Сила арфы

Шведская баллада

Педер однажды на юге был,
Юную девушку он полюбил.
Любимая, отчего ты грустна?

«Кого вспоминаешь поздней порой,
Мать с отцом или брата с сестрой?»

«Я вспоминаю поздней порой
Не мать с отцом и не брата с сестрой».

«О том ли грустишь, что дорога длинна
Или коротки стремена?»

«Грущу не о том, что дорога длинна
И не коротки стремена».

«О том ли грустишь, что лошадь худа?
Что я тебя полюбил навсегда?»

«Грущу не о том, что лошадь худа,
Что ты меня полюбил навсегда».

«О том ли грустишь, что мало жила
И будет корона тебе тяжела?»

«Не так уж я мало на свете жила,
Корона не будет мне тяжела.

Мне грустно, грустно, я слезы лью,
Я знаю горькую участь мою.

Поедем мы через мост без перил,
Он двух сестер моих погубил.

Теперь и я несчастья жду,
Я в бурный поток с моста упаду».

«Я мост для тебя расширить готов,
Срублю хоть десять тысяч стволов.

Чтоб крепость придать его быкам,
Хоть десять тысяч марок отдам.

Поедут слуги, смелы и сильны,
По десять с каждой стороны».

Мелькнул олень, чуть въехали в лес,
И все помчались наперерез.

Осталась девушка одна,
На мост поехала она.

Упал из подковы гвоздь золотой,
И девушку подхватил водяной.

Педер позвал своих верных слуг:
«Где моя арфа, испытанный друг?»

Так он играл в этот страшный час,
Что птицы на ветках пустились в пляс,

С древнего дуба сошла кора,
Дети выбежали со двора,

Вода забурлила, хлынул потоп,
Глаза водяного полезли на лоб.

«Педер, Педер, уймись, не играй,
Добром невесту свою забирай».

«Ступай за невестой моей на дно
Да двух сестер прихвати заодно».

Педер невесту привез домой,
Пошел на радостях пир горой.

Счастливы сестры и зятья,
Счастливы жены и мужья.
Любимая, отчего ты грустна?

Агнете и водяной

Датская баллада

Агнете шла через мост, над волной,
Со дна поднялся водяной.
Эй, эй, эй!
Со дна поднялся водяной.

«Агнете, ты приглянулась мне,
Хочешь жить у меня на дне?»

«Если возьмешь меня на дно,
Значит, с тобой мне жить суждено».

Он закрывает ей уши и рот,
К себе на дно ее берет.

Восемь лет она с ним жила
И семерых сыновей родила.

Она у колыбели сидит
И слышит — колокол гудит.

«Послушай, муж, ты меня отпусти,
Я нынче в церковь хочу пойти».

«До церкви недалекий путь,
Да только назад прийти не забудь.

Церковный двор пройди поскорей,
Не распускай золотых кудрей.

Будешь с народом в церкви стоять,
Туда не ходи, где сидит твоя мать.

Поп Всесильного назовет,
Не кланяйся низко, как весь народ».

Уши и рот он ей закрыл,
Вынес на землю, а сам уплыл.

Прошла церковный двор она,
Упала кудрей золотых волна.

В церковь она зашла постоять
И туда подошла, где сидела мать.

Поп о Всесильном речь повел,
Она, как все, поклонилась в пол.

«Скажи, Агнете, скажи, мой свет,
Где ты была все восемь лет?»

«Я восемь лет жила с водяным,
Семь сыновей прижила я с ним».

«Скажи, Агнете, голубь мой,
Чем же тебя наградил водяной?»

«Он дал мне ленту щедрой рукой,
У королевы нет такой.

Он туфли мне дал с золотым ремешком,
Годятся они королеве в дом.

Он дал мне арфу, к струне струна,
Чтоб я играла, когда я грустна».

Со дна водяной поднялся на свет,
До церкви оставил мокрый след.

Прошел водяной церковным крыльцом,
Образа повернулись к стене лицом.

Печален водяного взгляд,
А волосы золотом горят.

«Агнете, ты задержалась тут,
Дома дети плачут и ждут».

«Пусть плачут, пусть попадут в беду,
Я к ним назад никогда не приду».

«Дома дети весь день не ели,
И вспомни о том, кто лежит в колыбели».

«Пусть твои дети весь день не ели,
Не вспомню о том, кто лежит в колыбели»
Эй, эй, эй!
Не вспомню о том, кто лежит в колыбели.

Маленькая Керсти

Норвежская баллада

Мать сказала дочке своей:
  — Ти-лиллиль моя гора —
«Молоко течет из твоих грудей».
  Они играли на горном лугу,

«Я на пирушке веселой была,
Медом рубашку свою залила».

«Одно с другим смешать нелегко,
Мед золотист, бело молоко».

«Тайну скрывать нет больше сил,
Эльфов король меня соблазнил».

«Знаю, сокровищ у эльфов не счесть.
Сколько он отдал за девичью честь?»

«Дал мне шелковую рубашку,
Сносила ее в работе тяжкой.

Дал мне туфли с серебряной пряжкой,
Сносила их в работе тяжкой.

Арфу из золота дал про запас,
Чтобы позвала в нелегкий час».

Запели струны, как полночь пробила.
Проснулась в лесу нечистая сила.

Струны арфы запели снова,
Эльф поднялся с ложа лесного.

Струны запели в третий раз,
Эльфов король отдает приказ:

«Быстро седлайте гнедого коня,
Керсти кличет на помощь меня».

Эльфов король ко двору подъезжает,
Керсти его на пороге встречает.

«Знаю, проведала тайну мать.
Что, не смогла обо мне промолчать?

В шкатулку клади побольше колец,
Я увезу тебя в горный дворец».

Конь у эльфа не очень был скорый,
Пришлось подбодрить его острой шпорой.

Конь над пропастью быстро скачет,
Керсти молчит и горестно плачет.

Конь по глубокой долине бредет,
Эльфов король беззаботно поет:

«Керсти, Керсти! Не надо грустить,
Будешь в дворце золотом моем жить».

Вот и гора — королевский дворец,
Царства начало и света конец.

Дети ведут свою мать на луга,
Бросают ей под ноги жемчуга.

Эльф обернулся к дочке своей:
«Матери чашу забвенья налей!

Налей золотистого вина,
Брось в него три волшебных зерна».

Дочка тонкая, как былинка,
С чашей, танцуя, прошлась по тропинке.

«Где родилась, где тебя кормили,
Где твои девичьи платья кроили?»

«Я из Норвегии, там и кормили,
Там мои девичьи платья кроили».

Керсти первый глоток отпила,
Забыла, откуда и родом была.

«Где родилась, где тебя кормили,
Где твои девичьи платья кроили?

«В горе родилась, меня эльфы кормили,
В горе мои девичьи платья кроили.

В горе родилась, здесь буду жить,
  — Ти-лиллиль, моя гора —
Хочу королевой эльфов быть.
  Они играли на горном лугу.

Маргит и Тарье Рисволло

Норвежская баллада

Маргит стоит на склоне,
В руке — золотая свирель.
Ее возлюбленный Юн
Услышал печальную трель.
На горном лугу вдвоем
Аукаем и поем.


Маргит стоит на склоне,
Юна свирелью зовет.
Услышав печальную трель,
Он к любимой идет.

«Коня бы я отдал и сбрую,
Чтобы обнять тебя вновь.
Ах, если бы, как костер,
Пылала твоя любовь!»

«Коня бы я отдал и сбрую,
Чтобы взглянуть в твои очи.
Ах, если бы ты смогла
Прийти ко мне этой ночью!»

«Молчи, о Юн из Ваддели!
С Тарье помолвлена я.
Давно уже честного Тарье
Прочат мне в мужья».

Летними ночами,
Обнявшись они лежали.
Весело ночь проводили,
А расставались в печали.

Летними ночами
Тесно сплетались их руки.
А на заре расставаться —
Не было горше муки.

Маргит, вернувшись из леса,
В дверь стучит кулаком:
«А ну-ка, Кристи, вставай!
Впусти скорей меня в дом».

Рассерженная служанка
С постели нехотя встала.
«Девушкам по ночам
Шататься не пристало».

«С дороги я, видно, сбилась,
Зашла в заколдованный лес.
Свой дом не сразу нашла —
Должно быть, попутал бес.

Зашла в заколдованный лес,
Бродила долго кругом.
Должно быть, бес попутал —
Едва отыскала дом».

«По этому самому лесу
Ты, может быть, и шла,
Но к Юну, дружку любимому,
Небось дорогу нашла.

По этому самому лесу
Ты, может быть, и шла.
Но тебя попутал не бес —
У Юна ты была».

«Не нужно браниться, Кристи,
Несправедлив твой суд.
Судьбы своей не узнаешь,
Пока на погост не свезут.

Не береди мои раны,
Несправедлив твой суд.
Судьбы своей не узнаешь,
Пока в саван не завернут».

«Ладно, браниться не буду,
Не стану твоим судьей.
Тарье Рисволло встречу,
Как пристало тебе самой.

А вздумаю проболтаться
— Такой случится грех —
Я тут же слова проглочу,
Как самый сладкий орех».

К дому подъехали гости,
А хлеб не несут из печей,
Музыки не слышно,
И свадебных нет свечей.

К дому подъехал Тарье,
Служанка стоит на крыльце.
Она ему поклонилась
С улыбкой на лице.

Спросил ее Тарье Рисволло,
Волнения не тая.
«Кристи, скажи мне, где Маргит,
Суженая моя?»

Ответила Кристи учтиво:
«К чему тебе это знать?
Не думай больше о Маргит,
Свадьбе твоей не бывать.

Тяжко она захворала,
Боль разрывает ей грудь,
Послушай меня, Тарье,
Невесту свою забудь».

«Пройдите в горницу, гости,
Пейте брагу и мед.
А я проведаю Маргит,
Спрошу ее, как живет».

По лестнице поднимаясь,
Он меч на ступеньку кладет.
Гостям говорит, обернувшись:
«Пусть к Маргит никто не идет».

Быстро Тарье Рисволло
В светелку прошел один.
Маргит, свою невесту,
Увидел среди перин.

Желтые и голубые
Сбросил с Маргит перины.
На каждой руке у нее
Лежало по славному сыну.

«Послушай, Тарье Рисволло,
Ко мне подойти скорей.
Исполни последнюю просьбу:
Крести моих сыновей».

«Я долго мешкать не буду,
Крещу твоих сыновей.
Об этом никто не узнает
До самой смерти моей».

Тарье в женском уборе
Никто не мог бы узнать.
Он на руки взял детишек,
Обрадовалась мать.

Тарье в женском уборе
Никто не мог бы узнать.
С детьми он в путь собрался,
Горько заплакала мать.

Холодно на погосте
У открытых могил.
Тарье детей хоронит,
Свет ему божий не мил.

Холодно на погосте,
Мертвые спят кругом.
Тарье в сырую могилу
Бросает первый ком.

Вернулся Тарье Рисвблло,
Маргит его ждала:
«Куда ты детей девал,
Что я вчера родила?»

Ответил Тарье Рисвблло:
«Крепись, о Маргит моя,
Детей я крестил, как надо,
Да будет им пухом земля».

Красивый конь у Тарье,
Статью радует глаз.
Но Тарье коня еще краше
Для милой Маргит припас.

Угрюм и печален Тарье,
Повод держит рука.
А сзади конь невесты
Бежит без седока.
На горном лугу вдвоем
Аукаем и поем.

У эльфов

Шведская баллада

Покуда этот мир стоит,
Не смолкнут тяжкие стоны,
И будут горе горевать
Девицы и честные жены.
Здесь спит юный рыцарь.

Поехал я служить королю,
На небе сияла зорька.
Отец мне дал коня и седло,
А мать зарыдала горько.

Я встретил двух молодых девиц,
На вид проворных и смелых,
И каждая чашу из серебра
В руках держала белых.

Одна помогла сойти с коня,
Не смущаясь нимало,
Другая улыбнулась мне
И по щеке потрепала.

Они с почетом ввели меня в дом,
Какой — не помню толком.
Как поле мака, сиял потолок,
Затянутый алым шелком.

Я пиво пил и мясо ел,
И все мы пили и ели.
Когда же был окончен пир,
Меня подвели к постели.

В тяжелых муках родовых
Там эльфиха извивалась.
Но в этот миг пропел петух,
И сердце ее разорвалось.

А если бы петух не пропел,
Я с горькой бы долей спознался,
Не вышел бы я из черной горы,
У эльфов бы я остался.
Здесь спит юный рыцарь.

Улов и эльфы

Шведская баллада

Улов к заутрене спешит,
— Ветер стих, выпал снег —
Невиданный свет впереди горит.
Улов вернется, когда распустится лист.

По склону едет он вперед
И видит эльфов хоровод.

Эльфы лесные танцуют в ряд,
Волосы падают до пят.

Принцесса эльфов машет рукой:
«Улов, иди танцевать со мной!»

«С тобой танцевать не стану я,
Мне не велит невеста моя».

«Если не станешь танцевать,
Будешь ты горе горевать».

«Нельзя танцевать мне с тобой вдвоем,
Завтра свадьба в доме моем».

«Улов, недуги пойдут за тобой,
Станут они твоей судьбой».

Улов коня повернул назад,
Недуги за Уловом спешат.

Улов к матери едет своей,
Мать ожидает его у дверей.

«Мой милый сын, ты бледен, как мел.
Скажи, отчего ты побледнел?»

«Задумался я и чуть не погиб,
О дерево конь меня ушиб.

Готовь мне постель поскорее, мать,
Я лягу, чтобы больше не встать».

«Мой сын, не время для скорбных речей,
Мы завтра пируем на свадьбе твоей».

«Какой бы ни был день в году,
К невесте моей я не приду».

Как только рассвело вокруг,
Пришло за невестой семь подруг.

Невеста глаза па них подняла:
«Зачем звонят колокола?»

«Таков обычай на острове тут,
Так парни девушек зовут».

Невеста к Улову едет на двор,
Ведет со свекровью разговор.

«Добрый день, дорогая свекровь,
Где мой жених, моя любовь?»

«Любит охоту мой резвый сын,
Он за оленем уехал один».

«Разве дороже ему олень,
Чем невеста и свадебный день?

Он мой жених, и я не пойму,
Разве олень дороже ему?»

«Не скрою я Улова судьбу,
Увы, он мертв и лежит в гробу».

За красный полог невеста зашла
И мертвого Улова нашла.

Из-за полога вышла она,
Молчалива и смертно бледна.

Был мертвый один, а стало три
В доме Улова до зари.

Невеста недолго прожила,
— Ветер стих, выпал снег —
За нею от горя мать умерла.
Улов вернется, когда распустится лист.

Юн Ремарссон

Норвежская баллада

Лежит на земле ладья,
Под ней растет трава.
О храбром Юне Ремарссоне
Идет далеко молва.
Море сгубило немало душ.

Отважен был Юн Ремарссон,
И славен был его род,
Однажды спросил он у матери,
Какой он смертью умрет.

«Не от недуга злого,
Не стиснув меча рукоять,
Средь синих волн океана
Будешь ты погибать.

Не от недуга злого
И не от вражеских стрел
Средь синих волн океана
Погибнуть— твой удел».

Спиной повернулся Ремарссон,
Разгневанный ответом.
«Долго теперь тебе ждать,
Когда приду за советом».

«Сегодня мы пируем,
Пьем брагу и сладкий мед,
А завтра с попутным ветром
Корабль помчится вперед».

Старый шкипер Хокен
Угрюмо глядит на закат:
«Кто завтра парус поднимет,
Тот не вернется назад».

Сказал бесстрашный Юн,
Не выпустив кубка из рук:
«Кто в море со мной не выйдет,
Тот мне больше не друг!»

Рукой опершись о меч,
Сказал бесстрашный Юн:
«Кто в море со мной не выйдет,
Тот предатель и лгун!»

По волнам мчится корабль,
Гонимый бурей и роком,
Но путь к земле проложить
Не может старый Хокен.

«А ну, выходи, смельчак,
Ты нас за трусость ругал.
Поломаны брашпиль и мачта,
И ветер парус сорвал».

Старый шкипер Хокен
Отдает матросам приказ:
«Несите игральную доску,
Кости рассудят нас!»

Вон они бросили кости,
И вышел дурной расклад —
Юну выпала гибель,
Он не вернется назад.

«Священника нет у нас, Хокен,
Ты мне грехи отпусти.
Исповедь возле мачты
Грешника может спасти.

Лишал я чести девиц,
Позорил вдов и жен,
Не думал я, что буду
В пучине морской погребен.

Я грабил монастыри
И церкви палил огнем,
Не думал я, что буду
Лежать на дне морском.

Дома ждет меня мать.
Если вернетесь домой,
Скажите, что Юн при дворе
И парень, как прежде, лихой.

Дома невеста ждет.
Если вернетесь домой,
Скажите ей все, как есть,
Пусть будет другому женой».

Их было семью двадцать,
Тех, кто отправился с Юном,
Лишь пятеро вернулись,
Меж ними — слуга его юный.
Море сгубило немало душ.

Ивар Юнссон и датская королева

Ивар Юнссон и датская королева

Шведская баллада

Вы знаете Ивара Юнссона,
На ваших глазах он рос.
Датскую королеву
В Швецию он привез.
Вы знаете Ивара Юнссона.

На южном острове танцы,
Песчаный берег бел.
Ивар с королевой
Танцует, ловок и смел.

«Помнишь ли, королева,
Наши корабли?
Тебя мы сговорили
И в Швецию везли.

Тебя мы сговорили,
Ты помнишь эти дни,
Корону золотую,
Праздничные огни?»

Король спросил угрюмо,
Кутаясь в мех:
«Кто с моей королевой
Танцует проворней всех?»

Слуга ему ответил,
Стоявший ближе всего:
«Это Ивар Юнссон,
Ты знаешь, король, его».

«Пей, Ивар Юнссон,
Вино на столе,
Но завтра рано утром
Висеть тебе в петле».

Честь тебе, Ивар Юнссон,
От страха ты не дрожал.
Ивар надел доспехи
И на корабль взбежал.

«Все наверх, мои люди,
Каждый бери весло!
Король наш прибыл в Эльвсборг,
И мне не повезло.

Все наверх, мои люди,
Каждый бери весло!
Король наш прибыл на Эланд
И держит меч наголо».

Ивар сорвал свою шляпу.
«А королеве от нас
Скажите «спокойной ночи»
Много тысяч раз.

Я землю покидаю,
Где родился и рос.
Заплачет королева,
Но я не хотел ее слез.

Я Швецию покидаю,
Нельзя мне остаться тут.
Заплачет королева,
И слезы ручьем побегут».
Вы знаете Ивара Юнссона.

Фальквар Лагманссон и королева Хиллеви

Фальквар Лагманссон и королева Хиллеви

Шведская баллада

Фальквар денег и чести желал,
Сделался он придворным.
Был он любимцем дам и девиц,
Вежливым и проворным.
   Послушайте, Фалъквар, вам нужно покинуть страну.

Магнус был суровый король.
Спросил он свою дружину:
«Что это Фальквар зачастил
На женскую половину?»

Пришлось ответить на вопрос
Ближайшему вельможе:
«Там королева Хиллеви,
Фальквар ей всех дороже».

Коварно вельможа отвечал,
Составил ответ умело,
Гневные мысли внушил королю,
Сделал худое дело. Читать далее

Похищение невесты Фалькеном Альбректссоном

Похищение невесты Фалькеном Альбректссоном

Норвежская баллада

У рыцаря девушка на уме,
Любовь ему сердце точит.
О ней он думает день и ночь,
Ее увидеть хочет.
Добром я ее возьму.

«Она с другим обручена,
Тоска мое сердце туманит.
Когда я седло кладу на коня,
К ней меня ехать тянет».

Подъехал он к замковой стене,
Стена была крутая.
С привратником он заговорил,
Слова подобрей выбирая.

«Мой черный плащ на собольем меху
Тебе я на стену кину,
Если ты весточку отнесешь
На женскую половину».

Не вздумай кинуть мне свой плащ,
Его назад я кину.
Без платы я весточку отнесу
На женскую половину».

Привратник в покои поспешил,
Вошел туда без зова.
Он все, что надо, гладко сказал,
Сдержал свое он слово.

«Приехал рыцарь молодой,
В серых яблоках кони.
Могучие воины при нем,
На всех сверкают брони.

Приехал рыцарь молодой,
Но не грозит беда нам:
Должно быть, девушку хочет взять,
Невесту с богатым приданым».

Промолвила девушка в ответ,
На лавке сидела она:
«Там, видно, Фалькен Альбректссон,
Давно я ему нужна.

Пусть принесут замужний убор
И на меня наложат,
Тогда этот рыцарь молодой
Узнать меня не сможет».

Сияло у Фалькена на руках
Золото многих колец.
«Я рад увидеть твои глаза,
Благослови их, творец».

Повел он девушку за собой
И бережно поднял ее в седло.
Они в Норвегию держат путь,
У них на душе легко и светло.

Помчался маленький слуга,
Скакал, вздымая пыль,
И за ночь дюжину проскакал
Он итальянских миль.

«Ты, Йене, сидишь и тянешь мед,
Вино из лучших лоз,
А Фалькен девушку твою
В Норвегию увез».

«Я лилию Фалькену не отдам,
Она без меня увянет,
Но, верно, уже не девица она
И вновь девицей не станет».
 Добром я ее возьму.