Почему борода у кучера никогда не бывает зеленой

Еврейский анекдот

— Йойне, как ты думаешь, почему у кучера борода бывает рыжей, светлой, седой, черной — но никогда не бывает зеленой?
— Над этим надо подумать!
Спустя некоторое время:
— Йойне, как ты думаешь, почему лошадь всегда запрягают к телеге хвостом, а не головой?
— Над этим надо поразмыслить!
На другой день Йойне прибегает со счастливой улыбкой.
— Я решил обе задачки разом! Если бы борода у кучера была зеленая, а лошадь запрягали к кучеру головой, то лошадь думала бы, что борода — это трава, и норовила бы ее съесть !

О доблестной битве Христа и его победе

«Римские деяния»

В царствование Цезаря жил некий знатный и храбрый рыцарь, который проезжал однажды по лесу и увидел, как жаба сражалась со змеей; преимущество было на стороне жабы, и в конце концов она победила змею. Видя это, рыцарь помог змее, а жабу сильно ранил; сам же пришпорил коня и обратился в бегство, однако жаба успела нанести рыцарю опасную рану. Почувствовав боль, он соскочил с коня. Жаба оставила в ране свой яд. Рыцарь добрался до дома и долгое время рана его не заживала, а потому он составил завещание и стал готовиться к смерти.
Однажды, когда он лежал как смертельно больной вблизи очага, появилась змея, которую рыцарь спас от гибели. Его слуги, заметив это, сказали ему: «Господин, сюда вползла змея». Когда рыцарь увидел змею, он признал, что эта та самая, защищая которую он получил рану и попал в беду, и говорит: «Не трогайте ее. Я уверен, что она не причинит мне зла». А змея между тем на глазах всех вползла на постель рыцаря и принялась языком вылизывать из раны яд, пока не набрала его полную пасть. Затем змея уползла прочь из дома и изрыгнула яд в траву, воротилась и еще дважды или трижды принималась очищать рану рыцаря, пока не высосала из нее весь яд. После этого рыцарь напоил змею молоком. Когда она пила, явилась жаба, которая укусила рыцаря, и снова напала на змею, словно была рассержена тем, что змея уврачевала рану ее врагу.
Видя это, рыцарь сказал своим слугам: «Любезнейшие, без всякого сомнения это та же самая жаба, которую я ранил, защищая змею, и которая повинна во всех моих страданиях. Если она победит сейчас змею, набросится на меня, и поэтому, коли вам дорога моя жизнь, тотчас убейте ее». Слуги, слыша эти слова, своими мечами и дубинами убили жабу, а змея, словно в знак радости и благодарности, вилась вокруг ног рыцаря, а потом уползла. Рыцарь полностью исцелился от своего недуга.

Лев, лиса и медведь

Армянская сказка из «Лисьей книги»

Лев захворал, и все звери пришли ведать его, только лиса припоздала. Стал медведь злословить о ней, и лиса, услышав это у порога, ввалившись внутрь, бросилась в ноги льву. Лев сказал лисе: «Не в добрый час ты, мерзкая, явилась, скажи мне почему опоздала?» Лиса сказала: «Не гневайся, добрый царь, клянусь твоей головой, что ради здоровья твоего обежала я многих врачей и большие трудности перенесла, но узнала лекарство от твоей болезни.» И лев сказал: «Добро пожаловала, мудрая тварь, что ж это за лекарство?» Лиса сказала: «Очень полезное и легкое лекарство — врачи сказали мне, что нужно содрать шкуру с живого медведя и укрыть ею льва, и тотчас горячая хворь вытянет всю хворь из больного.» И лев приказал. Медведя поймали и стали сдирать с него шкуру. А он истошно вопил. И лиса сказала: «Да будет так с тобой и теми, кто, войдя во дворец, станет и злословить и чернить другого».

Мачатынь

Латышская сказка

Жил да был в своей избушке ловкий мужичок, по имени Мачатынь. Наживался ловкач на своем барине, как хотел. Вот однажды возвращался барин с охоты и завернул в избушку к Мачатыню отдохнуть. А Мачатынь, зная, что барин его простак из простаков, сварил в котле кашу, снял котел с крюка, поставил на пол посреди избы и показывает барину:
— Глянь-ка, глянь, видывал ли ты такой котел, чтоб каша в нем посреди избы без огня кипела? А я только так и делаю: налью воды, насыплю крупы, поставлю котелок посреди избы на пол, и он вовсю кипит. Глянул барин в котел: и правда — кипит. И невдомек ему, что каша, только что с огня снятая, еще булькает.
— Вот что, Мачатынь, я тебе тридцать три пурвиеты земли дам, а ты мне котелок отдай. Принес барин-простофиля котел домой и положил в него зайца — пусть варится. Да куда там без огня-то вариться! Понял барин, что его надули, приказал привести Мачатыня в имение и давай его дубинкой по спине молотить. А Мачатынь еще дома смекнул, что без выволочки не обойдется. И чтоб опять подшутить над барином, налил в телячьи кишки крови и привязал их к спине. Как ударил барин Мачатыня дубинкой, так кровь и брызнула во все стороны. Упал Мачатынь на землю, заскулил:
— Убил, убил, сам своего Мачатыня убил! Увидал барин, что его Мачатынь весь в крови лежит, прибежал к батракам и тихонько наказал, чтоб сунули они его в мешок, снесли на озеро и бросили в прорубь. Снесли батраки Мачатыня на озеро, а прорубь-то замерзла, пришлось за топором идти. Пока батраки топор искали, Мачатынь вылез из мешка и насыпал в него камней.
Через день-другой барин опять пошел на охоту. Не успел он зайца подстрелить, как вышел из своей избушки Мачатынь и давай в собак сосновыми шишками швырять. Увидел барин Мачатыня, удивился:
— Ты откуда взялся? И зачем моих собак гоняешь?
— Нынче-то я в собак деньгами кидаю: теперь, коли денег мне не хватит, я в прорубь прыг и целый ворох нагребу. Только не говори, барин, про это батракам, а то они в прорубь за моими деньгами полезут. Услыхал это барин, заторопился к озеру и — прыг в прорубь, да тотчас камнем ко дну пошел, и по сей день ищет он деньги Мачатыня.

Кочак-самозванец

Курдская сказка

Жили старик со старухой. Бедные они были, ничего у них не было. Как-то раз старик и говорит:
— Что нам делать? Как жить?
— Достань себе одежду кочака, возьми в руки какую-нибудь книгу, ступай бродить по городу, людей обманывать — как-нибудь и прокормимся!
Старик сделал так, как сказала ему жена.
Пошел бродить по городу. Видит: сын падишаха с детьми в бабки играет. Бабка сына падишаха откатилась, упала в щель. Дети стали искать, а в щель забилась земля: сколько ни искали дети — не могли найти.
Заплакал сын падишаха, побежал к матери. А кочак-самозванец видел, куда закатилась бабка. Пришла жена падишаха к тому месту, где играли дети, видит: кочак сидит.
— Если ты и вправду кочак,— сказала она,— скажи, где бабка моего сына? Найди и принеси!
— Иди домой,— отвечал кочак.— Через час я приду и принесу бабку.
Жена падишаха ушла. А кочак вытащил косточку из щели и принес жене падишаха. Та дала ему золотой.
Кочак-самозванец вернулся домой и говорит жене (а жену звали Голе):
— Сегодня я принес на еду, посмотрим, что завтра будет!
На другой день кочак-самозванец отправился в сад падишаха. Видит: дочь падишаха и дочь везира играют с жемчужиной. Дочь падишаха выронила жемчужину, а дочь везира незаметно подняла ее, спрятала за пазуху. А кочак-самозванец все это видел.
Доложили жене падишаха:
— Твоя дочь жемчужину потеряла.
Жена падишаха разыскала кочака и говорит ему:
— Кочак, жемчужина моей дочери пропала — умоляю тебя, разыщи ее!
— Иди к себе домой, я сам принесу ее тебе! — сказал кочак.
Пошел он к дому везира, сел у порога. Видит: дочь везира домой идет.
— Дочь моя! — сказал ей кочак-самозванец.—Зачем ты жемчужину дочери падишаха себе за пазуху спрятала? Если не сознаешься мне, я тебя опозорю!
Испугалась дочь везира, вынула жемчужину из-за пазухи, дала кочаку-самозванцу. Кочак взял жемчужину, отнес жене падишаха. Та дала ему несколько золотых. Вернулся домой кочак-самозванец и говорит жене:
— Голе, сегодня я принес несколько золотых, теперь мы проживем, но боюсь, что в конце концов правда откроется и со мной сыграют какую-нибудь шутку!
Постепенно о кочаке-самозванце распространилась повсюду слава как о знаменитом кочаке-гадателе.
Однажды ночью семеро воров забрались в сокровищницу падишаха, ограбили ее и унесли все золото. Позвал падишах кочака-самозванца и говорит ему:
— Даю тебе сроку двадцать четыре часа — или найди и принеси мое золото, или голову тебе долой!
Грустный, расстроенный пришел домой кочак и говорит жене:
— Голе, пропала моя голова!
А воры уже слыхали о кочаке. В полночь подкрались они к дому кочака подслушать, что будет говорить кочак.
— Давайте послушаем, будет кочак говорить про нас или нет?
Двое из них забрались на крышу, стали слушать через колэк.
А у кочака под порогом была дыра. Было у кочака во дворе семь цыплят. Два цыпленка пролезли через эту дыру в комнату.
— Два уже пришли, осталось пять! — сказал кочак жене.
Воры соскочили с крыши, побежали к товарищам:
— Будь он неладен! Мы едва только подобрались к колэку, а он уже говорит: «Два уже пришли, осталось пять!»
Испугались воры, все вместе подобрались к колэку. В это время оставшиеся пять цыплят в комнату забрались.
— Вот уже все семеро пришли!— сказал кочак жене.
Испугались воры, спрыгнули с крыши, пришли к кочаку:
— Это мы украли золото у падишаха. Пожалуйста, помоги нам сделать так, чтобы падишах не убил нас.
— Знайте,— сказал им кочак,— я еще вчера мог выдать вас, но пожалел ваших жен и детей. Ступайте, скорей принесите потихоньку все сокровища падишаха ко мне домой и уходите. Я не выдам вас падишаху.
Воры принесли кочаку все сокровища. Каждый из них дал ему несколько золотых:
— Смотри не выдай нас падишаху1
Только рассвело, падишах прислал своих слуг к кочаку: «Падишах тебя требует к себе».
— Идите скажите падишаху,— отвечал кочак,—пусть пришлет караван, увезет свои сокровища!
Падишах прислал караван и сам пришел к кочаку.
— Кочак,— сказал он,— назови мне имена этих воров.
— Не могу, падишах, мой святой не велит мне! — отвечал кочак.
Падишах увез все свои сокровища, а кочаку в награду отсыпал целую меру золота.
Как-то раз кочак возвращался домой с мельницы. Путь его лежал мимо дворца падишаха. Падишах и его жена стояли на айване дворца, смотрели на дорогу. Увидели кочака.
— Смотри, наш кочак с мельницы идет! — сказал падишах.
Борода кочака была в муке. Поднял он руку, стряхнул бороду. А падишах и его жена решили, что он их зовет.
Спустились они с айвана и вышли навстречу кочаку. Только они спустились, как айван рухнул.
— Молодец кочак! — воскликнули падишах и его жена.— Как это ты узнал, что айван рухнет? Ведь ты нам жизнь спас!
Две меры золота отсыпал кочаку падишах.
Слава о кочаке разнеслась по всем странам. Однажды падишах соседней страны насыпал в ларец земли, сверху положил розы, запечатал ларец и отослал его падишаху той страны, где жил кочак.
Принесли его посланные ларец падишаху и говорят:
— Пусть твой кочак узнает, что в этом ларце!
Падишах позвал кочака.
— Сейчас же скажи, что в этом ларце,— приказал он.— Не угадаешь — голову тебе долой!
Кочак стал ахать и вздыхать: «Ах, Голе, ах, Голе!» Открыли ларец, а там — земля и розы (по-курдски «ах» означает «земля», женское имя «Голе» означает «роза»).
— Молодец, кочак, угадал! — сказал падишах и отсыпал ему столько золота, сколько весил сам кочак.
На другой день кочак пришел к падишаху и говорит:
— Падишах, больше не хочу я быть кочаком: мой святой мне пригрозил, что ослепит меня. Разве тебе меня не жалко?
Падишах отпустил его. Кочак и его жена зажили благополучно.

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне Шарр-Кане…, продолжение, ночь 143

«Тысяча и одна ночь»

И Кан-Макан, услышав от невольницы эти речи, так засмеялся, что упал навзничь и сказал Бакун: «О нянюшка, это удивительный рассказ, и я не слышал такой истории, как эта. Знаешь ли ты ещё другие?» И она отвечала: «Да». И невольница Бакун продолжала рассказывать Кан-Макану всякие небывалые рассказы и смешные диковинки, и сон одолел его, а эта невольница до тех пор сидела у его изголовья, пока не прошла большая часть ночи.
И тогда она сказала про себя: «Вот время поймать случай!» И, поднявшись, обнажила кинжал и подскочила к Кан-Макану, желая зарезать его, но вдруг вошла к ним мать Кан-Макана. И, увидав её, Бакун поднялась и пошла ей навстречу, и её охватил страх, и она стала трястись, словно её забрала лихорадка.
И когда мать Кан-Макана увидала её, она изумилась и пробудила от сна своего сына, а тот, проснувшись, нашёл свою мать сидящей у него в головах, и приход её был причиной его жизни. А пришла его мать потому, что Кудыя-Факан слышала тот разговор, когда сговаривались убить Кан-Макана, и сказала его матери: «О жена моего дяди, иди к своему сыну, пока его не убила распутница Бакун». И она рассказала старухе обо всем, что случилось, от начала до конца, и та пошла, ничего не понимая и не ожидая, и вошла в ту минуту, когда Кан-Макан спал, а Бакун бросилась к нему, желая его зарезать.
А Кан-Макан, проснувшись, сказал своей матери: «Ты пришла, о матушка, в хорошее время, и моя няня Бакун у меня сегодня ночью». И он обернулся к Бакун и спросил: «Заклинаю тебя жизнью, знаешь ли ты сказку лучше тех, которые ты мне рассказала?» И невольница ответила: «И куда тому, что я тебе рассказала раньше, до того, что я тебе расскажу теперь? Оно ещё лучше, но я расскажу тебе об этом в другое время».
И Бакун поднялась, не веря в спасенье, и Кан-Макан сказал ей: «Иди с миром!» — а она догадалась по своему коварству, что мать Кан-Макана осведомлена о случившемся. И Бакун ушла своей дорогой.
Тогда родительница Кан-Макана сказала: «О дитя моё, сегодня благословенная ночь, так как Аллах спас тебя от этой проклятой». — «Как так?» — спросил КанМакан, и она рассказала ему, в чем дело, с начала до конца, а Кан-Макан воскликнул: «О матушка, для того, кто останется жив, нет убийцы, и если его убивают, он не умрёт. Но осторожнее всего будет нам уехать от этих недругов, и Аллах сделает, что хочет».
Когда же настало утро, Кан-Макан вышел из города и встретился с везирем Данданом, а после его ухода у царя Сасана случилась размолвка с Нузхат-аз-Заман, которая заставила и Нузхат-аз-Заман тоже выехать из города. И она съехалась с Кан-Маканом, и возле них собрались все вельможи царя Сасана, которые были на их стороне, и они сидели, измышляя хитрости, и мнения их сошлись на том, чтобы идти походом на царя румов и отомстить ему.
И тогда они пошли походом на румов и после многих дел, рассказ о которых долог, попали в плен к царю Румзану, царю румов. И когда настало некое утро, царь Румзан приказал привести Кан-Макана и везиря Дандана с их людьми и, когда они явились, посадил их с собою рядом и велел принести столы. И столы принесли, и они поели и попили и успокоились после того, как были уверены, что умрут, когда он велел привести их, и они говорили тогда друг другу: «Он послал за нами только потому, что хочет нас убить».
И после того, как они успокоились, царь сказал им: «Я видел сон и рассказал его монахам, и они сказали: «Тебе не растолкует его никто, кроме везиря Дандана). И тогда везирь Дандан спросил: «Добро ли ты видел, о царь времени?» И царь сказал: «Я видел, о везирь, что был я в яме, подобной чёрному колодцу, и люди пытали меня, и я хотел встать, но, поднявшись, упал на ноги и не мог выйти из той ямы. А потом я обернулся и увидел в яме золотой пояс и протянул руку, чтобы взять его, а подняв его с земли, я увидел, что это два пояса, и я обвязал ими свой стан, и вдруг они превратились в один пояс. Вот, о везирь, мой сон и то, что я видел в сладких грёзах». — «Знай же, о владыка султан, — сказал везирь Дандан, — твой сон указывает на то, что у тебя есть брат, или племянник, или двоюродный брат, или кто-нибудь из твоей семьи, от твоей крови и плоти и во всяком случае он из начальников».
Услышав эти слова, царь посмотрел на Кан-Макана, Нузхат-аз-Заман, Кудыя-Факан и везиря Дандана и всех пленных, что были с ними, и сказал про себя: «Когда я отрублю этим головы, сердца их войск разорвутся из-за гибели их товарищей, а я скоро вернусь в мою страну, чтобы власть не ушла у меня из рук». И он твёрдо решился на это и позвал палача и велел ему отрубить КанМакану голову в тот же час и минуту, но в этот миг появилась нянька царя и спросила его: «О счастливый царь, что ты намерен сделать?»
«Я намерен убить этих пленных, которые в моих руках, и потом кинуть их головы их товарищам, — отвечал царь, — а потом я с моими людьми брошусь на них единым скопищем, и мы перебьём тех, кого перебьём, а остальных обратим в бегство. И это будет решительная битва, и я вскоре вернусь в мою страну, раньше, чем случатся у меня в царстве одни дела после других».
И, услышав эти слова, нянька обратилась к царю и сказала на языке франков: «Как можешь ты убить сына твоего брата, твою сестру и дочь твоей сестры?» И когда царь услышал от няньки такие речи, он разгневался сильным гневом и сказал: «О проклятая, не знаешь ты разве, что моя мать убита, а отец мой умер отравленным, и ты дала мне ладанку и сказала: «Эта ладанка принадлежала твоему отцу». Почему ты не рассказала мне правду?»
«Все, что я тебе рассказывала, — правда, — ответила старуха, — но только моё дело диковинно и наша повесть с тобою удивительна.
Моё имя Марджана, а имя твоей матери — Абриза, и она была красива и прелестна. О её доблести слагаются поговорки, и доблестью своей она прославилась среди храбрецов. А что касается твоего отца, то это царь Омар ибн ан-Нуман, властитель Багдада и Хорасана, и это можно сказать без сомнения и колебания, не бросая камней в неизвестное. Он послал своего сына Шарр-Кана в один из походов, вместе с этим везирем Данданом, и с ними было то, что уже было, и брат твой Шарр-Кан поехал впереди войск и удалился один от воинов, и оказался у твоей матери, царицы Абризы, в её дворце. А мы вошли с нею в уединённое место, чтобы побороться, и он встретил нас, когда мы были заняты этим делом, и тогда он поборолся с твоей матерью, и она одолела его своей блестящей красотой и доблестью. И мать твоя принимала его, как гостя, пять дней в своём дворце. Но до её отца дошла весть об этом от её матери, старухи Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи.
А мать твоя приняла ислам благодаря брату твоему Шарр-Кану, и он взял её и тайком отправился с нею в город Багдад, и я с Рейханой и ещё двадцать невольниц были с нею, и мы все приняли ислам благодаря царю Шарр-Кану. И когда мы вошли к царю Омару ибн ан-Нуману и он увидал твою мать, царевну Абризу, и любовь к ней запала в его сердце, и однажды ночью он вошёл к ной и остался с нею один, и она понесла тебя.
А с твоею матерью были три ладанки, которые она отдала твоему отцу, и одну ладанку он дал своей дочери Нузхат-аз-Заман, другую твоему брату Дау-аль-Макану, а третью он отдал твоему брату, царю Шарр-Кану, и царица Абриза взяла её у него и сохранила для тебя.
А когда приблизились роды, твоя мать затосковала по своей семье и сообщила мне свою тайну. И она свиделась с чёрным рабом, по имени аль-Гадбан, и тайком рассказала ему все дело и соблазнила его деньгами, чтобы он с нами отправился. И раб взял нас и вывез из города и убежал с нами (а роды твоей матери приблизились). И когда мы приехали в уединённое место, в начале нашей страны, у неё начались потуги, чтобы родить тебя. И душа раба подсказала ему постыдное, и он подошёл к твоей матери и, подойдя к ней, стал склонять её на мерзость, а она закричала на него великим криком и испугалась его, и от сильного испуга тотчас же родила тебя.
А в это время в пустыне, со стороны наших земель, поднялась пыль, которая взвилась и полетела, застилая небо со всех сторон, и раб испугался, что погибнет, и ударил царицу Абризу мечом и убил её от сильного гнева, а потом сел на коня и отправился своей дорогой.
И когда раб уехал, пыль рассеялась и показался твой дед, царь Хардуб, царь румов, и увидел твою мать, а свою дочь, в этом месте убитую, лежащую на земле. И это показалось ему тяжким и великим, и он спросил меня, почему её убили и отчего она тайком ушла из страны своего отца, и я рассказала ему обо всем, с начала и до конца, и в этом причина вражды между обитателями земли румов и обитателями земли багдадской. А после этого мы унесли твою мать, которая была убита, и похоронили её, а тебя унесла я и воспитала тебя и повесила на тебя ладанку, что была у царевны Абризы.
А когда ты вырос и достиг возраста мужей, мне нельзя было рассказывать тебе истину об этом деле, так как, если бы я рассказала тебе об этом, между вами наверное поднялись бы войны. Твой дед велел мне хранить это в тайне, и я не властна была нарушить приказ твоего деда, царя Хардуба, царя румов.
Вот почему я скрывала от тебя это дело и не осведомила тебя о том, что царь Омар ибн ан-Нуман — твой отец. А когда ты стал править независимо, я все рассказала тебе, и я могла осведомить тебя только теперь, о царь времени. Я поведала тебе тайну и разъяснение, и вот какие у меня вести, а ты лучше знаешь, как тебе поступить».
А пленные слышали все эти речи рабыни Марджаны, няньки паря. И Нузхат-аз-Заман в тот же час и минуту вскрикнула и сказала: «Этот царь Румзан — мой брат от моего отца. Омара ибн ан-Нумана, и мать его — царица Абриза, дочь царя Хардуба, царя румов, а эту невольницу, Марджану, я хорошо знаю!»
И когда царь Румзан услышал это, его охватила ярость, и он не знал, как ему поступить. И в тот же час и минуту он велел привести к себе Нузхат-аз-Заман, и когда он увидел её, кровь устремилась к родной крови, и он спросил Нузхат-аз-Заман, какова её история. И она рассказала свою историю, и слова её совпали со словами его няньки Марджаны, и царь узнал наверное, что он из людей Ирака действительно и без сомнения и что отец его — царь Омар ибн ан-Нуман, и он тотчас же поднялся и развязал верёвки на своей сестре Нузхат-аз-Заман. И она подошла к нему и поцеловала ему руки, и глаза её прослезились. И царь заплакал, и братская нежность охватила его, и сердце его устремилось к султану КанМакану.
И он поднялся на ноги и взял меч из рук палача, и пленные, увидав это, убедились, что погибнут. И царь велел поставить их перед собою и развязал их узлы, а потом он сказал своей няньке Марджане: «Расскажи этим людям то, что ты рассказала мне». И его нянька Марджана ответила: «Знай, о царь, что этот старец — везирь Дандан и что он лучший свидетель за меня, так как он знает истину в этом деле. И она тотчас обратилась к пленным и к тем, кто присутствовал из владык румов и франков, и рассказала им эту историю, а царица Нузхат-аз-Заман, везирь Дандан и бывшие с ними пленники подтверждали её правдивость в этом.
А в конце рассказа невольница Марджана бросила взгляд и увидела на шее султана Кан-Макана ту самую третью ладанку, подругу двух ладанок, что были у царицы Абризы, и она узнала её и издала громкий вопль, от которого загудело на равнине, и сказала царю: «О дитя моё, знай, что моё убеждение стало ещё вернее, так как ладанка на шее у этого пленного сходна с той ладанкой, которую я повесила тебе на шею, и подобна ей. А этот пленник — сын твоего брата, то есть Кан-Макан».
А затем невольница Марджана обратилась к Кан-Макану и сказала ему: «Покажи мне эту ладанку, о царь времени», и Кан-Макан снял ладанку с шеи и подал её той невольнице, няньке царя Румзана, и Марджана взяла её и спросила о третьей ладанке, и Нузхат-аз-Заман отдала её ей. И когда обе ладанки оказались в руках невольницы, она подала их царю Румзану, и тому стала явна истина и несомненное доказательство, и он убедился, что он дядя султана Кан-Макана и что отец его — царь Омар ибн ан-Нуман.
И в тот же час и минуту он поднялся к везирю Дандану и обнял его, а потом он обнял царя Кан-Макана, и поднялись крики великой радости, и в тот же час распространились радостные вести, и забили в литавры, и задудели в дудки, и великою стала радость.
И воины Ирака и Сирии услыхали, как румы кричат от радости, и все до последнего сели на коней, и царь аэ-Зибликан тоже сел, говоря про себя: «Погляжу-ка, что за причина этих криков радости в войсках франков и румов!» А что касается войск Ирака, то они приблизились И вознамерились сражаться и выстроились на поле и на месте сражения и боя, а царь Румзан обернулся и увидел, что войска приближаются и готовятся к бою, спросил о причине этого. И ему рассказали, в чем дело, и тогда он велел Кудыя-Факан, дочери его брата Шарр-Кана, в тот же час и минуту отправиться к войскам Сирии и Ирака и уведомить их, что состоялось соглашение и выяснилось, что царь Румзан — дядя султана Кан-Макана.
И Кудыя-Факан сама отправилась, прогнав от себя злые мысли и печали, и по прибытии к царю аз-Зябликану приветствовала его и осведомила о том, какое произошло соглашение, и сказала, что царь Румзан, как выяснилось, её дядя и дядя султана Кан-Макана. И по прибытии к нему она увидела, что глаза царя плачут, и он боится за эмиров и вельмож, и рассказала ему всю повесть, с начала до конца, и они сильно обрадовались, и прекратились их печали.
И царь аз-Зябликан сел на коня, вместе со всеми сановниками и вельможами, и царевна Кудыя-Факан поехала впереди них и привела их к шатру царя Румзана. И они вошли к нему и увидели, что он сидит с султаном Кан-Маканом, и царь Румзан и везирь Дандан советовались с Кан-Маканом о том, как поступить с царём аз-Зябликаном, и сговорились, что отдадут ему город Дамаск сирийский, поставят его, по обычаю, над ним правителем, а сами уйдут в землю иракскую.
И они сделали царя аз-Зябликана наместником в Дамаске сирийском и велели ему отправиться туда, и он отправился в Дамаск со своими войсками, и его провожали некоторое время, чтобы проститься с ним, а после этого вернулись на своё место.
А затем кликнули среди войск клич о выступлении в страны Ирака, и оба войска собрались вместе, и цари сказали друг другу: «Наши сердца отдохнут, и мы утолим наш гнев, только если отомстим и снимем с себя позор, отплатив старухе Шавахи, по прозванию Зат-ад-Давахи».
И после этого царь Румзан уехал со своими вельможами и приближёнными, а султан Кан-Макан обрадовался, найдя своего дядю, царя Румзана, и призвал милость Аллаха на невольницу Марджану, которая осведомила их друг о друге. И они отправились и шли до тех пор, пока не прибыли в свою землю, и старший царедворец Сасан услыхал о них и вышел и поцеловал руку царя Румзана, и тот наградил его почётной одеждой.
А потом царь Румзан сел на престол и посадил сына своего брата, султана Кан-Макана, рядом с собою, и Кан-Макан сказал своему дяде, царю Румзану: «О дядюшка, это царство годится лишь для тебя», но тот отвечал ему: «Сохрани Аллах, чтобы я соперничал с тобою из-за власти!»
И тогда везирь Дандан посоветовал им, чтобы оба они были во власти равны, и каждый управлял бы день, и они согласились на это…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Трое глухих

Абхазская сказка

Жил: один глухой пастух. Однажды случилось так, что козы незаметно ушли от него. «Может, я их где-нибудь найду?» думал пастух и пустился бежать. Случайно он попал на какой-то луг. Пастух подошел к косарю и, размахивая руками спросил:
— Не видал ли ты моих коз?
Оказывается, косарь тоже был глухой. Он подумал, что его спросили: «До каких пор твой сенокос?» -—-и‚ протянув руку, показал границу:
— Вон до тех пор мой сенокос!
А пастуху показалось, что ему ответили: «Туда пошли, там ищи своих коз!» ——и он побежал к лесу, куда указал косарь.
Удивился косарь, смотрит и думает: «Зачем этот человек пришел и ушел?»
Не успел пастух войти в лес, как к нему навстречу бросились козы. «Что случилось?» ——подумал пастух. Посмотрел он и видит — за козами гонится большой волк. Он-то, наверное, и напугал стадо. Завидя пастуха, волк прыгнул в сторону и убежал в лес.
— Если бы не косарь, всех бы моих коз волк задрал! — воскликнул пастух и, выбрав из стада лучшего козла, притащил за рога к косарю.
У этого козла один рог был сломан. Наверное, когда он был еще козленком, кто-нибудь нечаянно поломал.
— Если бы не ты, — сказал пастух, — я бы всех своих коз потерял — волк бы их задрал. Я принес тебе вот этого козла, прими! — предложил пастух косарю.
Но косарь, глядя то на пастуха, то на козла, вдруг поднял свою косу и приготовился к драке.
Удивился пастух, не понимает — что же случилось?
Между тем косарь, держа свою косу наготове, стал кричать:
— Рог у этого козла не сейчас сломан, он давно отломан, я не ломал!
А пастух все тащил своего козла и предлагал косарю.
В то же самое время мимо проезжал верхом на муле какой-то поп. Когда он поравнялся со спорщиками, они оба подбежали к нему и, схватив мула под уздцы, остановили.
Поп не понимает, что случилось.
Тут пастух стал ему жаловаться:
— Я даю этому косарю своего козла, а он не берет, хочет косой меня убить. Помири нас!
— А косарь тоже попу жалуется: »
— Этот пастух ссорится со мной — говорит, что я сломал рог его козла. Посмотри, теперь ли рог сломан?
Но, оказывается, поп тоже был глухой. Он не понял, что от него хотели, посмотрел на обоих и думает: «Наверное, я попал к недобрым людям; видно, отберут они моего мула». Он пришпорил мула, и тот побежал, отбрыкиваясь, а поп закричал.
— С тех пор как я купил мула, два года прошло. Купил я его в Одиши, H свидетельство дома есть. Что вы за сумасшедшие, мула отнять хотите!
Пастух и косарь не поняли, что случилось. Опешив, они застыли на месте. В это время козел вдруг вырвался из рук пастуха и побежал к стаду. Пастух погнался за ним.
Пользуясь случаем, косарь бросился в лес и тем спас свою душу.
Вернулся пастух и видит: все разошлись. Тогда он погнал своих коз домой.
Так трое глухих по-геройски вышли из опасного положения и спасли себя.

Кольцо лорда Десиза

Английская легенда

Мистер Бересфорд рассказал лорду Галифаксу эту историю по случаю его последнего визита в Беджбери в декабре 1874 года. Мистер Бересфорд слышал ее от своего дяди, лорда Десиза.
Несколько лет назад, во время путешествия на континент, лорд Десиз познакомился с мистером Лайонелем Эшли, сыном шестого графа Шафтсбери. Мистер Эшли был почти нищ, но носил необычное кольцо с выгравированными на нем черепом и перекрещенными костями. В ответ на некоторое любопытство, проявленное лордом Десизом, мистер Эшли рассказал, что это кольцо было подарено ему одним прославленным французским гипнотизером и магом. Он подарил такие же кольца еще трем людям, предсказав, что все они умрут, не дожив до двадцатипятилетнего возраста. Другие уже умерли в должное время в соответствии с предсказанием. Эшли был единственный, кто остался в живых, но ему в ту пору исполнилось только двадцать два. Рассказав эту историю, он подарил кольцо лорду Десизу, и на протяжении следующих нескольких недель они часто встречались. Как-то раз лорд Десиз сидел в своей комнате – мистер Берефорд не уточнил, где именно, – когда, по его словам, появился Эшли. Лорд Десиз никогда не рассказывал, что произошло между ним и его гостем, но вскоре позвонил в колокольчик. Когда пришел слуга, лорд Десиз был в комнате один и спросил у слуги, впускал ли тот мистера Эшли. «Мистера Эшли, мой господин! – воскликнул слуга. – Мистер Эшли вчера умер!» В момент смерти молодому человеку было двадцать три.
Лорд Десиз никогда не снимал кольца, подаренного Эшли, и часто рассказывал эту историю своему племяннику.

Добрый и злой

Сказка амхара (Эфиопия)

Жили-были два брата: один был добрым, а другой — злым.
Как-то они отправились в далекий путь, и каждый захватил с собой запас пищи и денег.
И вот Злой говорит Доброму:
— Давай сначала съедим твои запасы, на твои деньги купим лошадь и будем по очереди ездить на ней.
Добрый был уступчивым и поэтому согласился. Так они и сделали. Они доели его запасы, и в это время лошадь ослабла и сдохла. Тогда Злой купил на свои деньги новую лошадь и сказал:
— Я не буду делиться с тобой своей едой и не позволю тебе садиться на мою лошадь
Добрый горевал и плакал. В пути от голода у него подгибались колени. А когда он останавливался на привал возле своего брата, тот всячески поносил его.
Однажды, не в силах больше выносить издевательства Злого, Добрый расположился на ночлег подальше от брата. Чтобы на него не напали дикие звери, он залез на высокий сикомор и там заночевал.
В это время черт поставил у подножия дерева свой золотой трон и в окружении войска чинил суд и рассказывал разные истории. Он рассказал, что у одного вельможи стала слепнуть дочь, но она прозреет, если потереть ей глаза растением, которое есть в одном месте.
А Добрый, сидя на дереве, слушал затаив дыхание, что говорил главный черт. Наконец стало светать, и черти ушли.
Добрый, не раздумывая, направился прямо во дворец этого вельможи и узнал, что дочь вельможи действительно стала слепнуть. Тогда он попросил, чтобы доложили о нем, и ему разрешили войти во дворец.
— Я могу исцелить вашу дочь,—сказал Добрый вельможе.
— Если ты действительно излечишь мою дочь, я выдам ее за тебя и дам тебе много золота и всякого добра,— пообещал вельможа.
Тогда Добрый пошел в то место, о котором говорил черт, срезал то растение, потер им глаза дочери вельможи, и они заблестели, как чистое серебро.
Как только зрение возвратилось к девушке, вельможа выполнил свое обещание. Он отдал дочь замуж за Доброго и дал ему в придачу много добра и много золота.
Тогда Добрый призвал своих слуг и приказал им, чтобы они пошли в такое-то место, нашли там его брата, надели на него красивую одежду, посадили на мула и привезли к нему. Слуги разыскали Злого, принарядили его и привезли во дворец.
Когда Злой увидел, каким важным господином стал Добрый, он застыл от удивления. Еще больше он удивился, когда увидел сидевшую рядом с братом его жену — дочь вельможи.
Добрый устроил большой пир в честь своего брата. Но Злой не стал есть вкусную еду и пить хорошее вино, которое ему подавали, а донимал брага расспросами о том, как он получил все это богатство.
Добрый подробно рассказал брату обо всем, что с ним случилось. Как в дороге его застала ночь, как он забрался на высокий сикомор и заночевал там, что он слышал ночью и как пришел сюда.
Выслушав рассказ брата, Злой незаметно вышел и направился к тому сикомору. Черти, как обычно, собрались в том месте и говорили между собой. Злой сидел на дереве и слышал, как главный черт сказал:
— Кто-то срезал растение и исцелил дочь вельможи.
Тогда Злой говорит:
— Это Добрый срезал растение.
Услышав его слова, черти сразу же стащили его с дерева и размозжили ему голову камнем.
Когда на рассвете Злой исчез из дома, его брат заподозрил, что он пошел к сикомору, и приказал своим слугам и стражникам пойти к сикомору и разыскать его. Когда они пришли туда, то увидели, что он мертв.
Тогда Добрый приказал, чтобы его тело принесли и похоронили с почестями.

Отдай мне мои полтостана

Португальская сказка

Один сосед проходу не давал другому, требуя уплаты давнего долга; каждый раз, проходя мимо его дверей, он повторял:
— Отдай мне мои полтостана.
Должник, угнетенный этим вечным приставанием, сказал однажды жене, что нашел способ отделаться от докучного кредитора: он притворится мертвым, а она пусть громко его оплакивает — тогда, может, сосед, проходя мимо, помолится за его душу и простит ему наконец эти несчастные полтостана. Так и поступили; жена плакала в голос и рвала на себе волосы, но провести соседа оказалось не так-то просто: он явился на похороны, но когда гроб с телом покойного поставили в церкви, спрятался за катафалком. Ночью в церковь проникли разбойники и, увидев большие свечи, освещающие мертвого, решили, что в их свете удобнее всего будет поделить награбленное добро и посчитать, сколько денег придется на долю каждого. В то время как они всем этим занимались, между ними возник раздор, ибо каждый хотел присвоить именно те драгоценности, которые атаман намеревался оставить себе. При этом все громко кричали и кипятились, так что мнимый покойник и его сосед, спрятавшийся за катафалком, изрядно перетрусили, но, однако, ничем не выдали себя. Наконец атаман сказал:
— Ладно, я не настаиваю, чтоб это добро досталось мне; но тот, кто хочет его получить, пускай подойдет к покойнику, что здесь в гробу лежит, и воткнет в него нож. Ну, тут все наперебой стали кричать: «Я согласен», «Я согласен». А мнимый покойник, не зная, как ему выпутаться из такого отчаянного положения, не нашел ничего лучшего, как сесть в гробу и завопить:
Скорей, покойнички, сюда,
Иначе мне грозит беда.

Услыхав такое, разбойники ринулись вон из церкви как полоумные, побросав деньги и оставив драгоценности у подножья катафалка. Тут наш мертвец выпрыгнул из гроба и принялся собирать деньги, раскиданные по всему полу. Пока он этим занимался, из-за катафалка вылез его кредитор, который и у края могилы не желал оставить его в покое, и опять стал канючить:
— Отдай мне мои полтостана! Отдай мне мои полтостана!
И все в том же духе. Тем временем разбойники, устыдившись собственной трусости, послали в церковь самого храброго из шайки — поглядеть, что же там все-таки происходит и нельзя ли забрать свои деньги. Тот, проявив большую ловкость, прокрался внутрь совсем неслышно и, спрятавшись за дверью, стал слушать. И только он и услышал, что:
— Отдай мне мои полтостана!
Тут он бросился бежать со всех ног и, присоединившись к товарищам, сказал им:
— Все пропало, ребята! Там столько набралось покойников, что на каждого даже полтостана не приходится.
И разбойникам не оставалось ничего другого, как покориться своей несчастливой судьбе и убраться подальше от злополучного места. Так мнимый покойник разбогател и заплатил долг соседу.