О том, как призраки отправились в паломничество

Французская легенда

Пьер д’Энгельберт (ставший позднее клюнийским монахом), отправил своего человека по имени Санчо к королю Арагонскому, повелев служить королю на войне; по истечении нескольких лет человек этот вернулся к своему хозяину в добром здравии, но вскоре после возвращения заболел и умер.
Однажды вечером, четыре месяца спустя, когда Пьер д’Энгельберт лежал в кровати, а в окно лился яркий свет луны, в спальню хозяина вошел Санчо, одетый в тряпье. Он подошел к камину и принялся разводить огонь, будто пытаясь согреться или получше осветить спальню. Пьер проснулся, увидел темную фигуру и спросил, кто пришел.
— Я Санчо, твой слуга, — отвечал призрак хриплым и прерывистым голосом.
— Что привело тебя сюда?
— Я направляюсь в Кастилию, и со мною много других солдат, дабы искупить зло, что мы причинили во время последней войны, и в тех самых краях, где мы творили злое. Что до меня, то я ограбил одну церковь, украл церковные украшения и теперь обречен совершить паломничество туда. Твои добрые дела немало мне помогут; и я буду безгранично благодарен, если твоя жена, задолжавшая мне из жалованья восемь су, отдаст их от моего имени бедным.
— Раз уж возвратился ты из загробного мира, расскажи мне о Пьере Дефе, каковой давно уже умер.
— Он спасен.
— А Бернье, наш согражданин?
— Этот проклят, ибо злоупотреблял должностью судьи и отнимал последнее у вдов и сирот.
— А что же Альфонс, король Арагонский, умерший два года назад?
Тогда заговорил другой призрак, сидевший на подоконнике и только сейчас замеченный Пьером д’Энгельбертом:
— Не спрашивай его о короле Альфонсе, ибо он недавно с нами и не успел еще узнать. Однако я мертв уже пять лет и могу поведать тебе кое-что о короле. Альфонс некоторое время оставался с нами, но монахи из Клюни вызволили его, и я не знаю, где он сейчас.
Затем призрак поднялся и обратился к Санчо:
— Пойдем, пора уходить; последуем за нашими спутниками.
Санчо повторил свои просьбы, и два призрака покинули спальню.
После их ухода Пьер д’Энгельберт разбудил жену; хоть она и лежала рядом с ним, но ничего не видела и не слышала. Она призналась, что задолжала Санчо восемь су, и это доказывало правдивость слов призрака. Супруги исполнили все просьбы покойного: они щедро одаривали бедняков, заказывали заупокойные мессы и много молились о спасении души несчастного Санчо, который более не возвращался.

Призрак замка Эгмонт

Французская легенда

В «Сегрезиане» можно прочитать следующий анекдот:
Господин Патрис отправился с господином Гастоном во Фландрию; они остановились в замке Эгмонт. Наступил час обеда, Патрис вышел из комнаты, собираясь спуститься в зал, и остановился у двери своего друга-офицера, так как хотел позвать его с собой. Он громко постучался. Офицер не ответил, и Патрис постучался вторично, зовя его по имени. Офицер снова не ответил. Патрис не сомневался, что тот в комнате, поскольку ключ торчал в замке; он открыл дверь, вошел и увидел, что друг его в прострации сидит за столом.
Он подошел совсем близко и спросил, в чем дело.
Офицер повернулся к своему другу и ответил:
— Вы были бы ничуть не менее удивлены, если бы увидели, как эта книга передвигается с места на место, а страницы сами собой переворачиваются.
То была книга Кардано о тонкости сущностей.
— Да что вы! — сказал Патрис. — Вы обманываетесь; это игра воображения, вызванная прочитанным; вы сами встали с места и положили книгу туда, где она сейчас лежит, затем вернулись к столу и с удивлением увидели, что ее там нет, тогда как вы думали, что она на столе.
— О нет, — отвечал офицер, — я говорю истинную правду, и в доказательство, что это не иллюзия, добавлю: дверь открылась и снова закрылась, когда дух вышел…
Патрис открыл упомянутую дверь, выходившую в длинную галерею, в конце которой стоял деревянный стул, такой тяжелый, что и двое мужчин его не подняли бы. Тут он увидел, что стул этот задвигался, покинул свое место и полетел к нему, точно его кто-то поддерживал в воздухе.
Патрис, несколько изумленный, воскликнул:
— Месье дьявол, за вычетом Божьего, я ваш покорный слуга! Но умоляю, больше меня так не пугайте!
Стул возвратился на место. Это приключение произвело на Патриса глубокое впечатление и немало способствовало тому, что он стал очень набожен.

Призрак Оливье

Французская легенда

Оливье Превильяр и Бодуэн Вертолон родились в городе Кан и с детства были ближайшими друзьями. Были они примерно одного возраста, родители их жили по соседству; все, одним словом, сулило им нерушимую и долговечную дружбу.
В один прекрасный день, пребывая в обычной для первых юношеских дней экзальтации чувств, они пообещали никогда не забывать друг друга и даже поклялись, что тот, кто умрет первым, тотчас найдет другого, дабы никогда его не покидать. Клятву эту они написали и скрепили собственной кровью.
Но вскоре неразлучникам (ибо так их прозвали в городе) пришлось расстаться; было им тогда по девятнадцать лет. Оливье, единственный сын, остался в Кане и помогал отцу в торговле; Бодуэна отправили в Париж изучать право, так как отец последнего видел его будущее в адвокатуре. Легко представить, какую боль причинила близкая разлука нашим друзьям. Они нежнейшим образом попрощались, подтвердили давнее обещание и вновь написали собственной кровью клятву встретиться и по смерти, если только позволят небеса. На следующий день Бодуэн уехал в Париж.
Пять лет пролетели мирно и незаметно; Бодуэн делал большие успехи в учебе и уже считался одним из самых многообещающих молодых адвокатов. Они с Оливье постоянно переписывались и рассказывали друг другу обо всех своих делах и чувствах. Однажды Оливье написал другу, что собирается жениться на юной Аполлине де Лалонд и что брак этот сделает его счастливейшим человеком на земле; Оливье добавил, что собирается в Париж за некоторыми важными бумагами и будет рад возвратиться в Кан вместе с Бодуэном, которого приглашает стать шафером на свадьбе. К этому Оливье присовокупил, что приедет в Париж дилижансом через несколько дней.

Читать дальше

История убитого мужа, который по смерти восстал и требовал мщения

Бретонская легенда

Господин де ла Куртиньер, бретонский дворянин, проводил большую часть времени, охотясь в своих лесах и навещая друзей. В один прекрасный день в его замок прибыли несколько соседей и родственников; де ла Куртиньер гостеприимно развлекал их несколько дней. Когда вся компания уехала, между господином де ла Куртиньером и его женой возникла небольшая ссора, так как ему показалось, что жена недостаточно радушно принимала гостей. И хотя он попрекал ее ласковыми и искренними словами, какие не могли ее обидеть, эта высокомерная дама ничего не ответила, сама же поклялась отомстить.
В тот вечер господин де ла Куртиньер отправился спать раньше обычного, поскольку очень устал. Вскоре он безмятежно заснул. Дама, собираясь в обычный час улечься в постель, заметила, что муж ее погружен в глубокий сон. Будь то по причине недавней ссоры или какой-то давней затаенной обиды, дама решила, что наступила удобная минута для задуманной ею мести, и приложила все старания, чтобы заручиться помощью лакея и служанки — которых, как она знала, будет нетрудно подкупить — обещая им щедрую награду.
Заставив их поклясться самыми ужасными клятвами и удостоверившись, что они будут молчать, госпожа раскрыла им свои преступные намерения и, стремясь поскорее вырвать у них согласие, вручила им по шесть сотен франков. Лакей и служанка приняли плату и вошли вслед за госпожой в спальню, где лежал ее муж; и, пока все в доме спали, они неслышно перерезали горло своей жертвы. Тело они отнесли в один из подвалов замка; там выкопали яму и похоронили убитого, поставив сверху бочонок с соленой свининой, дабы их не выдала взрытая земля. После этого все трое легли спать.
На следующий день прочие слуги, не видя хозяина, принялись спрашивать друг друга, не болен ли он. Дама сказала им, что вечером ее муж уехал с одним из друзей, чтобы предотвратить дуэль двух живших по соседству дворян. Эта уловка помогла ей выиграть некоторое время, но когда господин де ла Куртиньер не появился и на пятнадцатый день, все забеспокоились. Тогда вдова распустила слух, что покойный муж, как ее известили, ночью повстречался в лесу с разбойниками и был убит. Тихо стеная от горя, она надела траурные одежды и велела служить во всех приходах, расположенных во владениях ее мужа, заупокойные мессы и молиться за душу усопшего.
Все родственники и соседи приезжали ее утешать, она же с таким умением изображала страдание, что никто и помыслить не мог о совершившемся преступлении, и лишь по воле небес злодеяние было разоблачено.
У мужа этой госпожи был брат, который взялся опекать четырех малолетних детей покойного и время от времени приезжал в замок, дабы рассеять притворное горе невестки и присмотреть за делами. Однажды, прогуливаясь по саду в четвертом или пятом часу дня, он загляделся на цветник с прекрасными тюльпанами и другими редкими цветами, которые так любил его брат. Вдруг из носа у этого господина потекла кровь; это поразило его, так как ничего подобного с ним ранее не случалось. В тот миг он думал о брате и ему почудилось, будто тень господина де ла Куртиньера позвала его и поманила рукой. Он не испугался, но последовал за призраком в подвал, где тот исчез в точности там, где была вырыта могила. Видение это заронило в брата покойного некоторые подозрения касательно жестокого убийства; желая их проверить, он рассказал о виденном невестке. Дама побледнела, изменилась в лице и начала бессвязно бормотать. Подозрения брата окрепли, и он потребовал раскопать землю в том месте, где исчезло привидение. Вдова, ужаснувшись его внезапной решимости, с усилием овладела собой, приняла равнодушный вид и, стараясь успокоить тревогу деверя, начала потешаться над его рассказом о призраке. Подобные толки о привидениях, сказала она брату покойного, сделают его предметом злых шуток и превратят в посмешище для всего мира.
Но речи вдовы не могли отвлечь его от задуманного. Подвал разрыли в присутствии свидетелей; было найдено наполовину разложившееся тело господина де ла Куртиньера. Труп извлекли и судья округа Кемпер опознал убитого. Вдову взяли под стражу вместе с сообщниками, и троих убийц приговорили к сожжению на костре. Все имущество той дамы было конфисковано и отдано на благотворительные нужды.

Святой Колумбан и олень

Святой Колумбан и олень

Французская легенда

Однажды святой Колумбан, любивший уединенные места, прогуливался в густой лесной чаще. Там он нашел труп убитого волками оленя — и этого оленя готовился сожрать гигантский медведь. Святой человек подошел к медведю и приказал ему есть оленя так, чтобы не повредить шкуру, потому что она нужна была братьям из монастыря, чтобы переплетать жития святых и делать себе обувь. Медведь подчинился. Вернувшись в монастырь, Колумбан приказал братьям пойти в лес и, когда медведь закончит свою трапезу, взять оленью шкуру и принести её в монастырь.

Капитан и команда «Летучего Голландца»

Капитан и команда «Летучего Голландца»

Французская легенда
«Рассказы боцмана Пипи», 1832

Сперва жестокому капитану Вандербекену на «Летучем Голландце» прислуживал лишь один матрос — дьявольское создание. У него была грубая и бугристая, как у моржа, шкура; кошачья морда и козлиные рога на голове. Но потом его команду начали пополнять негодные матросы: например, те, кто трусил во время боя или те, кто воровал у товарищей.
Попасть на борт «Голландца» — незавидная судьба; там никогда не останавливается работа. Несясь в центре бури, адский корабль постоянно меняет курс и команде приходиться безостановочно карабкаться по мачтам и бегать от борта к борту. И никакого отдыха, никакой еды, никакого питья: только голод, жажда, усталость, бессонница и страх. А для тех, кто ленится — у шкипера есть плеть-девятихвостка с острыми лезвиями, крючьями и акульими зубами на ней. И это длится вечно — срок контракта на «Летучем Голландце» составляет двадцать пять миллионов лет.
Рассказывают, что иногда капитан «Летучего голландца» делает визит на борт встретившегося корабля. Во время такого визита провизия портится, а вино скисает. Матросы же впадают в умопомрачение: они кричат, хохочут, дерутся, а некоторые даже прыгают в море с мачт.
Ничуть не лучше, если он передаёт на борт встречного судна письмо: тогда или капитан сходит с ума и разбивает судно о рифы, или корабль попадает в смерч, который его переворачивает.

Рассказ боцмана Пипи о «Летучем Голландце»

Рассказ боцмана Пипи о «Летучем Голландце»

Французская легенда
«Рассказы боцмана Пипи», 1832

Когда-то давно жил один капитан, который не верил ни в Бога, ни в святых -вообще ни во что. Был он, как говорят, из Голландии. Неизвестно, к какому он был приписан порту, но это и не имеет значения; суть в том, что однажды он из этого порта отплыл на юг. Плавание продолжалось хорошо аж до мыса Доброй Надежды; а там поднялся ужасный ветер. Как описать этот ветер? Он срывал рога у быков, выворачивал с корнем деревья и разрушал дома. Корабль был в опасности — и все, кто был на борту, просили капитана:
— Господин капитан, прикажите повернуть в порт! Мы погибнем, если останемся в открытом море, а у нас нет даже капеллана, который отпустил бы нам грехи…
Но капитан в ответ только смеялся. Он напевал похабные песенки, богохульствовал (только это было бы достаточно для того, чтобы молния испепелила корабль вместе с капитаном), дымил трубкой и прихлёбывал из кружки пиво так спокойно, как будто сидел за столом кабачка в Антверпене. Команда чуть ли не на коленях умоляла его переждать бурю в ближайшем порту, но капитан упорно стоял на своём — он хотел плыть дальше, да ещё и под всеми парусами в придачу. Так корабль и плыл, гонимый бурей, под всеми парусами. Такелаж превратился в лохмотья, ветер сломал мачты — а капитан только смеялся; и смех его становился всё громче.
Матросы пытались связать его и запереть в трюме — но он направлял пистолет в голову любому, кто пытался к нему приблизиться. И вдруг тучи расступились и с неба на палубу спустилась гигантская фигура. Всех обуял сверхъестественный страх и лишь капитан спокойно продолжал курить трубку. Он даже шляпы не снял!
— Капитан, — произнесла фигура — а вы упрямец.
— А вы не особо-то вежливы. — ответил капитан — Я вас сюда не приглашал и мне ничего от вас не нужно. Покиньте мой корабль, а не то я разряжу свой пистолет вам в голову.
Огромный старик — а это был старик с длинной седой бородой — ничего не ответил. Он только пожал плечами. Капитан сплюнул, поднял пистолет и выстрелил — но пуля, вместо того, чтобы размозжить старцу голову, каким-то образом пробила капитану руку. Он перехватил пистолет другой рукой и замахнулся на старика — но рука отказалась ему повиноваться и бессильно обвисла. Тогда он стал осыпать неуязвимого гостя проклятиями и ругательствами.
— Замолчи, несчастный! — прервал его старец — Отныне ты обречён на вечное плавание: без отдыха, без возможности бросить якорь, стать на рейде или пришвартоваться в порту. У тебя не будет ни пива, ни табака. Твоим питьём будет желчь; а вместо трубки ты будешь держать в зубах прут из раскалённого железа. У твоих матросов будут рога на голове, тигриные морды и кожа, как у моржей.
Капитан фыркнул, но старец продолжал:
— Твоё плаванье будет бесконечно. Ты не сможешь заснуть, когда захочешь спать — как только ты закроешь глаза, острый клинок вонзится в твою печень. Ты радовался, видя страх в глазах твоих матросов — и ты будешь внушать матросам страх…
Капитан улыбнулся, но улыбка эта была больше похожа на оскал.
— Ты будешь нестись под всеми парусами по всем морям. Ты никогда больше не узнаешь отдыха — и ты никогда больше не увидишь спокойного моря. Буря будет наполнять твои паруса; и твой корабль, мчась впереди с урагана, будет предвестником несчастья для всех, кто его увидит.
— Аминь! — воскликнул капитан и расхохотался.
— А когда наступит конец времён — сам дьявол явится за тобой и собственноручно бросит тебя в адский огонь.
— Плевать. — ответил капитан.
Старец исчез в облаке из света, а вместе с ним исчезли матросы и пассажиры. Капитан остался на корабле — с новой командой. И что, вы думаете, он сделал? Опять разразился проклятиям!
С тех пор «Летучий Голландец» со своим капитаном и бороздит моря — всегда окруженный штормовыми волнами.
Никто точно не знает, как «Летучий Голландец» выглядит — он меняет свою раскраску тринадцать раз за день (это ему ничего не стоит — ведь краску ему выдают со складов ада); так же он когда захочет может менять количество и оснастку мачт.

Дау

Дау

Бретонская легенда

В этой части Бретани, которую мы знаем как Финистер, а римляне назвали рогом Галлии, из чего некоторые выводят название Корнуэлл , в V веке правил король по имени Градлон. Он принадлежал к тем вождям клана пиратов и завоевателей, кто защищал бретонцев от завоевателей германцев, и получил титул конана , или короля всей Арморики. Он был еще молодым человеком, когда совершил путешествие на Британские острова, где воевал с камбрейцами против саксов. Он доходил до земель пиктов и скотов. Из своей последней поездки на север Градлон привез черного коня и рыжую женщину. Лошадь по кличке Морварк была замечательной и верной. Единственными людьми, которым животное позволяло садиться на себя, были королева Мальгвен и король Градлон. Когда чужие лишь прикасались к коню, он начинал брыкаться. Его шею покрывала великолепная грива, а черные, умные, почти человеческие глаза притягивали взгляд. Иногда казалось, что из его ноздрей вырывается пламя, и некоторые отступали в страхе. Не менее верной и прекрасной была королева севера. На голове королевы сияла золотая диадема, ее белые, как снег, руки закрывала кольчуга из стальных колец, а золотые завитки ее волос ниспадали на латы насыщенно-голубого цвета, который был бледнее и тусклее голубизны ее сияющих глаз. Ценой какого подвига, какого преступления, какого предательства досталось такое сокровище королю? Никто этого никогда не узнает. Говорят, что Мальгвен была волшебницей, ирландской Сенес или скандинавской сказительницей-Сагой и что она отравила своего первого мужа, чтобы последовать за арморикским вождем. Она счастливо правила сердцем Градлона. Но как только он стал правителем Корнуэлла, Мальгвен внезапно умерла, оставив своему королю лишь маленькую дочь, родившуюся в море во время их приключений. Девочку звали Дау. Читать далее

Ночь святого Жана в Страсбургском соборе

Ночь святого Жана в Страсбургском соборе

Французская легенда

Рассказывают, что в ночь св. Жана, когда зимние ночи особенно длинны, старые строители собора шевелятся под своими могильными плитами. Потом выходят из могил главные архитекторы, держа в руках компас и магистерский жезл, потом лучшие камнетесы с веревками, потом скульпторы и мастера витражей. Все собираются под сводом главного нефа, здороваются, узнавая друг друга, пожимают руки. Они мечутся и шепчут, как тысячи листьев, соприкасающиеся друг с другом. По лестницам и галереям величественная процессия движется к башне. Дева в белом платье, держащая резец в левой руке и молоток в правой, возглавляет шествие. Это ваятельница Сабина, дочь Эрве, главного архитектора собора. Она поднимается до самого шпиля и танцует в серебряном свете луны. Через час эти тени людей рассеиваются, как листья, унесенные порывом ветра.

Легенда о святой Одили

Легенда о святой Одили

Французская легенда (Эльзас)

Во времена короля Хильдерика II, около 670 г., герцогом Эльзаса был Атальрик. Он жил то в своем замке Оберне, то в Альтитоне, римской крепости, выстроенной на вершине горы на месте старого галльского святилища. Этот австразиец, жестокого и грубого нрава, был женат на сестре епископа, благочестивой Бересвинде. Супруги уже долгое время ждали появления наследника, когда герцогиня, наконец, родила слепую девочку. Герцог был столь разгневан, что хотел убить дитя: «Я прекрасно вижу, – сказал он жене, – что я чем-то прогневил Бога, за что он наказал меня позором, которому не подвергался никто из моего рода». «Не печалься, – ответила ему Бересвинда. – Разве ты не знаешь, что Христос сказал о слепом от рождения? Он родился слепым не за грехи его родителей, а для того, чтобы слава Господня явила себя через него». Эти слова не успокоили ярости герцога. Он сказал: «Прикажи, чтобы ребенка убил кто-нибудь из наших людей или чтобы его отослали как можно дальше, чтобы я мог забыть о нем. Если этого не сделаешь ты, я поступлю так, как сочту необходимым». Эти слова наполнили Бересвильду ужасом. Но она доверилась верной служанке. Она передала ей свою слепую дочь и, доверив судьбу младенца Богу, умолила бедную женщину тайно отнести дитя в монастырь Жен Мироносиц в Бургундии. Вскоре после этого епископ крестил ребенка, принятого в монастырь. Когда он лил воду крещения на лоб ребенка, девочка вдруг открыла прекрасные глаза цвета аметиста (казалось, она видит нечто чудесное) и посмотрела на епископа, будто узнав его. Слепая от рождения прозрела. Епископ дал девочке имя Одиль и воскликнул с радостью: «Милое дитя, как я хочу увидеться с тобой в жизни вечной!» Читать далее