Невеста трех братьев

Абхазская сказка

Жили три брата. Они родились от одного отца и одной матери.
Все три брата были хорошие парни. Они пользовались хорошей славой и имели много добра. У каждого из них была своя лошадь, свое седло, и ни один из братьев не был хуже другого.
Братья ни в чем не нуждались, но они не были женаты.
И вот в одно и то же время братья задумали жениться.
Они были настоящими мужчинами, днем и ночью совершали набеги, но всегда поодиночке.
Однажды вечером старший брат вернулся домой, просватав где-то девушку и назначив день свадьбы.
Своих братьев он дома не застал.
На другой день вернулся средний брат. Он тоже просватал девушку и назначил день свадьбы.
На третий день вернулся младший брат. Он весело джигитовал на своей серой лошади, у него на шапке сидела птичка: он тоже нашел себе невесту и назначил день свадьбы.
Все три брата просватали невест, но ни один из них ничего не знал о сватовстве другого.
Когда все братья собрались, старший встал и сказал, что он нашел себе невесту и в четверг будет свадьба.
Средний брат не утаил своих дел от других братьев, он сказал, что срок его свадьбы — тоже четверг.
Долго сидел и думал младший брат. Наконец он сказал, что назначил свою свадьбу тоже на четверг.
Оказывается, все три брата просватали одну и ту же девушку, и она нарочно назначила им один и тот же день.
Старшему брату казалось, что срок свадьбы слишком длинный: уж очень ему хотелось посмотреть на свою невесту.
Средний тоже не мог ни стать, ни сесть: он все метался, тосковал, думал о своей красавице невесте, которая дала ему слово.
Младшему брату еще хуже: всю ночь он видел невесту во сне и весь день носил ее в своем сердце. Все время он поглядывал на солнце и луну, желая, чтобы поскорее настал срок свадьбы.
Все три брата в ожидании свадьбы очень страдали, но про страдания одного ничего не знали другие.
Три родных брата захотели жениться в один и тот же день и, конечно, должны были устроить большой пир. Они известили всех своих родственников и знакомых, приготовили все, что нужно для свадьбы: вино, скот на мясо, поставили навесы во дворе и стали подыскивать себе дружков и стариков предводителей, чтобы ехать за невестами.
Старший брат собрал своих сверстников, все они сели на лошадей и поехали.
Средний брат тоже собрал своих сверстников и поехал за старшим.
Собрались друзья и младшего брата — те, которых он позвал, — и гурьбой поехали за невестой.
И вот все три брата, не зная, куда идет другой, оказались в одном и том же дворе. Что им оставалось делать? Только тут они узнали, что посватались к одной и той же девушке.
Братьям это не понравилось. Хотя они стеснялись своих родственников и друзей, что были с ними, но все же заспорили братья и целую неделю просидели у невесты. Ни один из них не хотел уступить другому, поэтому они решили пойти к невесте и спросить:
— Кого из нас ты хочешь?
Но все три брата были хороши, один не хуже другого, и невеста не могла выбрать никого из них.
Тогда она позвала всех трех братьев и сказала:
— Правда, я всем вам дала слово и люблю вас всех одинаково, но ни один из вас не хочет уступить меня другому. Поэтому идите по всему миру: кто найдет невиданно прекрасную вещь, подобной которой нет в мире, тот станет моим мужем.
Братья выслушали невесту, рассказали все это своим друзьям, повернулись и разъехались в разные стороны куда глаза глядят.
Ездили они месяца три, наконец встретились где-то в далекой земле. Каждый спросил другого, что он нашел.
Старший брат показал хороший ковер, средний показал хорошее зеркало, а младший, оказывается, достал маленькое красное яблочко и показал его последним.
И вот братья стали судить о том, что можно считать такой вещью, лучше которой в мире нет.
Старший брат сказал:
— Мой ковер — такой ковер: стоит только сесть на него и подумать, куда хочешь полететь, как сразу там очутишься, как бы далеко это ни было.
Средний брат сказал:
— Мое зеркало — такое зеркало: если захочешь кого-нибудь увидеть, стоит только пожелать этого, как сейчас же его увидишь, как бы далеко он ни был.
А младший сказал:
— Моя находка ценнее ваших. Если, имея это яблочко, встретишься со смертельно больным человеком, он сразу выздоровеет и встанет на ноги.
Правда, все-эти три вещи были разные, но зато других таких в мире больше не было.
После того как братья рассказали о своих вещах, средний пожелал увидеть свою невесту, глянул в зеркало и вдруг вскрикнул,
— Что случилось? — спросили его братья.
Он ответил:
— Девушка, из-за которой мы страдаем, умирает!
Братья кинулись к зеркалу и тут увидели, что девушка в самом деле умирает, а вокруг нее стоят родственники и безнадежно смотрят на умирающую.
Братьям надо было ехать три месяца, чтобы доехать туда, где была их невеста, но они быстро сели на ковер старшего брата и в ту же минуту оказались у постели умирающей. Тогда младший брат очистил свое яблочко, выжал из него сок и влил ей в рот. В тот же миг девушка поднялась: она стала такой же здоровой, как была раньше.
И вот старший брат собрал своих друзей, чтобы привезти невесту к себе домой.
Средний брат тоже собрал своих друзей, чтобы взять невесту, — он считал, что девушка бесспорно должна принадлежать ему.
Младший брат тоже собрал своих друзей, чтобы взять невесту к себе. Он думал, что невеста должна принадлежать ему, потому что он спас ее от смерти.
Снова собрались братья со своими друзьями у невесты и опять начали спорить, но так ничего и не решили. Тогда они вызвали судью.
Судья сперва дал слово старшему брату.
Старший брат сказал:
— Я достал такой ковер, подобного которому на свете нет. Если бы не мой ковер, никто из нас не смог бы застать невесту в живых: нам надо было бы ехать три месяца, а мы прилетели за одну минуту. Вот и посуди сам, судья, кому должна принадлежать невеста — мне или другому?
Тогда встал средний брат и сказал:
— Правда, мы подоспели к умирающей только благодаря твоему ковру, но, если б не мое зеркало, мы не смогли бы узнать о ее болезни и она бы умерла. Подумай сам, судья, кому она может принадлежать — мне или другому?
Наконец, встал младший брат и сказал:
— Да, ты быстро прилетел бы сюда на своем ковре, но что бы ты мог сделать без моего яблочка? И ты, брат, увидел невесту в своем зеркале и быстро прилетел на ковре, но как бы ты помог ей без моего яблочка?
Не успел он это сказать, как братья напали на него:
— Твоим яблоком невеста спасена, но как бы ты узнал, что она умирает? A если бы даже узнал, то как бы смог подоспеть к умирающей?
Долго думал судья, но ничего не мог придумать. Если бы он отдал; девушку тому, кто имел зеркало, то против выступил бы тот, кто имел ковер, и он был бы прав. Если бы судья присудил невесту тому, кто имел ковер, то против выступил бы тот, кто имел яблочко, и тоже был бы прав. А если присудить тому, кто имел яблоко‚ — другие станут оспаривать и тоже будут правы. Никак судья не мог решить, кому должна принадлежать девушка, и сидел, обхватив голову обеими руками.
Наконец встал младший брат. Он сказал такие слова, на которые никто не мог обидеться:
— Простите меня, старшие братья, я виноват перед вами. Я уступаю вам девушку, а вы сами рассудите, кому из вас она должна принадлежать. Только извлеките мое яблоко из невесты и целым дайте мне: ведь то, что вы нашли, находится у вас в целости, вы ничего не потеряли, и вам не приходится жаловаться.
Но откуда братья могли взять то яблоко, которое уже было съедено? Даже если убить невесту — никак не достанешь яблока.
Поэтому судья присудил невесту младшему брату, и он устроил большую свадьбу.

Графиня Бельведерская

Английская легенда

История графини Бельведерской появилась в «Книге привидений» без всяких указаний, как или от кого лорд Галифакс ее услышал. В этом рассказе призраки не появляются, но тем нежнее он всегда нравился лорду Галифаксу – как за свою необычность, так и потому, что касался истории семей, с которыми он был знаком. Его друг, мистер Ательстан Рилей, женился на дочери восьмого виконта Моулсворта, потомка отца графини Бельведерской.

Мэри Моулсворт была старшей дочерью от первого брака Ричарда, третьего виконта Моулсворта, офицера выдающейся храбрости, который был адъютантом графа Мальборо в битве при Рамили. Дослужившись до звания генерал-майора, он оставил действительную службу и занимал различные важные и высокие посты в Ирландии. Много лет он командовал войсками этой страны, поселившись с семьею в Дублине.
Он как раз занимал эту должность, когда его старшая дочь Мэри привлекла внимание мистера Рошфора, джентльмена из старинного и очень знатного рода в графстве Уэстмит. Он, как говорили, был человеком многочисленных дарований и способностей, обладавшим прекрасным вкусом и манерами и в то же время высокомерным, мстительным, эгоистичным, беспринципным и ведущим распутную жизнь. На тот момент, когда он встретил мисс Моулсворт, ему исполнилось двадцать восемь, он был бездетным вдовцом, его первая жена умерла через несколько месяцев после свадьбы. Он хотел вращаться в английском высшем обществе, что, вероятно, и побудило его обратиться к лорду Моулсворту, который не только был очарован его прекрасными манерами, но и оказался вдобавок достаточно прозорливым и практичным, чтобы не отказать молодому человеку с блестящими перспективами. И действительно, в то время мистер Рошфор считался одним из самых многообещающих молодых людей; правивший тогда монарх, Георг II, так благоволил к нему, что Рошфор получил титул барона Беллфилда, а потом и виконта. Вскоре он сделался графом Бельведерским; именно этим титулом, под которым он лучше всего известен, мы и будем называть его в нашем повествовании. На единственном сохранившемся портрете граф Бельведерский изображен уже в сравнительно пожилом возрасте, когда он перестал быть улыбающимся блистательным придворным, и неумолимое время наложило свой отпечаток на его черты. Он изображен в парламентской мантии, высокий и темноволосый, суровый, хмурый, с мрачным лицом. Вероятно, его внешность изменилась с того времени, когда он ухаживал за мисс Моулсворт, и от него ожидали более любезных манер и мягкого характера. Ей в то время только исполнилось шестнадцать, она была миловидной и благовоспитанной девушкой, нежного и сосредоточенного нрава. Вероятно, она не осталась вовсе в неведении о подлинной натуре своего жениха. Она понимала, что он может блистать при дворе, но вряд ли сделает счастливыми своих домочадцев. Она видела, что в то время как к ней он был неизменно внимателен и добр, к другим он относился пренебрежительно и высокомерно; и перспектива такого замужества не доставляла ей особенной радости. Тем не менее, ей было всего шестнадцать, и она была слишком юной и кроткой, чтобы противиться всерьез, особенно учитывая давление, которое оказывали на нее со всех сторон. Терзаемая дурными предчувствиями, она все же дала наконец свое согласие, и свадьба состоялась первого августа 1736 года. Говорят, что перед церемонией, позируя для портрета, согласившись на предложение выбрать какой-нибудь затейливый костюм, она остановилась на том, что напоминал, особенно формой прически, известный портрет ее несчастной тезки, плененной королевы Марии Шотландской.
Очень скоро дурные предчувствия леди Бельведер оправдались: ее супруг был холоден и относился к ней с пренебрежением. В его окружении хватало всякого рода льстецов, у которых были свои причины возражать против этого брака, они и стали настраивать его против молодой жены. Была среди них одна женщина, сделавшаяся ее постоянным и непримиримым врагом, которую потом Мэри стала считать виновницей большинства своих несчастий. Приобретя на некоторое время довольно сильное влияние на лорда Бельведерского, эта женщина по-настоящему ревновала его к жене.
И хотя через год после свадьбы леди Бельведер не оправдала надежд мужа на появление наследника, родив дочь, через положенный срок она подарила ему мальчика, красивое и одаренное дитя, так что можно было предположить, что, по крайней мере на какое-то время, лорд Бельведер вновь вернет жене свое расположение. Рождение наследника пышно отпраздновали, ребенка назвали Георг Август в честь короля, который стал крестным отцом и до самой своей смерти, еще более двадцати лет, оставался неизменным другом лорда Бельведера.
В течение первых лет после свадьбы Бельведеры жили в Голстоне, в графстве Уэстмит, и там у них родились еще двое сыновей. Дом представлял собой большое мрачное строение времен правления Эдуарда III. Когда-то он принадлежал старшему барону Рошфору и упоминается у преподобного Свифта. С ним было связано столько тяжелых воспоминаний, что второй и последний граф Бельведер продал дом лорду Килмэйну, который построил на его месте более современное и менее устрашающее здание.
Как и можно было предположить, деревенская и семейная жизнь не привлекала лорда Бельведера. Он часто и подолгу отсутствовал, проводя основное время при английском дворе или в Дублине, который в то время, до создания Союза, имел свой парламент и был местом пребывания ирландской аристократии. К своему счастью, леди Бельведер предпочитала тихую жизнь в сельской глуши. Она была любящей и внимательной матерью, и забота о детях скрашивала длительную разлуку с мужем. Сыновья были еще совсем малышами, а дочь стала очень общительной. Будущая графиня Лэйнсборо уже в нежном возрасте обещала вырасти необычайной красавицей, веселой и привлекательной.
Время шло, визиты лорда Бельведера становились все более редкими и короткими и не доставляли особенного счастья семье. Хмурые брови и суровость обращения наполняли его жену страхом за будущее. Она была убеждена, что его старые друзья и в особенности та женщина, бывшая ее личным врагом, настраивают мужа против нее; больше ничем нельзя было объяснить его подозрительных взглядов и резкого тона.
Через восемь лет после свадьбы разразилась буря. Лорд Бельведер явился в Голстон и обвинил жену в супружеской неверности, ее любовником был назван один из его родственников. Говорят, что вначале леди Бельведер была удивлена и разгневана подобным обвинением, но впоследствии, совершенно отчаявшись, она поразила друзей, признав свою вину. Разумеется, она была совершенно чиста, но, не сумев развеять подозрения мужа, она надеялась таким образом получить основание для развода, поскольку теперь он сделался ей ненавистен. Впоследствии она всегда заявляла о своей невиновности, в чем и поклялась тридцать лет спустя на смертном одре.
Другим виновником был назван женатый человек, образцовый семьянин, любящий отец и внимательный муж. Он и его жена оба искренне сочувствовали своей молодой и одинокой соседке, чей супруг был известен своим распутством. Они жили неподалеку и часто обменивались визитами. Леди Бельведер знала, что всегда найдет радушный прием в доме своих друзей, и порой не могла удержаться от того, чтобы не пожаловаться на свою печальную участь.
Дело попало в суд. Главным свидетелем была та самая недоброжелательница леди Бельведер, и она сумела так ловко все подстроить, что графу присудили выплатить 20000 фунтов. Несчастный ответчик, неспособный достать такой суммы, вынужден был бежать за границу. За долгие годы, проведенные им на чужбине, его имение в Ирландии пришло в упадок, и единственным утешением служило ему общество преданной жены и домочадцев. Наконец он решил вернуться с ними в Ирландию, надеясь, что сердце лорда Бельведера со временем смягчилось. Но это были тщетные надежды. Он был арестован и отправлен в тюрьму, где и умер, твердя о своей невиновности.
Тем временем леди Бельведер поняла, что надежды получить развод с мужем были иллюзорны. Он почти перестал бывать в Голстоне. Дом был старым и неудобным и сам по себе, без садов, которые были очень красивы, не мог удовлетворить запросам человека столь утонченного вкуса. Поэтому он переехал в красивый новый особняк, находившийся в нескольких милях. Этот новый особняк непосредственно примыкал к поместью Рошфоров, резиденции боковой ветви его рода. Род Рошфоров, сейчас почти угасший, был когда-то известным и уважаемым в тех местах, члены этой семьи в течение многих лет представляли Уэстмит в парламенте. Между домом Рошфоров и новым особняком находились искусственные развалины аббатства; согласно преданию, это строение появилось из-за семейной вражды. И действительно, развалины были построены самим лордом Бельведером, что лишний раз указывает на его злопамятность. Поссорившись со своим младшим братом, который жил по соседству, он решил избавить себя от раздражающей необходимости видеть из окна его дом. Потому за большие деньги он возвел руины аббатства, вызвав для этой цели из Италии прославленного флорентийского архитектора.
Но, переезжая из Голстона, лорд Бельведер не собирался брать с собой жену. Она должна была остаться, а дом превратился в настоящую тюрьму, где лорд Бельведер мог держать ее под строгим надзором, и так сильно было его влияние в округе, что он не испытывал недостатка в желающих помочь ему привести в исполнение этот отвратительный план.
Леди Бельведер была фактически заточена в Голстоне, ее было запрещено навещать, а она была ограничена в передвижении. Тем не менее, вначале с ней обращались довольно сносно. В ее распоряжении было достаточно слуг и экипаж, в котором она могла кататься по окрестностям, а также любая одежда, какая только ей требовалась. Говорят, что ее любимым занятием было рисование. И для этого ей предоставлялись все возможности. Ей также позволялось писать письма, и остается загадкой, почему она не пожаловалась на подобное обращение своим друзьям или родственникам; а если она это сделала, почему они не предприняли никаких шагов, чтобы вмешаться. Возможно, лорд Бельведер предусмотрительно рассказал тестю о поведении дочери, якобы принудившем его ограничить ее свободу, дабы уберечь семью от дальнейшего позора. Стоит добавить, что вскоре после этого мать леди Бельведер умерла и уже не могла заступиться за дочь; затем лорд Моулсворт женился второй раз, и его новая жена родила ему детей. Наверняка мы знаем только одно: родственники леди Бельведер не предприняли никаких шагов для ее освобождения.
Одно утешение было ей оставлено. Время от времени она могла видеться с детьми, которые продолжали испытывать к ней глубокую привязанность.
Годы шли. К тому времени, когда леди Бельведер стала узницей, ей не было и двадцати пяти, и со временем ее стремление к независимости все усиливалось. Без сомнения, она писала мужу письма с просьбами об освобождении, но все ее попытки оставались бесплодными. Он даже отказывался видеться с ней, хотя часто бывал в окрестностях и садах Голстона.
Тем не менее, однажды судьба, казалось, повернулась к ней лицом. Лорд Бельведер прогуливался по саду, не предприняв обычных мер, чтобы не встречаться с женой. К несчастью, его сопровождал один из тех друзей, которые были настроены особенно враждебно к его супруге. Она же, увидев приближающегося мужа, поспешила к нему и бросилась на колени. Она не просила прощения за преступление, которого не совершала, но в нескольких торопливых словах пожаловалась на тяжесть своей участи и умоляла дать ей свободу. На какое-то мгновение ее просьба тронула лорда Бельведера, и его решимость поколебалась, но только на мгновение. Его друг, не дав времени на ответ, сказал укоризненным тоном: «Помните о своей чести, мой господин» – и увел его подальше от того места.
С того времени лорд Бельведер еще более ожесточился и только больше ограничил ее свободу. Ей было позволено гулять лишь в определенной части имения и лишь в сопровождении слуги. Ее провожатому было даже приказано звонить в колокольчик во время прогулок, чтобы все были оповещены об их приближении и избегали встречи.
После двенадцати лет заключения леди с помощью нескольких верных слуг наконец удалось бежать из Голстона. Как она смогла выбраться оттуда – неизвестно, но весть о ее побеге быстро дошла до мужа, который, предвидя, что она будет искать убежища в доме своего отца в Дублине, немедля предпринял меры, чтобы опередить ее. Лорд Моулсворт жил тогда на южной стороне Меррион-сквер, лорд Бельведер приехал туда первым и сумел убедить своего тестя отдать приказ не принимать дочь. Бедняжка была ошеломлена таким поворотом событий. Боясь только одного, что ее схватят и вновь подвергнут заточению, она решилась на шаг, который оказался для нее роковым. Она велела кучеру ехать на Саквелл-стрит, где жила жена и родственники человека, к тому времени уже покойного, с которым она когда-то якобы согрешила. Там, во всяком случае, она рассчитывала найти убежище.
Добралась она до своих друзей или нет, мы не знаем. Но можем представить себе гнев лорда Бельведера, когда он узнал о том, куда она направлялась. Ее схватили менее чем через двадцать четыре часа после того, как она покинула Голстон. И с тех пор условия ее жизни совершенно изменились. Она была лишена последних радостей, ей запрещено было видеться с детьми и заниматься своими любимыми делами; слуги, которые проявляли сочувствие к ней, получили расчет. Фактически ей оставили лишь самое необходимое для поддержания существования и окружили грубой прислугой, которая следила за каждым шагом леди Бельведер, и все попытки усыпить бдительность надсмотрщиков ни к чему не приводили. После неудачного побега ее волосы поседели за одну ночь.
Она терпела все тяготы своего заточения не менее восемнадцати лет. Трудно поверить, что такое могло произойти в цивилизованной стране в восемнадцатом столетии. Удивительно также, что, несмотря на подобное обращение, рассудок ее не повредился. Хотя ходили ложные слухи, вероятно, распущенные лордом Бельведером, что она страдает умственным расстройством. Мы не знаем точно, как провела она эти годы. Хотя некоторые обрывочные сведения дошли до нас. В частности, через одного старого слугу, который всю жизнь прожил при семье Рошфоров. Одно время он служил лакеем в Голстоне, и ему единственному из прислуги позволили остаться после неудачной попытки бегства леди Бельведер. Он виделся с ней до самого ее освобождения. Когда он сделался уже глубоким стариком и стал частенько забывать недавние события, он продолжал помнить и с чувством рассказывать о каждом обстоятельстве, связанном с жизнью своей бедной хозяйки. Он помнил, с каким волнением расспрашивала она его о детях или о том, что происходит в стране. Дети всегда оставались ее главной заботой, и старый лакей был единственным человеком, которого она решалась о них расспросить. Много раз она нарочно задерживала его за работой, чтобы продлить беседу. Иногда он видел ее бродящей по картинной галерее и рассматривающей портреты так, словно она пыталась с ними заговорить.
Когда леди Бельведер почти оставила надежду, час избавления для нее настал. В ноябре 1774 года лорд Бельведер скончался в возрасте шестидесяти шести лет, запутавшись в долгах и мало кем оплакиваемый. Вскоре после похорон старший сын вместе с братьями поспешил в Голстон, чтобы освободить мать. За восемнадцать лет все очень изменилось, а особенно несчастная леди Бельведер. Она, как мы уже говорили, безвременно состарилась, у нее был изможденный вид, испуганный, отсутствующий взгляд, а говорила она прерывистым взволнованным шепотом. Приехавшие сыновья увидели на ней платье фасона тридцатилетней давности, которые носили в пору начала ее заточения. Когда они вошли в комнату, вначале она не сказала ни слова, и лишь затем произнесла: «Неужели тиран мертв?».
Теперь ее сыновья, разумеется, были взрослыми людьми. Старший уже достиг зрелости, и так велико было семейное сходство между братьями, что мать вынуждена была спросить, кто из них новый лорд Бельведер. Они сразу же забрали ее из Голстона. Старший сын, недавно женившийся и собиравшийся отправиться с супругой в Италию, решив, что смена обстановки может пойти матери на пользу, предложил ей ехать вместе с ними. Но это начатое из лучших побуждений предприятие было обречено на неудачу. Волнение, связанное с путешествием, оказалось слишком сильным для пожилой леди, которая столько лет провела в полном уединении. Поэтому было решено, что, пока лорд Бельведер со своей молодой женой путешествует по Италии, его мать останется в женском монастыре во Франции. И некоторые ошибочно утверждали, что она умерла там, приняв католичество.
На самом же деле лорд Бельведер, проведя зиму во Флоренции, вернулся за матерью и привез ее в Лондон, где она прожила двенадцать месяцев у друзей семьи в Кенсингтонском дворце. Длительное заточение так повлияло на ее нервы, что она боялась любого общества, кроме самых близких и дорогих родственников. Ее история сделалась известной, в Лондоне ходило несколько версий, более или менее правдоподобных; странность ее облика привлекала к ней внимание везде, где бы она ни появилась. Старушку окружили всей возможной заботой и добротой, но ее волнение все усиливалось, и после смерти одного из младших сыновей она написала лорду Бельведеру о своем желании вернуться в Ирландию. Остаток жизни она провела в Дублине, вначале она жила со своим старшим сыном, а затем переехала к зятю и дочери, лорду и леди Лэйнсборо. И окончила свои дни в мире, окруженная внуками. На своем смертном одре, получив Святое причастие, она поклялась, что невиновна в измене, из-за которой была подвергнута столь длительному заточению.

Честный слуга

Сказка амхара (Эфиопия)

Некий человек нанялся в слуги к одному господину и в качестве жалованья стал получать большой кусок соли в год. Он хотел честно служить своему господину и всегда был очень старательным.
Когда истек первый год службы, он, получив от хозяина кусок соли, решил привязать его к веревке и опустить в воду: мол, если соль не растает в воде, это будет значить, что он честно служил своему господину, а если растает, значит, служил нечестно. Так он поступал каждый год, и всякий раз соль растворялась в воде. Но на седьмой год соль, которую он опустил в воду, не растворилась.
Вынул человек соль из воды и подумал: «Я честно служил своему господину, а поэтому соль не растаяла в воде».
В это время мимо проезжал купец с товарами.
— Господин, пожалуйста, купите что-нибудь на эту соль и привезите мне! — обратился он к купцу.
— Что привезти тебе? — спросил его купец.
— Да что встретится вам, то и купите, — попросил он купца.
— Хорошо, мне не трудно сделать это. Что мне встретится, то я и куплю тебе, — сказал купец и, взяв соль, отправился в путь.
Приехал купец на базар, продал свои товары, купил, что ему нужно было, и уже собирался отправляться в обратный путь, как вдруг вспомнил, что он взял соль у того человека. «Ой, как жалко! Базар уже закончился, а я так ничего и не купил тому человеку за его соль!» — подумал он с огорчением.
Взял он соль и вернулся на пустой базар. Тут он заметил мальчика, державшего в руках кошку. Купец подошел к мальчику и говорит:
— Мальчик, эта кошка продается?
— Да, — ответил мальчик.
— А сколько она стоит? — спросил его купец.
— Кусок соли, — ответил он.
Купец вспомнил, что тот человек просил купить ему что-нибудь, что попадется на глаза, и решил купить ему эту кошку.
Купив кошку, он возвратился на место, где он остановился, а потом вместе с другими купцами двинулся в обратный путь.
Дорога их лежала через пустыню. В том месте, где они остановились на привал, было столько крыс и змей, что среди бела дня крысы прогрызали переметные сумы и кожаные мешки, а змеи жалили людей.
Тогда этот купец стал за деньги давать кошку другим купцам в пользование, и, пока они ехали через пустыню, он заработал мешок серебра. Когда купец встретился с тем человеком, который дал ему соль, он подробно рассказал ему всю историю и вручил мешок серебра. А кошку купец выкупил у него за большие деньги.
Так этот человек разбогател.

Черт и теща

Португальская сказка

Жила на свете хозяйка постоялого двора. Была у нее дочь, очень кокетливая девица, но никак она не могла выйти замуж. И вот однажды мать в сердцах сказала дочери: — Никто-то тебя замуж не берет, черт бы тебя взял!
А черт, услышав подобное, тут же и появился на постоялом дворе. Отрекомендовавшись негоциантом, он начал ухаживать за хозяйской дочерью и, долго не мешкая, попросил ее руки. Ну, а так как мать тут же дала согласие, они вскоре и поженились. Ясно, конечно, что хорошего обращения от черта (хоть и в образе человеческом) ждать было нечего. Каждый день, возвращаясь с работы, запирал он за собой дверь и бил жену. Видя такое дело, мать заподозрила, что дочь действительно вышла за черта. И однажды сказала ей:
— Ох, доченька, похоже, ты и вправду за черта вышла. Но не я буду, если не узнаю всю подноготную твоего муженька.
— Да как же это вы сумеете, мама?
— А вот как: возьми-ка ты в руки четки, и как только он запрет дверь на ключ и начнет тебя бить, набрось эти четки ему на шею. Если он сатана, то сгинет. В остальном положись на меня.
И вот на следующий день, возвратившись домой, этот изверг, как обычно, запер дверь на ключ. Но теща была начеку, и как только зятек положил ключ в карман, она взяла бутыль, вынула пробку и приставила горлышко к замочной скважине — единственному выходу из комнаты.
Дочь же, как было условлено, получив первую пощечину, тут же набросила четки на шею своего мучителя. Ну, а поскольку черт мог выйти из комнаты только через замочную скважину, он и оказался в бутылке.
Старуха мать крепко-накрепко заткнула пробкой бутылку и спрятала ее в зарослях. И вот, оказавшись в западне, черт стал взывать о помощи, обещая вознаграждение.
— Того, кто выпустит меня из бутылки, я сделаю счастливым! Того, кто выпустит меня из бутылки, я сделаю счастливым! — вопил он.
Но по дороге, которая проходила сквозь заросли, никто не ходил, так что никто не мог услышать его обещанья. А тут вдруг объявился на постоялом дворе солдат и стал спрашивать про самую короткую дорогу, что привела бы его в нужные края. Ну, что есть такая дорога, никто не скрыл, как и не скрыл никто и что боязно по ней ходить и почему боязно.
— Вот именно по этой дороге я и пойду, — сказал солдат, узнав все подробности.
И пошел. А как только подошел к тому месту, где лежала бутылка, услышал крики, о которых ему рассказывали. Но не струсил, подошел ближе, пошарил в кустах и нашел бутылку.
— Что за черт, что там такое? — изумленно сказал он.
— О, друг, это и вправду я, черт, — откликнулся черт из бутылки. — Если ты меня выпустишь, осчастливлю тебя!
— Хм, кто же это тебя туда загнал? — не переставая изумляться, спросил солдат.
— А моя теща.
— Хм, а как же ты меня осчастливишь?
— А очень просто. Я влезу в душу какой-нибудь принцессы, а поскольку это будет принцесса, она, конечно, сможет исполнить все, что ты пожелаешь. Ты сможешь стать богатым. Я же оставлю в покое душу принцессы, только когда ты прикажешь.
Услышав такое обещание, солдат выпустил черта на волю.
Спустя какое-то время дошли до солдата слухи, что заболела принцесса и что никто не знает средства, которое бы помогло победить ее недуг. Вспомнил солдат обещание черта и подался во дворец.
— Я вылечу принцессу, — сказал он, — но я хотел бы получить хорошее вознаграждение.
— Я дам тебе вдвое больше того, что ты попросишь, — ответил король, — если ты и впрямь сумеешь поставить ее на ноги.
— Уговор дороже денег. Оставьте меня с ней наедине. Минут через пятнадцать, а может и меньше, она будет здорова.
Такое обнадеживающее обещание приободрило короля, и он оставил солдата наедине с принцессой.
— Эй, друг, — сказал солдат, оставшись в комнате принцессы, — хочу я посмотреть, как исполнишь ты свое обещание.
Тут черт оставил душу принцессы, и она выздоровела. Всех потрясло это мгновенное исцеление.
Но, оставив эту принцессу, черт принялся за другую. И ту сразил тяжелый недуг. А так как из королевства в королевство пошел слух, что есть такой человек, который лечит от подобной хвори, то все стали просить короля, чтобы он послал за ним.
Приказал король послать гонца за солдатом. Разыскал гонец солдата, рассказал ему о королевской беде. Очень не хотел солдат идти, но чего не сделаешь под страхом смерти? И как только прибыл во дворец, сразу же был допущен к принцессе. Стал солдат просить черта, чтобы не мучил принцессу. Но не тут-то было.
— Нет, это дело мое. Хочу и мучаю. Услышав такой ответ, солдат вспомнил о теще.
— Ваше величество, — сказал он, обращаясь к королю, — прикажите, чтобы завтра звонили во все колокола, палили из всех пушек и фейерверк пускали.
На другой день, едва рассвело, загрохотали пушки, зазвонили в колокола. Такой шум поднялся, что черт не выдержал и спросил:
— Солдат, а солдат, что там нового во дворце?
— Да что может быть нового, — ответил солдат, — твою тещу встречать готовятся.
Как только услышал черт о теще, сей же час оставил бедняжку принцессу, успев на бегу бросить солдату:
— Друг, слышь! Ты уж как-нибудь с ней сам… а я лучше подамся в такие края, где даже слыхом не слыхать будет об этой женщине.

Забавная ссора двух женщин

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Я знал одну очень глупую и многоречивую женщину. Поссорившись с другой из-за какой-то пропавшей шерсти, она ей сказала: «Ты — развратница и воровка!» Потом она прибавила: «Я знаю, что я не менее честная и порядочная, чем ты!»
Мы все засмеялись, потому что сначала она сказала, что та женщина развратница и воровка, а потом сравнила с ней себя.

Змей был хитрее всех зверей полевых

Еврейская легенда

«Змей был хитрее всех зверей полевых».
Он рассуждал: “Если я обращусь прямо к Адаму, он меня не послушается. Обольщу сначала Еву, — женщины легковерны.
И начал змей хулить Господа, говоря:
— Он сам вкусил от этого дерева — и создал мир. А вам, людям, сказал: “Не ешьте от него”, ибо опасался, чтобы вы не стали тоже творить миры.
И еще говорил змей:
— Будущее принадлежит позжеродившемуся. Вы созданы после всех творений, дабы властвовать над миром. Поспешите же поесть плодов этих, пока Бог еще не создал других людей, которые начнут властвовать над вами.
Подошел змей к дереву, взялся за ствол и начал трясти его.
Затрепетало дерево, зашумела листва его: «Не смей дотрагиваться до меня, нечестивец!» А змей говорит Еве:
— Вот я дотронулся до дерева — и не умер. Дотронься и ты; увидишь
— жива останешься.
Дотронулась Ева до дерева и видит—призрак смерти стоит перед нею.
— Горе мне! — воскликнула она. — Теперь я умру, а Бог сделает другую женщину и даст ее Адаму!
Тотчас же она взяла плодов и ела, и дала также Адаму, и он ел.
И не только Адаму дала Ева поесть плодов от запретного дерева, но покормила ими и животных, и птиц, и зверей. Не поддалась искушению одна только птица феникс.
Эта птица и живет вечно, через каждые тысячу лет сгорая в пламени, выходящем из ее гнезда, и снова возрождаясь из пепла.

О некоем буддийском монахе и похотливом ученом

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Один буддийский монах гостил в доме уроженца Цзяохэ господина Су из палаты личного состава и аттестации; этот монах был искусен в магии, постоянно устраивал всякие чудеса и фокусы, говорил, что у него был общий учитель с самим даосским патриархом Люем.
Как-то раз он вылепил свинью из комка глины, произнес заклинание, и свинья ожила. Еще раз прочитал заклинание, она подала голос, прочитал в третий раз — свинья стала скакать по комнате. Тогда он передал ее повару, чтобы тот приготовил ее и подал гостям. Было не очень вкусно, а когда поели, всех гостей стало рвать кусочками глины.
Был там один ученый. Из-за дождя ему пришлось остаться ночевать вместе с этим монахом. Отвесив поклон, он обратился к монаху со следующими словами:
— В Тай-пин гуанцзи рассказывается об одном колдуне, который произнес заклинание над кусочком черепицы, дал этот кусочек одному человеку, и стена перед ним раздвинулась, так что он смог проникнуть в чужие женские покои. А вы можете так сделать?
— Это нетрудно,— ответил монах, подобрал кусочек черепицы, долго читал заклинание, а потом сказал:
— Держа эту черепицу в руках, вы сможете проникнуть но только не произносите ни слова, а то чары мгновенно рассеются!
Ученый попробовал, и стена действительно расступилась перед ним. Он пошел вперед и увидел ту, о которой мечтал. Она только что сняла с себя украшения и легла спать. Помня запрет монаха, человек этот не решился заговорить, а сразу закрыл навесную дверь, поднялся на лежанку и овладел женщиной, которая радостно отвечала на его ласки.
Утомившись, он крепко заснул. Когда он открыл глаза, он увидел, что на лежанке рядом с ним… его жена. Только было начали они расспрашивать друг друга, как в дверь постучал монах.
— Мое ничтожное искусство развлекло вас, почтенный, — сказал он.— К счастью, серьезного вреда добродетели оно не причинило и не явится причиной тяжелых последствий.
— Правда, бог домашнего очага уже внес в записи это событие, хотя серьезной кары и не воспоследует, но боюсь, что карьере вашей это помешает,— вздохнув, добавил он.
И действительно, ученый этот потерпел неудачу. Только в старости он проникся пониманием Истины и кончил жизнь в нищете.

Волхв Месит и христолюбивый нотарий

Византийская легенда

Прекрасно и поучительно поведать об этом дивном и великом чуде.
При блаженной памяти императоре Маврикии жил в Константинополе некий человек по имени Месит, превосходящий в искусстве волхования всех когда-либо бывших чародеев. И вот этот трижды злосчастный и проклятый Месит познакомился однажды с весьма христолюбивым и богобоязненным нотарием. Желая свести его с правильного пути и завладеть его умом при помощи своего преступного и нечестивого искусства, как-то раз вечером этот безумный и исполненный скверны человек уговорил нотария проехаться с ним верхом. Когда уже смеркалось, они сели на быстрых коней и вдвоем выехали из города. Оказавшись в полночь на пустынной равнине, где не было ни жилищ, ни каких-либо владений, они вдруг видят крепость. Оба спешиваются и привязывают своих коней к какому-то росшему там дереву, а Месит начинает стучать в ворота крепости. Им тот-час отворили ворота, и большая толпа находившихся в крепости эфиопов вышла навстречу Меситу и приветствовала его. Затем эфиопы, указывая дорогу, привели их в огромный, расположенный на уровне земли покой, где пришедшие увидели множество ярко горящих серебряных светильников и золотых подсвечников с зажженными свечами, скамьи справа и слева и высокий престол, на котором восседал какой-то рослый и безобразный эфиоп, а вокруг него справа и слева сидели другие. Месит приветствовал сидящего на престоле и пал к его ногам. Тот же встретил его, говоря: «Как дела, господин мой Месит? Все ли твои желания исполняются?». Несчастный говорит ему в ответ: «Да, владыка, и потому я пришел поклониться тебе и воздать тебе великую благодарность». Сидящий на престоле говорит ему: «Изволь, и для тебя будет сделано еще больше. Садись». Тогда Месит занял первое место на правой скамье. «Я же, — рассказывал потом нотарий, — видя вокруг себя только эфиопов и гнушаясь приблизиться к кому-нибудь из них, отошел и встал позади несчастного Месита. А сидящий на престоле, пристально взглянув на меня, спросил злополучного Месита, говоря: „Кто этот человек, стоящий позади тебя?». Несчастный Месит говорит ему: „Твой раб, владыка»». Тогда сидящий на престоле спрашивает нотария, говоря ему: «Скажи, достойный юноша, ты мой раб?». Христолюбивый нотарий, осенив все тело свое крестными знамениями, не медля, ответил, сказав: «Я раб отца и сына и святого духа». И чуть только он произнес эти страшные и святые слова, как сидевший на престоле рухнул на пол, престол рассыпался, светильники угасли, эфиопы с воплем бежали, покой исчез, земля поглотила крепость, Месит скрылся и все пропало. Нигде ни звука, нигде ни души, кроме нотария и двух привязанных к дереву коней. Когда случились эти страшные и предивные чудеса, боголюбезный тот нотарий не стал дожидаться или искать Месита, но, взяв обоих коней, тотчас вскочил на одного из них и быстро поскакал к богохранимому граду. Вскоре он достиг его и постучал в те ворота, откуда вечером вышел. Оказавшись внутри городских стен, он все рассказал стражу, бывшему при воротах, и вошел в дом его, и отдыхал там в полном одиночестве, не вспоминая о несчастном и ненавистном Месите, и только хвалил и славил господа.
По прошествии некоторого времени христолюбивый тот нотарий прилепился сердцем своим к одному патрикию, мужу премилостивому и христолюбивому. Однажды поздним вечером оба они, патрикий и нотарий, идут в храм во имя спасителя, называемый Плифрон или храм у святого кладезя. Когда они вошли и стали молиться, встав перед честной и святой иконой господа нашего Иисуса Христа, святой лик оборотился к нотарию и взирал на него. Заметив это, патрикий попросил нотария стать по другую сторону от себя, и снова святой и предивный лик спасителя, также оборотившись, взирал на боголюбезного нотария. Тогда страх и душевное смятение одержали патрикия, и он пал на лицо свое и с несказанными слезами и громкими стенаниями стал взывать к господу нашему Иисусу Христу, говоря: «Благой владыка и человеколюбец, ведающий людскую слабость и страдание, не отврати лика своего от меня, нижайшего и недостойного раба твоего, но призри на меня и помилуй. Сознаю, владыка, ведаю и знаю, что — грешен и ничтожен, но нет на мне такого греха, чтобы ты так отвращал лик свой от меня, жалкого и нижайшего раба твоего. Помилуй меня, человеколюбец, и прости, терпел, ибо я — творение пречистых рук твоих. Ведь ты единый непогрешим и всемилостив, и слава тебе вовеки. Аминь».
Долго патрикий говорил такое и тому подобное и каялся со слезами и воплями. А Христос, взирая на боголюбезного нотария со святой и пречистой иконы, рек христолюбивому патрикию: «Тебе, патрикий, я воздаю великую благодарность за то, что всякий день ты приносишь мне от того, что получил от меня, подавая нищим и жертвуя на церкви. Пред этим же человеком я в долгу, ибо в решительный и страшный час он не отрекся своей веры, но признал, что чтит и поклоняется отцу и сыну и святому духу. За это в день воздаяния я почту его достойной наградой».
Вы услышали, возлюбленные братья мои, страшное и предивное предание, узнали, благочестивые прихожане, достохвальный и исполненный назидания рассказ о том, как по благоутробию и человеколюбию своему бог сказал одному из рабов своих, что благодарен ему, а другому, что в долгу перед ним и щедро воздаст ему. Прочитав это предание или узнав его изустно, все мы да возблагодарим за них господа и да восславим отца и сына и святого духа, единое божество и силу в трех ипостасях, ибо слава, сила, честь, могущество и величие ему ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Человек с горячих ключей

Чукотская сказка

Вот что про лоринских с горячих ключей рассказывают.
Жил человек с женой. Не было у них детей: как рождались, тут же умирали. Состарились муж с женой, поседели.
Вот однажды сказала вдруг жена:
— А ведь я, кажется, забеременела!
Муж ответил:
— Что ж, это хорошо, спасибо!
Родился ребенок, к тому же мальчик. Подрос, уже сидеть стал, и вдруг умер. Вот плакали-то оба!
На следующий год жена старика опять забеременела.
Муж сказал:
— Только бы этот не умер!
Родилась на этот раз девочка. И опять, когда начала сидеть, тоже умерла.
Говорит тогда старик жене:
— Давай-ка все оставим здесь и поедем к горячий ключам!
Разобрали ярангу. Четыре столба, покрышку с яранги с собой взяли. На спине понесли. Во-о-он туда на север отправились. Остановятся, передохнут и опять идут. Встретилось на пути селение, поставили ярангу. Устроились, поели и спать легли. А как стало рассветать, опять в путь отправились. Каждый вечер ставили ярангу. Вот муж сказал жене:
— Давай поставим ярангу и будем всегда тут жить.
Поставили ярангу, уснули. Когда проснулись, жена сказала:
— Вот я опять забеременела!
Муж ответил так:
— Ну и хорошо, спасибо!
Жена сказала:
— Хоть бы не умер!
Отправился муж охотиться в море. На пути человека встретил. Повстречались они, разговорились. Человек спросил:
— Откуда вы, где живете?
Старик ответил:
— Да мы с горячих ключей.
И тоже спросил:
— А сам ты откуда?
— Да с севера я, кочевник.
Старик сказал:
— У меня двое детей умерло.
Затем спросил кочевника:
— Нет ли у тебя охранительных ремешков?
Кочевник ответил:
— Есть! Приди как-нибудь ко мне!
Старик спросил кочевника:
— А где вы живете?
— Вот тут, на горе, — сказал кочевник. — Ну ладно, я по своим делам пойду, ты по своим иди.
И отправился каждый к себе домой. Пришел старик домой, сказал жене:
— Человека встретил. Попросил у него охранительных ремешков.
Кочевник, как пришел домой, сказал жене:
— Говорят, на горячих ключах дети умирают. Надо дать жителям горячих ключей охранительные ремешки.
— Не сможешь, — говорит жена, — не сможешь.
— Все равно надо! Вот завтра и пойду.
И отправился на другой день. Пришел, а яранга-то у старика совсем маленькая.
Старик говорит кочевнику:
— Ну, давай заходи!
Кочевник отвечает:
— Да не могу, полог маленький!
— Все равно входи! Не обманул ты нас, пришел, — сказал старик. — Этого ребенка, что еще у жены в животе, под твою защиту отдаю!
Кочевник сказал:
— Ну ладно, войду, придется сидя спать!
Уснули.
Жена старика на спине спит и очень храпит во сне. Не может кочевник уснуть, насекомые кусают. Не спит он и думает: «Зачем это я пришел? Вон ведь как женщина спит! Поэтому, наверное, и дети умирают».
Вдруг слышит снаружи шаги. Пришел кто-то, а другой ему тихонько дверь открыл. Старается кочевник незаметно за ними подсмотреть.
Тот, кто дверь открыл, говорит:
— Иди сюда!
— Не пойду! Там гость!
— Нету никого.
Пришедший сказал:
— Ладно, тогда войду!
Видит кочевник — вошедший в сени на четвереньках стоит. Как только в полог полез, кочевник взял да плюнул на него. Остановился тот, шевельнуться не может. Только спросил:
— Откуда ты?
Кочевник ответил:
— С севера я.
И спрашивает вошедшего:
— А ты откуда?
— Я житель горячих ключей.
— Зачем оттуда пришел?
— Да вот ребенка этой женщины пришел умертвить!
— Ну нет, больше не будешь умертвлять. Теперь я здесь буду, я — северный!
Вошедший говорит:
— Ладно, не буду, даже сам стану воспитывать.
— Смотри, не обманывай, — сказал ему кочевник. — Если обманешь, уничтожу!
— Да нет, не буду обманывать!
Выглянул кочевник из полога, стер плевок. Зашевелился вошедший.
— Вот ловко как! Откуда ты?
— Да ведь говорил я — с севера.
— Ну так давай я ваших детей буду воспитывать!
Выпрыгнул вдруг в дымовое отверстие и исчез.
Наступило утро. Проснулись гость и хозяева.
Кочевник сказал:
— Ну-ка, выйду я, брата своего пойду спрошу]
Вышел, ярангу обошел, задом наперед пошел, на дымоход взглянул. Вдруг спустился с крыши человек. Спросил:
— Зачем позвал?
Кочевник сказал:
— Смотри, не вздумай обмануть! А что если и этот ребенок умрет?
Ответил убийца:
— Не бойся, не обману!
Кочевник сказал:
— Ничего с ребенком не сделаешь, когда он родится?
— Да нет же, не сделаю! Буду охранять его!
— Ну, смотри!
Вошел кочевник в ярангу. На дымовое отверстие взглянул. Действительно, висит там убийца. И говорит кочевнику:
— Видишь! А ты боишься, что я обману тебя!
Кочевник отвечает:
— Если ребенок умрет, все равно я тебя найду!
Сказал так и в полог влез.
Родила женщина ребенка, крупного такого мальчика. Сказал кочевник:
— Ну, я пойду! Через некоторое время еще наведаюсь.
Старик сказал:
— Опять, наверное, умрет ребенок. Останься с нами!.
— Вот вырастет ребенок, приду.
Вышел из яранги, на дымовое отверстие взглянул. Погрозил:
— Смотри, не трогай ребенка!
Пошел кочевник на охоту. Прошел немного, оглянулся. Убийца из дымового отверстия высунулся, кричит:
— Думаешь, обману тебя? Не беспокойся об этом ребенке! Буду за ним смотреть.
Ушел кочевник. Пришел домой, сказал жене:
— Вот и вернулся я!
Жена спрашивает:
— Что же ты делал?
— Да вот там у них ребенок родился.
Стал убийца с горячих ключей в той яранге жить. Скоро мальчик сидеть начал, затем ходить стал, и вырос наконец.
Опять жена округлилась. Пошел старик к оленеводу-кочевнику.
Оленевод спрашивает:
— Ну, что еще там?
— Опять жена округлилась. За тобой пришел.
Отправились вдвоем. Подходят к яранге. Показался убийца над дымовым отверстием и тут же исчез.
Вошли, а полог, оказывается, значительно больше стал.
— Смотри, — сказал старик, — опять затяжелела жена!
Опять пожил кочевник у этого старика. Жена его скоро большую девочку родила.
— Ну-ка, выйду я, — сказал кочевник.
Вышел, задом наперед пошел, увидел убийцу, когда тот с яранги спускался. Сказал убийца:
— Зачем все сюда ходишь? Ведь сказал я, что не обману тебя. Иди лучше куда-нибудь в другое место! Эта старуха больше не будет рожать. Все. Вот когда ее дочь вырастет, приходи. Вместе в яранге будут жить. Вот тогда надо будет детей охранять.
Выросла дочь, крупного мальчика родила. А потом вскоре и девочку.
Перенесли ярангу кочевника, поставили поближе к яранге старика. Стал детей охранять. Работать ему не давали, все за него делали. И так все хорошо стали жить.

Тири и Кару

Сказка индейцев такана

Сарарумá, злой дух, зажег на земле такой пожар, что только одному человеку удалось уцелеть, да и то потому, что он догадался залезть в яму и при этом забрать с собой еды на несколько дней. Чтобы знать, кончился пожар или нет еще, он время от времени высовывал из своей ямы веточку, держал несколько минут на воздухе, а потом втягивал обратно к себе в яму. Два дня подряд веточка возвращалась к нему красная и горячая, а на третий день вернулась черная и холодная. Поняв, что пожар кончился, человек вышел из своей ямы и увидел, что земля стала совсем голой. И он побрел куда глаза глядят, бездомный и голодный. Так ему повстречался Сарарума и сказал:
— Это я был причиной всего этого бедствия. Но мне жаль тебя. Возьми.
И он дал человеку горсть семян и велел бросить их в землю. Человек бросил семена, и вдруг, как по волшебству, возник вокруг них лес, в котором росло много плодовых деревьев и водилась всякая дичь, годная в пищу.
Потом, неизвестно откуда, появилась рядом с человеком женщина, и он взял ее себе в жены, и у них родилось много сыновей и одна дочь.
Когда настала для девушки пора любить, то как-то раз, бродя, по своему обыкновению, по лесу и оплакивая свое одиночество, набрела она на прекрасное дерево улё и загорелась страстью к нему. И тогда дерево превратилось в мужчину, с которым она и стала проводить ночи. При первых лучах солнца он исчезал, снова превращаясь в дерево уле.
Она рассказала обо всем матери, и та посоветовала ночью связать юношу. Дочка последовала материнскому совету. Видя, что он связан, Уле обещал жениться и был выпущен на свободу.
Они стали жить вместе и наслаждались самым полным счастьем, как вдруг однажды муж пошел на охоту и не вернулся — его растерзал ягуар. Жена узнала об этом от братьев и пошла с ними вместе искать тело мужа, но нашла только окровавленные куски, разбросанные по земле. Тогда она сложила куски вместе, чтобы еще раз взглянуть на своего мужа. Горестно стояла она над ним и глядела ему в лицо, как вдруг он воскрес и сказал:
— Кажется, я долго спал!
И они пошли домой в большой радости. Но по дороге Уле захотел пить. Он подошел к ручью, нагнулся и увидел в воде свое отражение: одной щеки у него не хватало. Тогда он простился с женой, сказавши, что ему стыдно показываться ей в таком уродливом виде. Он сказал ей, чтоб она шла домой одна и по дороге ни в коем случае не оборачивалась, какой бы шум ни услыхала за спиной.
Жена пошла одна и несколько раз слышала у себя за спиной шорох и шелест, и всё не оборачивалась. Но вот ей послышалось, будто лист упал с дерева совсем рядом; она не выдержала и обернулась. Не к добру: она сбилась с пути и заблудилась в густом лесу. Долго бродила она взад-вперед, ища дороги, и так забрела в жилище Матери Ягуаров. Та приняла ее ласково, но велела спрятаться, чтобы сыновья, когда вернутся, не нашли ее и не съели.
Когда сыновья вернулись и понюхали воздух, то сразу же догадались, что в доме спрятался кто-то чужой. Принялись искать и в конце-концов вытащили женщину из ее укрытия. Они уже совсем собрались ее съесть, но старая ягуариха помешала.
Тогда ягуары заставили женщину искать муравьев у них в шерсти. И велели, чтоб она всех муравьев изловила и съела. Хоть женщина и очень боялась ягуаров, но все-таки есть муравьев не смогла. Тогда старая ягуариха дала ей щепотку тыквенных семян и посоветовала грызть, чтоб обмануть ягуаров.
Женщина так и сделала: поймает муравья, бросит в сторону, а в рот положит семечко и грызет — ягуары думали, что это она муравьев ест. Троих ягуаров удалось обмануть, но четвертый заметил уловку женщины, пришел в ярость, бросился на нее и загрыз. Потом он разодрал ей живот и вынул ребенка, который вот-вот должен был родиться.
Мать Ягуаров пожалела ребенка, как прежде женщину: она положила его в котелок, сказав сыновьям, что сейчас его сварит, а сама потихоньку вынула, положив на его место кусок мяса, и спрятала.
Так, в строгой тайне, на попечении старой ягуарихи, мальчик вырос и стал большим и сильным. Имя ему дали Тири.
Как-то раз Мать Ягуаров сказала Тири, что лесная свинка пака поела у нее все тыквы. Тири пошел на тыквенное поле и, когда пака приблизилась, пустил в нее стрелу, да так неудачно, что стрела пролетела мимо и только оторвала у паки хвост. С тех пор все эти грызуны родятся без хвоста.
Раненая пака обернулась и сказала Тири:
— Ты живешь в дружбе с теми, кто убил твою мать; почему же ты хочешь убить меня? Ведь я не сделала тебе ничего дурного.
Тири попросил паку объяснить ее слова и рассказать ему всю правду.
Тогда пака повела его в свою нору и там рассказала, как ягуары убили его отца и мать. А его они, видно, оставили в живых для того, чтоб он служил им как раб, сказала пака.
Услышав такие слова, Тири решил убить ягуаров. Он подстерег их, когда они возвращались с охоты, и троих ему удалось убить. Однако четвертый, у которого было две пары глаз, увидел мертвых братьев раньше, чем Тири успел пустить стрелу, и взобрался на дерево, воскликнув:
— Пальмы, лианы, укройте меня!.. Солнце, луна, звезды, спасите меня!
Луна, услышав эту мольбу, спряталась, и с тех пор ягуары выходят на охоту только ночью и тень их отражается на луне.
Тири обладал сверхъестественной силой и мощью.
Видя, что Мать Ягуаров осталась одна и что некому теперь на нее работать, он в одну минуту очистил от леса большой участок земли и посадил там полезные растения.
Теперь Тири чувствовал себя хозяином природы, но вскоре одинокая жизнь наскучила ему. Как-то раз он нечаянно ударил ногу о дерево, да так сильно, что содрал ноготь на большом пальце. Он поднял ноготь, положил в дупло того дерева, о которое ударился, и пошел дальше, но вдруг услыхал за спиной человеческий голос. Он обернулся и увидел, что его ноготь превратился в человека. Тири назвал его Кару.
И стали они жить вместе, в большой дружбе. Случилось, что как-то раз пошли они в гости к одной птице, и хозяйка поднесла им чашу хмельного напитка. Чаша была вечная — сколько ни пей, она всегда полнилась до краев. Тири взял чашу, да как-то неловко, и уронил на землю. И столько пролилось из чаши, что всё вокруг затопило и Кару утонул.
Когда земля просохла, Тири взял кости Кару и оживил своего друга.
И снова стали они жить одни, да скоро заскучали, не видя вокруг себя других людей. Тогда они нашли себе подруг среди животных и стали жить с ними вместе. И родилось у каждого по сыну и по дочке. Дочки, правда, родились с глазами под грудью, но Тири сразу же переставил их на лицо, на то место, где и сейчас у людей находятся глаза.
Сын Кару умер, и отец зарыл его поблизости.
Через некоторое время Тири сказал Кару, чтоб он вырыл своего сына из могилы, но только ни в коем случае не ел. Кару повиновался и, разрыв могилу сына, увидел только корень маниоки. Клубни были большие, хорошие, и Кару съел их. Тут же он услышал гром, и голос Тири сказал:
— Кару, ты ослушался меня и съел своего сына. В наказание за это ты теперь будешь смертен и все другие люди будут смертны и осуждены на тяжкий труд и страданье.
Прошло еще некоторое время. Как-то раз, когда Тири тряс какое-то дерево, к его ногам упал птенец дикой утки, и он приказал Кару поджарить его и съесть.
Кару повиновался, и Тири сказал ему:
— Этот птенец был твоим сыном, и ты съел его.
У Кару от огорчения сделалась рвота. И тогда вылетели из его рта попугаи, туканы и другие птицы.
Однажды Тири и Кару пошли навестить Мать Ягуаров, но, увидев, что у нее рот в крови, Тири подумал, что она, верно, напала на людей и кого-нибудь съела.
Он стал угрожать ей и сказал, что убьет, если она не откроет правду. Он срезал у нее шерсть на голове и совсем было собрался ее убить, но ягуариха стала просить пощады и обещала всё рассказать.
— Я, правда, съела человека, — созналась она, — но только он был мертвый, его ужалила змея, которая живет вон в той норе.
И она показала нору змеи.
Змея эта жалила каждого, кто только осмеливался показаться в тех местах.
Тири сказал Матери Ягуаров:
— Ты с этого дня будешь есть только тех, кого убили другие; и так будет со всеми, кто принадлежит к твоей породе.
И он превратил ее в черного грифа — урубу.
Вот почему у всех урубу голова плешивая.
Потом он приказал птице акауан из семейства соколиных убить и съесть змею.
И тогда из ямы, где жила змея, вышло племя Инков, племя Шириана и другие индейские племена.
Столько вышло народу, что Тири испугался и засыпал яму.
Яма, из которой вышли племена, заселившие землю, находится возле высокой скалы по имени Маморé, к которой никто не может подойти, потому что вход в яму сторожит огромная змея. Скала эта находится близ слияния рек Сакта и Сорé, в верховьях реки Маморе.
Тири сказал всем этим народам:
— Надо, чтоб вы разделились и заняли всю землю. Для этого я посею раздор между вами.
И сразу же дождь стрел полился на землю, и все вооружились.
Долго сражались племена между собою, пока. Тири не успокоил их, но с тех пор остались они разделенными, чуждаясь друг друга и ненавидя.
Теперь здесь делать было больше нечего, и Тири решил уйти в другие места. Он не знал, куда идти, и послал птицу на восток, но птица вскоре вернулась, потеряв часть своих перьев. Тири решил, что на востоке земля быстро кончается, и послал птицу на север. Повторилось то же, что и раньше. Тогда он послал птицу на запад, и птица через некоторое время вернулась оттуда в сияющих новых перьях. Туда Тири ушел, чтоб никогда больше не вернуться.