Тяжба из-за выеденного яйца

Португальская сказка

Жил-был однажды парень, который в один прекрасный день отправился путешествовать — уж не припомню, куда и с какой целью. Вот является он в одной местности на постоялый двор и спрашивает, нет ли чего поесть; хозяйка отвечала, что ничего, кроме крутых яиц, у нее нет; и он ей сказал:
— Ну, дайте штучек шесть.
Поев, он протянул ей монету в один пинто, но у нее не было сдачи:
— В другой раз будете в наших краях, так заплатите.
Парень уехал. А был у него такой обычай: всюду, куда б его ни занесла судьба, класть несколько грошей на алтарь покаянных душ и, если внизу алтаря изображен дьявол, приговаривать: «Да помогут мне в жизни души покаянные, а ты, дьявол, не помогай мне, да и не мешай». По прошествии нескольких лет человек тот снова оказался в той местности, где задолжал на постоялом дворе, пошел туда и говорит:
— Ну вот, хозяйка, я явился долг отдать. Она спрашивает:
— Какой такой долг? Он в ответ:
— А как же! Я здесь когда-то был, шесть крутых яиц брал, а у вас сдачи не было, помните? — и протягивает ей несколько монет.
А она и говорит:
— Помнить-то я помню, да вы думаете, что такой мелочью со мной расплатитесь? Вот я вам сейчас счет представлю. Шесть яиц могли превратиться в шестерых цыплят, а шестеро цыплят в шестерку кур, которые несут яйца… — И она такой счет стала составлять, что бедняга понял, что тут уж сотнями пахнет.
У него, разумеется, таких денег при себе не было; так что по счету он не уплатил и попал в долговую тюрьму. В тот день, когда должны были произнести приговор по его делу, к решетчатому окну его камеры подошел какой-то человек и сказал ему:
— Так что помочь тебе некому, да? Так знай, что сегодня во столько-то часов столько-то минут ты будешь осужден; но я явлюсь в суд, чтоб защищать тебя.
И незнакомец действительно явился в суд, но такой он был весь перепачканный, лицо в саже, что судья спросил его:
— А вы не могли помыться, прежде чем идти сюда?
Незнакомец отвечает:
— Понимаете, ваша милость, мне пришлось только что жарить каштаны для посадки: хотим каштановую рощу развести.
Трактирщица так и вскинулась:
— Да вы что?! Из жареных каштанов деревья разве растут?
Тогда защитник повернулся к судье и произнес:
— За человеком, которого вы судите, нет никакого долга; эта женщина хотела заставить его заплатить за шесть крутых яиц как за шестерых цыплят; можете отпустить его на волю.
Судья так и поступил. А ведь адвокат-то был сам дьявол!

Об одном аббате

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Некий аббат обесчестил девушку; когда же она ему надоела, то он выгнал ее, ничем не одарив, лишив всего. Она, с трудом перенося унижение, бедность и поруганную стыдливость, пришла к своему господину и естественному повелителю (как у нас говорят), человеку благородному — я его очень хорошо знаю — и пожаловалась на случившееся. Так как дворянин ни просьбами, ни угрозами отомстить за честь девушки ничего не смог вытянуть из аббата через посредников, то, наконец, он пошел к аббату сам и со всей настойчивостью потребовал для нее сорок гульденов.
Аббат, боясь жестокости, гнева и упорства человека, ему известного, сказал, что в их законоположении — как сами они говорят, «в уставе» — сказано, что ни одной девице за бесчестье нельзя давать больше двадцати гульденов. А дворянин ему на это: «Вот что сказано в вашем уставе? Во имя богов и людей! Что это за устав, что это за религия, которые устанавливают законы не для умеренной и святой жизни, а для бесстыдства! Чтоб мне умереть, если основатель всего этого не был величайшим плутом и обманщиком!» Аббат ответил: «Не говори так резко о столь святых отцах, тем более, что это делается с согласия и одобрения папы».
На это дворянин воскликнул: «Божья шкура! (так у нас некоторые клянутся) значит, бесчестны и отцы, и папа! И какое мне дело до того, что тебе разрешил папа? Разве я утвердил то, что папа разрешил вам во вред мне и моим людям? Нет, святой отец! Если ты в ближайшее время не сделаешь по-моему, то не защитит тебя ни папа, ни твой устав!» С этими словами он ушел, объявив открыто о своей вражде к аббату, и не примирился с ним до тех пор, пока аббат не дал девице в приданое сто гульденов, дом и крестьянский скарб.
А вначале она требовала не больше десяти гульденов.

Как Богоматерь и Святой Иоанн Евангелист явились брату Петру и рассказали ему, кто испытал величайшие страдания по Страстям Христовым

«Цветочки святого Франциска»

Когда брат Конрад и вышереченный брат Петр, два лучезарных светоча Анконы, жили вместе в Монастыре Форано, между ними царила такая любовь и взаимная забота, что казалось, будто у них одна душа и одно сердце на двоих. Они знали друг о друге всё и разделяли все милости, которые Господь посылал им. Пребывая в таком согласии, Брат Петр однажды молился, благочестиво размышляя о Страстях Христовых и о том, как Его Благословенная Матерь со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском пребывали у подножия Креста, будучи в своих душевных страданиях сораспяты со Христом, испытывал великое желание узнать, кто из трех испытал величайшие муки по Страстям Христовым — Матерь, которая родила Его, Ученик, преклонявший главу на грудь Его, или Святой Франциск, бывший как бы сораспят с Ним.
Когда он размышлял о сем, явились ему Дева Мария со Святым Иоанном Евангелистом и Святым Франциском, облаченные в небесные одежды душ прославленных. И Святой Франциск, казалось, был одет богаче, чем Святой Иоанн. Брат Петр был весьма напуган cим видением, но Святой Иоанн успокоил его, сказав: «Не бойся, дорогой брат, ибо пришли мы просветить тебя в твоих сомнениях: знай же, что Матерь Христова и я, Его ученик, страдали и скорбели о Его Страстях больше всех созданий, а после нас более всех страдал Святой Франциск. Посему зришь ты его в такой славе».
И брат Петр сказал: «Почему тогда, Пресвятой Апостол Христов, одеяния Святого Франциска прекраснее твоих?» «Потому что, — отвечал Святой Иоанн, — когда пребывал он в миру, то одевался скромнее, чем я». И с этими словами он дал брату Петру славное облачение, кое держал в руках, сказав: «Возьми сии одеяния, кои принес я тебе».
И, когда Святой Иоанн едва не возложил облачение на брата Петра, тот упал в страхе и стал восклицать: «Брат Конрад, брат Конрад, поспеши, дабы помочь мне! Приди и узри чудеснейшее!»
И едва он сказал сии слова, видение исчезло. Тогда Брат Петр рассказал Брату Конраду обо всем, что видел, и они вместе вознесли благодарения Богу.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Три фельдшера

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Странствовали по белу свету три фельдшера, уверенные в том, что они отлично изучили свое дело, и случилось им зайти в гостиницу на ночлег.
Хозяин гостиницы спросил их, откуда они пришли и куда направляются. «Вышли по белу свету побродить — свое уменье попытать». — «А ну-ка, покажите мне, велико ли ваше уменье», — попросил хозяин.
И сказал ему первый фельдшер, что он может руку отрезать, а назавтра опять ее залечить; второй сказал, что он может сердце вырвать, а назавтра опять его вложить и вылечить рану; третий — что глаза может вырезать, а завтра рано утром опять их исцелить. «Ну, коли вы все это можете сделать, — сказал хозяин, — так вы, точно, недаром учились».
У них и действительно была такая мазь, которою стоило только потереть, и всякая рана заживала, а баночку с этой мазью они постоянно при себе имели.
И вот, в доказательство своего искусства трое фельдшеров поступили так: один отрезал себе руку, другой вынул у себя сердце, а третий вырезал очи — и все это, сложив на тарелку, отдали хозяину гостиницы на хранение до завтра; а хозяин передал все это служанке, велел поставить в шкаф и бережно в нем хранить под замком.
Но ветреная служанка, доставая себе что-то из шкала на ужин, позабыла запереть дверцу шкафа на ключ — и вот, откуда ни возьмись, прокралась к шкафу кошка, вытащила из него сердце, очи и руку троих фельдшеров и убежала.
Когда служанка поужинала и пошла убирать посуду в шкаф, она тотчас заметила, что там не хватало тарелки, которую хозяин отдал ей на хранение.
Девушка перепугалась и сказала своему брату-солдату: «Ах я, несчастная! Что со мною завтра будет: ни сердца, ни очей, ни руки здесь нет, и не знаю, куда они девались?» — «Есть о чем горевать! — ответил солдат. — Я тебя как раз из беды выручу! На виселице повешен вор — я и отрублю у него руку… Да которая рука-то была?» — «Правая».
Дала девушка солдату острый нож, и он пошел, отрезал у несчастного висельника правую руку и принес ее с собою. Затем поймал кошку, вырезал у ней глаза… Недоставало только сердца. «Да вы, кажется, нынче свинью кололи? — спросил солдат. — И свинина-то, должно быть, в погребе лежит?» — «Да», — ответила служанка. «Ну, вот и отлично!» — сказал солдат, спустился в погреб и принес свиное сердце. Девушка все это сложила на тарелку, поставила в шкаф и преспокойно улеглась спать.
Поутру, когда фельдшеры поднялись, они приказали служанке принести из шкафа тарелку, на которой положены были рука, сердце и очи. Служанка принесла тарелку, и первый из фельдшеров тотчас приладил себе руку вора, помазал ее мазью, и рука приросла. Другой взял с тарелки кошачьи глаза и вставил их себе. Третий закрепил у себя в груди свиное сердце.
А хозяин, присутствуя при этом, дивился их искусству, утверждал, что ничего подобного не видал, и сказал, что каждому будет он их рекомендовать и расхваливать. Затем они заплатили по своим счетам и пошли далее.
Но на пути тот, которому досталось свиное сердце, не пошел рядом с товарищами, а подбегал к каждому уголку, всюду обнюхивая и похрюкивая как-то по-своему. Друзья хотели было его удержать за полы платья, но ничего не могли сделать — он у них вырывался и бежал туда, где навозу было побольше.
Другой тоже держал себя довольно странно — все потирал себе глаза и говорил товарищу: «Дружище, что же это такое? Ведь это не мои глаза — я ничего ими не вижу… Поведи меня за руку, чтобы мне не упасть».
И так они с трудом добрались под вечер до другой гостиницы. Втроем вошли они в комнату хозяина, где сидел какой-то богатый господин и считал деньги.
Тот, который приставил себе воровскую руку, обошел кругом этого господина и раза два почувствовал какое-то подергиванье в руке. А затем, когда господин отвернулся в сторону, он вдруг сунул руку в кучу денег и вытащил оттуда полную пригоршню. Кто-то увидел это со стороны и сказал: «Приятель, что ты делаешь? Ведь воровать-то тебе стыдно!» — «Э-э, да что же я могу поделать? — отвечал фельдшер. — Руку у меня так и подергивает, и волейневолей я вынужден хватать…»
Затем пошли они спать, и темнота кругом их была такая, что хоть глаз выколи. Вдруг тот фельдшер, у которого были кошачьи глаза, проснулся и товарищей своих разбудил. «Братцы, — сказал он им, — смотрите-ка, видите, как кругом нас бегают белые мышки?» Товарищи поднялись с постели, однако же ничего в темноте различить не могли. Тогда он сказал: «С нами творится что-то неладное. Получили мы от хозяина не то, что ему дали… Надо нам вернуться: он нас надул!»
И на следующее утро они отправились обратно и сказали хозяину, что они не получили от него то, что дали ему на хранение: одному досталась рука вора, другому — кошачьи глаза, третьему — свиное сердце.
Хозяин сказал, что во всем виновата служанка и собирался ее позвать; но как только та троих фельдшеров издали завидела, тотчас убежала через задние ворота и не вернулась к хозяину.
Тогда трое фельдшеров сказали хозяину, что он должен за их ущерб вознаградить их деньгами, а не то они к нему в дом красного петуха подпустят. Тогда тот отдал им все, что имел и что, мог собрать, и трое фельдшеров ушли от него с деньгами.
И хотя этого им было на всю жизнь предостаточно, однако же они бы охотно променяли бы все эти деньги на то, что было ими утрачено.

О святой деве Луции

Из «Золотой легенды»

Луция происходит от lux — свет. Свет украшает зрение. Как указывает Амвросий, природа света такова, что благодаря ему все становится исполненным красоты. Лучи света расточаются беспрепятственно, и ничто нечистое не может им помешать, их путь — прямой, без кривизны, и долгие расстояния свет проходит без труда и промедления. Из сказанного ясно, что святая дева Луция имела красоту девства без единого изъяна, расточала любовь без какой-либо нечистой страсти, направляла помыслы к Богу без всяких отклонений, и непрерывен был луч ее добрых дел, совершаемых без небрежения и усталости. Или же Луция означает путь света.

Луция, благородная дева из Сиракуз, услышав, что молва о деяниях святой Агаты разносится по всей Сицилии, пришла к ее гробнице с матерью своей Евтихией, четыре года страдавшей от неизлечимого истечения кровей. Случилось, что во время торжественной службы читали евангельский рассказ о том, как Господь исцелил женщину от подобной болезни. Тогда Луция сказала матери: «Если веришь во все, о чем сейчас читают, поверь, что дева Агата всегда находится рядом с Тем, во имя Кого она претерпела страдания. Если с этой верой коснешься ее гробницы, обретешь радость полного исцеления».
И вот; когда все разошлись; и мать с дочерью остались молиться у гроба святой Агаты, Луции приснился сон. Она увидела Агату убранную жемчугами и стоящую среди ангелов. Святая обратилась к ней со словами: «Сестра моя Луция; дева, посвященная Богу зачем ты просишь у меня о том, что сама можешь дать своей матери? Ведь она уже исцелилась по вере твоей».
Проснувшись; Луция сказала матери: «Родная моя, воистину исцелена ты ! Так позволь мне просить о себе самой; о той; которая исцелила тебя своими молитвами: не напоминай мне больше о моем женихе, но раздай бедным все; что собиралась дать мне в приданое». Мать возразила ей: «Закрой прежде глаза мои и после того распоряжайся своими богатствами; как пожелаешь». Луция ответила: «Все, что отдаешь, умирая, ты отдашь в любом случае, ибо не сможешь унести с собой свои богатства. Отдай мне их, пока ты жива, и обретешь награду».
По возвращении домой день за днем мать с дочерью стали распродавать свое имение и тратить деньги на нужды бедных. Когда же все их имущество было распродано, об этом стало известно жениху Луции, и тот стал расспрашивать ее кормилицу об их делах. Кормилица же с осторожностью ответила, что его невеста нашла владение, приносящее больший доход: как видно, она захотела приобрести его на свое имя и потому распродала все имущество. Глупца убедили доводы земной корысти, и он стал помогать Луции распродавать оставшееся.
Когда же Луция продала все имущество и раздала деньги бедным, жених силою привел ее к консуляру Пасхазию, сказав, что она христианка и поступает против законов августов. Пасхазий велел деве принести жертвы богам, но Луция ответила ему: «Навещать нищих и поддерживать их в несчастьях — вот жертва, любезная Богу! У меня больше нет никаких богатств, которые я могу предложить бедным, и потому я должна принести в дар саму себя». Пасхазий сказал: «Говори это таким же безумцам, как ты, но не пытайся убедить меня, призванного блюсти указы государей».
Луция ответила: «Ты следишь за исполнением указов твоих государей, я же храню законы моего Бога. Ты трепещешь перед начальниками, я страшусь Бога. Ты не хочешь нанести им обиду, и я остерегаюсь оскорбить Бога. Ты желаешь быть им угодным, и я жажду угодить Христу. Итак, делай то, что считаешь полезным, я же буду делать то, в пользе чего убеждена». Пасхазий сказал: «Ты растратила свое имущество с растлителями и говоришь, как беспутная женщина». Луция возразила ему: «Свое имущество я сохранила и никогда не знала растлителей тела и духа». Пасхазий спросил: «Кого ты называешь растлителями тела и духа?». Луция ответила: «Растлители духа — это вы, соблазняющие души отречься от их Создателя. Растлители тела воистину те, кто предпочитает плотские наслаждения трапезам вечности». Сказал Пасхазий: «Слова твои умолкнут, когда дело дойдет до пытки». Ответила Луция: «Слово Божие не может смолкнуть». Пасхазий спросил ее: «Выходит, ты есть Бог?». Луция ответила: «Я раба Того, Кто сказал: И поведут вас к правителям и царям… (Мф 10, 18). Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф 10, 20). Пасхазий спросил: «Так в тебе — Дух Святой?». Луция ответила: «Те, кто блюдет чистоту, подобны храму Святого Духа». Пасхазий сказал: «Я велю отвести тебя в дом разврата: там ты претерпишь насилие и погубишь в себе Святой Дух». Луция возразила ему: «Не осквернится тело, если нет на то согласия духа, и потому, если некто овладеет моим телом против моего желания, удвоится чистота моя для мученического венца, и никакое принуждение не подчинит себе мою волю. Вот тело мое, готовое к любым казням. Что медлишь? Приступай же к пыткам, сын диавола, покажи всем, сколь ты жесток!».
Тогда Пасхазий велел прийти сводникам и сказал им: «Приглашайте к ней всех, кого угодно, и пусть надругаются над нею, пока не увидят, что она мертва». Сводники хотели увести Луцию, но Святой Дух с такой силой удерживал ее, что никто не мог сдвинуть деву с места. Пасхазий приказал собрать тысячу мужей: они связали Луцию по рукам и ногам, но никакими усилиями не смогли оторвать ее от того места, где она стояла. Тогда вслед за мужами пригнали тысячу упряжек быков, но дева Господня оставалась неподвижной. Призваны были маги, чтобы переместить ее с помощью заклинаний, но тщетны были все их старания.
Пасхазий воскликнул: «Что же это за колдовство, если тысяча мужей не может сдвинуть с места одну деву?». Ответила Луция: «Не колдовство это, но знак благоволения Христова. Даже если ты приведешь сюда десять тысяч, увидишь, что я все равно останусь стоять неподвижно». Пасхазий вообразил, что злые чары могут быть разрушены омовением, и приказал лить на нее урину, чтобы снять заклятие, но и тогда дева осталась стоять там, где стояла. Он велел разжечь огонь как можно ближе к деве, окружить ее пламенем и лить на деву смолу, деготь и кипящее масло. Луция сказала: «Я молюсь о том, чтобы мои мучения длились сколь можно дольше, дабы верующие лишились страха перед пытками, а неверующие перестали насмехаться».
Друзья Пасхазия увидели, как сильно разозлен правитель речами девы, и вонзили ей в горло меч. Не утратив до конца дара речи, Луция произнесла: «Возвещаю вам, что Церкви возвращен мир, ибо сегодня умер Максимиан, а Диоклетиан лишен трона. Теперь же, подобно тому как сестра моя Агата поставлена хранить город Катанию, я стану защитницей Сиракуз». Едва дева произнесла это, прибыли гонцы из Рима, низложили Пасхазия и в оковах отвели к кесарю, поскольку тому стало известно, что наместник разорил всю провинцию. В Риме Пасхазий предстал перед сенатом: он был приговорен к казни, и голова его скатилась с плеч.
Дева же Луция недвижимой оставалась на месте своего страдания до того мига, пока душа не покинула ее. Тогда пришел священник и предал Господу ее прах, и все стоящие перед гробом ответили Господу: Аминь.
На том месте, где была погребена святая Луция, вскоре была построена церковь. Луция претерпела страдания в лето Господне 310-е, в правление Константина и Максенция.

О прегрешениях и язвах души

Из «Римских деяний»

Во времена императора Тита жил один благородный и весьма благочестивый рыцарь, супруга которого была хороша собой, но, хоть и мужняя жена, прелюбодействовала и не хотела отстать от этого. Когда рыцарь все понял, он сильно опечалился в душе своей и задумал отправиться в святую землю и говорит супруге: «Дражайшая, я пойду в святую землю и препоручаю вас вашему благоразумию». Едва он уплыл за море, как дама эта уже нашла себе некоего мага, искусного в колдовстве, и стала с ним жить. Однажды, когда они лежали рядом в постели, дама сказала ему: «Если ты сделаешь для меня одну вещь, сможешь на мне жениться». А он: «Что это за вещь, которую я могу для тебя сделать?». Дама говорит: «Супруг мой отправился в святую землю и недостаточно меня любит; если ты можешь каким-нибудь образом убить его, получишь все мое имение». Маг говорит: «Обещаю тебе это, но при условии, что ты станешь моей женой». Дама говорит: «Я неложно обещаю». И вот маг лепит из воска совершенное подобие рыцаря, сходное с ним даже своим именем, и прикрепляет перед собой на стену.
Между тем, когда рыцарь проходил по улице города Рима, с ним повстречался некий ясновидец. Он взглянул на рыцаря приязненно и говорит ему: «Любезнейший, я должен открыть тебе тайну». А рыцарь: «Учитель, говорите, что вам угодно». Учитель говорит: «Сегодня тебе не миновать смерти, если я не приду на помощь; твоя супруга – прелюбодейка и хочет погубить тебя». Рыцарь, слыша правдивое слово о своей супруге, льнет сердцем к учителю, верит ему и говорит: «О, добрый учитель, спаси мою жизнь, и я воздам тебе за все». Тот говорит: «С радостью спасу тебя, если сделаешь, что я скажу». Рыцарь говорит: «Я согласен». Тогда учитель велел принести ванну, а рыцарю, раздевшись, войти в воду; затем он дает ему в руки блестящее зеркало и говорит: «Внимательно гляди в зеркало и увидишь чудеса».
И вот, когда рыцарь глядел в зеркало, а учитель, стоя рядом, читал что-то по книге, учитель и говорит: «Скажи, что ты видишь?». «Вижу у себя в доме какого-то мага, который прикрепил к стене мое восковое подобие». Учитель говорит: «А теперь что видишь?». Рыцарь говорит: «Вот он берет лук и острую стрелу и целится в эту фигурку». Учитель говорит: «Если тебе мила жизнь, как увидишь, что он спустил тетиву, сейчас совсем погрузись в воду и не выходи, пока я не скажу». Рыцарь, услышав это и увидев, что стрела уже пущена, совсем погрузился в воду.
После этого учитель сказал: «Подними голову и взгляни в зеркало». Рыцарь повиновался, а учитель сказал: «А сейчас что ты видишь?». Рыцарь: «Фигурка цела, стрела пролетела мимо, и маг этим очень опечален». Учитель говорит: «А что он теперь делает? Посмотри!». Рыцарь: «Он ближе подходит к стене и опять прилаживает стрелу, чтобы пронзить фигурку». Учитель говорит: «Сделай, как давеча, если тебе мила жизнь».
И вот, когда рыцарь увидел в зеркале, что маг целится, опять с головой погрузился в воду. Тут учитель говорит: «Взгляни, что там». Рыцарь посмотрел и сказал: «Он сильно досадует, что не может попасть в висящую фигурку, и говорит моей супруге: «Если я в третий раз промахнусь, мне тут же придет конец». Теперь маг так близко подходит к стене, что, мне кажется, не сможет промахнуться и не попасть». Учитель говорит: «Если тебе мила жизнь, сразу, как увидишь, что он натягивает лук, весь погружайся в воду и не выходи, пока я не скажу тебе».
Рыцарь внимательно смотрел в зеркало и, увидев, что маг опять приготовился стрелять, весь погрузился в воду, пока учитель не сказал ему: «Живее встань и погляди в зеркало». Рыцарь глянул и рассмеялся. Учитель сказал: «Любезнейший, объясни, почему ты смеешься?». Рыцарь говорит: «Я ясно вижу в зеркале, что маг промахнулся, стрела отлетела назад и вонзилась ему в тело между легкими и животом, и он умер. Моя супруга вырыла под моей постелью яму и его там похоронила». Учитель говорит: «Живее выходи, оденься и моли бога за меня».
Рыцарь воздал ему благодарность за свое спасение и, побывав в святой земле, отправился на родину. Когда он вернулся, супруга вышла навстречу и радостно приняла его. Долгое время рыцарь ничего не говорил. Наконец призвал родителей супруги и сказал им: «Дражайшие, вот по какой причине я призвал вас: ваша дочь, моя супруга, будучи мужней женой, прелюбодействовала и, что того хуже, пыталась меня извести». Женщина все клятвенно отрицала. Тогда рыцарь стал рассказывать о маге. «Если не верите, пойдемте и взгляните, где он похоронен». Рыцарь привел их в свою спальню, и они увидели под кроватью яму с телом мага. Позвали судью, и он приговорил женщину к сожжению. Так и сделали, а прах ее развеяли потом по ветру. Впоследствии рыцарь взял в жены красавицу, родил от нее наследников и в мире окончил свои дни.

Хитрец

Португальская сказка

Жила в стародавние времена одна супружеская пара, и было у них трое детей. Все, как один, мужского пола. Старший был отважен и смел, средний не так смел, как старший, но зато сильнее младшего, а младший хоть слаб и хрупок, но хитер и ловок.
Жили они бедно. Все их богатство составляла хижина, что стояла на берегу моря в том самом месте, где теперь раскинулось селенье Фузета, которого в те времена и в помине не было. И вот, достигнув совершеннолетия, решил старший податься на заработки. А решив, оставил отчий дом и пошел искать работу. Шел, шел и пришел ко дворцу, на двери которого висело огромное железное кольцо, весом в несколько арроб. Постучал он этим кольцом в дверь. Вышел к нему великан и спросил, что ему нужно.
— Да вот ищу работу. Не найдется ли у вас мук для моих рук?
— Что-что, а работа есть, — сказал великан. — Свиней пасти будешь. Но знай, если хоть одну свинью волк задерет, голова твоя с плеч!
— Согласен. Только вот нет у меня ничего, чем волков-то пугать, — сказал пришелец.
— За этим дело не станет. Дам тебе ружье, — сказал великан.
На следующий же день с ружьем за плечами пошел он пасти свиней. Восемь штук их было. Вечером по дороге домой напали на свиней волки. Как мог, отбивался парень от волков. Троих поубивал, но так и не сумел всех свиней в целости и сохранности привести в свинарник. Двоих недосчитался великан. А как недосчитался, так взял и убил свинопаса, а одежку его на вешалку повесил.
Достигнув совершеннолетия, решил средний сын податься на заработки. Испросил он разрешения у отца и, получив его, пошел искать работу. Все к тому же великану привели его пути-дороги и к тому же концу, что и старшего.
Пришел срок, и младший стал совершеннолетним. И младший решил пойти на заработки. И, как ни отговаривали его родители, настоял на своем.
Все к той же двери с железным кольцом пришел он. С большим трудом приподнял он кольцо и постучался в дверь.
— Зачем пожаловал? — спросил великан, приоткрыв дверь.
— Да вот хочу узнать, нет ли нужды в работнике?
— Нужен, нужен мне свинопас, но усердный. А то волки свиней воруют.
— Волки? Да волки меня боятся. Изумил такой ответ великана.
— Войди, — говорит.
Вошел парень и стал оглядываться вокруг. Увидел он жену великана, великаншу таких же огромных размеров, а потом и одежку своих братьев.
Утром следующего дня вышел он со стадом свиней на лужок, сломал веточку, сделал из нее дудку и продудел весь день. Вечером по дороге домой напали на свиней волки и уволокли двоих. А свинопас знай себе дудит на дудке; так, с дудкой во рту, и во дворец вошел. Великан сей же час обнаружил пропажу свиней и, побелев от злости, закричал:
— Ты умрешь! Двух свиней волки украли.
— Зачем так кричать? — ответил парень. — Свиньи-то ушли с моего разрешения. Скоро вернутся.
Немного успокоившись, великан спросил:
— А волки не съели их?
— Что еще за выдумки? Как это они могут съесть? Волки меня знают и даже подойти не решатся.
Умолк великан и пошел к жене рассказать о случившемся и не преминул заметить:
— Или этот парень и впрямь силен, или большой он мошенник! Нужно бы испытать его. А то я уж сомневаться начинаю.
Всю ночь напролет провела великанша около двери, ведущей в каморку свинопаса. Все прислушивалась да в щелку подсматривала. А он, зная об их разговоре, похвалялся своими подвигами, разговаривая сам с собой.
Пришла великанша к мужу и говорит:
— А ты прав, это очень смелый человек, и я боюсь его.
На следующий день опять отправился свинопас пасти свиней, и опять напали на стадо волки и уволокли двоих. Рассвирепел великан пуще прежнего, а тот опять за свое:
— Да говорю же я вам, что свиньи уходят с моего разрешения. Скоро вернутся.
Назавтра было воскресенье, и семья великанов развлекалась, состязаясь в силе и ловкости. Стоя на возвышенности, бросали они, кто дальше, тяжелый слиток золота в море. Дворец-то их стоял на берегу моря.
Видя это представление, парень расхохотался.
— Чего это ты смеешься? Может, думаешь, бросишь дальше?
— Конечно, — ответил он.
— Ну-ка, ну-ка, попробуй, — сказал великан.
Встал тогда парень рядом с великаншей и, прежде чем взять слиток в руки, стал махать рукой то вправо, то влево.
— Что это ты делаешь?
— Да кораблям сигнал подаю, пусть разойдутся в разные стороны, а то не ровен час упадет эта штука на палубу.
— Э, нет! Золото — мое! Не хочу, чтобы пропало.
Так и не дала великанша парню показать свою силу, а тому только это и нужно было.
Следующую неделю не пошел он пасти свиней, сказав, что хочет дождаться, когда вернутся ушедшие. А в субботу вышел хитрец во двор, поймал куропатку и припрятал в надежном месте. Ну, а как стала супружеская чета опять состязаться в ловкости, он стал поодаль и посмеивается.
— Вот что, жена дорожит этим золотом. Но ведь мы с тобой можем и камень бросить.
— Согласен! Вы бросайте с возвышения, а я вот отсюда, снизу брошу, — сказал он.
Бросил великан камень, и бросил далеко.
А парень взял припрятанную куропатку, грязную, всю в пыли, и подбросил в воздух. Оказавшись на свободе, взмахнула птица крыльями — песок-то и пыль и засыпали глаза великану.
— С какой силой он бросил камень, даже дым пошел, — сказал великан своей изумленной жене.
— И я ничего не видела, — сказала великанша, — в глаза мне земля попала.
С тех пор стал великан побаиваться парня, а тому только это и нужно было.
И вот однажды ночью сказал великан своей жене:
— Давай-ка сегодня ночью его прикончим.
— Это как же? Ты что-нибудь придумал?
— Да, придумал. Слуга спит в каморке под чердаком. А я сделал дырку в крыше. Такую дырку, через которую спокойно пройдут два огромных камня. Вот как только он заснет, я их и сброшу на него.
Жена одобрила решение мужа. Только слуга все слышал и в эту ночь лег спать в другом месте. А брошенные великаном камни столкнулись и образовали некое подобие свода.
Заметил парень, что прочен образовавшийся над его постелью свод, и решил лечь как ни в чем не бывало на свое обычное место.
Проснувшийся рано утром великан пошел взглянуть, что же стало со слугой. Открыл он дверь в каморку и крикнул:
— Эй-эй, парень!
— Что желаете, хозяин? — отозвался слуга.
— Что-нибудь случилось?
— Да ничего особенного. Свалились два камушка с потолка, но я их поймал и сделал себе шалаш над постелью. Теперь, по крайней мере, пыль в лицо сыпаться не будет.
Потрясен был великан всем услышанным. Пошел он к жене и рассказал все по порядку. А та ему в ответ:
— Ох, беда. Уж лучше его скорее рассчитать, пусть убирается на все четыре стороны. И поскорее.
— Предложи-ка ему расчет, — сказал великан.
Пошла тут великанша к свинопасу и говорит:
— Уезжаем мы на днях. Так что можешь быть свободным. Собирайся.
— Собираться-то я соберусь, — сказал парень. — Только давайте мне трех ослов, груженных золотом.
— Да, да, это как раз и мы думали тебе предложить.
И вот, получив трех ослов, груженных мешками с золотом, покинул парень проклятый богом дворец.
Всего-то, может, час какой-нибудь прошел, как уехал парень, а великан и говорит жене:
— Нет, подумать только! Отдать мерзавцу столько золота, а? Нет, не могу я так. Пойду догоню его.
— Не делай этого, — говорит великанша, — не делай. Забыл ты, что ли, как он камни поймал и шалаш себе сделал?
Но куда там, великан и слушать ничего не хочет:
— Будь что будет, а только попробую я его одолеть. — И бросился вдогонку за парнем, даже не взглянув, что жена слезы горькие льет.
Издалека заметил преследователя парень. Заметил, спрятал в густом лесу мулов, а сам вышел на дорогу, сложил руки на груди и уставился в небо.
Увидел великан смотревшего в небо парня и говорит:
— Что это ты в небо-то смотришь?
— Да вот ослов дожидаюсь. Очень медленно они тащились, так я им дал хорошего пинка под зад, они теперь по небу летят. Конечно, первым появится тот, кто первым получил вздрючку.
Ничего не захотел больше слушать великан. Бросился он в обратный путь, только пятки засверкали. А парень спокойненько с ослами к отцовскому дому прибыл.
Вот отец-то его и основал селение Фузета, и потому в легенде о происхождении Фузеты говорится, что построена она из золота, которое великан погрузил на трех ослов.

О сожительнице священника

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Наши предки говорили, что в лучшие, добропорядочные времена сожительниц священников черти поднимали в воздух и гоняли их так, как охотничьи собаки гонят диких зверей, а потом их находили растерзанными на части. Если кто-нибудь из людей, услышав это, подзадоривал охотников своим криком, то наутро черти вешали на его дверь часть тела растерзанной наложницы.
Недавно один священник, всецело преданный своей сожительнице и выполняющий все ее желания, попросил деревенского старосту, чтобы тот ради забавы прокатил их в повозке по снегу (как это делают у нас зимой и в дурашливые дни на масленицу). Когда это произошло, то выскочила одна женщина и сказала: «В былые времена черти таскали по воздуху поповских бабенок, а теперь старосты и сильные мира сего делают то же самое, катая их в пышных колясках, и все идет наоборот!»

Как брат Конрад из Оффиды обратил молодого брата, который был камнем преткновения для других братьев, и как после смерти душа сего брата явилась брату Конраду, прося молиться за него, и как посредством молитв брата Конрада был избавлен тот брат от великих мук в Чистилище

«Цветочки святого Франциска»

Жизнь брата Конрада из Оффиды, великого последователя Евангельской бедности и Устава Святого Франциска, была столь примерна и столь похвальна пред Богом, что Христос благословенный отличил его многими чудесами, не только при жизни, но также и после смерти. Кроме прочего, когда он однажды пребывал в Монастыре Оффиды, братья просили его, из любви к Богу и святому милосердию, пожурить молодого брата из их монастыря, коий был ребячлив и несерьезен, и манеры имел столь распущеные, что смущал он всех братьев, старых и молодых, в божественном служении, и очень мало или вовсе не пекся о соблюдении обычаев благочестивого жития.
По просьбе братьев и из сочувствия к тому юноше, брат Конрад призвал его однажды к себе и упрекал так кротко, что тронул сердце его, и юноша, оставив ребячества свои, стал столь кротким, столь смиренным, столь благочестивым, так стремился поступать верно, был готов услужить другим и столь рьяно упражнялся во всех добродетелях, что братья, для коих он прежде был подлинным камнем преткновения, были столь утешены и довольны им, что любили его сердечно.
Вскоре после сего обращения было угодно Богу забрать того брата из мира сего. И смерть его произвела великую скорбь среди братьев. Несколько дней спустя после того, как душа его покинула тело, явилась она брату Конраду, когда он молился в монастыре пред алтарем, кротко приветствуя брата Конрада, как отца. Брат Конрад спросил, кто он, и душа отвечала: «Я душа молодого брата, что умер несколько дней назад».
Брат Конрад сказал: «Возлюбленный сын мой, каково тебе?» И душа отвечала: «Милостью Божьей и чрез твои наставления, за кои я весьма благодарен тебе, не проклят я. Но за грехи, что я не смог искупить, пока жил на земле, сильно страдаю я в Чистилище. И молю тебя, Отче, как ты сострадал мне, когда я был жив, помоги мне теперь своими молитвами и прочти за меня несколько раз «Pater noster», ибо твои молитвы весьма угодны Богу».
Тогда брат Конрад, все также сердечно привязанный к покойному, прочел по нем «Pater noster» с Requiem aeternam. На сие душа сказала: «Святейший отче, я уже весьма утешен, и молю тебя повторить твои молитвы ради меня». Брат Конрад сделал, как просила душа, и та сказала вновь: «По твоим молитвам обо мне, страдания мои уменьшаются. Посему молю тебя, не переставай молиться обо мне». Тогда брат Конрад, видя, что душа юноши освобождается по его молитвам, прочитал стократно «Pater noster». И когда он закончил, душа сказала ему: «Благодарю тебя, дражайший отче во имя Бога за твое милосердие ко мне. По молитвам твоим освобожден я от страданий в Чистилище и отправляюсь на Небеса». Сказав так, душа исчезла.
Брат Конрад, дабы утешить и успокоить братьев, рассказал им о видении. И так душа молодого брата отправилась на Небеса чрез заслуги брата Конрада.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь

Синяя свеча

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Жил на белом свете солдат, и был он своему королю верным служакой много и много лет сряду. Когда же война окончилась, и солдат из-за многих полученных им ран не мог более оставаться на службе, король сказал ему: «Ступай домой — ты мне больше не нужен; и денег ты тоже более не получишь, потому что жалованье получает тот, кто может службу нести».
Вот и не знал солдат, как ему жить да быть: ушел он со службы озабоченный и шел целый день, пока не пришел вечером в лес.
С наступлением темноты увидел он огонек, приблизился к нему и пришел к дому, в котором жила ведьма. «Приюти ты меня на ночлег и дай что-нибудь поесть да попить, — сказал он, — не то придется мне подохнуть с голода!» — «Ого! — отвечала ведьма. — Где это видано, чтобы хоть что-нибудь давали беглому солдату? Ну, да уж так и быть: я над тобою сжалюсь и приму тебя, если ты исполнишь мое желание». — «А чего ты желаешь?»  — спросил солдат. «Чтобы ты мне завтра вскопал мой сад».
Солдат согласился и весь следующий день работал что есть мочи, но до вечера не мог своей работы закончить. «Вижу, — сказала ведьма, — что ты сегодня не можешь более работать; продержу тебя еще одну ночь, а ты за это завтра наколи мне дров».
Солдат провозился за этим делом целый день, а вечером ведьма предложила ему остаться у нее еще одну ночь. «Завтра ты выполнишь для меня самую ничтожную работу, — сказала ведьма. — Позади моего дома есть старый колодец, в него упала моя свечка, горит там голубым огоньком и не потухает. Вот ее-то мне и достань оттуда».
На другой день старуха привела его к колодцу и спустила туда в корзине. Солдат нашел в колодце свечку с голубым огнем и подал ведьме знак, чтобы она его опять вытянула наверх. Она и потянула его, но, когда уж он приближался к краю колодца, ведьма протянула руку и хотела отнять у него свечку. Солдат заметил, что у нее недоброе на уме, и сказал: «Нет, свечи я тебе не отдам прежде, чем почувствую землю под ногами». Тогда ведьма пришла в ярость, спустила его обратно в колодец и ушла прочь.
Бедняга-солдат упал на сыроватое дно колодца, но не ударился, и свеча в его руке продолжала гореть… Да что в том толку? Он отлично понимал, что придется ему умереть в колодце.
Посидел он немного пригорюнившись, затем, случайно сунул руку в карман, нашел в нем свою трубочку, до половины набитую табаком. «Ну вот, курну еще разок напоследок!» — подумал он, вытащил трубку из кармана, зажег ее синею свечой и стал курить.
Когда табачный дым расползся по низу колодца, перед солдатом вдруг появился маленький черненький человечек и спросил его: «Господин, что прикажешь мне?» — «Что я тебе стану приказывать?» — возразил ему солдат в изумлении. «Я все должен выполнить, что ты прикажешь», — отвечал человечек. «Ну, так прежде всего выведи меня из колодца».
Человечек взял его за руку и повел подземным ходом, не забыв и синюю свечку прихватить с собою. При этом он показал ему сокровища, собранные и снесенные туда ведьмой, и солдат набрал себе в запас столько золота, сколько мог снести.
Выбравшись на белый свет, солдат сказал человечку: «Теперь ступай, свяжи старую ведьму и сведи ее в суд». Немного спустя ведьма со страшным криком промчалась мимо солдата на дикой кошке, и солдат не успел оглянуться, как человечек вернулся к нему и сказал: «Все исполнено, и ведьма уже качается на виселице! А теперь что прикажешь мне, господин?» — «Сейчас ничего не прикажу, — сказал солдат, — может идти домой; но чуть только кликну тебя, чтобы ты тотчас же был у меня под рукой!» — «И кликать тебе не нужно, — сказал человечек, — стоит только закурить трубочку синею свечою, я тотчас и явлюсь перед тобою».
Сказал и исчез.
Солдат вернулся в тот город, в котором он служил. Пришел в лучшую гостиницу, заказал себе отличное платье и велел хозяину гостиницы убрать себе комнату как можно роскошнее.
Когда комната была готова, солдат призвал к себе черного человечка и сказал: «Я королю служил верой и правдой, а он выгнал меня со службы и заставил голодать — за это хочу отомстить ему». — «Что прикажешь мне делать?» — спросил человечек. «Поздно вечером, когда королевна уже будет в постели, принеси ее сюда сонную, пусть она мне служит как служанка». Человечек сказал: «Для меня это не трудно, а для тебя будет опасно — если об этом прознают, тебе, пожалуй, плохо придется».
Едва пробило полночь, дверь распахнулась, и человечек внес королевну в комнату солдата. «Ага! Ты здесь! — крикнул солдат. — Изволь-ка сейчас же приниматься за работу! Ступай, принеси сюда половую щетку и вымети комнату!»
Когда королевна вымела комнату, он подозвал ее к своему стулу, протянул ей ноги и сказал: «Сними с меня сапоги!» — швырнул ей свою обувь, а она вынуждена была сапоги поднять, вычистить и глянец на них навести.
Она исполняла все, что он приказывал, без прекословия, молча, с полузакрытыми глазами. Как прокричали первые петухи, человечек опять отнес ее в королевский замок и уложил в постель.
На следующее утро, поднявшись с постели, королевна пошла к отцу своему и рассказала ему, что ей привиделся ночью диковинный сон: «Мне снилось, что кто-то с быстротою молнии перенес меня по — всем улицам в комнату к солдату, у которого я должна была заменять служанку и исполнять всякую черную работу — пол мести и сапоги чистить… Хоть это и был только сон, а я все же так утомилась, как будто все это со мною наяву было». — «Это могло происходить с тобою и наяву, — сказал король, — и я тебе дам такой совет: набей полон карман гороху, а в кармане сделай маленькую дырочку; если тебя опять унесут, то горох из твоего кармана просыплется и укажет твой след».
В то время как король все это говорил, человечек присутствовал здесь невидимкою и все слышал.
Ночью, когда он опять понес спящую королевну через улицы, несколько горошинок действительно просыпалось из ее кармана, но следа никакого не указали, потому что маленький хитрец заранее разбросал много гороха по улицам. И пришлось королевне опять до первых петухов быть служанкой у солдата.
Король на другой день выслал своих людей, чтобы поискать следов, но это оказалось совершенно напрасно, потому что на всех улицах дети бедняков собирали горох и говорили: «Нынче ночью горох дождем с неба сыпался…»
Король и сказал: «Надо нам что-нибудь иное придумать; сегодня ты ложись в постель в башмаках и, прежде чем тебя принесут обратно домой, спрячь там, где ты будешь, один из своих башмаков, а я уж сумею отыскать его!»
Но черный человечек слышал и этот сговор и посоветовал солдату в тот вечер не требовать, чтобы он еще раз принес к нему королевну… «Против этой уловки, — сказал он, — ничего нельзя поделать; а если башмак будет у тебя найден, то тебе плохо придется!» — «Делай, что я тебе приказываю!» — возразил солдат, и королевне пришлось и на третью ночь быть служанкой у солдата, но, прежде чем она была унесена домой, ей удалось один из своих башмаков припрятать под кровать.
На другое утро король приказал во всем городе разыскивать башмак своей дочери: башмак найден был у солдата, и сам солдат (который по просьбам черного человечка успел уже за ворота города выбраться) был вскоре схвачен и брошен в темницу. Во время своего бегства он позабыл захватить с собою лучшее, что он имел, — синюю свечу и золото, и у него в кармане оказался всего-навсего один дукат.
В то время, как он, отягощенный цепями, стоял у окна своей тюрьмы, мимо нее проходил один из его бывших товарищей. Он постучал ему в окно, а когда тот зашел в тюрьму, солдат сказал ему: «Будь так добр, принеси мне тот маленький узелок, который я забыл в гостинице, я тебе за это дам дукат». Товарищ сбегал в гостиницу и принес ему узелок. Солдат, оставшись один в тюрьме, тотчас закурил свою трубочку и призвал черного человечка. «Будь покоен, — сказал тот своему повелителю, — и ступай туда, куда они тебя поведут; не тревожься, что бы ни случилось с тобою, не забудь только захватить с собою синюю свечку!»
На другой день солдата судили, и хотя он ничего дурного не сделал, судьи все же приговорили его к смертной казни.
Когда его уже вывели на казнь, он стал просить короля оказать ему последнюю милость. «Какую же?» — спросил король. «Дозволь мне перед казнью выкурить еще одну трубочку». — «Пожалуй, хоть три выкури, — сказал король, — но только не думай, что я тебя помилую».
Тогда солдат вытащил свою трубку, зажег ее от синей свечи, и чуть только пустил два колечка дыма, черный человечек явился перед ним с небольшою дубинкою в руках и сказал: «Что прикажет мне господин мой?»  — «Пришиби всех этих судей и их угодников, да и королю не давай спуска за то, что он так дурно поступил со мною».
И тотчас человечек с быстротою молнии начал носиться взад и вперед, туда и сюда, и кого только он касался своею дубинкою, тот уж валился на землю и ворохнуться не смел.
Король перепугался, стал просить солдата о пощаде. И ради того только, чтобы тот пощадил его жизнь, отдал ему и королевство свое, и дочку выдал за него замуж в придачу.