Монах из Болтонского аббатства

Английская легенда

Маркиз Хартингтон, ныне герцог Девонширский, прислал лорду Галифаксу этот рассказ о призраке, которого он видел в Болтонском аббатстве, находившемся во владениях его отца, герцога Девонширского. Это случилось в августе 1912 года, когда покойный король приезжал в Болтонское аббатство поохотиться. Скорее всего, лорд Хартингтон ночевал не в самом аббатстве, а в примыкавшем доме приходского священника.

В воскресенье восемнадцатого августа 1912 года, возвращаясь вечером в свою комнату в доме приходского священника в 11.15, я ясно увидел стоящую в дверях фигуру. Призрак был в каком-то неописуемом одеянии и без бороды. Я стоял наверху лестничного пролета, повернувшись к коридору, в котором моя комната была последней. Я спустился вниз и захватил фонарь, но, когда поднялся, привидение исчезло.
В тот вечер разговор как раз шел о призраках, но я при нем не присутствовал и ни о чем таком не думал.

(Подпись): Хартингтон
(Свидетели): Король
Герцог Девонширский
Лорд Десборо

Письмо герцогини Девонширской леди Галифакс

Не скажете ли Вы лорду Галифаксу, что Эдди (лорд Хартингтон) пошлет ему рассказ о привидении? Кажется, это тот самый человек, которого два или три раза видел викарий, но тот призрак был одет в коричневое платье, тогда как Эдди утверждал, что на нем были темно-серые или черные одежды. Привидение Эдди было безбородым, с круглым, как он описывал, грубым лицом. Когда мы потом расспросили викария, была ли у его призрака борода, он сказал «нет», но человек выглядел так, словно не брился дня четыре, и его лицо было очень полным.

Письмо Маркиза Хартингтона лорду Галифаксу

Я видел привидение, стоявшее в дверях моей комнаты, оно смотрело не на, а сквозь меня, это было в 11.15 вечера в воскресенье, восемнадцатого августа. Я ночевал в доме приходского священника и увидел привидение, когда прошел три лестничных пролета и повернул налево, к коридору, в конце которого, ярдах в одиннадцати, находилась дверь в мою комнату. Пока я поднимался по последнему пролету, в котором было всего шесть ступенек, у меня появилось ощущение, что наверху кто-то есть. Но я не придал этому значения, так как священник часто встречал меня на лестнице.
Я сразу понял, что это призрак, но в тот момент не испугался, страх охватил меня потом.
Человек этот был ниже среднего роста, на вид старик, лет шестидесяти пяти. У него было необычайно круглое лицо, или, скорее, непропорционально широкое, морщинистое, с грубыми чертами. Глаза сверкали, и лицо можно было бы принять за старушечье, если бы не седая недельная щетина на подбородке. На голову был накинут капюшон, а сам он был в длинном одеянии, напоминавшем халат. Капюшон и верхняя часть казались серыми, а нижняя черной или коричневой. Свет падал у меня из-за спины, и в руке я держал свечу, так что нижняя часть его фигуры была в тени.
Я смотрел на него секунду или две и затем спустился, чтобы позвать священника из кабинета. Его, однако, там не оказалось, тогда я взял фонарь, с которым выходил на улицу, и вновь поднялся по лестнице, но призрак исчез.
Я и раньше слышал об этом привидении, но облик его я описал прежде, чем услышал прочие свидетельства. Я не думал о привидении, когда его увидел, но в доме в это время как раз шел о нем разговор. Он вовсе не был прозрачным и выглядел вполне материально, как живой человек.
Стена в моей комнате, не менее семи футов в толщину, осталась от старой монастырской постройки.
В этой обители носили белое, а не коричневое облачение, поэтому он наверняка не был монахом Болтонского аббатства.

Джентльмен с ключом

Английская легенда

Следующую историю «лорд Фалмут рассказал лорду Гринфилу, лорду Метъюэну и его сыну Полу» (нынешний лорд Метъюэн). Лорд Фалмут услышал ее от своего друга, узнавшего ее от человека, с которым она и произошла.

Один джентльмен возвращался как-то домой после ужина в Филмор-Гарденз, между одиннадцатью и двенадцатью часами. Он свернул на небольшую улочку (возможно, Филмор-стрит), прохожих там не было, не считая женщины и мужчины, шедшего немного впереди. Через какое-то время женщина обогнала мужчину, при этом взглянув на него. Тут она, испуганно вскрикнув, бросилась на другую сторону и свернула в проулок.
Джентльмен ускорил шаг и, решив узнать, что могло так напугать женщину и заставить столь поспешно свернуть, довольно быстро нагнал прохожего. Поравнявшись с ним, джентльмен заметил, как тот достал из кармана ключ, открыл дверь какого-то дома и вошел. Джентльмен успел разглядеть лицо незнакомца, которое, о ужас, оказалось лицом мертвеца.
Запомнив номер дома, он отправился домой, где провел беспокойную ночь, намереваясь на следующий день, как только закончит дела, попытаться выяснить, что же произошло. Он без труда нашел дом, но заметил, что на дверях появилась табличка: «Сдается». «Это мне на руку», – подумал он. Он позвонил, и дверь открыла хозяйка, выглядевшая взволнованной, и он поинтересовался комнатами.
– Да, – сказала она. – Я сдаю несколько комнат.
Он выразил желание осмотреть их, но хозяйка попросила его прийти в какой-нибудь другой день, поскольку комнаты, по ее словам, были не готовы. Он ответил, что собирается уехать из Лондона и если не увидит комнат, то ему придется отказаться от своего намерения.
Тогда она провела его наверх и показала несколько очень милых, хорошо обставленных комнат, в них было много приятных вещиц, которые свидетельствовали о том, что их хозяин имеет вкус к жизни и ценит комфорт.
– Что ж, думаю, эти комнаты мне подойдут, – сказал джентльмен. – А кто хозяин этих прелестных вещей?
– О, они принадлежат джентльмену, который раньше снимал эти комнаты.
– А где он сейчас?
Вначале хозяйка попыталась уклониться от ответа, но в конце концов разрыдалась и сказала:
– О, сэр, я вам все объясню. Комнаты сдавались джентльмену, который жил здесь много лет. Он был обходительным и добрым человеком, и у нас были превосходные отношения. Мы всячески старались ему угодить. Каждый год приблизительно в это время он отправлялся в Монте-Карло, и около месяца назад он, как обычно, уехал. Сегодня утром, в восемь часов, мы получили телеграмму, в которой сообщалось, что его нашли сидящим на стуле с пистолетом в руке и простреленной головой. Это случилось приблизительно в четверть двенадцатого.
Как раз в это время джентльмен, рассказавший историю, видел, как человек входил в дом.

Дилижанс в Бордо

Английская сказка

Лорд Галифакс никак не подтверждал достоверность этой истории, если в данном случае вообще уместно говорить о какой-либо достоверности.

Один французский джентльмен, потерявший жену и пребывавший по этой причине в глубоком горе и печали, прогуливаясь как-то по рю де Бак, встретил трех мужчин, которые посмотрели на него с явной симпатией и, указав на женщину в конце улицы, спросили:
– Извините нас, сэр, не могли бы вы оказать нам услугу?
– Конечно, – ответил он.
– Будьте так любезны, спросите у той женщины в конце улицы, когда отправляется дилижанс в Бордо.
Просьба ему показалась странной, но все же он отправился в конец улицы и обратился к леди:
– Прошу прощения, не могли бы вы сказать, в котором часу отправляется дилижанс в Бордо?
– Не спрашивайте меня, идите и спросите жандарма, – торопливо ответила она.
Итак, он подошел к агенту полиции и задал тот же вопрос.
– Что? – переспросил тот.
– Когда уходит в Бордо следующий дилижанс?
Тут полицейский повернулся, арестовал его и отвел в участок, где мужчину бросили в камеру; вскоре пришел следователь и спросил, в чем обвиняют задержанного.
– Он спрашивал, когда отходит дилижанс в Бордо, – ответил полицейский.
– Он действительно спрашивал такое? – вознегодовал следователь. – Бросьте его в темную камеру.
– Но я же только поинтересовался временем отправления дилижанса, по просьбе людей, которые послали меня узнать это у женщины, и она в свою очередь отправила меня к жандарму, – запротестовал джентльмен.
– В темную камеру его, – последовал ответ.
Через некоторое время джентльмен предстал перед судом присяжных, и судья спросил:
– В чем его обвиняют?
– Он подошел и спросил меня, когда отправляется дилижанс в Бордо, – ответил полицейский.
– Он сказал такое! – воскликнул судья. – Господа присяжные, виновен ли этот заключенный?
– Виновен! – закричали все в один голос.
– Уведите его, – сказал судья. – На семь лет в Кайенну.
Несчастного увели, посадили на корабль и отправили в Кайенну. Со временем он свел дружбу с другими заключенными, и как-то раз они решили, что каждый должен рассказать о том, как попал в это место. Один рассказывал одну историю, другой – другую, пока очередь не дошла до последнего прибывшего на остров.
– Как-то раз я шел по рю де Бак, – начал он со вздохом. – И мне встретились три человека, которые попросили меня оказать им услугу узнать у леди в конце улицы, когда отправляется дилижанс в Бордо. Я пошел и спросил ее, она же отправила меня к полицейскому, который арестовал меня и отвел в участок, затем суд присяжных вынес мне приговор.
Когда он закончил, воцарилась тишина, и с тех пор все сторонились его.
Через какое-то время начальник тюрьмы решил пересмотреть приговоры заключенных, чтобы выяснить, чью участь можно облегчить. Наконец и джентльмена привели к начальнику, который спросил его, в чем состояло его преступление. Он повторил свою историю.
– Бросьте его в одиночку! – приказал начальник тюрьмы.
Несчастный попросил, чтобы его навестил капеллан, который, услышав рассказ о его преступлении, немедленно оставил его.
Так, в горе и муках, прошли семь лет, и наконец, он вышел на свободу, без денег, связей и друзей. Однажды после своего возвращения он решил, что должен снова отправиться на рю де Бак, и, оказавшись там, он увидел в конце улицы ту самую женщину, только очень постаревшую и выглядевшую ужасно. Он подошел к ней и сказал:
– Это вы виноваты во всех моих несчастьях.
– Не прикасайтесь ко мне, – ответила она. – Но если хотите, я скажу вам, почему сделала то, что я сделала. Отправляйтесь в полночь на Елисейские Поля, там увидите ветхий домишко. Постучите в дверь и входите. И тогда я объясню, почему вам пришлось все это выстрадать.
В условленное время он отправился на Елисейские Поля, нашел дом, постучал и увидел внутри ту самую женщину.
– Теперь скажите, почему все это случилось со мной? – спросил он.
– Налейте мне стакан коньяку, – последовал ответ.
Он взял бутылку с полки над ее головой, налил стакан бренди и протянул женщине, которая его гут же осушила.
– А теперь говорите, – сказал он.
– Налейте мне еще, – попросила она.
Он налил ей еще, и она начала говорить.
– Нагнись ближе, – велела она. – Я очень слаба и не могу говорить громко.
Он приставил ухо к ее губам, но тут она вонзила в него зубы и с тяжелым вздохом упала замертво.

Появление мистера Бекбека

Английская легенда

Мистер У.Дж. Бекбек, так странно появившийся в этой истории перед мистером Г. У. Хиллом, рассказавшим об этом случае, был близким другом лорда Галифакса. Он был известным богословом и сторонником сближения с Русской Православной Церковью.

Мистер У.Дж. Бекбек из Стратон-Сторлесса в Норвиче – мой дорогой друг, к которому я испытываю большую симпатию и с которым у меня много общего. Около семи лет назад (1907), зимой, по одному случаю я написал мистеру Бекбеку важное письмо и отправил по его адресу в Стратон-Сторлесс. На следующий день я неважно себя чувствовал и не пошел на службу. Я сидел в своей комнате в доме номер девять на Блумфилд-Террас, когда без четверти четыре пополудни я увидел, как мимо окна прошел мистер Бекбек и направился к входной двери. Я сказал себе: «Надо же, я и не знал, что мистер Бекбек в Лондоне». Затем я приготовил для него стул, с минуты на минуту ожидая, что будет доложено о его приходе. Время шло, а он все не появлялся. И тогда, чтобы успеть к вечерней почте, я сел и написал мистеру Бекбеку записку, спрашивая, что он делал или о чем думал сегодня без четверти четыре. Он ответил, что в это время был на охоте и подумал, что должен вернуться, чтобы отправить мне письмо: ответ на одно важное послание, которое я написал днем ранее.
Мистер Бекбек – человек выдающейся наружности, которого невозможно с кем-то перепутать.

Кот-вампир

Английская легенда

Мистер Эверард Мейнелл, рассказавший в письме эту историю лорду Галифаксу, приходился ему племянником со стороны брата, преподобного Фредерика Вуда, который сменил фамилию на Мейнелл, унаследовав поместье в Хоар-Кросс.

Я просто обязан рассказать Вам самую необычайную историю, которую только что услышал и тороплюсь записать, чтобы не забыть никаких подробностей.
Я сидел в своем клубе после обеда, курил и пил кофе, и тут ко мне подошел приятель, которого я долгое время не видел. Мы стали беседовать на разные темы. И наконец он сказал, что с ним случилось одно необыкновенное происшествие.
В прошлое воскресенье он отправился в Истборн, чтобы провести уик-энд с друзьями, немного подышать свежим воздухом и восстановить силы после периода напряженной работы, сопровождавшейся продолжительным недосыпанием. Субботним вечером, когда он прибыл на место, в доме уже собралась веселая компания, и он искренне порадовался тому, что наконец выбрался из Лондона.
До того как он успел переодеться к обеду, его внимание привлекло необычное поведение кота, который вышел встречать его в переднюю и стал проявлять всяческие знаки симпатии, начал тереться о его ногу и попытался забраться на плечо. Это удивило моего приятеля, и ему стало даже не по себе, потому что он всегда питал к котам некую необъяснимую неприязнь. Но поскольку кот явно старался выказать ему свое расположение, он позволил животному пойти за ним наверх, однако в спальню его не пустил. Когда он вышел к обеду, кот все еще ждал его у двери и последовал за ним в столовую, где такая преданность стала предметом шуток. Тот же спектакль повторился, когда настало время ложиться спать. И вновь кот остался за дверями спальни. Все воскресенье кот продолжал вести себя таким странным образом, делая отчаянные попытки добраться до шеи моего приятеля. В воскресенье, перед сном, ему чуть ли не силой пришлось выдворять кота из комнаты.
Благодаря морскому воздуху и царившей вокруг тишине он моментально погрузился в глубокий безмятежный сон, что ему не удавалось уже много недель. Через некоторое время он стал постепенно просыпаться от странного ощущения в боку. По его собственным словам, ему казалось, что он «дышит лишь одной половиной тела». Одновременно он почувствовал дурноту и слабость, заставившие его перевернуться на бок и попытаться снова заснуть. Но тут он почувствовал острую боль в области сердца. Он приложил туда руку и нащупал что-то теплое и лохматое. Он поднялся и обнаружил кота, спрятавшего голову у него под мышкой, а ночная рубашка с той стороны была пропитана кровью. Он спрыгнул с постели, кот перестал сосать и отполз на другой конец кровати, принявшись шипеть на него со злобой, превосходившей прежнюю любовь. Нечего и говорить, что мой приятель тут же вышвырнул его из комнаты.
В ходе дальнейших расспросов выяснилось, как удалось коту проникнуть в спальню. Мой приятель попросил разбудить его пораньше, чтобы он успел на поезд. Лакей, однако, перепутал время и вошел в спальню на час раньше, в шесть часов вместо семи; открыв дверь, он нечаянно впустил кота и не смог снова его выдворить. Мой друг проснулся в семь тридцать, так что у кота было в распоряжении полтора часа, за которые он смог высосать довольно много крови, хотя ему приходилось лизать ее через рубашку. На теле моего приятеля остались следы от кошачьего языка.
Это было чрезвычайно неприятное происшествие, и то, что кот сразу же стал выказывать моему другу какую-то жутковатую симпатию, делает эту историю еще кошмарнее. Когда мой приятель вернулся в Лондон, он проконсультировался с двумя докторами, которые уверили его, что рана совершенно чистая, и рассеяли его опасения, что кот мог страдать бешенством.

Лорд Литтон и гороскоп

Английская легенда

Лорд Литтон, о котором рассказывается в этой истории, был первым графом, поэтом, дипломатом, вице-королем Индии и сыном Эдварда Бульвер-Литтона, известного романиста. Историю прислала лорду Галифаксу леди Маргарет Шелли.

Мисс Джоунз из Корстоффи, что в Пемброкшире, гостила как-то в Кнебворте у лорда Литтона. Как-то она застала его за составлением гороскопа для лорда Биконсфилда, позже выяснилось, что в нем точно предсказывались некоторые события. Мисс Джоунз после настойчивых уговоров упросила лорда Литтона узнать и ее судьбу.
Он сказал ей: «Вскоре у вас будет роман, который закончится несчастьем, и какое-то время вы будете очень страдать. Затем станете выезжать в свет, интересно проводить время и познакомитесь со многими выдающимися людьми. Трагедия в вашей жизни будет связана с предательством слуги. И наконец, на склоне лет вы встретите человека, привыкшего командовать, с которым обретете счастье».
Спустя несколько недель после своего визита в Кнебворт мисс Джоунз обручилась с племянником леди Ллановер, но помолвка была внезапно расторгнута, поскольку мисс Джоунз стало известно, что у ее жениха уже есть супруга, которую он не признает. Через какое-то время она познакомилась с корреспондентом Дином Стэнли и епископом Тирволлом и стала много времени проводить в кругу их друзей. Как-то во время своего отсутствия она получила телеграмму, в которой говорилось об ужасном случае, произошедшем с ее отцом и сестрой. Дома ее ждала настоящая трагедия. Повара застали пьяным и уволили. В отместку, находясь еще под действием спиртного, он ворвался в кабинет отца и застрелил его. Затем он загнал сестру в кухню и ранил ее, но не смертельно. Наконец, он приставил дуло к голове и вышиб себе мозги. Мисс Джоунз была сражена смертью отца и болезнью сестры, так до конца и не оправившейся от потрясения, и некоторое время вела тихую, уединенную жизнь. Но когда ей было уже около сорока восьми, она познакомилась со своим соседом, генерал-лейтенантом, сэром Джеймсом Хиллом, близким другом лорда Роберта, получившим в Индии Крест Виктории. Через десять дней они обручились. Вскоре после этого состоялась свадьба, и супруги прожили очень счастливо почти до восьмидесяти лет.

Призрак, явившийся полковнику П.

Английская легенда

История «Призрак, явившийся полковнику П.» не претендует на достоверность, она выдумана самим лордом Галифаксом. Этим она и интересна и потому включена в данный сборник. В рассказе, вероятнее всего, описан Гэрроуби, собственный дом лорда Галифакса, расположенный неподалеку от Кеби-Лидедэйл, в восточном округе Йоркшира.

Где находятся умершие, те, кого мы любили и кто любил нас; и те, кому мы, возможно, причинили какое-либо непоправимое зло? Покинули они этот свет навечно или же порой возвращаются? А может быть, они все еще среди нас, ведут то неопределенное, таинственное и ужасное существование, которое в древние времена связывалось с миром духов? Есть ли среди них не обретшие покоя души, которым позволено преследовать нас и мстить за причиненные обиды? Мы не в силах объяснить связь между этим миром и тем, который нельзя ни увидеть, ни ощутить, но не в силах мы также и допустить, что преграда между ними непроницаема. Мы точно знаем, что мертвые во сне или наяву продолжают влиять на наше земное существование, и порой все мы, даже самые невосприимчивые, вдруг ощущаем присутствие чего-то незримого и испытываем смутный страх перед тем, что скрывающиеся в темноте призраки вдруг явятся нам, и мы окажемся в их власти, беспомощные перед непознанным могуществом невидимого мира. Что будит в нас предчувствия именно в определенное время и в определенных местах? И что лежит в основе веры в контакт с мертвыми и в различные ритуалы, которые не связаны с какой-нибудь отдельно взятой страной или эпохой, но распространены среди всей человеческой расы?
Или же человек, будучи духом, облеченным плотью, является существом двойственной природы, и низшей, телесной, уготовано после временного разлучения ее с душой, вызванного смертью, вновь стать инструментом духовным, с которым даже в период этого временного разъединения поддерживается некая таинственная связь? В силу тождественности человеческой личности, которая делает душу и тело единым существом, какие отношения могут быть между душой и прахом, в котором она некогда обитала, между душой и местом, где покоится тело, в ожидании воссоединения в будущей жизни? Неужели слова, произнесенные поблизости от того места, что некогда было земным обиталищем души, будут скорее услышаны бестелесным духом, которому все еще принадлежит это прибежище, чем слова, произнесенные где-то еще?
Откуда пошла распространенная почти повсеместно традиция обращать молитвы к усопшим поблизости от их могил? Как идеи, лежащие в основе этих и иных фактов, связаны с верой и обрядами, которые одобряются христианской церковью, а также народными суевериями и обычаями? Корнуэльские рыбаки, например, боятся проходить ночью вдоль тех участков берега, куда выбрасывало обломки судов, чтобы не услышать голоса мертвых рыбаков, зовущих их из моря. Они верят, что на одиноких пляжах можно услышать голоса утопленников, выкрикивающих свои имена. Откуда пошло поверье, что духи непогребенных мертвецов, чьи тела осквернены, не могут обрести покоя, но блуждают поблизости от своих земных останков? Известен случай с британским военным кораблем «Вагнер»: потерпевшие кораблекрушение моряки единодушно связали свое несчастье с непогребенным телом, которое они нашли и посчитали останками своего бывшего товарища, убитого на острове, куда их выбросило. Веря в это, пираты убивали раба или пленника в том месте, где они прятали свои сокровища, чтобы дух мертвеца охранял тайник от вторжения живых.
Возвращаются ли мертвые туда, где они часто бывали при жизни? Неужели это их поступь слышна на лестницах, а незримое присутствие порой нарушает наше уединение? Наделены ли животные в этом смысле более тонким восприятием, чем люди?
Что за связь существует между жизнью и светом, смертью и тьмой? Что вкладывается в понятие «тот свет»? Какой смысл несут слова «подземный мир»? Что лежит в основе столь часто повторяемых рассказов о звуках, которые доносятся по ночам из одиноких курганов на йоркширских пустошах? И откуда пошли предания о том, что духи по-прежнему возвращаются к этим древним могилам в призрачном подобии тел, где некогда обитали, и ищут останки, место последнего упокоения которых так часто бывает разорено? И откуда пошла легенда об огоньках, которые в определенное время года можно видеть над заброшенными могильными холмами, под которыми лежат древние обитатели этой страны, чье присутствие, говорят, до сих пор ощущают те, кто безрассудно вторгся в сферу их таинственного влияния?

Читать далее

Крики в западной комнате в Флесбери

Английская легенда

Лорд Галифакс скопировал этот рассказ с рукописи сестры Джона Карнсена, упомянутого в нем ребенка, который умер 22 апреля 1835 года в возрасте одиннадцати лет. Лорд Галифакс также приводит сведения о том, что «дом, в котором произошли описанные события, – это одинокий особняк на Северном побережье Корнуолла. Семья, обитавшая там, единственные потомки Карнсенов в Корнуолле». Имена приводятся так, как они появляются в «Книге привидений», но, вероятнее всего, Карнсены должны писаться как Карнсью (это фамилия старинного корнуэльского рода), а Флесбери – как Флексбери (так называется поместье неподалеку от Бьюда).

Это простое изложение произошедших с нами событий, без прикрас и преувеличений.
В начале 1835 года мой брат Джон серьезно заболел и многие недели находился между жизнью и смертью. Наступил и прошел кризис, и в последующие две недели надежда и отчаяние то и дело сменяли друг друга. Но к концу этого периода его состояние настолько улучшилось, что все члены семьи питали самые радужные надежды на его выздоровление. Кроме матери и тетки, которые продолжали тревожиться, пока врачи отказывались дать определенно положительный прогноз.
Было между пятью и шестью часами чудесного весеннего вечера в конце марта. Заходящее солнце заливало радостным светом западную комнату, в которой сидели трое сестер Джона и его брат Уильям. Они только что поднялись из столовой, где оставили отца. Матушка и тетя вернулись в комнату Джона. Западная комната выходит на главную лестницу, которая поднимается от главного зала через центральную часть дома. Перед дверью в западную комнату имеется небольшая площадка, к которой ведут несколько ступеней. Следующий пролет заканчивается верхней площадкой, откуда можно попасть в комнату, в которой лежал Джон. Так как центральная часть дома была открытой, то каждый звук, раздавшийся внизу, был явственно слышен на верхней площадке. Служебные помещения были расположены в конце коридора, шедшего позади зала и столовой, так что обычно шум из зала или с лестницы туда не доносился.
Дети в западной комнате были в прекрасном настроении. Они больше не тревожились за брата и даже были склонны считать, что взрослые напрасно беспокоятся. Бедный малыш Джонни после всех волнений и суеты, которая поднялась вокруг, наконец-то поправляется, говорили они друг другу. Он был милым, славным мальчуганом и никогда бы не стал заставлять попусту суетиться вокруг себя. Но даже тогда матушка и тетя не верили, что он поправится. В тот вечер за обедом мама снова расплакалась. Дети обсуждали двух докторов, которые пользовали Джона. Один, который был помоложе, особенно досадил им тем, что в тот день, докладывая отцу о состоянии своего пациента, хотя и отметил, что у Джона улучшился аппетит, и мальчик набирается сил, тем не менее, добавил, что не видит никаких улучшений.
– Папа сказал, что он сам себе противоречит, – заметил кто-то из детей.
Затем другой ребенок продолжил мысль, и его реплика вызвала общий смех. Смех еще не успел стихнуть, как вдруг послышался пронзительный крик. Было такое впечатление, что кто-то кричит на лестничной площадке за дверью.
Затем наступила тишина, и вдруг снова раздался такой же крик, потом снова тишина, и тут закричали в третий раз, еще громче и пронзительнее, крик перешел в хрип и бульканье, словно вырывавшиеся из горла умирающего.
Дети в комнате были объяты ужасом. Наверное, никто не забыл этого ужасного звука. И сейчас, когда я пишу эти строки, крик, кажется, до сих пор звенит у меня в ушах.
В этот момент дверь из столовой, находившаяся в дальнем конце зала, распахнулась и мистер Карнсен, сидевший там в одиночестве, выбежал к подножию лестницы. Взволнованным голосом он позвал дочь, которая, как он знал, была в западной комнате.
– Гертруда, что случилось? Кто так жутко кричал?
– Мы не знаем, папа, – ответила она. – Никто из нас не кричал, хотя крик донесся откуда-то поблизости.
– Это было похоже на вопль отчаяния, – сказал отец. – Спустись к Грейс и спроси ее, не случилось ли чего с кем-нибудь в кухне, хотя звук, кажется, раздался в другом месте.
Гертруда побежала исполнять поручение и застала экономку одну в большой передней. Она стояла, словно прислушиваясь, и тоже сообщила, что отчетливо слышала, как трижды кричали. Она тоже не знала, в чем дело, и, хотя крики явно раздались не на кухне, пошла туда выяснить, не знают ли чего слуги.
Когда она вернулась, ее обычно румяное лицо было бледно.
– О мисс Гертруда, нет никакой надежды для мистера Джона, вот что это значит, – сказала она. – Это были не слуги, да и вообще это не человеческий голос. Слуги тоже слышали крики, и, кажется, они раздавались где-то далеко.
– Как ты можешь говорить такую чепуху! – ответила Гертруда. – Кому же знать, как не тебе. Папа велел все выяснить и доложить ему.
Вернувшись в зал, девочка застала отца, разговаривавшего с врачом, который только что пришел.
– Это был женский голос, – говорил мистер Карнсен. – Крик был такой отчаянный, словно ее убивали.
Врач ответил, что в это время шел по лужайке и наверняка услышал бы, если бы крик раздался где-то вне дома.
Гертруда сообщила отцу о том, что ее расспросы остались безрезультатными, и он попросил сообщить матери, которая была в комнате Джона, о том, что пришел врач. По дороге наверх она заглянула в западную комнату, где застала присоединившуюся к детям Элен, верную и преданную служанку, с младшей девочкой на руках, которой было около двух с половиной лет. Элен сказала, что услышала крики, когда была на первом этаже, они доносились, как ей показалось, из западной комнаты. Ребенок спросил: «Кто это кричит, Элен? Я не кричала»; и, подняв ее на руки, девушка побежала наверх, чтобы выяснить, что случилось.
– Бедный Джонни! Он, должно быть, ужасно перепугался! – заметил кто-то из детей.
– А вдруг это кричал мистер Джон, может, с ним случился приступ? – предположила Элен.
Пораженная этой мыслью, Гертруда кинулась наверх. Дверь в комнату брата была приоткрыта, и мальчик лежал с совершенно безмятежным лицом. Когда она подошла к кровати, он взглянул на нее и улыбнулся, но ничего не сказал. Матушка сидела на диване, а тетя читала у окна. Ничего более тихого и спокойного, чем эта комната и ее обитатели, нельзя было себе и представить.
Сообщив, что пришел доктор, Гертруда склонилась над братом, чтобы выяснить, по возможности не растревожив мать, слышал ли он крики.
– Джонни, какой ты молчаливый! – сказала она. – Ты спал?
– Нет, Герти, – ответил он. – Я не спал и уже знаю, что пришел доктор; я слышал, как тявкнул Дэш.
Старый пес, лежавший на коврике в прихожей, всегда гавкал один раз, когда приходил врач. Значит, Джон слышал лай, но не слышал этого жуткого крика, который перепугал всех в доме, за исключением Джона и тех, кто был рядом с ним.
Доктор уже поднимался наверх, и Гертруда попросила тетушку выйти с ней. В западной комнате она рассказала о том, что случилось, тетушка ответила, что в комнате Джона было очень тихо. Он не спал, но некоторое время лежал молча; и никаких необычных звуков они не слышали.
Стали разбираться, выдвигались всевозможные предположения, но все было напрасно, причину установить так и не удалось.
На следующее утро к завтраку пришел доктор, вместе со своим братом, старым священником, который время от времени навещал Джона. В их присутствии позвали экономку и управляющего и расспросили о результатах разыскания, которое они провели согласно указаниям мистера Карнсена. Одно было совершенно ясно: крики звучали в доме, поскольку никто за его пределами их не слышал. Все опрошенные утверждали, что слышали три крика, голос был женским и последний крик словно перешел в предсмертный хрип. Самое странное было то, что крики раздались где-то поблизости от западной комнаты, так что они должны были быть хорошо слышны в комнате Джона, но никто из находившихся там ничего о них не знал.
Слугам строго-настрого запретили распространяться о том, что произошло. Мистер Карнсен выказал такое отвращение к этому предмету, что никто при нем не решался заговорить на эту тему, и детям также было велено молчать. Священник, услышав об этом случае, сказал, что подобным вещам невозможно найти какое-либо естественное объяснение. Нам он говорил, что нельзя ни отрицать того, что мы слышали, ни впадать в какие-нибудь суеверия. И лишь со временем можно будет яснее судить о значении этого предупреждения.
С того дня даже те, кто питал большие надежды, потеряли уверенность, хотя в течение следующей недели здоровье Джона, казалось, продолжало улучшаться.
Но затем ему вновь стало хуже, и через три недели после того, как мы слышали крики, он умер.
Может возникнуть вопрос, предшествовали ли подобные предзнаменования смерти других членов семьи. Через пятнадцать лет младшая сестра Джона, Эмма, находилась при смерти. Посреди ночи, перед самым концом, дежурившие у ее постели услышали надрывный плач и стоны, наполнившие весь дом. Шум стих, когда она испустила последний вздох. Несколько месяцев спустя сестры Эммы, собравшись у смертного одра своей матери, ожидали, что вот-вот они услышат крик, но ничего не произошло. Не было никаких предзнаменований смерти двух их братьев, скончавшихся в далеких странах, и даже когда отошел сам мистер Карнсен в марте 1860 года, стоя на коленях и молясь у края постели.

Бежевая леди из Бертон-Агнес

Английская легенда

Бертон-Агнес – это знаменитый йоркширский дом, о котором ходило множество страшных историй, особенно в связи со спрятанным в нем черепом. Следующий коротенький рассказ был прислан лорду Галифаксу в 1915 году миссис Уикхэм Бойнтон, хозяйкой.

Миссис Лэйн Фокс сообщила мне, что вы интересовались, видели ли здесь привидения в течение последнего месяца, и что вы бы хотели побольше узнать об этом.
Мы пили чай в зале, когда я, внезапно подняв взгляд, увидела маленькую худенькую женщину, одетую в бежевое; она пришла со стороны сада, торопливо поднялась по ступеням и скрылась через переднюю дверь, которая, как я полагала, была открыта. Я приняла ее за жену приходского священника и сказала своему мужу, который никого не видел:
– Это миссис Коутс. Пойди и пригласи ее.
Он сразу же пошел вслед за ней, но вскоре вернулся, сообщив, что никого не увидел, а передняя дверь заперта.
Тогда мне вспомнилась старая история о бежевой даме, которая появлялась в имении. Удивительно то, что когда ее видели последний раз много лет назад, она тоже спешила по лестнице в дом, но с восточного входа. Мой отец видел ее и пошел вслед за ней внутрь, но она исчезла. Вероятно, это прародительница Гриффитов, жившая в начале семнадцатого века, чей череп все еще находится в имении, только никто не знает, где именно он замурован. Ее сестра и наследница вышла замуж за сэра Мэтью Бойнтона, и таким образом Бертон-Агнес перешел во владение этой семьи. Разумеется, мне сказали, что все эго игра воображения, тем не менее, случай показался мне любопытным.

Призрачный пассажир

Английская легенда

Лорд Галифакс слышал эту историю от своего друга и соседа из Йоркшира, которому «рассказал ее капитан Уинтор четыре года назад». Лорду Галифаксу она особенно нравилась, и он любил вспоминать, как однажды, во время поездки в догкарте с йоркширским кучером, он, рассказав ее, услышал в ответ следующий комментарий, который чрезвычайно его порадовал. «В этом нет ничего необычного, милорд, – сказал слуга. – Каждый день из тех, что проходят между смертью и похоронами, душа всегда возвращается в тело».

Однажды вечером, поохотившись несколько дней дома, я ехал навестить моего друга Марша в Гэйнис-Парк. Мне нужно было проделать около четырнадцати миль и в одном месте пересечь мост через речку. Доехав до моста, я увидел человека, перегнувшегося через ограду и глядевшего вниз. Заметив сумку у него на плече и решив, что он, должно быть, устал, я остановил догкарт и предложил подвезти его, если ему со мной по пути. Он молча взобрался в экипаж и сел, не сказав ни слова. Я несколько раз пытался завязать беседу, но оставил попытки, увидев, что он не отвечает.
Мы молча проехали несколько миль до деревни, где я остановил экипаж у гостиницы. К этому времени стемнело. В гостинице горел свет, несколько человек стояли у дверей, сразу же подошел конюх и взял под уздцы мою лошадь. Мой попутчик сошел и без единого слова благодарности направился прямиком в гостиницу.
– Кто этот человек, которого я подвозил? – спросил я у конюха.
Он ответил, что никого не видел.
– Ну, тот самый человек, с которым я приехал, – уточнил я.
– Вы приехали один, сэр, – последовал ответ.
Ничего не понимая, я вошел в гостиницу и послал за хозяином. Когда я рассказал ему о своем попутчике и описал его, он помрачнел и пригласил меня пойти за ним наверх. Он привел меня в комнату, где лежал мужчина, которого я подвез. Он был мертв уже некоторое время. День или два назад он утонул в речке недалеко от моста, по которому я проезжал.