Нилус и Хилле

Датская баллада

Пригож и молод Нилус,
Отважны его дела.
Просватал он гордую Хилле,
Она красивой была.
Они играли, но гневной была игра.

Веселая вышла свадьба,
Гуляли пять долгих дней.
Нилус жену увозит,
Домой он едет с ней.

Велел он подать карету,
Коней велел привести.
На вересковом поле
Их буря застала в пути.

«Становится холоднее,
И хлещет дождь по полям.
Скажи, дорогая Хилле,
Куда отправиться нам?

До Хедингсхольма загоним
Не одного коня,
А в Фредерлунде — твой дядя,
Но в гневе он на меня».

«Мы в Фредерлунд поедем,
Верно тебе говорю.
Если дома мой дядя,
Я мигом вас помирю».

К дяде во двор въезжают
Они на беду и грех.
А там встречает их Педер,
Закутанный в куний мех.

«Мой добрый дядя Педер,
Привет от нас прими
И дай пристанище мужу
Со всеми его людьми».

«Господь помилуй, Хилле,
Ты так похожа на мать.
Богаче и лучше мужа
Хотел я тебе подобрать».

«Богаче и лучше мужа
Ты мне не подберешь.
Я Нилуса полюбила,
Он мне и мил, и хорош»,

«Пристанище муж твой получит,
И он, и люди его.
Но сам он, конечно, помнит,
Что брата убил моего».

Хилле в опочивальню
Они проводили толпой,
А Нилусу показали
Отдаленный покой.

Медом его поили,
Чтоб было ему веселей,
А тем временем Педер
Вооружил людей.

В покой ворвался Педер
И бросил на стол свой меч:
«Помнишь ли ты, Нилус,
Как брата заставил лечь?»

«Я помню это все время
И в памяти храню.
Но, если жив я буду,
Я брата тебе заменю».

«Ты прочь уедешь с миром,
Останешься в живых.
В залог мы возьмем обоих
Племянников твоих».

Племянники стали рядом,
Воздух мечами рубя.
«Позволь, господин паш Нилус,
Мы постоим за себя».

Смотрел не дрогнув Нилус,
Как воины спор вели,
Как два племянника юных
Мертвыми полегли.

«Я на святой могиле
Поклялся однажды в беде,
Что выну меч в воскресенье
Лишь по крайней нужде».

Нилус шагнул к убийцам
И вынул меч из ножон.
Я вам скажу по чести,
Рубил, как мужчина, он.

Против его ударов
Никто не мог устоять,
Но тут его меч сломался,
Треснула рукоять.

Подушками он защищался,
Врагов чем попало бил,
Но у дверей покоя
Смертельно ранен был.

Сказал он, страдая от раны,
Себе не в силах помочь:
«Вставай с постели, Хилле,
Пора нам ехать прочь».

В седло он поднял Хилле,
Еле в седло он влез.
И в Хедингсхольм поехал
Полями наперерез.

Он ехал тихим шагом,
Не мчался во весь опор.
Одетая в мех куницы,
Сестра его вышла во двор.

«Мой брат, отчего ты невесел?
Сойди с коня поскорей
И расскажи, где оставил
Обоих моих сыновей».

«Во Фредерлунде гостил я,
Смертельно ранен я,
И там же, в бою неравном
Пали твои сыновья.

Стели мне постель пошире,
Крепко я буду спать.
А овдовеет Хилле —
Ты ей заменишь мать».

«Мне дочерью Хилле не станет,
Несчастье она несет:
Я двух сыновей потеряла,
И брата ничто не спасет».

Пришло большое горе,
Развеяло радость в прах.
К рассвету мертвый Нилус
Лежал у сестры на руках.

Вслед за его кончиной
Другая беда пришла:
Хилле легла возле мужа
И тоже умерла.
Они играли, но гневной была игра.

Меч-мститель

Датская баллада

Педер въехал на замковый двор.
Датский король с ним повел разговор.
Доброй поездки верхом!

«Спасибо, Педер, что нас навестил.
Ты за отца не отомстил?»

«На юге я был, в далеком краю,
Где солнце копит силу свою.

На западе был я, в далеком краю,
Где солнце теряет силу свою.

На севере был я, в дальних краях,
Где море застыло в холодных льдах.

Потом повернул я на восток,
Где новый день свой свет зажег.

Но я не нашел человека того,
Что знает убийцу отца моего».

«Чем наградишь человека того,
Что знает убийцу отца твоего?»

«Я дам ему золото и серебро,
Ему добром отплачу за добро.

Его наградить в моей будет власти,
Я дам корабль, паруса и снасти».

Король сказал, закутавшись в мех:
«Узнай же того, на ком этот грех.

Да будет мне в помощь воля творца,
Я убил твоего отца».

Педер себя ударил в грудь:
«Сердце моё, каменным будь!

Не дай, моё сердце, уйти врагу.
Я отомщу, как только смогу».

Педер стоит в углу двора,
Ему с мечом говорить пора.

«Меч мой, славу свою обнови.
Хочешь ли ты искупаться в крови?

Ты за меня, мой меч, постой,
Нет у меня родни другой».

«Как я могу тебе помочь?
Моя рукоять отлетела прочь».

Педер велел кузнецам ковать,
Сделать новую рукоять.

Втроем кузнецы рукоять ковали,
Пошло на нее полпуда стали.

«Ты за меня, мой меч, постой,
Нет у меня родни другой».

«Таким же твердым стань с этих пор,
Как буду я на расправу скор.

Таким же надежным ты должен стать,
Как новая моя рукоять».

Педер с мечом туда идет,
Где воины пьют вино и мед.

Педер свой меч на них испытал,
Он восьмерых на полу распластал.

Слева и справа он заходил,
Женщин и девушек не щадил.

Педер рубил все быстрей и быстрей,
Убил короля и его сыновей.

Из колыбели ребенок сказал:
«Много греха ты на душу взял.

Когда я вырасту большим,
Я ни за что не стану таким».

«Отцу твоему я мстил до конца,
Но ты не отомстишь за отца».

Страшен во гневе Педер был,
Ребенка он надвое разрубил.

«Теперь отдохни, успокойся, меч,
Пора тебе мирно в ножны лечь».

«Тяжко мне, твоему мечу,
Теперь я крови твоей хочу.

Если бы ты не сказал этих слов,
Тебя пронзить я был готов».

Педер отправился к кузнецам,
Себя заковать велел он сам.

Хотел он странствовать в цепях,
Словно преступник или монах.

На прах короля он ступил ногой,
Свалились цепи сами собой.
Доброй поездки верхом!

Юный Свейдаль

Датская баллада

Юный Свейдаль играет в мяч,
Кидает метко и смело.
В красивую девушку мяч попал,
И девушка побледнела.
Ты говори с умом!

В комнату к девушке мяч попал,
Свейдаль пошел за мячом.
Грустный вышел он назад,
Грустить ему было о чем.

«Юный Свейдаль, твой меткий мяч
Ты не бросай мне вслед.
В чужой стране тебя девушка ждет,
Без тебя ей счастья нет.

Не будешь ты ни пить, ни есть,
И будет твой сон нехорош,
Покуда ты от сонных чар
Девушку не спасешь».

Юный Свейдаль накинул мех,
Был его мех богат.
Свейдаль отправился туда,
Где воины сидят.

«Здесь вы сидите, люди мои,
Мед и вина — ваше питье.
К могиле матери я пойду,
Совета спрошу у нее».

К могиле матери Свейдаль пришел,
И стал он громко звать.
Треснули камни, и дрогнул холм,
Под которым лежала мать.

«Кто это? Кто меня зовет
И прах тревожит мой?
Кто не дает мне мирно спать
В моей могиле сырой?»

«Это Свейдаль, единственный сын,
Которого ты родила.
Он хочет, чтобы ты ему
Добрый совет дала.

Мачеха с дочкой сделали так,
Чтоб о девушке я страдал,
А девушку эту никогда
Я в глаза не видал».

«Я дам тебе резвого коня,
Ты ловко сидишь в седле.
Он побежит по соленым волнам,
Словно по твердой земле.

Я дам тебе волшебный меч,
С ним светел темный бор.
В крови дракона меч закален
И будет пылать, как костер».

Юный Свейдаль сел на коня
И задал работу шпорам.
То полем широким скачет он,
То темным дремучим бором.

По берегу моря скачет он,
У самой волны морской,
И видит — к берегу гонит пастух
Скотину на водопой.

«Скажи мне правду, добрый пастух,
Правду не надо таить,
Чей ты сам и чей это скот,
Что гонишь ты поить?»

«С нашей юной госпожой
Стряслась большая беда.
Каким-то Свейдалем бредит она,
Хоть не был он здесь никогда».

«Добрый пастух, скажи поскорей,
Как мне найти госпожу.
Если я стану твоим королем,
Щедро тебя награжу».

«Двор на горе, где липы стоят,
Не такая уж даль.
Из серого мрамора дома,
А дверь закована в сталь,

Из серого мрамора дома,
И сталью скована дверь.
Минуло восемнадцать зим
Моей госпоже теперь.

Слева у двери — лютый медведь,
А справа — грозный лев.
Но если истинный Свейдаль ты,
Не страшен тебе их гнев».

Свейдаль в гору погнал коня,
Поднялся дорогой крутой,
И все запоры на дверях
Упали сами собой.

Грозный лев и лютый медведь
К его ногам легли,
И липа золотую листву
Склонила до земли.

Липа склонила до земли
Золотую листву,
И девушка, открыв глаза,
Увидела все наяву.

Открыла девушка глаза
И слышит — звенят стремена.
«Хвала творцу, я от сонных чар
Свейдалем спасена».

Юный Свейдаль вошел в покой.
Немногие так хороши.
Взглянула девушка на него
И обняла от души.

«Добро пожаловать, мой жених,
К верной твоей невесте.
Хвала всевышнему в небесах,
Мы будем счастливы вместе».
Ты говори с умом!

Девушка-птица

Датская баллада

Я возле фьорда знаю лес
Высокий и густой.
Большие деревья радуют глаз
Невиданной красотой.

Стройные липы там растут,
Развесистые ивы.
Олени и лани бегают там,
Неслыханно красивы.

Играет благородный олень,
Порхают птицы украдкой,
И носит молодая лань
Золото под лопаткой.

Оделся Нилус Эрландсён
И в лес ушел за добычей,
Увидел лань — и погнался за ней,
Таков его обычай.
Так девушку парень поймал.

Невесел Нилус Эрландсён,
Страсть его сердце гложет.
Три долгих дня он гонит лань,
А изловить не может.

На тропках он расставил силки,
Но ходит лань осторожно.
Как ни гонись, как ни хитри,
Поймать ее невозможно.

В дальнюю рощу Нилус пришел,
Тоска его сердце давит,
И он спускает пять собак —
Собаки лань затравят.

Собаки мчались за ней по пятам,
Хотели вцепиться в тело,
Но в птичку превратилась лань
И высоко взлетела.

На ветку липы села она
Среди лесного шума,
А хмурый Нилус снизу, с земли,
Смотрел на нее угрюмо.

Но только занес он над липой топор,
Хозяин леса явился
И протянул к топору копье,
Чтоб Нилус остановился.

«Коль тронешь родовой мой лес,
Хоть деревцо истратишь,
Увидишь, Нилус Эрландсён,
Как дорого ты заплатишь»,

«Позволь мне срубить одно деревцо,
Уйди, со мной не споря.
Если птичка не будет моей,
То я умру от горя».

«Ты славный парень, но видит бог,
Своего не дождешься часа,
Покуда птичке ты не дашь
Кусок живого мяса».

Он вырезал мясо из груди,
На сук его повесил.
Птичка крыльями повела,
И вид ее сделался весел.

Птичка мигом слетела на сук,
Кровавый кусок поклевала
И девушкой стала такой красоты,
Какой еще не бывало.

Она стояла среди листвы
В рубашке шелковой красной,
И Нилус услышал скорбный рассказ
О доле ее злосчастной.

«Сидела я у отца за столом
И розы перебирала,
Но мачехе стало невмоготу,
Что я так славно играла.

Она меня превратила в лань,
Пугливую лань в дуброве,
А семь служанок — в семь волков,
Моей чтобы жаждали крови».

Она распустила кудри свои,
И кудри упали волнами.
И тут же семь служанок пришли,
Что прежде были волками.

«Спасибо, Нилус Эрландсён,
Теперь я твоя до гроба.
В моих объятьях ты будешь спать,
Покуда живы мы оба.

Спасибо, Нилус Эрландсён,
Твоей я буду до гроба.
Бок о бок со мной ты будешь спать,
Покуда живы мы оба».
Так девушку парень поймал.

Оге и Эльсе

Датская баллада

Две девушки золотом шили,
Держали шитье,
А третья грустила, что умер
Любимый ее.
Она ему поклялась.

Эльсе встретилась с Оге,
Он ехал верхом.
Вскоре он с ней обручился
И стал женихом.

Он золота взял немало
И Эльсе берег,
Но только окончился месяц,
В могилу он лег.

Так горько оплакала Эльсе
Несчастье свое,
Что Оге в глубокой могиле
Услышал ее.

Он гроб поднимает на плечи,
Идет, как слепой,
Приходит к покою невесты
Тяжелой стопой.

Он гробом стучит непокрытым,
Не пряча в меха:
«Вставай, любимая Эльсе,
Впусти жениха».

Горько заплакала Эльсе,
Ей горе, как нож.
«Коль скажешь ты имя Христово,
Ко мне ты войдешь».

«Вставай, любимая Эльсе,
Поверь, я не лгу:
Сказать тебе имя Христово,
Как прежде, могу».

Эльсе горячие слезы
Отерла рукой,
Встала и мертвого Оге
Впустила в покой.

Из золота частый гребень
Достала она
И жениха причесала,
Смертельно бледна.

«Скажи мне, любимый Оге,
Скажи мне скорей,
Как там в подземном мраке,
В могиле твоей?»

«В нашем подземном мраке,
В могиле моей,
Как в светлом небесном царстве, —
Будь веселей».

«Зачем же, любимый Оге,
Мне мыкать беду?
Я лучше в твою могилу
С тобою пойду».

«Темно в моей тесной могиле,
Туда не стремись.
Темно в ней, как в преисподней.
Крестом осенись!

Когда ты грустишь и плачешь
И хмуришь лоб,
Старой прокисшей кровью
Полон мой гроб.

В моем изголовье травы
Под ветром шуршат,
В ногах моих скользкие змеи
Кишмя кишат.

Когда ты поешь и смеешься,
Не льешь ты слез,
Могила полна лепестками
Прекрасных роз.

Но черный петух загорланил,
О Эльсе, прости!
Покуда открыты ворота,
Я должен уйти.

И белый петух загорланил
Под кровлей дворца.
Стремиться в сырую могилу —
Удел мертвеца.

И красный петух загорланил,
Язычников друг.
Пора мне в сырую могилу,
Светает вокруг».

Он гроб поднимает на плечи,
Идет, как слепой,
К раскрытой могиле уходит
Тяжелой стопой.

Заплакала бедная Эльсе,
Оставила дом,
Пошла она следом за Оге
Во мраке лесном.

Все дальше по темному лесу
Шел мертвый жених,
Поблекли и выцвели пряди
Волос золотых.

«Смотри, как от звездочек малых
Блестит небосвод.
Порадуйся звездному небу,
И полночь пройдет».

На звезды она оглянулась,
Не видя его,
А он опустился под землю,
Вокруг — никого.

Домой опа шла одиноко
И слезы лила,
И только окончился месяц,
В могилу легла.
Она ему поклялась.

Горе Хилле

Датская баллада

Сидела и шила Хилле,
— Мое горе знает бог —
Так худо нигде не шили.
Кроме бога, никому не понять моих тревог.

Шелком стала она покрывать,
Что надо золотом вышивать.

Золотом стала покрывать,
Что надо шелком вышивать.

Служанка знать королеве дает,
Что Хилле нынче худо шьет.

Королева накинула мех,
Пошла посмотреть, что там за грех.

«Хилле, нынче твой шов нехорош.
Скажи, отчего ты худо шьешь?

Можно подумать по шитью,
Что кто-нибудь радость сгубил твою».

«Прошу посидеть со мной госпожу,
Я все мое горе расскажу.

Мой добрый отец был королем,
А мать, королева, вела его дом.

Отец оказал мне почет большой,
Двенадцать рыцарей шли за мной.

Отец им велел мою честь хранить,
Но я дала себя соблазнить.

Герцог Хильдебранд звался он,
Его ожидал английский трон.

Хотели мы покинуть страну,
На двух конях мы везли казну.

Мы к ночи приехали на ночлег
И наших коней сдержали бег.

Но семеро братьев настигли меня,
Ломали дверь, сестру кляня.

Мой милый меня по щеке потрепал:
„Назовешь мое имя — и я пропал.

Я не погибну, хоть буду в крови,
Только по имени не назови».

Он выхватил меч, на меня взглянул
И двери настежь распахнул,

Он первый приступ мечом отбил
И всех моих братьев зарубил.

Потом второй он приступ отбил,
Отца и зятьев мечом зарубил.

„О Хильдебранд, удержи свой меч!
Мой младший брат не должен лечь.

Он скорбную весть домой отвезет,
Что много стало вдов и сирот».

Слова мои прозвучали, как гром,
Израненный Хильдебранд пал ничком.

Младший брат меня за руку взял,
Седельным ремнем меня связал.

Он волосы мои распустил,
Ими меня к седлу прикрутил.

Плыть через самый глубокий пруд
Его коню это было не в труд.

На самый маленький из корней
Кровь лилась из ноги моей.

Брат меня к нашему замку привез,
Там мать ждала, не скрывая слез.

Меня удавить не позволила мать,
Велела она меня продать.

Пошел на колокол доход,
На церкви Марри колокол тот.

Ударил колокол, как зарыдал,
И сердце матери разорвал».

Хилле рассказ не кончила свой,
Она упала неживой.

Она превратилась в холодный прах
— Мое горе знает бог —
У королевы на руках.
Кроме бога, никому не понять моих тревог.

Герман Гладенсвен

Датская баллада

Король наш плыл на корабле
И королева с ним,
А ветра попутного нет и нет,
И стало досадно им.
Так он летел через море.

«Ты, кто скрываешься под водой,
Нас отпусти добром!
За ветер попутный я заплачу
Золотом и серебром».

«Золото есть у меня самого,
Сам тебе заплачу.
Спрятано за твоим пояском
То, чего я хочу».

«Не жаль того, что за пояском,
Ношу я ключики тут.
Если мы доплывем до земли,
Такие же мне скуют».

Достала ключики она
И бросила с корабля.
Попутный ветер задул в паруса,
И скоро открылась земля.

Сошла королева на белый песок,
И страшно стало ей:
Дитя шевельнулось за пояском,
Толкнулось ножкой своей.

Пять долгих месяцев прошло,
Не два и не один.
У королевы в башне ее
Родился красивый сын.

Родился он в вечерний час,
Крестили его во мгле,
Назвали Герман Гладенсвен
И скрыли от всех на земле.

Он быстро рос, он скакал верхом
И мог бы радовать мать,
Но каждый раз при виде его
Она начинала страдать.

«Открой мне правду, милая мать,
Не говори мне ложь.
Скажи, отчего при виде меня
Ты горькие слезы льешь?»

«О сын мой, Герман Гладенсвен.
Узнай свою тяжкую долю:
Еще не родился ты на свет,
Как был обещан троллю».

«Послушай сына, милая мать,
Пусть горе тебя не гложет.
Ведь счастья, что мне пошлет господь,
Никто отнять не может».

Стояло утро четверга,
И осень с летом боролась,
Когда королева в открытую дверь
Услышала хриплый голос.

Вошел в покой уродливый гриф,
Запрыгнул в один прыжок.
«Ты помнишь, милая моя,
Что за тобой должок?»

Она клялась ему творцом
И всеми святыми клялась,
Что у нее не родился сын
И дочь не родилась.

Уродливый гриф убрался прочь,
Но крикнул не к добру:
«Встретится Герман Гладенсвен,
Себе его заберу!»

Исполнилось сыну пятнадцать лет,
Пора любить пришла.
А дочь английского короля
Прекраснее всех была.

«Я так измучился, милая мать,
Вдали от невесты моей.
Волшебные крылья твои мне дай,
И я слетаю к ней».

«Волшебные крылья широки,
И ты полетишь высоко,
А если до лета я доживу,
Добуду другие легко».

Он крылья волшебные надел,
И ничто не грозило бедой.
Но хриплый голос он услыхал,
Когда летел над водой.

«Привет тебе, Герман Гладенсвен,
Тебя я не забыл.
Когда еще не родился ты,
Уже моим ты был».

«Дай мне слетать, дай повидать
Любимую мою,
А после встретимся с тобой
В далеком твоем краю»

«Что ж, если так, то на тебе
Оставить знак мне надо.
Тебя меж рыцарей или слуг
Узнаю с первого взгляда».

Гриф ему выклевал правый глаз
И крови его напился,
Но Герман летел и летел вперед,
К милой своей торопился.

Покрытый кровью, он сел на шест
У окон женской светлицы,
И женщины, что были внутри,
Уже не могли веселиться.

Сидела юная Сёльверлад,
И девушки вкруг нее.
Она взглянула — и бросила вдруг
Ножницы и шитье.

Она причесывала его,
Сидя с ним у окна.
На каждый локон его крутой
Роняла слезы она.

На каждый локон его крутой
Роняла слезы она
И проклинала мать жениха:
Во всем ее вина.

«Возлюбленная Сёльверлад,
Ты мать мою не кляни
За то, что послала мне судьба
Такие тяжкие дни».

Волшебные крылья он надел,
У нее они были тоже.
Она полетела вслед за тем,
Кто был ей всех дороже.

Она летела высоко,
Грифа она искала
И всех до единой встречных птиц
Надвое рассекала.

Она рассекала их на куски,
В воздухе пух качался,
Но все никак уродливый гриф
В пути ей не встречался.

Невеста Сёльверлад одна
До берега долетела
И правую руку нашла жениха,
И не нашла его тела.
Так он летел через море.

Предсказание русалки

Датская баллада

Король велел русалку поймать
— Русалка танцует по половице —
И в тяжкие цепи ее заковать.
Придется ей королю покориться,

Зовет королева двух пажей:
— Русалка танцует по половице —
«Ведите русалку поскорей!»
Пусть королеве она покорится.

Русалка в покой устало вошла.
— Русалка танцует по половице —
«Зачем, королева, меня звала?
Я не хочу тебе покориться»,

Королева подушку берет:
«Хочешь здесь отдохнуть без забот?»

«Зачем ты губишь меня, скажи?
Там, внизу, уже точат ножи».

«Если и это известно тебе,
То погадай о моей судьбе».

«Родишь ты на свет троих сыновей
И распрощаешься с жизнью своей.

Один будет править в этой стране,
Другой — в заморской стороне.

Третий будет великий мудрец.
Родишь его — и примешь конец».

Одели русалку в алый наряд,
— Русалка танцует по половице —
Идет королева и слуги в ряд,
Самой королеве пришлось покориться.

Русалка по волнам плывет,
— Русалка танцует по половице —
А королева слезы льет,
Пришлось ей русалке покориться.

«Не плачь, королева, замкни уста,
— Русалка танцует по половице —
Тебе в небесах открыты врата,
И я должна тебе покориться».

Агнете и водяной

Датская баллада

Агнете шла через мост, над волной,
Со дна поднялся водяной.
Эй, эй, эй!
Со дна поднялся водяной.

«Агнете, ты приглянулась мне,
Хочешь жить у меня на дне?»

«Если возьмешь меня на дно,
Значит, с тобой мне жить суждено».

Он закрывает ей уши и рот,
К себе на дно ее берет.

Восемь лет она с ним жила
И семерых сыновей родила.

Она у колыбели сидит
И слышит — колокол гудит.

«Послушай, муж, ты меня отпусти,
Я нынче в церковь хочу пойти».

«До церкви недалекий путь,
Да только назад прийти не забудь.

Церковный двор пройди поскорей,
Не распускай золотых кудрей.

Будешь с народом в церкви стоять,
Туда не ходи, где сидит твоя мать.

Поп Всесильного назовет,
Не кланяйся низко, как весь народ».

Уши и рот он ей закрыл,
Вынес на землю, а сам уплыл.

Прошла церковный двор она,
Упала кудрей золотых волна.

В церковь она зашла постоять
И туда подошла, где сидела мать.

Поп о Всесильном речь повел,
Она, как все, поклонилась в пол.

«Скажи, Агнете, скажи, мой свет,
Где ты была все восемь лет?»

«Я восемь лет жила с водяным,
Семь сыновей прижила я с ним».

«Скажи, Агнете, голубь мой,
Чем же тебя наградил водяной?»

«Он дал мне ленту щедрой рукой,
У королевы нет такой.

Он туфли мне дал с золотым ремешком,
Годятся они королеве в дом.

Он дал мне арфу, к струне струна,
Чтоб я играла, когда я грустна».

Со дна водяной поднялся на свет,
До церкви оставил мокрый след.

Прошел водяной церковным крыльцом,
Образа повернулись к стене лицом.

Печален водяного взгляд,
А волосы золотом горят.

«Агнете, ты задержалась тут,
Дома дети плачут и ждут».

«Пусть плачут, пусть попадут в беду,
Я к ним назад никогда не приду».

«Дома дети весь день не ели,
И вспомни о том, кто лежит в колыбели».

«Пусть твои дети весь день не ели,
Не вспомню о том, кто лежит в колыбели»
Эй, эй, эй!
Не вспомню о том, кто лежит в колыбели.

Марстиг (Марск Стиг) и его жена

Марстиг (Марск Стиг) и его жена

Датская баллада

Марстиг был в походе,
Резал морскую волну,
А дома король Эрик
Взял силой его жену.
Жена одна в Зеландии, и горько у ней на душе.

Марстиг вернулся с моря,
Поход пора кончать.
Но мужа из похода
Не вышла жена встречать.

Марстиг в покои входит,
Досада его сильна,
Но не встает навстречу
Любимая жена.

Стоял и думал Марстиг:
«Ходил я в долгий поход,
Так отчего мне навстречу
Жена моя не встает?»

«Насильно честь оказали
Бедной твоей жене.
Я датская королева,
Но это не нравится мне.

Не будешь ты спать со мною,
Постель мою деля,
Покуда не прикончишь
Эрика-короля».

Марстиг ей не ответил,
Ничем не выдал боль.
Отправился он на ландстинг,
Где должен быть король.

Марстиг туда приехал
По делу своему.
Рыцари и слуги
Желали здоровья ему.

Король поднялся с места,
Марстига обнял он:
«Добро пожаловать, Марстиг,
Домой из дальних сторон!»

Ему ответил Марстиг,
Он жарким гневом пылал:
«Напрасно я резал волны
И новых трудов желал.

Я Ревель взял и Ригу
Ради блага страны,
А ты в это время силой
Добился моей жены!»

«Мой добрый верный Марстиг,
Не нужно гневных слов.
Восемь зеландских замков
Тебе подарить я готов».

«Восемь зеландских замков
Твоей не загладят вины.
Дороже всех подарков
Мне честь любимой жены.

Покуда живу на свете
И бьется сердце в груди,
Не жди, король, прощенья
И верности но жди».
Жена одна в Зеландии, и горько у ней на душе.