Господи, спокойной ночи

Господи, спокойной ночи

Хасидская притча

Ребе Фишль из Стрихова каждый вечер свершал один и тот же своего рода ритуал – перед сном неизменно выпивал стакан водки. Сначала благословлял доверху наполненный стакан, затем осушал его до дна и громко произносил, обращаясь к Богу: «Ле Хаим, Рибоно шел Олам» – «Источник Жизни и Жизнь всего живого! Доброй ночи, Рибоно шел Олам!» После чего, сполоснув стакан, отправлялся спать.
Когда об этом в городе стали повсюду судачить, ученики попросили своего ребе объяснить им смысл этих странных действий. Ребе Фишль спросил у них:
– Разделяет ли Бог человеческие страдания?
– Да, – ответили хасидим, – нас учили, что Бог страдает страданиями людей.
– А раз так, – продолжил ребе, – значит, Он и радостям нашим радуется?
И если б мир получал от страданий своих передышку на ночь, то и Бог мог бы обрести ночной покой, верно?
– Верно, – подтвердили ученики.
– Ну вот, я и желаю Творцу спокойной ночи, помогая Ему отойти ко сну. А Он, в свою очередь, даёт отдых всем страждущим мира сего!

Двое друзей

Двое друзей

Английская легенда

Эту историю рассказал лорду Галифаксу его друг мистер Августус Хэйр, автор «Мемуаров о тихой жизни». Мистер Хэйр утверждал, что слышал ее от леди Бломфилд, которой в свою очередь рассказал эту историю непосредственный участник событий, пожелавший, однако, остаться неизвестным.

Двое мальчиков были в школе самыми преданными друзьями. Они все делали вместе и, как это в обычае у мальчишек, поклялись друг другу в вечной дружбе. Чтобы скрепить свою клятву, каждый сделал на руке другого надрез, и они кровью расписались в том, что кто бы из них ни умер первым, он явится в смертный час своему товарищу.
Мальчики вместе проводили все каникулы, и велико было их горе, когда школьные годы подошли к концу, и юный Б., который должен был получить место в адвокатуре, отправился в университет, а его товарища, собиравшегося поступить в Индийскую армию, послали на военную службу в другое место.
Разумеется, они искренне пообещали писать друг другу и в самом деле начали писать по два раза в день, но постепенно два раза превратились в один раз, а один раз в день превратился в два раза в неделю. Когда же молодой солдат отправился в Индию, едва теплившаяся переписка прервалась окончательно, и старая дружба умерла. Б. стал видным барристером в Лондоне, а его друг продолжал службу в Индии, так что в течение многих лет они не поддерживали никаких отношений.
Как-то раз, в субботу перед самым Рождеством, Б., почувствовав усталость от напряженной работы, решил, что ему не повредит подышать деревенским воздухом, и отправился на воскресенье в Вирджиния-Уотер. Остановился он в «Пшеничном снопе» и после ужина сидел у камина в гостиной и курил трубку. Внезапно ему стало отчего-то не по себе. И тут ему почудилось, что кто-то смотрит на него из окна, и особенно его смутило то, что лицо казалось ему смутно знакомым, хотя он и не мог припомнить имени его обладателя.
Через некоторое время под предлогом, что ему нужно зажечь трубку от газового рожка, он встал и прошел мимо окна. Без сомнения, там кто-то был, и, без сомнения, знакомый. Но кто же? Он никак не мог вспомнить и, не на шутку встревожившись, прошел мимо окна во второй раз. И вдруг его озарило: это было лицо не мальчика, с которым он дружил в школе, а мужчины, каким тот мальчик, должно быть, стал.
Еще не до конца уверенный в том, что это ему не почудилось, он послал за хозяином гостиницы и сказал ему, что в окно заглядывал какой-то человек. Хозяин пошел посмотреть, но вернулся, качая головой.
– Сэр, там никого нет. Ворота во дворе запираются в десять вечера, и никто не может попасть сюда в такой час.
Тем не менее, Б. это не убедило. Он определенно что-то видел, только не был уверен, что именно. Во всяком случае, он не мог оставить эту загадку без ответа.
– Пойду подышу свежим воздухом, – сказал он хозяину.
– Не стоит, сэр, – ответил ему владелец гостиницы. – Поднялся восточный ветер, продрогнете до костей.
Не могу оставаться в помещении, – сказал Б. – Тут я просто задыхаюсь. Мне нужно пройтись.
Гостиница находилась на самом берегу Вирджиния-Уотер, и Б., стоя на крыльце, всматривался в кромешную тьму. Однако постепенно тьма стала сгущаться в одном месте, пока не проступили очертания, похожие на вход в туннель, из которого вылетел светящийся поезд. Картина стала более четкой. В одном из средних вагонов Б. увидел двух яростно дерущихся мужчин, один увлекал другого к двери вагона. И тут дверь открылась, и один из мужчин полетел на рельсы, прямо к ногам Б. Это был тот самый человек, лицо которого Б. видел в окне, его возмужавший друг детства. В следующую секунду поезд, туннель и лицо исчезли, Б. вновь остался один в темноте.
С криком ужаса он бросился назад в гостиницу.
– Я болен! – сказал он хозяину гостиницы. – Не знаю, что со мной, но меня преследуют ужасные видения. Мне срочно нужно домой. Я не могу здесь оставаться, я должен ехать в Лондон сегодня же.
К счастью, он успел на последний поезд, добрался до своего лондонского дома, где хорошенько выспался и на следующий день окончательно оправился. Ночные видения больше его не тревожили, свежий воздух в конце концов пошел на пользу, решил он; к тому же его ждала интересная работа, так что весь день прошел в делах.
Отправившись вечером на прогулку, на другой стороне Пиккадилли он увидел брата своего бывшего школьного товарища, с которым был едва знаком. Тут на него нахлынули воспоминания прошлой ночи, и Б. поспешил через дорогу поздороваться с ним.
– Что слышно о Вилли? – спросил он.
Мужчина выглядел очень опечаленным.
– Все скверно, даже боюсь, что совсем скверно.
– Он мертв?
– Да.
– Его убили? – взволнованно спросил Б. – Выбросили из вагона поезда?
– Именно так, – ответил его брат, немало удивившись. – Но ради всего святого, как вы узнали? Мы получили телеграмму только сегодня утром.

Залиха и её хозяйка

Залиха и её хозяйка

Арабская легенда

Когда герой этих мемуаров (отец автора) совершал паломничество в 1156 году (1743–1744), он познакомился в Мекке с шейхом Омаром аль-Халаби, который поручил ему купить для него белую рабыню с такими-то достоинствами. И вот когда отец автора вернулся из хаджа, то обратился к торговцам этим товаром в поисках такой рабыни, какую хотел шейх. Он занимался этим до тех пор, пока не нашел ее и не купил. Герой рассказа привел рабыню к жене, чтобы она пожила вместе с ней, пока он не отошлет ее с нарочным шейху. Когда же настало время ее отъезда, отец автора предупредил об этом жену с тем, чтобы она приготовила для рабыни провизию и необходимые принадлежности. Однако жена сказала ему: «Я очень полюбила эту девушку и не смогу с ней расстаться. У меня нет детей, она будет моей дочерью». Девушка по имени Залиха тоже расплакалась и сказала: «Я не покину свою хозяйку, никогда ее не оставлю». – «Что в таком случае делать?» – спросил муж жену. Та ответила: «Я заплачу за нее своими деньгами, а ты купи другую девушку». Он так и поступил. Затем супруга дала рабыне вольную, передала девушку мужу по брачному контракту. Она купила мебель и обставила ею отдельные апартаменты девушки. В 1165 году он женился на ней. Первая жена не могла оставаться без девушки даже на час, хотя та стала одной из жен супруга и родила ему детей. В 1182 году освобожденная рабыня заболела, и первая жена тоже заболела из-за этого. Болезнь обеих прогрессировала. Утром бывшая рабыня поднялась и взглянула на свою госпожу, когда та была, видимо, при смерти. Девушка заплакала и сказала: «О, Аллах, мой Господин, если Ты предписал моей хозяйке смерть, то пусть моя кончина настанет днем раньше». Затем она снова легла в постель, ее болезнь усилилась, и следующим вечером она умерла. Ее завернули в простыню и положили рядом с хозяйкой. Ближе к ночи хозяйка проснулась, ощупала покойницу рукой и стала звать: «Залиха! Залиха!» Ей сказали, что девушка спит. Но она ответила: «Сердце подсказывает мне, что она умерла: я видела это во сне». Тогда ей сказали: «Да продлится твоя жизнь!» Когда супруга убедилась в смерти девушки, она поднялась в постели, села и сказала: «Без нее мне не жить». Она плакала и рыдала до наступления дня, когда начались приготовления для быстрого захоронения рабыни. В присутствии супруги покойницу обмыли и понесли к могиле. Затем хозяйка снова подошла к постели и упала в предсмертной агонии. Она умерла к концу дня. На следующий день ее труп понесли хоронить, так же как ее предшественницу».

Река в Йемене

Река в Йемене

Арабская сказка, «Чудеса мира»

В пределах Йемена есть река. Когда всходит солнце, река течет в направлении с востока на запад. После того как солнце сядет, она течет в направлении с запада на восток. И никогда не было так, чтобы эта река и день и ночь текла в одном направлении.

Красавица Сиши и Уродина

Красавица Сиши и Уродина

«Чжуан-Цзы»

В старину красавица Сиши из-за болей в сердце была печальна. Увидала ее некая Уродина и, вернувшись домой, тоже стала хвататься за сердце и охать на виду у всех. Однако богачи, завидев ее, бросались запирать ворота, а бедняки, повстречав ее, убегали прочь вместе с домочадцами. Уродина понимала только, что быть печальной красиво, но не понимала, почему это так. Увы!

Молчание — тысячи стоит

Молчание — тысячи стоит

Бирманская сказка

В давние времена лев, который был королем трех тысяч лесов, взял себе в жены лису. Вскоре у них родился сын, да такой, что и на лиса не похож, и львом его не назовешь. С виду он был вроде совсем как лев, да только, вместо того чтобы рычать по-львиному, лаял по-лисьи.
Когда сын стал подрастать, отец лев призвал его к себе и сказал:
— Сын мой! Ты велик и силен телом, но от своей матери лисы получил презренный голос. В твоем голосе нет величин, и он не подобает моему царственному отпрыску. Если звери услышат, как ты лаешь по-лисьи, они не станут с тобой считаться. Поэтому уж лучше совсем помалкивай и не подавай голоса. Тогда я смогу дать тебе тысячу лесов.
Сын запомнил наставления льва. Но однажды вышло так, что он их нарушил.
Как-то когда собралось много зверей, сыну льва очень захотелось подать голос Он не выдержал и, забыв наказ отца, звонко залаял по-лисьи.
Среди зверей поднялся смех, когда они услыхали, как тоненько, по-лисьи лает такой большой и сильный зверь. И тогда отец лев сказал ему:
— Если бы ты, сынок, молчал, как я тебе наказывал, — получил бы тысячу лесов. А теперь вижу, что ты недостоин этих лесов, раз не смог унять своей болтливости.
Так вот и не получил сын льва тысячи лесов, а люди с тех пор стали говорить: «Молчание — тысячи стоит».

Фокусник

Фокусник

«Заметки из хижины «Великое в малом»» Цзи Юня

Для актерского искусства нужна сноровка и сметка, но то же самое нужно и для искусства «перемещать предметы».
Помню, когда я был маленьким, какой-то фокусник в доме моего деда, господина Сюэ-фэна, поставил на стол рюмку с вином, а затем ударил по столу рукой, и рюмка вошла в стол, так что верхний ее край оказался на одном уровне с поверхностью стола. Когда же стали щупать, то дна рюмки не было заметно, и только по прошествии некоторого времени она вылезла обратно на свое место. Вот это была ловкость рук!
Потом фокусник приподнял большую пиалу с рыбным фаршем, толкнул ее, и она исчезла. Он приказал пиале вернуться на место, но потом сказал:
— Нет, не получится. Фарш залез в выдвижной ящик шкафа, что с картинами в библиотеке.
А в библиотеке тогда находилось множество всяких старинных вещей, все впритык, в тесноте, да и, кроме того, ведь высота выдвижного ящика была всего только два цуня, а пиала была высотой цуня в три-четыре, не меньше. Конечно, пиала не могла бы в него влезть. Даже странно, что он сам этого не сообразил сразу.
Тетка велела открыть библиотеку. Смотрим, а пиала стоит на столе, и в ней отросток цитруса, блюдо же, в котором раньше был этот отросток, стоит с фаршем в ящике шкафа. Разве это не пример искусства «перемещать предметы»?
По мысли кажется, что обязательно чего-то не должно быть, а на деле оказывается, что оно будто присутствует, как в данном случае; и выходит, что и по мысли предполагалось его отсутствие. Всяческие чудеса, проделки горных духов, ворующих вещи в похищающих людей, ничем от этого не отличаются. Да и умение тех, кто может изгонять горных духов и разрушать лисьи чары, тоже ничем не отличается: раз могут изгонять, значит, могут и подчинить себе; раз могут воровать людей, значит, могут воровать и для людей. В чем же разница?

Сказка об уже

Сказка об уже

Немецкая сказка («Детские и домашние сказки» братьев Гримм)

Бедная сиротка сидела у городской стены и пряла, и вдруг увидела, как уж выполз из одного отверстия в стене.
Она тотчас разостлала свой голубой шелковый платочек около себя, а ужи этот цвет очень любят да на него только и идут.
Как только уж это увидел, сейчас повернул к своей щели, опять выполз из нее и принес маленькую золотую коронку, положил на платок и опять уполз.
Девочка забрала ту коронку, сплетенную из тонкой золотой проволоки, чтобы любоваться блеском ее.
Вскоре после того уж и еще раз выполз; но, увидев, что коронки уже нет на платке, он всполз на стену и до тех пор бился изо всех сил о стену головою, пока не упал со стены мертвый.
Кабы девочка на ту коронку не польстилась, уж, вероятно, еще более натаскал бы ей сокровищ из своей норы.

Игрушечный народ

Игрушечный народ

Чукотская сказка

Так вот, одна девушка из селения Мэмэрэнэн отказалась выйти замуж за старого богача-оленевода.
Отец говорит дочке:
— Я ведь стар становлюсь, выходи замуж.
А дочь отвечает ему:
— Нет, не выйду!
— Почему?
— Если замуж выйду, свою жизнь загублю. Ни за что!
Отец говорит:
— Ну, тогда не будешь в моем доме жить. Иди куда хочешь!
Дочь отвечает:
— Что ж, ладно, но замуж все равно не пойду!
Отец говорит:
— Эгей, видишь, я уже стар становлюсь! Что с тобой будет?
Отвечает дочь:
— Как-нибудь проживу!
Рассердился отец, говорит:
— Ну я кончил увещевать тебя. Не нужна ты мне больше. Отправляйся куда хочешь. Ты ведь одна у меня, вот и хотел я для тебя лучше сделать. Сегодня еще здесь, в яранге, ночуй. А завтра уходи, раз по-моему не хочешь жить. Вот так, я все сказал.
— Ну и пусть я тебе не нужна! И все же не пойду замуж!
Отец говорит:
— Ладно, спи! Завтра чуть свет чтобы тебя здесь не было.
Заплакала дочь. Мать тоже тихонько плачет. Перестала дочь плакать, говорит:
— Ну, ладно, пусть девушка я, пусть!
Улеглись спать. Отец и мать уснули. Дочь не спит. Встала тихонько, вышла из полога и говорит себе:
— Что мне теперь делать? Отец сказал, не проживу я одна. Ничего, проживу, не пропаду!
Достала с полога мешок. Осмотрела его, завязала, обратно поставила. Достала другой мешок, в который женщины корни собирают, тоже завязала и обратно поставила. Наконец третий мешок достала, вынула из него маленький мешочек, развязала, высыпала содержимое и говорит:
— Что это такое?
А это, оказывается, игрушки: разные нерпичьи, моржовые зубы, косточки. Посмотрела, говорит:
— Ага, этого достаточно! А это что?
Еще из мешка мешочек вынула. Там оленьи зубы. Третий мешочек вынула. В нем мышиные шкурки. Сложила все в мешок, завязала, сказала:
— Достаточно!
Еще один большой мешок взяла, вынула из него кусок китового уса и маленькую китовую кость. Сложила все это вместе.
Вошла в полог, керкер достала, торбаза, белые рукавицы, нерпичью шкуру. Опять влезла на полог, опять мешок достала. Из него дождевик вынула, кукашку. Надела кукашку. Выглянула из дверей, сказала:
— Замечательная погода!
Действительно, хорошо кругом было. Луна взошла. Светло стало как днем.
Отправилась девушка. Лодку отца нашла. Ремень взяла, гарпун, копье, весло. Сказала:
— Это все возьму.
Посмотрела вокруг, сказала:
— Ну что ж, здесь мой отец с матерью остаются. Только вот мать жалко.
Заплакала, встала и говорит:
— Но ведь им я не нужна! Выгнал меня отец. Что же, пойду я куда глаза глядят. Путь мой будет хороший, ночь замечательная.
Отправилась пешком. Копье, гарпун и все остальное на себя нагрузила. Пришла в селение Кэныпэк, сказала:
— Неважная эта земля, лучше дальше пойду!
В Уэлен пришла. Тут только одно жилище было, землянка. А ночь была. Постучала девушка. Из землянки старуха выглянула, спросила:
— Кто-там?
— Я!
— Кто ты?
— Мэмэрэнэнская я.
— А, это ты, непослушная. Нехорошая ты девушка! Отцу не покорилась.
Скрылась старуха. Мужа потрясла. Тот проснулся, спросил:
— Что такое?
— Девушка пришла, мэмэрэнэнская.
— Что ей надо?
Жена сказала ему:
— Разве ты не знаешь? Это та, которая отца не послушалась.
Муж сказал:
— Пусть уходит!
Тогда жена попросила:
— Ну хоть мяса ей дай!
Муж разрешил:
— Пусть поест!
Поела немного девушка. Старик сказал:
— Ну, довольно! Не хочешь замуж выходить — иди куда знаешь.
Девушка ответила:
— Хорошо, я ухожу!
Вышла. Дальше пошла. Идет. Говорит:
— Как быть? Где селение? Где хорошие люди живут? Никак не могу найти. Наверное, я сама плохая. Не послушалась отца. Надо хорошенько еще подумать. Ох, так ведь могу и на улице умереть! Далеко мне идти.
Пришла в землю Утен. Осмотрелась, сказала:
— А ведь это хорошая земля. Правда, совсем узкая полоска, да уж ладно.
Поднялась на холм, сняла ношу. Вынула мешочек. Оказывается, в нем нерпичьи и моржовые зубы. Подумала и говорит:
— Что же мне такое сделать?
Подошла к морю. Взяла все нерпичьи зубы, зажмурилась, бросила в море и сказала:
— Завтра проснусь, много нерпы на берегу моря появится.
Потом моржовые зубы взяла, высыпала немного на песок; сказала:
— А это — моржи на песке. Моржовое лежбище.
Остальные бросила в воду, сказала:
— Вот это я моржей бросила!
Наконец достала китовый ус с китовой косточкой, далеко в море бросила, сказала:
— Теперь все сделала: нерп создала, моржей создала, китов создала.
Поднялась на берег, из камня и из дерна большие землянки построила. На берег пошла, в горсть два камня взяла, сказала:
— Это будет хороший мужчина, а это — женщина.
Опять сказала:
— Оттого что нет здесь поселка, нет мужчин, этот с женой одного мальчика и одну девочку родят.
Других людей тоже сделала. Один камень большой взяла, положила, другой взяла, положила. Сказала:
— Сильные это будут мужчины!
Сшила всем из мышиных шкурок одежду: кухлянки, штаны, керкеры, торбаза. Опять сказала:
— Ну, хватит мальчиков и мужчин. Скоро здесь много-много людей народится. Кончила я свою работу.
Отправилась мэмэрэнэнская девушка в тундру к Ээт-реке. Там много камней набрала — белых, черных, пестрых. Из них много оленей сделала.
Сказала девушка этим оленям:
— Оставляю вас! Скоро ваш сторож появится.
Сделала из кустарника жилье, покрыла его травой. Окончила эту работу, другие взяла камни, сказала себе:
— Теперь оленеводов сделаю, мужчин. — Два камня положила. — Один будет женщина, другой — мужчина.
Другие камни взяла, совсем маленькие, сказала им:
— Ты будь мальчиком, ты — девочкой! Ну, всю работу кончила. Растите, хорошо размножайтесь! Это я, плохая девушка, создала вас.
В одежду одела, положила в ярангу, сказала:
— Завтра проснетесь, что-то услышите, очень испугаетесь, а это олени будут хоркать, много оленей. Ну а теперь спите!
Отправилась к морскому берегу. В траве шалаш сделала, уснула. Еще на рассвете мужчина с женой вышли, сказали:
— Где наша старушка, где наша бабушка? Давайте ее искать!
Девушка мэмэрэнэнская проснулась, вышла из шалаша. Женшина увидела ее, воскликнула;
— Ах, вот наша бабушка!
Муж ее тоже сказал:
— Правда, это она.
Оказывается, действительно состарилась девушка. Как же — такую работу сделала, сколько сил потратила!
Мужчина сказал старушке:
— Бабушка, пошли домой!
Ответила:
— Ладно, пошли!
— Ну, вставай!
Старушка встала. Взял ее мужчина на руки, бережно домой отнес, сказал ей:
— Какая хорошая погода! Посмотри на море. Что это на берегу?
Посмотрела старушка, сказала:
— Ничего особенного. Это вам нерпа, чтобы еды много было.
Мужчина сказал:
— Послушайте, кто это так сильно кричит: гы-гы-гы, гы-гы-гы?
Старушка сказала:
— Это моржи кричат, ваша будущая пища. Не будете вы голодать. Нерпичье, моржовое и китовое мясо есть будете. Давайте поедим!
Мужчина спросил:
— А что будем есть?
Старушка сказала:
— Вот гарпун моего отца. Возьми его, спустись к морю! Нерпу этим гарпуном убей!
А нерп на берегу около воды много было. Бросил гарпун мужчина в одну. Прямо в голову попал и убил. Потянул, взвалил на плечо, пошел, домой пришел.
Старушка сказала:
— Режь теперь эту нерпу!
— Ладно, разрежу!
Потом сказала старушка:
— А теперь давайте сварим ее! Нет, подождите, я сначала котел сделаю.
Сделала из камня котел.
Поставила женщина варить мясо. Вскипело варево. Поели.
Встала старушка, весла взяла, сказала:
— Вот весла моего отца. Пойдем со мной.
Сделала из дерева одноместную лодку, сказала:
— Попробуй сделай такую же! Построишь лодку, спускай на берег!
Сделал мужчина из дерева лодку. Сказала бабушка:
— А теперь копье сделай!
Мужчина сказал:
— Сделал.
Бабушка сказала:
— Ступай теперь на берег моря!
Пошел мужчина на берег. А там на гальке очень много моржей. Подумал человек: «Боюсь я. Не убить мне. Вон как они здорово кричат». Ну наконец заколол. Разрубил моржовую тушу, разрезал, шкуру снял, домой понес.
Сказал старушке:
— Вот репальгын (моржовая шкура) я принес.
Старушка сказала:
— Вот так и добывай зверей! Этот репальгын на лодку натяни. Закончишь лодку, дети подрастут, поезжайте на охоту. Моржей и китов на лодке добывайте, нерп гарпунами промышляйте. Это ваша пища будет. А дети умножатся, смотрите, хорошо их питайте! Ну, у вас я все сделала. Живите, как я сказала, и жизнь ваша расцветет.
Так старушка научила жить береговых людей. Через некоторое время явились кочующие с женами. Спросил мужчина:
— А где бабушка?
Береговой мужчина ответил:
— Здесь она. Ну и мудрая у нас бабушка! Хорошо, что и вас создала.
Кочевник сказал:
— Пожалуйста, бабушка, вставай! Теперь к нам пойдем!
Взял старушку и понес к себе домой. По дороге говорит:
— Смотри, вокруг нашей яранги сколько оленей!
Старушка сказала ему:
— Вот так и будете жить!
Пришли домой, кочевник жене сказал:
— Расстелите большую шкуру! Пусть бабушка поест оленины, сала, мозгов!
Старушка сказала:
— Большое спасибо! Это я создала вас. Подождите, скоро еще лучше будете жить. Дети у вас умножатся. Я мэмэрэнэнская, та, которая отца не послушалась. Вот вы хорошо ко мне относитесь. Будьте и дальше такими хорошими!
Старушка эта очень была хорошая. Она и кочевников научила, как жить, как оленей пасти, как их в пищу употреблять, как одежду шить, как коренья собирать. Всему научила их старушка.
Много стало оленей у кочевников. А у береговых много нерп, лахтаков, моржей и китов. Научила старушка береговых к кочевникам ездить, менять ремни, пыгпыги124 жира и другое на оленину и на оленьи шкуры. Так хорошо стали кочевники и береговые помогать друг другу, стали хорошо жить.
А в это время стал отец в Мэмэрэнэне думать, где его дочь.
Сказал однажды жене:
— А ну-ка, пойду посмотрю, где она умерла.
Лето было.
— Завтра на лодке поедем, — сказал отец мэмэрэнэнской девушки.
Назавтра хорошая погода установилась. Отправились отец с матерью на лодке. В Уэлен прибыли. Уэленский житель жене сказал:
— Кто-то на лодке прибыл.
Спустились уэленский житель с женой на берег. Мэмэрэнэнский человек спросил:
— Вы не видели мою дочь?
Уэлснец ответил:
— Как же, видел! Она только поела у нас Я ей сказал: «Плохая ты, не слушаешься, когда отец говорит». И она дальше пошла.
Мэмэрэнэнский человек в Утен приехал. Спросил у женщины:
— Не видала мою дочь?
Утенский мужчина сказал жене:
— Наверное, это ее отец!
Ответил утенец старику:
— Это наша бабушка. Она здесь живет.
Мэмэрэнэнский житель сказал:
— Где же моя дочь? А ну-ка, дайте я посмотрю на нее!
Утенский житель сказал:
— Что ж, пойдем в ярангу!
Поднялись на берег. Мэмэрэнэнский человек увидел дочь, сказал:
— Значит, ты здесь нашла себе дом?
— Да, здесь. Та, у которой, по-твоему, только худое на уме, все это селение создала. А ведь я правильно не хотела за богатого старика замуж выходить. Ты, конечно, думаешь, что я по-худому поступила? Ну да ладно, пойдем ко мне в ярангу!
Отец спросил:
— Где твоя яранга?
Дочь ответила:
— В тундре. Пойдем туда.
Пришли. Сказала дочь:
— Вот мой плохой отец пришел. Я думала, он меня бросил. Пусть поест! Жирного оленя убейте! Все подавайте: мозги, оленину, рыбу.
Когда поели, дочь спросила отца:
— Ну как, хорошо ты поел?
Отец ответил:
— Давай мы с матерью сюда переселимся.
Дочь сказала:
— Конечно, переселяйтесь. Ой, очень ты постарел! Ну ладно, еще состарься!
Затем сказала кочевнику:
— Пусть мой отец состарится!
Отец запротестовал:
— Нет, не хочу стариться!
Все же дочь сказала ему:
— Состарься! Почему, отцом будучи, на беду меня послал? Ты не захотел меня выслушать. А теперь я тебе говорю: «Состарься!» Говорю тебе: «Умри!»
Отец сказал:
— Хорошо, я умру!
Дочь сказала:
— Если бы я умерла, ты бы, отец, от горя состарился. Теперь же ты хорошо умрешь. Все возьмешь: оленины, моржового мяса, нерпичьего мяса. Когда умрешь, мои жители высоко в горы, в тундру отнесут тебя. Не бойся, тихо умрешь. Ты же меня на улицу выгнал умирать. Говорю тебе: «Умри!»
Кочевникам и береговым сказала:
— Ремень приготовьте!
Приготовили над головой. Петля на ремне. Дочь сказала:
— На горло наденьте!
Надели.
Дочь сказала людям:
— Ну, взяли!
Потянули, задушили. Умер старик. Дочь сказала жителям:
— Пусть отправляется! Береговые, а также кочевннки-мужчины, пусть все пойдут. Мой отец плохой, плохой! На нарту оленью его привяжите, в горы отвезите!
Отправились. Прибыли в тундру. Там положили на землю. И оленей, на которых везли, убили. Разорвали две оленьих шкуры.
Дочь сказала:
— Ну, пошли домой, оставьте его!
Оставили. Пошли домой. Дорогой дочь сказала:
— Вот и умер мой отец.
Назавтра сказала дочь:
— Ох, состарилась я! Хорошо вас всех — береговых и кочевников сделала. Совсем состарилась. Давайте, мною созданные, как следует поедим: оленину, моржатину и нерпу. Все — мужчины, женщины — все пусть едят, вместе все давайте есть. А теперь ремень приготовьте.
Береговые и кочевники-мужчины сказали:
— Что это ты, бабушка, умираешь, еще не изведав хорошей жизни?
Сказала бабушка:
— Довольно! Давайте ремень сюда!
Сама ремень на горло надела. Сказала старушка:
— Как умру, отнесите к отцу в горы! Некочующая женщина я, нет. Пожалуй, и отец некочующий, а на оленях в тундру отвезли, пусть и меня береговые мужчины отнесут в тундру! И кочующие пусть отнесут меня в тундру!
Понесли мужчины: не на собаках, не на оленях — на своих руках понесли. Отнесли, пошли домой. Двое, вернувшись из тундры, говорили между собой:
— Да, селения Утен не было прежде! Ох спасибо мэмэрэнэнской старушке, нашей создательнице! Теперь все лучше становится жизнь. Очень теперь Утен вырос. Все больше мужчин становится. Хорошо теперь стало. Все сделала бабушка: оленей, нерп, моржей, китов. Все создала бабушка.
— И сейчас это селение Утен есть, — сказал в заключение рассказчик. — Дальше на север от Миткулина. Игрушечный народ утенинский стал большим племенем. Некоторые утенинцы в разные стороны разъехались: к кочующим, к другим береговым. А в Утене и сейчас есть потомки игрушечного народа. Вот Ненек — потомок игрушечного народа. В селении Миткулин семья Эттуги живет. У них мать тоже утенинская, потомок игрушечного народа. Да и много других еще есть. Все.

Рыба настоятеля

Рыба настоятеля

Португальская сказка

Расселись монахи в трапезной по местам, один из них глядит — ну и мелкая рыбешка ему досталась. Он к соседям в тарелки — у настоятеля-то рыбина хоть куда, вон как уплетает за обе щеки. Монах был хитрец да из тех, что нипочем обиды не спустит. Пригнул он голову над тарелкой и бормочет что-то себе под нос — мол, не для чужих ушей этот разговор. Под конец и настоятель не выдержал:
— Эй, братец, что ты там бормочешь?
— Да я, преподобный отец мой, спросил эту жалкую рыбешку, а что, не встречался ей мой родитель, утонувший в море. А рыбешка мне в ответ — мала я очень, не успела вволю погулять по свету. Другое дело рыбина у вашего преподобия — уж она-то многое повидала, о многом порассказать может.