Святой Колумбан и олень

Святой Колумбан и олень

Французская легенда

Однажды святой Колумбан, любивший уединенные места, прогуливался в густой лесной чаще. Там он нашел труп убитого волками оленя — и этого оленя готовился сожрать гигантский медведь. Святой человек подошел к медведю и приказал ему есть оленя так, чтобы не повредить шкуру, потому что она нужна была братьям из монастыря, чтобы переплетать жития святых и делать себе обувь. Медведь подчинился. Вернувшись в монастырь, Колумбан приказал братьям пойти в лес и, когда медведь закончит свою трапезу, взять оленью шкуру и принести её в монастырь.

Капитан и команда «Летучего Голландца»

Капитан и команда «Летучего Голландца»

Французская легенда
«Рассказы боцмана Пипи», 1832

Сперва жестокому капитану Вандербекену на «Летучем Голландце» прислуживал лишь один матрос — дьявольское создание. У него была грубая и бугристая, как у моржа, шкура; кошачья морда и козлиные рога на голове. Но потом его команду начали пополнять негодные матросы: например, те, кто трусил во время боя или те, кто воровал у товарищей.
Попасть на борт «Голландца» — незавидная судьба; там никогда не останавливается работа. Несясь в центре бури, адский корабль постоянно меняет курс и команде приходиться безостановочно карабкаться по мачтам и бегать от борта к борту. И никакого отдыха, никакой еды, никакого питья: только голод, жажда, усталость, бессонница и страх. А для тех, кто ленится — у шкипера есть плеть-девятихвостка с острыми лезвиями, крючьями и акульими зубами на ней. И это длится вечно — срок контракта на «Летучем Голландце» составляет двадцать пять миллионов лет.
Рассказывают, что иногда капитан «Летучего голландца» делает визит на борт встретившегося корабля. Во время такого визита провизия портится, а вино скисает. Матросы же впадают в умопомрачение: они кричат, хохочут, дерутся, а некоторые даже прыгают в море с мачт.
Ничуть не лучше, если он передаёт на борт встречного судна письмо: тогда или капитан сходит с ума и разбивает судно о рифы, или корабль попадает в смерч, который его переворачивает.

Рассказ боцмана Пипи о «Летучем Голландце»

Рассказ боцмана Пипи о «Летучем Голландце»

Французская легенда
«Рассказы боцмана Пипи», 1832

Когда-то давно жил один капитан, который не верил ни в Бога, ни в святых -вообще ни во что. Был он, как говорят, из Голландии. Неизвестно, к какому он был приписан порту, но это и не имеет значения; суть в том, что однажды он из этого порта отплыл на юг. Плавание продолжалось хорошо аж до мыса Доброй Надежды; а там поднялся ужасный ветер. Как описать этот ветер? Он срывал рога у быков, выворачивал с корнем деревья и разрушал дома. Корабль был в опасности — и все, кто был на борту, просили капитана:
— Господин капитан, прикажите повернуть в порт! Мы погибнем, если останемся в открытом море, а у нас нет даже капеллана, который отпустил бы нам грехи…
Но капитан в ответ только смеялся. Он напевал похабные песенки, богохульствовал (только это было бы достаточно для того, чтобы молния испепелила корабль вместе с капитаном), дымил трубкой и прихлёбывал из кружки пиво так спокойно, как будто сидел за столом кабачка в Антверпене. Команда чуть ли не на коленях умоляла его переждать бурю в ближайшем порту, но капитан упорно стоял на своём — он хотел плыть дальше, да ещё и под всеми парусами в придачу. Так корабль и плыл, гонимый бурей, под всеми парусами. Такелаж превратился в лохмотья, ветер сломал мачты — а капитан только смеялся; и смех его становился всё громче.
Матросы пытались связать его и запереть в трюме — но он направлял пистолет в голову любому, кто пытался к нему приблизиться. И вдруг тучи расступились и с неба на палубу спустилась гигантская фигура. Всех обуял сверхъестественный страх и лишь капитан спокойно продолжал курить трубку. Он даже шляпы не снял!
— Капитан, — произнесла фигура — а вы упрямец.
— А вы не особо-то вежливы. — ответил капитан — Я вас сюда не приглашал и мне ничего от вас не нужно. Покиньте мой корабль, а не то я разряжу свой пистолет вам в голову.
Огромный старик — а это был старик с длинной седой бородой — ничего не ответил. Он только пожал плечами. Капитан сплюнул, поднял пистолет и выстрелил — но пуля, вместо того, чтобы размозжить старцу голову, каким-то образом пробила капитану руку. Он перехватил пистолет другой рукой и замахнулся на старика — но рука отказалась ему повиноваться и бессильно обвисла. Тогда он стал осыпать неуязвимого гостя проклятиями и ругательствами.
— Замолчи, несчастный! — прервал его старец — Отныне ты обречён на вечное плавание: без отдыха, без возможности бросить якорь, стать на рейде или пришвартоваться в порту. У тебя не будет ни пива, ни табака. Твоим питьём будет желчь; а вместо трубки ты будешь держать в зубах прут из раскалённого железа. У твоих матросов будут рога на голове, тигриные морды и кожа, как у моржей.
Капитан фыркнул, но старец продолжал:
— Твоё плаванье будет бесконечно. Ты не сможешь заснуть, когда захочешь спать — как только ты закроешь глаза, острый клинок вонзится в твою печень. Ты радовался, видя страх в глазах твоих матросов — и ты будешь внушать матросам страх…
Капитан улыбнулся, но улыбка эта была больше похожа на оскал.
— Ты будешь нестись под всеми парусами по всем морям. Ты никогда больше не узнаешь отдыха — и ты никогда больше не увидишь спокойного моря. Буря будет наполнять твои паруса; и твой корабль, мчась впереди с урагана, будет предвестником несчастья для всех, кто его увидит.
— Аминь! — воскликнул капитан и расхохотался.
— А когда наступит конец времён — сам дьявол явится за тобой и собственноручно бросит тебя в адский огонь.
— Плевать. — ответил капитан.
Старец исчез в облаке из света, а вместе с ним исчезли матросы и пассажиры. Капитан остался на корабле — с новой командой. И что, вы думаете, он сделал? Опять разразился проклятиям!
С тех пор «Летучий Голландец» со своим капитаном и бороздит моря — всегда окруженный штормовыми волнами.
Никто точно не знает, как «Летучий Голландец» выглядит — он меняет свою раскраску тринадцать раз за день (это ему ничего не стоит — ведь краску ему выдают со складов ада); так же он когда захочет может менять количество и оснастку мачт.

Дау

Дау

Бретонская легенда

В этой части Бретани, которую мы знаем как Финистер, а римляне назвали рогом Галлии, из чего некоторые выводят название Корнуэлл , в V веке правил король по имени Градлон. Он принадлежал к тем вождям клана пиратов и завоевателей, кто защищал бретонцев от завоевателей германцев, и получил титул конана , или короля всей Арморики. Он был еще молодым человеком, когда совершил путешествие на Британские острова, где воевал с камбрейцами против саксов. Он доходил до земель пиктов и скотов. Из своей последней поездки на север Градлон привез черного коня и рыжую женщину. Лошадь по кличке Морварк была замечательной и верной. Единственными людьми, которым животное позволяло садиться на себя, были королева Мальгвен и король Градлон. Когда чужие лишь прикасались к коню, он начинал брыкаться. Его шею покрывала великолепная грива, а черные, умные, почти человеческие глаза притягивали взгляд. Иногда казалось, что из его ноздрей вырывается пламя, и некоторые отступали в страхе. Не менее верной и прекрасной была королева севера. На голове королевы сияла золотая диадема, ее белые, как снег, руки закрывала кольчуга из стальных колец, а золотые завитки ее волос ниспадали на латы насыщенно-голубого цвета, который был бледнее и тусклее голубизны ее сияющих глаз. Ценой какого подвига, какого преступления, какого предательства досталось такое сокровище королю? Никто этого никогда не узнает. Говорят, что Мальгвен была волшебницей, ирландской Сенес или скандинавской сказительницей-Сагой и что она отравила своего первого мужа, чтобы последовать за арморикским вождем. Она счастливо правила сердцем Градлона. Но как только он стал правителем Корнуэлла, Мальгвен внезапно умерла, оставив своему королю лишь маленькую дочь, родившуюся в море во время их приключений. Девочку звали Дау. Читать далее

Ночь святого Жана в Страсбургском соборе

Ночь святого Жана в Страсбургском соборе

Французская легенда

Рассказывают, что в ночь св. Жана, когда зимние ночи особенно длинны, старые строители собора шевелятся под своими могильными плитами. Потом выходят из могил главные архитекторы, держа в руках компас и магистерский жезл, потом лучшие камнетесы с веревками, потом скульпторы и мастера витражей. Все собираются под сводом главного нефа, здороваются, узнавая друг друга, пожимают руки. Они мечутся и шепчут, как тысячи листьев, соприкасающиеся друг с другом. По лестницам и галереям величественная процессия движется к башне. Дева в белом платье, держащая резец в левой руке и молоток в правой, возглавляет шествие. Это ваятельница Сабина, дочь Эрве, главного архитектора собора. Она поднимается до самого шпиля и танцует в серебряном свете луны. Через час эти тени людей рассеиваются, как листья, унесенные порывом ветра.

Легенда о святой Одили

Легенда о святой Одили

Французская легенда (Эльзас)

Во времена короля Хильдерика II, около 670 г., герцогом Эльзаса был Атальрик. Он жил то в своем замке Оберне, то в Альтитоне, римской крепости, выстроенной на вершине горы на месте старого галльского святилища. Этот австразиец, жестокого и грубого нрава, был женат на сестре епископа, благочестивой Бересвинде. Супруги уже долгое время ждали появления наследника, когда герцогиня, наконец, родила слепую девочку. Герцог был столь разгневан, что хотел убить дитя: «Я прекрасно вижу, – сказал он жене, – что я чем-то прогневил Бога, за что он наказал меня позором, которому не подвергался никто из моего рода». «Не печалься, – ответила ему Бересвинда. – Разве ты не знаешь, что Христос сказал о слепом от рождения? Он родился слепым не за грехи его родителей, а для того, чтобы слава Господня явила себя через него». Эти слова не успокоили ярости герцога. Он сказал: «Прикажи, чтобы ребенка убил кто-нибудь из наших людей или чтобы его отослали как можно дальше, чтобы я мог забыть о нем. Если этого не сделаешь ты, я поступлю так, как сочту необходимым». Эти слова наполнили Бересвильду ужасом. Но она доверилась верной служанке. Она передала ей свою слепую дочь и, доверив судьбу младенца Богу, умолила бедную женщину тайно отнести дитя в монастырь Жен Мироносиц в Бургундии. Вскоре после этого епископ крестил ребенка, принятого в монастырь. Когда он лил воду крещения на лоб ребенка, девочка вдруг открыла прекрасные глаза цвета аметиста (казалось, она видит нечто чудесное) и посмотрела на епископа, будто узнав его. Слепая от рождения прозрела. Епископ дал девочке имя Одиль и воскликнул с радостью: «Милое дитя, как я хочу увидеться с тобой в жизни вечной!» Читать далее

Страна Кокань

Страна Кокань

Жак Ле-Гофф

Средневековая французская легенда

Кокань — страна, где все твое, куда ни глянь. Образ этой сказочной страны появляется в начале ХIII века в одном старофранцузском фаблио. Это творение средневекового имагинарного дошло до нас благодаря трем рукописям — собственно первоначальной рукописи, датируемой около 1250 года, и двум ее копиям начала XIV века. Происхождение этого до сих пор не расшифрованного слова остается невыясненным. Старания филологов, пытавшихся доказать его позднелатинское или провансальское происхождение и связать Кокань с образом кухни (cuisine), с научной точки зрения подтверждения так и не нашли. Кокань — целиком и полностью детище средневекового воображения. Это словечко, первоначально появившись во французском языке, очень быстро оказалось переведено на английский: Cokaygne или Cockaigne; на итальянский — Cuccagna и на испанский — Cucafia. Немцы называют эту страну другим словом, происхождение которого ничуть не яснее, — Schlaraffenland, страна Шлараффия.
Фаблио, рассказывающее о стране Кокань, состоит из 200 восьмисложных стихов. Это история путешествия в фантастическую страну. Анонимный автор предпринимает это путешествие в виде епитимьи, наложенной на него папой. Он открывает «край чудес премногих». Это страна, «благословенная Господом и святыми его», и имя ей Кокэнь. Лучшей ее характеристикой может служить следующая деталь: «Кто там больше спит, тот больше и зарабатывает». Читать далее

Шутки Рабле

Шутки Рабле

Франция, XVI век

Месье Рабле шутил не только в своих бессмертных книгах — доставалось его окружающим и в жизни. Мало того, господин доктор (а мэтр Рабле был доктором) представлял собою опасность не только для своей родни и соседей, а для всей Франции (как и для государств сопредельных) — его образ жизни отличался определённой непоседливостью.

В первую очередь страдали, конечно, попутчики. Однажды, где-то в горах между Францией и Италией, в попутчики мэтру досталась одна весьма важная шишка в должности королевского секретаря. Шишка отличалась немалым самомнением (впрочем, это свойственно подобной породе людей) и весьма развитой фантазией (что у шишек встречается намного реже). Следствием подобного сочетания был непрерывный поток врак и хвастовства, обрушившийся на нашего мэтра Франсуа. Положить предел словесному потопу помог довольно невзрачный и хлипкий на вид мостик, переброшенный через глубокое ущелье. Читать далее