Ленивая пряха

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Много лет назад в одной деревне жили да были муж с женой, и жена была так ленива, что ничего работать не хотела; что муж давал ей прясть, того она, бывало, никогда не выпрядет, а что и выпрядет, то не смотает, а так на гребне и оставит.
Если, бывало, начнет ее муж бранить, она в карман за словом не полезет, а тоже кричит на него: «Да как я тебе пряжу смотаю, когда у меня и мотовила-то нет! Прежде в лес сходи да мотовило мне выруби». — «Коли на то пошло, так я же съезжу в лес и дерево на мотовило тебе из лесу вывезу».
Вот жена-то и перепугалась: как вывезет муж из леса дерево на мотовило да мотовило из него сделает, так придется ей всю пряжу смотать и опять прясть начать. Подумала она, подумала, и пришла ей в голову хорошая мысль. Она потихоньку побежала в лес за мужем, и когда он влез на дерево, чтобы выбрать себе сук попригоднее, жена пробралась под то дерево, засела в кустах, так что он ее видеть не мог, и крикнула мужу:

Мотовило вырубишь — умрешь,
А мотать им станешь — пропадешь.

Муж прислушался, отложил топор в сторону и стал обдумывать, что бы это могло значить. «Ну, что за вздор? — проговорил он наконец. — Что там такое? Просто что-то послышалось, чего еще тут пугаться!»
Схватил топор снова и собирался рубить, и опять то же раздалось под деревом:

Мотовило вырубишь — умрешь,
А мотать им станешь — пропадешь.

Он опять приостановился; стал его страх пробирать, и стал он опять об этом странном случае думать.
Однако оправился, в третий раз схватился за топор и снова собирался рубить.
Но и в третий раз послышался тот же голос и громко крикнул:

Мотовило вырубишь — умрешь,
А мотать им станешь — пропадешь.

Тут уж он не вытерпел: прошла у него охота вырубать мотовило; он поспешно слез с дерева и пустился в обратный путь домой.
Жена окольными путями тоже проворно домой бежала, чтобы поспеть раньше мужа.
Когда он вошел в комнату, она прикинулась такой тихоней, словно бы ничего не случилось, и сказала: «Ну, что же, принес ты мне хорошее мотовило?» — «Нет, — сказал он, — вижу, что с мотаньем не ладится дело», — и рассказал ей, что с ним в лесу случилось; да с тех пор и оставил ее в покое.
Вскоре после того муж стал опять выражать недовольство из-за беспорядка в деле. «Жена! Да ведь это просто срам: напрядена шерсть и не смотана, и лежит кучей!» — «Знаешь ли что? — сказала она ему. — Так как мы не добрались до мотовила, так ты ступай на чердак, а я останусь внизу, стану тебе шерсть бросать, а ты мне; вот и размотаем ее». — «Ну что ж, пожалуй», — сказал муж.
Размотав шерсть, муж сказал жене: «Теперь надо шерсть выкипятить». Жена опять испугалась, что ей много работы будет, и хоть сказала мужу: «Завтра ранешенько выкипячу», — а у самой на уме другое было.
Рано утром вставши, она развела огонь и поставила рядом котел, но только вместо шерсти положила в котел паклю и стала ее вываривать.
Затем пошла к мужу, который все еще лежал в постели, и сказала: «Мне надо отлучиться, а ты встань да присмотри за шерстью, я ее в котле на огонь поставила. Только смотри, не прозевай: как пропоет петух, а ты не досмотришь, вся шерсть у тебя в паклю превратится».
Муж сейчас поднялся, не мешкая, сошел в кухню и чуть только подошел к котлу, то с ужасом увидел в нем комок пакли. Тут уж он прикусил язычок, подумал, что тут по его вине дело испорчено, и уж потом ни о шерсти, ни о пряже — ни гу-гу!
А ведь плутовата была эта баба, надо правду сказать!

Монастырский привратник обижает пришедшую за подаянием женщину в дупле сухого дерева

Немецкий шванк из «Книжицы для отдохновения» Михаэля Линденера

Расскажу еще одну, почти такую же, как вышеизложенная, историю, или быль, чтобы никто не проявлял пагубной беспечности и не водил девок в тенечек на час или на денечек.
В одном монастыре был некогда привратник, или сторож, облеченный полномочиями раздавать бедным людям милостыню, как это принято во многих монастырях и замках и поныне, — а должности такие достаются, как правило, столь же грешным людям, как мы, — и поэтому они поддаются искушению так унизить и обобрать просящего подаяния несчастного человека, что страх берет каждого, кто увидит такую обитель, не говоря уж о тех, кто вынужден просить там бога ради. Насколько угодны подобные, а верней сказать, неподобные подаяния Господу, предоставляю я судить тем, кто истинно милосерден, ибо мне не след рассуждать об этом и тем паче спорить, да это и не входит в мои намерения, ибо и без того слишком хорошо всем известно.
Однажды в толпе просящих милостыню объявилась молодая, красивая, статная женщина, которая сразу же — и очень — понравилась привратнику. И тут же задумал он от нее кое-чего добиться и велел ей обождать, пока разойдутся остальные, у него-де есть к ней отдельный разговор. Красавице не пришло в голову, что намерения монастырского сторожа могут оказаться настолько непотребными, и она терпеливо дождалась окончания раздачи. После чего состоялась у них беседа с глазу на глаз, и наговорил он ей вещей столь обольстительных и заманчивых, и наобещал того более, что решила она уступить его недвусмысленному настоянию. Но привратнику было некуда повести ее от стороннего глаза, не ведал он поблизости ни одного укромного местечка.
А неподалеку было сухое дерево, и в нем дупло, и никто туда никогда не ходил, и решил он повести подругу туда, и привел, и велел забраться в дупло, и следом забрался сам. И уж не знаю, что он там ей говорил да что обещал или что за милостыню ей подал, — но сделал он это так бесцеремонно, что крона сухого дерева заходила ходуном — и отломилась ветка, и упала в дупло, и пристукнула их таким образом, что пришлось бы им друг на дружке и помереть, если бы не приспела ничья помощь. Оказавшись вдвоем с женщиной в столь беспомощном положении, привратник начал кричать караул что есть мочи. Люди из монастыря прибежали на крик к сухому дереву и стали дивиться, что за призрак в нем завелся и что это он так вопит. Они раздвинули ветки, заглянули в дупло и увидели монастырского привратника верхом на женщине. Об этом они конечно же донесли настоятелю монастыря. Настоятель посадил привратника на несколько дней в темную, на хлеб и воду, а потом прогнал на все четыре стороны. И это было совершенно справедливо.

Смерть святого Иоанна

Из «Золотой легенды»

Когда Иоанн достиг девяноста восьми лет (произошло же это, согласно Исидору, спустя шестьдесят семь лет после Страстей Господних), ему явился Господь с учениками Своими и сказал: «Приди ко Мне, возлюбленный мой, ибо исполнилось время, чтобы ты разделил Мою Трапезу с братьями твоими». Иоанн же, поднявшись, приготовился идти.
Господь сказал ему: «Ты придешь ко мне в воскресный день».
Наступило воскресенье, и весь народ собрался в церкви, которая была воздвигнута во имя самого апостола. Едва запели птицы, Иоанн произнес проповедь и призвал всех собравшихся быть твердыми в вере и ревностно исполнять заповеди Божии. После этого он велел выкопать перед алтарем квадратный ров и вынести землю из церкви. Сошедши в тот ров, Иоанн простер руки к Богу со словами: «Приглашенный на пир твой, Господи Иисусе Христе, се, иду я и благодарю Тебя, что Ты удостоил призвать меня на Твою трапезу, зная, что я жажду Тебя всем своим сердцем!».
Когда апостол завершил молитву, над ним просиял такой яркий свет, что никто не мог взглянуть на это сияние. Когда же свет угас, ров оказался полным манны, которая по сей день родится в том месте, так что в глубине рва можно видеть, как мельчайшие песчинки манны истекают подобно бьющей ключом воде.

Об освобождении рода человеческого из преисподней пропасти

Из «Римских деяний»

В некоем царстве жил бедняк, который всякий день ходил в лес, чтобы набрать хворосту на продажу и купить себе пропитание и платье. Однажды он пошел со своим ослом в лес, случайно забрел в непроходимую чащу и провалился в пропасть, откуда не мог выбраться. В этой пропасти обитал страшный дракон, хвост которого изнутри обвил все ее пространство. Здесь же в верхней части пропасти и на дне было много змей. Посередине ее бедняк увидел круглый камень, к которому все змеи сползались раз в день и лизали его; дракон тоже лизал этот камень.
Когда бедняк это увидел, подумал: «Я столько времени сижу в пропасти без всякой пищи и, если нечего будет есть, погибну с голоду. Пойду-ка и я к камню и попробую его лизнуть, как делают змеи». Он подошел к камню и, когда стал лизать, чувствовал вкус любого кушанья, которое душе его было угодно, и так окреп, словно взаправду отведал все какие есть на свете яства.
По прошествии немногих дней оглушительно и страшно загремел гром, так что все змеи одна за другой уползли. Когда в пропасти не осталось ни одной змеи, дракон взлетел над ней, а бедняк, видя это, ухватился за его хвост; дракон поднял бедняка в воздух и бросил далеко от пропасти. Малое время бедняк оставался там, не зная, как выйти из лесу. Но на его счастье мимо шли купцы и вывели его из чащи на дорогу. Бедняк очень обрадовался, воротился в город и всем рассказал, что с ним случилось. Вскоре он окончил свои дни.

Попугай

Португальская сказка

Один купец, когда на море его застигла сильная буря, дал обет, что ежели спасется, то женится на самой что ни на есть бедной девушке, была бы только честная. Когда буря улеглась, он сошел на берег в первом же порту и женился там на девушке очень бедной, очень честной и очень красивой. Едва справили свадьбу, купец забрал молодую жену и отплыл к себе на родину. Прошло время, и купец снова решил пуститься в плаванье, и, сколько жена ни молила его не подвергать себя новым опасностям, он настоял на своем и ушел на пристань, намереваясь отплыть на первом же корабле. Подойдя к берегу, он увидел, что один человек предлагает всем прохожим купить у него попугая. Просил он недешево, так как, по его словам, попугай был большой говорун. Наш купец приобрел попугая и, прежде чем отправиться в свое путешествие, отнес его домой, посоветовав жене всячески беречь его и холить.
Случилось так, что принц, давно прослышав о красоте купеческой жены, пожелал ее обязательно увидеть и всячески старался добиться с ней свиданья. Как только он узнал, что муж красавицы отправился в дальние края, он возобновил свои попытки с удвоенной силой. Много дней он не мог придумать, как к ней подступиться, покуда не договорился с одной старухой, что она пойдет в дом купца и уговорит хозяйку пройтись с ней до кладбища, места темного, где и днем-то не встретишь ни души.
Старуха пошла к купцовой жене и сказала ей, что все женщины, у кого муж в отлучке, имеют такой обычай: ходить ночью на кладбище молиться пред ликом святой девы о его благополучном возвращении. Бедная женщина поверила словам старухи и просила ее зайти, как стемнеет. Вечером, в урочный час, старуха была тут как тут. Но попугай притворился, что сильно занемог, весь трясся, бедняжка, как в лихорадке, и когда хозяйка приготовилась выйти из дому вместе со старухой и служанкой, стал кричать, что помирает. Хозяйка вернулась прямо с порога и занялась попугаем, который жалобно просил супу. Служанка пошла готовить суп очень неохотно и накинулась на попугая. Он отвечал:

Молчи ты, Марьяна,
Не злись, бога ради,
Хозяин приедет —
Не будешь внакладе.

Подали суп, и попугай стал распевать:

Суп горяч, не стану кушать,
Лучше прежде остужу,
Коль желаете послушать,
Я вам сказку расскажу.

И попугай принялся сказывать сказку:
— Жили-были король с королевой и сильно огорчались, что у них нет детей. Как-то приснился королеве сон, что у нее будет дочка и у этой дочки будет спокойная старость и тяжелая молодость, или наоборот, тяжелая старость и спокойная молодость, тут уж выбирать надо. Королева во сне выбрала и загадала, чтоб у дочери лучше старость была спокойная.
Ну, рассказала она свой сон королю и какую долю для дочери выбрала. Король выбор одобрил.
Через некоторое время у королевы родилась девочка, и король решил растить ее в башне, чтоб только няня за ней ходила, а никто больше ее и не видел. У самой башни, куда никто не входил, был разбит сад, где девочка всегда играла. Няня обучала маленькую принцессу всему, что следует знать знатной девушке. Вот как-то раз сидела принцесса в своем саду и вышивала платок, как вдруг, откуда ни возьмись, налетела большая птица, вырвала из рук платок и улетела вместе с ним. Девочка побежала за птицей, а та улетала все дальше и дальше, покуда не бросила платок на землю в открытом поле, у самого леса. Девочка подобрала платок, но, оглянувшись, поняла, что заблудилась. И тут вышел к ней незнакомый принц, завел с ней беседу, а в конце беседы надел ей на палец кольцо и говорит:
— Не потеряй это кольцо: я пойду поищу мою свиту, а через два часа вернусь за тобой.
Девушка ждала два, три, четыре часа, а принц все не шел. Было уже совсем темно, когда из лесу выехали три всадника и, подскакав к девушке, спросили ее, что она здесь делает одна; она отвечала, что ходила с братом на охоту, да заблудилась. Всадник, с виду постарше других, предложил ей с ним ехать, и они пустились в дорогу, вместе, конечно, с его двумя спутниками.
Дело в том, что этот постарше был король, а двое помоложе — принц, его сын, и герцог, жених его дочки. Вот приехали они во дворец, и девушка сразу же очень подружилась с принцессой.
Неизвестно по какой такой причине, но принцесса вдруг поссорилась со своим женихом-герцогом, и этот последний, ища, как бы отомстить ей за обиду, решил обратиться к колдунам. И такое они придумали колдовство, что принцесса превратилась в буйнопомешанную и убивала прямо на месте всех, кто входил к ней в комнаты, чтоб принести ей пищу.
Принц, брат сумасшедшей принцессы, очень привязался к девушке, найденной в лесу, но поскольку она не могла забыть того, первого принца, что подарил ей кольцо, то на этого принца не обращала никакого внимания. Этот же, чтоб отомстить ей за такое обращение, пошел к королю-отцу и сказал ему, что девушка сама предложила отнести ужин сегодня вечером недужной принцессе. Король сильно удивился такому предложению, — ведь это верная смерть, — но, доверяя во всем своему сыну, послал за девушкой и сказал ей:
— Поскольку ты сама предложила отнести сегодня вечером ужин моей несчастной дочери и твоей подруге, то я благодарю тебя за преданность и разрешаю тебе сделать это.
Девушка была очень удручена подобным приказом, но ничего не сказала.
Едва стемнело, она пошла к дому, где была заперта принцесса, неся с собою ее ужин и зажженную свечу. Дом тот стоял в саду, и по дороге свеча в руке у девушки погасла. Бедняжка еще больше опечалилась, но продолжала свой путь. Вглядевшись в темноту, она различила вдалеке огонек. Туда она и направилась и вскоре очутилась у двери маленькой хижины. Она постучала, и на стук вышел герцог, жених принцессы.
— Что вы здесь делаете? — спросил герцог.
— Я пришла свечу зажечь.
— А как принцесса?
— Поправилась. Я как раз от нее. Она была сумасшедшая, но теперь совсем-совсем выздоровела.
Тогда герцог пришел в ярость и убил двух негров-колдунов, которые здесь же в углу творили свои наговоры, да еще обозвал их при этом мошенниками и обжорами.
Девушка зажгла свечу и вернулась в сад. Подойдя к помещению, где была заперта принцесса, она увидела, что та весело прыгает по комнате. Она подошла к подруге и поцеловала ее, а принцесса радостно ответила на ее поцелуй. Потому что ведь со смертью колдунов к принцессе вернулось здоровье.
Во дворце устроили пышный праздник в честь выздоровления принцессы, и все в один голос хвалили девушку, излечившую ее.
Только вот принц…
Тут попугай прервал свой рассказ и сказал:
— Супчик мой совсем простыл; я поем, а вы идите лягте, а то уж рассветает.
И правда, было уже утро; жена купца пошла вздремнуть, служанка последовала ее примеру, а старухе ничего другого не оставалось, как убраться восвояси.
Вечером принц заявился к старухе на дом; она рассказала ему, как все получилось, и обещала, что нынешней ночью уж обязательно выманит купцову жену из дому и приведет на кладбище.
Старуха вечером опять пошла в дом купца, но попугай занемог пуще прежнего и вопил отчаянно. Хозяйка взяла его на руки и так обласкала, что он в конце концов затих и стал было засыпать. Но когда она уже спускалась по ступенькам вместе со служанкой и старухой, принялся кричать пуще прежнего, уверяя, что помирает. Хозяйка немедленно взбежала наверх по ступенькам и, хотя старуха и служанка уговаривали ее не обращать внимания на попугая, заявила, что остается дома. Попугай — подарок мужа, и она не имеет права покинуть в таком положении бедную птицу.
— Что с тобою, мой милый попугай?
— Ах, мне бы супчику с маслом, совсем я плох, хозяйка, совсем плох.
Служанка принялась ворчать, что вот, мол, какие капризы, но попугай сказал ей:

Молчи ты, Марьяна,
Не злись, бога ради,
Вернется хозяин —
Не будешь внакладе.

Подали суп, и попугай принялся распевать:

Суп горяч, не стану кушать,
Лучше прежде остужу,
Коль угодно всем послушать,
Я вам сказку расскажу.

И попугай продолжал свою сказку:
— Вскорости весть о том, что девушка вылечила принцессу от сумасшествия, облетела всю округу. Случилось так, что в одном соседнем королевстве был один принц, тоже какой-то помешанный. Увидел, говорят, как-то раз какую-то девушку, влюбился, а она пропала у него из глаз — и след простыл. С тех пор принц в уме и помутился. Король, его отец, узнав, что неподалеку есть девушка, которая лечит всякие такие болезни, послал к королю-соседу своих людей с просьбой отпустить девушку к нему во дворец, может, она вылечит и его сына. И девушка поехала, очень печальная и удрученная таким порученьем. В соседском дворце ее приняли с большими почестями. В тот же день ее повели в комнаты, где был заперт больной принц. По совету короля-отца она взяла с собой небольшой прутик, так как ей сказали, что когда принц на кого-нибудь бросается, то достаточно легонько ударить его палкой — и он сразу же затихнет.
Как только девушка вошла к принцу, он хотел на нее наброситься, но она лишь задела его прутиком по плечу, он сейчас же отошел и смиренно сел в угол. И тут девушка узнала в принце того, кто подарил ей кольцо. Принц тоже узнал девушку и бросился перед ней на колени, прося показать руку. Когда он увидел, что кольцо, его подарок, по-прежнему у нее на пальце, он сильно обрадовался и рассказал ей, что не смог тогда за нею вернуться, потому что и сам заблудился, и только поздно ночью придворные разыскали его.
Ну, а отец этого полоумного принца очень уж удивлялся, куда пропала девушка, почему так долго не возвращается от его сына. В конце концов он сам отправился взглянуть и был совершенно поражен, увидев, как весело они болтают друг с другом. Едва он вошел в комнату, сын подбежал к нему, говоря, что это и есть та самая девушка, которую он повстречал на охоте и которой дал кольцо. Ну, а король…
В этом месте попугай опять прервал свой рассказ, говоря:
— Мой супчик едва теплый, сейчас только его и есть можно; а вы, хозяйка, пошли бы прилегли, уж день на дворе. Гулять вечером пойдете.
Все так и сделалось.
В этот вечер старуха получила от принца порядочную взбучку, но опять вышла сухой из воды, твердо пообещав, что этой-то ночью она во что бы то ни стало приведет ему купецкую жену.
Стоит ли добавлять, что и в эту ночь полностью повторилась знакомая нам сцена. Попугай принялся кричать и требовать супу — на сей раз с маслом и сахаром; хозяйка велела служанке приготовить, а та принялась яростно бранить попугая, который отвечал:

Молчи ты, Марьяна,
Не злись, бога ради,
Уж близко хозяин —
Вдруг будешь внакладе?

Подали суп, и попугай распелся:

Суп горяч, не стану кушать,
Лучше прежде остужу,
Коль намерены послушать,
Я вам сказку расскажу.

И попугай продолжал свою сказку: — Ну, а король остался очень доволен тем, что принц так быстро поправился, и понял, что девушка эта не только красивая, но и умная и порядочная. Тут же он послал за королевой и всеми придворными. Во дворце, в присутствии короля и королевы, девушка рассказала всю свою историю от рождения до сегодняшнего дня (в этом месте попугай подробнейшим образом эту историю изложил), и король с королевой остались чрезвычайно довольны тем, что девушка, оказывается, принцесса.
На следующий день была сыграна свадьба принца с принцессой и задан роскошный пир на все королевство. Сразу же послали к отцу принцессы гонцов с вестью, что его дочь вышла замуж за принца, и не прошло и трех недель, как три короля, три королевы и соответственное количество ихних советников съехались на свадьбу.
Но тут попугай прервал свой рассказ и сказал:
— Пора уж мне супу поесть. Пойдите сосните, солнце давно встало. Нынче в полдень хозяин приедет.
Так все и произошло.
Купец и вправду приехал ровно в полдень. Тут уж попугай все рассказал: какие сети расставила хозяйке противная старуха, как служанка бранила его, попугая…
Купец выгнал служанку и задал хорошую трепку старухе. Впрочем, что касается старухи, то вечером того же дня ей задали вторую трепку — когда принц узнал, как удачно она выполнила его порученье…

Об одном крестьянине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Я знаю крестьянина, который через некоторое время, после того как стал старостой, пришел в Минзингенскую баню. Там он встретил человека, с которым когда-то пас лошадей. Когда тот поздравил его с тем, что он стал старостой, он среди прочего сказал: «Кто бы мог подумать, любезный друг, когда мы были гиппономами (что значит «лошадиными пастухами»), что я, недостойный, стану когда-нибудь старостой!»
Он думал, что это очень высокая должность, и что раз его предпочли девятерым другим крестьянам, то здесь не обошлось без особого везения.

Как, служа Мессу, брат Иоанн из Алверно упал, будто мертвый

«Цветочки святого Франциска»

Весьма чудесные вещи приключались с братом Иоанном в вышереченном Монастыре Мольяно, о чем повествуют братья, бывшие тому свидетелями.
В первую ночь после Октавы Святого Лаврентия, в Октаву Успения Богородицы, когда он служил Заутреню в церкви с прочими братьями, ревность о благодати Божьей снизошла на него, и он вышел в сад, дабы поразмышлять о Страстях Христовых и приготовиться благочестиво отслужить Мессу, совершать которую была его очередь. Когда он размышлял о словах Освящения Тела Христова и о безграничном милосердии Иисуса, Который не только искупил нас Своей драгоценной Кровью, но и оставил нам Тело Свое и Кровь Свою как пищу для душ наших, любовь к сладчайшему Иисусу наполнила сердце его так, что он не мог сдерживаться и воскликнул несколько раз слова «Hoc est Corpus meum» [сие есть тело моё]. Когда он произнес эти слова, Христос благословенный явился ему с Девой Марией и множеством ангелов, и Дух Божий открыл ему высшие тайны великого сего Таинства.
На рассвете дня брат Иоанн вошел в церковь столь поглощенный виденным, что он повторял вслух вышеупомянутые слова с великим пылом духовным, полагая, что его никто не видит и не слышит (между тем там был некий брат, который молился на хорах и все видел и слышал), и пребывал в таком состоянии до той поры, пока не наступил час Мессы. Брат Иоанн приблизился к алтарю и приступил к совершению Жертвы, и в этот миг сердце его столь переполнилось любовью ко Христу, и чувства его были столь неописуемы, что не мог он выразить их словами, и был он в сомнениях, стоит ли ему прервать службу или продолжать. Но, поскольку подобное уже однажды было с ним, и в тот раз Господь умерил его чувства, так чтобы ему не пришлось оставить Мессу, то он, решив, что подобное будет и в этот раз, с великим страхом и трепетом продолжил службу.
Когда брат Иоанн дошел до Префации о Пресвятой Богородице, божественный свет и страстная любовь к Богу столь возросли в его сердце, что достигнув слов «Qui pridie», он уже едва мог сносить сии ликование и сладость. Когда он приступил к Освящению и произнес над Облаткой половину слов, то, сказав «Hoc est», уже не мог продолжать, и повторял раз за разом одни и те же слова «Hoc est enim» [это поистине…] . А причина, по которой он не мог продолжать службу была в том, что он видел пред собой Христа со множеством ангелов и не мог выдерживать Его Величия. Он понимал, что Христос не войдет в Облатку, и она не пресуществится в Тело Христово, пока он не произнесет другие слова Освящения — «Corpus meum». И вот, когда он стоял так, в смятении и не мог продолжить, Гвардиан и прочие братья, а также множество мирян, что пришли церковь к Мессе, приблизились к алтарю и стояли в изумлении, взирая на то, что делал брат Иоанн, и многие из них благоговейно плакали.
Наконец, после долгого времени было угодно Богу, чтобы брат Иоанн произнес громким голосом: «Enim Corpus meum». И немедленно форма хлеба изменилась, и на Облатке возник Иисус Христос Благословенный, воплощенный и прославленный, явивший чрез то кротость и любовь, которые побудили Его воплотиться от Девы Марии и каждодневно приходить в руки священика, когда тот освящает Облатку.
Тут утешение, ниспосланное брату Иоанну стало еще сладостнее, достигнув такой степени, что, когда он вознес Облатку и освятил Чашу, был он исторгнут из себя, все телесные чувства его замерли, и тело его повалилось назад. Если бы Гвардиан, стоявший позади, не подхватил бы его, брат Иоанн упал бы наземь. И все братья-монахи с мужчинами и женщинами, бывшими в церкви, окружили его и отнесли в ризницу, как мертвого, ибо тело его было совершенно холодным, и его пальцы так окостенели, что их нельзя было ни разжать, ни пошевелить. И в таком состоянии он оставался до третьего часа. И в то время на дворе стояло лето.
Когда брат Иоанн пришел в себя, я, находившийся там, весьма желая узнать, что он испытал, подошел к нему и просил, ради любви к Богу, все мне рассказать. И так как он весьма мне доверял, то поведал обо всем, что случилось с ним. Помимо прочего, брат Иоанн сказал, что, когда он освящал Тело Христово, ему казалось, что душа его тает, как воск, и тело его было будто бы без костей. Так что он не мог поднять руки или сотворить крестное знамение над Облаткой или над Чашей.
Также поведал он мне, что перед тем, как стать священником, было открыто ему Богом, что он однажды упадет в обморок, служа Мессу. Но он отслужил множество Месс, и ни разу с ним не было ничего подобного, так что он думал, что откровение то было не от Бога. Тем не менее, примерно за пятьдесят дней до Успения Богородицы, когда с ним сие приключилось, было вновь открыто ему Богом, что случится с ним сие ближе к Празднику Успения. Но впоследствии, когда все произошло, он не вспомнил о том видении или откровении, данном ему Господом нашим.
Во славу и восхваление Иисуса Христа и Его бедного слуги Франциска. Аминь!

Железная печь

Немецкая сказка из «Детских и домашних сказок» братьев Гримм

Давным-давно, когда еще колдовство удавалось, один королевич был заколдован ведьмою и засажен ею среди леса в большую железную печь. Много лет сряду провел он там, и никто не мог его избавить.
Однажды зашла в лес королевна: она заблудилась в лесу и никак не могла выйти на дорогу, которая вела в королевство ее отца…
Девять дней бродила она по лесу и, наконец, опустилась перед железной печкой. Тогда раздался голос из печки: «Откуда ты пришла и куда идешь?» — «Я потеряла дорогу в королевство моего отца и не могу домой попасть».
Тогда опять раздался голос из печки: «Я твоему горю помогу немедля, если ты дашь мне расписку, что исполнишь мое желание. Я королевич, постарше тебя, королевны, и хочу на тебе жениться».
Королевна испугалась и подумала: «Боже ты мой, да что же я с железной печкой делать стану?» Однако ж так как ей очень хотелось вернуться к отцу, она подписала, что исполнит его желание. А он сказал ей: «Ты должна вернуться, принести с собою ножик и проскоблить дыру в железе».
Затем он дал ей провожатого, который шел с нею рядом и ничего не говорил, однако же в два часа доставил ее домой.
Все в замке обрадовались ее возвращению, а старый король бросился к дочери на шею и расцеловал ее. Но она была очень опечалена и сказала: «Милый батюшка! Кабы ты знал, что со мною случилось! Не бывать бы мне дом, не выйти бы мне из дремучего леса, кабы не пришла я в лесу к железной печи; той и должна я была выдать расписку, что вернусь к ней, ее от чего-то избавлю и за нее же замуж выйду».
Тут старый король так перепугался, что чуть в обморок не упал: дочь-то у него была единственная!
Вот и сговорились отец с дочерью, что вместо королевны следует пойти мельниковой дочке, красавице; вывели ее в лес, дали ей ножик в руки и велели скоблить железную печь.
Вот и скоблила она двадцать четыре часа подряд и ничего проскоблить не могла. Когда стало рассветать, из печки раздался голос: «Мне сдается, что на дворе светает». А красавица отвечала: «И мне тоже кажется, что я слышу, как работает батюшкина мельница». — «А! Так ты Мельникова дочь? Ступай же сейчас обратно и прикажи, чтобы королевна сюда пришла».
Пошла красавица к королю и сказала, что тот, кто в печке сидит, не хочет, чтобы она скребла печку, и требует к себе королевну. Король опять перепугался, а дочь его стала плакать.
Была у них еще на примете дочка свинопаса, еще красивее мельниковой дочки; они той пообещали денег, лишь бы она пошла к железной печке вместо королевны.
Пошла она туда и еще там двадцать четыре часа печь скоблила; однако же ничего поделать не могла.
Как стало рассветать, из печки опять раздалось: «Мне сдается, что на дворе светает». Красавица отвечала: «И мне тоже кажется, потому что мне послышалось, как батюшка на рожке играет». — «Так значит, ты Пастухова дочка? Сейчас убирайся и прикажи сюда прийти королевне, и скажи ей, что я исполню обещанье, а если она не придет, все в ее королевстве распадется и разрушится, и камня на камне в нем не останется».
Услышав это, королевна стала плакать, видит, что приходится ей сдержать свое обещание. Простилась она со своим отцом, захватила с собою ножик и вышла в лес к железной печке.
Придя туда, она начала скоблить железо, и железо поддавалось. И двух часов не прошло, как уже королевне удалось проскоблить маленькую дырочку. Взглянула она через нее внутрь печи и увидела там красавца-юношу, который блистал золотом и драгоценными камнями и который понравился ей чрезвычайно.
И вот она продолжала скоблить железо и выскоблила наконец такое отверстие, из которого он мог вылезти. Тогда и сказал он: «Ты моя, а я твой; ты моя невеста и избавительница».
Он при этом хотел ее тотчас взять с собою в свое королевство, но она выпросилась у него с отцом повидаться, и королевич ей это позволил  — с тем, чтобы она с отцом своим сказала не больше трех слов, а потом опять вернулась бы.
Пошла она домой, но сказала более трех слов, и железная печь вдруг исчезла и унеслась далеко-далеко — за стеклянные горы, за острые мечи; однако же королевич-то был свободен и не был уже заключен внутри ее.
Затем королевна простилась с отцом своим, взяла у него денег на дорогу, но немного, опять пошла в большой лес и стала искать железную печь, но сыскать ее не могла. Искала она ее девять дней сряду и так, наконец, проголодалась, что не знала, что ей делать, потому что у ней ничего с собою не было.
Когда завечерело, она взобралась на небольшое дерево и думала там провести ночь, чтобы укрыться от диких зверей.
Когда наступила полночь, она увидела вдали небольшой огонек и подумала: «Ах, там бы я могла провести ночь спокойно», — и слезла с дерева, и пошла на огонек, по пути творя молитву.
И вот подошла она к маленькому старенькому домику, около которого росло много травы, а перед домиком лежала небольшая кучка дров. И подумала королевна: «Куда это я зашла?» Заглянула она в окошко и ничего не увидала внутри домика, кроме больших и маленьких жаб, а также и стол, прекрасно накрытый; и вина, и жаркое на столе стояли, и тарелки, и бокалы все были серебряные.
Собралась королевна с духом и постучалась. Тотчас большая жаба послала маленькую отпереть дверь королевне:

Малышка-хромоножка,
Зеленая ножка,
Костяной ноги собачка,
Погляди поскорей,
Кто стучится у дверей.

Когда она вошла, все жабы ее поприветствовали и усадили. Спросили, откуда она и куда идет. Тогда она все рассказала им, что с ней случилось и как из-за того, что она нарушила запрет и сказала более трех слов, печка от нее скрылась вместе с королевичем, и вот теперь она решилась искать его и бродить по горам и долам, пока не найдет.
Тогда приказала старая толстая жаба маленькой жабе, чтобы та принесла ей шкатулку:

Малышка-хромоножка,
Зеленая ножка,
Костяной ноги собачка,
Поскачи-ка живей,
Принеси ларец скорей.

Затем они королевну накормили и напоили, и привели ее к прекрасно постланной постели, и она в ту постель легла и заснула с Богом.
С рассветом она поднялась с постели, и большая жаба дала ей три иголки из большой шкатулки. «Иголки тебе пригодятся, — сказала старая жаба, — тебе придется через большую стеклянную гору перебираться, да через три острых меча перекидываться, да через большую воду плыть: как через все это перейдешь, так своего милого вновь найдешь».
Дала ей она еще про запас три вещи: больших три иглы, колесо от плуга и три ореха.
Тут королевна ушла и, когда прибежала к стеклянной горе, то взобралась на нее при помощи трех иголок; а перебравшись, вколола эти иголки в укромное местечко, которое постаралась хорошенько запомнить. Потом пришла к трем острым мечам, села на свое колесо и разом и перекатилась через них.
Наконец, переправившись через большое озеро, королевна пришла к большому прекрасному замку и стала наниматься в служанки, отлично зная, что в этом замке живет ее королевич, которого она освободила из железной печи в большом лесу. Она и была принята за небольшое жалованье на место судомойки.
А у королевича была уже другая невеста, на которой он собирался жениться, предполагая, что его избавительница давно уже умерла.
Вечерком, когда королевна всю посуду вымыла и все свое дело переделала, она нащупала у себя в кармане три ореха, данные ей старой жабой. Разгрызла она один орех и собиралась съесть ядрышко, и вдруг видит там в скорлупе чудесное королевское платье.
Прослышала об этом невеста, пришла к ней и стала у ней торговать то платье, да при этом и сказала: «Не служанке то платье носить!»
Но королевна отвечала, что не желает платье продавать, а даром отдаст ей, коли она дозволит ей одну ночь провести в опочивальне ее жениха. Невеста ей это дозволила, потому что у нее на платье глаза разбежались, у нее ни одного такого платья не было.
Когда наступил вечер, она сказала своему жениху: «Эта глупая девка хочет сегодня в твоей опочивальне ночь провести». — «Коли ты против этого ничего не имеешь, так и я тоже!» — сказал он.
Однако же она поднесла ему стакан вина с сонным зельем, и он заснул так крепко, что королевна не могла его разбудить. Проплакала она всю ночь и все приговаривала: «Я тебя в дремучем лесу из железной печи освободила, по всему свету тебя искала, через стеклянную гору перебиралась, через три острых меча перекатилась, через воду переправилась, прежде чем тебя доискалась, а ты меня и слушать не хочешь».
Слуги, сидевшие у дверей опочивальни, слышали, как она всю ночь плакала и причитала, и наутро сказали об этом своему господину.
На другой день, убравши посуду, королевна разгрызла второй орех, а там — платье лучше первого; как увидела его невеста, так захотела и это купить. Но денег королевна за это платье не брала, а выпросила себе позволенье еще одну ночь провести в опочивальне жениха.
Невеста, однако ж, опять дала жениху сонного питья, и тот опять так крепко спал, что его добудиться было невозможно. Напрасно королевна всю ночь плакала и причитала — он ничего не слышал; слышали только слуги, которые ему о том на другое утро и рассказали.
Когда она на третий день разгрызла третий орех, то отыскала в нем платье, еще прекраснее двух первых, оно так и горело золотом. И это платье невеста пожелала, и королевна его уступила ей за разрешение провести еще и третью ночь в опочивальне жениха.
Но на этот раз королевич остерегся от сонного питья и пролил его мимо рта. И чуть только она начала плакать и причитать: «Дорогое мое сокровище! Не я ли тебя избавила в дремучем лесу да из железной печи?» — королевич вскочил с постели и сказал: «Ты моя настоящая невеста! Ты моя, а я твой!»
Затем он ночью же уехал с королевной в карете и у фальшивой невесты увезли все платья, так что она и с постели подняться не могла.
Прибыв к большому озеру, они через него переправились, а через три острые меча на колесе перекатились, да и через стеклянную гору на иголочках перелезли.
Так добрались они, наконец, до маленького старого домика, и как в него вошли, он обратился в большой замок; все жабы тоже избавлены были тем временем от чар и оказались заколдованными королевнами и королевичами.
Тут и свадьбу сыграли, тут и жить остались, потому что этот замок был побольше того, что у отца королевны.
Но так как старик-отец ее жаловался на свое одиночество, то они и его к себе перевезли, да и стали жить при двух королевствах да при супружеском добром согласии.

Мышка мимо пробежала,
Сказку кончить приказала.

Поступки святого Иоанна

Из «Золотой легенды»

В четвертой книге Церковной истории передан рассказ блаженного Климента. Однажды апостол обратил к вере некоего прекрасного и храброго юношу и поручил его, как некий залог, заботам одного епископа. Через некоторое время юноша покинул епископа и стал предводителем разбойников. Наконец, апостол пришел к епископу вернуть свой залог. Епископ подумал, что Иоанн говорит о деньгах, и крайне изумился.
Тогда апостол сказал: «Я спрашиваю тебя о юноше, которого препоручил твоим заботам». Епископ ответил: «Святой отец, он умер душой и живет вон на той горе вместе с разбойниками, предводителем которых стал».
Услышав об этом, апостол разорвал на себе одежды и, ударив себя по голове, воскликнул: «Хорошего же стража я оставил душе своего брата!».
Он приказал немедля седлать коня и бесстрашно устремился к той горе. Увидев Иоанна, юноша сильно устыдился. Вскочив на коня, он обратился в бегство и поскакал сколь возможно быстро. Апостол же, забыв о своих годах, пришпорил коня и закричал вслед убегавшему: «Зачем, возлюбленный сын мой, ты избегаешь отца своего, безоружного старца! Не бойся, сыне, я буду держать за тебя ответ перед Христом и охотно умру за тебя, как Христос умер за нас. Вернись же, сын мой, вернись, ибо меня послал Господь!». Когда юноша услышал это, он в раскаянии поворотил коня и горько разрыдался. Апостол бросился к его ногам и стал целовать юноше руку, как если бы раскаяние уже очистило ее. Постами и молитвами он вымолил юноше прощение у Бога и впоследствии рукоположил его в епископы.
Та же Церковная история и Глосса ко Второму посланию Иоанна сообщают следующее. Когда Иоанн в Эфесе вошел в баню, чтобы помыться, и увидел там еретика Керинфа, он немедля ушел, сказав: «Бежим отсюда, пока стены этой бани не обрушились на нас, ибо здесь моется враг истины Керинф!».
Кассиан в книге Собеседований рассказывает: некто подарил блаженному Иоанну живую птицу, которая зовется куропаткой. Апостол часто брал ее на руки и ласково гладил. Один юноша увидел это и со смехом сказал приятелям: «Поглядите, старец, как ребенок, играет с птичкой!».
Блаженный Иоанн понял в духе, над чем смеялся юноша, и, подозвав его к себе, спросил, что тот держит в руке. Юноша ответил, что это лук, и апостол спросил, зачем ему нужен лук. «На охоте мы стреляем из лука в птиц и зверей», — ответил юноша. «Как ты это делаешь?» — спросил апостол. Тогда юноша поднял лук и натянул тетиву, но поскольку апостол ни о чем больше не спрашивал, юноша отпустил ее. Иоанн сказал: «Сын мой, почему ты отпустил тетиву?». Тот ответил: «Если лук долго держать натянутым, он станет хуже пускать стрелы». Апостол промолвил: «Также и человек становится менее способным к созерцанию, если с непреклонным упорством не дает отдыха своей слабости. Ведь орел летает выше всех птиц и яснее всех видит солнце, но, сообразуясь с природой, иногда опускается вниз. Так и дух человека еще сильнее устремляется к небесам, если ненадолго отвлечется от размышлений».
По свидетельству Иеронима, блаженный Иоанн жил до глубокой старости в Эфесе. Когда ученики вели апостола в Церковь, поддерживая его под руки, и старцу уже было трудно говорить, он обычно повторял, останавливаясь: «Дети, любите друг друга!». Братья, которые были с ним, удивлялись, что он постоянно повторяет одно и то же, и спросили его: «Учитель, почему ты все время говоришь эти слова?». Он ответил: «Потому что это — заповедь Господня, и достаточно ее одной».
Гелинанд рассказывает следующее. Когда Иоанну Богослову надлежало писать Евангелие, он объявил пост и призвал молиться, чтобы все написанное им было достойным. Также рассказывают, что апостол молился о том сокровенном месте, куда он уходил записывать Божественное Слово, прося, чтобы ни ветры, ни ливни не чинили его убежищу никакого зла. Говорят, что вплоть до сего дня стихии хранят благоговение перед тем местом.

Об уврачевании души лекарством небесного целителя, которое одним недугующим помогает, другим нет

Из «Римских деяний»

Правил Горгоний, у которого от жены-красавицы родился сын. Мальчик подрастал и был люб всем. Когда ему исполнилось десять лет, умерла его мать и была похоронена с почетом. После этого по совету многих своих приближенных царь взял вторую жену, которая ненавидела своего пасынка и постоянно к нему придиралась. Видя это, царь в угоду ей прогнал сына. Изгнанный царевич стал изучать лекарское искусство и так в нем преуспел, что сделался знаменитым и искусным врачом. Царь, узнав, что сын его успешно изучает науки, весьма обрадовался.
Вскоре царь опасно занемог и дал знать сыну, чтобы он немедля приехал и уврачевал его недуг. По воле отца сын явился к нему и без труда исцелил его, так что молва о его искусстве облетела все царство. После этого смертельно занемогла его мачеха. Со всех концов были созваны врачи, и все в один голос приговорили ее к смерти. Это глубоко опечалило царя, и он попросил сына вылечить ее. Сын на это сказал: «Я не выполню вашу просьбу». Отец в ответ: «Я прогоню тебя отсюда прочь». Сын ему: «Если поступите так, обойдетесь со мной несправедливо, отец! Вы отлично знаете, что изгнали меня по подстрекательству моей мачехи. Мой уход вас опечалил и породил вашу болезнь, приход же вызвал печаль и болезнь царицы. Потому я не хочу врачевать ее недуг и отступаюсь от нее». Отец говорит: «У нее та же болезнь, что была у меня. Ты меня без труда вылечил, теперь вылечи ее».
Сын отвечает: «Отец мой, хотя бы мачеха обладала здоровьем, не уступающим твоему, но у тебя и у нее разный склад мыслей, следовательно, то, что я сделал для тебя, было тебе любезно и полезно. Поэтому когда я вошел во дворец и ты на меня взглянул, уже одним этим был уврачеван, мачеха же моя, видя меня, омрачается, когда я говорю, распаляется ненавистью, когда дотрагиваюсь до нее, выходит из себя. Ничто так не помогает болящим, как если они получают то, чего желают и ждут». Эти объяснения сына привели к тому, что он смог уйти, а мачеха его померла.