Портрет в заключении

Портрет в заключении

Голландская легенда из «Книги о художниках» ван Мандера

Однажды он [Жак де Пуандр] написал портрет некоего английского капитана по имени Питер Андрисс, большого хвастуна, который портрета своего у него не брал и денег не платил. Когда наконец Жак потерял терпение, он написал на портрете водяными красками решетку, отчего стало казаться, будто капитан сидит в тюрьме, и потом выставил этот портрет напоказ. Услыхав об этом, капитан прибежал и сказал ему: «Уж не с ума ли ты сошел, что делаешь подобные вещи?» На это живописец отвечал, что ему придется до тех пор сидеть в заключении, пока он не заплатит денег. После того капитан отдал деньги и потребовал, чтобы он при нем же уничтожил решетку, которую Жак, взяв губку, тут же и смыл.

Кафтан из бумаги

Кафтан из бумаги

Голландская легенда из «Книги о художниках» ван Мандера

Мабюзе состоял на службе у названного маркиза [де Вере] в течение нескольких лет, и раз как-то случилось, что этот вельможа захотел устроить императору Карлу V особенно блестящий прием, для чего приказал сшить всем своим слугам платья из белой шелковой камки. Мабюзе, давно уже старавшийся каким-нибудь путем достать денег для удовлетворения своего расточительного образа жизни, добился того, что ему отдали камку еще нераскрашенной, в том убеждении, что он велит сшить себе платье по своему вкусу; однако материю он продал и деньги промотал. Что теперь было делать? Когда день торжественного приема приблизился, он пошел, достал хорошей белой бумаги и велел сделать из нее кафтан, который разукрасил потом камчатными цветами и узорами. В это время маркиз держал при своем дворе одного ученого философа, одного живописца и одного поэта; все эти лица должны были проходить один за другим перед дворцом, где император и хозяин сидели у окна. Когда они проходили мимо, маркиз спросил императора, какую одежду он находит самой красивой, и тот указал на одежду живописца, которая благодаря ослепительной белизне и усеивавшим ее прекрасным цветам была так великолепна, что превосходила все другие. По этой причине Мабюзе велено было прислуживать за столом; а потом он получил от маркиза, уже хорошо знавшего все дело, приказание подойти к императору, и когда тот дотронулся до его одежды, то сейчас же почувствовал, что она была сделана из бумаги.
Посвященному затем в историю этого приключения императору оно доставило много удовольствия, и он от души смеялся, так что маркиз бы ни за какие шелка не пожелал, чтобы живописец не устроил такой проделки, так понравившейся императору.

Богоматерь для какого-то испанца

Богоматерь для какого-то испанца

Голландская легенда из «Книги о художниках» ван Мандера

Гиллис был очень искусен и изобретателен в написании фигур и в композиции, к тому же удивительно приятен в беседе, почему очень многие искали его общества. Не отличаясь ни особенным благочестием, ни расположением к испанцам, он был большой проказник. Так, например, он написал однажды Богоматерь для какого-то испанца, который не хотел дать ему за нее настоящей цены; тогда он замазал картину белой клеевой краской и по ней написал Марию, очень непристойно одетую и с легкомысленной наружностью блудницы. Затем он велел пустить испанца к себе наверх, в мастерскую, и сказать, что его нет дома. Испанец, узнавший картину по внешнему виду или по имевшемуся на ней знаку, перевернул ее, увидав такого рода Мадонну, пришел в страшную ярость и побежал жаловаться к маркграфу, которым в то время был эрцгерцог Эрнст. Гиллис тем временем промыл картину и, хорошо просушив ее, поставил на мольберт. Пришедший маркграф, обратясь к Гиллису, сказал: «Что я слышу, Гиллис? Твой поступок меня огорчает. О чем ты думаешь, делая такие вещи?» Тогда Гиллис предложил ему пойти наверх и посмотреть картину; там все было в порядке, и испанец не знал, что сказать. Тогда Гиллис, в свою очередь, стал жаловаться на испанца, говоря, что тот не хотел платить ему за работу и стал чинить ему всевозможные неприятности, чтобы получить картину даром. Все это кончилось тем, что испанец оказался кругом виноват. Можно было бы рассказать еще об очень многих проказах его в этом роде, как о написанной им «Тайной вечере», где все дрались, и тоже потом им смытой, о «Страшном суде», где он изобразил самого себя сидящим со своим приятелем в аду и играющим в трик-трак, и множество подобных шуток, которые рассказывают о нем; но говорить здесь об этом было бы слишком долго, так как из этих рассказов могла бы составиться целая книга.