Три желания

Албанская сказка

Трое приятелей обычно ужинали в одной корчме. Однажды вечером в эту корчму зашел король, переодетый дервишем. Он присел отдохнуть в той же комнате, где ужинали трое приятелей, и сказал:
— Вот и я решил зайти к вам в гости, отдохнуть немного.
— Добро пожаловать, отец-ходжа, — ответили ему приятели. Потом, не обращая внимания на дервиша, продолжали ужинать и развлекать друг друга веселым разговором. Один из них сказал:
— Как бы я хотел жениться на дочери короля!
Другой сказал:
— А я хочу, чтобы король подарил мне самую хорошую лошадь из своих конюшен!
Третий сказал:
— А мне ничего не надо, лишь бы у меня никогда не было долгов.
Король все слышал. На следующий день, придя к себе во дворец, он велел позвать троих приятелей, ужинавших накануне в корчме. Когда те явились, король их спросил:
— Кто вы такие и чем занимаетесь?
Приятели ответили:
— Мы люди бедные, несчастные: весь день работаем, а вечером ходим в корчму, ужинаем да тешим себя веселым разговором.
Тогда король сказал:
— Вчера, когда вы ужинали, приходил кто-нибудь в корчму?
Приятели перепугались, но король сказал:
— Не бойтесь, говорите правду!
Те ответили:
— Да, вчера вечером приходил к нам в корчму дервиш.
— Тогда расскажите мне, о чем вы говорили в его присутствии, — приказал король.
Первый из них признался:
— Я сказал: как бы я хотел жениться на дочери короля!
— Ну что ж, — сказал король, — идем на женскую половину, где живет моя дочь.
Пришли они в богато обставленную комнату. Там уже было приготовлено блюдо, на котором вперемешку лежали ягоды винограда трех сортов: белого, красного и черного. Жениху завязали платком глаза, и король спросил:
— Ты видел на блюде три сорта винограда: белый, красный и черный. Бери ягоды по одной и ешь. Если ты скажешь мне, какую ягоду ты ешь, белую, красную или черную, я отдам тебе в жены свою дочь.
Принялся бедняк есть ягоды одну за другой, ел и белые, и красные, и черные, но не мог назвать, какую ест. Наконец блюдо опустело.
Король спросил:
— Ну, какие же были самые вкусные?
— Да все одинаковые, — ответил бедняк, — все вкусные.
Тогда король ему сказал:
— Если тебе одинаково вкусны все три сорта винограда, разве ты сможешь разобрать, чья дочь лучше — бедняка, ремесленника или короля? Иди-ка лучше домой, и пусть каждый из вас — и ты, и моя дочь — останется при своих заботах.
Незадачливый жених ушел.
Король спросил второго приятеля:
— А ты что говорил в присутствии дервиша?
Тот признался:
— Я сказал: как я хочу, чтобы король подарил мне самую хорошую лошадь из своих конюшен!
— Иди в мои конюшни и выбери себе самую лучшую лошадь, — сказал король.
Слуги короля повели бедняка в конюшни, и он выбрал себе лошадь по вкусу. Король ему сказал:
— А теперь садись на нее и уезжай.
Так бедняк уехал из дворца на прекрасной лошади.
— А ты что хотел? — спросил король третьего бедняка.
— Я сказал: ничего мне не надо, лишь бы у меня никогда не было долгов! — признался тот.
— Где же это видано, чтобы у тебя не было долгов, если я — король, да и то весь в долгах? Но будь по-твоему. Могу снять с тебя эту заботу, но только вместе с твоей неразумной головой.
И велел казнить бедняка.

Кукушка и рыбы

Хорватская сказка

Собрались раз птицы и стали судить да рядить, кто чем плох. Одну корят за одно, другую за другое, и каждая честно признается, если в чем виновата. Да и что тут долго разговаривать, ведь все друг друга знают.
Дошел черед до кукушки.
— Эх, кукушка, кукушка, тебе больше других должно быть стыдно, ты ведь яйца свои кладешь в чужие гнезда!
Все думали, что она от стыда голову склонит и ни слова в ответ не промолвит, но ошиблись. Кукушка нахохлилась и разинула клюв:
— Подумаешь! Меня вы укоряете, что я кладу яйца в чужие гнезда, а рыбам ни слова не говорите, а ведь они свою икру мечут прямо в воду.
— Не беспокойся, кукушка, — сказала одна старая птица, которая немало кукушкиных яиц высидела, — если бы нам пришлось и рыбьих детенышей выкармливать, то и рыбам бы от нас досталось, да еще как!

Волхв Месит и христолюбивый нотарий

Византийская легенда

Прекрасно и поучительно поведать об этом дивном и великом чуде.
При блаженной памяти императоре Маврикии жил в Константинополе некий человек по имени Месит, превосходящий в искусстве волхования всех когда-либо бывших чародеев. И вот этот трижды злосчастный и проклятый Месит познакомился однажды с весьма христолюбивым и богобоязненным нотарием. Желая свести его с правильного пути и завладеть его умом при помощи своего преступного и нечестивого искусства, как-то раз вечером этот безумный и исполненный скверны человек уговорил нотария проехаться с ним верхом. Когда уже смеркалось, они сели на быстрых коней и вдвоем выехали из города. Оказавшись в полночь на пустынной равнине, где не было ни жилищ, ни каких-либо владений, они вдруг видят крепость. Оба спешиваются и привязывают своих коней к какому-то росшему там дереву, а Месит начинает стучать в ворота крепости. Им тот-час отворили ворота, и большая толпа находившихся в крепости эфиопов вышла навстречу Меситу и приветствовала его. Затем эфиопы, указывая дорогу, привели их в огромный, расположенный на уровне земли покой, где пришедшие увидели множество ярко горящих серебряных светильников и золотых подсвечников с зажженными свечами, скамьи справа и слева и высокий престол, на котором восседал какой-то рослый и безобразный эфиоп, а вокруг него справа и слева сидели другие. Месит приветствовал сидящего на престоле и пал к его ногам. Тот же встретил его, говоря: «Как дела, господин мой Месит? Все ли твои желания исполняются?». Несчастный говорит ему в ответ: «Да, владыка, и потому я пришел поклониться тебе и воздать тебе великую благодарность». Сидящий на престоле говорит ему: «Изволь, и для тебя будет сделано еще больше. Садись». Тогда Месит занял первое место на правой скамье. «Я же, — рассказывал потом нотарий, — видя вокруг себя только эфиопов и гнушаясь приблизиться к кому-нибудь из них, отошел и встал позади несчастного Месита. А сидящий на престоле, пристально взглянув на меня, спросил злополучного Месита, говоря: „Кто этот человек, стоящий позади тебя?». Несчастный Месит говорит ему: „Твой раб, владыка»». Тогда сидящий на престоле спрашивает нотария, говоря ему: «Скажи, достойный юноша, ты мой раб?». Христолюбивый нотарий, осенив все тело свое крестными знамениями, не медля, ответил, сказав: «Я раб отца и сына и святого духа». И чуть только он произнес эти страшные и святые слова, как сидевший на престоле рухнул на пол, престол рассыпался, светильники угасли, эфиопы с воплем бежали, покой исчез, земля поглотила крепость, Месит скрылся и все пропало. Нигде ни звука, нигде ни души, кроме нотария и двух привязанных к дереву коней. Когда случились эти страшные и предивные чудеса, боголюбезный тот нотарий не стал дожидаться или искать Месита, но, взяв обоих коней, тотчас вскочил на одного из них и быстро поскакал к богохранимому граду. Вскоре он достиг его и постучал в те ворота, откуда вечером вышел. Оказавшись внутри городских стен, он все рассказал стражу, бывшему при воротах, и вошел в дом его, и отдыхал там в полном одиночестве, не вспоминая о несчастном и ненавистном Месите, и только хвалил и славил господа.
По прошествии некоторого времени христолюбивый тот нотарий прилепился сердцем своим к одному патрикию, мужу премилостивому и христолюбивому. Однажды поздним вечером оба они, патрикий и нотарий, идут в храм во имя спасителя, называемый Плифрон или храм у святого кладезя. Когда они вошли и стали молиться, встав перед честной и святой иконой господа нашего Иисуса Христа, святой лик оборотился к нотарию и взирал на него. Заметив это, патрикий попросил нотария стать по другую сторону от себя, и снова святой и предивный лик спасителя, также оборотившись, взирал на боголюбезного нотария. Тогда страх и душевное смятение одержали патрикия, и он пал на лицо свое и с несказанными слезами и громкими стенаниями стал взывать к господу нашему Иисусу Христу, говоря: «Благой владыка и человеколюбец, ведающий людскую слабость и страдание, не отврати лика своего от меня, нижайшего и недостойного раба твоего, но призри на меня и помилуй. Сознаю, владыка, ведаю и знаю, что — грешен и ничтожен, но нет на мне такого греха, чтобы ты так отвращал лик свой от меня, жалкого и нижайшего раба твоего. Помилуй меня, человеколюбец, и прости, терпел, ибо я — творение пречистых рук твоих. Ведь ты единый непогрешим и всемилостив, и слава тебе вовеки. Аминь».
Долго патрикий говорил такое и тому подобное и каялся со слезами и воплями. А Христос, взирая на боголюбезного нотария со святой и пречистой иконы, рек христолюбивому патрикию: «Тебе, патрикий, я воздаю великую благодарность за то, что всякий день ты приносишь мне от того, что получил от меня, подавая нищим и жертвуя на церкви. Пред этим же человеком я в долгу, ибо в решительный и страшный час он не отрекся своей веры, но признал, что чтит и поклоняется отцу и сыну и святому духу. За это в день воздаяния я почту его достойной наградой».
Вы услышали, возлюбленные братья мои, страшное и предивное предание, узнали, благочестивые прихожане, достохвальный и исполненный назидания рассказ о том, как по благоутробию и человеколюбию своему бог сказал одному из рабов своих, что благодарен ему, а другому, что в долгу перед ним и щедро воздаст ему. Прочитав это предание или узнав его изустно, все мы да возблагодарим за них господа и да восславим отца и сына и святого духа, единое божество и силу в трех ипостасях, ибо слава, сила, честь, могущество и величие ему ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Как молодой рыбак женился на дочери короля

Албанская сказка

На окраине большого города, на самом берегу моря жил рыбак со своею женою. Каждый день он ходил на море ловить рыбу, и его улова им вполне хватало и для пропитания, и для продажи. И были бы они счастливы, да вот беда — шли годы, а детей у рыбака и его жены все не было.
Однажды сидел рыбак на берегу моря и ловил рыбу. Неподалеку от него играли ребятишки, мимо то и дело проходили родители с маленькими детьми. Рыбак провожал их взглядом, на глаза у него наворачивались слезы, он вздыхал и думал: «Ах, если бы у меня был сынок, как я был бы счастлив!»
Вдруг он услышал позади себя шорох, обернулся и увидел старика.
— О чем ты так горько задумался? — спросил старик. — Какое-нибудь несчастье случилось?
— Нет, просто мне очень грустно оттого, что у нас с женой нет детей, — ответил ему рыбак.
— Не огорчайся, — сказал старик. — Не пройдет и года, как господь наградит тебя сыном.
Сказав это, старик исчез.
И действительно, через девять месяцев жена рыбака родила сына. Радости родителей не было предела. Стало дитя подрастать, и родители с изумлением увидели, что их маленький сын необычайно красив.
Однажды рыбак сказал жене:
— Послушай, жена, давай не будем выпускать ребенка из дома. Он так красив, что пусть лучше люди не видят его.
— Конечно, муж, — с готовностью согласилась жена. — Ни у кого нет такого красивого мальчика, как наш.
Счастливые родители берегли своего сына как зеницу ока. А он становился чем старше, тем красивее, и потому рыбак с женой в конце концов совсем перестали выпускать его из дому, и мальчик ничего не знал о том, что творится за порогом.
Как-то раз, когда сын уже подрос, жена рыбака сказала мужу:
— Ты уже начал стареть, муж, тебе трудно каждый день ходить на рыбную ловлю, а потом продавать рыбу. Что нам делать? Кто позаботится о нас на старости лет? Кто будет кормить нас?
— Нужно будет приучить к работе сына, другого выхода у нас нет, — ответил рыбак. — Завтра же возьму его с собой на рыбную ловлю.
На следующий день собрались рыбак с сыном, отправились к лагуне на берег моря, уселись там и стали ловить рыбу. Все, кто проходили мимо них, останавливались, потрясенные красотой юноши, и смотрели на него, не отрывая глаз.
Когда отец и сын наловили достаточно рыбы, они пошли в город ее продавать. Проходя квартал за кварталом, старый рыбак зазывал покупателей:
— Рыба! Кому рыбы?!
Они продали уже много рыбы, у них в корзине оставалось всего несколько небольших рыбешек, когда сын сказал отцу:
— Ты устал, отец, иди домой. Остальную рыбу я продам сам. Я уже научился продавать рыбу!
Отец пошел домой, а сын направился дальше, выкрикивая:
— Рыба! Кому рыбы?!
Когда он проходил мимо королевского дворца, из окна выглянула дочь короля, привлеченная необычайно красивым и мелодичным голосом, призывавшим:
— Рыба! Берите рыбу!
Красота юноши поразила королевну, и она велела слугам немедленно привести его во дворец. Когда он вошел в ее покои, королевна сказала:
— Давай сюда свою рыбу!
Юноша отдал ей свою рыбу, а она насыпала ему в руку полную пригоршню золотых монет и сказала:
— Никому не рассказывай, где ты продал эту рыбу!
Придя домой, юноша отдал золотые монеты отцу. Тот очень удивился.
— Где ты нашел это золото? — спросил он.
— Я продал рыбу, — ответил тот.
— Ты заработал за один день столько, сколько я зарабатываю за два или три года! — воскликнул отец.
Но старого рыбака весь вечер мучили сомнения. Он не верил, что сын мог за несколько небольших рыбешек получить столько золота, и решил проследить за ним. На следующий день он снова взял сына на рыбную ловлю, а потом отдал ему всю пойманную рыбу и велел ее продать. Затем рыбак сделал вид, что пошел домой, а на самом деле незаметно отправился вслед за сыном, чтобы посмотреть, что тот будет делать. Сын продал в городе несколько рыбок и, проходя мимо королевского дворца, стал громко кричать:
— Рыба! Кому рыбы?!
Тотчас из окна выглянула дочь короля и позвала его. Юноша с корзиной рыбы вошел в королевские палаты. Через несколько минут он вышел оттуда с пустой корзиной, зажав в руке пригоршню золота.
— Теперь я понимаю, где мой сын продает рыбу за чистое золото, — подумал рыбак. — Нет, его и впрямь нельзя выпускать из дому.
Вернувшись домой, сын отдал золото отцу, а тот все, что видел, рассказал жене, и они решили больше сына никуда не выпускать.
Дочь короля, не дождавшись юного рыбака ни завтра, ни послезавтра, велела своим слугам обойти весь город дом за домом и найти его. Долго ли, коротко ли ходили они, но юношу нашли. Однако родители наотрез отказались выпустить его из дому, и потому королевна втайне от своего отца-короля стала присылать к нему на дом учителей, которые научили его читать и писать. После этого королевна велела юноше собраться, тайно покинуть родителей и отправиться в европейские страны, чтобы выучиться разным языкам и наукам. С собой она дала ему много денег, которые велела потратить на учение.
Получив в Европе блестящее образование, юноша, никем не узнанный, возвратился в родной город и явился прямо во дворец к королевне. Довольная его успехами в образовании, королевна открыла отцовскую казну, вытащила оттуда огромный кожаный мешок с золотом и сказала:
— А теперь поезжай в европейские страны, накупи самых дорогих и прекрасных товаров и открой у нас в городе такой магазин, чтобы ни один другой не мог с ним сравниться по красоте и роскоши.
Юноша сделал все, как ему сказала королевна. Он проехался по европейским странам и накупил таких прекрасных товаров, каких в его городе никто не видел. С собой он привез мастеров, которые разукрасили помещение и вставили в витрины красивые стекла. Изнутри стены магазина были отделаны огромными зеркалами, хрусталем и разноцветными блестящими камнями. Эти камни привораживали взор всех, кто находился рядом. Пол в салонах и на лестницах был устлан коврами, вышитыми шелком и золотой нитью. Магазин выглядел, как дворец. В услужении у хозяина находились семьдесят молодых продавцов, очень хорошо наряженных. Сам хозяин был так красив, умен и обходителен, так приятно беседовал с каждым, кто приходил к нему, что в городе ни о чем другом не говорили, как только об этом роскошном магазине и его замечательном красавце хозяине. Все посетители восхищались его образованностью, обходительностью и знанием языков.
Когда король узнал, что какой-то знатный европеец открыл невиданный доселе магазин в его городе, он велел передать ему через своих генералов, что собирается этот магазин посетить. Юноша подготовил королю королевскую встречу. Семьдесят своих продавцов он нарядил в одежды принцев, из них тридцать поставил на улице у входа, двадцать расставил внутри магазина и еще двадцать вдоль лестницы, сам же встречал короля наверху у входа в главный салон.
Король был потрясен красотой юноши и его богатством. Он подумал:
— Так вот каков этот европеец, оказывается! Пожалуй, такого красавца и умницу я мог бы назвать своим зятем.
И король послал своих генералов известить торговца, что хочет назвать его своим зятем и выдать за него замуж свою дочь.
Через несколько дней король в разукрашенном в честь праздника дворце сыграл свадьбу дочери с красавцем юношей. Но не хуже королевского дворца выглядел и дворец жениха, куда тот привел свою молодую жену-королевну и где празднества продолжались еще целую неделю.
После свадьбы зять короля отправился на окраину города в рыбацкую хижину своих родителей и объявил им, что он их сын. Бедные старики были обрадованы и поражены до глубины души, так как после исчезновения сына считали его погибшим. Сын сказал отцу с матерью:
— Вы уж простите меня, что я не открылся вам раньше, но я не мог сделать этого, пока не довел задуманное до конца и не добился своей цели.
А народ радовался и ликовал, когда узнал, что сын рыбака женился на дочери короля.
Вот как бывает: если человек старается употребить свои знания в дело, удача идет к нему, и он добивается счастья.

Медведь, свинья и лиса

Сербская сказка

Подружились медведь, свинья и лиса и вздумали вместе пахать землю и сеять пшеницу. Стали договариваться, что каждый возьмется делать.
— Я проберусь в ригу и украду зерно, а потом вспашу поле рылом, говорит свинья.
— А я буду сеять, — говорит медведь.
— А я буду боронить хвостом, — говорит лиса.
Вспахали, посеяли. Пришло время жатвы. Стали решать, кто что будет делать.
— Я буду жать, — говорит свинья.
— Я буду снопы вязать, — говорит медведь.
— Я буду упавшие колосья собирать, — говорит лиса.
Сжали пшеницу, связали в снопы и стали договариваться, как молотить.
— Я расчищу гумно, — говорит свинья.
— Я буду таскать снопы и молотить, — говорит медведь.
— Я буду трясти снопы и отделять солому, — говорит свинья.
— А я хвостом буду очищать зерно от мякины, — говорит лиса.
— Я буду веять, — говорит свинья.
— Я буду делить хлеб, — говорит медведь.
Так и сделали. Приступили к дележке урожая. Медведь разделил хлеб, да несправедливо. Свинья упросила дать ей солому, а зерно он взял себе, лисе же ничего не досталось. Рассердилась лиса, разворчалась и сказала, что приведет из царского двора человека и тот все поделит справедливо. Свинья и медведь струсили и решили спрятаться.
— Заройся ты, свинья, в солому, а я залезу на грушевое дерево, — сказал медведь.
Так и сделали. А лиса пошла, отыскала кошку и позвала ее с собой на гумно ловить мышей. Кошка охотно согласилась, знала, лакомка, что там их много. Идет с лисой, а сама по дороге нет-нет да и побежит за птицами. Медведь с груши еще издали увидел их и говорит свинье:
— Беда, свинья! Вон лиса ведет какое-то страшное чудовище: на нем мех, как у куницы, но оно и птиц крылатых на лету хватает.
Потом медведь потерял кошку из виду, а та в траве неслышно пробралась до гумна и, отыскивая мышей, стала шуршать соломой. Свинья подняла морду, — захотелось узнать, в чем дело, а кошка приняла ее рыло за мышь, подскочила и вцепилась в него когтями. Свинья от страха хрюкнула, прыгнула и угодила прямо в ручей, а кошка испугалась свиньи и полезла на грушевое дерево. Медведь подумал, что она уже прикончила свинью и идет на него, со страха упал с груши, разбился и околел. А лисе достались и зерно и солома.

Ручная веприца на горнем месте

Византийская легенда

Ручная веприца, питавшаяся отбросами, бродя по митиленским улицам и переулкам и валяясь по присущей ей любви к нечистоте в грязи, оказалась однажды вблизи одного из местных храмов. Так как веприца постоянно делала набеги на окрестные поля и топтала их, в наказание за потравы ей отрезали уши, и, как домашняя свинья, она была покрыта великим множеством рубцов. И вот, увидев храм этот, носом, как это свойственно свиньям, веприца толкнула двери и, протиснувшись в щель, вошла внутрь, затем направилась к святому алтарю и, поднявшись по его ступеням, села, сколько ей возможно пристойно, на горнее место.
Многие из числа бывших в храме людей, увидев это, были поражены ужасом и, усмотрев в происшедшем зловещее знамение, тут же с побоями вытолкали ее. И действительно, появление в алтаре веприцы предуказывало грядущее отпадение от веры — оскверняющаяся грязью веприца обозначала грязь, которой осквернится церковь, и показывала будущих иереев ее, являя собой для способных понимать и вникнуть разумом в то, что произошло, мерзость тех иереев, ибо «когда увидите мерзость запустения, стоящую на святом месте, читающий да разумеет».
Кроме того, веприца предуказывала грядущие беззакония нечестивых и исполненных скверны, грозящие церковному престолу, а также то, что иереи оставят священнослужение. Свершившееся не следует объяснять неосмотрительностью веприцы, ибо не по обычному своему побуждению, не в поисках пищи взошла она в церковный алтарь, но движимая некоей силой, предуказывающей грядущее. На этом закончим и перейдем к другому преданию.

Двое разбойников и король

Албанская сказка

В столице одного государства стали совершаться бесчисленные грабежи и кражи. Грабителей выслеживали и ловили, но поймать никак не могли. Король очень негодовал и удивлялся, посылал все новых людей ловить воров, но с каждым днем краж становилось больше и жалоб больше, а воры оставались непойманными.
Однажды к королю пришла женщина, у которой ночью воры украли пять старинных золотых монет, и сказала:
— Ваше величество, я женщина бедная и потому прошу тебя поймать воров и вернуть мне деньги, а если ты не можешь этого сделать, в таком случае ты не имеешь права занимать королевский трон. Тогда лучше слезай с него и на трон сяду я, после чего, клянусь тебе, воры будут пойманы в тот же день!
Король был не только поражен ее словами, но и пристыжен, и потому сказал женщине:
— Мне все ясно. Иди домой. Воров буду ловить я.
Поздно вечером того же дня король переоделся в крестьянскую одежду, взял ружье и, дождавшись двух часов ночи, вышел из дворца в город. Долго бродил он по улицам и переулкам и наконец повстречал двух разбойников. Догадавшись, что они задумали совершить грабеж, он подошел к ним и предложил:
— Если вы согласны, возьмите меня в товарищи.
Разбойники окинули его одобрительным взглядом, но сказали:
— Мы бы взяли тебя в товарищи, но заслужить такую честь непросто. Для этого ты должен проявить какую-нибудь необычайную способность. К примеру, один из нас понимает, о чем лают собаки, а второй всегда знает, что делают люди в доме — спят или не спят? А ты что умеешь?
Переговариваясь с разбойниками, король узнал их: один из них был начальником жандармерии, а другой членом королевского совета. Однако тем и в голову не пришло заподозрить в бедно одетом крестьянине своего повелителя. Король сказал:
— Я тоже кое-что умею: если, не приведи господи, нас схватят с поличным, или предадут, или посадят в тюрьму, я смогу спасти нас всех и избавить от тюрьмы и казни!
Разбойники не поверили ему, разумеется, и один из них со смехом ответил:
— Если так, то ты самый замечательный товарищ, какого мы могли бы себе пожелать! С таким товарищем не пропадешь. Ладно, иди с нами, ведь с тобой, если ты говоришь правду, мы можем творить все, что угодно. Теперь мы сможем, пожалуй, ограбить даже королевскую казну.
— А почему бы и нет? — заметил второй разбойник.
— Мы можем ограбить ее даже сегодня, — предложил король, переодетый крестьянином.
Дали они друг другу клятву верности и пошли грабить королевскую казну. По дороге услышали собачий лай и спросили того товарища, который понимал собачий язык:
— О чем это так усердно сообщают друг другу собаки?
Товарищ ответил:
— Собаки говорят: «Вот идут трое, и один из них король».
— Ничего ты не понимаешь на собачьем языке, дорогой, — рассмеялись двое других приятелей, один из которых был королем.
И не придав никакого значения этому разговору, двое грабителей, а за ними король, подошли к тому зданию, где находилась королевская казна.
— Ну-ка узнай, сколько там человек охраняют казну и что они сейчас делают? — спросили они у разбойника, который всегда мог определить, спят в доме или не спят.
— Там военная охрана в сорок человек, — ответил он. — Из них тридцать девять спят, а один бодрствует.
— Подождем, пока и этот заснет, — предложил второй разбойник.
Подождали они немного и приступили к делу. Двое разбойников залезли в казну и основательно ее очистили, а их сообщник — переодетый в крестьянскую одежду король — стоял и стерег их. Затем они тихо выбрались на улицу и отошли немного в сторону. Король сказал грабителям:
— Погодите, не спешите так. Теперь нам надо поделить добычу. Вы должны отдать мне мою часть.
Те в ответ только посмеялись:
— Когда мы в следующий раз кого-нибудь ограбим, то и с тобой поделимся, а сейчас ступай-ка ты домой да поскорее.
Попрощался с ними король, вернулся во дворец и лег спать. На следующий день после обеда он срочно собрал королевский совет якобы для обсуждения чрезвычайно важных событий. После решения некоторых срочных дел, король обратился к начальнику жандармерии, который понимал собачий язык, и спросил его:
— А теперь скажи мне, господин офицер, что сегодня ночью пролаяли тебе собаки, когда ты шел с двумя товарищами по городу?
Только тут начальник жандармерии и тот член королевского совета, с которым они вместе совершали грабежи, догадались обо всем и узнали в своем ночном спутнике короля. Они обмерли от ужаса, а потом упали к его ногам и стали просить о пощаде. Король сказал:
— Я ведь обещал, что смогу спасти вас от тюрьмы и казни, если вы попадете в руки правосудия, и не хочу нарушать своего королевского слова. Но вы обязаны немедленно сделать следующее: во-первых, отдать мне мою долю, которую вы вчера себе присвоили, во-вторых, отдать пять старинных золотых монет бедной женщине, у которой вы их позапрошлой ночью украли, а в-третьих, вообще вернуть всем все, что вы награбили.
На этом заседание королевского совета закончилось. Грабители вернули награбленное добро, и в столице королевства совершенно прекратились грабежи и кражи. Народ облегченно вздохнул и зажил спокойно, а король понял, что грабителями были только они — его высшие чиновники и приближенные.

Ёж и серна

Хорватская сказка

Жили-были еж и серна. Поспорили они, кто скорее пробежит по долине. Еж свернулся клубочком и скатился вниз, а серна разбежалась, прыгнула — и так головой ударилась о дерево, что погибла. Теперь у ежа было достаточно мяса на жаркое, но сам-то он не мог разделать тушку и пошел искать мясника. Встречает зайца; тот спросил, куда еж идет. Еж ответил, что за мясником. Заяц ему показал свои зубы и сказал, что он хороший мясник. Но еж зайцу не поверил и пошел дальше. Повстречалась ему лисица, но и она в мясники не годилась. Наконец еж встретил волка. Волк спросил, куда он идет. Еж ответил, что он мясника ищет. Волк ему показал свои клыки и сказал, что пойдет с ним. Пришли они, волк разделил серну на четыре части и сказал:
— Первая часть моему дяде, вторая — отцу, третья — матери, а четвертая — мне самому.
Еж его и спрашивает:
— А что же мне достанется?
— Да то, что останется, — ответил волк.
Ежу не понравилось, что ему ничего не достанется, и он позвал волка к судье:
— Пойдем судиться.
Волк согласился. А еж знал местечко, где был поставлен капкан на волка.
Вот подошли они к капкану, еж постучал по железу своей лапой и говорит:
— Господин судья, вставайте.
Стучал он так несколько раз, а волк и говорит:
— Что ты так долго не можешь добудиться сонливого судьи? Дай-ка я его разбужу.
Еж согласился. Волк ударил лапой по капкану и попался. Еж отошел в сторонку и стал смеяться. Вскоре пришел человек с топором, чтобы волка убить. Ударил волка по голове, а еж и говорит:
— Это твоему дяде.
Ударил второй раз:
— Это твоему отцу.
В третий раз ударил:
— Это твоей матери.
А как ударил человек в четвертый раз, волк испустил дух, а еж сказал:
— Это тебе самому, а все, что осталось, — мне.
И еж сам съел серну.

Пес на горнем месте

Византийская легенда

Есть монастырь, посвященный православным мученикам Христовым Сергию и Вакху, носящий имя их и по богатству и блеску своему подобный дворцу, знаменитый, славный, издревле называемый монастырем в Ормизде. Однажды утром, когда тамошние монахи пели как обычно полагающиеся песнопения, какой-то безобразный покрытый рубцами пес незаметно прокрался через преддверие внутрь церкви, а оттуда — в алтарь и, поднявшись по ступеням к самому горнему месту, сел на него. Пока монахи пели, пес, словно какой-нибудь новопоставленный и новопостриженный архиерей, сидел на епископском месте. Увидев его там и пораженные ужасом — ибо все почли это дурным знамением, — монахи в гневе и ярости бросились к архиепископскому месту, прогнали пса и в уверенности, что он далеко убежал, присоединившись к остальному хору, вновь стали петь. Пес между тем оставался поблизости и, словно по чьему приказу или побужденный какой-то силой, несмотря на недавние побои, снова возвратился и той же дорогой опять вошел в алтарь, поднялся по ступеням и пристойно сел на епископское место. Задние ноги он согнул в коленях, а передние держал прямо, взирая с высоты как какой-нибудь гордый и важный таксиарх, с удовлетворением оглядывающий стоящих вокруг. Видя его опять в алтаре, все снова были поражены этим неожиданным зрелищем и, подбежав, в гневе пытались согнать его. Однако пес в этот раз не желал, как прежде, покориться, но храбро отстаивал свое место, стараясь не просто обороняться, но обороняться изо всех сил, скалил зубы, устрашал своих противников лаем и, дерзко бросившись на одного слишком близко подошедшего к нему монаха, укусил его за руку столь свирепо, что тому потребовалась помощь врача, и черная кровь полилась из раны, ибо «ранил поверхность руки», как сказал поэт. Все же усилия сбежавшихся людей заставили пса повиноваться им и сойти с седалища. Каков смысл этого знамения? Мне думается, что оно запечатлело беззаконный лай ярящихся на бога иереев и архиереев, которые, как псы облаивая славу божию и надругаясь над святынями, бесстыдно входят в святая святых и нечестиво садятся на горнее место, всецело уподобившись по жизни своей и разуму скотам. Не следует думать, что пес по собственной воле совершил этот богопротивный проступок, ибо подобного никогда прежде не бывало. И какая псу нужда искать священнослужительского сана и домогаться предстоятельства, когда он привык вертеться у столов и мясных лавок, всяческими способами пробираться на поварни и кухни, чтобы там облизывать светильники и миски? Но я уверен, как будут уверены все нынешние люди, равно как были уверены жившие в те времена, — пес этот запечатлел безбожие и бесчинство недостойных священников, сидящих на горнем месте, ибо дважды вошел в святая святых и оскорбил безбожием христоненавистников епископское место. Но об этом сказано достаточно и пора перейти к следующему преданию.

Сто волков

Албанская сказка

Собрался как-то горожанин Муса навестить в деревне своих родственников. Вышел он из города и отправился по проселочной дороге в горы. Светило солнце, благоухали цветы, щебетали птички, и настроение у Мусы было хорошее. Он шел и громко пел.
Вскоре дорога стала круто подниматься по склону горы, покрытому высокими деревьями. Сосны и ели росли здесь так плотно, что несмотря на солнечный день в чаще стоял сумрак.
Муса огляделся. Вокруг никого, ни людей, ни жилья человеческого. Дорога узкая, вьется между деревьями. Замолкли птицы. Муса тоже перестал петь, идет тихо, боится, а чего боится, сам не знает.
Дорога поднимается в гору, а Муса все озирается по сторонам: может, появится кто-нибудь, человек или птица. Но никого нет, только ветер гудит в вышине и тихо раскачивает верхушки деревьев. Жутко стало Мусе. Он прошел еще немного и вдруг пустился бежать со всех ног. Бежит, задыхается, боится назад оглянуться.
Выбежал наконец Муса на поляну, остановился и смотрит: сияет день, светит солнце, в траве пестреют цветы, над ними порхают бабочки. А Муса никак в себя не придет, руки и ноги от страха трясутся. В это время выходит на поляну крестьянин. Видит, стоит человек, бледный, весь дрожит, никак отдышаться не может, словно только что вырвался из рук злодея.
Крестьянин и спрашивает:
— Что с тобой, друг, скажи? Какая с тобой беда приключилась?
— Да что и говорить, милый человек! Никак в себя не приду. Какого страху натерпелся! Как мне удалось спастись, не пойму… Я сегодня все равно что заново на белый свет родился…
— Ну, ладно, ладно, все уже позади. Теперь соберись с мыслями и расскажи толком, кого ты испугался?
— Ах, милый человек, да разве про это расскажешь? Разве такие слова найдешь? Это пережить надо! Как вспомню, от какой опасности ушел, сердце разрывается… Весь дрожу, видишь?
— Да ты не дрожи, а говори по порядку: что ты видел, что слышал?
— Видел и слышал такое, от чего до сих пор мурашки по телу бегают. Ведь я чуть не погиб! Чуть дикие звери меня не заели! И тогда даже мои родные, жена и дети не узнали бы, как я умер и где моя могилка… — Муса всхлипнул, так он был огорчен и испуган. — А уж пользы от меня и вовсе никакой людям не было б, угас бы, как светильник без масла…
— Да ты скажи, наконец, кто за тобой гнался, какой зверь?
— Как? Ты до сих пор не понимаешь, кто за мной гнался? Я ж тебе говорю: иду по лесу один-одинешенек, вокруг ни души, темно, мрачно, и птицы замолкли. Потом что-то зашуршало, захрустело, потом как завоет, заревет на весь лес! Я назад оборачиваюсь — огромная стая волков, видимо-невидимо. Сто волков за мной гонятся, злые-презлые! А уж огромные какие! Один вообще был ростом с медведя…
— Да что ты придумал? Где это видано, чтобы в наших краях завелась стая в сто волков? Мне думается, дружок, обманулся ты. У страха глаза велики.
— Я обманулся! Как я мог обмануться? Это была огромная стая! Ну сто не сто, а уж пятьдесят точно. Как я от них убежал?..
— Вот уж не поверю, приятель. Мы через этот лес каждый день в город ходим. Пятьдесят волков! Ты только людям об этом не рассказывай, а то засмеют.
— Как ты можешь мне не верить? Ну ладно, не пятьдесят, а двадцать пять. Что хочешь, а я буду твердо стоять на своем — двадцать пять!
— Двадцать пять? Я, приятель, тут рядом в деревне вырос, лес исходил вдоль и поперек, дрова здесь рубил, овец пас. Мои деды и прадеды здесь жили, но никто не слышал, чтобы в лесу водились стаи в двадцать пять волков! Подумай лучше, может, тебе все это почудилось?
— Почудилось?! Как ты можешь так говорить? Неужели ты считаешь, что там и дюжины волков не было?
— Конечно, не было.
— А один-то хоть был?
— Не думаю.
— Не знаю, что тебе на это сказать… Я только помню, лес вокруг как зашумит, как затрещит, а кто это был, сам не пойму…
Мало-помалу храбрый Муса пришел в себя, успокоился. Они уселись с крестьянином на камушек, поговорили, выкурили по трубке, потом распрощались и разошлись каждый в свою сторону.