О душевном постоянстве и верности

Из «Римских деяний»

Некогда был в Англии король, в чьем королевстве жили два рыцаря, один звался Гвидон, другой – Тирий. Гвидон бился во многих поединках и всегда оказывался победителем. Он полюбил одну прекрасную девицу благородного происхождения, но не мог взять ее в жены, ибо из любви к ней постоянно вступал в опасные поединки. Наконец в одном поединке из-за этой девицы он завоевал право на ней жениться и с большой пышностью повел ее под венец. На третью ночь после свадьбы рыцарь с пением петухов встал с постели, взглянул на небо и среди звезд явственно увидел господа нашего Иисуса Христа, который сказал ему: «Гвидон, Гвидон, сколько раз ты сражался во имя любви к своей даме, пора тебе бесстрашно поднять оружие на моих врагов во имя любви ко мне!». Сказав так, он исчез.
Гвидон понял, что божественная воля призывает его отправиться в святую землю и защищать имя Христово от неверных. Он сказал своей жене: «Я надеюсь, что ты родишь от меня. Расти ребенка, пока я не вернусь, ибо я ухожу в святую землю». Услышав эти слова, она, словно безумная, вскочила с постели, схватила лежавший в головах кинжал и сказала: «Господин мой, я давно тебя люблю и только и ждала, когда наконец соединюсь с тобой браком и ты свершишь множество подвигов, так что слава твоя облетит всю вселенную. Теперь у меня будет ребенок, неужели ты хочешь со мной расстаться? Прежде чем это случится, я убью себя этим кинжалом». Рыцарь поднялся, вырвал из рук ее кинжал и говорит: «Моя любимая, меня пугают твои слова; я дал господу обет отправиться в святую землю. Сейчас время исполнить его, а не тогда, когда я буду стариком. Скрепись, ибо по божьей воле я скоро вернусь». Женщина, ободренная словами мужа, дает ему колечко, говоря: «Возьми мое колечко; всякий раз как ты в странствии своем поглядишь на него, вспомнишь обо мне, а я буду терпеливо тебя дожидаться». Рыцарь попрощался с женой и взял себе в спутники Тирия, а она немало дней подряд проплакала, не осушая глаз. В свой час жена Гвидона родила пригожего мальчика и заботливо растила его.

читать дальше

Награды Наполеона

Еврейский анекдот

Наполеон после битвы при Аустерлице награждает солдат и говорит:
— Я хотел бы выполнить по одному вашему желанию.
Первый из награжденных — поляк.
— Я мечтаю о свободной Польше! — говорит он.
— Ты ее получишь, — отвечает Наполеон.
Второй — немец. У него сгорела пивная.
— Пивную тебе построят, — обещает Наполеон.
Третий — еврей. Он просит маринованной селедки. Поляк и немец смеются над ним.
— Свободную Польшу и пивоварню вы все равно не получите, — говорит еврей, — а вот селедку, может быть, я получу.

XIV история рассказывает, как Уленшпигель обещал в Магдебурге совершить полет с крыши и как дерзкими речами прогнал прочь зевак

«Тиль Уленшпигель»

Вскоре после того, как Уленшпигель был пономарем, пришел он в Магдебург и стал выделывать разные штуки, и этим-то имя Уленшпигеля стало известно, и о нем много могли порассказать. Тогда знатные горожане стали подстрекать его сделать что-нибудь удивительное, а он ответил, что согласен и полетит с балкона ратуши.
Крик поднялся в городе. Стар и млад собрались на рыночной площади, чтобы взглянуть на это. И вот Уленшпигель влез на балкон ратуши и стал размахивать руками и вести себя так, будто он собирается лететь. Горожане стояли, выпучив глаза и разинув
рты, и ждали, что Уленшпигель полетит. А он засмеялся и сказал: «Я думал, нет глупее меня на белом свете, теперь я вижу, что здесь чуть ли не весь город одни дураки. И скажи мне все, что вы полетите, я бы вам не поверил, а вы мне, дураку, поверили. Как же я могу летать? Я же не гусь и не птица, у меня нет крыльев, а ведь никто не может лететь без крыльев. И теперь вы хорошо видите, что это выдумки». И Уленшпигель убежал с балкона. Одни бранились, другие смеялись и говорили: «Уленшпигель плут, но все-таки он сказал правду».

Ростам, сын Заля (часть 3)

Курдская сказка

Через неделю Орындж собрался в путь.
— Орындж, а невесту не возьмешь с собой? — спросил падишах.
Орындж надел на палец дочери падишаха свое кольцо.
— Когда я вернусь, возьму ее с собой! — сказал он.
— Даю тебе с собой триста всадников, — сказал падишах, — они проводят тебя до пределов моей страны и вернутся.
Сели все на коней, поехали. Орындж так весело шутил с всадниками, что им совсем не хотелось домой возвращаться.
Доехали они до заколдованной страны. На Орынджа колдовские чары не действовали. А всадников становилось все меньше: вот исчезло десять, потом двадцать человек.
Остальные постеснялись сказать Орынджу, что товарищи их в камень обращаются. Оглянулся Орындж, видит: никого нет вокруг.
«Эх, бессовестные! — подумал Орындж. — Даже не попрощались со мной, сбежали от меня!»
Не знал ведь Орындж, что это — заколдованная страна.
Выехал он на равнину, среди равнины — дерево стоит.
«Пойду-ка немного отдохну под деревом», — решил Орындж.
Подошел к дереву, смотрит: дракон вокруг дерева обвился, а на дереве — гнездо, в гнезде — птенчики. Кричат птенцы!
Дракон уже совсем подобрался к птенцам, вот-вот сожрет!
Орындж подскочил к дракону, убил его. Взял кусок драконьего мяса на острие меча, дал птенцам, птенцы поели — насытились. Лег Орындж под дерево, заснул. А это были птенцы птицы Симург — покровительницы домашнего очага Заля.
Услышала птица Симург крик своих птенцов, спустилась к ним. Вот уже целых семь лет дракон пожирал ее птенцов. Ни разу еще не исполнилось ее желание — никогда не вырастали ее птенцы. Разгневанная спустилась птица Симург к своим птенцам, видит: под деревом что-то чернеет. Собралась она наброситься на Орынджа, зашвырнуть его на небо — убить.

Читать дальше

Повесть о царе Шахрамате, сыне его Камар-аз-Замане и царевне Будур (ночь 172)

«Тысяча и одна ночь»

Когда же настала сто семьдесят вторая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что царь потребовал к себе везиря и уединился с ним и сказал ему: «О везирь, скажи мне, как мне поступить с моим сыном Камар-аз-Заманом. Я спросил у тебя совета насчёт его брака, и это ты мне посоветовал его женить, прежде чем я сделаю его султаном. Я говорил с сыном о браке много раз, но он не согласился со мною; посоветуй же мне теперь, о везирь, что мне делать?» — «О царь, — ответил везирь, — потерпи ещё год, а потом, когда ты захочешь заговорить с твоим сыном об этом деле, не говори тайком, но заведи с ним речь в день суда, когда все везири и эмиры будут присутствовать и все войска будут стоять тут же. И когда эти люди соберутся, пошли в ту минуту за твоим сыном Камар-аз-Заманом и вели ему явиться, а когда он явится, скажи ему о женитьбе в присутствии везирей и вельмож и обладателей власти. Он обязательно устыдится и не сможет тебе противоречить в их присутствии».
Услышав от своего везиря эти слова, царь Шахраман обрадовался великою радостью и счёл правильным его мнение и наградил его великолепным платьем. И царь Шахраман не говорил со своим сыном Камар-аз-Заманом год о женитьбе. И с каждым днём из дней, что проходили над ним, юноша становился все более красив, прекрасен, блестящ и совершенен, и достиг он возраста близкого к двадцати годам, и Аллах облачил его в одежду прелести и увенчал его венцом совершенства. И око его околдовывало сильнее, чем Харут, а игра его взора больше сбивала с пути, чем Тагут. Его щеки сияли румянцем, и веки издевались над острорежущим, а белизна его лба говорила о блестящей луне, и чернота волос была подобна мрачной ночи. Его стан был тоньше летучей паутинки, а бедра тяжелее песчаного холма; вид его боков возбуждал горесть, и стан его сетовал на тяжесть бёдер, и прелести его смущали род людской, как сказал о нем кто-то из поэтов в таких стихах:

Я щекой его и улыбкой уст поклянусь тебе
И стрелами глаз, оперёнными его чарами»
Клянусь мягкостью я боков его, остриём очей,
Белизной чела и волос его чернотой клянусь.
И бровями теми, что сон прогнали с очей моих,
Мною властвуя запрещением и велением,
И ланиты розой и миртой нежной пушка его,
И улыбкой уст и жемчужин рядом во рту его,
И изгибом шеи и дивным станом клянусь его,
Что взрастил гранатов плоды своих на груди его,
Клянусь бёдрами, что дрожат всегда, коль он движется,
Иль спокоен он, клянусь нежностью я боков его;
Шелковистой кожей и живостью я клянусь его,
И красою всей, что присвоена целиком ему,
И рукой его, вечно щедрою, и правдивостью
Языка его, и хорошим родом, и знатностью.
Я клянусь, что мускус, дознаться коль, — аромат его,
И дыханьем амбры нам веет ветер из уст его.
Точно так же солнце светящее не сравнится с ним,
И сочту я месяц обрезком малым ногтей его».

И затем царь Шахраман слушал речи везиря ещё год, пока не случился день праздника…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Путь в один конец

Китайская чаньская притча

Однажды чаньский наставник Дуншань навестил своего ученика Дэчжао. Дэчжао в ту пору тяжело занемог и попросил помочь ему
понять перед смертью буддийские истины. Он не мог даже и представить, что может уйти из этого мира, так и не встав на путь
просветления!
— Ты последователь какой школы? — спросил Дуншань.
— Я последователь школы Отсутствия природы Будды, — отвечал Дэчжао.
Монах Дуншань ничего не сказал и лишь пристально взглянул на ученика,
— В то время как меня со всех сторон окружили высокие горы, отчего же мне может стать легче? — взволнованно продолжал спрашивать
Дэчжао.
— Так я же и сам сошел сюда из мира людей, — произнес наставник Дуншань.
— А если бы я и Вы, учитель, вновь сошли в этот мир, не разминулись бы мы с Вами? — спросил Дэчжао.
— Конечно, не разминулись бы! — ответил наставник Дуншань.
— Если бы мы не разминулись, то куда Вы, учитель, направили бы меня? — продолжал спрашивать Дэчжао.
— Туда, где начинается дорога, несомненно! И если ты не можешь успокоить свой дух, то пойди к распаханным полям благодати и посей зерно истины! — указал монах Дуншань.
— Тогда прощайте! Счастливо оставаться, — произнес Дэчжао и испустил дух.
Монах Дуншань взмахнул перед ним посохом три раза и, горестно вздохнув, сказал:
— Да, ты воистину смог уйти, но вот так же воистину вернуться уже не сможешь.

Голова ребенка

Английская легенда

Эту историю лорду Галифаксу прислала леди Маргарет Шелли, дочь первого графа Иддесли. Леди Маргарет и сама собирала рассказы подобного рода.

Во время приема, который устраивали сэр Чарльз и леди Хобхаус в Монктон-Фарли, мисс Мэй Хобхаус беседовала с одним из гостей, который сказал:
– Единственный раз в жизни со мной произошло нечто необычайное. Это случилось, когда моя мать, младшая сестра и я гостили в Саттен-Верни. Так как в доме было полно гостей, хозяйка спросила, не буду ли я возражать, если моя маленькая сестра поспит у меня в комнате. Посреди ночи я проснулся с чувством, что на моем плече лежит голова ребенка. Тут я сказал так, словно обращался к сестре: «Моди, зачем ты забралась в мою постель?». Ответа не было, я зажег свет и увидел, что сестра крепко спит в своей кроватке. Вскоре я снова заснул и опять проснулся с точно таким же ощущением, но когда я протянул руку, то понял, что никакого ребенка рядом нет. Больше заснуть мне не удалось, и на следующее утро я рассказал об этом хозяйке. Почувствовав то же самое на следующую ночь, я серьезно встревожился, и, к моему облегчению, на оставшееся время мне предоставили другую комнату, в которой я мог спокойно спать.
Когда девушка пересказывала эту историю мисс Хобхаус, другая гостья, миссис Л., подошла и вступила в разговор:
– Речь ведь шла о Саттен-Верни. Мы купили этот дом, и с той комнатой было столько неприятностей, что нам пришлось снести все крыло, в котором она находилась. Когда рабочие разбирали пол, они нашли камеру с пятью детскими скелетами.

Хорошо бы и мне досталось от вас

Сказка амхара (Эфиопия)

В давние времена жил один несправедливый судья. У него была такая манера: на того, кого он поддерживает и в чью пользу собирался вынести приговор, он смотрел угрожающе, изливая на него свой гнев и даже оскорбления. Благодаря такой уловке он добивался того, что противоположная сторона переставала активно защищаться и проигрывала процесс.
Однажды судили одного человека, который знал об этой уловке судьи. Когда судья стал нападать на его противника и ругать его, этот человек, понимая, что судья хочет, чтобы он проиграл дело, сказал:
— Мой господин, хорошо бы и мне досталось от вас как следует.
Так рассказывают.
Тот, кто судит несправедливо, сам заслуживает всеобщего осуждения.

Золотые слитки

Португальская сказка

Три брата-угольщика жгли уголь на склоне холма, и каждый из них по очереди следил за угольной ямой, пока двое других спали. Наступил черед самого младшего, а он то ли задремал, то ли задумался о чем — огонь-то и погас. Испугался младший брат, что достанется ему от старших за нерадивость, и решил, пока братья не проснулись, пойти раздобыть где-нибудь огня. И тут видит он: вдали будто что-то светится; вот, думает, славно, пойду попрошу головешку. Идти ему пришлось долго, пока добрел он до другой угольной ямы, вокруг которой сидели какие-то угрюмые люди и жгли уголь. Мальчик, поглядев на их злобные лица, еле отважился попросить огонька, на что угольщики проворчали:
— Тащи головешку и убирайся… Мальчик выхватил из ямы головешку и кинулся бегом обратно. Однако по пути головешка погасла, и мальчик, сунув ее за пояс, вернулся к мрачным угольщикам и попросил другую. И угольщики с тем же хмурым видом пробурчали:
— Тащи головешку и убирайся!
Но и эта головешка погасла, а мальчик, набравшись храбрости, снова вернулся к угольщикам, и те в третий раз позволили ему вытащить головешку, которая погасла, как и прежние. Тем временем рассвело, и братья мальчика проснулись. Пришлось ему рассказать им все как было, но когда он вытащил из-за пояса головешки, братья увидели, что это вовсе не головешки, а слитки чистого золота. От радости они пустились в пляс, и старший сказал среднему:
— Ну, таким счастьем грех не попользоваться! Нынче ночью один из нас тоже отправится к угольщикам за головешками!
Так они и сделали, и средний брат принес еще три головешки, при свете дня превратившиеся в золотые слитки. А на третью ночь к угольщикам пошел старший брат, и стало у них еще тремя слитками больше. Разбогатели братья, и захотелось им жить в городе. Тогда старший из них и говорит:
— Давайте построим дворец и будем жить в нем все вместе.
Построили они дворец, богато его украсили и стали в нем жить-поживать. Но однажды к воротам дворца подошел, прося подаяния, нищий. Братья велели привести его во дворец и угостили на славу. Насытившись, старик перекрестился и начал было возносить господу благодарственную молитву, как вдруг весь дворец рассыпался в прах, словно его и не бывало, а братья и все, кто сидел с ними за столом, очутились посреди улицы. И от всего их богатства осталась лишь куча золы.

О купце и дворянине

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Недавно я был на пирушке, где мы весело рассказывали городские происшествия. Один дворянин особенно подшучивал над купцом: как часто он уезжает в дальние страны, а жену оставляет в городе, где так много красивых молодых людей, — наверное он часто терзается заботой, как бы она не сбилась с пути! Он полагал, что у дворян дело обстоит лучше, потому что в их отсутствие жены должны оставаться в замках и сидят взаперти. Купец очень смешно ответил на это: «Прошу прощения, позволь и мне над тобой подшутить: знаешь, у нас есть пословица: «Дворяне безобразны, и безобразие следует за ними, а у бюргеров дети красивые». Когда тот согласился, купец сказал: «Это по той причине, что в отсутствие тех, кто живет в городах, к их женам ходят прекрасные юноши, поэтому у них рождаются красивые дети. В отсутствие же дворян за их женами смотрят только повара да конюхи, от которых у вас и происходят потом такие уроды».
Так мы и закончили этот разговор смехом и шуткой.