Предостережение подводной лодке

Английская легенда

Фрэнсис Кэдоган писал лорду Галифаксу, что «эта история хорошо известна среди старших офицеров, командовавших Средиземноморской флотилией в 1919 году».

Среди командиров подлодок, действовавших во время войны у юго-восточного побережья Англии, был один офицер, которого мы будем называть Райн, человек замечательной внешности и огромного обаяния, любимец на корабле. Он был из того сорта людей, в чьем присутствии все приободряются.
Эти лодки обычно уходили на две-три недели патрулировать воды от Голландских отмелей до входа в залив Джэйд-Бэй. Ночью они шли по поверхности, а днем, опасаясь бесчисленных германских самолетов, уходили на глубину, всплывая через определенные интервалы, чтобы поднять перископ. Лодка Райна ушла в одно из таких плаваний, и, так как она не вернулась, все были убеждены, что лодка затонула, либо потопленная немцами, либо по какой-то иной причине.
Через семь или восемь недель после этого другая субмарина патрулировала воды фактически в том же квадрате, что и лодка Райна. Она шла на малой скорости, едва подняв над поверхностью перископ, у которого в тот раз дежурил помощник командира. Необходимо было соблюдать осторожность, поскольку опыт подсказывал, что поднимать перископ даже на такую высоту было делом очень рискованным. День выдался тихий и солнечный, вдруг офицер, осматривавший морские просторы, закричал: «Боже милостивый, это же старина Райн машет нам как сумасшедший!».
Они тут же продули балласт, чтобы всплыть на поверхность, командир и весь экипаж ни секунды не сомневались, стоит ли идти на такой риск. Несколько моряков забрались в боевую рубку, а оттуда на палубу со спасательными концами в руках, пока другие готовились оказать помощь товарищу. Но когда лодка поднялась на поверхность, Райна так и не увидели, хотя день стоял ясный и были предприняты дальнейшие поиски. Однако офицер был уверен, что видел именно Райна, и никто не усомнился в его словах. Райн был человеком такой запоминающейся внешности, что не узнать его было невозможно; к тому же в последнее время о нем не говорилось ничего такого, что могло бы возбудить воображение.
Вскоре в воде заметили объект, дрейфовавший как раз по курсу, которым шла лодка. Когда судно поравнялось с ним, оказалось, что это были две мины, на которых субмарина непременно подорвалась бы, если бы Райн не помахал, чтобы предупредить экипаж.

Мунахар и Манахар

Ирландская сказка

Давным-давно жили на свете Мунахар и Манахар. Много воды утекло с тех пор. А коли сказано, что они жили давным-давно, стало быть, теперь их уж нет на белом свете. Мунахар и Манахар всегда ходили вместе рвать малину. Но сколько бы Мунахар ни набрал, Манахар все съедал. И Мунахар наконец сказал, что пойдет срежет хворостину, чтоб проучить негодную скотину: это он про Манахара, который съел всю его малину, всю до одной ягодки.
Вот пришел Мунахар к хворостине.
— Да поможет тебе Бог! — сказала хворостина.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе хворостины, — говорит хворостина, — пока не достанешь ножа, чтоб срезать меня.
Пошел Мунахар к ножу.
— Да поможет тебе Бог! — сказал нож.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за ножом, ножом, чтобы срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе ножа, — говорит нож, — пока не достанешь точило, чтоб заострить меня.
Пошел Мунахар к точилу.
— Да поможет тебе Бог! — сказало точило.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за точилом, точилом, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе точила, — говорит точило, — пока не достанешь водицы, чтоб смочить меня.
Пошел Мунахар к воде.
— Да поможет тебе Бог! — сказала вода.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за водицей, водицей, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе водицы, — говорит вода, — пока не достанешь оленя, чтоб переплыть меня.
Пошел Мунахар к оленю.
— Да поможет тебе Бог! — сказал олень.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за оленем, оленем, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе оленя, — говорит олень, — пока не достанешь собаку, чтоб поймать меня.
Пошел Мунахар к собаке.
— Да поможет тебе Бог! — сказала собака.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за собакой, собакой, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе собаки, — говорит собака, — пока не достанешь маслица, чтоб умаслить меня.
Пошел Мунахар к маслу.
— Да поможет тебе Бог! — сказало масло.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за маслицем, маслицем, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе маслица, — говорит масло, — пока не достанешь кошку, чтоб наскребла меня.
Пошел Мунахар к кошке.
— Да поможет тебе Бог! — сказала кошка.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за кошкой, кошкой, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе кошки, — говорит кошка, — пока не достанешь молочка, чтоб напоить меня.
Пошел Мунахар к корове.
— Да поможет тебе Бог! — сказала корова.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за коровой, коровой, чтоб дала молочка, молочка, чтоб напоить кошку, кошку, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе молочка, — говорит корова, — пока не принесешь мне охапку сена вон от тех косарей.
Пошел Мунахар к косарям.
— Да поможет тебе Бог! — сказали косари.
— Да помогут вам Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот к вам за охапкой сена, сена, чтоб отнести корове, корове, чтоб дала молочка, молочка, чтоб напоить кошку, кошку, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе охапки сена, — говорят косари, — пока не достанешь для нас у мельника формы для кекса.
Пошел Мунахар к мельнику.
— Да поможет тебе Бог! — сказал мельник.
— Да помогут тебе Бог и дева Мария!
— Куда идешь?
— Иду вот за формами для кекса, чтоб дать их косарям, косарям, чтоб дали мне охапку сена, сена, чтоб отнести корове, корове, чтоб дала молочка, молочка, чтоб напоить кошку, кошку, чтоб наскребла маслица, маслица, чтоб умаслить собаку, собаку, чтоб поймать оленя, оленя, чтоб переплыть водицу, водицу, чтоб смочить точило, точило, чтоб заострить нож, нож, чтоб срезать хворостину, хворостину, чтоб проучить скотину Манахара, который съел всю мою малину, всю до одной.
— Не видать тебе форм для кекса, — говорит мельник, — пока не принесешь мне воды в решете вон из той речки.
Взял Мунахар решето и пошел к реке. Наклонился, зачерпнул решетом воды, но не успел поднять его, как вода вся вытекла. Опять зачерпнул, опять вся вода вытекла.
Так бы ему и черпать не перечерпать до нынешнего дня, кабы не ворон, пролетавший над его головой.
— Грязь! Грязь! — крикнул ему ворон.
— А, ей-Богу, неплохой совет, — согласился Мунахар.
Взял на берегу красной глины и замазал у решета дно — ни одной дырочки не осталось. Теперь уж решето не выпускало воду, и Мунахар отнес мельнику полное решето воды, и мельник дал ему формы для кекса, и он отнес формы для кекса косарям, и косари дали ему охапку сена, и он отнес охапку сена корове, и корова дала ему молока, и он отнес молоко кошке, и кошка наскребла масла, и масло умаслило собаку, и собака стала охотиться за оленем, и олень поплыл по воде, и вода намочила точило, и точило заострило нож, и нож срезал хворостину, хворостину, чтоб проучить… Но Манахара и след простыл, уж будьте спокойны!

Кровавая рука

Английская легенда

В одной деревне на южном побережье, в уединенно стоящем доме жила вдова с двумя дочерьми. Дом стоял на лесистом утесе, и приблизительно в четверти мили от сада находился довольно высокий водопад. Сестры были очень привязаны друг к другу. Одна из них, которую звали Мэри, отличалась редкой красотой. Среди ее воздыхателей двое особенно упорно добивались руки девушки, и один, по имени Джон Боднейз, был уже совсем близок к исполнению мечты своей жизни, когда откуда ни возьмись появился новый соперник и быстро завоевал сердце красавицы.
Был назначен день свадьбы, и хотя Мэри написала Боднейзу о своей помолвке и пригласила Джона на свадьбу, никакого ответа не последовало. Как-то вечером, как раз перед днем свадьбы, Эллен, вторая сестра, собирая в лесу хворост, услышала шорох и, обернувшись, мельком увидела силуэт Джона Боднейза, который мгновенно растворился в сумерках. Вернувшись домой, она рассказала сестре о том, что видела. Но ни та, ни другая не придали этому значения.
На следующий день состоялось бракосочетание. Перед тем как уехать с мужем, Мэри поднялась с сестрой в комнату с балконом, откуда вела лестница в неогороженный сад. Немного поговорив с сестрой, Мэри сказала:
– Мне бы хотелось несколько минут побыть одной. Вскоре я к вам присоединюсь.
Эллен оставила ее и спустилась вниз, где ждали остальные. Прошло полчаса, а сестра все не приходила, так что Эллен пошла посмотреть, не случилось ли чего. Дверь в спальню была заперта. Эллен окликнула сестру, но ответа не услышала. Встревожившись, она сбежала вниз и рассказала обо всем матери. В конце концов дверь взломали, но в комнате Мэри не было. Они спустились в сад, но, кроме белой розы на дорожке, никаких следов не нашли. Остаток дня и последующие дни они прочесывали окрестности. Позвали полицию, подняли на ноги всю округу, но безрезультатно. Мэри бесследно исчезла.
Прошли годы. Мать и муж Мэри умерли, и из тех, кто присутствовал на свадебной церемонии, остались в живых только Эллен да старый слуга. Одной зимней ночью поднялся сильный ветер, поломавший множество деревьев у водопада. Когда утром пришли рабочие, чтобы убрать поваленные стволы и камни, они наткнулись на руку скелета с обручальным кольцом на среднем пальце, поверх которого было надето другое кольцо с красным камнем. Продолжив поиски, они нашли и весь скелет, на высохших костях которого еще сохранились лохмотья. Эллен узнала кольцо, которое Мэри надела в день своей свадьбы. Останки похоронили на кладбище. Но находка вызвала такое потрясение, что через несколько дней преставилась и сама Эллен. Перед похоронами Мэри Эллен настояла, чтобы руку с двумя кольцами оставили и положили в стеклянный ларец во избежание всяких случайностей. Умирая, она завещала реликвию своему старому слуге.
Вскоре после этого слуга открыл гостиницу, где, как легко себе представить, история про руку скелета стала непременной темой разговоров среди завсегдатаев бара. Как-то поздно вечером в гостиницу зашел посетитель в плаще и низко надвинутой на глаза шляпе и попросил чего-нибудь выпить.
– Та ночь, когда повалило старый дуб, была точь-в-точь как эта, – обратился хозяин к одному из своих знакомых.
– Да, – ответил тот. – Должно быть, среди обломков скелет выглядел особенно жутко.
– Какой скелет? – неожиданно из своего угла подал голос незнакомец.
– О, это длинная история, – ответил хозяин. – Видите руку в стеклянном ларце? Если хотите, я расскажу, как она там оказалась.
Хозяин ждал ответа, но незнакомец молчал. Он прислонился к стене и застыл, словно его хватил столбняк. Он не сводил глаз с руки, то и дело повторяя: «Кровь, кровь». Тут и в самом деле кровь стала медленно капать с его пальцев. Через несколько минут он будто бы очнулся, сообщил, что он Джон Боднейз, и попросил, чтобы его отвели в магистрат. Там он признался, что в приступе ревности забрался в сад дома Мэри в день свадьбы. Увидев ее одну в комнате, он вошел, схватил ее и, зажав рот, чтобы не было слышно криков, утащил к водопаду. Она сопротивлялась так отчаянно, что он ненамеренно толкнул девушку в расщелину, где ее совсем не было видно. Опасаясь, что его обнаружат, он скрылся, даже не удостоверившись, мертва она или нет. Он бежал и все это время жил за границей, пока неодолимая сила не привела его сюда, на место преступления.
После этого признания Боднейза отправили в тюрьму графства, где он и скончался, не дожив до суда.

Шуршащая леди из Линкольна и другие истории

Английская легенда

Мисс Нэш, одна леди из Индии, прислала эти истории в подарок лорду Галифаксу.

Каждому из моих дедушек приснилось по вещему сну. Мой дед со стороны отца, доктор Нэш (один из тех, кого Дин Черч в своей книге, посвященной Оксфордскому движению, называет «предтечами» того расцвета), был в Шотландии и собирался на следующий день отправиться в обратный путь, как всегда в экипаже. Ночью ему приснилось, что экипаж перевернулся и все пассажиры (одним из которых он должен был быть) погибли. Сон был настолько реальным, что он отложил свою поездку. Экипаж действительно разбился, и пассажиры погибли.
Дедушке со стороны матери по окончании школы отец его товарища предложил должность клерка в Линеен-Холл, в Дублине. Он принял предложение, вызвав негодование отца, который, вероятно, хотел, чтобы он сидел дома и оплакивал безрассудство деда, который промотал состояние, оставив своей семье жалкие две сотни фунтов в год. Однажды ночью дедушке приснилось, что его послали в банк за деньгами (дело, которое ему как младшему клерку прежде никогда не поручали), и, пока он там находился, пришел человек и представил чек, подпись на котором, как мой дедушка знал во сне, была подделана. Он шепнул об этом кассиру, и мошенничество было раскрыто. На следующий день все произошло точно так, как во сне. Молодого клерка послали в банк, пришел человек с чеком и протянул его кассиру вслед за моим дедушкой. Чуть ли не против воли он шепнул, что подпись подделана; так на самом деле и оказалось, и мой дедушка был вознагражден. Но он часто повторял, что никогда не забудет охватившего его ужаса, когда он осознал, что лишь на основании сновидения выдвинул серьезнейшее обвинение против абсолютно незнакомого человека.

Мой отец десять лет провел в Западной Австралии. Одно время он присматривал за овечьим пастбищем брата в глубинке. Мистер X., один из преуспевающих поселенцев, живших в той местности, часто говаривал о желании съездить на родину. Поэтому никого не удивило, когда один из его друзей, решивших его навестить, застал управляющего, который сообщил, что мистер X. уехал на два года, поручив ему вести дела. Однако через какое-то время случилось этому же самому другу вновь проезжать по тем местам. И он был очень удивлен, увидев X., сидящего на изгороди. «Привет, X.! – крикнул он. – Я думал, ты уехал домой». Тот ничего не ответил, слез с изгороди, отошел на некоторое расстояние и исчез. Тогда этот друг, обсудив случившееся с соседями, вернулся с несколькими следопытами-аборигенами, которые, осмотрев все вокруг, сказали: «Мозги белого человека». Затем они прошли по следам до того места, где X. исчез, и сказали: «Умирать». Неглубоко под землей нашли тело мистера X. Управляющего арестовали, и, конечно же, все, включая моего отца и дядю Ричарда, пошли в суд. Вначале преступник настаивал на своей невиновности. Но когда была рассказана история о появлении X. и о том, что обнаружено тело, управляющий во всем сознался. Он сказал, что рассчитывал за два года прибрать к рукам деньги и скрыться. Мой дядя и отец слышали признание убийцы, и это записано с их слов.

Чарльз Грэй, служивший священником в Рэтфорде и Блите (Нотте), рассказывал нам, что его брат, который был адвокатом Йоркского капитула, жил когда-то в старом доме в Клоузе. У него был маленький сын, который вскоре после того, как они переехали в тот дом, стал говорить о каком-то «старом джентльмене», который заходит к нему в детскую, когда там никого нет. Вначале все решили, что он фантазирует или что ему все приснилось, но ребенок говорил о том, что видел, с такой убежденностью, что отец, попросив мальчика как можно подробнее описать старика, отправился в соборную библиотеку, чтобы выяснить историю дома. Он узнал, что в доме некогда жил дядя Лоуренса Стерна, и на портрете в библиотеке он изображен одетым в точности так, как описывал его сын.

Одно время мы жили в Линкольне. Мой дядя Пери жил тогда в Уаддингтоне, в четырех милях от нас, на Линкольн-Клифф. Он был женат на сестре моей матери и написал «Историю Церкви для учащихся» и другие книги. Примерно на таком же расстоянии, как до нас, только дальше по Линкольн-Клифф, располагался Хармстон; и я помню, как ребенком, гостя в Уаддингтоне, ходила на прогулки в Хармстон-Холл, который казался мне заброшенным и пустынным. Владелец, друг, если не ошибаюсь, Георга IV, бежал из страны по какой-то неизвестной причине, и на имение был наложен арест судом лорда-канцлера. Через несколько лет после того, как мы переехали в Линкольн, я стала раз в неделю ходить в Уаддингтон, чтобы изучать латынь и староанглийский с моим дядей Пери. Однажды он рассказал мне, как ему довелось быть в Хармстоне в качестве свидетеля, когда судебные чиновники открывали дверь комнаты, которую хозяин дома запер, перед тем как бежал тридцать лет назад. Дядя Пери говорил, что комната выглядела так, словно гости внезапно выбежали из-за стола: стулья были перевернуты, бокалы валялись на полу вместе с заплесневелыми, покрытыми пылью остатками еды, словно там случилось нечто страшное. Говорили, будто хозяин неожиданно сообщил гостям, что его жена сбежала с лучшим другом, попросил всех разойтись и на следующий день уехал за границу. Однако дядя Пери говорил, что, вероятнее всего, причиной их бегства было некое ужасное событие. И это скорее всего так, ведь ни о жене, ни о ее любовнике никто больше ничего не слышал.
Моя сестра основала школу, а я, едва закончив обучение, должна была взять на себя руководство, и потому, оставив все дела, присоединилась к семье в Линкольне.
Пока мы жили там, две наши пансионерки, милые девочки, дочери фермера-джентльмена, жившие в Хармстоне, как-то в один из выходных пригласили нас с М. на чай. После длительной прогулки мы обнаружили, что живут они в Хармстон-Холле, так как фермер взял там в аренду землю. Мать девочек рассказала нам, что в доме обитают привидения, о чем она не имела ни малейшего понятия до того, как семья туда переехала. В первую же ночь, как только пробило одиннадцать, она услышала громкий крик ужаса, и кто-то бросился вниз по лестнице и упал у двери. Она решила, что кому-то из детей приснился страшный сон в незнакомом месте, и побежала открыть дверь, но там никого не было. Это повторялось каждую ночь, ровно в одиннадцать, и она уже начала привыкать. Я, вспомнив старинные истории, спросила: «Почему же никто не разобрал камин?». Казалось, никому даже в голову такое не приходило, к тому же все произошло очень давно. Возможно, жена и друг бывшего хозяина были убиты и похоронены под камином в той самой запертой комнате. Сын прежнего хозяина вернулся, он жил и умер в Уаддингтоне, и местные жители, как я полагаю, опасались его. Несколько человек пытались поселиться в Хармстон-Холле, но никто из них не задерживался там надолго. Один промышленник довольно основательно его перестроил, но его жена повредилась рассудком, и они уехали оттуда. Наконец старый хозяин умер, и имение продали владельцу чугунолитейного завода в Линкольне. Не знаю, как ему там живется, и случались ли там еще какие-нибудь необычайные происшествия.

Моей сестре рассказывали, что в доме, в котором мы жили в Линкольне, обитали привидения, но ни мы, ни наши слуги так ничего и не знали до самого отъезда. Здание было построено в 1107 году еще на римской кирпичной кладке и имело L-образную форму. Это было очень славное место. Моя мать превратила комнатушку внизу в ванную. В обшитую панелями гостиную вел длинный коридор. В западном крыле размещались спальня с ванной напротив и в конце еще одна большая спальня с туалетной комнатой. За ней находилась комната, где я спала, и оттуда лестничный пролет вел в людскую, а внизу, в самой старой части дома, спала моя старшая сестра М. Вскоре после того, как мы переехали, самая младшая из наших сестер попросила меня: «Элис, посиди, пожалуйста, около ванной, пока я буду там». (Она и я принимали ванну вечером.) Мы посмеялись, но я выполнила ее просьбу. Однажды ночью, во время каникул, я принимала ванну, когда остальные уже легли спать, и услышала, как кто-то прошел, шурша юбками, мимо ванной в направлении спальни. Выйдя из ванной, я сразу же заглянула в спальню и дальнюю комнату, но там никого не было. Кто-то из нас всегда оставался с матерью, которой уже было за семьдесят, и однажды, когда мы с ней были дома одни, она попросила меня закрыть окна, потому что начинал накрапывать дождь. Моя комната находилась в самом дальнем конце, и, когда я вошла туда, позади меня ясно послышался вздох. И это был не единственный случай, когда я слышала странные звуки. После того как мы переехали из этого дома, Н. призналась, что попросила меня посидеть у ванной и поболтать с ней из-за шуршащей леди, которая часто проходила мимо. Она видела ее три раза: дважды по пути в спальню и один раз в туалетной комнате. Однажды сестра пошла за ней в спальню, приняв ее за заблудившуюся в новом доме уборщицу, но, едва дойдя до другой двери, леди исчезла. Ни моя мама, ни старшая сестра ничего не слышали и не видели, хотя сестра жила в комнате, где леди появлялась чаще всего.
Вероятно, это был призрак леди Дилорэйн, из рода Скроупов (Беркли и Скроуп собственноручно обшили гостиную панелями); говорят, она очень любила этот старый дом. Это была решительная и сильная женщина; если верить рассказам, она швыряла из окна камни на солдат Кромвеля, когда те пришли, чтобы разрушить Линкольнский собор.

Смерть лорда Гастингса

Английская легенда

В примечании говорится, что «тетушка Мария прислала мне рассказ мисс Копли о необычайной истории лорда Гастингса. Тетушка Мария была супругой Генри, третьего графа Грея. Лорд Гастингс из этой истории был четвертый и последний маркиз Гастингс, печально известный игрок, который потерял более 120 000 фунтов. Он умер на следующий год, обремененный множеством долгов».

Оказывается, лорд Гастингс, прежде чем отправиться на своей яхте в Норвегию, пригласил в Донингтон гостей, среди которых был и полковник Гордон, сын леди Фрэнсис. Как-то вечером после обеда лорд Гастингс встал из-за стола и позвонил в колокольчик. Когда пришел слуга, лорд Гастингс сказал:
– Иди и выясни, кто приехал к нам так поздно, я слышал, экипаж остановился у дверей.
Через некоторое время слуга вернулся и доложил, что это, должно быть, ошибка, так как никто не звонил, а вокруг нет даже следов колес.
Лорд Гастингс, видимо, был удовлетворен, но через несколько минут он вновь вскочил на ноги и зазвонил в колокольчик.
– Я слышал, что подъехал еще один экипаж, – сказал он своему слуге. – Иди и выясни, кто это и что это значит.
На этот раз слуги не было гораздо дольше. Вернувшись, он доложил:
– Мой господин, я обошел вокруг дома и конюшни. Нигде нет и следов экипажа, и никто не звонил.
Тогда лорд Гастингс воздел руки и воскликнул:
– Значит, я умру прежде, чем закончится этот год.
Гости, сидевшие за столом, сочли такое поведение странным и решили, что он слишком много выпил. Заметив их удивление, лорд Гастингс объяснил свои слова. Он рассказал, что существовало предание, согласно которому главе рода Гастингсов, сидящему за столом и дважды слышащему приближение призрачного экипажа к дверям своего дома, суждено умереть до конца года.
На следующий день полковник Гордон написал матери. В конце письма он спросил: «Кстати, существует ли какая-нибудь легенда, касающаяся рода Гастингсов?». Он специально ни словом не обмолвился об этом случае. В следующем письме леди Фрэнсис ответила: «Ты спрашивал о легенде семьи Гастингсов. Ты наверняка должен был слышать, что дважды подъехавший к дверям дома призрачный экипаж сулит смерть главе рода в этом же году».
Я рассказала эту историю (добавила мисс Копли) так, как слышала ее от К. Уалронд, однако я не уверена, что шум подъезжающего экипажа слышит только хозяин. По-моему, не знающие этой легенды тоже не могут избежать наваждения. Если они ничего не слышали, то возможно, лорд Гастингс был просто пьян или у него помутилось сознание. Когда я рассказала историю на следующий день, кто-то, уже знавший ее, добавил, что лорд Гастингс заключил пари по поводу своей смерти.
– С кем? – спросила я.
– С одним своим другом, на то, что не умрет. Внакладе лорд Гастингс в любом случае не останется. Если он будет в живых, то выиграет, а если умрет, то не сможет заплатить; и выигравший все равно ничего не получит, поскольку долги чести не переходят по наследству. Я могу поверить во все это. Легенда, разумеется, существует. Происшествие в гостиной в Донингтоне на самом деле имело место. До первого января 1869 года осталось еще четыре с половиной месяца.
Лорд Гастингс умер 10 ноября 1868 года.

Кольцо лорда Десиза

Английская легенда

Мистер Бересфорд рассказал лорду Галифаксу эту историю по случаю его последнего визита в Беджбери в декабре 1874 года. Мистер Бересфорд слышал ее от своего дяди, лорда Десиза.
Несколько лет назад, во время путешествия на континент, лорд Десиз познакомился с мистером Лайонелем Эшли, сыном шестого графа Шафтсбери. Мистер Эшли был почти нищ, но носил необычное кольцо с выгравированными на нем черепом и перекрещенными костями. В ответ на некоторое любопытство, проявленное лордом Десизом, мистер Эшли рассказал, что это кольцо было подарено ему одним прославленным французским гипнотизером и магом. Он подарил такие же кольца еще трем людям, предсказав, что все они умрут, не дожив до двадцатипятилетнего возраста. Другие уже умерли в должное время в соответствии с предсказанием. Эшли был единственный, кто остался в живых, но ему в ту пору исполнилось только двадцать два. Рассказав эту историю, он подарил кольцо лорду Десизу, и на протяжении следующих нескольких недель они часто встречались. Как-то раз лорд Десиз сидел в своей комнате – мистер Берефорд не уточнил, где именно, – когда, по его словам, появился Эшли. Лорд Десиз никогда не рассказывал, что произошло между ним и его гостем, но вскоре позвонил в колокольчик. Когда пришел слуга, лорд Десиз был в комнате один и спросил у слуги, впускал ли тот мистера Эшли. «Мистера Эшли, мой господин! – воскликнул слуга. – Мистер Эшли вчера умер!» В момент смерти молодому человеку было двадцать три.
Лорд Десиз никогда не снимал кольца, подаренного Эшли, и часто рассказывал эту историю своему племяннику.

Дерущиеся грачи и черная мышь

Английская легенда

Следующая история была прислана лорду Галифаксу в 1880 году его дядей Фрэнсисом Р. Греем, сыном лорда Грея, многие годы служившего священником в Морпете.
Мой бывший викарий Ф. Хоусон провел эту неделю с нами. В прошлом году он служил викарием в церкви Всех Святых на Маргарет-стрит, а теперь вместе с Чадвиком в церкви св. Михаила на Уэйкфилд. Вчера он рассказал нам две истории, за истинность которых ручался.
Некоторое время назад, еще когда не было телеграфного сообщения с Индией, одна леди весенним днем сидела в своем саду на острове Уайт, как вдруг увидела в небе двух дерущихся грачей, один из которых, окровавленный, упал к ее ногам, так что на белом платье остались капельки крови. Она поднялась в смятении и убежденно сказала, что вскоре услышит дурные вести о своем единственном сыне, который был в Индии. Она тотчас отправилась в комнату и написала на оконном ставне дату – день и час, когда это случилось. Шли дни, и бедная женщина в тревоге ждала почты из Индии. Когда наконец письмо пришло, то в нем сообщалось, что ее сын убит на дуэли. Сопоставили время, и оказалось, что ее сын погиб в тот самый день и час, когда мать увидела дерущихся грачей.
Вторая история, рассказанная священником, произошла у смертного одра человека, который вел очень дурную жизнь. Вместе с женой умирающего священник бодрствовал у кровати, и вдруг на покрывало забралась черная мышь. Они пытались спугнуть ее, но она сидела на месте, хотели поймать, но она всякий раз убегала от них. И несмотря на все их усилия, мышь продолжала сидеть на покрывале, пока человек не скончался. И тут она исчезла так же внезапно, как появилась.
У почившего остался сын, который унаследовал пороки отца. Когда через несколько лет после его кончины молодой человек тоже оказался при смерти, случилось так, что у его постели молился с матерью тот же священник. Вновь появилась черная мышь, которую не смогли прогнать, и оставалась до того момента, когда молодого человека не стало, а потом исчезла.
Думаю, Хоусон слышал эти истории от священника, присутствовавшего при обеих кончинах.

Две субмарины

Английская легенда

Следующую историю, хотя и написанную третьим лицом, по всей видимости, прислала лорду Галифаксу Рут, герцогиня Чичестерская.
Во время войны старая няня, приехавшая из Шотландии навестить леди Чичестер, рассказала про свой сон о Форс-Бридже. Ей приснилось, будто нечто, описанное ею как киты с замками на спинах, кружит вокруг третьей опоры моста. На следующую ночь она снова увидела тот же сон. Ее так поразило это дважды повторившееся сновидение, что она написала племяннику, в то время работавшему на строительстве моста, рассказав ему обо всем и попросив ответить, что это может, по его мнению, означать.
Скоро ее племянник прислал ответ: «То, что ты видела, вовсе не киты с замками, а субмарины с поднятыми перископами». Он рассказал ей, что в то самое время, как он получил ее письмо, они как раз были заняты укреплением опор моста, чтобы защитить их от торпедных атак. Все опоры уже были усилены бетоном, кроме третьей, работа над которой была еще не окончена. Племянник поэтому показал письмо тетки своему начальнику, проницательному старому шотландцу, который был уверен, что сон этот что-то да значит. «Лучше вам принять меры, чтобы все было цело».
Несколько человек оставили работать сверхурочно, и все трудились день и ночь, чтобы укрепить третью опору. В это же время командование флота получило сведения о том, что готовится подводная атака.
На следующий день после того, как работы были завершены, две немецкие подводные лодки действительно появились у Форс-Бриджа и атаковали мост. Они не смогли нанести никакого ущерба, а одна из лодок даже была захвачена.

Избавление Джона Артингтона

Избавление Джона Артингтона

Английская легенда

Среди множества семейных историй, которые рассказывала моя бабушка Уайтлок, я не один раз слышала предание о том, как ее дядя Джон Артингтон спасся благодаря сну. Он должен был ехать в некоторое место, где раньше никогда не бывал, по неизвестной ему дороге. Но пока он скакал верхом, ему внезапно пришло в голову, что путь ему знаком, и это чрезвычайно его озадачило. Он подъехал к дому паромщика, в дверях которого стоял паромщик, поджидавший пассажиров. И тут Джона Артингтона озарило: несколько дней назад он видел всю эту сцену во сне, и в том сне он сел на паром, который пошел ко дну, и он утонул. Он был так поражен этим совпадением, что спросил у паромщика, нет ли другого способа попасть на тот берег. Паромщик ответил, что в двух милях оттуда есть мост, но люди обычно предпочитают переправляться на пароме.
Джон Артингтон, однако, сказал, что доедет до моста. На обратном пути, снова переправившись через мост, он опять встретил того же паромщика, который сообщил Джону Артингтону о том, как ему повезло, что он поехал другой дорогой, потому что на середине реки паром перевернулся и все, кто был на нем, утонули.

Двое друзей

Двое друзей

Английская легенда

Эту историю рассказал лорду Галифаксу его друг мистер Августус Хэйр, автор «Мемуаров о тихой жизни». Мистер Хэйр утверждал, что слышал ее от леди Бломфилд, которой в свою очередь рассказал эту историю непосредственный участник событий, пожелавший, однако, остаться неизвестным.

Двое мальчиков были в школе самыми преданными друзьями. Они все делали вместе и, как это в обычае у мальчишек, поклялись друг другу в вечной дружбе. Чтобы скрепить свою клятву, каждый сделал на руке другого надрез, и они кровью расписались в том, что кто бы из них ни умер первым, он явится в смертный час своему товарищу.
Мальчики вместе проводили все каникулы, и велико было их горе, когда школьные годы подошли к концу, и юный Б., который должен был получить место в адвокатуре, отправился в университет, а его товарища, собиравшегося поступить в Индийскую армию, послали на военную службу в другое место.
Разумеется, они искренне пообещали писать друг другу и в самом деле начали писать по два раза в день, но постепенно два раза превратились в один раз, а один раз в день превратился в два раза в неделю. Когда же молодой солдат отправился в Индию, едва теплившаяся переписка прервалась окончательно, и старая дружба умерла. Б. стал видным барристером в Лондоне, а его друг продолжал службу в Индии, так что в течение многих лет они не поддерживали никаких отношений.
Как-то раз, в субботу перед самым Рождеством, Б., почувствовав усталость от напряженной работы, решил, что ему не повредит подышать деревенским воздухом, и отправился на воскресенье в Вирджиния-Уотер. Остановился он в «Пшеничном снопе» и после ужина сидел у камина в гостиной и курил трубку. Внезапно ему стало отчего-то не по себе. И тут ему почудилось, что кто-то смотрит на него из окна, и особенно его смутило то, что лицо казалось ему смутно знакомым, хотя он и не мог припомнить имени его обладателя.
Через некоторое время под предлогом, что ему нужно зажечь трубку от газового рожка, он встал и прошел мимо окна. Без сомнения, там кто-то был, и, без сомнения, знакомый. Но кто же? Он никак не мог вспомнить и, не на шутку встревожившись, прошел мимо окна во второй раз. И вдруг его озарило: это было лицо не мальчика, с которым он дружил в школе, а мужчины, каким тот мальчик, должно быть, стал.
Еще не до конца уверенный в том, что это ему не почудилось, он послал за хозяином гостиницы и сказал ему, что в окно заглядывал какой-то человек. Хозяин пошел посмотреть, но вернулся, качая головой.
– Сэр, там никого нет. Ворота во дворе запираются в десять вечера, и никто не может попасть сюда в такой час.
Тем не менее, Б. это не убедило. Он определенно что-то видел, только не был уверен, что именно. Во всяком случае, он не мог оставить эту загадку без ответа.
– Пойду подышу свежим воздухом, – сказал он хозяину.
– Не стоит, сэр, – ответил ему владелец гостиницы. – Поднялся восточный ветер, продрогнете до костей.
Не могу оставаться в помещении, – сказал Б. – Тут я просто задыхаюсь. Мне нужно пройтись.
Гостиница находилась на самом берегу Вирджиния-Уотер, и Б., стоя на крыльце, всматривался в кромешную тьму. Однако постепенно тьма стала сгущаться в одном месте, пока не проступили очертания, похожие на вход в туннель, из которого вылетел светящийся поезд. Картина стала более четкой. В одном из средних вагонов Б. увидел двух яростно дерущихся мужчин, один увлекал другого к двери вагона. И тут дверь открылась, и один из мужчин полетел на рельсы, прямо к ногам Б. Это был тот самый человек, лицо которого Б. видел в окне, его возмужавший друг детства. В следующую секунду поезд, туннель и лицо исчезли, Б. вновь остался один в темноте.
С криком ужаса он бросился назад в гостиницу.
– Я болен! – сказал он хозяину гостиницы. – Не знаю, что со мной, но меня преследуют ужасные видения. Мне срочно нужно домой. Я не могу здесь оставаться, я должен ехать в Лондон сегодня же.
К счастью, он успел на последний поезд, добрался до своего лондонского дома, где хорошенько выспался и на следующий день окончательно оправился. Ночные видения больше его не тревожили, свежий воздух в конце концов пошел на пользу, решил он; к тому же его ждала интересная работа, так что весь день прошел в делах.
Отправившись вечером на прогулку, на другой стороне Пиккадилли он увидел брата своего бывшего школьного товарища, с которым был едва знаком. Тут на него нахлынули воспоминания прошлой ночи, и Б. поспешил через дорогу поздороваться с ним.
– Что слышно о Вилли? – спросил он.
Мужчина выглядел очень опечаленным.
– Все скверно, даже боюсь, что совсем скверно.
– Он мертв?
– Да.
– Его убили? – взволнованно спросил Б. – Выбросили из вагона поезда?
– Именно так, – ответил его брат, немало удивившись. – Но ради всего святого, как вы узнали? Мы получили телеграмму только сегодня утром.