О том, что человек не должен предполагать того, чего не знает

О том, что человек не должен предполагать того, чего не знает

Из «Римских деяний»

Жил некий царь; он до того любил маленьких собачек, которые звонко лают, что разрешал им спать у себя на коленях и на коленях же своих их кормил. Собачки привыкли так спать и есть и нигде больше не хотели лежать, а лапы свои клали царю на шею. Ему же это нравилось, и он забавлялся своими собачками. Глядя на все это, осел рассуждал сам с собой так: «Если я буду петь и плясать перед царем и положу на шею ему ноги, он будет давать мне лакомства и позволит спать на своей постели». С такими думами он вышел из своего стойла, вошел в залу и начал петь и танцевать перед царем, а затем подбежал и положил ему ноги на шею. Слуги, увидя это, подумали, что осел взбесился, схватили его, примерно отлупили и отвели обратно в стойло.

Как Святой Франциск приручил диких голубей

Как Святой Франциск приручил диких голубей

«Цветочки Святого Франциска»

Один юноша как-то раз поймал очень много голубей. И вот, когда он продавал их, его увидел Святой Франциск, который всегда очень сочувствовал таким кротким животным. С жалостью глядя на голубей, сказал он юноше: «О добрый человек, молю тебя, отдай мне этих безобидных птичек, олицетворяющих в Писании кротость, чистоту и души, исполненные верой, дабы не попали они в жестокие руки, и не постигла бы их смерть».
И юноша, по Божьему вдохновению, немедленно отдал птиц Святому Франциску. Тот же, укрыв их на своей груди, нежно заговорил с ними: «О мой маленькие сестрички голубки, такие наивные, такие невинные и такие целомудренные. Как же вы позволили себя поймать? Я спасу вас от смерти и сделаю вам гнезда, дабы вы плодились и размножались, как повелел Господь».
Затем Святой Франциск сделал для всех них гнезда, и они стали откладывать свои яйца и высиживать их в присутствии братьев, и были столь доверчивы и послушны Святому Франциску и братьям, как если бы они были курами и выросли среди людей. И не улетали они прочь, пока Святой Франциск не дал им своего благословения.
Тогда Святой Франциск сказал юноше, который дал ему этих голубей: «Сын мой, тебе надлежит стать братом этого Ордена и преданно и пылко служить Господу Иисусу Христу».
Так и свершилось, ибо юноша стал братом миноритом, и жил в Ордене в великой праведности.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь!

Николай Фламель

Николай Фламель

«Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы», Чарльз Маккей

Николай Фламель родился в Понтуазе, в бедной, но уважаемой семье в конце тринадцатого или начале четырнадцатого века. Не имея родового имения, он в раннем возрасте отправился в Париж попытать счастья как переписчик. Он получил хорошее образование, весьма преуспел в изучении языков и был превосходным писцом. Вскоре он стал письмовником и переписчиком, и, бывало, сидел на углу улицы Мариво и зазывал клиентов, но на заработанные деньги едва сводил концы с концами. Чтобы зарабатывать больше, Фламель пробовал писать стихи, но на этом поприще преуспел еще меньше. Как переписчик он зарабатывал как минимум на хлеб и сыр, но своими виршами он не смог заработать даже на корку хлеба. Тогда он попробовал себя в живописи, но со столь же малым успехом, после чего ухватился за последнюю возможность выкарабкаться из нужды, занявшись поисками философского камня и предсказанием будущего. Это была более удачная мысль. Вскоре его благосостояние возросло, и у него появились деньги на более-менее комфортабельную жизнь. Воспользовавшись этим, Фламель женился на Петронелле и начал откладывать деньги, но внешне оставался таким же бедным и убогим, как и прежде. За несколько лет он стал фанатичным приверженцем алхимии и уже не думал ни о чем, кроме философского камня, эликсира жизни и алкагеста. В 1357 году он случайно купил за два флорина старинную книгу, ставшую вскоре его единственным предметом изучения. Она была написана неким стальным орудием на древесной коре и состояла из двадцати одного, или, как он сам всегда говорил, из трижды семи листов. Книга была написана на латыни в весьма изящной манере. На каждом седьмом листе был рисунок без текста. На первом из них был изображен змей, заглатывающий прутья, на втором — крест с распятым змеем, а на третьем — пустыня, посреди которой бьет фонтан и туда-сюда ползают змеи. Автор книги величал себя не иначе как «Авраам, родоначальник евреев, правитель, философ, жрец, левит и астролог» и насылал проклятие на любого, кто взглянет на эту книгу, не являясь при этом «жрецом или писцом». Николай Фламель не счел странным, что Авраам знал латынь, и был убежден, что находящаяся у него книга написана рукой великого родоначальника. Поначалу он боялся читать ее, памятуя о содержащемся в ней проклятии, но затем преодолел это препятствие, вспомнив, что хотя он никакой не жрец, но когда-то был писцом. Прочтя книгу, он был в восторге и счел ее идеальным трактатом о превращении металлов. В ней четко описывались все процессы, указывались сосуды, реторты, смеси, а также необходимые для проведения экспериментов временные интервалы и времена года. Но вот незадача: при этом изначально подразумевалось наличие у экспериментатора основного реагента — философского камня. Это было непреодолимой трудностью. Это было сродни тому, как если бы умирающему от голода человеку объясняли, как приготовить бифштекс, вместо того, чтобы дать ему денег на его покупку. Но Николай не отчаивался и приступил к изучению иероглифичских и аллегорических изображений, коими изобиловала книга. Вскоре он убедил себя, что когда-то это была одна из священных книг евреев, изъятая из иерусалимского храма после его разрушения Титом. Логическая цепочка, приведшая его к данному умозаключению, нам неизвестна.
Из текста трактата он узнал, что аллегорические рисунки на четвертом и пятом листах таят в себе секрет философского камня, без знания которого все написанные изящной латынью директивы были абсолютно бесполезны. Он пригласил всех алхимиков и ученых мужей Парижа прийти и изучить эти рисунки, но их визит не прояснил ровным счетом ничего. Никто не узнал ничего вразумительного ни от Николая, ни из его рисунков, а некоторые визитеры даже позволили себе утверждать, что его бесценная книга не стоит и су. Этого Николай вынести не мог и решил открыть великий секрет самостоятельно, не беспокоя философов. На первой странице четвертого ли ста он нашел рисунок, на котором был изображен Меркурий, атакуемый старцем, похожим на Сатурна, или Кроноса. У последнего на голове были песочные часы, а в руках — коса, которой он нацеливался нанести Меркурию удар по ногам. На второй странице этого листа было нарисовано цветущее растение, растущее на вершине горы и неистово теребимое ветром. Его стебель был синим, цветки — красными и белыми, а листья — из чистого золота. Вокруг него было великое множество драконов и грифонов. На первой странице пятого листа был изображен прекрасный сад, посреди которого росло розовое дерево в полном цвету, подпираемое стволом гигантского дуба. У его подножия бил фонтан воды, похожей на молоко, которая, образуя неширокий поток, текла через сад и терялась в песках. На второй странице был нарисован король с мечом в руке, командующий отрядом солдат, которые, выполняя его приказы, убивают великое множество малолетних детей, с презрением игнорируя мольбы и ужас их матерей, пытающихся уберечь их от гибели. Кровь детей тщательно собирается другим отрядом солдат и переливается в большой сосуд, в котором купаются две аллегорические фигуры солнца и луны.
Бедный Николай потратил на изучение этих рисунков двадцать один год, но их смысл так и остался для него загадкой. В конце концов его жена Петронелла уговорила его поискать какого-нибудь ученого раввина, но в Париже не было достаточно образованного раввина, способного хоть как-то ему помочь. У евреев не было ни малейшего стимула оседать во Франции, и все наиболее уважаемые представители этого народа на территории Европы жили в Испании. И тогда Николай Фламель отправился в Испанию. Он оставил книгу в Париже — возможно, из опасения, что у него могут ее украсть по дороге, и, сказав соседям, что отправляется в паломничество к усыпальнице св. Иакова из Компостелло, ушел пешком в Мадрид на поиски раввина. Он прожил в Испании два года и познакомился с огромным количеством евреев, потомков тех, кто был изгнан из Франции во время правления Филиппа Августа. Апологеты философского камня рассказывают о его приключениях следующее. Они пишут, что в Леоне он свел знакомство с новообращенным евреем по имени Коше, весьма эрудированным врачом, которому он сообщил заглавие и содержание принадлежащей ему книги. Как только доктор услышал ее название, он не помня себя от радости тут же решил отправиться с Николаем в Париж, чтобы ее увидеть. По дороге доктор развлекал своего спутника рассказом о книге, которая, при условии ее подлинности и согласно некогда услышанному им ее описанию, была написана рукой самого Авраама и принадлежала таким выдающимся личностям, как Моисей, Иисус, Соломон и Ездра. Она содержала все секреты алхимии и многих других наук и была наиболее ценной из всех книг, когда-либо существовавших в этом мире. Сам доктор превосходно разбирался в алхимии, и Николай очень многое почерпнул из его рассуждений, пока они в одеяниях бедных пилигримов шли в Париж, убежденные в своей способности превратить все старые лопаты столицы Франции в чистое золото. Но к несчастью, когда они достигли Орлеана, доктор серьезно заболел. Николай дежурил у его постели, будучи одновременно врачом и сиделкой, но несколько дней спустя доктор умер, на последнем издыхании сокрушаясь, что не прожил достаточно долго, чтобы увидеть драгоценный том. Николай воздал его телу последние почести, после чего со скорбным сердцем и без единого су в кармане проследовал домой, к своей жене Петронелле. Вернувшись, он немедленно возобновил исследование рисунков, но на протяжении целых двух лет он ни на йоту не приблизился к их разгадке. И наконец, на третьем году изысканий, он, что называется, увидел свет в конце тоннеля. Он вспомнил некоторые суждения своего друга-доктора, которые до сих пор не всплывали в его памяти, и пришел к выводу, что все предыдущие эксперименты осуществлялись на основании ложных предпосылок. Теперь он возобновил их с прежним энтузиазмом и в конце года имел счастье быть вознагражденным за все свои труды. Ленгле пишет, что 13 января 1382 г. он получил из ртути некоторое количество серебра высшей пробы. 25 апреля он превратил большое количество ртути в золото, овладев таким образом великим секретом.
В это время Николаю было около восьмидесяти лет, и он, несмотря на почтенный возраст, оставался крепким и бодрым. Его сторонники пишут, что, открыв эликсир жизни, он нашел способ продлить жизнь еще на четверть века и что он умер в 1415 г. в возрасте 116 лет. За это время он сделал несметное количество золота, хотя по всем внешним признакам оставался беден как церковная мышь. В начальный период златоделания он, как человек достойный, посовещался со своей старой женой Петронеллой на предмет наилучшего применения его богатства. Петронелла сказала, что поскольку у них, к сожалению, нет детей, то лучшее, что он может сделать, — пожертвовать его на строительство больниц и обеспечить постоянным доходом церкви. Николай был того же мнения, особенно когда начал понимать, что его эликсир не убережет его от смерти и что сей неумолимый враг вот-вот его настигнет. Он наделил обильным доходом церковь Сен-Жак-де-ла-Бушери рядом с улицей Мариво, где он прожил всю жизнь, и семь других церквей в разных частях королевства. Он также обеспечил доходом четырнадцать больниц и построил три часовни.
Слава о его огромном богатстве и необычайно щедрых пожертвованиях быстро разнеслась по всей стране, и его посетили, среди прочих, такие выдающиеся ученые той поры, как Жан Жерсон, Жан де Куртекюс и Пьер де’Айи. Они застали его в скромной обители бедно одетым, евшим овсяную кашу из глиняной посудины и, подобно всем своим предшественникам в алхимии, не желающим выдавать свой секрет. Молва о нем достигла ушей короля Карла VI, который отправил месье де Крамуаси, судью по взысканию долгов, выяснить, действительно ли Николай открыл философский камень. Но визит месье де Крамуаси оказался безрезультатным, все его попытки разговорить алхимика были тщетными, и он вернулся к своему повелителю ни с чем. Это было в 1414 году, когда Николай потерял свою верную Петронеллу. Он ненамного пережил ее, умерев в следующем году. Благодарные священники прихода Сен-Жак-де-ла-Бушери устроили ему исключительно пышные похороны.
Огромное богатство Николая Фламеля несомненно, о чем свидетельствуют регистрационные книги нескольких церквей и больниц Франции. То, что он занимался алхимией, также неоспоримо, так как он оставил после себя несколько трудов по этому предмету. Те, кто хорошо его знал и скептически относился к рассказам о философском камне, дают приемлемую разгадку тайны его богатства. Они пишут, что он всегда был скрягой и ростовщиком, что путешествие в Испанию он предпринял, руководствуясь мотивами, весьма отличными от тех, на которые ссылаются алхимики, что на самом деле он побывал там с целью взыскания долгов с тамошних евреев, причитающихся их парижским собратьям, и брал при этом стопроцентные комиссионные, принимая во внимание проблематичность взыскания долгов и опасности, подстерегающие его в пути, что владея тысячами, он жил на гроши и был главным ростовщиком, ссужавшим деньги под огромные проценты всем беспутным молодым людям при дворе короля Франции.
Среди написанных Николаем Фламелем трудов по алхимии есть поэма «Сумма философии», переизданная в 1735 г. как приложение к третьему тому «Романа о розе». Кроме того, он написал три трактата по натурфилософии и алхимическую аллегорию, озаглавленную «Желанное желание».

О благочестивом чуде Святого Франциска, укротившего лютого волка в Агуббио

О благочестивом чуде Святого Франциска, укротившего лютого волка в Агуббио

«Цветочки Святого Франциска»

Когда Святой Франциск жил в городе Агуббио, огромный волк обитал в его окрестностях, столь ужасный и столь свирепый, что он пожирал не только других животных, но преследовал даже людей. И поскольку он часто приближался к городу, все люди были в великой тревоге, и стали ходить по окрестности вооружась, как если бы для битвы.
Несмотря на эти предосторожности, если кому-либо из жителей города приходилось встретиться с волком один на один, он неизменно бывал пожран, ибо защищаться от зверя было бесполезно. И опасаясь волка, никто не смел выходить за городские стены.
Жалея жителей Агуббио, Святой Франциск решил пойти и встретиться с волком, хотя все страстно уговаривали его не делать этого. Сотворив крестное знамение и доверясь Богу, вышел он из города, взяв с собой своих братьев. Однако они из страха скоро остановились, и Святой Франциск продолжил свой путь один, направляясь к тому месту, где обитал волк, а множество людей следовало на расстоянии и наблюдало сие чудо.
Волк, видя это множество людей, побежал на Святого Франциска, широко раскрыв пасть. Когда он приблизился, Святой, сотворив крестное знамение, воскликнул: «Подойди сюда, Брат волк. Я повелеваю тебе именем Христа никому более не вредить».
Удивительно, но едва Святой Франциск сотворил крестное знамение, ужасный волк, закрыв пасть, остановился, подошел к Святому Франциску и лег у его ног, подобно кроткому ягненку. И Святой так говорил ему: «Брат волк, ты делаешь много зла в этой стране, уничтожая и губя творения Божьи без Его дозволения, и ты не только умерщвлял и пожирал животных, но имел дерзость убивать людей, созданных по подобию Божьему, за это ты достоин виселицы, как разбойник и злейший душегубец, и весь народ ропщет против тебя, собаки преследуют тебя, и все жители враждуют с тобой. Но я хочу, брат волк, устроить мир между тобою и ними, чтобы ты не обижал их больше, а они бы простили тебе всякую прежнюю обиду, и чтобы ни люди, ни собаки не преследовали тебя».
Слушая эти слова, волк склонил голову и движениями тела, хвоста и глаз выражал согласие с тем, что говорил Святой Франциск. И Святой Франциск продолжал: «Так как ты согласен заключить этот мир, то я тебе обещаю, что люди этой страны станут питать тебя каждый день, пока будешь ты жить меж ними, так, что ты никогда не будешь страдать от голода, ибо я знаю, что ты с голода делал все это зло. Но если я добьюсь всего этого для тебя, ты должен обещать, со своей стороны, никогда больше не нападать ни на животных, ни на людей. Обещаешь ли ты это?»
Тогда волк склонил голову в знак того, что он согласен. Святой Франциск заговорил вновь: «Брат волк, можешь ли ты дать мне залог твоей искренности, чтобы я поверил твоему обещанию?»
И протянув руку, он получил клятву волка, который поднял лапу и дружески вложил ее в руку Святого Франциска, давая единственный залог, какой было в его силах дать. Тогда Святой Франциск вновь обратился к нему: «Брат волк, повелеваю тебе именем Христа немедленно следовать за мной без колебаний и сомнений, дабы мы могли вместе подтвердить этот мир, который мы заключили во имя Божье».
И волк, повинуясь Святому, пошел рядом с ним, кротко, как ягненок, к великому изумлению людей. Весть об этом весьма удивительном чуде быстро разнеслась по городу, все жители, мужчины и женщины, от мала до велика, стар и млад высыпали на рыночную площадь, чтобы посмотреть на Святого Франциска и волка. Все люди собрались, и Святой проповедовал им, говоря, помимо прочего, что за наши грехи Бог попускает столь великие бедствия, и напоминая, насколько больше и опаснее вечное пламя ада, что оно страшнее ярости волка, который может убить лишь тело. И как нам следует страшиться пасти ада, если пасть такого малого животного, как волк, может заставить весь город дрожать от страха.
Закончив проповедь, Святой Франциск добавил: «Слушайте, братья мои: волк здесь перед вами обещал и поручился соблюдать мир со всеми вами и не обижать вас больше, и вы должны пообещать кормить его каждый день. Если вы согласны, я обещаю от его имени, что он будет честно соблюдать договор».
Тогда все люди в один голос пообещали кормить волка до конца его дней. И Святой Франциск, обращаясь к волку, вновь сказал: «И ты, брат волк, соблюдешь ли ты свое обещание хранить договор и никогда больше не обижать людей, животных и прочих тварей?»
И волк склонился, опустив голову, и движениями хвоста и ушей старался показать, что он желает, насколько это в его силах, соблюдать договор. Тогда Святой Франциск продолжал: «Брат волк, поскольку ты дал мне ручательство этого твоего обещания, когда мы были вне города, то теперь я хочу, чтобы ты повторил сие перед всеми людьми, дабы я убедился, что сделал правильно, пообещав все сие от твоего имени».
И волк поднял лапу и вложил ее в руку Святого Франциска. Это событие весьма обрадовало людей и умножило почитание Святого Франциска — и по причине того, что было явлено новое чудо, и потому, что был заключен мир с волком.
И люди возвысили голоса свои до небес, хваля и благословляя Бога, который послал им Святого Франциска, через добродетели которого они избавились от такого дикого хищника.
Волк прожил в Агуббио два года. Он свободно ходил из двери в дверь, никому не вредя, и все люди приветливо принимали его, кормя с великим удовольствием, и ни одна собака не лаяла на него, когда он проходил мимо.
Наконец, через два года он умер от старости, и люди Агуббио сильно оплакивали эту потерю. Ибо когда они видели волка, идущего столь кротко меж ними, то вспоминали о добродетелях и святости Святого Франциска.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь!

О чудесном видении, что было юноше

О чудесном видении, что было юноше, который до того возненавидел правила Святого Франциска, что даже замышлял оставить Орден

«Цветочки Святого Франциска»

Один юноша, благородный, с утонченными манерами, вступив в Орден Святого Франциска уже через несколько дней, по дьявольскому внушению обуян был сожалением о своем поступке, ибо правила ордена жестоко отличались от его привычек: он ненавидел форму рукавов у рясы, капюшон вызывал в нем ужас, длина одеяния и грубость ткани раздражали его. Облачение, которое он носил, казалось невыносимо тяжелым. Орден не нравился ему все больше и больше, и он решился покинуть его и вернуться в мир.
В его правиле было, в какой бы час он не бывал перед алтарем в монастыре, где хранились Святые Дары, с великим почтением преклонять колени и, покрыв главу капюшоном и сложа руки крестом на груди, простираться ниц, как научил его наставник новообращенных.
Случилось так, что ночью, когда юноша вновь мечтал о том, чтобы покинуть монастырь, он оказался пред алтарем и, пав на колени, как должно было сделать, простерся на полу. Тут дух его был исторгнут, и Господь послал ему чудесное видение.
Увидел он пред собой великое множество святых, шедших в процессии по двое, одетых в ризы из драгоценных тканей. Их лица и руки сияли, подобно солнцу. Они пели, шествуя, под звуки небесной музыки. Двое из них были возвышены более остальных и одеты богаче остальных, и окружены они были столь ярким сиянием света, что никто не смог бы смотреть на них, не ослепнув.
Шествие замыкал некто, столь украшенный славой, что был он подобен рыцарю новому, более отличенному, чем остальные.
Юноша, созерцавший сие великолепное шествие, был поражен. Но хотя он не мог понять смысл этого шествия, не осмеливался он спросить, и будто бы онемел от изумления.
Когда процессия почти удалилась, он набрался смелости и, обращаясь к тем, кто шел последними, сказал: «О возлюбленные, молю вас, скажите, кто все сии чудесные люди, идущие в сем почтенном шествии».
Они отвечали: «Знай, сыне, что мы все — Братья Минориты, грядущие в Райской славе. И те двое, что сияют превыше прочих, суть Святой Франциск и Святой Антоний. А последний, коего ты видел особо отличенным — святой брат, недавно умерший, отважно сражавшийся с искушением и соблюдший себя до конца. Мы следуем триумфом к славе Рая. И прекрасные ризы сии, украшающие нас, даны нам Богом в обмен на грубые рясы, которые мы носили со смирением в вере. И свет славы, сияющий вокруг нас, дан нам в награду за смирение, святую бедность, послушание и целомудрие, которые соблюдали мы до конца жизни. Посему, сыне, не считай одеяние веры слишком грубым, ибо, если одетый во власяницу Святого Франциска, с любовью ко Христу, ты отвергнешь мир, умерщвляя плоть, отважно сражаясь с диаволом, то ты также получишь сии прекрасные ризы и воссияешь светом славы».
Услыхав сии слова, юноша очнулся и почувствовал себя весьма укрепленным. Он отбросил все соблазнительные мысли о том, чтобы оставить Орден, исповедался в своем грехе Гвардиану (Настоятелю) и братьям и с той поры горячо возлюбил грубое одеяние Святого Франциска и прочие епитимьи и закончил свою долгую жизнь в Ордене в великой святости.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

О том, что не следует зариться на богатство

О том, что не следует зариться на богатство

«Римские деяния»

У одного царя были две дочери. Одна – редкая красавица, которую все любили, вторая – всем ненавистная чернавка. Видя, что одна дочь прекрасна, а вторая черна, царь дал им такие имена: красавицу он назвал Розимундой, чернавку – Великой Пользой. Он послал гонца объявить по всей стране, чтобы молодые люди приходили свататься, ибо за достойных он отдаст замуж своих дочерей. Тот, кто возьмет красавицу, получит за ней только ее красоту, к тому же, кто пожелает жениться на чернавке, после его смерти перейдет царство. Многие, услышав этот клич, стекались ко двору и, увидев двух царских дочек, шли к красивой и просили ее в жены. Великая Польза же, чернавка, горько плакала. Царь тогда говорит ей: «Дочь моя, почему ты так убиваешься?». Она говорит: «О, государь, никто ко мне не идет и со мной не говорит; все спешат к моей сестре, а меня презирают». Отец в ответ: «О, дочь моя, ты не знаешь, что все мои богатства принадлежат тебе, тот же, кто возьмет тебя в жены, наследует царство». Утешенная этими словами, некрасивая дочь перестала плакать.
Вскоре к царскому двору явился какой-то властитель и, увидев красоту Розимунды, попросил девушку в жены, готовый заместо приданого взять ее красоту. Царь согласился и с великим веселием отдал ее замуж. Вторая дочь много лет оставалась непросватанной. Наконец какой-то благородный, но бедный владетельный князь стал так раздумывать: «Будь царева дочь как угодно дурна, тот, кто возьмет ее замуж, вместе с нею получит и царство». И вот он пришел к царю и попросил в жены Великую Пользу. Царь обрадовался и с превеликим ликованием отдал дочь замуж за него, а после смерти царя человек этот получил царство.

О взаимном согласии

О взаимном согласии

«Римские деяния»

В одном городе случилось двое врачей, весьма искусных во всяком медицинском знании, которые всех, кто к ним обращался, исцеляли от любого недуга, так что люди не могли решить, который из них лучше. Со временем у них пошел спор, кто выше и искуснее в своей науке. И вот один говорит другому: «Любезнейший друг, пусть между нами не будет разладу, ненависти и спора о том, который из нас выше; сделаем поэтому испытание, и кто окажется побежденным, пусть станет слугой искуснейшего». Второй спрашивает: «Скажи, а что это будет за испытание?». Первый в ответ: «Я безо всякого для тебя отягощения выну из глазниц оба твои глаза и положу перед тобой на стол, а когда захочешь, вставлю назад, так что ты ничего не почувствуешь. Если сделаешь надо мной то же самое, значит ни один не уступает другому, и мы будем впредь жить как братья. Кто покажет меньшее искусство, будет слугой победителя». Товарищ его в ответ: «Это справедливое решение, оно мне весьма по душе».
И вот врач, который предложил учинить испытание, взял ножички, смазал глаза своего товарища с внешней и внутренней стороны какой-то целебной мазью, затем вынул оба его глаза и, положив перед ним на стол, говорит: «Любезнейший, ну как?». «Я чувствую только, что ничего не вижу, ибо лишился глаз, но не испытываю при этом никакой боли. Теперь же хочу только одного, чтобы ты, как обещал, вставил их назад». Тот в ответ: «Охотно». И, как прежде, помазал глаза мазью с внешней и внутренней стороны, вставил их на место и спросил: «А сейчас как, любезнейший?». Товарищ его отвечает: «Отлично, ибо не почувствовал боли, когда ты вынул у меня глаза».
Тут первый говорит: «Пришла твоя очередь сделать то же самое со мной». Второй в ответ: «Я готов». Он взял свои ножички и мазь, намазал, подобно первому врачу, глаза своего товарища с наружной и внутренней стороны, а затем вынул их, положил перед ним на стол и говорит: «Любезнейший, ну как?». А тот: «Чувствую, что у меня нет глаз, но не испытал и малого страдания. Очень хочу, однако, чтобы ты вставил глаза обратно».
Пока шли приготовления к этому, в открытое окно влетел ворон и, увидев лежащие на столе глаза, тут же схватил один и был таков. Врач глубоко опечалился, заметив это, и сказал себе: «Если не верну своему другу глаз, сделаюсь его слугой». Глянув в окно, он издали заметил козу, вырезал у нее глаз и вставил на место унесенного вороном. Затем сказал своему другу: «Любезнейший, ну а теперь как?». Тот в ответ: «Я не почувствовал и малейшей боли, ни когда ты вынул глаза, ни когда вставил. Только вот один глаз у меня все норовит смотреть на верхушки деревьев». Друг ему: «Теперь ясно, что я показал на тебе великое искусство, как ранее ты свое на мне. Признаем же отныне, что мы в равной мере искусны, и не будем соперничать!». С той поры оба эти врача так и прожили, никогда не споря друг с другом.

О чудесном собрании, созванном Святым Франциском

О чудесном собрании, созванном Святым Франциском в обители Санта-Мария дельи Анджели, на котором присутствовали более пяти тысяч нищенствующих монахов

«Цветочки Святого Франциска»

Верный слуга Христов Святой Франциск однажды созвал генеральный капитул в обители Санта-Мария дельи Анджели, на который собралось более пяти тысяч нищенствующих монахов. Между них был также Святой Доминик, глава и основатель Ордена Братьев Проповедников, которому случилось оказаться здесь по пути из Болоньи в Рим. Дабы увидеть капитул, созванный Святым Франциском в обители Святой Марии дельи Анджели, он пришел туда с семью братьями своего Ордена. Также некий Кардинал, весьма почитавший Святого Франциска, которому Святой предсказал, что он когда-нибудь станет Папой, прибыл специально из Перуджи в Ассизи и каждый день посещал Святого Франциска и его братьев.
Кардинал сей отслужил Мессу и проповедовал братьям. И каждый раз, когда он посещал благочестивое собрание, его принимали с большой радостью и почитанием. Видя нищенствующих монахов, сидящих вокруг церкви Санта-Мария дельи Анджели группками — здесь сорок, там сто, а подальше — восемьдесят — беседующих о Боге или молящихся, или занятых благочестивыми трудами, видя их всех, спокойных и серьезных, и удивляясь, как такое множество людей может быть столь организованным, Кардинал прослезился и воскликнул с благоговением: «Воистину, сие есть нива Господня, сие есть воинство, и мужи сии — суть рыцари Господни».
Во всем сем множестве не было слышно ни одного суетного или праздного слова. Каждая группа монахов была занята молитвой, или же они совершали свою службу, рыдая о своих грехах и молясь за своих благодетелей, или беседовали о спасении душ. Множество палаток, сделанных из циновок, украсили поле, разделившись на группы, в соответствии с разными провинциями, из которых братья прибыли. Из-за этого Капитул был назван «Капитулом циновок».
Монахи не имели других постелей, кроме голой земли, на которую они подстилали немного соломки. Подушками им служили камни или куски дерева. Все они пребывали в великом благочестии. И слава об их святости была столь велика, что многие приходили увидеть и услышать их из папского двора, который находился в Перудже, и из других частей Долины Сполето. Многие графы и бароны, многие рыцари и прочие благородные господа, многие Кардиналы, Епископы и Аббаты, многие священники и простые люди пришли увидеть это великое, благочестивое и смиренное собрание. Ибо мир никогда не видел такого множества праведных людей, собравшихся вместе.
А наипаче все желали увидеть святого основателя, отца Ордена, забравшего из мира так много одаренных людей и создавшего столь прекрасную и благочестивую паству, дабы следовать по стопам истинного Пастыря Иисуса Христа.
Когда Капитул собрался, Святой Франциск, отец всех этих праведных людей, изъяснял с великим пылом Слово Божье, говоря с ними громким голосом так, как наставлял его Святой Дух. Предмет, который он избрал для своей проповеди, был таков: «Дети мои, мы обещали Богу великое, и Бог обещал нам еще более великое. Если мы представим, что мы обещали Богу, мы безусловно воспримем то, что он обещал нам. Блага этого мира преходящи, но наказание, которое последует за ними, — вечно. Страдания мира сего незначительны, но слава грядущей жизни — безгранична».
И проповедуя подобными словами весьма благочестиво, утешал он братьев, ободряя их в святом послушании, призывая почитать святую Мать Церковь, быть милосердными друг к другу, молиться Богу за всех людей, сносить с терпением бедствия жизни, со смирением принимать успехи, хранить ангельскую чистоту и целомудрие, пребывать в мире с Богом, с людьми и со своей совестью, любить, соблюдать и исповедовать святую бедность.
Затем добавил он: «Я повелеваю вам, всем здесь пребывающим, ради святого послушания, не заботиться о том, что вам есть или что вам пить, или о еще чем-нибудь, необходимом для тела, но только размышлять, молиться и славить Бога, поручая ему заботы обо всем необходимом, ибо он особо позаботится о вас. И пусть каждый из вас примет это повеление со счастливым сердцем и с радостью».
Святой Франциск закончил свою проповедь, и все братья приступили к молитве. Даже Святой Доминик, присутствовавший там, был поражен сим повелением Святого Франциска, почитая его неблагоразумным, ибо он не мог понять, как столь великое множество монахов сможет существовать, не думая о нуждах тела.
Но небесный Пастырь, наш Благословенный Спаситель, желая показать свою заботу об агнцах своих и свою любовь к любви своих бедных служителей, вложил в сердца всех людей Перуджи, Сполето, Фолиньо, Спело, Ассизи и всех близлежащих мест, дабы принесли они еду и питье для сего святого собрания.
И местные жители приходили отовсюду с лошадьми, ослами и тележками, нагруженными хлебом и вином, бобами и сыром и другими вещами, в которых нуждались нищие Христовы. Также принесли они полотенца и ножи, кувшины и стаканы и все, что было нужно такому множеству братьев. И те, кто приносили больше и служили лучше, радовались радостью великой. И рыцари, бароны и прочие дворяне, которые были там, прислуживали братьям с великим почтением и смирением.
Святой Доминик, видя это и понимая, что сие было божественным Промыслом Господа, так заботившегося о них, признал с благочестивым почитанием, что он был несправедлив к Святому Франциску, полагая, что тот отдает неразумный приказ. Святой Доминик отправился к Святому Франциску, смиренно встал перед ним на колени и, признав ошибку свою, добавил: «Господь воистину особо позаботился обо всех праведных слугах бедности. Я узнал это сейчас, и впредь обещаю следовать святой евангельской бедности. И, во имя Божье, стану я порицать всех братьев моего Ордена, ищущих обладать чем-либо».
И обрел Святой Доминик великое наставление в вере от весьма праведного Франциска, видя послушание и бедность столь большого и хорошо организованного собрания. И благословил он Промысел Божий, оделивший их всякими дарами в таком множестве.
На том же Капитуле узнал Святой Франциск, что многие братья носят на теле маленькие железные сердца и вериги, из-за чего многие бывали скорбны плотью, к тому же это мешало им в молитвах.
И Святой Франциск, как мудрый отец, приказал, во имя святого послушания, чтобы все, кто носит такое, сняли свои вериги и положили пред ним. И более пяти тысяч маленьких железных сердечек и вериг были сложены перед ним — некоторые для ношения на руках, другие — на теле — и образовалась из них огромная куча, и Святой Франциск повелел оставить все это в поле.
Когда Капитул завершился, Святой убеждал всех творить благое, наказывал беречься греха в сем неправедном мире и затем, благословив во имя Господне, отправил всех по их провинциям исполненными духовной радости и утешения.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Как малое дитя, вступивши в Орден, видело Святого Франциска молящимся

Как малое дитя, вступивши в Орден, видело Святого Франциска молящимся в одну из ночей, и видело также Спасителя, Деву Марию и множество святых, разговаривавших со Святым Франциском

«Цветочки Святого Франциска»

Однажды, еще при жизни Святого Франциска, был принят в Орден истинно чистый и невинный ребенок. И монастырь, в котором он жил, был так мал, что монахам приходилось спасть на циновках прямо на полу. Случилось так, что Святой Франциск однажды пришел в тот монастырь, и вечером, после службы, отправился он на отдых.
Когда все братья еще спали, он, по правилу своему, поднялся на молитву. Вышереченный ребенок очень хотел увидеть Святого Франциска, дабы воспринять что-нибудь от его святости и увидеть, что тот совершает, когда встает по ночам.
Дабы не уснуть, он лег подле Святого Франциска, привязав конец вервия, которым был опоясан, к вервию, которым подвязывался Святой, так, чтобы проснуться, если Святой поднимется ночью. Сделал он это так осторожно, что Святой Франциск не заметил этой его хитрости.
Когда же все братья спали, Святой Франциск поднялся ото сна и обнаружил, что вервие ребенка привязано к его вервию. Он осторожно отвязал его, чтобы не разбудить дитя, и один отправился в лес подле обители.
Войдя в небольшую хижину, бывшую там, он принялся молиться. Вскоре ребенок проснулся и увидел, что Святой Франциск ушел, а вервие отвязано. Тогда он быстро встал и отправился искать Святого. Увидев, что дверь, ведущая в лес, открыта, он понял, что Святой Франциск ушел этим путем. Войдя в лес и торопясь к хижине услышал он множество голосов. Приблизившись, чтобы слышать и видеть, откуда они исходят, узрел он яркий и чудесный свет вокруг Святого. И в свете том был Иисус Христос с Девой Марией, Святым Иоанном Крестителем, Святым Иоанном Евангелистом и великим множеством ангелов. Все они беседовали со Святым Франциском.
Увидев это, ребенок пал на землю, словно мертвый. Чудесное видение исчезло, Святой Франциск поднялся, чтобы идти в монастырь, и на тропинке споткнулся о ребенка, лежавшего, подобно мертвому. Святой бережно взял его на руки и прижал к груди, как добрый пастырь, пекущийся о своих ягнятах.
Когда ребенок поведал Святому о своем видении, тот запретил ему рассказывать об этом кому-нибудь, покуда он, Святой Франциск, жив. Ребенок возрос в милости Божьей и весьма почитал Святого Франциска. Он стал одним из прославленнейших людей в Ордене. А после смерти Святого Франциска он поведал братьям о своем видении.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.

Как Святой Франциск проповедовал птицам и призвал ласточек к тишине

Как Святой Франциск, узнав через Святую Клару и праведного Брата Сильвестра, что должно ему проповедовать и обратить многих к вере, учредил Третий Орден, проповедовал птицам и призвал ласточек к тишине

«Цветочки Святого Франциска»

Смиренный слуга Христа Святой Франциск вскоре после его обращения, уже собрав множество братьев в Орден, был весьма озабочен вопросом, что ему надлежит делать. Стоит ли ему посвятить себя молитве или проповедовать Слово. По смирению своему, он не был высокого мнения о себе или о добродетельности своей молитвы. Желая узнать волю Бога, он стремился познать ее через молитвы других.
Во исполнение этого он призвал Брата Массе и так обратился к нему: «Ступай к Сестре Кларе и проси ее от моего имени, дабы она с самой благочестивой своей сестрой молилась Господу, да откроет Он мне, что желает, чтобы я делал — проповедовал или же пребывал в молитвах. А затем отправляйся к Брату Сильвестру и проси его о той же милости».
Брат Сильвестр, тот самый, который в видении узрел исходящий из уст Святого Франциска золотой крест высотой до небес, а в ширь достигавший удаленнейших пределов круга земного, пребывал в миру. Брат Сильвестр был столь праведен, что все, о чем бы он ни просил Бога в своих молитвах, бывало даровано ему, и весьма часто он разговаривал с Господом. Посему Святой Франциск весьма его почитал.
И вот Брат Массео сделал, как ему велел Святой Франциск, доставив послание сначала Святой Кларе, а затем Брату Сильвестру, который немедленно приступили к молитве и, получив ответ от Господа, пришел к Брату Массео и сказал ему: «Господь сказал — ступай и скажи Брату Франциску, что он призвал его, дабы спасти его душу, но что он может произвести плоды в других душах, и что через него многие души спасутся».
Получив этот ответ, Брат Массео вернулся к Сестре Кларе, спросить, что она узнала от Бога. И она сказала ему, что она и ее сестра получили от Бога такой же ответ, какой Господь дал Брату Сильвестру.
Тогда Брат Массео поспешил к Святому Франциску доставить ему сии ответы. И Святой Франциск принял его с великой милостью, омыл его ноги и приготовил ему трапезу. Когда трапеза завершилась, он позвал Брата Массео в лес и, встав пред ним на колени, скинул капюшон, сложил руки крестом на груди и сказал: «Какой ответ ты доставил мне? Что повелел мне Господь мой Иисус Христос?»
Брат Массео ответил: «Господь Иисус Христос открыл и Брату Сильвестру и Сестре Кларе, что надлежит тебе идти по миру с проповедью, ибо ты был призван не только ради себя самого, но ради спасения прочих».
Тогда Святой Франциск, получив ответ и узнав, какова воля Господа Иисуса Христа, порывисто встал и сказал: «Пойдем, во имя Божье». И, взяв с собой Брата Массео и Брата Аньоло, двух праведных людей, он вверил себя путеводству Святого Духа, не заботясь о дороге, куда ему с братьями идти.
Вскоре они прибыли в город, называемый Савурниано, где Святой Франциск начал проповедовать, а пред тем приказал ласточкам хранить молчание, пока он не закончит. И ласточки повиновались его словам.
Он проповедовал с таким жаром, что обитатели города желали следовать за ним из благочестивого почитания. Но Святой Франциск не позволил им, сказав: «Не делайте сего, не покидайте своих домов. Я скажу вам, что следует делать, дабы спасти свои души». Так основал он Третий Орден для спасения всех. И оставив горожан весьма утешенными и расположенными к покаянию, вышел он из города, и пошел, достигнув местечка между Каннайо и Беваньо.
И вот, идя своей дорогой, Святой Франциск поднял глаза и увидел дерево, на котором расселось великое множество птиц. Весьма удивленный, он сказал своим спутникам: «Подождите меня здесь. Я пойду и буду проповедовать моим сестричкам птицам».
И выйдя на поле он начал проповедовать птицам, а те сидели на земле. И все птицы, бывшие на деревьях, расселись вокруг него и слушали, пока Святой Франциск проповедовал им. И не улетели, пока он не дал им своего благословения.
И Брат Массео позже рассказывал Брату Иакову из Массы, что Святой Франциск ходил между ними и даже касался их полами своего облачения, и ни одна из них не улетела. Суть проповеди была такова: «Мои сестрички птицы, вы принадлежите Господу, вашему Создателю, и вы должны воспевать Ему хвалу всегда и везде, ибо Он дал вам свободу летать повсюду. И хотя вы не ткете и не шьете, Он дает вам вдвое и втрое, одевая вас и ваших деток. Две породы из всех вас Он послал в Ковчег Ноев, дабы вы не исчезли из мира. Кроме того Он питает вас, хоть вы никогда не сеете и не пашете. Он дал вам источники и реки, дабы утолить вашу жажду, горы и долины, дабы было вам убежище, и деревья, на которых вы строите гнезда ваши. Ибо ваш Создатель очень любит вас, одаряя столь щедро. Опасайтесь, сестрички мои, греха неблагодарности и всегда стремитесь воздавать хвалу Богу».
Когда он сказал эти слова, все птицы открыли клювы, вытянули шеи, раскрыли крылья и склонили головы к земле, стремясь своими движениями и пением выразить Святому Франциску свою радость.
И Святой возрадовался вместе с ними. Он был удивлен, видя такое множество птиц, и очарован их разнообразной красотой, их вниманием и доброжелательностью, за что и возблагодарил Создателя.
Закончив проповедь, Святой Франциск совершил крестное знамение и дозволил птицам улететь. И все птицы взмыли в воздух, сладостно распевая. И следуя крестному знамению, сотворенному Святым Франциском, они разделились на четыре стаи. Одна полетела на восток, другая отправилась на запад, третья на юг, а четвертая на север. Каждая сталя в полете пела чудесные песни.
Сим знаменовалось, что как Святой Франциск, несущий Крест Христов, проповедовал им и осенил их крестным знамением, после чего они разлетелись на четыре стороны света, так и проповедь Креста Христова, обновленная Святым Франциском, будет разнесена им и его братьями по всему миру, и что смиренные братья, подобно птичкам, ничем не будут владеть в мире, но все заботы о жизнях своих препоручат Провидению Божьему.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.