдет в лес, да и сидит там целый день.
Однажды расположился бедняга в лесу на краю солнечной полянки и вдруг слышит: кричат охотники, лают собаки, видно, травят какого-то зверя. Вдруг на поляну выскакивает волк и, завидев старика, кидается к нему:
— Слушай, старик, за мной гонятся охотники с собаками, спрячь меня.
Старик, недолго думая, сунул волка в мешок, завязал горловину веревкой и подвесил мешок на сук дерева. И тут же на поляну выскочили гончие собаки, а за ними охотники.
— Ты не видел, — спросили охотники старика, — тут мимо волк не пробегал?
— Да, через этот кустарник какой-то зверь продирался, а потом бросился вниз с горы, — ответил тот.
Охотники побежали вниз по склону, а старик отвязал мешок, выпустил волка и сказал:
— А ты беги теперь вверх, в гору, потому что охотники побежали с горы в долину.
Волк повертелся на месте, побегал вокруг поляны и снова вернулся к старику.
— Знаешь что, — сказал он, — клянусь аллахом, я так проголодался, что сил нет. Придется мне, видно, тебя съесть.
— Нет, — возмутился старик, — ты не имеешь права меня есть. Как же так? Я ведь тебя спас. Идем, пусть нас кто-нибудь рассудит.
— Хорошо, — ответил волк, — идем искать судью.
Отправились старик с волком искать в лесу судью. Шли, шли и встретили старую хромую лису.
— Ох, лиса, — сказал старик, — вот ты нас и рассудишь.
— Ладно, говорите, что у вас стряслось, — проворчала лиса.
Старик стал рассказывать:
— Вот этого волка совсем было догнали охотничьи собаки, и тут ему был бы и конец, но он выскочил на поляну и видит: сижу я на пеньке, греюсь на солнышке. Волк ко мне: «Старик, — говорит, — спрячь меня!» Ну, я его и спрятал. А куда спрятал? Засунул в мешок, завязал и подвесил на высокий сук. Прибегают охотники с собаками, спрашивают, где волк. Я охотников послал вниз, к подножию горы, туда, говорю, убежал волк, а когда они кинулись вниз по склону, выпустил волка из мешка и посоветовал ему бежать наверх, в гору. А волк повертелся вокруг меня, да и говорит: «Я так проголодался, просто сил нет, поэтому сейчас я тебя съем». Скажи нам, лиса, имеет он право есть меня или нет?
Лиса задумалась и ответила:
— Этого я знать не могу, потому что не видела, как происходило дело. Когда все своими глазами увижу, тогда и скажу. Ты запихни еще раз волка в мешок, а мешок подвесь к дереву, чтобы я смогла посмотреть, как тебе удалось его спрятать.
Старик подставил мешок и говорит волку:
— Ну что ж, полезай снова в мешок, чтобы лиса могла все увидеть своими глазами.
Волк залез в мешок, а лиса говорит старику:
— Сначала завяжи мешок как следует да подвесь его к дереву.
Старик сделал так, как велела лиса, а плутовка и говорит:
— А теперь возьми вот эту дубину, что валяется рядом, и колоти волка до тех пор, пока из него дух не вышибешь. А уж потом развязывай мешок.

Как судили те, кто сильнее всех

Как судили те, кто сильнее всех

Албанская сказка

Жили-были на белом свете лев, тигр, медведица, волк, лиса и мул. Подружились они между собой и решили поселиться недалеко от людского жилья в пещере, окруженной лесом, и вместе ходить на охоту. Пойдет, бывало, волк и зарежет барана, за ним идет лев и тащит бычка, за львом тигр, за тигром медведица, и все возвращаются с добычей. А лиса в это время промышляет гусей и кур. Потом погрузят свою добычу на мула и возвращаются к себе в пещеру. В таких трудах провели они все лето, и жилось им очень сытно.
Да только лето, как это водится, прошло быстро, и наступила осень, а за ней холодная зима. Подул студеный ветер, а в горах выпал глубокий снег. Зимой уж какая охота! Клади зубы на полку. Сидит в пещере лев, боится нос на мороз высунуть, рядом лежит и мерзнет тигр, возле них дремлет медведица, стучит зубами от стужи волк, прикорнула, сжавшись в комок, лисица, и, понуро опустив голову, стоит печальный мул. Наконец все они так проголодались, что стали думать и рассуждать, чем бы это им поживиться и кого бы съесть.
Лев, которому совершенно не хотелось вылезать на мороз и охотиться по глубокому снегу, сказал:
— Я предлагаю съесть кого-нибудь из нас. Давайте съедим того, кто тут без роду, без племени. Согласны?
Лиса все смекнула и тихонько шепнула мулу:
— Мы с тобой самые слабые, поэтому они сначала захотят съесть нас. Так что держи ухо востро!
Льва поддержала медведица:
— Я тоже считаю, что нужно съесть того, кто тут без роду, без племени, — сказала она. — Ну, признавайтесь, у кого отца нет, кто здесь незаконнорожденный?
Лиса снова шепнула мулу:
— Если тебя спросят, какого ты рода, скажи, что твой отец покинул вас, когда ты был маленьким, но, уходя, написал на твоем копыте свое имя. Если кто-нибудь умеет читать, пусть посмотрит да прочтет вслух.
Звери, изнемогавшие от голода, были согласны со львом. Они принялись спрашивать друг друга:
— Ты чей сын, волк?
— Я сын волка, — ответил тот.
— А ты чей сын, лев?
— Я сын льва, — ответил лев.
— А ты чей сын, тигр?
— Я сын тигра.
— А ты чья дочь, медведица?
— Я дочь медведя.
— А ты чья дочь, лисица?
— Я дочь старого хитрого лиса.
Дошла очередь и до мула.
— Ты чей сын, мул? — спросили его.
— Отец покинул нас, когда я был маленьким, и я не помню его, — ответил мул грустно. — Но он написал на моем копыте свое имя. Если кто-нибудь из вас умеет читать, пусть подойдет и прочтет вслух.
— Кто тут умеет читать? — спросил лев.
— Я умею, — отозвалась медведица.
— Тогда подойди ко мне, — сказал мул, — и я покажу тебе эту надпись.
Медведица подошла к мулу, он поднял ногу и с размаху ударил ее копытом прямо в лоб. Та закачалась, повалилась и испустила дух. Когда звери увидели, что медведица околела, они страшно рассердились и хотели сразу же растерзать мула. Но лисица остановила их:
— Что вы делаете? — воскликнула она. — Зачем же убивать сразу двоих? Съедим сначала одного, того, кто уже издох, а потом, когда снова проголодаемся, зарежем мула. У нас еще времени достаточно, до весны далеко!
Звери согласились с ней и принялись обгладывать медведицу.
Когда все наелись и улеглись спать, лисица прошептала мулу:
— Скоро они снова проголодаются и тогда уж наверняка доберутся до нас. Поэтому нам нужно уходить как можно скорее.
Звери заснули, а лисица с мулом тихонько поднялись и ушли, оставив льва, тигра и волка в пещере. Так лисице удалось перехитрить самых сильных хищников, спастись самой и спасти мула.

Лев, волк и лиса

Лев, волк и лиса

Албанская сказка

Однажды студеным зимним днем позвал лев волка с лисицей и приказал им:
— Сегодня пойдете на охоту вместе со мной!
Волк и лиса с почтением склонили головы в знак согласия и отправились вместе со львом на охоту.
Долго охотились они в горах и обегали не одно зимнее пастбище, где пастухи содержали свои стада до теплых весенних дней. К вечеру лев, волк и лиса зарезали столько скотины, что с трудом смогли дотащить ее до безопасного места.
— Ну, хватит! — объявил лев, притащив последнюю тушку молодого бычка. — Как же я устал! Как набегался за день! Теперь надо полежать и хорошенько отдохнуть.
Лев, волк и лисица вытянулись на лужайке под высоким дубом и, облизываясь, с удовольствием стали рассматривать огромную кучу сваленных вместе овец, баранов и козлов, коров, быков и телят.
— А теперь раздели добычу между нами, — сказал лев волку, — ты ведь умеешь делать это лучше всех.
Волк по своему простодушию стал делить добычу справедливо. Он вытащил из кучи большого жирного барана и положил его возле льва. Другого барана пододвинул лисе, а третьего оставил для себя. Потом взял козлиную тушу и подтащил ее ко льву, еще одного козла отдал лисе, а третьего оставил для себя. То же самое проделал он с телятами и овцами. Пока волк растаскивал на три кучи мелкую добычу, лев лежал и наблюдал за дележом, не теряя спокойствия. Когда же волк принялся растаскивать коровьи туши, лев, наконец, не выдержал и взорвался:
— Что-о?! — зарычал он на весь лес. — Это и есть, по-твоему, справедливый дележ? Я, стало быть, получу столько же, сколько получишь ты? А где же почет и уважение, которое мне, льву, надлежит оказывать?
Вскочив, лев кинулся на волка, сгреб его передними лапами и швырнул оземь с такою силою, что у того посыпались искры из глаз. Бедняга чуть не испустил дух от боли и страха.
— Теперь иди сюда ты, лиса, — сказал он, — и дели между нами добычу!
Лиса осторожно подошла поближе, вцепилась зубами в самого крупного барана, подтащила его к ногам льва и сказала:
— Этот прекрасный жирный баран по праву принадлежит тебе, потому что ты царь зверей.
Потом вытащила из кучи жирного козла и положила перед ним со словами:
— Этот самый большой и вкусный козел принадлежит тебе, потому что ты самый сильный среди нас.
Возле козла лисица положила тушку бычка.
— Вот посмотри, и этот молоденький бычок тоже по справедливости достанется тебе, потому что ты среди нас самый умный.
Постепенно она перетаскала к ногам льва всю добычу, каждый раз виляя хвостом и льстиво приговаривая: это, мол, тебе за то, что ты самый мудрый среди зверей, а это за то, что ты быстрее всех бегаешь, это за то, что ты самый могучий среди нас, а это за то, что ты самый проворный, это за то, что у тебя самая хорошая память, и так далее до тех пор, пока вся добыча не досталась льву.
Царь зверей с одобрением посмотрел на лису и сказал:
— До чего же хорошо ты умеешь делить! А теперь признавайся, кто научил тебя этому?
Лиса потупилась и засмущалась, но все же нашла в себе смелость ответить правду:
— Меня научил этому тот, кто до сих пор лежит побитый на земле и стучит зубами от страха.
А волк, которого лев зашвырнул далеко в сторону, так разбился о каменистую землю, что никак не мог подняться на ноги.
Повезло же лисице — набралась ума на чужих синяках да шишках!

Вампир Арнольд Пауль

Вампир Арнольд Пауль

Сербская легенда

Крестьянин из Медрейги по имени Арнольд Пауль разбился, упав с повозки, груженной сеном. Спустя тридцать дней после его смерти внезапно умерли четыре человека, причем все указывало, что они были растерзаны вампиром. Припомнили, что Арнольд Пауль часто говорил, будто под Кассовой, на границе с Турцией, его долго мучил турецкий вампир; зная, что жертвы вампиров по смерти сами делались вампирами, он нашел способ защитить себя, поедая землю с могилы турецкого вампира и натирая тело его кровью. В деревне полагали, что если это средство и защитило Арнольда Пауля, оно не помешало ему в свою очередь по смерти стать вампиром. Вследствие этого, его извлекли из земли, дабы убедиться, что он действительно сделался вампиром; и хотя он был погребен сорок дней тому, тело его не разложилось, волосы, ногти и борода продолжали расти, а в венах струилась свежая кровь.
Бальи той местности, в чьем присутствии выкопали тело, был знатоком вампиризма и приказал насквозь проткнуть сердце мертвеца крепким заостренным колом, что и было незамедлительно проделано. Вампир начал издавать ужасающие крики и биться, как если бы был живым. После его голову отсекли и сожгли на большом костре. Тела четырех жертв Арнольда Пауля подвергли той же процедуре, дабы и они не сделались вампирами.
И однако, невзирая на все эти предосторожности, вампиризм спустя несколько лет вспыхнул вновь, и за три месяца семнадцать человек всех возрастов, как мужского, так и женского пола, умерли жуткой смертью; некоторые вовсе не болели, другие перед смертью страдали два или три дня. Однажды вечером девушка по имени Станоска легла спать, будучи вполне здоровой, но проснулась посреди ночи, вся дрожа и испуская жалобные крики; она поведала, что молодой Милло, умерший девять недель назад, пытался задушить ее во время сна. На следующий день Станоска тяжко захворала и, проболев три дня, умерла.
Подозрения обратились на умершего молодого человека, коего сочли вампиром; его выкопали, признали таковым и соответственно казнили. Доктора и хирурги в округе ломали головы над тем, как мог вампиризм проявиться спустя столь значительный срок; путем долгих расследований они сумели установить, что Арнольд Пауль, первый вампир, терзал не только тех, кто умер вслед за ним, но и домашнюю скотину, чье мясо отведали недавно умершие и среди них молодой Милло. Казни возобновились; сердца семнадцати найденных вампиров были пронзены, головы отсечены, тела их сожгли и пепел бросили в реку. Эти меры помогли покончить с вампиризмом в Медрейге.

Петух, который подарил своему хозяину золотые монеты, и курица, которая подарила своей хозяйке змею

Петух, который подарил своему хозяину золотые монеты, и курица, которая подарила своей хозяйке змею

Албанская сказка

Жили-были в деревне старик со старухой. Старик был добрым, а старуха жадной. Долгую они прожили жизнь, много работали, а добра и скотины не нажили. Все их богатство состояло из петуха и курицы, да и тех старуха поделила: петуха отдала старику, а курицу взяла себе. Курица каждый день несла по яйцу. Старуха съедала его с кукурузной лепешкой и была сыта, а старику жилось голодно. Однажды старик не выдержал и попросил:
— Дай мне хоть разочек съесть на обед яичко.
Но старуха ответила:
— Ничего я тебе не дам, уходи.
Тогда старик сказал ей:
— Подожди, наступит время, когда и ты у меня что-нибудь попросишь.
— Не беспокойся, не наступит, — ответила старуха.
Пошел старик к своему петуху и с горечью сказал:
— Курица умеет яйца нести. А ты почему ничего не умеешь делать?
— Как не умею? — удивился петух. — Я умею петь: «Ку-ка-ре-ку!»
— Какая мне польза от твоего пения? — спросил старик.
— Подожди, будет и польза, — ответил тот.
Недолго думая, отправился петух в дорогу. Вскоре пришел он к королевскому дворцу, забрался на бахчу, взгромоздился на самый крупный арбуз и начал громко и без передышки кукарекать:
— Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Донеслось его кукареканье до короля. Сначала король слушал, не обращая внимания, потом у него разболелась голова, а потом ему и вовсе надоело петушиное пение. Он рассердился и велел слугам поймать петуха и бросить в глубокий подвал, чтобы его, короля, это кукареканье больше не беспокоило. Пошли слуги, поймали петуха и бросили его в самый глубокий подвал, где хранилась королевская казна. Там петух наглотался золотых монет, отяжелел и улегся спать. На следующий день загремели засовы, и в подвал снова пришли королевские слуги, чтобы взять королю казны, а петух, заслышав шум, тотчас растопырил крылья, раскрыл клюв и притворился, будто бы он околел. Слуги увидели мертвого петуха, взяли его за ноги, вынесли во двор да там и бросили. Едва они отошли в сторону, петух поднялся и, пригибаясь к земле от тяжести, заковылял домой.
Долго ли, коротко ли, но добрался он наконец до своего дома и направился прямо к старику:
— Ох, старик, пригни мне скорее голову к земле, потряси меня хорошенько и постучи по спине палкой.
Старик пригнул ему голову, потряс его, постучал ему по спине своим посохом, и посыпались из петушиного клюва золотые монеты. Старик собрал их и очень разбогател. С тех пор жилось ему сытно и весело.
Приходит как-то к старику старуха и говорит:
— Старик, дай мне хоть одну золотую монету, я тоже хочу купить себе чего-нибудь вкусного!
А старик ей отвечает:
— Помнишь, как я просил у тебя одно-единственное яичко, а ты мне не дала? Теперь и я тебе ничего не дам.
Старуха в сердцах отправилась в курятник и стала бранить курицу:
— Что же ты несешь все яйца да яйца вместо того, чтобы подарить мне золотую монету?!
Курице стало стыдно, и она пошла к петуху:
— Скажи, петух, где мне взять золотую монету? А то старуха бранит меня, что я несу ей все яйца да яйца, и поделом бранит.
Петух ответил:
— Очень просто: чтобы научиться делать золотые монеты, как этому научился я, нужно проглотить гадюку.
Курица так и поступила: отыскала в кустах небольшую гадюку, проглотила ее, пришла к своей хозяйке и сказала:
— Пригни мне скорее голову к земле, потряси меня хорошенько и постучи по спине палкой!
Старуха немедля пригнула ей голову, потрясла ее и постучала по спине палкой. Гадюка вылезла из куриного клюва, подползла к жадной старухе и ужалила ее насмерть.

Старик и петух

Старик и петух

Албанская сказка

Жили давным-давно старик со старухой. Их лачуга прилепилась к высокой горе неподалеку от речки. Жили они бедно, даже козы или овцы у них не было, чтобы надоить молока и приготовить брынзу. Но старики не жаловались на судьбу. Они считали, что живут хорошо, потому что у старика был петух, а у старухи курица.
Курица несла яйца, как все куры. Но старуха была жадная, и когда старик просил дать ему отведать куриного яичка, она только смеялась. Сама каждый день ела яйца, а старика не угощала. Однажды старик рассердился и сказал ей:
— Ну, подожди, старуха, вот начнет мой петух золотые монеты делать, ты у меня будешь просить, а я тебе не дам.
Старуха рассмеялась и говорит:
— Я бы на твоем месте вообще петуха зарезала. Ему простого яйца не снести, где уж там золотые монеты делать!
Еще больше рассердился старик, стал спорить со старухой, и так они проспорили до самого вечера.
Услышал петух этот разговор и подумал:
«Почему бы мне на самом деле не поучиться делать золотые монеты? А то старуха уговорит старика, и он меня зарежет».
Отправился петух в дальние края. Долго ли он там пробыл, неизвестно, но когда вернулся, увидели старик со старухой, что умеет он делать золотые монеты. Клюнет зерно, голову вверх вскинет, а в клюве-то у него уже не зерно, а золотая монета!
Быстро разбогател старик. Петуху от него ни в чем отказа нет. Старик петуха отборным зерном кормит, водой родниковой поит, да и себя не забывает: по базарным дням на рынок ходит, корзину яиц покупает, дома варит и ест.
Захотелось и старухе сходить на базар, купить чего-нибудь вкусного. Говорит она старику:
— Старик, а старик, дай мне золотую монету, хочу на базар сходить.
Вот тут-то старик и вспомнил ей былое:
— Нет, — говорит он, — не дам тебе золотой монеты. Помнишь, как я просил у тебя куриное яичко, а ты мне не давала?
Ничего не сказала старуха, но зло на старика затаила. Однажды, когда старик ушел на базар, поймала она петуха и бросила его в реку.
А петух, упав в воду, стал биться, крыльями махать, чтобы не утонуть, потом зацепился ногой за какую-то корягу, плывшую по реке, и взобрался на нее. Устроился поудобней, обсох, стал по сторонам глядеть. Плывет коряга по реке день, плывет другой мимо горных хребтов, долин, лесов, деревень. На третий день показался на берегу королевский дворец. Только коряга с дворцом поравнялась, выходит на крыльцо сам король. Увидел петуха в реке, удивился, взял багор и вытащил корягу на берег. Петух соскочил с коряги и собрался было поблагодарить короля, но тот слушать его кукареканья не захотел, схватил петуха за ноги и понес во дворец к королеве.
— Послушай, королева, — сказал король, — вот я петуха из реки вытащил, как ты думаешь, куда нам теперь его девать?
— Надо подумать, — сказала королева.
Подумала и говорит:
— Куда ж его девать, посади в курятник к остальным курам.
Король согласился и отнес петуха туда, куда велела королева.
Утром пошел король зерна курам подсыпать и видит: лежит петух на спине мертвый, крылья раскинул, глаза закатил. Взял король его за ноги и понес во дворец к королеве.
— Послушай, королева, — сказал он, — издох наш петух. Как ты думаешь, куда нам теперь его девать?
— Надо подумать, — сказала королева.
Подумала и говорит:
— Куда девать, говоришь? Да тут и думать нечего: отнеси на свалку и выброси.
Король согласился и отнес петуха туда, куда велела королева. Только он бросил петуха на свалку, тот вскочил на ноги, разбежался, взлетел на крышу дворца и закукарекал!
Очень удивился король. Пошел он во дворец и говорит королеве:
— Послушай, королева, а петух-то живой. Как ты думаешь, зачем ему понадобилось нас обманывать?
— Сейчас подумаю, — сказала королева.
Подумала и говорит:
— Да что ты все, ваше величество, меня спрашиваешь, зачем да зачем? Ясно, зачем. Решил домой убежать, вот и обманул нас.
Пока король говорил с королевой, петух слетел с крыши на забор, с забора в поле и помчался домой.
А старик вернулся с базара, увидел, что петух исчез, загрустил, даже есть перестал. Испугалась старуха, жалко ей было старика, и совесть замучила. Рассказала она старику, как бросила петуха в речку и тот уплыл неизвестно куда на коряге. Еще больше старик расстроился. Стала старуха прощения у него просить, куриными яичками угощать, но старик на них и смотреть не хотел.
Прошло несколько дней.
Сидят однажды старик со старухой на крыльце и видят: бежит прямо к их дому по тропинке петух! Как они обрадовались! Отборного зерна ему принесли, водой родниковой напоили. И зажили с тех пор весело и дружно. Все у них стало общим: яички, которые несла курица, и золотые монеты, которые делал петух.

Собака, кошка и мыши

Собака, кошка и мыши

Албанская сказка

Был у одного хозяина осел, который работал на него всю жизнь. Когда осел состарился, хозяин стал давать ему меньше корма, хотя работать заставлял еще больше.
Бедный осел едва держался на ногах от слабости, а хозяин каждый день колотил его за плохую работу. У осла вся спина покрылась синяками и ссадинами.
Наконец, силы покинули осла, он не выдержал побоев и непосильного труда, упал на дороге и умер.
Была у этого хозяина маленькая собачонка, которая хорошо видела страдания бедного осла.
Шло время, собака подросла и окрепла, и однажды поутру хозяин позвал ее на охоту. Перепуганная собака забилась в угол и ни за что не хотела оттуда вылезать.
— Что это значит? — удивился хозяин. — Почему ты не хочешь идти на охоту?
— Я боюсь, что ты когда-нибудь поступишь со мною так же, как с ослом, который честно и добросовестно работал на тебя всю жизнь, — ответила собака.
— Вот еще, — недовольно пробурчал хозяин. — Ну ладно, так и быть, я клянусь тебе, что никогда не поступлю с тобой, как с ослом.
— Не верю я твоим клятвам, — сказала собака. — Напиши мне на бумаге, что ты не будешь относиться ко мне, как к ослу, когда я состарюсь.
— Хорошо, — ответил хозяин, — пойдем к кадии[28], и пусть он составит такую бумагу.
Пошли хозяин и собака к кадии. Объяснили ему, в чем дело, и кадия записал их договор на бумаге, а бумагу отдал на хранение собаке.
Дома собака подумала, что оставлять ее без присмотра опасно. Она решила обратиться за помощью к кошке.
— Согласна ли ты сделать для меня доброе дело? — спросила собака кошку.
— Какое дело? — промяукала кошка.
— Прошу тебя, сохрани эту бумагу, ведь ты целый день сидишь дома.
— Не беспокойся, — ответила кошка. — Дай мне бумагу, я ее спрячу, и она не пропадет.
Кошка взяла бумагу, но потом подумала, что она ведь тоже иногда уходит из дому, поэтому будет лучше, если она отдаст ее на сохранение мышам. Пошла в подвал и сказала:
— Мыши! Сохраните, пожалуйста, эту бумагу. — И для верности добавила: — Тогда я больше не буду на вас охотиться.
Мыши обрадовались, взяли у кошки бумагу и спрятали ее.
Минуло несколько лет. Собака добросовестно служила хозяину. Наконец пришла к ней старость. Собака облезла и так ослабела, что не могла даже разгрызть кость. Домочадцы стали обходиться с ней как нельзя хуже: кто ругал, кто давал пинка, а потом и вовсе стали оставлять без еды. Собака жаловалась на несправедливость хозяину, но он и слушать ее не хотел.
Тогда она снова пошла к кадии и все ему рассказала. Кадия спросил:
— А где же та бумага?
— Сейчас принесу! — ответила собака и, собрав последние силы, заковыляла домой искать кошку.
— Где моя бумага? — спросила собака кошку.
— Сейчас принесу! — ответила кошка и побежала в подвал к мышам.
— Где моя бумага? — спросила кошка мышей.
— Сейчас принесем! — пропищали мыши и бросились искать бумагу. Искали там, искали сям, облазили в подвале все закутки, но ничего не нашли, кроме нескольких рваных клочков. Оказалось, бумагу съели маленькие мышата.
Бедная собака осталась ни с чем. А жизнь ее стала так горька и тяжела, что и рассказать нельзя.
С тех пор кошка затаила злобу на мышей. А собака рассердилась на кошку. И нет человека, который смог бы их примирить.

Инокиня из Солунской обители

Инокиня из Солунской обители

Византийская легенда

Кто-то из отцов рассказал: была в Солуни женская обитель. Одной инокиней этой обители возобладал демон и понудил ее уйти из монастыря. Покинув монастырь, она по подстрекательству демона, понудившего ее уйти оттуда, впала в блуд и, впав в блуд, долгое время пребывала во грехе. Потом с помощью всеблагого бога одумалась и, придя в монастырь свой, чтобы покаяться, упала перед воротами его и скончалась. И смерть ее открылась одному из святых епископов, и он узрел святых ангелов, пришедших взять душу ее, и идущих вослед им демонов, и видел прение их между собой — святые ангелы говорили: «Она раскаялась», а демоны говорили: «Столько времени служила она нам и нам она принадлежит». Долгое время было прение это, и демоны, враги добра, говорили: «Она не успела взойти в монастырь свой, как же вы говорите, что она раскаялась?». Ангелы сказали в ответ: «Чуть только бог увидел намерение ее, он принял ее раскаяние. Она была властна над раскаянием своим из-за цели своей, которую имела, господь же и владыка всяческих властен был над жизнью ее». И вот, посрамленные этим, демоны отступили. Святой епископ, получивший откровение, поведал некоторым о нем; из их уст и мы передали этот рассказ вам. Услышав его, братья, будем остерегаться впасть в какой-нибудь грех, и да противимся мы греху, а паче всего воинствуем против соблазна покинуть свой монастырь, дабы по неведению не попасть в сети и ловушки врага нашего.