Женщины не только выдают тайны, но еще вдобавок немало привирают

Из «Римских деяний»

Были два брата, один мирянин, другой клирик. Мирянин часто слышал от брата, что женщины неспособны ничего сохранить в тайне. Он решил проверить это на собственной жене, которой как-то ночью сказал: «Любезнейшая, у меня есть тайна. Я открою ее тебе, но должен быть уверен, что ты никому не скажешь ни слова, ибо, если будешь болтать, меня ожидает большая неприятность». Она говорит: «Господин, не бойся, мы с тобой одно целое: твоё добро моё и наоборот, так же обстоит и с неприятностями». Муж тогда говорит: «Когда я присел, чтобы удовлетворить нужду, черный ворон налетел на меня сзади и беспощадно меня отделал». Она говорит: «Ты должен радоваться, что избавился от такой страсти».
Утром женщина встала, побежала к соседям и говорит хозяйке дома: «Любезнейшая госпожа, тебе можно доверить тайну?». Та в ответ: «Так же спокойно, как самой себе». Тогда пришедшая говорит: «Удивительная вещь произошла с моим мужем. Нынче ночью он встал, чтобы справить нужду, и – гляди – два черных ворона налетели на него сзади, чем я весьма огорчена». А женщина эта рассказала другой соседке о трех воронах, третья о четырех и так далее, пока не пошла молва, что на брата клирика напустилось шестьдесят воронов. Смущенный слухами, он собрал народ и рассказал о том, как задумал испытать, может ли его жена хранить что-нибудь в тайне. После этого жена мирянина умерла, а он пошел в монастырь и обучился трем видам букв – черному, красному и белому.

Солнечный Цветок

Сказка индейцев майями

В давние времена индейцы из племени майями нашли в лесу почти умиравшую от голода девочку-индианку. Они отвели ее к вождю, и тот оставил ее в своей семье.
Шли годы. Девочка выросла и превратилась в стройную красавицу. Индейцы прозвали ее Солнечный Цветок. Она лучше сверстниц умела управлять каноэ, быстрее всех бегала и без особых усилий могла проплыть большие расстояния. Но при этом была непомерной гордячкой. Когда ей исполнилось восемнадцать лет и молодые воины стали заглядываться на нее, Солнечный Цветок никому из них не отдала предпочтения, поскольку считала, что все они недостойны ее. Тогда вождь племени призвал ее к себе и велел выбрать жениха. Но девушка ответила, что согласна выйти лишь за того, кто обгонит ее на каноэ. Только победитель может быть ее мужем.
День, назначенный для соревнования, выдался теплый. Стоял сентябрь. Птицы распевали свои песни. От легкого ветерка река подернулась мелкой рябью. Время от времени рыбы высовывались из воды, как бы спрашивая, для чего здесь собралось столько людей. А люди собрались посмотреть, как самый сильный юноша племени будет состязаться с Солнечным Цветком.
Но едва юноша и Солнечный Цветок заняли места в лодках, появилось еще одно каноэ. На нем сидел никому не известный молодой индеец. Он держал руки ладонями вверх в знак того, что прибыл с мирными намерениями. Вождь подал знак, и незнакомец приблизился. Он объявил вождю, что приплыл издалека просить Солнечный Цветок себе в жены.
Вождь на это ответил:
— Если сегодня никому из воинов моего племени не удастся победить в гонках, завтра я разрешу тебе попытать счастье.
И соревнования начались.
Один за другим вступали в борьбу молодые воины, но каноэ Солнечного Цветка всякий раз приходило первым.
Солнечный Цветок, не стесняясь, громко высмеивала неудачников:
— Никто не сумеет победить меня! Даже само Солнце!
Но вот пришел второй день соревнований.
Солнечный Цветок сидела в своем каноэ, другое занял вчерашний незнакомец. Все ждали сигнала вождя. И когда сигнал был подан, оба каноэ, к удивлению присутствующих, не ринулись, как им и положено, вниз по реке, а начали медленно, а потом все быстрее подниматься к небу. Изумленные люди молча смотрели на это зрелище, пока оба каноэ не скрылись навсегда среди облаков.
Долго стояли люди на берегу. Наконец старый вождь нарушил молчание:
— Она не хотела найти себе мужа среди людей. Она вздумала похваляться своим искусством перед самим Солнцем. И Солнце покарало ее за это.

Сказка путника

Латышская сказка

Однажды зимой ехал путник лесом и заблудился. Блуждал он, блуждал до самого вечера, а тут и метель закружила. Долго он ехал и, наконец, до какой-то избы добрался. Зашел в избу и ночлега попросил. А хозяева лишь тогда согласились приютить его, когда путник посулил всю ночь напролет сказки сказывать. Обогрелся он чуток, и все, кто дома был, уселись вокруг усталого путника сказки слушать.
— Пока не начал, — говорит путник, — вот что вам скажу: никто не волен переспрашивать меня, покуда я рассказываю, а если кто меня перебьет, больше сказывать не стану — спать пойду. Все согласились, и путник повел рассказ:
— Шел я однажды лесом, большим-пребольшим лесом; да, иду это я густым-прегустым лесом. Тут вдруг ворона взлетела — да, да — ворона, черная ворона, настоящая ворона. И летит ворона, летит, не садится, а все летит она да летит, то ниже летит, то выше летит ворона, та черная ворона, летит она, летит, не садится воро…
— Ну а дальше-то что? — спросил кто-то.
— Раз вы меня перебили, я, по уговору, дальше сказывать не стану, — ответил путник, лег на теплую лежанку и проспал до самого утра.

Балул-Зана и халифе

Курдская сказка

Один человек собрался в путешествие. Было у него сто золотых монет. Взял он эти монеты и отдал их халифе на хранение.
— Положи вместе со своими деньгами, пусть лежат, пока я вернусь, — попросил он.
Халифе согласился и взял деньги. Через год хозяин денег вернулся из путешествия, пришел к халифе и говорит:
— Вот я вернулся, халифе, отдай мне мои деньги!
— Эх, дорогой мой, деньги твои мыши съели, — отвечал халифе.
— Как так? Почему это твои деньги не съели, а только мои?
Рассердился халифе и выгнал беднягу:
— Убирайся вон, никаких твоих денег нет у меня!
«Иди к Балулу — он поможет тебе», — посоветовали ему люди.
Ало (так звали беднягу) пришел к Балулу и рассказал ему все.
— Иди спокойно к себе домой и сиди там. Не беспокойся ни о чем — я сам принесу тебе твоё золото!
Пошел Балул к халифе и говорит:
— Халифе, сегодня я возьму с собой гулять всех городских детей. Отпусти и своих детей со мной.
— Пожалуйста, бери всех троих, — разрешил халифе.
На следующий день вечером, вернувшись с прогулки, Балул развел всех детей по домам, а детей халифе запер у себя в комнате. Вечером халифе пришел к Балулу.
— Где мои дети? — спрашивает.
— Детей твоих зайцы съели.
— Как же других не съели, а только моих? — удивился халифе.
— Так же, как и мыши съели только монеты Ало, а твоих не тронули! Вот пойди, сейчас же верни ему деньги, а потом я отдам тебе твоих детей!
Так Ало получил назад свои деньги.

Повесть об Али ибн Беккаре и Шамс-ан-Нахар (ночь 160)

«Тысяча и одна ночь»

Когда же настала ночь, дополняющая до ста шестидесяти, Шахразада сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что невольница, войдя к Али ибн Беккару, подошла к нему и приветствовала его и заговорила с ним потихоньку, а он клялся и уверял, во время разговора, что не говорил этого, и затем невольница простилась с ним и ушла. А тот человек, друг Абу-аль-Хасана, был ювелир, и когда невольница ушла, он нашёл время для разговора и сказал Али ибн Беккару: «Наверное, и нет сомнения в том, что во дворце халифа тебя разыскивают или между тобою и ею есть дело». — «А кто тебя осведомил об этом?» — спросил Али ибн Беккар. И юноша ответил: «Я знаю эту девушку — она невольница Шамс-ан-Нахар. Когда-то давно она приносила мне записку, где было написано, что Шамс-ан-Нахар желает жемчужное ожерелье, и я послал ей ожерелье за дорогую цену».
Услышав эти слова, Али ибн Беккар так взволновался, что все испугались, как бы он не погиб, но потом он оправился и спросил: «О брат мой, ради Аллаха, прошу тебя, скажи мне, откуда ты её знаешь?» — «Брось приставать с вопросами, — ответил ювелир». Но Али ибн Беккар воскликнул: «Я не отступлю от тебя, пока ты не расскажешь мне правду!» — «Я расскажу тебе, — ответил торговец, — чтобы тебя не взяло подозрение и не поразила бы тебя из-за моих слов тоска. Я не скрою от тебя тайны и изложу тебе все дело по правде, но с условием, что ты мне расскажешь, что с тобою и почему ты болен».
И Али ибн Беккар рассказал ему о себе и прибавил: «Клянусь Аллахом, о брат мой, меня побуждает скрывать моё дело от других только опасение, так как люди срывают покровы друг с друга». И тогда ювелир сказал Али ибн Беккару: «Я хотел с тобою встретиться лишь потому, что сильно люблю тебя и всегда тревожусь о тебе. Мне жалко твоё сердце, которое страдает от мучения разлуки, и, может быть, я буду твоим другом взамен моего приятеля Абу-аль-Хасана, пока он в отлучке. Успокой же свою душу и прохлади глаза!»
И Али ибн Беккар поблагодарил его за это и произнёс такие два стиха:

«Когда б объявил себя я стойким в разлуке с ним,
Открыли бы ложь мою рыданья и слезы
И как утаить могу я слезы, текущие
По впадинам щёк моих в разлуке с любимым?»

И он помолчал некоторое время, а потом спросил ювелира: «Знаешь ли ты, что сказала мне потихоньку невольница?» — «Клянусь Аллахом, нет, о господин!» — отвечал ювелир. И Али ибн Беккар сказал: «Она утверждает, что я посоветовал Абу-аль-Хасану отправиться в Басру и что я придумал таким образом хитрость, чтобы прекратилась наша переписка и связь. Я клялся ей, что этого не было, но она не поверила мне и ушла к своей госпоже, сохраняя прежнее подозрение, так как она прислушивалась к мнению Абу-аль-Хасана и повиновалась ему». — «О брат мой, — отвечал ювелир, — по состоянию невольницы я понял об Этом деле и догадался о нем, но если пожелает Аллах великий, я буду тебе помощником в том, что ты хочешь». — «А кто может мне помочь, — воскликнул юноша, — и что ты с нею сделаешь, когда она бежит, как зверь в пустыне?» — «Клянусь Аллахом, — сказал ювелир, — я не премину приложить старания, чтобы тебе помочь и придумать, как бы тебе пробраться к ней, без вреда и не снимая завесы с этого дела».
А затем он попросил разрешения удалиться, и Али ибн Беккар сказал ему: «О брат мой, тебе надлежит хранить тайну». И он посмотрел на него и заплакал, а ювелир простился с ним и ушёл…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Не ищи там, где не положил

Чешская сказка

Приснился одному человеку сон, будто надо ему идти в Прагу и там, на мосту, он найдет клад. Рассказал он свой сон жене, а та говорит:
— Снам верить, — все равно, что за своей тенью гоняться.
А ему и в следующие ночи все тот же сон снится. Не послушался он жены, забрал все деньги, которые были в доме и отправился в Прагу.
Пришел — и скорее на мост. Идет, а сам все под ноги смотрит. Ходил, ходил, то туда, то обратно, ничего найти не может — нет ничего на мосту. Обидно ему стало, что зря время потерял и деньги истратил, а делать нечего — надо домой идти.
Проходит он мимо дома, что у моста стоит, а оттуда выходит солдат и спрашивает его:
— Что ты, добрый человек, здесь делаешь? Я все смотрел на тебя: ты уже раз сто мост перешел.
Тот отвечает:
— Не было мне покою по ночам: все один и тот же сон снился, что найду я на мосту клад. Жена отговаривала, чтобы я напрасно время и деньги не тратил, но я не послушался, а теперь и сам вижу: не ищи там, где не положил.
— Вот как снам-то верить, — говорит солдат. — И со мной то же было: мне все снится, что в деревне, откуда ты пришел, в крайнем доме, под печкой, клад лежит. Пошел бы туда, тоже наверняка бы с пустыми руками вернулся.
А человек слушает и про себя удивляется — ведь солдат про его дом говорит. Но ничего не сказал солдату и скорее обратно пошел. Думает: “Для того, наверное, я и должен был в Прагу пойти, чтобы услышать на мосту от солдата про клад, который, оказывается, в моем же доме лежит”.
Пришел домой, жена смеется над ним, спрашивает:
— Ну что, муженек, много ли денег принес?
А муж отвечает:
— Ничего не принес, а сейчас вот печку начну разбирать.
Жена тут совсем рассердилась:
— Ах ты, дурак! Мало тебе, что столько времени зря потерял, столько денег извел, так еще и дом разрушать хочешь — печку ломать.
Но муж ничего не слушает, схватил лом и давай печку ломать. Ломал, ломал, а клада никакого нет.
Верно говорят в народе: не гоняйся за чужим добром!

Монах из Болтонского аббатства

Английская легенда

Маркиз Хартингтон, ныне герцог Девонширский, прислал лорду Галифаксу этот рассказ о призраке, которого он видел в Болтонском аббатстве, находившемся во владениях его отца, герцога Девонширского. Это случилось в августе 1912 года, когда покойный король приезжал в Болтонское аббатство поохотиться. Скорее всего, лорд Хартингтон ночевал не в самом аббатстве, а в примыкавшем доме приходского священника.

В воскресенье восемнадцатого августа 1912 года, возвращаясь вечером в свою комнату в доме приходского священника в 11.15, я ясно увидел стоящую в дверях фигуру. Призрак был в каком-то неописуемом одеянии и без бороды. Я стоял наверху лестничного пролета, повернувшись к коридору, в котором моя комната была последней. Я спустился вниз и захватил фонарь, но, когда поднялся, привидение исчезло.
В тот вечер разговор как раз шел о призраках, но я при нем не присутствовал и ни о чем таком не думал.

(Подпись): Хартингтон
(Свидетели): Король
Герцог Девонширский
Лорд Десборо

Письмо герцогини Девонширской леди Галифакс

Не скажете ли Вы лорду Галифаксу, что Эдди (лорд Хартингтон) пошлет ему рассказ о привидении? Кажется, это тот самый человек, которого два или три раза видел викарий, но тот призрак был одет в коричневое платье, тогда как Эдди утверждал, что на нем были темно-серые или черные одежды. Привидение Эдди было безбородым, с круглым, как он описывал, грубым лицом. Когда мы потом расспросили викария, была ли у его призрака борода, он сказал «нет», но человек выглядел так, словно не брился дня четыре, и его лицо было очень полным.

Письмо Маркиза Хартингтона лорду Галифаксу

Я видел привидение, стоявшее в дверях моей комнаты, оно смотрело не на, а сквозь меня, это было в 11.15 вечера в воскресенье, восемнадцатого августа. Я ночевал в доме приходского священника и увидел привидение, когда прошел три лестничных пролета и повернул налево, к коридору, в конце которого, ярдах в одиннадцати, находилась дверь в мою комнату. Пока я поднимался по последнему пролету, в котором было всего шесть ступенек, у меня появилось ощущение, что наверху кто-то есть. Но я не придал этому значения, так как священник часто встречал меня на лестнице.
Я сразу понял, что это призрак, но в тот момент не испугался, страх охватил меня потом.
Человек этот был ниже среднего роста, на вид старик, лет шестидесяти пяти. У него было необычайно круглое лицо, или, скорее, непропорционально широкое, морщинистое, с грубыми чертами. Глаза сверкали, и лицо можно было бы принять за старушечье, если бы не седая недельная щетина на подбородке. На голову был накинут капюшон, а сам он был в длинном одеянии, напоминавшем халат. Капюшон и верхняя часть казались серыми, а нижняя черной или коричневой. Свет падал у меня из-за спины, и в руке я держал свечу, так что нижняя часть его фигуры была в тени.
Я смотрел на него секунду или две и затем спустился, чтобы позвать священника из кабинета. Его, однако, там не оказалось, тогда я взял фонарь, с которым выходил на улицу, и вновь поднялся по лестнице, но призрак исчез.
Я и раньше слышал об этом привидении, но облик его я описал прежде, чем услышал прочие свидетельства. Я не думал о привидении, когда его увидел, но в доме в это время как раз шел о нем разговор. Он вовсе не был прозрачным и выглядел вполне материально, как живой человек.
Стена в моей комнате, не менее семи футов в толщину, осталась от старой монастырской постройки.
В этой обители носили белое, а не коричневое облачение, поэтому он наверняка не был монахом Болтонского аббатства.

Не трясись, не бойся

Сказка амхара (Эфиопия)

Одна женщина завела себе любовника и привела его домой.
Вдруг в дверях показался ее муж. Тогда она велела любовнику лечь на пол, а сама накрыла его сафьяном, на сафьян положила хлопок и стала его чесать. Чешет она хлопок и видит, как ее любовник трясется от страха. Тогда она стала работать и напевать:
— Не трясись, не бойся, не трясись, не бойся, хлопковое волокно!

Легенда о рае

Португальская легенда

Бог сотворил человека и поместил его в рай, а через день-другой явился ему и спрашивает:
— Ну, как тебе здесь?
— Больно дует с севера, замерз я совсем.
Воздвиг бог стену, чтобы защитить человека от северных ветров. А после снова явился ему и спрашивает:
— Ну, как теперь?
— А теперь с юга дует, все равно мерзну. Бог другую стену воздвиг. Проходит день-другой, снова бог является человеку и спрашивает:
— Ну, теперь хорошо?
— А теперь сверху дождем поливает. Бог покрыл стены крышей, чтобы защитить человека от дождя.
Потом снова явился ему:
— Ну, а теперь как?
— Сижу вот один-одинешенек в четырех стенах, одному-то быть невелика радость.
И тогда бог создал женщину и привел ее к человеку. И снова ему явился. А тот все жалуется:
— Сам сижу голодный, и жене дать нечего.
Тут бог обратился к земле, пусть, мол, кормит человека. А земля отвечает:
— Я согласна его кормить, но пусть он возвращает мне то, что станет брать от меня.
Вот почему человек, взятый из земли, возвращается в землю.

О некоем священнике

Немецкий шванк из «Фацетий» Генриха Бебеля

Мне, конечно, было бы стыдно рассказывать о священниках столько гадостей, если бы и они стыдились все это делать.
Знал я еще одного священника. Как-то на ночной пирушке он кутил с крестьянами, и они, обнажив «великого бражника», поспорили, кто
лучше всех владеет этим орудием. Священник занял первое место и открыто хвастался этим передо мною и другими, а позднее говорил, что это принесло ему успех у женщин.
Епископ, однако, оштрафовал его на десять гульденов.