Черт и художник

Португальская сказка

Как-то пригласили в одну из церквей художника. Пошел он, а по дороге нагнал его какой-то человек и говорит:
— Известно мне, что должен ты изобразить архангела Михаила, сражающегося с сатаной. Так вот, просьба у меня к тебе: ты уж не в очень-то черных красках черта малюй. Это ведь я! Исполнишь мою просьбу — я в долгу не останусь: пока ты тут в церкви будешь трудиться, я присмотрю за твоей женой.
Принял художник предложение черта, пообещав не чернить его в глазах людей, и сказал, что воротится домой на четвертый день.
Черт же отправился в город и заступил на дежурство у дома художника. Как раз в этот день один купец, зная, что художник в отлучке, послал к его красавице жене старуху сводницу, чтобы она устроила им встречу. Вернулась старуха после разговора с женой художника и говорит:
— Принять вас у себя дама вашего сердца не может, но согласилась увидеться с вами в доме номер одиннадцать по такой-то улице.
В условленный час пришел купец на условленную улицу и был поражен: все дома на этой улице значились под номером одиннадцать. Недоумевая, вернулся он домой. На следующий день с утра пораньше пожаловала к нему старуха сводница и сказала, что сеньора вне себя от злости, просто рвет и мечет: глаз не сомкнула всю ночь, все ждала.
— Я ведь пришел, но на этой улице все дома под номером одиннадцать.
— Обманулись вы, конечно. Эта улица мне хорошо знакома, каждый дом на ней имеет свой номер. Сегодня сеньора будет ждать вас в другом доме, и тут уж мудрено ошибиться — у дверей этого дома стоит наковальня.
Пришел купец в условленный час на условленную улицу и пуще прежнего был поражен: у дверей всех домов на этой улице стояли наковальни. Недоумевая, как и в прошлый раз, он вернулся домой.
Утром следующего дня встретил он старуху зло. Но надо сказать, что и старуха была зла не меньше его. Ведь жена-то художника, которая опять провела всю ночь в ожидании, выместила на ней свое неудовольствие. Слушая старуху, купец оправдывался, как мог, и говорил, что у всех домов на этой улице стоят наковальни. Тогда старуха сводница сказала, что нынешней ночью она возьмет на себя труд проводить его до самых дверей дома, в котором будет ждать его жена художника.
И она выполнила свое обещание, до самых дверей довела.
— Здесь, подымайтесь!
Старуха удалилась, а купец стал подниматься вверх. Вдруг на полпути, почти у самой цели, он услышал шум. Похоже, подгулявшие игроки, тузя друг друга, спускались вниз по лестнице. Купец быстро, чтобы, не дай бог, не быть узнанным и не услышать в свой адрес какой-нибудь грубой шутки, сбежал по ступенькам. Да так под лестницей всю ночь и прождал, пока они пройдут.
Делать было нечего, пришлось, как и накануне, вернуться домой, но на этот раз купец решил, что задаст трепку старухе.
А тут наступил четвертый день. С раннего утра у дверей дома черт поджидал художника и, как только тот появился, сказал ему:
— Не сомневался я, что ты сдержишь свое слово и изобразишь меня пристойно, не так, как малюют меня некоторые. Ну что ж, услуга за услугу. Я тоже не подкачал. Только скажу тебе от чистого сердца, задержись ты денька на два, на три, я исчерпал бы все свои возможности: твоя жена — поразительно хитрая женщина. Сто чертей ее не удержат, если она что себе в голову вобьет.
Художник ничего не понял из услышанного, да и стоит ли этому удивляться.

Посредник — тебе венец.
А сказке моей конец!

Фацетия об одном рыжем путнике и о трактирщике

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Был один рыжий трактирщик. К нему пришел один, еще более рыжий путник, оставил у него двадцать гульденов, а немного погодя попросил их обратно. Трактирщик, удивленный, почему он так быстро просит деньги назад, спросил: «Зачем ты их берешь, если ты еще не собираешься уходить?»
Путник ответил: «Потому что ты рыжий, и, значит, плохой человек. Об этом говорится в стихе:

Низкие люди редко глупы,
рыжие — редко честны.

Трактирщик сказал: «Но ты ведь рыжей меня!»
Путник ответил: «Ну, и прекрасно. Тем лучше я тебя понимаю: о твоем нраве я сужу по себе»

Ещё чудеса святого Николая

Из «Золотой легенды»

Один муж тайно взял в долг у иудея некую сумму денег. Не имея другого поручителя, он поклялся перед алтарем Святого Николая, что возвратит деньги так скоро, как только сможет. Должник долго не возвращал деньги. Когда иудей потребовал их назад, тот человек стал утверждать, что уже вернул свой долг. Иудей отвел его в суд, где должника попросили принести клятву. Он же спрятал золото в посох, полый внутри, и взял посох в суд, притворившись, что ему необходимо на него опираться.
Перед тем как дать клятву, должник передал посох иудею, чтобы тот на время подержал его, и поклялся, что вернул заимодавцу больше денег, чем был должен. Поклявшись, он попросил у иудея свой посох назад, и тот вернул его, не подозревая о хитрости. На обратном пути обманщика неожиданно сразил сон, так что он упал на перекрестке, и быстро мчавшаяся повозка задавила его насмерть. Наполненный золотом посох разломился, и деньги рассыпались по земле. Узнав об этом, иудей поспешил туда и увидел, что обманут. Многие стали убеждать его забрать золото, но иудей наотрез отказался это сделать до тех пор, пока заслугами святого Николая не ввернется к жизни тот, кто лежал мертвым. Если это произойдет, иудей обещал принять крещение и стать христианином. И вот умерший воскрес, иудей же крестился во имя Христово.
Некий иудей увидел, что святой Николай наделен великим даром творить чудеса. Он попросил изготовить для себя его образ и поместил тот образ в своем доме. Уезжая надолго по делам, иудей грозно обращался к нему с такими или подобными словами: «Смотри, Николай, я оставляю тебя хранить мое добро. Если будешь плохо стеречь его, я накажу тебя плетьми и розгами». Однажды в отсутствие хозяина в дом забрались воры и унесли все, что смогли, оставив только изображение святого. Когда иудей вернулся и увидел, что его ограбили, он произнес перед образом такие или подобные речи: «Господин мой Николай, разве я не поставил тебя в своем доме охранять имущество от разбойников? Что же ты не захотел служить мне? Почему не помешал грабителям? За это ты претерпишь жестокие мучения и будешь наказан вместо разбойников. Я возмещу убыток, глядя на твои страдания, и остужу свой гнев, предав тебя побоям и порке». Взяв образ, иудей стал колотить его палкой и стегать плетьми. И тут произошло невиданное чудо. Приняв на себя удары плетей, святой Николай явился разбойникам, которые как раз в это время делили добычу, и сказал им примерно следующее: «Отчего меня так жестоко избили за вашу вину? Почему так сурово высекли? За что я претерпел столь великие мучения? Поглядите, мое тело покрыто синяками! Взгляните, как оно обагрено кровью! Сейчас же бегите и возвратите все награбленное, иначе гнев Всемогущего Бога обрушится на вас: ваше преступление станет явным, и все вы будете повешены!». Разбойники сказали в ответ: «Кто ты такой, чтобы говорить нам это?». Он ответил им: «Я — Николай, раб Иисуса Христа! Иудей подверг меня жестоким побоям в отместку за ваше преступление». Грабители испугались, пришли к иудею и рассказали ему о чуде. Узнав, как поступил тот с образом святого, они вернули иудею украденное добро. Так разбойники встали на путь истинный, а иудей обратился к спасительной вере.
Некий муж из любви к сыну, усердно изучавшему науки, из года в год торжественно отмечал праздник Святого Николая. Однажды отец мальчика задал пир и пригласил на него многих клириков. И вот к дверям подошел диавол в обличье странника и стал просить милостыню. Отец тотчас велел мальчику подать милостыню нищему. Мальчик вышел из дома и, не найдя странника, последовал за ним. Он дошел до перекрестка, но там диавол схватил ребенка и задушил. Узнав о том, отец разрыдался, принес в дом тело сына и, положив его на постель, стал в отчаянии стенать и причитать: «Сын мой любезный, что с тобою? О святой Николай, неужели такова награда за почести, что я воздавал тебе все это время?». И вдруг, когда он произносил эти и подобные речи, сын его, как будто пробудившись ото сна, открыл глаза и воскрес.
Некий благородный муж обратился к святому Николаю с молитвой, чтобы тот попросил Господа даровать ему сына, пообещав, что вместе с сыном придет в храм святого и принесет ему в дар золотую чашу. И вот у того человека родился сын и стал подрастать, так что надлежало пожертвовать золотую чашу в храм. Однако та чаша очень нравилась этому мужу. Он решил оставить ее у себя и велел изготовить другую чашу, столь же дорогую. Отправившись на корабле к храму Святого Николая, во время плавания отец попросил сына подать ему воды в первой чаше. Мальчик стал наполнять ее, но вдруг упал в море и тотчас пропал из виду. Горько оплакивая сына, отец, тем не менее, пожелал завершить данный обет. Подойдя к алтарю Святого Николая, он поставил на него вторую чашу, но она упала наземь, как будто кто-то ее столкнул. Он поднял чашу, но та снова была сброшена с алтаря и упала еще дальше. Все поражались, глядя на столь удивительное зрелище. И тут в храм, держа в руках первую чашу, вошел мальчик, живой и невредимый. Люди окружили его, и мальчик рассказал, что, когда он упал в море, ему тотчас явился блаженный Николай и сохранил его невредимым. И тогда обрадованный отец пожертвовал в храм обе чаши.
Некий богатый человек заслугами святого Николая вымолил себе сына и нарек его именем Адеодат, что означает Данный от Бога. Он построил в своем доме часовню в честь святого Божия и каждый год торжественно отмечал его праздник. Место, где они жили, находилось рядом с землею агарян. Однажды агаряне схватили Адеодата и отдали в рабство своему царю. На следующий год, когда отец мальчика благочестиво справлял праздник, его сын прислуживал царю, держа в руке драгоценную чашу И вот мальчик вспомнил, как его увели из родных земель, вспомнил радости и печали родных и все, что случалось в этот праздник в отчем доме, и стал глубоко вздыхать. Царь грозно спросил мальчика, почему тот вздыхает, говоря: «Какие бы чудеса ни совершил твой Николай, тебе суждено оставаться с нами!». Не успел он произнести эти слова, как налетел сильный ветер, до основания разрушивший дом. Вихрь подхватил мальчика вместе с чашей и перенес к дверям церкви, где его родители отмечали торжество Святого Николая. Сколь велика была радость всех, собравшихся там!
Иные, правда, говорят, что упомянутый юноша был родом из Нормандии. Он отправился за море и был захвачен в плен султаном, который часто бил его. Когда юношу высекли в праздник Святого Николая и посадили в темницу, он стал горько оплакивать свою свободу и радость, которая царила в день этого праздника в родительском доме. Неожиданно юноша заснул, а пробудившись, понял, что находится в часовне, принадлежавшей его отцу.

Как брат Пачифико во время молитвы видел душу брата Юмиле, своего брата по плоти, восходившую на Небеса

«Цветочки святого Франциска»

Были в Анконской провинции два брата, которые вступили в Орден после смерти Святого Франциска — одного звали брат Юмиле, а другого брат Пачифико. Оба они достигли великого совершенства и святости. Брат Юмиле жил в Монастыре Соффиано, где и скончался. Брат Пачифико жил в другом Монастыре, удаленном от того, где жил брат Юмиле.
Было угодно Богу, дабы брат Пачифико, молясь однажды в уединенном месте, вошел в экстаз и увидел душу своего брата, только что покинувшую тело и беспрепятственно восходящую прямо на небеса. Через много лет, в то время, когда, по требованию Владык Бруфорте, братья Монастыря в Соффиано переселялись из прежнего монастыря в другой и переносили останки праведных братьев, что скончались там, брата Пачифико послали туда.
И когда была вскрыта могила брата Юмиле, брат Пачифико взял кости его, омыл их вином, бережно вытер белым рушником и плакал над ними, целуя их с великой любовью. Другие братья были весьма удивлены тому, что он подает им столь дурной пример, ибо они не поняли, как человек настолько праведный может проявлять такую телесную привязанность к своему брату, почитая его останки превыше останков всех прочих братьев, которые были не менее праведны, чем брат Юмиле, и также заслуживали почитания.
Тогда брат Пачифико, узнав, что братья не правильно поняли его, кротко разъяснил им свое поведение, говоря: «Дражайшие братья мои, не удивляйтесь тому, что я почитаю кости брата моего превыше останков других братьев. Ибо — благодарение Богу! — не из мирских чувств поступаю я так, но потому, что, когда брат мой ушел из этой жизни, молился я в уединенном месте, очень далеко от монастыря, где он скончался. И видел я душу его, восходящую прямо на небеса. Вот почему я уверен, что его кости святы и будут почтены на Небесах. Если Господь откроет мне подобное о других братьях, я буду воздавать их костям такое же почтение».
Тогда братья убедились, что стремления брата Пачифико были благочестивы и праведны, и были наставлены тем, что он говорил им, и хвалили Бога, творящего такие чудеса ради праведных монахов Его.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Три подмастерья

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жили-были три подмастерья, которые условились во время своих странствий не разлучаться и всегда работать в одном городе. Случилось однажды, что не понравились все трое своим хозяевам, работы у них не стало, и ходили они ободранные и голодные.
Вот один и сказал: «Что нам делать? Здесь мы не можем долее оставаться, приходится опять идти странствовать; и если в ближайшем городе не найдем работы, то я вот что вам предлагаю: мы у хозяина гостиницы запишем, куда кто идет и где о ком можно будет осведомиться, да тогда уже и разойдемся в разные стороны».
Предложение понравилось; пошли они путем-дорогою и повстречали богато одетого господина, который их и спросил: «Кто вы такие?» — «Мы подмастерья и нуждаемся в работе: до сих пор мы держались вместе, но если не найдем работы, то придется нам разойтись». — «Это вовсе не нужно! — сказал встретившийся им мужчина. — Если вы поступите так, как я вам скажу, то у вас не будет недостатка ни в деньгах, ни в работе… Мало того: в большие господа выйдете и в каретах разъезжать станете!»  — «Если твое предложение не повредит ни душе нашей, ни спокойствию нашему, то мы все готовы исполнить», — сказал один из подмастерьев. «Нет, — сказал незнакомец, — я вам не наврежу!»
Другой подмастерье, взглянув случайно на ноги незнакомца, увидел, что одна нога у него человечья, а на другой — лошадиное копыто, и разговаривать с ним не захотел. А дьявол сказал им: «Успокойтесь, не на вас я рассчитываю, а на душу другого человека, который и без того уже принадлежит мне наполовину… Надо только, чтобы мера грехов его переполнилась!»
Успокоились подмастерья, согласились на его предложение, и дьявол изложил им, в чем именно состояло его желание: первый из них должен был на все обращенные к нему вопросы отвечать: «Все втроем»; второй: «За деньги»; а третий: «И правильно». Все это они должны говорить один за другим, не добавляя к этому ни одного слова, и если преступят этот завет, все деньги у них обратятся в прах; а пока они будут исполнять поведенное им, карманы их будут постоянно полны золотом.
Для начала дьявол сразу дал им столько, сколько они снести могли, и приказал им, придя в город, остановиться в такой-то гостинице.
Пришли они в ту гостиницу; хозяин вышел к ним навстречу и спросил: «Не хотите ли чего поесть?» Первый отвечал: «Все втроем». — «Ну да, конечно!» — сказал хозяин. Другой Добавил: «За деньги!» — «Понятное дело!» — сказал хозяин. А третий сказал: «И правильно!» — «Конечно, правильно!» — сказал хозяин, принес им все самое лучшее и ухаживал за ними. После еды, когда надо было за нее расплатиться, хозяин подал счет одному из подмастерьев, и тот сказал: «Все втроем»; второй добавил: «За деньги»; а третий: «И правильно!» — «Конечно, правильно! — сказал хозяин.  — Все трое платите, без денег я никому не могу ничего отпустить!» А они заплатили ему еще больше, чем он от них требовал.
Остальные гости смотрели на этих троих и говорили между собою: «Должно быть, они не в своем уме». — «Ну да, конечно! — сказал хозяин. — Сразу видно, что они не очень умны». Так и оставались они некоторое время в гостинице, не произнося ни единого слова, кроме «все втроем», «за деньги», «и правильно». Но они отлично видели и понимали, что там происходило…
Вот и случилось так, что приехал в ту гостиницу именитый купец и были при нем большие деньги. Он и сказал хозяину: «Хозяинушка, припрячь у себя мои деньги, а то, пожалуй, вот эти трое подмастерьев у меня еще украдут их». Хозяин исполнил его желание; но когда он нес его дорожный мешок в свою комнату, то заметил, что мешок был набит золотом. Затем он поместил подмастерьев внизу, а купцу отвел наверху особую комнату.
Когда пробило полночь, хозяин подумал, что постояльцы его уже заснули; он пришел вместе с женою, прихватив с собою топор, и они убили богатого купца; а убивши, легли спать.
Когда рассвело, поднялась страшная суматоха: купец лежал в постели убитый и плавал в своей крови. Сбежались все постояльцы гостиницы, а хозяин сказал: «Верно, это те трое полоумных подмастерьев его убили!» Постояльцы подтвердили его предположение и сказали: «Никто другой не мог бы этого сделать!»
Хозяин же позвал подмастерьев и спросил: «Не вы ли убили купца?»  — «Все втроем», — отвечал старший. «За деньги», — сказал второй. «И правильно», — добавил третий. «Вот извольте-ка послушать, — сказал хозяин, — сами сознаются!»
Их повели в тюрьму и предали суду.
Когда подмастерья увидели, что до них добираются не на шутку, им стало страшно.
Но ночью к ним пришел дьявол и сказал: «Еще только денек выдержите  — не отворачивайтесь сами от своего счастья! С вас ни один волосок не упадет».
Наутро их повели в суд. Судья спросил их: «Вы ли убийцы?»  — «Все втроем». — «За что же вы убили купца?» — «За деньги».  — «Злодеи! Как могли вы так безбожно поступить?» — воскликнул судья. «И правильно»,  — добавил третий подмастерье. «Они во всем сознались, — сказал судья, — да еще упорствуют в своем преступлении! Ведите их немедленно на казнь».
Вот и повели их на место казни, и хозяин гостиницы пошел поглазеть на нее в толпе.
Когда помощники палача схватили их и повели вверх на помост, где уже ожидал их палач с обнаженным мечом, вдруг видят все, что мчится на площадь карета, запряженная четверкою огненно-рыжих лисиц, и мчится так, что искры из-под колес сыплются…
В то же время кто-то махнул из окна белым платком. Палач сказал: «Видно, это помилованье им везут!» И из кареты кто-то тоже кричал: «Помилованье! Помилованье!»
Из кареты же вышел дьявол, приняв облик весьма важного господина в богатой одежде, и сказал, обращаясь к подмастерьям: «Вы ни в чем не повинны! Вам стоит только высказать все, что вы видели и слышали!»
Тогда старший из подмастерьев сказал: «Мы купца не убивали; убийца его стоит вон там, в толпе, — и указал на хозяина гостиницы. — А чтобы убедиться в правоте моих слов, пойдите и загляните в его погреб; там у него повешены тела многих других убитых им людей».
Услышав это, судья отправил туда помощников палача, которые и нашли там все, о чем говорил подмастерье, и когда они доложили об этом судье, тот велел взвести хозяина гостиницы на помост и отрубить ему голову.
Тут дьявол и шепнул трем подмастерьям: «Ну, вот теперь досталась мне душа, которой я уж давно добивался; а вы свободны и на весь ваш век богаты».

Месть святого Фомы

Из «Золотой легенды»

Когда апостол Фома пребывал в Кесарии, Господь явился ему, сказав: «Царь Индии Гундофер послал гонца по имени Аббан искать человека, искусного в ремесле зодчего. Иди же, я посылаю тебя к нему». Фома ответил: «Господи, если Ты желаешь того, Отче, отправь меня к индам». Господь сказал: «Иди спокойно, Я буду твоим хранителем. Обратив в веру индов, ты вернешься ко мне с пальмовой ветвью мученика». Фома ответил Ему: «Ты — Господь мой, и я — Твой слуга: да будет воля Твоя!».
В то время гонец прохаживался по рыночной площади, и Господь обратился к нему: «Юноша, что ты желаешь приобрести здесь?». Гонец ответил: «Мой господин послал меня, чтобы я привел к нему слуг, искусных зодчих, ведь он хочет построить дворец, подобный дворцам римлян». Тогда Господь подвел к нему Фому и поручился, что тот сведущ в ремесле зодчего.
Они сели на корабль и приплыли к некоему городу, царь которого праздновал свадьбу дочери. Царь приказал объявить через глашатая, чтобы все шли на свадьбу, ибо отказ оскорбит царя. Случилось, что Аббан и апостол пришли на праздник. На пиру девушка, играя на еврейской свирели, приветствовала каждого из гостей. Увидев апостола, девушка поняла, что он еврей, поскольку Фома не притрагивался к блюдам и не пил, но возлежал, подняв глаза к небу. Встав перед ним, она запела на родном языке: «Един Бог евреев, Который сотворил все сущее и наполнил водами моря», — и апостол попросил ее вновь повторить эти слова.
Виночерпий же заметил, что Фома не ест и не пьет, но только возлежит, устремив взор к небу, и ударил его по лицу. Апостол сказал ему: «Для тебя лучше, если в будущем ты получишь прощение, но в этом бренном мире тебе воздастся за нанесенный удар. Я не поднимусь с этого места до тех пор, пока собаки не принесут сюда руку, меня ударившую!».
Когда тот человек вышел набрать воды из источника, его растерзал лев и напился его крови. Тело виночерпия разорвали собаки, и один черный пес принес его десницу в пиршественную залу. Увидев это, толпа в ужасе оцепенела, девушка же, повторив слова Фомы, отбросила флейту и припала к стопам апостола.

Августин в книге «Против Фауста» осуждает эту месть и утверждает, что рассказ о ней придуман неким лжецом, поскольку сама легенда вызывает многие сомнения. Возможно, те слова были сказаны не в качестве пожелания, но как предсказание. Однако если внимательно исследовать изложенное Августином, то станет ясно, что в глубине души он не осуждает этот рассказ.
В той книге можно прочесть следующее: «Рассмотрим апокрифические писания. Манихеи читают книги апокрифов, написанные неизвестными мне сочинителями басен как бы от имени апостолов. Еще во времена их создателей эти книги могли быть удостоены войти в число канонических книг Святой Церкви, если бы их признали истинными святые и ученые мужи, которые жили в то время и могли исследовать написанное.
В одном из апокрифов говорится, что апостол Фома во время своих странствий, никем не узнанный, пребывал на свадебном пиру. Когда же некий прислужник ударил его, Фома воззвал к немедленному и суровому отмщению. Затем прислужник вышел к источнику, чтобы набрать воды для пирующих. Тотчас же на него напал лев и пожрал его. Руку, нанесшую Фоме легкий удар по голове, по слову, желанию и молитве апостола, оторвала собака и принесла к пиршественным столам, за которыми тот возлежал. Что может быть более жестоким? Однако там, если не ошибаюсь, также говорится, что апостол попросил даровать обидчику прощение в грядущем веке. Таким образом, за наказанием последовало благодеяние, и возмещение стало много большим, ибо апостол, который был угоден Богу, через тот страх обратил неразумных, и после сей бренной жизни они получили утешение в вечности.
Правдив ли этот рассказ или ложен, мне теперь не важно. Ведь доподлинно известно, что манихеи признают эти писания, отвергнутые церковным каноном, как правдивые и составленные очевидцами. Таким образом, на основании этого рассказа они могут заключить, что добродетель терпения, которой учит Господь, говоря: Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф 5, 39), может таиться в глубине сердца, даже если она не выражена жестом или словом. И потому апостол, которому нанесли удар рукою, вместо того, чтобы подставить обидчику другую щеку и тем самым позволить ему вновь совершить жестокость, обратился с молитвой ко Господу, дабы в будущем веке Он пощадил неправедного, но в настоящем не оставил несправедливость безнаказанной. Так апостол воистину сохранил в душе чувство любви, но внешне потребовал, чтобы наказание виновного стало примером для всех. Правда это или вымысел, почему не поверить, что охваченный подобным душевным порывом раб Божий Моисей поразил мечом творцов кумиров? Если мы сравним эти казни, разве не схожа смерть от меча с терзаниями и муками тех, кого загрызли дикие звери? Поэтому судьи, хранящие законы государства, приговаривают повинных в наиболее тяжких преступлениях к усечению мечом или отдают их на растерзание диким зверям». Так у Августина.

О благодарности за добродеяния

Сказка из «Римских деяний»

Один рыцарь больше всего на свете любил охотиться. Однажды он отправился на охоту, а навстречу ковыляет хромой лев и показывает рыцарю свою лапу. Рыцарь сошел с коня, вытащил из лапы зверя острую колючку, приложил к ране мазь, и лев стал здоров.
После этого происшествия как раз в тот самый лес прибыл поохотиться здешний король, поймал того льва и много лет держал в своем дворце. Рыцарь же совершил какой-то проступок против короля и скрылся в лесу, грабя и убивая мимо идущих путников. Король изловил рыцаря и решил бросить его на съедение льву, а для того, чтобы лев съел его, держал льва голодным. Рыцаря бросили в ров, и он весьма страшился в ожидании, когда лев на него кинется, а лев внимательно посмотрел на рыцаря и, узнав, обрадовался и семь дней оставался без еды.
Когда король услышал об этом, подивился, велел освободить рыцаря из рва и говорит ему: «Скажи, любезнейший, как это могло случиться, что лев тебя не тронул?». Тот говорит: «Государь, как-то я охотился в лесу, и этот самый лев, хромая, вышел мне навстречу, я вытащил из лапы его колючку и уврачевал рану; потому, я думаю, он теперь меня и не трогает». Король сказал: «Раз тебя пощадил лев, помилую и я, буде приложишь старание исправить свою жизнь». Рыцарь поблагодарил короля и впоследствии усовершился и окончил дни свои в мире.

Черт и теща

Португальская сказка

Жила на свете хозяйка постоялого двора. Была у нее дочь, очень кокетливая девица, но никак она не могла выйти замуж. И вот однажды мать в сердцах сказала дочери: — Никто-то тебя замуж не берет, черт бы тебя взял!
А черт, услышав подобное, тут же и появился на постоялом дворе. Отрекомендовавшись негоциантом, он начал ухаживать за хозяйской дочерью и, долго не мешкая, попросил ее руки. Ну, а так как мать тут же дала согласие, они вскоре и поженились. Ясно, конечно, что хорошего обращения от черта (хоть и в образе человеческом) ждать было нечего. Каждый день, возвращаясь с работы, запирал он за собой дверь и бил жену. Видя такое дело, мать заподозрила, что дочь действительно вышла за черта. И однажды сказала ей:
— Ох, доченька, похоже, ты и вправду за черта вышла. Но не я буду, если не узнаю всю подноготную твоего муженька.
— Да как же это вы сумеете, мама?
— А вот как: возьми-ка ты в руки четки, и как только он запрет дверь на ключ и начнет тебя бить, набрось эти четки ему на шею. Если он сатана, то сгинет. В остальном положись на меня.
И вот на следующий день, возвратившись домой, этот изверг, как обычно, запер дверь на ключ. Но теща была начеку, и как только зятек положил ключ в карман, она взяла бутыль, вынула пробку и приставила горлышко к замочной скважине — единственному выходу из комнаты.
Дочь же, как было условлено, получив первую пощечину, тут же набросила четки на шею своего мучителя. Ну, а поскольку черт мог выйти из комнаты только через замочную скважину, он и оказался в бутылке.
Старуха мать крепко-накрепко заткнула пробкой бутылку и спрятала ее в зарослях. И вот, оказавшись в западне, черт стал взывать о помощи, обещая вознаграждение.
— Того, кто выпустит меня из бутылки, я сделаю счастливым! Того, кто выпустит меня из бутылки, я сделаю счастливым! — вопил он.
Но по дороге, которая проходила сквозь заросли, никто не ходил, так что никто не мог услышать его обещанья. А тут вдруг объявился на постоялом дворе солдат и стал спрашивать про самую короткую дорогу, что привела бы его в нужные края. Ну, что есть такая дорога, никто не скрыл, как и не скрыл никто и что боязно по ней ходить и почему боязно.
— Вот именно по этой дороге я и пойду, — сказал солдат, узнав все подробности.
И пошел. А как только подошел к тому месту, где лежала бутылка, услышал крики, о которых ему рассказывали. Но не струсил, подошел ближе, пошарил в кустах и нашел бутылку.
— Что за черт, что там такое? — изумленно сказал он.
— О, друг, это и вправду я, черт, — откликнулся черт из бутылки. — Если ты меня выпустишь, осчастливлю тебя!
— Хм, кто же это тебя туда загнал? — не переставая изумляться, спросил солдат.
— А моя теща.
— Хм, а как же ты меня осчастливишь?
— А очень просто. Я влезу в душу какой-нибудь принцессы, а поскольку это будет принцесса, она, конечно, сможет исполнить все, что ты пожелаешь. Ты сможешь стать богатым. Я же оставлю в покое душу принцессы, только когда ты прикажешь.
Услышав такое обещание, солдат выпустил черта на волю.
Спустя какое-то время дошли до солдата слухи, что заболела принцесса и что никто не знает средства, которое бы помогло победить ее недуг. Вспомнил солдат обещание черта и подался во дворец.
— Я вылечу принцессу, — сказал он, — но я хотел бы получить хорошее вознаграждение.
— Я дам тебе вдвое больше того, что ты попросишь, — ответил король, — если ты и впрямь сумеешь поставить ее на ноги.
— Уговор дороже денег. Оставьте меня с ней наедине. Минут через пятнадцать, а может и меньше, она будет здорова.
Такое обнадеживающее обещание приободрило короля, и он оставил солдата наедине с принцессой.
— Эй, друг, — сказал солдат, оставшись в комнате принцессы, — хочу я посмотреть, как исполнишь ты свое обещание.
Тут черт оставил душу принцессы, и она выздоровела. Всех потрясло это мгновенное исцеление.
Но, оставив эту принцессу, черт принялся за другую. И ту сразил тяжелый недуг. А так как из королевства в королевство пошел слух, что есть такой человек, который лечит от подобной хвори, то все стали просить короля, чтобы он послал за ним.
Приказал король послать гонца за солдатом. Разыскал гонец солдата, рассказал ему о королевской беде. Очень не хотел солдат идти, но чего не сделаешь под страхом смерти? И как только прибыл во дворец, сразу же был допущен к принцессе. Стал солдат просить черта, чтобы не мучил принцессу. Но не тут-то было.
— Нет, это дело мое. Хочу и мучаю. Услышав такой ответ, солдат вспомнил о теще.
— Ваше величество, — сказал он, обращаясь к королю, — прикажите, чтобы завтра звонили во все колокола, палили из всех пушек и фейерверк пускали.
На другой день, едва рассвело, загрохотали пушки, зазвонили в колокола. Такой шум поднялся, что черт не выдержал и спросил:
— Солдат, а солдат, что там нового во дворце?
— Да что может быть нового, — ответил солдат, — твою тещу встречать готовятся.
Как только услышал черт о теще, сей же час оставил бедняжку принцессу, успев на бегу бросить солдату:
— Друг, слышь! Ты уж как-нибудь с ней сам… а я лучше подамся в такие края, где даже слыхом не слыхать будет об этой женщине.

Забавная ссора двух женщин

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Я знал одну очень глупую и многоречивую женщину. Поссорившись с другой из-за какой-то пропавшей шерсти, она ей сказала: «Ты — развратница и воровка!» Потом она прибавила: «Я знаю, что я не менее честная и порядочная, чем ты!»
Мы все засмеялись, потому что сначала она сказала, что та женщина развратница и воровка, а потом сравнила с ней себя.

Об обращении, жизни, чудесах и кончине преподобного брата Иоанна делла Пенна

«Цветочки святого Франциска»

Когда Брат Иоанн делла Пенна еще пребывал в миру и был простым мальчиком из провинции Анконы, однажды ночью прекрасное дитя явилось ему и, позвав, сказало: «Иоанн, ступай в Санто-Стефано, где проповедует один из Братьев-Миноритов. Услышь его слова и уверуй в учение, которое он исповедует, ибо я призвал его».
Тогда мальчик Иоанн поднялся, весьма смущенный, и пошел в Санто-Стефано. Там он увидел великое множество мужчин и женщин, ожидавших проповеди. Тот, кто проповедовал, был братом по имени Филипп, один из первых братьев, посетивших Анкону, ибо тогда в той провинции было учреждено всего несколько монастырей. И брат Филипп стал проповедовать. И говорил он столь благочестиво, говоря не от мирской мудрости, но по вдохновению Духа Христова, возвещая Царство вечной жизни.
Когда проповедь закончилась, мальчик подошел к брату Филиппу и сказал: «Отче, ежели примешь ты меня в Орден, я весьма охотно стану исполнять епитимью и буду служить нашему Господу Иисусу Христу». И брат Филипп, видя великую чистоту ребенка и его настойчивое желание служить Богу, сказал: «Приди ко мне в Риканати, и я приму тебя».
Тогда провинциальный капитул находился в Риканати, и мальчик в своей наивности вообразил, что это и есть странствие, которое, как было открыто в видении, надлежит ему совершить, и что после этого странствия он отправится на небеса, как только Брат Филипп примет его в Орден.
Поняв, что этого не свершилось, брат Иоанн, когда Министр объявил на Капитуле, что, ежели кто из братьев желает отправиться в Прованс ради добродетели святого послушания, то он охотно даст на то свое согласие, почувствовал великую охоту пойти туда. Ибо полагал в сердце своем, что сие и есть странствие, которое он должен совершить, прежде чем взойти на небеса. Но, побоявшись вызваться, поведал он о своем желании брату Филиппу и умолял его испросить для него дозволения отправиться в Прованс.
Тогда брат Филипп, видя его чистоту и благочестивость его стремлений, испросил для него дозволения, о котором тот просил. И маленький брат Иоанн с радостью отправился в путь, ибо верил, что, свершив сие странствие, он сразу взойдет на небеса. Но Богу было угодно, чтобы он оставался в той провинции, куда направился, двадцать пять лет в ожидании дня, когда же он отправится на небеса, живя в великой святости, являя собой пример праведности и возрастая в добродетели и любви к Богу и людям.
И он был любим как мирянами, так и братьями. И вот однажды, когда брат Иоанн молился, рыдая и скорбя о своем несовершенстве и о своем долгом странствии, Христос Благословенный явился ему, и он почувствовал, будто душа его растворяется в нем. И сказал Господь ему: «Сын мой, брат Иоанн, проси у меня, чего пожелаешь». И он отвечал: «Господь мой, я ни о чем не могу просить тебя, кроме как о Тебе Самом, более ничего не желаю. Однако же прошу Тебя простить мои грехи и даровать мне милость, дабы узрел я Тебя еще раз, когда буду весьма нуждаться в Твоем присутствии». И Христос Благословенный отвечал: «Твоя просьба исполнена». И сказав сие, исчез, оставив брата Иоанна весьма утешенным.
Наконец братья провинции Анконы, прослышав о святости брата Иоанна, упросили Генерала Ордена повелеть ему, ради святого послушания, вернуться в Анкону. Едва приказ настиг его, он отправился в путь с великой радостью, надеясь, что по возвращении отправится на небеса, как обещал ему Христос.
Придя в провинцию, он прожил там тридцать лет, никому не рассказывая о своем видении. И каждый день он надеялся, что, по милости Божьей, обетование исполнится. В это время он часто исполнял обязанности Гвардиана (Наместника Монастыря) с великой мудростью, и Господь сотворил через него много чудес.
Кроме прочих даров, которые он получил от Бога, был дух пророчества. Как-то, пока он был вне монастыря, один из вновь обращенных братьев был столь жестоко искушаем дьяволом, что решил оставить Орден сразу по возвращении брата Иоанна.
На это брат Иоанн, узнав через дух пророчества об искушениях и о решении новичка, поспешил вернуться в монастырь и призвав того повелел во всем признаться. Но прежде чем тот исполнил повеление, он сам поведал ему обо всех искушениях, как было открыто ему Господом, и завершил словами: «Сын мой, за то, что ты дождался меня и не покинул монастырь без моего благословения, Господь пожалел тебя, и ты не только не покинешь Орден, но и умрешь в нем по милости Божьей». И новообращенный брат остался в Ордене и стал праведным братом-миноритом. О сем поведал мне брат Уголино.
Тот же брат Иоанн, хотя разум его и был весьма мирен и спокоен, говорил очень редко. Он был человеком молитвы и редко возвращался в свою хижину после Заутрени, а оставался в церкви до утра.
Однажды ночью после Заутрени ангел Божий явился ему, сказав: «Брат Иоанн, жизнь твоя окончена, ибо момент, которого ты желал столь пылко, настал. Я знаю от Господа, что ты можешь просить его о даре, каком пожелаешь. Также я возвещаю тебе, что ты можешь выбрать между одним днем пребывания в Чистилище и семи днями страдания в мире сем». И брат Иоанн, выбрав семь дней страданий в этом мире, немедленно заболел и терзался от разных скорбей. Ибо он пребывал в сильной лихорадке, руки и ноги его поразила подагра, боль поразила все его тело, и многие другие страдания терзали его.
Но хуже всего было то, что дьявол предстал перед ним, держа в руках длинный свиток, на котором были записаны все его грехи, которые он совершил в мыслях, словах и делах. И дьявол сказал ему: «За эти грехи, которые ты совершил в мыслях, словах и делах, ты осужден пребывать в самой глубине ада». И казалось брату Иоанну, что он не совершил ни одного доброго деяния. Он даже забыл, что пребывал в Ордене, поверив, что был проклят, как говорил ему дьявол. И когда братья спросили его, как он себя чувствует, он отвечал: «Я весьма несчастлив, ибо проклят я».
Братья, видя сие, послали за старейшим братом по имени брат Маттео из Монте-Роббиано, который был человеком праведным и большим другом брата Иоанна.
Когда брат Маттео пришел, настал седьмой день страданий брата Иоанна. И брат Маттео подошел к нему и спросил — как он себя чувствует. «Я в скорби, — был ответ, — ибо я проклят». Тогда брат Маттео сказал ему: «Разве ты не помнишь, что часто исповедовался мне, и что я отпустил тебе все твои грехи? Разве не помнишь ты также, что служил Богу много лет в этом святом Ордене? Разве ты не знаешь, что милость Бога больше всех грехов мира сего, и что Иисус Христос Благословенный, Спаситель наш, отдал себя ради нашего спасения? Надейся, ибо я знаю точно, что ты будешь спасен».
И когда он умолк, испытания прекратились и искушения отошли. Тогда брат Иоанн, весьма утешенный, сказал брату Маттео: «Дорогой брат мой, ты устал. Молю тебя — иди и отдохни немного». Но брат Маттео не оставлял его. Поддавшись, наконец, его мольбам, он пошел немного передохнуть, и брат Иоанн остался один с братом, который ухаживал за ним.
И внемли! Христос Благословенный явился в великой славе, как обещал брату Иоанну явиться, когда тот будет весьма в нем нуждаться. И Он исцелил его от всех немощей.
Тогда Брат Иоанн сложил руки, благодаря Бога, дозволившего ему закончить долгое странствие своей земной жизни в руках Иисуса, Которому он поручил душу свою, удалившись от сей смертной жизни ради жизни вечной во Христе Благословенном, Которого он ждал так долго и жаждал узреть. Брат Иоанн был погребен в Монастыре Делла-Пенна-ди-Сан-Джовани.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь.