Не ищи там, где не положил

Чешская сказка

Приснился одному человеку сон, будто надо ему идти в Прагу и там, на мосту, он найдет клад. Рассказал он свой сон жене, а та говорит:
— Снам верить, — все равно, что за своей тенью гоняться.
А ему и в следующие ночи все тот же сон снится. Не послушался он жены, забрал все деньги, которые были в доме и отправился в Прагу.
Пришел — и скорее на мост. Идет, а сам все под ноги смотрит. Ходил, ходил, то туда, то обратно, ничего найти не может — нет ничего на мосту. Обидно ему стало, что зря время потерял и деньги истратил, а делать нечего — надо домой идти.
Проходит он мимо дома, что у моста стоит, а оттуда выходит солдат и спрашивает его:
— Что ты, добрый человек, здесь делаешь? Я все смотрел на тебя: ты уже раз сто мост перешел.
Тот отвечает:
— Не было мне покою по ночам: все один и тот же сон снился, что найду я на мосту клад. Жена отговаривала, чтобы я напрасно время и деньги не тратил, но я не послушался, а теперь и сам вижу: не ищи там, где не положил.
— Вот как снам-то верить, — говорит солдат. — И со мной то же было: мне все снится, что в деревне, откуда ты пришел, в крайнем доме, под печкой, клад лежит. Пошел бы туда, тоже наверняка бы с пустыми руками вернулся.
А человек слушает и про себя удивляется — ведь солдат про его дом говорит. Но ничего не сказал солдату и скорее обратно пошел. Думает: “Для того, наверное, я и должен был в Прагу пойти, чтобы услышать на мосту от солдата про клад, который, оказывается, в моем же доме лежит”.
Пришел домой, жена смеется над ним, спрашивает:
— Ну что, муженек, много ли денег принес?
А муж отвечает:
— Ничего не принес, а сейчас вот печку начну разбирать.
Жена тут совсем рассердилась:
— Ах ты, дурак! Мало тебе, что столько времени зря потерял, столько денег извел, так еще и дом разрушать хочешь — печку ломать.
Но муж ничего не слушает, схватил лом и давай печку ломать. Ломал, ломал, а клада никакого нет.
Верно говорят в народе: не гоняйся за чужим добром!

Легенда о рае

Португальская легенда

Бог сотворил человека и поместил его в рай, а через день-другой явился ему и спрашивает:
— Ну, как тебе здесь?
— Больно дует с севера, замерз я совсем.
Воздвиг бог стену, чтобы защитить человека от северных ветров. А после снова явился ему и спрашивает:
— Ну, как теперь?
— А теперь с юга дует, все равно мерзну. Бог другую стену воздвиг. Проходит день-другой, снова бог является человеку и спрашивает:
— Ну, теперь хорошо?
— А теперь сверху дождем поливает. Бог покрыл стены крышей, чтобы защитить человека от дождя.
Потом снова явился ему:
— Ну, а теперь как?
— Сижу вот один-одинешенек в четырех стенах, одному-то быть невелика радость.
И тогда бог создал женщину и привел ее к человеку. И снова ему явился. А тот все жалуется:
— Сам сижу голодный, и жене дать нечего.
Тут бог обратился к земле, пусть, мол, кормит человека. А земля отвечает:
— Я согласна его кормить, но пусть он возвращает мне то, что станет брать от меня.
Вот почему человек, взятый из земли, возвращается в землю.

О некоем священнике

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Мне, конечно, было бы стыдно рассказывать о священниках столько гадостей, если бы и они стыдились все это делать.
Знал я еще одного священника. Как-то на ночной пирушке он кутил с крестьянами, и они, обнажив «великого бражника», поспорили, кто
лучше всех владеет этим орудием. Священник занял первое место и открыто хвастался этим передо мною и другими, а позднее говорил, что это принесло ему успех у женщин.
Епископ, однако, оштрафовал его на десять гульденов.

Призрак Оливье

Французская легенда

Оливье Превильяр и Бодуэн Вертолон родились в городе Кан и с детства были ближайшими друзьями. Были они примерно одного возраста, родители их жили по соседству; все, одним словом, сулило им нерушимую и долговечную дружбу.
В один прекрасный день, пребывая в обычной для первых юношеских дней экзальтации чувств, они пообещали никогда не забывать друг друга и даже поклялись, что тот, кто умрет первым, тотчас найдет другого, дабы никогда его не покидать. Клятву эту они написали и скрепили собственной кровью.
Но вскоре неразлучникам (ибо так их прозвали в городе) пришлось расстаться; было им тогда по девятнадцать лет. Оливье, единственный сын, остался в Кане и помогал отцу в торговле; Бодуэна отправили в Париж изучать право, так как отец последнего видел его будущее в адвокатуре. Легко представить, какую боль причинила близкая разлука нашим друзьям. Они нежнейшим образом попрощались, подтвердили давнее обещание и вновь написали собственной кровью клятву встретиться и по смерти, если только позволят небеса. На следующий день Бодуэн уехал в Париж.
Пять лет пролетели мирно и незаметно; Бодуэн делал большие успехи в учебе и уже считался одним из самых многообещающих молодых адвокатов. Они с Оливье постоянно переписывались и рассказывали друг другу обо всех своих делах и чувствах. Однажды Оливье написал другу, что собирается жениться на юной Аполлине де Лалонд и что брак этот сделает его счастливейшим человеком на земле; Оливье добавил, что собирается в Париж за некоторыми важными бумагами и будет рад возвратиться в Кан вместе с Бодуэном, которого приглашает стать шафером на свадьбе. К этому Оливье присовокупил, что приедет в Париж дилижансом через несколько дней.

Читать дальше

Три чёрные принцессы

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Город Остенде был врагами осажден, и они не хотели снять с города осады, а требовали сначала с него шестьсот талеров откупу. Вот и было объявлено, что кто эти деньги доставить может, тот сразу будет в бургомистры избран.
И был там бедный рыбак, рыбачил он на море с сыном, но пришел неприятель и взял сына его в плен, а отцу в вознаграждение дал шестьсот талеров.
Вот и пошел рыбак и отдал эти деньги господам в городе, и неприятель снял осаду, а рыбак попал в бургомистры.
Тогда же и было объявлено: кто не скажет, обращаясь к нему: «Господин бургомистр», — того следует присудить к виселице.
Сын между тем успел от неприятеля бежать и пришел в большом лесу к высокой горе.
Гора та вскрылась, и попал сын рыбака в большой волшебный замок, в котором и стулья, и столы, и лавки были покрыты черной материей.
Пришли к нему три принцессы — и одеты в черное, и лицом чернехоньки.
Они сказали ему: «Не бойся нас, мы тебе никакого зла не сделаем, а ты нас избавить от чар можешь».
На это он отвечал, что и рад бы их избавить, да не знает, как за это приняться.
Тогда сказали они, что он целый год не должен с ними говорить и не должен на них смотреть; а если что ему нужно, то должен он теперь же сказать, пока они отвечать ему могут, и они его желание исполнят.
Он сказал, что желал бы к отцу сходить, и они сказали ему, что он сходить может, и пусть возьмет с собою туго набитый кошелек, и платье наденет хорошее; через восемь дней должен опять сюда же вернуться.
Тут его подхватила какая-то сила, и очутился он в родном городе Остенде.
Не мог он отыскать своего отца в его рыбачьей хижине и стал у людей спрашивать, куда бедный рыбак девался, а ему отвечали, чтобы он так его не называл, а не то попадет на виселицу.
Тогда пришел он к отцу своему и говорит: «Рыбак, куда это ты забрался?»
И отец его тоже говорит: «Не говори так, не то услышат господа городские, и угодишь ты прямо на виселицу». Но он и верить не хотел, что за это его могут повесить.
Когда же пришлось ему за свои слова расплачиваться, то он сказал: «Господа честные, дозвольте мне только сходить взглянуть на старую рыбачью хижину».
Там надел он свое старое платье, опять вернулся и сказал: «Извольте взглянуть, разве я не сын бедного рыбака? В этом самом платье я отцу с матерью хлеб зарабатывал».
Тогда они его узнали и выпросили ему помилование, и взяли к себе домой, и тут рассказал он им все, что с ним случилось: как он пришел в лесу к высокой горе, и как гора вскрылась, и как он попал в заколдованный замок, где все было обтянуто черным, и как вышли к нему три принцессы, одетые в черное и лицом черные; как они ему сказали, чтобы он их не боялся, потому он их избавить от чар может.
На это сказала ему мать: «Тут, может быть, что-нибудь дурное кроется; возьми с собою освященную свечку да капни им растопленным воском на лицо».
Вот и пошел он назад, и порядочно трусил, да как капнул им на лицо воском во время их сна, так они тотчас наполовину побелели.
Да как вскочат все три, как крикнут: «Проклятая собака! Наша кровь должна пасть на твою голову!.. Теперь нет на свете человека, который бы нас избавить мог! Но есть у нас три брата, на семи цепях прикованы, те тебя растерзают!»
И поднялся во всем замке крик да вопль, и рыбаков сын еле успел из окна выскочить, даже и ногу при этом сломал, а замок сквозь землю провалился, гора захлопнулась, и никто указать не мог, где он был.

Хитроумный ответ писаря приходскому священнику

Немецкий шванк из «Катципори» Михаэля Линденера

Жил-был в Баварии один писарь, человек весьма набожный, а во всем, что касается мирских дел, — добропорядочный и честный. Вот только к еженедельной мессе он не ходил, появляясь в церкви лишь по десяти главным праздникам, как-то: Пасха, Троица, Рождество и т. д. А ежели на улице стояла плохая погода, он оставался дома и в эти дни и ничего не опускал в кружку для пожертвований. И это, понятно, было сильно не по душе приходскому священнику. А вдобавок ко всему завел писарь моду, уже в самой церкви, пока священник обходил паству и обрызгивал ее святой водой и все стояли обнажив голову и кланяясь ему, — так вот именно в эти мгновенья завел писарь моду нахлобучивать шапку еще плотнее. Священник и дьякон никак не могли примириться с этим, они говорили, что он подает дурной пример пастве и вводит ее во искушение. А писарь отвечал им на это так: «Мне, господин священник, запомнилась ваша проповедь, в которой вы поведали мне, что святая вода штука настолько чудотворная, что даже те капли, которые вы роняете над могилами, проникают в глубь земли на девять футов, проходят сквозь крышку гроба и падают на мертвые тела. И вы сослались при этом на папу Каликста. Вот это-то мне и хочется проверить и доказать, по каковой причине я и не снимаю шапку в церкви, потому что если ваш рассказ правда, то вода и сквозь шапку мне на чело пробьется, раз уж она такая всепроникающая. Однако же этого еще ни разу не произошло, и думаю я поэтому, что правды в ваших словах немного». Священник пригрозил писарю, что он пожалуется на него церковному суду и тот объявит его вероотступником. Писарь попросил какое-то время на размышление. Да только в тот же вечер священник опять напился и расшумелся. Писарь скрутил священника и бросил его в погреб, а затем спросил, сердится ли тот на него по-прежнему да не отказался ли от намерения примерно его наказать. Священник же, умоляя освободить его из заточения и никому не рассказывать о том, что произошло, тысячу раз поклялся ему именем Господа — хотя вполне хватило бы и сотни — не делать писарю ничего дурного. Так вот бывает: то из грязи во князи попадешь, а то и наоборот.

Об Обрезании Господа нашего Иисуса Христа

Из «Золотой легенды»

День Обрезания Господня празднуется как славное торжество по четырем причинам. Во-первых, потому, что этот день — октава Рождества Господня. Во-вторых, из-за наречения нового и спасительного имени. В-третьих, ради пролития крови. Четвертая же причина — знак Обрезания.

Первая причина — октава Рождества Господня. Ведь если с торжеством празднуются октавы прочих святых, то насколько же более торжественна октава Святого Святых?
Однако представляется, что Рождество Господне не должно иметь октавы. Ибо Христос родился для того, чтобы умереть. Но дни смерти
святых потому имеют октавы, что святые рождаются для жизни вечной, дабы впоследствии со славою воскреснуть в своих телах. Как представляется, по этой же причине не должны иметь октавы Рождество Богородицы и Рождество Иоанна Предтечи, а также и день Воскресения Господня, потому что в этот день Воскресение уже на деле свершилось.
Но следует заметить, что, согласно Препозитину, существуют дополняющие октавы. Такова и октава Рождества, в которой мы добавляем к празднику то, что ему недоставало, то есть службу рождающей Деве. Поэтому прежде в этот день на мессе было принято петь Лицу твоему… и проч.
Существуют октавы поклонения: у праздников Пасхи, Пятидесятницы, Пресвятой Девы, блаженного Иоанна Крестителя. Существуют октавы почитания. Таковы октавы различных святых. Существуют октавы символизирующие, которые установлены в честь некоторых святых и обозначают октаву Воскресения.

ДАЛЕЕ

Пастух при дворе

Итальянская сказка

Однажды мальчик пас стадо овец. Один ягненок свалился в глубокую канаву с водой и утонул.
Родители не любили сына, и когда паренек возвратился домой, били его и ругали, а потом выгнали из дому, хотя была уже темная ночь. Долго мальчик бродил в слезах по горам. Потом нашел расщелину в скале и набросал туда листьев. Он закоченел от холода, но напрасно пытался согреться в них и уснул.
Глубокой ночью к его убежищу пришел человек и сказал:
— Ты занял мою постель, дерзкий! Что ты здесь делаешь в эту пору?
Мальчик вне себя от страха рассказал, как его выставили из дому, и упросил оставить здесь на ночь.
— Ты натаскал сюда сухих листьев, — сказал человек, — а мне этого никогда не приходило в голову… Ладно, оставайся. — И улегся рядом.
А мальчик сжался в комок, чтобы не мешать незнакомцу, и лежал, не шевеля ни единым пальцем. Он делал вид, что спит, но не закрывал глаз и все посматривал на своего соседа. А тот тоже не спал и бормотал себе под нос, думая, что мальчик уснул.
— Что бы мне подарить этому мальчугану, ведь он принес сухих листьев в мою расщелину, а сейчас устроился в сторонке, чтобы не беспокоить меня? Подарю-ка я ему скатерть. Стоит только расстелить ее, как на ней появится столько еды, сколько пожелаешь… А еще подарю шкатулку. Всякий раз, как ее открываешь, внутри появляется золотая монетка… И, пожалуй, губную гармонику. Стоит на ней заиграть, как все тут же запляшут…
Под это бормотание паренек уснул. На заре он проснулся. Сначала он подумал, что все это приснилось. Но около себя нашел скатерть, шкатулку и губную гармонику. Незнакомца не было, он даже не помнил его в лицо!
После долгого пути пришел наш герой в город, где готовились к большому турниру. Победителю турнира король обещал руку принцессы и все богатства королевства.
«Вот теперь самое время испытать мою шкатулку, — подумал пастушок. — Если она действительно чеканит деньги, я тоже приму участие в турнире».
И он принялся открывать и закрывать ее. Всегда, едва он открывал ее, внутри шкатулки появлялась блестящая монетка. Пастух купил лошадей, богатые доспехи и одежду принца, завел оруженосцев и слуг и распустил слух, что он сын португальского короля. Он победил во всех состязаниях, и король должен был объявить его женихом своей дочери.
Однако парень вырос среди овец, и при дворе сразу об этом догадались: ел он руками, вытирал их о скатерть, а графинь фамильярно похлопывал по плечу. Все это вызвало подозрение у короля. Он послал гонцов в Португалию. Скоро они привезли известие: португальский принц никуда не уезжал из своего дворца, так как был болен водянкой. Тогда король приказал, чтобы обманщика сейчас же бросили в тюрьму. Королевская тюрьма находилась как раз под пиршественным залом. Как только за пастухом захлопнулись тюремные двери, девятнадцать узников встретили его хором насмешек, они уже слышали о женихе принцессы, но пастух не обращал на них никакого внимания.
В полдень тюремщик принес узникам миску фасолевой похлебки. Юноша подбежал к миске опрокинул ее ногой и вылил всю похлебку на землю.
— Сумасшедший! Что же мы теперь будем есть? Ты нам дорого заплатишь за это!
А он им в ответ:
— Молчите и смотрите, — вынул из кармана скатерть и говорит: — На двадцать персон! — и развернул ее.
И в мгновение ока на скатерти появился великолепный обед на двадцать человек: суп, жаркое, сладости и великолепное вино. Все пришли в восторг.
Миску с фасолью узники каждый день опрокидывали вверх дном, а были сыты и веселы, как никогда раньше. Тюремщик рассказал обо всем королю. Его охватило любопытство. Он спустился в тюрьму и спросил, что тут происходит.
Пастух выступил вперед:
— Знайте, ваше величество, это я кормлю и пою моих товарищей! Они едят лучше, чем вы за королевским столом. И с вашего разрешения я приглашаю ваше королевское величество откушать с нами и уверен, вы останетесь довольны.
— Ладно! — согласился король. Пастух развернул скатерть и сказал:
— На двадцать одного, да по-королевски! Появился обед, роскошнее которого еще никто не видывал. Король широко открыл глаза, потом сел за стол вместе с преступниками и с великим удовольствием принялся за еду. Как только обед кончился, король сказал:
— Продай мне эту скатерть!
— А почему бы и нет, ваше величество? — ответил пастух. — Но при одном условии, что вы позволите мне провести одну ночь с вашей дочерью, моей невестой.
— А почему бы и нет, узник? — ответил король. — Но с условием: всю ночь ты пролежишь на краю постели безмолвно и недвижимо, в присутствии восьми стражников, при открытых окнах и при зажженных свечах; устраивает это тебя — прекрасно, не устраивает — до свиданья.
— А почему бы и нет, ваше величество? По рукам! Таким образом, король получил скатерть, а юноша провел всю ночь с принцессой, не коснувшись ее пальцем и не проронив ни слова. Наутро он снова был в тюрьме.
Когда заключенные увидели, что он вернулся, они стали громко смеяться над ним:
— Посмотрите-ка на принца Португальского! А знаешь ли ты, осел, что теперь мы снова будем есть пустую похлебку из фасоли. Хорошую сделку ты заключил с королем, нечего сказать!
— А разве мы не сможем купить на деньги все, что нам захочется? — ответил тот, будто ничего не случилось.
— Деньги? А у кого из нас есть деньги?
— Успокойтесь, — сказал пастух и начал доставать из шкатулки золотые монеты. С этого дня узники стали заказывать вкусные обеды в соседней остерии, а похлебку из фасоли, как и раньше, выливали на землю.
Тюремщик снова обо всем рассказал королю. Король спустился в темницу, узнал секрет шкатулки и захотел купить ее.
— Не продашь ли ты мне шкатулку? — спросил он.
— А почему бы и нет, ваше величество? — И пастух снова предложил королю те же условия, и король снова согласился.
Так пастух отдал свою шкатулку и провел всю ночь с принцессой, не дотронувшись до нее и не сказав ни слова.
Узники, как только увидели его, опять стали издеваться:
— Теперь-то мы никуда не уйдем от фасоли. То-то будет весело!
— Весело должно быть всегда. Нечего есть — танцевать будем.
— Как это прикажешь понимать?
Парень вынул из кармана губную гармонику и заиграл. Тут все узники заплясали вокруг него, зазвякали своими кандалами. Менуэты, гавоты, вальсы… Остановиться они не могли. На шум прибежал тюремщик, но услышал музыку и тоже пустился в пляс, звеня связкой ключей.
В это время король и его гости уселись за стол. Но как только из темницы раздались звуки губной гармоники, все вскочили на ноги и заплясали. Танцевали они как одержимые: дамы — с лакеями, кавалеры — с кухарками. Танцевала даже мебель, рюмки сталкивались с тарелками и со звоном разбивались, а жареные цыплята расправляли крылья и улетали. И уже нельзя было разобрать, кто из танцующих налетал головой на стену, а кто подпрыгивал и стукался головой о потолок. Приплясывая, король кричал, чтобы все немедленно прекратили танцы. Неожиданно юноша перестал играть, и танцоры попадали на пол. У всех дружилась голова и дрожали ноги.
Запыхавшийся король спустился в темницу.
— Кто этот шутник? — кричал он гневно.
— Это я, ваше величество, — вышел вперед пастух. — Не хотите ли увериться в этом? — Едва он заиграл, король поднял ногу, чтобы сделать первое па.
— Перестань, перестань, — взмолился король. — Лучше продай мне гармонику.
— А почему бы и нет, ваше величество? Но на каких условиях?
— На тех же, что и раньше.
— Э-э, ваше величество. Здесь нужен новый уговор, или я снова заиграю!..
— Не надо! Не надо! Говори, чего хочешь?
— Разрешите мне ночью разговаривать с принцессой.
Король подумал и согласился.
— Только я удвою стражу, — сказал он, — и прикажу зажечь две люстры.
— Как вам будет угодно, ваше величество. Вечером король позвал свою дочь и по секрету шепнул:
— Запомни хорошенько — на все вопросы этого разбойника ты должна отвечать только «нет». И смотри мне, ничего другого, кроме «нет».
Принцесса обещала.
Пришло время ложиться спать. Пастух, как и раньше, вошел в освещенную и полную стражи спальню принцессы и растянулся на краю кровати на почтительном расстоянии от своей невесты.
— Супруга моя, — сказал он, — нравится ли вам, что в такую холодную погоду мы должны спать с открытыми окнами?
— Нет, — ответила она.
— Стража, слышали? — крикнул юноша. — По желанию принцессы немедленно закройте окна!
И стража закрыла окна.
Не прошло и четверти часа, как юноша снова:
— Супруга моя, нравится ли вам, что мы лежим в постели, окруженные стражей?
— Нет, — ответила она.
— Стража! Слышали? По желанию принцессы убирайтесь вон и больше не показывайтесь здесь!
Стража, не веря своим ушам, вышла из спальни принцессы и отправилась спать.
Еще через четверть часа:
— Супруга моя, а нравится вам лежать в постели вот так, при обеих люстрах?
— Нет…
Тогда он потушил люстры, и стало темно-темно.  Он лег, как и прежде, на край постели и сказал:
— Дорогая моя, мы — законные супруги, а далеки друг от друга, словно нас разделяет изгородь из терновника. Нравится тебе это?
— Нет, — ответила принцесса.
Тогда он сжал ее в своих объятиях и поцеловал Когда наступило утро и король вошел в комнату принцессы, она сказала:
— Я сделала все так, как вы приказали мне, но что случилось, то случилось, — этот юноша все-таки стал моим мужем. Простите нас…
Королю ничего не оставалось, как устроить пышную свадьбу с балом и состязаниями на турнире. Так пастуху выпало счастье: он стал сначала наследником короля, а затем — королем.

О том, что не следует верить женщинам, а также делиться с ними своими тайнами, ибо в гневе они не могут ни о чем молчать

Из «Римских деяний»

Некий благородный рыцарь нанес тяжелое оскорбление королю, которому служил, и послал к нему рыцарей, чтобы они постарались примирить его с королем. С трудом посольство добилось этого примирения на таком условии: рыцарю надлежало явиться в замок короля одновременно пешим и всадником, т. е. полувсадником и полупешеходом, в сопровождении лучшего своего друга, любимого шута и смертельного недруга. Опечаленный таким требованием, рыцарь стал думать, как его исполнить.
Однажды ночью, когда у них на ночлег остановился странник, он тихонько сказал жене: «Знаешь, странники часто имеют при себе немалые деньги; поэтому я решил, если ты не против, убить его и завладеть деньгами». Она в ответ: «Отличная мысль». Ближе к рассвету, когда все спали, рыцарь поднялся с постели и, растолкав странника, велел ему уходить. Затем он для отвода глаз заколол теленка, сложил мясо в мешок, разбудил жену, дал ей этот мешок, чтобы она спрятала его в углу дома, говоря: «Голову, руки и ноги я положил сюда, а остальное зарыл в хлеву». С этими словами рыцарь показал ей немного денег, которые якобы взял у странника.
Когда настало время явиться к государю, рыцарь отправился в королевский замок, сопровождаемый с правой стороны псом и малолетним сыном, а с левой – женой. Приблизившись к замку своего господина, рыцарь закинул правую ногу свою на спину собаке, словно сидел в седле, а на вторую ступал – так одновременно пешим и конным он вступил на замковый двор. Видя это, король и стоящие вокруг него стали дивиться. Король говорит: «Где твой самый верный друг?». В ответ на эти слова рыцарь обнажил меч и нанес своему псу тяжелую рану; пес с визгом и стоном убежал. Затем рыцарь позвал его, и пес тотчас к нему вернулся. «Вот мой самый верный друг!». Король говорит: «Это правда. А где твой шут?». Рыцарь отвечает: «Вот мой малолетний сын, который, играя у моих ног, этим забавляет меня более всех». Король говорит: «А где твой смертельный враг?». Тут рыцарь ударил по лицу свою жену, говоря: «Почему ты так бесстыдно глядишь на владыку моего короля?». Она в ответ: «О, проклятый убийца, почему ты поднимаешь на меня руку? Разве в собственном доме ты не совершил ужасное злодеяние и ради малой толики денег не убил странника?». Рыцарь снова ударил свою жену по лицу, говоря: «Ты не боишься опозорить своего сына?».
Тут женщина пришла в ярость и говорит: «Все ступайте со мной, и я покажу вам мешок, куда он сложил голову и руки убитого странника, и хлев, где он закопал остальное его тело». Когда они пришли, чтобы удостовериться в виновности рыцаря, жена показала место, где был спрятан мешок, они поспешно раскрыли его и удивились, видя вместо человеческих останков телячье мясо. Убедившись в невиновности рыцаря, его осыпали почестями и хвалили, и впоследствии он пользовался особым расположением короля.

Жаба и лиса

Португальская сказка

Договорились жаба с лисой пшеницу посеять, а урожай пополам поделить.
Посеяли, собрали урожай, обмолотили, зерно в кучу ссыпали, а рядом стог соломы сложили. Закончили работу, разошлись по домам, спать легли. Рано поутру лиса прибежала к жабе, та ей кумой доводилась и по соседству жила, и говорит:
— Кума, подруга, хочу я тебе выгодное дельце предложить.
— Выкладывай, какое.
— Побежим наперегонки к гумну, кто первый прибежит — тот все зерно и заберет.
— Вот что, кума, — отвечает ей жаба, — я зарок дала никогда ничего не делать, не посоветовавшись со своей приятельницей. Зайди-ка еще раз через часок.
Ушла лиса, а жаба отправилась к другой жабе и обо всем ей рассказала.
— Не волнуйся, все будет в порядке, мы лису проведем, хоть она и хитрая, — отвечала жабе приятельница.
— А как?
— Мы с тобой похожи как две капли воды, лисе нас не различить. Я сейчас попрыгаю на гумно и начну зерно в мешки ссыпать. А ты ступай к лисе и подольше не соглашайся на ее предложение, надо время оттянуть. Да смотри, не вздумай бежать, пока я до гумна не доберусь. Конечно, солому можно было бы отдать лисе, но, пожалуй, проучить ее не мешает. Спрячу-ка я в стог собаку, вот уж она встретит рыжую, когда та соломки захочет взять.
Жаба, радуясь совету своей товарки, направилась домой и стала поджидать лису. Вскоре кумушка явилась.
Поторговались они, поспорили немного, наконец жаба сделала вид, что уступает. В назначенный час лиса помчалась к гумну. Прибежала, смотрит, а жаба уже зерно в мешки насыпала.
— Как же это ты, кума, так скоро управиться сумела? — недовольно промолвила лиса.
— Было бы желание, милая, — ответила жаба. — И вот что, раз уж мы с тобой подруги, забирай себе всю солому, хоть об том уговору и не было.
Лиса нос повесила, да делать нечего, бери, что дают.
Пошла попробовать, мягкая ли солома. А из стога собака как выскочит — да на лису, та бежать. Бежала, бежала, из сил выбилась и околела.