О коварстве диавола и о том, сколь неисповедимы суды божии

О коварстве диавола и о том, сколь неисповедимы суды божии

Из «Римских деяний»

Один отшельник затворился в пещере; дни и ночи он право служил богу. Вблизи его келий жил пастух, пасший овец. Однажды случилось, что пастух днем заснул. Когда он спал, пришел какой-то вор и угнал все стадо; хозяин стада стал спрашивать с пастуха пропавших овец. Тот признался, что их потерял, а как – и сам не знает. Тогда хозяин стада в ярости убил пастуха. Отшельник все это видел и говорит в сердце своем: «Господи, вот человек этот винил невиновного и зазря его убил. Раз ты попускаешь такое, я ворочусь в мир и буду жить, как все прочие люди». И действительно, отшельник покинул пустыню и пошел в мир.
Но господь не хотел его отпускать и послал к нему ангела в образе человека, чтобы сопровождал его. Когда ангел встретил идущего дорогой отшельника, говорит ему: «Любезнейший, куда держишь путь?». А тот: «В ближний город». Ангел сказал ему: «Я буду сопровождать тебя, ибо я ангел божий и пришел к тебе, чтобы быть тебе сопутником». И вот оба они зашагали к городу. Когда же пришли туда, Христа ради попросили у какого-то рыцаря приюта. Рыцарь гостеприимно их встретил и принял с почетом и щедростью. У рыцаря этого был единственный сын, младенец, еще лежащий в колыбели, которого он очень любил. После ужина хозяин проводил отшельника и ангела в спальню, где им заботливо были постланы постели. В полночь ангел встал и задушил спавшего в колыбели младенца. Видя это, отшельник подумал: «Неужто он ангел божий? Рыцарь дал ему приют Христа ради, и ничего-то у него нет, кроме сына, невинного младенца, а сопутник мой взял и ни за что ни про что его убил!». Но отшельник не посмел ему ничего сказать.
Поутру оба они встали и отправились в другой город, где были с почетом встречены и со щедростью приняты в одном доме. У их хозяина был золотой кубок, которым он весьма дорожил. В полночь ангел встал и положил в свой кошель этот кубок. Видя это, отшельник подумал: «Истинно, это ангел зла; ведь наш хозяин обошелся с нами как нельзя лучше, а он взял себе его кубок». Однако и тут отшельник ничего не сказал ангелу, ибо страшился его.
Поутру оба они встали, отправились в путь и шли, пока не оказались у реки, через которую вел мост. Они взошли на мост и повстречали нищего. Ангел говорит: «Любезнейший, укажи нам дорогу в город». Нищий обернулся и пальцем показал на дорогу. Когда нищий зашагал в противоположную сторону, ангел, внезапно схватив его за плечи, столкнул в воду, и нищий утонул. Отшельник увидел, что тот сделал, и сказал в своем сердце: «Теперь я неложно знаю, что это диавол, а не ангел божий. Что худого совершил этот нищий, а мой сопутник его убил?».
С того самого часа отшельник захотел уйти от ангела, но не смел и ничего своему сопутнику не сказал. Под вечер они пришли в город и постучали в дом какого-то богача и Христа ради попросили приюта. Тот без лишних слов отказал. Ангел божий говорит: «Христа ради пустите нас хотя бы под крышу, чтобы волки или другие дикие звери нас не пожрали». Богач говорит: «Вот свиной хлев, если угодно вам ночевать вместе со свиньями, извольте, а нет – ступайте, другого места для ночлега я вам не дам». Ангел говорит ему: «Если иначе нельзя, мы переночуем в хлеву рядом с вашими свиньями». Так они и сделали. Поутру, когда путники встали, ангел позвал хозяина и говорит: «Любезнейший, вот я даю тебе кубок». И дает ему кубок, который давеча унес из другого дома. Отшельник, глядя на это, сказал себе: «Теперь-то я точно знаю, что он диавол: у доброго человека, который принял нас сердечно, он унес кубок и отдал его этому злому человеку, отказавшемуся впустить нас в дом».
Тут отшельник сказал ангелу: «Больше я не хочу идти вместе с вами, ступайте с богом». Ангел ему: «Выслушайте меня, а потом, если угодно, идите! Перво-наперво, когда ты еще пребывал в пустыне, хозяин безвинно убил своего пастуха. Да будет тебе известно, что пастух тогда не заслуживал смерти, но прежде совершил злодеяние, достойное смерти, тот же раз на нем не было греха; господь допустил его гибель, чтобы человек этот избегнул посмертного воздаяния за свой старый грех, оставшийся безнаказанным. Тот же, который угнал овец, обречен будет на вечные муки, а хозяин стада, убивший пастуха, искупит свою жизнь, ибо щедро подавал милостыню и втайне творил дела милосердия. Далее. Ночью я задушил сына рыцаря, который оказал нам гостеприимный прием. Знай, что до рождения этого младенца отец его был весьма щедр и творил дела милосердия; когда же у него родился сын, стал скуп, алчен и копил для него богатства, так что младенец стал виновником прегрешений рыцаря. Потому я его убил. Теперь рыцарь стал, как прежде, добрым христианином. Затем я унес кубок того человека, который принял нас с сердечностью. Знай, что прежде, чем этот кубок был выкован, не было на земле более строгого трезвенника, чем он, но кубок так полюбился его владельцу, что тот всякий день по многу раз из него пил и дважды или даже трижды на дню становился пьян. Потому я унес у него кубок, и человек тот стал, как прежде, трезвенником. Затем я сбросил с моста нищего. Знай, что нищий этот был добрым христианином, но, пройди он еще немного вперед, совершил бы смертный грех, убив человека, а теперь он спасен и пребывает в небесной славе. Наконец, я отдал унесенный мной кубок богачу, который отказал нам в приюте. Знай – все на свете имеет свои основания: он отвел нам свиной хлев и потому получил кубок, но, свершив эту жизнь, попадет в преисподнюю.
Потому положи узду на уста свои и не суди дел божиих: богу ведомо все». Услышав эти слова, отшельник пал к стопам ангела и попросил простить его. Он воротился в пустыню и стал добрым христианином.

О чудесном и божественном предназначении и рождении папы Григория

О чудесном и божественном предназначении и рождении папы Григория

Из «Римских деяний»

У премудрого царя Марка были любимые сын и дочь. Когда его пристигла старость, царь тяжело захворал и, почувствовав, что смертный час близок, призвал всех советников государства и говорит: «Любезнейшие, хочу вам сказать, что сего дня мне предстоит отдать дух свой господу. Ни о чем не тревожится так мое сердце, как о дочери, что не успел отдать ее замуж, и потому, сын мой и наследник, повелеваю тебе под страхом лишиться моего благословения найти ей достойного мужа, а пока оказывать не меньший почет, чем оказывают тебе самому». С этими словами он повернулся лицом к стене и испустил дух.
Смерть царя единодушно оплакивали в государстве, и тело его торжественно предали погребению. После этого сын стал весьма рассудительно править, оказывал подобающие почести своей сестре, которую до того любил, что всякий день, даже и в присутствии вельмож, трапезовал за одним столом с сестрой, сидя в кресле напротив нее, а спали они в одном покое на разных постелях. Однажды ночью царь впал в великое искушение и ему показалось, будто испустит дух, если не насытит вожделение к собственной сестре. Он встал с постели, подошел к спящей царевне и разбудил ее. Потревоженная столь внезапно, она говорит: «Господин, зачем ты пришел в такой поздний час?». Он отвечает: «Если не сотворю с тобою любви, умру». Она говорит: «Да не совершу я подобного прегрешения! Вспомните, как отец наш перед смертью своим благословением обязал вас оказывать мне всяческое уважение. Если свершится теперь столь тяжкий грех, не избежать тебе ни божеского воздаяния, ни людского осуждения». Он говорит: «Будь что будет, а я исполню свое желание». И царь спал с сестрой, а после вернулся на свою постель. Она горько плакала и никак не могла успокоиться. Царь же как мог старался ее утешить и – удивительное дело – все более и более ее любил.
Через полгода примерно после этой ночи она сидела в кресле своем за столом и брат, внимательно взглянув на нее, сказал: «Любезнейшая, что с тобой? Лицо твое побледнело, а под глазами сделались черные круги». Она в ответ: «Это не мудрено, ибо я тяжела и от этого недомогаю». Услышав ее слова, царь больше, чем можно себе вообразить, опечалился; он горько плакал и говорил: «Да будет проклят день, когда я родился, и что мне делать, не знаю». Царевна сказала: «Господин, послушай моего совета и не пожалеешь; мы с тобой не первые и не последние, кто тяжко погрешил перед богом. Недалеко отсюда живет один старый рыцарь, советник нашего отца, с которым отец наш всегда совещался. Позови его, и как на духу мы расскажем ему про все. Он подаст нам полезный совет, и мы сможем умилостивить бога и избежать людской укоризны». Царь говорит: «Я согласен, но вперед постараемся получить прощение у бога». Читать далее

О том, что человек не должен предполагать того, чего не знает

О том, что человек не должен предполагать того, чего не знает

Из «Римских деяний»

Жил некий царь; он до того любил маленьких собачек, которые звонко лают, что разрешал им спать у себя на коленях и на коленях же своих их кормил. Собачки привыкли так спать и есть и нигде больше не хотели лежать, а лапы свои клали царю на шею. Ему же это нравилось, и он забавлялся своими собачками. Глядя на все это, осел рассуждал сам с собой так: «Если я буду петь и плясать перед царем и положу на шею ему ноги, он будет давать мне лакомства и позволит спать на своей постели». С такими думами он вышел из своего стойла, вошел в залу и начал петь и танцевать перед царем, а затем подбежал и положил ему ноги на шею. Слуги, увидя это, подумали, что осел взбесился, схватили его, примерно отлупили и отвели обратно в стойло.

О том, что не следует зариться на богатство

О том, что не следует зариться на богатство

«Римские деяния»

У одного царя были две дочери. Одна – редкая красавица, которую все любили, вторая – всем ненавистная чернавка. Видя, что одна дочь прекрасна, а вторая черна, царь дал им такие имена: красавицу он назвал Розимундой, чернавку – Великой Пользой. Он послал гонца объявить по всей стране, чтобы молодые люди приходили свататься, ибо за достойных он отдаст замуж своих дочерей. Тот, кто возьмет красавицу, получит за ней только ее красоту, к тому же, кто пожелает жениться на чернавке, после его смерти перейдет царство. Многие, услышав этот клич, стекались ко двору и, увидев двух царских дочек, шли к красивой и просили ее в жены. Великая Польза же, чернавка, горько плакала. Царь тогда говорит ей: «Дочь моя, почему ты так убиваешься?». Она говорит: «О, государь, никто ко мне не идет и со мной не говорит; все спешат к моей сестре, а меня презирают». Отец в ответ: «О, дочь моя, ты не знаешь, что все мои богатства принадлежат тебе, тот же, кто возьмет тебя в жены, наследует царство». Утешенная этими словами, некрасивая дочь перестала плакать.
Вскоре к царскому двору явился какой-то властитель и, увидев красоту Розимунды, попросил девушку в жены, готовый заместо приданого взять ее красоту. Царь согласился и с великим веселием отдал ее замуж. Вторая дочь много лет оставалась непросватанной. Наконец какой-то благородный, но бедный владетельный князь стал так раздумывать: «Будь царева дочь как угодно дурна, тот, кто возьмет ее замуж, вместе с нею получит и царство». И вот он пришел к царю и попросил в жены Великую Пользу. Царь обрадовался и с превеликим ликованием отдал дочь замуж за него, а после смерти царя человек этот получил царство.

О взаимном согласии

О взаимном согласии

«Римские деяния»

В одном городе случилось двое врачей, весьма искусных во всяком медицинском знании, которые всех, кто к ним обращался, исцеляли от любого недуга, так что люди не могли решить, который из них лучше. Со временем у них пошел спор, кто выше и искуснее в своей науке. И вот один говорит другому: «Любезнейший друг, пусть между нами не будет разладу, ненависти и спора о том, который из нас выше; сделаем поэтому испытание, и кто окажется побежденным, пусть станет слугой искуснейшего». Второй спрашивает: «Скажи, а что это будет за испытание?». Первый в ответ: «Я безо всякого для тебя отягощения выну из глазниц оба твои глаза и положу перед тобой на стол, а когда захочешь, вставлю назад, так что ты ничего не почувствуешь. Если сделаешь надо мной то же самое, значит ни один не уступает другому, и мы будем впредь жить как братья. Кто покажет меньшее искусство, будет слугой победителя». Товарищ его в ответ: «Это справедливое решение, оно мне весьма по душе».
И вот врач, который предложил учинить испытание, взял ножички, смазал глаза своего товарища с внешней и внутренней стороны какой-то целебной мазью, затем вынул оба его глаза и, положив перед ним на стол, говорит: «Любезнейший, ну как?». «Я чувствую только, что ничего не вижу, ибо лишился глаз, но не испытываю при этом никакой боли. Теперь же хочу только одного, чтобы ты, как обещал, вставил их назад». Тот в ответ: «Охотно». И, как прежде, помазал глаза мазью с внешней и внутренней стороны, вставил их на место и спросил: «А сейчас как, любезнейший?». Товарищ его отвечает: «Отлично, ибо не почувствовал боли, когда ты вынул у меня глаза».
Тут первый говорит: «Пришла твоя очередь сделать то же самое со мной». Второй в ответ: «Я готов». Он взял свои ножички и мазь, намазал, подобно первому врачу, глаза своего товарища с наружной и внутренней стороны, а затем вынул их, положил перед ним на стол и говорит: «Любезнейший, ну как?». А тот: «Чувствую, что у меня нет глаз, но не испытал и малого страдания. Очень хочу, однако, чтобы ты вставил глаза обратно».
Пока шли приготовления к этому, в открытое окно влетел ворон и, увидев лежащие на столе глаза, тут же схватил один и был таков. Врач глубоко опечалился, заметив это, и сказал себе: «Если не верну своему другу глаз, сделаюсь его слугой». Глянув в окно, он издали заметил козу, вырезал у нее глаз и вставил на место унесенного вороном. Затем сказал своему другу: «Любезнейший, ну а теперь как?». Тот в ответ: «Я не почувствовал и малейшей боли, ни когда ты вынул глаза, ни когда вставил. Только вот один глаз у меня все норовит смотреть на верхушки деревьев». Друг ему: «Теперь ясно, что я показал на тебе великое искусство, как ранее ты свое на мне. Признаем же отныне, что мы в равной мере искусны, и не будем соперничать!». С той поры оба эти врача так и прожили, никогда не споря друг с другом.

О возмездии неблагодарным

О возмездии неблагодарным

«Римские деяния»

Рассказывают, что некий царь очень любил своего единственного сына и воспитывал его со всяческой заботой. Когда сын вошел в возраст, он всякий день стал уговаривать отца уступить ему царство, ибо отец-де уже немощен, а сам он полон сил. Царь говорит: «Любезнейший, если я могу быть уверен, что всю свою жизнь ты будешь с сыновней лаской и почтительностью обходиться со мной, я сделаю то, о чем ты просишь, и выкажу подлинно отцовскую любовь». Сын в ответ: «Господин, я поклянусь перед лицом ваших советников и вельмож, что ни в чем вам не будет отказа и я буду чтить вас превыше себя». Царь, поверив словам сына, отдал ему царство, себе же из богатств не оставил ничего. Когда сын был коронован и взошел на престол, сердце его больше, чем можно себе помыслить, преисполнилось высокомерия и гордыни. В течение нескольких лет молодой царь все же выказывал отцу почтение, но впоследствии лишил и почестей и благ. Старик тогда пожаловался царским советникам, что сын его не сдержал данного ему слова. А мудрые советники эти, всегда его любившие, стали пенять молодому царю на то, что он дурно обращается со своим отцом. Тот разгневался на эти слова и заточил отца в каком-то замке, куда никому не было доступа, и там пленник терпел голод и всяческую нужду.
Случилось однажды молодому царю заночевать в этом замке, отец явился к нему и говорит: «Сын мой, сжалься над своим старым отцом, который произвел тебя на свет и все тебе отдал. Здесь я страдаю от голода и жажды и сильно ослаб, так что нуждаюсь в вине». Молодой царь на это: «Я не знаю, есть ли в замке вино». Старик в ответ: «Вы не знаете, сын мой, что здесь у сенешаля стоят пять бочек, которые он не смеет открыть и дать мне немного вина; потому я и прошу тебя. Дай мне вина из первой бочки». Сын в ответ: «Не могу, ибо сусло вредно старикам». Старый царь просит: «Дай из второй». А сын ему отвечает: «Не могу. Это вино предназначено для меня и юношей моей свиты». Тогда старый царь просит: «Дай из третьей бочки». Сын говорит: «Не могу, ибо то вино крепко, а ты дряхл и слаб и от него тебе недолго умереть». Старик вновь просит: «Ну, тогда дай из четвертой». Молодой царь говорит: «Не могу, ибо вино это так старо, что стало кислым и в нем немного проку, особливо для тебя». Отец в ответ: «Сын, дай вина хоть из пятой бочки». А тот: «Нельзя, ибо там один отстой; мои царские советники держат эту бочку, чтобы я отравил тебя, напоив этим вином». Отец, слыша такие его слова, пошел прочь. Опечаленный, он тут же тайно сообщил советникам царя о том, как дурно с ним обращается сын, и заклинал их богом помочь ему в его беде. Советники были на стороне старого царя и тотчас взяли в свои руки кормило правления и восстановили его на престоле, а царского сына бросили в темницу, где он умер от горя.

О правде, которая не страшится даже смерти

О правде, которая не страшится даже смерти

«Римские деяния»

Царствовал Гордиан. В его стране жил один благородный рыцарь, женатый на красавице, которая часто ему изменяла. Однажды этот рыцарь уехал, а она тут же позвала своего возлюбленного. У госпожи была служанка, которая понимала язык птиц. В то время в доме держали трех петухов. И вот в полночь, когда возлюбленный спал с госпожой, запел первый петух. Услышав, жена рыцаря спрашивает служанку: «Скажи мне, любезнейшая, что он говорит?». Та отвечает: «Петух сказал, что ты наносишь оскорбление своему супругу». Госпожа: «Зарежь этого петуха!». Служанка послушалась.
Вскоре в положенный час запел второй петух. Госпожа опять спрашивает свою служанку: «Что он говорит?». Служанка отвечает: «Моего товарища зарезали за слова правды; я готов отдать свою жизнь за их истинность». Тогда госпожа говорит: «И этого петуха зарежь». Служанка послушалась.
Наконец запел третий петух. Услышав, госпожа спрашивает служанку: «Что он говорит?». Та ответила: «Не след что знаешь говорить, если хочешь мирно жить!». Госпожа сказала: «Этого петуха не тронь!» – и служанка послушалась ее.

Об обретении вечной жизни

Об обретении вечной жизни

«Римские деяния»

Один царь решил задать большой пир. По всей стране разослал глашатаев объявить об этом пире, чтобы пришли люди любого звания и не только насладились щедрым угощением, но были бы оделены несчетным богатством. Когда глашатаи проходили по городам и замкам, чтобы оповестить всех о царском пире, их в одном городе услышали двое людей – один крепкий и сильный, но слепой, другой хромой и слабый, но наделенный острым зрением. Слепой говорит хромому: «Любезнейший, увы нам: по всему царству объявлено, что царь задает богатый пир, где подадут не только какие кто пожелает кушанья, но и одарят всякого немалым богатством. Ты хромой, а я слепой, значит, мы не можем присутствовать на пиру». Хромой говорит: «Если послушаешь моего совета, мы попадем туда оба и, как все остальные, получим богатства и насладимся пиром». Слепой отвечает: «Всякий полезный нам совет я готов принять». Хромой говорит: «Ты крепок и силен телом, я же слаб, ибо хромаю; посади меня на закорки, и я буду указывать дорогу, так как хорошо вижу, и мы оба сможем побывать на пиру и, как всем остальным, нам дадут подарок». Слепой сказал: «Аминь, говорю тебе, это отличный совет. Сейчас же садись мне на спину». Так они и сделали – хромой указывал дорогу, а слепой его нес. Оба побывали на царском пиру и тоже получили свою долю богатства.

О том, что в крайних обстоятельствах не следует обвинять других

О том, что в крайних обстоятельствах не следует обвинять других

«Римские деяния»

Правил мудрый Максимиан. В царстве его жили два рыцаря – один разумный, другой глупый, которые любили друг дружку. Разумный говорил глупому: «Хочешь заключить со мной уговор? И тебе и мне это будет не без пользы». Глупый отвечает: «С удовольствием». Разумный говорит: «Каждый пусть разрежет правую руку, и я причащусь твоей крови, а ты моей в знак того, что никто не оставит другого ни в счастье, ни в беде и кто что наживет, разделит поровну с другом». Глупый говорит: «Весьма одобряю». Тут же они накапали крови в чаши и каждый выпил крови своего друга, и с тех пор стали они жить вместе.
Царь основал два города. Первый на вершине горы, дабы все приходящие туда, получив в избытке сокровища, оставались в городе этом навсегда; туда вела узкая каменистая дорога, а на ней стояли три рыцаря с множеством воинов; идущим этим путем приходилось скрещивать с ними мечи или заодно с жизнью проститься со всем своим добром. И в этот город царь нарядил сенешаля, который принимал приходящих радушно и угощал прилично их положению и обстоятельствам. Второй город царь основал в долине под этой горой, и дорога туда вела прямая и удобная для путников; здесь трое рыцарей любезно встречали прохожих и потчевали по их вкусу. Сюда царь поставил сенешаля, чтобы всех, вступающих в город или приближающихся к нему, он бросал в темницу, а затем отдавал в руки судьи, который не щадил никого.
Разумный рыцарь говорит своему другу: «Любезнейший, пойдем странствовать по свету, как прочие рыцари, добудем себе большие богатства и заживем припеваючи». Глупый говорит: «Согласен». Когда они пошли, разумный сказал: «Любезнейший, как видишь, здесь две дороги. Одна ведет в дивный город. Если мы пойдем по ней, дойдем до города, где получим все, что душе нашей угодно. Вторая дорога ведет в другой город, расположенный в долине, и если мы пойдем туда, нас схватят, бросят в темницу и представят судье, который велит нас повесить. Поэтому я советую пойти не по этой, а по другой дороге». Глупый рыцарь говорит: «Любезнейший, об этих двух городах я давно слышал, но дорога к городу, построенному на горе, трудна и опасна, так как там держатся трое рыцарей с воинами, которые затевают с путниками бой, убивают их и грабят. Вторая же дорога пряма, и стоящие там трое рыцарей любезно принимают путников и гостеприимно их потчуют. Это я ясно вижу и верю своим глазам более, чем тебе». Разумный рыцарь говорит: «Хотя одна дорога удобна, однако ведет нас к вечному бесчестию, ибо мы кончим виселицей. Если ты боишься идти узкой дорогой из-за необходимости сражаться с разбойниками, вечный тебе позор, ибо ты рыцарь, а рыцарям надлежит биться с врагами. Если же согласишься идти вместе со мной по этой дороге, я обещаю тебе первым принять бой и вынести все, что угодно, если ты поддержишь меня». Глупый рыцарь в ответ: «Аминь, говорю тебе. Я не пойду по той дороге, а только по этой». Разумный рыцарь ему: «Так как я дал тебе клятву верности и в знак этого вкусил твоей крови, я не допущу, чтобы ты шел один, и пойду с тобой».
И вот оба рыцаря пошли по удобной дороге. На пути они находили всевозможные услады по своему желанию, пока не дошли до приюта трех рыцарей, где их встретили со всяческой почестью и щедро угостили. В каком-то блаженном умиротворении глупый рыцарь говорит разумному: «Любезнейший, разве я не предсказал тебе этого? Вот сколько дивных услад на этой дороге. Всего такого мы были бы лишены, пойди мы другой». Разумный отвечает: «Если будет хороший конец, все будет хорошо, на что, впрочем, я не надеюсь». Покуда рыцари пребывали в том приюте, сенешаль, прослышав, что двое рыцарей, невзирая на запрет царя, приблизились к городу, тотчас послал туда своих слуг, чтобы они схватили рыцарей и доставили в город. Сенешаль повелел глупого рыцаря, связанного по рукам и ногам, бросить в яму, а второго заключил в темницу.
Когда в город прибыл судья, всех преступников представили ему, а среди них и этих двух рыцарей. Разумный говорит судье: «Господин, я обвиняю своего товарища, ибо он виновник моей смерти. Я предупреждал его о законах вашего города и ожидающих нас опасностях, но он ни за что не хотел мне верить и внять моим советам, а ответил мне: «Я более доверяю своим глазам, чем тебе». Но поскольку мы связаны обоюдной клятвой дружбы как в благоденствии, так и в беде и я видел, что он собирается идти один, из-за этой данной мною клятвы решил пойти с ним и потому считаю его виновником своей смерти. Прими это во внимание и вынеси справедливый приговор». Другой, глупый рыцарь говорит судье: «Напротив, это он причина моей смерти. Всему миру известно, что он разумен, а я глуп; его рассудительность не должна была допустить, чтобы он поддался моей глупости. Ведь если бы друг мой не последовал за мной, когда я пошел один, а держался дороги, по которой первоначально хотел идти, я бы непременно воротился и пошел вместе с ним из-за клятвы, которую ему дал. Следовательно, раз он разумен, а я глуп, он – виновник моей смерти». Судья ответил им обоим и вперед разумному рыцарю: «Вас обоих я приговариваю немедленно повесить. Тебя, умный, за то, что легко поддался неразумию своего друга и последовал за ним, а тебя, глупый, за то, что ты не дал веры словам разумного, а подчинился своей глупости». И обоих повесили.

О целомудрии

О целомудрии

«Римские деяния»

Царствовал Галл, весьма мудрый правитель; он задумал построить дворец. В те времена в государстве жил один на редкость искусный плотник, и император обратился к нему. Тогда же жил в его государстве и некий рыцарь, у которого была раскрасавица дочь. Видя, какой достойный человек этот плотник, рыцарь стал раздумывать так: «Отдам-ка я ему в жены свою дочь – ведь из-за ума своего и искусства он счастливо устроит ее судьбу». Рыцарь позвал плотника и говорит: «Любезнейший, проси у меня чего хочешь, и я тебе дам, если смогу, но ты должен взять в жены мою дочь». А он: «Этим я премного доволен». Они во всем сошлись, и плотник женился на дочери рыцаря. После свадьбы мать новобрачной позвала зятя и говорит ему: «Сын мой, раз ты женился на моей дочери, я дам тебе эту рубашку, – и показала ему отменную рубашку, говоря: – Доброта ее в том, что во все время твоей жизни она не загрязнится, не порвется, не износится и не полиняет, пока ты и моя дочь будете оставаться верными друг другу. Если же – не приведи бог – кто из вас нарушит супружескую верность, тут же рубашка потеряет все свои чудесные свойства». Услышав эти слова, плотник весьма обрадовался, взял рубашку и говорит: «Матушка, что за бесценный дар ты мне дала! Теперь никому из нас не нарушить верности, не быв обличену этой рубашкой».
Немного дней спустя плотника позвали к царю строить ему новый дворец. Он взял с собой рубашку, попрощался с женой и находился при царе, пока дворец не был готов. Люди дивились, что рубашка его всегда остается белоснежной и чистой, хотя он в ней работал. Царь говорит: «Мастер, будь добр, скажи, как это получается, что хотя ты день-деньской работаешь, рубашка твоя не грязнится и без стирки все бела». Плотник в ответ: «Знай, дражайший государь, что покуда мы с женой моей верны друг другу, нет нужды стирать мою рубашку; если же нарушим брачные клятвы, она, как всякая вещь, станет грязниться».
Когда эти слова услышал один рыцарь, он подумал: «Буде смогу, сделаю так, что тебе придется постирать свою рубашку». И вот без ведома плотника он приходит в его дом, чтобы склонить жену этого человека ко греху. Она приветливо встречает рыцаря, тот же докучно заводит речь о своей страстной любви. В ответ женщина говорит: «Такая любовь требует уединения – пойдем за мной!». Тут она вводит рыцаря в уединенный покойчик. Едва он переступил порог, как женщина вышла, заперла там своего гостя и сказала: «Ты подождешь здесь, пока не придет время выпустить тебя». Жена плотника ежедневно приходила и носила ему хлеб и воду. Рыцарь же просил освободить его, но женщина не соглашалась. Вскоре к ней пришли два других придворных рыцаря, один за одним, чтобы соблазнить ее, но и они ничего не добились, и Плотникова жена заперла их в тот же покойчик и держала на хлебе и воде. Так рыцари просидели много дней. О них троих при дворе начали тревожиться и расследовать, куда они пропали.
Между тем дворец был построен и плотник, получив вознаграждение, вернулся домой. Весьма обрадованная, супруга встретила его со всем почетом и подробно расспросила, как ему жилось. Он на всякий ее вопрос обстоятельно ответил. Тут жена плотника поглядела на его рубашку и, видя, как она чиста, говорит: «Благословен господь, по рубашке твоей видно, что у нас с тобой истинная любовь». Он в ответ: «Дражайшая супруга, когда я строил дворец, подошли ко мне один за другим трое рыцарей и расспрашивали, как это моя рубашка без стирки остается белоснежной, и я поведал им правду. Куда они потом делись, решительно не знаю. Об их исчезновении при дворе учрежден великий розыск». Женщина говорит: «Господин мой, те три рыцаря, о которых ты помянул, явились ко мне и сулили что угодно, если я не откажу им, но я нипочем не соглашалась, заперла их в особый покойчик и держала на хлебе и воде».
Услышав эти слова, плотник порадовался верности своей супруги и позволил рыцарям идти на все четыре стороны. Оба они, плотник с супругой, до конца дней оставались верны своей любви.