Пятая история рассказывает, как Уленшпигель в городе Штрассфурте обманул пекаря на целый мешок с хлебом и отнес хлеб домой, своей матери

«Тиль Уленшпигель»

«Боже милостивый, помоги, — думал Уленшпигель, — как мне мать успокоить, как в дом хлеба добыть?» И пошел он из местечка, где жила его мать, в город Штрассфурт и там приметил лавку богатого пекаря. Вот приходит он к пекарю в дом и спрашивает, не согласится ли тот доставить его хозяину ржаного и белого хлеба на десять шиллингов. И называет имя одного господина из округи, и говорит далее, что его хозяин здесь, в этом же городе, Штрассфурте, и называет постоялый двор, где он якобы остановился. Пусть пекарь пошлет мальчика на постоялый двор, там господин отдаст ему деньги.
Пекарь на это согласился, а Уленшпигель приготовил мешок, в котором была неприметная дыра, и велел отсчитывать хлеб в этот мешок.
И пекарь послал с Уленшпигелем мальчика получить деньги.
Как только Уленшпигель отошел от пекарева дома на расстояние выстрела из арбалета, он взял и вытряс из потайной дыры один белый хлеб прямо в грязь. Тут Уленшпигель поставил мешок на землю и говорит мальчику: «Ах, мне нельзя запачканный хлеб нести хозяину. Беги скорее с ним обратно в пекарню да принеси мне взамен другой. Я тебя здесь подожду». Мальчик побежал и вернулся с другим хлебом. А Уленшпигель тем временем ушел оттуда и пошел в слободу, к дому, где остановилась запряженная повозка из его местечка. На нее он положил свой мешок и пошел рядом. Ступая за повозкой, он и пришел домой к своей матери. Так что, когда пекарев мальчик пришел с другим хлебом, Уленшпигеля с мешком уже и след простыл. Тут мальчик побежал обратно и сказал об этом пекарю. Пекарь бросился бегом на постоялый двор, который назвал ему Уленшпигель, но никого здесь не нашел. Тут только понял пекарь, что его обманули.
Уленшпигель явился домой, принес матери хлеб и сказал ей: «Гляди сюда и ешь, раз у тебя есть, что есть. А когда нечего будет есть, соблюдай пост вместе со святым Николаем».

Третья история о священнике Физилине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Когда священник Физилин пришел однажды к нашему князю Эберхардту Бородатому и попросил у него приход и бенефиций (так это называют), то князь, который не любил его за ветреность, сказал: «Если б у меня была тысяча бенефициев, я б тебе все равно ничего не дал». На это Физилин ответил дерзко и не задумываясь: «Если б я тысячу служб отслужил, все равно никогда б я тебя не помянул, никогда б не помолился о твоем здравии».

Репа

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жили два брата, и оба были солдаты, но один из них был богат, а другой беден. Вот и задумал бедный от своей бедности отделаться, бросил службу и пошел в землепашцы. Вспахал, взборонил свое поле и засеял его семенем репы. Семя взошло, и выросла на поле между другими одна репина — пребольшая, прекрепкая и претолстая, и все еще росла… Ну, право, ее можно было бы назвать царицей над всеми репами, потому что такой другой еще никогда не бывало, да вряд ли и будет.
Под конец она уже так разрослась, что одна могла собою заполнить целую повозку, и ту два вола еле тащили, и поселянин сам не знал, что ему с тою репою делать, и на счастье ли ему или на несчастье она такою уродилась.
Стал он раздумывать: «Продать ее — немного за нее получишь, а самому ее есть — так я и от других, мелких реп сыт буду… Разве вот что! Не поднести ли мне ее королю в подарок?»
Вот и взвалил он ее на повозку, впряг двух волов, привез репу ко двору и подарил королю.
«Что это за диковинка такая? — сказал король.  — Видал таки я много дивного на своем веку, но такого чудища никогда не видывал. Из каких семян такая репища уродиться могла? Или уж это тебе одному удача, и ты уж один такой счастливчик?» — «О нет, — сказал поселянин, — счастливчиком я никогда не был: я просто бедняк-солдат; нечем мне было питаться, вот и покинул я службу и принялся землю пахать. Есть у меня и еще брат, богатый, и вам, государь, он известен; а у меня ничего нет, вот и забыт я всеми».

Читать дальше

Пятая история рассказывает, как мать Уленшпигеля убеждала его и заставляла учиться какому-либо ремеслу

«Тиль Уленшпигель»

Мать Уленшпигеля была рада, что сын ее стал таким смирным, только укоряла его, что он не хочет учиться никакому ремеслу. А он молчал.
Мать не переставала его корить, тогда Уленшпигель сказал: «Милая матушка, если к чему-то одному прилепиться, так оно на всю жизнь
оскомину набьет». Мать ему ответила: «Я об этом поразмыслю, только вот уже четыре недели, как в нашем доме нет хлеба».
Сын сказал: «Это к моим словам не относится. Однако же бедный человек, кому есть нечего, может вволю поститься по примеру святого Николая, а если у него заведется что-то съестное, так он и ужинает на святого Мартина. Так и мы сделаем».

Ещё одна история о священнике Физилине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Он же, когда однажды пришел в трактир и увидал, что хозяин мочится в печной горшок, спросил, почему он так поступает. Хозяин ответил: «Потому что назавтра я уеду отсюда». Физилин, как только хозяин вышел, наделал за печкой.
Хозяин, воротившись, почуял вонь и спросил, почему Физилин здесь наделал. Священник ответил: «Ты собираешься завтра уйти отсюда, и поэтому сходил в горшок, ничуть не заботясь о чести своего дома. Я уйду сегодня, поэтому позаботился о ней еще меньше, и наделал для того, чтобы покинуть вонючий дом».

Неблагодарный сын

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Однажды сидели хозяин с хозяйкой перед своим домиком, и стояла перед ними на столе жареная курица, за которую они собирались приняться. Вдруг увидел хозяин, что идет к ним старик-отец его; он тотчас курицу припрятал, чтобы тому нисколько не уделить.
Старик подошел, выпил стаканчик и отправился далее.
Вот сын-то и собрался вновь поставить жареную курицу на стол, но когда за нее взялся, то увидел, что она обратилась в большую жабу, которая прыгнула ему на лицо и с него не сходила.
А когда кто-нибудь хотел ее согнать, то она, бывало, так злобно взглянет, словно в лицо тоже вцепиться хочет: так никто и не решался к ней притронуться.
И эту жабу неблагодарный сын должен был каждый день кормить, а не то она начинала терзать его лицо.
И так он до конца жизни своей земной, не зная покоя, маялся на белом свете.

Скверная сделка, навязанная рыцарем монаху

Немецкий шванк из «Катципори» Михаэля Линденера

Жил-был один рыцарь, человек редкостной и благородной души, испытавший за свою жизнь немало приключений и давший повод и начало еще большему их количеству. И пришел он однажды в монашескую обитель, а так как было время поста, то направился на исповедь. А монах, собиравшийся его исповедовать, оказался толст, как самая настоящая свинья. Рыцарь приветливо поздоровался с обжорой и спросил у него: «Монах, а почему у тебя такое здоровенное брюхо? Денег у меня, полагаю, не меньше, чем у тебя, и ем я ничуть не хуже, — а вот поди ж ты! Или так хороши и обильны бывают подаяния, что тебя так разнесло? Да нет, едва ли. Сдается мне, монах, что ты забрюхател — и в животе у тебя сидит сам черт». Монах ответил: «Нет, сударь, упаси меня Бог! Все это — от Бога! Это его рук дело!» Рыцарь сказал: «Его рук дело или не его, только руки эти поработали на славу. — И продолжил: — Но я пришел к тебе не за этим. Выслушай меня, монах, и отпусти мне грехи! А если не отпустишь, я тут же, не сходя с места, проткну тебя мечом!» — «С удовольствием отпущу», — откликнулся монах, и рыцарь начал свой рассказ: «Был я разбойником, но разбойничал я далеко не всегда. Ел я и пил до отвала, но, случалось, и умирал от голода и жажды. Так на так и выходит. Я не пропускал ни одной юбки, но, бывало, подолгу не знал женщины. Так на так и выходит. Был завзятым грешником, но и молился Господу горячо. Так на так и выходит. Бывало мне жарко и бывало зябко. Так на так и выходит. И поэтому даруй мне утешение и отпусти мне прегрешения и прости мне мои дурные дела. А если не отпустишь, то я убью тебя на месте, клянусь святым крестом!» Монах струхнул настолько, что чуть не наложил в штаны, и поспешил ответить: «Сударь мой, я должен обсудить этот вопрос с настоятелем». И, воротясь, произнес приговор: «Мы даруем вам такое отпущение: мы служим Господу, а вы — дьяволу. Так на так и выходит».

Четвёртая история рассказывает, как Уленшпигель уговорил две сотни парней разуть башмаки и сделал так что из-за этого стар и млад друг дружке вцепились в волосы

«Тиль Уленшпигель»

В скором времени после этого Уленшпигель решил отомстить за стыд
и срам, что он претерпел при купании. Он протянул канат через Заале, теперь уже из другого дома, и распустил слух, что снова намерен ходить по канату. Вскоре народ поспешил сюда, пришли стар и млад, и Уленшпигель сказал молодым, чтобы каждый дал ему свой левый башмак, а он им покажет хорошую штуку с башмаками на канате. Молодые да и старики поверили ему, что так оно и будет. Молодые ребята разули башмаки и отдали их Уленшпигелю, а башмаков оказалось почти что десять дюжин — это дважды шестьдесят. Все башмаки с левой ноги достались ему. Уленшпигель нанизал их на шнур и взобрался с ними на канат. И вот, когда он с башмаками был уже на канате, все старики и молодые уставились на него, думая, что сейчас он проделает что-нибудь забавное. Только некоторые из молодых парней были огорчены. Им очень хотелось получить свою обувь обратно. Как только Уленшпигель взобрался на канат и стал по нему передвигаться, он взял и закричал: «А ну, все глядите — каждый ищи свой башмак!..». И с этими словами перерезал шнур пополам и бросил башмаки вниз на землю, так что все они кувырком полетели. Старики и молодые все бросились к ним, один находил свой башмак здесь, другой — там. Один кричит: «Этот башмак мой!», другой говорит: «Ты врешь, это мой!» — и вцепляются друг другу в волосы и начинают тузить друг друга. Один оказывался лежащим внизу, другой — наверху, один лил слезы, другой вопил, меж тем как третий смеялся, и так продолжалось, пока наконец и старики стали раздавать оплеухи и вцепляться в волосы. А Уленшпигель, сидя на канате, смеялся и кричал: «Хе-хе, поищите-ка теперь башмаки за то, что мне намедни пришлось искупаться!». Сказав так, он спрыгнул с каната и убежал, а их оставил ругаться из-за башмаков. Пришлось ему четыре недели никому на глаза не показываться, так что сидел он дома возле матери и латал башмаки хельмштедским жителям, чему мать Уленшпигеля очень радовалась и думала, что дела у него еще поправятся. Ведь она не знала, что он до того доозорничал, что не смеет выйти из дома.

Об одном священнике

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Знакомый мой священник, по имени Физилин, был назначен жителями Дорнштеттена собирать милостыню для братства святого Себастиана, которого они благоговейно почитали. Кто-то спросил Физилина, каков его годовой доход. Он ответил: «Двадцать гульденов». Один человек сказал, что это очень мало. На это Физилин ответил: «Потребности у смертных разные; то, что мне подают, и то,
что я беру тайком, — все моё. К тому же, святой Себастиан — добрый малый: как бы я ни производил дележ между нами, он всегда молчит и всегда доволен».

История о явлении призраков и демонов в году 1609

Силезская легенда

Один господин из Силезии пригласил нескольких друзей, устроив для них роскошный обед; но перед самым обедом те извинились, сказав, что не смогут прийти. Господин из Силезии, ожидавший приятного вечера, но оставшийся за обедом в одиночестве, был разочарован и вскричал в великой ярости:
— Поскольку никто не желает обедать со мной, пусть приходят в гости все демоны!
Произнеся такие слова, он вышел из дома и направился в церковь, где читал проповедь некий священник. И пока он слушал проповедь, во двор его дома въехали богато одетые всадники, черные, как арапы — и велели слуге сказать хозяину, что гости прибыли. Донельзя испуганный слуга бросился в церковь и уведомил о том своего господина. Тот в ошеломлении обратился к священнику, кончавшему проповедь. Святой отец без лишних рассуждений отправился к дому, куда явились черные всадники, и приказал вывести оттуда все семейство. Это было исполнено с такой поспешностью, что в доме остался младенец, спавший в колыбели. Адские гости тем временем начали переворачивать мебель, завывать и выглядывать из окон в обличии медведей, волков, кошек и жутких уродцев; они держали в руках наполненные вином кубки, рыбу и куски отварного и жареного мяса.
Пока соседи, приходской священник и многочисленные слуги глядели на это зрелище, бедный хозяин дома воскликнул:
— Горе мне! Где моё несчастное дитя?
Последнее слово застряло у него в горле, когда один из черных людей поднес младенца к окну.
— Друг мой, что мне делать? — в отчаянии обратился отец к одному из самых преданных слуг.
— Господин мой, — отвечал слуга, — я вручу свою жизнь Господу, и во имя Его войду в сей дом, и с Его помощью и благословением спасу ребенка.
— В добрый час, — сказал хозяин, — да пребудет с тобой Господь, да поможет Он тебе и укрепит твои силы.
Слуга, получив благословения хозяина, приходского священника и всех собравшихся, вошел в дом и, воззвав к Господу, открыл дверь зала, где собрались темные гости. И все эти ужасающего вида чудовища, из которых одни стояли, другие сидели за столом, а третьи ползали по полу, кинулись к нему и возопили:
— Эй! Эй! Ты что здесь делаешь?
Слуга, побледневший от страха, но тем не менее непоколебимый в своей вере, обратился к злодею, державшему младенца, и сказал:
— Отдай мне ребенка.
— Нет, — отвечал тот, — он мой; иди и скажи своему хозяину, пускай придет и возьмет его.
Но слуга настаивал:
— Я исполню свой долг! И потому именем Иисуса Христа заклинаю тебя отдать мне это дитя, которое я должен возвратить отцу.
Сказав так, слуга выхватил у демона ребенка и крепко сжал его в руках, а черные гости разразились страшными криками и угрозами:
— Ах, проходимец! Ах, мерзавец! Брось младенца, иначе мы разорвем тебя на куски!
Но верный слуга, не обращая внимания на их гнев, вышел в целости и сохранности и положил ребенка на руки отца. Несколько дней спустя адские гости исчезли, и господин из Силезии, сделавшийся мудрым и добрым христианином, возвратился в свой дом.